Читать онлайн Потерянная станция бесплатно

Потерянная станция

Глава 1.

Остроносый космический корабль, в силуэте которого легко узнавались хищные контуры аэрокосмического истребителя, неподвижно парил среди множества бесформенных каменных глыб. Машина казалась чужеродным вкраплением в царстве каменного крошева, простиравшегося на миллионы километров. Из узких разрезов смотровых триплексов сочился тусклый желтоватый свет, приглушенный активированным светофильтром. Носовые дюзы корректирующих двигателей светились темно-алым - управляющий компьютер корабля постоянно осуществлял круговое сканирование, производя время от времени поправку пространственной ориентации. Вот и сейчас из сопел на пару секунд полыхнуло ослепительно-белое пламя, доворачивая машину на точно рассчитанный угол, когда одна из каменных глыб в результате хаотичного движения стала представлять опасность.

Кресло пилот-ложемента в тесной рубке истребителя занимал человек, облаченный в серый скафандр. Сейчас он, прищурившись, смотрел на экран масс-детектора, будто пытаясь в хитросплетении бледно-зеленых сигналов прочесть нечто сокровенное. Гермошлем скафандра лежал на широком подлокотнике кресла – опрометчивый поступок со стороны пилота, когда опасность столкновения увеличивалась с каждой минутой.

Пояс астероидов не терпит легкомыслия. Эту истину знал любой из пилотов, предпочитая обходить подобные сектора космического пространства стороной. Сотни кораблей сгинуло в страшных, мертвых краях «каменной пустоши», занесенные сюда гравитационным штормом или неуправляемым дрейфом в результате аварии. Подать сигнал бедствия здесь было невозможно – пространство, заполненное каменными обломками, экранировало радиопередачу. Луч локатора тонул в нем как в тесте, и несчастные, запертые в бронированной скорлупе корабля, были обречены на медленную, мучительную смерть. Иногда, в результате внутренних гравитационных возмущений, безбрежное каменное море выбрасывало в относительно чистые сектора пространства немые свидетельства свершившейся десятилетия назад трагедии – неимоверно древний корабль, изуродованный до неузнаваемости. Словно в напоминание ныне живущим. Среди пилотов-дальнорейсовиков, совершающих полеты к лунам Юпитера, это считалось дурным знаком. Этим страшным обломком смерть словно ухмылялась с экранов обзора, будто говоря: «Я всегда рядом».

Но и игнорировать страшное свидетельство прошлого тоже было нельзя – Кодекс межпланетных сообщений строго предусматривал досматривать любой космический корабль, потерпевший крушение, независимо от срока давности. И становилось страшнее вдвойне, когда проникнувшая на борт оперативная группа обнаруживала мумифицированные тела в древних скафандрах…

Глеб Галанин старался гнать из сознания такие мысли, хотя перспектива стать вот таким героем безвестно сгинувшим в «каменной пустоши» становилась все сильнее.

И, что главное, его корабль не терпел аварию и не попадал в гравитационный шторм. В пояс астероидов его занесло собственное болезненное любопытство и жажда неведомых приключений.

- Что ж, получил сполна, - пробормотал Глеб. – Идиот…

Стараясь отвлечься от мрачных мыслей, он стал перебирать в уме события последних дней, приведших к нынешней, весьма безрадостной, ситуации.

Станция «Саратога» - если быть кратким, она являлось первопричиной всего. Овеянная легендами, перешедшая в разряд баек, которые неизменно травили в барах космопорта свободные от службы пилоты, она являлась своеобразной профессиональной сказкой. Ее обязательно рассказывали новичкам, только что получившим лицензию на пилотирование космического судна, приправляя несуществующими яркими подробностями. Глеб всегда относился с усмешкой к таким байкам – в любой профессии во все времена существовало подобное. Но, как и в любой легенде, в ней было скрыто зерно истины, обросшее за прошедшие десятилетия огромной шелухой несуществующих подробностей.

Все началось триста лет назад, в самом конце далекого теперь XXI века. Именно тогда, на околоземной орбите была создана научно-исследовательская станция, принадлежавшая ряду крупнейших технологических корпораций Земли. По тем временам, она являлась верхом инженерной мысли. Огромный, семикилометровый диск, поделенный на четыре уровня, вмещал в себя десятки лабораторий, исследовательских центров, жилые сектора для персонала, ваккум-створы для приема грузов, большую оранжерею и многое другое. Имелись даже батареи противокосмических орудий, в основном предназначенных в качестве противоастероидной защиты. Это был еще один многогранный мир на орбите, в котором жили и работали сотни человек персонала.

Проходило время. Землю сотрясали экономические катастрофы; одни могущественные корпорации исчезали в одночасье и так же быстро появлялись другие. Сменялись политические правители и диктаторские режимы, но «Саратога» неизменно несла службу, независимо ни от тех, ни от других. В середине XXII века огромную станцию приобрела в личное пользование одна из самых крупных корпораций - «КосмоКибер», специализирующаяся на производстве кибернетических систем и программного обеспечения для практически всех сфер деятельности.

Игорь Тобольский, являвшийся на тот момент президентом Совета директоров корпорации, возлагал на «Саратогу» большие надежды и не пожалел средств для ее кардинальной модернизации. И это вскоре принесло ощутимые плоды. Через несколько лет «КосмоКибер» смогла легко подмять под себя аналогичные корпорации, создав, таким образом, единоличную монополию на данный вид деятельности. Теперь практически в каждом доме, даже в самом захолустном уголке Земли, стояли бытовые автоматы с соответствующим логотипом, а на экранах домашних киберсистем светился неизменный лозунг корпорации-монстра: «КосмоКибер - мы делаем будущее!».

Собственно, никто и не был против. Продукция корпорации была качественной. Однако, Тобольский не остановился на достигнутом, хотя финансовые потоки от продажи программных и кибернетических продуктов текли нескончаемой рекой. Здесь-то и начинается область загадок и нераскрытых тайн. Ученые корпорации стали проводить уникальные эксперименты, идущие вразрез с принятым Всемирным правительством законом «О предельном уровне киборгизации человека». К тому времени техносфера настолько сильно вторглась в жизнь людей, что без эффективного взаимодействия с нею стало невозможно вести полноценную жизнь. Кибернетические устройства окружали человека всегда и везде, они контролировали все сферы жизни и делали ее максимально комфортной. И этими устройствами надо было управлять. Поэтому каждому достигнувшему совершеннолетия мужчине и женщине в височную область вживлялся имплант-контроллер, позволявший быстро и легко взаимодействовать с киберсистемами путем мысленной передачи команд. Имплант, соединенный непосредственно с нервными окончаниями, преобразовывал команду в машинный код, понятный электронным системам.

Но «КосмоКибер» пошла дальше, проведя ряд уникальных экспериментов, в результате которых разработала микрочипы – расширители сознания. Подключенные к стандартному импланту, они давали человеку необычайные возможности – он мог видеть во всех диапазонах спектра и управлять киберсистемами на большом расстоянии, мог с легкостью взламывать любые коды доступа и решать сложные математические задачи за несколько минут. Микрочипы, воздействуя на определенные зоны мозговой коры, могли ускорить практически все функции человека, поставив его, таким образом, над человеческим обществом. Чем руководствовался Тобольский и ведущие ученые корпорации, совершая такие эксперименты на грани фола, так и осталось неясным. Хотя перспектива пожизненного заключения на урановых рудниках Плутона вырисовывалась для них более, чем ясно. Однако, это их не пугало. Скорее, подстегивало.

Результатом такой «экспериментальной вседозволенности» стали жесткие санкции Всемирного правительства в отношении «КосмоКибер», на которые корпорация ответила полнейшим молчанием. Создавалось впечатление, что на огромной станции шла какая-то своя, загадочная и непонятная жизнь, и то, что творилось на родной планете, персонал не интересовало вовсе. Зато Всемирному правительству при сложившихся обстоятельствах стала весьма интересна внутренняя жизнь «Саратоги» - станция превратилась с некоторых пор в строго закрытую зону.

На требования открыть доступ компетентной комиссии «КосмоКибер» ответила категоричным отказом, абсурдным по своей сути, словно бы первый раз слышала о законе «О предельном уровне киборгизации человека». У правительства не осталось никаких мер, кроме как урегулировать ситуацию силовыми методами. С космодрома на Луне в срочном порядке был поднят военный крейсер «Лаокоон». Выйдя в район высоких орбит Земли, крейсер принял на борт шатлл с инспекторами от Всемирного правительства и в ультимативном порядке потребовал от «Саратоги» открыть вакуум-створы и приготовиться к приему десанта. То, что случилось дальше, не укладывалось ни в одно разумное объяснение. Сканеры крейсера бесстрастно зафиксировали, как на внешней броне станции открылись незаметные ранее порты, из которых выдвинулись спаренные стволы электромагнитных орудий, которых там не могло быть по определению! Командир крейсера едва успел подать сигнал боевой тревоги, когда первые выпущенные реактивные снаряды ударили в броню крейсера.

В околоземном пространстве начал твориться настоящий ад. «Саратога» вела убийственный огонь с дистанции в несколько десятков километров. «Лаокоон», окутанный мутными выбросами декомпрессии, не смог произвести ни одного выстрела – реакторы оказались повреждены прямыми попаданиями, несколько артиллерийских палуб были разгерметезированы. Огонь со станции велся предельно точно. Поврежденный крейсер свалился в неуправляемый дрейф и управляющие киберсистемы корабля активировали процесс экстренной эвакуации экипажа из-за возможного взрыва реактора.

А «Саратога», запустив двигатели пространственной ориентации, стала медленно сходить с орбиты Земли и взяла курс на пояс астероидов.

Когда Всемирное правительство оправилось от ступора и отправило вдогонку чуть ли не весь имеющийся флот, время было упущено. Что произошло на границе пояса астероидов так и осталось неизвестным. Флот вернулся на космодром базирования изрядно потрепанным, что говорило само за себя. В официальном рапорте командующего Военно-космическими силами говорилось, что станция «Саратога» была уничтожена ядерными зарядами, о чем правительство не замедлило раструбить по всем новостным каналам. Но, почему-то, не слишком многие верили этому. Отсюда и родилась легенда, что мятежная станция осталась цела и невредима, и сумела затеряться в «каменной пустоши». С тех пор минуло три столетия - «Саратогу» больше никто и никогда не видел.

Проходили годы, десятилетия… История о мятежной станции превратилась в яркий пример местного фольклора, который рассказывали, пряча улыбку. Галанин не был исключением. Будучи пилотом частной компании и совершая чартерные рейсы к обитаемым базам на Луне, он слышал эту историю десятки раз. И, может быть, в других обстоятельствах, все сложилось бы по-иному, но…

Видимо, на этот раз фортуна зло усмехнулась ему.

Не так давно Глеб приобрел списанный аэрокосмический истребитель. Военное ведомство выставляло на торги достаточно много устаревших, но исправных машин со снятым вооружением и деинсталлированным боевым программным обеспечением, которое меняли на любое другое по желанию покупателя. Глеб остался доволен покупкой, но, как профессиональный пилот, решил усовершенствовать машину под себя, отправившись прямиком на завод по утилизации космической техники. За небольшую мзду охранники позволяли покопаться во внутренностях сваленных в кучу на огромной площади космических шатллов, посадочных модулях, малых ракет связи и еще невесть какой техники. Лазая в каком-то неимоверно древнем аппарате, настоящем раритете космической техники, Глеб наткнулся на кожаную папку, содержащую в себе две дюжины пожелтевших от времени листов пластбумаги. Он уже хотел просто отшвырнуть ее, и лишь машинально пробежав глазами текст, понял, что держит в руках. Это были компьютерные распечатки файлов с одного из крейсеров, осуществлявших запоздалое преследование мятежной станции. Как они попали сюда и кто их сделал теперь лишь одному Богу было известно. Галанин не стал ломать голову над ненужными вопросами. Вытащив из рассыпавшейся от времени папки пачку листов, он спрятал их во внутренний карман и поспешил убраться с механического кладбища.

Дома он внимательно изучил документы. Ошибки быть не могло – эти бумаги являлись современниками и немыми свидетелями тех давних событий. Тонкие листы потрескались по краям и потемнели, текст в некоторых местах читался с трудом. Однако, «немыми» их назвать было нельзя. Сухие строчки сообщений давали огромную информацию для размышлений. Больше всего это напоминало информационные сводки, которые заносятся в бортовой журнал космического судна в обязательном порядке, едва оно покидает порт приписки. Но не только. Глеб с удивлением рассматривал таблицы частот связи, на которых вещала «Саратога», а так же сгенерированный кибермозгом крейсера алгоритм смены кодов доступа в системе опознавания «свой-чужой». Что же случилось с самой станцией, чем закончился тот единственный в своем роде рейд космофлота, Глеб выяснить так и не смог. Но он обнаружил другое, самое ценное – координаты, где в последний раз наблюдали станцию. Конечно, за прошедшие десятилетия «Саратога» могла в результате неконтролируемого дрейфа или под воздействием гравитационных сил переместиться далеко от указанной точки, но… Все же это был шанс. Шанс найти легенду.

Сейчас, сидя в тесной кабине истребителя, Глеб ядовито усмехнулся. Видимо, в тот момент полуистлевшие документы временно повредили ему рассудок. То, что координаты указывали на точку практически в самой Каменной Пустоши, он тогда даже не обратил внимания.

«Авантюрист хренов!», - мысленно обругал себя Глеб.

Сейчас он «завяз» среди миллионов каменных глыб из-за собственного легкомыслия, а «Саратога» как была легендой, так и осталась. И вместо шанса прикоснуться к тайне, он получил реальный шанс сгинуть в Пустоши как последний идиот.

Глеб тряхнул головой, отгоняя дурные мысли.

- Нет уж… - пробормотал он, склонившись над раскладками сенсорных клавиатур пульта управления. – Просто так не сдамся!

По его расчетам, он углубился в Пустошь не слишком далеко, на пару сотен километров от силы. А значит, стоит выбираться тем же путем. Сканеры окружающего пространства показывали невысокое скопления каменных глыб.

Галанин набрал на клавиатуре несколько команд.

Хищный контур истребителя озарился сполохами пламени корректирующих двигателей – корабль начал медленный разворот. Киберсистема корабля просчитала оптимальный курс среди бескрайнего моря каменного крошева. На секунду включился маршевый двигатель, и истребитель рванулся вперед, филигранно проскочив между громадными угловатыми глыбами.

Маневрирование продолжалось несколько часов. Глеб не отрывал взгляда от информационных экранов, при необходимости внося коррективы. Судя по показаниям датчиков, через пару часов он должен выбраться на относительно чистое пространство, где можно включить маршевую скорость и поскорее убраться из этого мрачного места. И он уже предвкушал этот момент, когда на экране вспыхнуло экстренное сообщение системы дальнего обнаружения: «Внимание! Обнаружен рукотворный объект».

Через мгновение, на обзорном экране появился огромный, в несколько сотен километров, астероид. Далекое отсюда Солнце подсвечивало изломанные контуры каменного великана желтоватым светом, от чего на поверхности появились длинные угловатые тени.

Глеб нахмурился, рассматривая открывшуюся мрачную картину и недоумевая по поводу сообщения системы. Он уже собрался запросить подтверждение данных, когда…

То, что появилось на экране, заставило его замереть с открытым ртом.

Истребитель продолжал двигаться заданным курсом, но киберсистема внесла коррективы, направив машину по пологой дуге, обходя препятствие.

Огромный диск потерянной станции появился внезапно, скрытый ранее широкой каменной грядой. Семикилометривый диск казался чуждым вкраплением на иззубренной поверхности астероида своими правильными контурами. Тусклым бликом сверкнули остатки параболических антенн, в некоторых местах броня зияла глубокими рваными пробоинами, в которых лежали глубокие контрастные тени.

Глеб не верил собственным глазам.

- Отмена прежнего курса! – рявкнул он.- Режим барражирования! Сканирование обнаруженного объекта!

Истребитель заложил крутой вираж. Станция, исчезнувшая за изломами каменной поверхности, вновь показалось на экранах обзора.

«Проверка по системе «свой-чужой» провалена. Несоответствие опознавательных кодов!»

Глеб нахмурился. Неприятный холодок зародился в груди. Он уже и забыл, что, прежде чем «нырнуть» в Каменную Пустошь, ввел в киберсистему указанные в документах коды и активировал непрерывную их передачу в автоматическом режиме.

«Саратога» приближалась, до нее было теперь не более десяти километров.

«Внимание! Замечена активность на поверхности объекта!»

Сработали оптические умножители, увеличив покатый, обшарпанный бок станции. Глеб ясно различил, как, дрогнув, разошлись сегменты бронеплит, и на подающем суппорте выдвинулось спаренное электромагнитное орудие.

«Активирован орудийно-ракетный комплекс! Осуществляется наведение на цель! Вероятность попадания – 97 процентов!»

Глеб замер, холодная испарина залила лицо. То, что считалось байкой на уши легковерам, через десяток секунд превратит его в пар…

- Маневр уклонения!- заорал Глеб, внутренне прекрасно понимая тщетность этого действия.

Торопливо надев гермошлем, он загерметизировал скафандр.

Рев двигателя оглушил.

Галанин, казалось, услышал, как натужно взвыли гироскопы, выводя истребитель по крутой параболе из зоны возможного обстрела.

Сознание помутилось, перегрузка навалилась невидимой плитой.

Сдвоенный росчерк снарядных трасс протянулся к ускользающей машине. Огненные цветки разрывов полыхнули совсем рядом, щедрый дождь осколков ударил по броне барабанной дробью.

Машину ощутимо тряхнуло. Истребитель, повинуясь командам киберсистемы, заложил противоракетный маневр. Разрывы происходили все ближе.

Глеб мутным от боли взглядом различил на экране несколько сообщений о повреждениях. Броня в нескольких местах оказалась пробита, несколько блоков аппаратуры было повреждено.

На мгновение орудие станции смолкло.

Глеб, хрипло дыша, едва успел осознать это, когда мощный удар сотряс корабль. Управляющий компьютер «Саратоги» потратил пару секунд на расчет поправок и произвел прицельный выстрел.

Скрежет раздираемого металла и свист улетучивающегося в пространство воздуха слились в единую страшную симфонию гибели истребителя.

Пульт управления полыхнул золотистыми искрами коротких замыканий, на уцелевших экранах злыми алыми строчками вспыхнули сообщения о критических повреждениях. Киберсистема перешла в аварийный режим, в последней тщетной попытке спасти машину. Сбитый с курса прямым попаданием истребитель начал хаотично вращаться.

«Повреждение реактора! Опасность взрыва! Активировано экстренное катапультирование пилота!»

Глеб едва успел прочитать сообщение, когда из пола кабина поднялись лепестки спасательной капсулы, заключив кресло пилот-ложемента в тесный герметичный кокон. Жесткий удар аварийной катапульты швырнул капсулу по пологой дуге.

Тут же заработал встроенный миникомпьютер. Капсула отработала реактивными двигателями, гася энергию стартового выброса и стабилизируя полет.

Г аланин ничего этого не видел – сознание провалилось в бездну глубокого обморока. Тело пилота безвольно распласталось в кресле, сжатое дугами амортизационного каркаса.

Глава 2.

Едва ощутимый укол в шею вернул Глеба в реальность – сработала система жизнеобеспечения скафандра.

С трудом открыв глаза, Галанин постарался сфокусировать взгляд.

Растрескавшаяся поверхность астероида медленно проплывала справа внизу. Истребитель, превратившийся в изуродованную глыбу металла, медленно дрейфовал в нескольких километрах левее. Из рваных пробоин в броне истекал зеленоватый дым - охлаждающий контур реактора был поврежден, но взрыва не последовало. Видимо, киберсистема успела погасить реакцию деления ядер урана.

Глеб откашлялся, чувствуя во рту противный металлический привкус. Сознание было пустым и гулким - ни мыслей, не чувств.

Он вновь ощутил комариный укус инъектора. Система метаболической коррекции чутко отреагировала на состояние пилота, впрыскивая стимулятор.

Предательская пелена в мозгу исчезла почти мгновенно.

- Сканирование окружающего пространства!- отдал команду Глеб. Голос в тесном пространстве капсулы прозвучал глухо и хрипло.

На экране появились строчки сообщений. Быстро пробежав их взглядом, он произнес:

- Курс на астероид! Посадка в километре от объекта!

Слова вырвались сами собой. Глеб знал, что теперь его единственный шанс выжить – добраться до станции. Системы вооружений «Саратоги» не будут вести огонь по спасательной капсуле. Подобные директивы не закладывались ни в одну программу из-за низкого приоритета таковых целей.

Астероид на имел осевого вращения; огромная каменная глыба всегда была повернута к Солнцу одной стороной. Медленно снижаясь над изломанной поверхностью, Глеб теперь смог хорошо рассмотреть ее. Согласно показаниями датчиков сканирования, астероид был около пятисот километров размером. Поверхность покрывали глубокие расселины, трещины и десятки кратеров от попаданий метеоритов. В некоторых местах вздымались каменные утесы самых невероятных форм и размеров, образуя чуть ли не целые горные хребты в миниатюре. Все это напоминало картину безумного художника-сюрреалиста. Солнечный свет далекого светила, похожего здесь на крупную ярко-белую горошину, заливал каменную поверхность, устраивая обманчивую игру черно-белых тонов.

Спасательная капсула плавно скользила в сотни метрах от поверхности, время от времени подправляя полет включением реактивных двигателей.

Галанин с тревогой смотрел на индикаторы уровня топлива. Его в баках было совсем немного, и красный столбик указателя медленно полз вниз.

Миникомпьютер непрерывно вел сканирование в поисках удобной площадки для посадки, маневрируя среди изломов каменного царства.

Темный контур станции, с высоты казавшейся небольшим, сейчас рос с каждой минутой. Скоро бронированный корпус «Саратоги» заслонил почти весь экран обзора, почти полностью закрыв панораму звездного неба.

Басовито взвыли двигатели; капсула зависла над выбранным местом и плавно пошла вниз. Небольшой толчок, с глухим щелчком выдвинулись грунтозацепы, зафиксировав положение.

«Посадка успешно завершена».

Глеб отстегнул страховочные ремни, откинул в сторону дугу амортизационного каркаса и осмотрелся. Смотровые триплексы давали не слишком хороший обзор, но Галанин решил не торопиться покидать нутро спасательного аппарата и тщательно проанализировать обстановку.

До станции, согласно показаниям лазерного дальномера, было девятьсот метров. Но даже с такого расстояния «Саратога» выглядела исполином. Темный корпус вздымался на сотни метров и казался сплошным темным монолитом. Солнечный диск скрылся за ним, и на ту сторону, где оказался Глеб, легла густая черная тень, разглядеть в которой что-то было невозможно. Галанин еще раз обежал взглядом безжизненную каменную поверхность и активировал процесс разгерметизации.

Натужно взвыли насосы, откачивая воздух, и через минуту крышка обзорного блистера медленно поднялась. Мутным облачком взвихрилась, истаивая в вакууме, остаточная атмосфера.

Глеб ощутил, как скафандр, соприкоснувшись с жутким холодом безвоздушного пространства, стал тугим и жестким. Оттолкнувшись от кресла пилот-ложемента, Галанин едва не вылетел из капсулы со скоростью пули – гравитация была ничтожной. Вовремя ухватившись за дугу амортизационного каркаса, погасил инерцию движения.

Он стоял на поверхности, едва касаясь ее носками ног, словно бы находился по горло в воде. Рассчитывая каждое движение, Глеб двинулся в сторону станции. Расстояние в километр Галанин покрыл чуть больше чем за минуту, приноровившись совершать длинные прыжки, перескакивая метеоритные кратеры и каменные гребни.

Открывшаяся картина заставила замереть.

Один из вакуум-створов станции был открыт. Огромная плита приемного пандуса опущена, в просторном помещении грузового терминала царила непроглядная тьма.

Но не это поразило Глеба.

Напротив вакуум-створа замер десантно-штурмовой модуль. Не узнать его было невозможно. На потемневшей от времени и изрытой крапинами от попаданий микрометеоритов броне еще просматривалась эмблема Военно-космических сил. Корабль стоял, накренившись на левый борт. Одна из посадочных опор была сломана, другая приподнялась над поверхностью, словно лапа мертвой птицы.

Галанин сделал шаг; в душе зародился неприятный холодок. Густая тень не позволяла рассмотреть подробности, и он включил встроенный в гермошлем фонарь.

Узкий желтый луч разогнал тьму. Предчувствие не обмануло – когда-то здесь шел бой. В свете фонаря мелькнули воронки от разрывов снарядов, изрывшие каменную поверхность. Броня модуля оказалась посеченной от попаданий осколков, бронестекло в смотровых триплексов покрылось паутиной трещин.

Галанин подошел ближе, пытаясь лучше рассмотреть картину минувшего столетия назад боя.

В борту модуля зияла пробоина от прямого попадания, рваные лохмотья металла были загнуты внутрь. Спаренные стволы двухсотмиллиметрового орудия смотрели в сторону открытого вакуум-створа станции. Обрывки кабелей, перебитые осколками, свисали безобразной бахромой. Рядом лежали отстрелянные обойменные лотки. Глеб шевельнул один из них ногой – пустой латунный короб медленно подскочил, подняв облачко пыли.

Галанин осторожно двинулся вокруг корабля. Картина прошедшего десятилетия назад боя, о котором никто не знал, угнетала.

Десантная аппарель оказалась откинута, и Глеб уже собирался заглянуть внутрь, когда споткнулся обо что-то, принятое им сначала за обычные валуны.

Взвилось облачко серой пыли, и Галанин, разглядев, что лежит перед ним, в невольно попятился.

Из-под многолетнего наслоения праха тускло блеснул наплечный катафот скафандра.

Галанин, чувствуя, как все похолодело внутри, с ужасом различил присыпанное пылью тело.

Рядом еще одно…

И еще …

Глеб, с трудом подавляя предательскую дрожь во всем теле, склонился над трупами и смахнул рукой толстый слой пыли.

- Компехи, - вслух произнес Глеб, про себя подумав - а кого он еще мог встретить здесь?

Десантно-штурмовой модуль мог нести в себе взвод космических пехотинцев и одну боевую планетарную машину.

Ухватившись за наплечник скафандра, Галанин попытался перевернуть тело, но оно будто вросло в камень. Неудивительно – за прошедшие столетия ничего другого ожидать и не приходилось.

Напрягшись, Глеб все же сдвинул с места труп, перевернув навзничь, тут же едва не задохнувшись от отвращения и ужаса.

Компех погиб от попадания осколка в лицевую пластину гермошлема и то, что раньше было головой, теперь представляло собой смерзшуюся багрово-серую массу.

С трудом подавив тошнотворный спазм, он встал с колен и осмотрелся. Три погибших пехотинца лежали рядом. Теперь Глеб различил контуры тел под пылевым саваном. В метре от них зияла воронка от снаряда.

- Что же здесь творилось? - выдохнул Глеб, чувствуя, как холодная испарина заливает лицо.

Ему вдруг стало страшно – один, затерянный в поясе астероидов, в соседстве с мертвыми телами безвестных компехов и темной громадой станции. Сама смерть, казалось, играла с ним в только ей известную игру, наслаждаясь страхом и безысходностью человека.

Галанин глубоко вздохнул, пытаясь совладать с накатившей паникой. Тут же еле слышно щелкнул инъектор – система жизнеобеспечения скафандра уловила скачок кровяного давления и впрыснула препарат, нивелируя вспыхнувшие негативные эмоции.

Чувствуя, как сознание вновь стало спокойным и чистым, Глеб ступил на десантную аппарель.

Луч фонаря разогнал вековую тьму, высветив царивший вокруг хаос. Снаряд, пробивший броню, разорвался внутри, изуродовав до неузнаваемости помещение. Переборки, делившие отсек, оказались деформированы и продырявлены осколками, оборванные кабели свисали с низкого потолка словно побеги неведомых растений. Пол усыпан слоем мусора.

Глеб повернулся, обшаривая тесное пространство лучом фонаря.

Еще два тела в скафандрах.

Галанин сделал шаг, склонившись над привалившимся к стене телом компеха, и осторожно смахнул пыль с нагрудной идентификационной пластины.

«Владимир Сташевский, 3 батальон космопехоты, Военно-космические силы»- гласила надпись.

Скафандр несчастного оказался изорван осколками, и становилось непонятно, отчего быстрее умер человек - от ран или наступившей декомпрессии.

Глеб с трудом сглотнул подкативший к горлу комок.

Смерть была здесь везде, куда не глянь. Она словно бы незримо шептала: «Пришел посмотреть на меня?»

Луч фонаря выхватил из мрака валявшуюся у ног трупа импульсную винтовку.

Галанин поднял оружие, смахнул пыль.

«Гладиус -78» - стандартное вооружение компехов. Винтовка, сконструированная для ведения огня в условиях низкой гравитации или полной отсутствия оной – сферическая пуля разгонялась по каналу ствола электромагнитным полем.

Глеб извлек магазин – полный.

Несчастный компех не успел произвести ни единого выстрела; те, у аппарели, видимо, тоже.

Их просто расстреляли при десантировании.

«Что за ад здесь творился!» - вновь с ужасом подумал Глеб.

Он подсоединил магазин и попытался активировать оружие, нажав кнопку на пластиковом прикладе.

Тщетная попытка. Естественно, что аккумулятор за прошедшие десятки лет пришел в негодность.

аккуратно положил винтовку рядом с телом погибшего. Толку сейчас от нее было никакого, хотя ощущение оружия в руках придавал частицу пусть иллюзорных, но сил.

Выйдя из разбитого модуля, Галанин на минуту замер, рассматривая темную громаду станции, высившуюся совсем рядом.

Черная и мрачная, она отличалась от окружающего каменного ландшафта только правильностью форм и казалась мертвой, статичной. Но Глеб знал, что десантный модуль уничтожили орудия станции, и одно это уже вызывало опасения. Подразделения компехов являлись наиболее подготовленными, да и сам модуль обладал немалой огневой мощью. И, несмотря на то, что сейчас «Саратога» не подавала признаков жизни, это еще совсем не означало, что она «умерла». Для боевых кибернетических систем не существует понятия «времени», они не стареют, ничего не забывают и не меняют своего предназначения, лишь впадают в режим ожидания при отсутствии активных целей. В таком состоянии киберсистемы могут существовать столетиями, поддерживая энергосберегающий режим и ведя пассивное сканирование заданного сектора пространства. Лишь изменение программных приоритетов может отменить поставленную задачу. Но в отношении «Саратоги» этого быть не могло – про станцию забыли на столетия, ее списали буквально со всех счетов. Но почему мирная по своему предназначению станция превратилась в неприступный и смертоносный фор-пост? Кто поменял саму суть ее предназначения?

Лавина вопросов росла как снежный ком.

Глеб поежился от мысли, что у него нет иного выхода, кроме как проникнуть внутрь этого смертельно опасного анахронизма прошлого. Тем более, что ресурса скафандра не хватит надолго – от силы часов на пять, так что альтернативы не было.

С неприятной дрожью прошла мысль – вот сейчас он сделает шаг, пересечет незримую черту и замершие десятилетия назад автоматические орудия станции дрогнут, оживут и заряд короткоживущей плазмы превратит его в пар.

Галанин медленно выдохнул и сделал шаг.

Ничего не случилось. Глеб замер перед пандусом открытого вакуум-створа. Луч фонаря высветил ребристую поверхность, припорошенную пылью.

До входа в грузовой терминал было два десятка шагов. Галанин посветил фонарем, но желтый луч света потонул в густом сумраке помещения.

Взобравшись на ребристую плиту пандуса, он осторожно двинулся вперед. Ровный слой пыли устилал все вокруг, напоминая о бездне прошедшего времени с того момента, когда здесь появлялись люди.

Глеб остановился у самого входа и повел фонарем из стороны в сторону. Теперь он понял, что ошибался насчет того, что атака компехов захлебнулась едва начавшись. Желтый луч света выхватил из мрака многочисленные следы отгремевшего столетия назад боя. Бронеплиты обшивки оказались посечены прямыми попаданиями пуль и осколков, оба механизма подачи пандуса разворочены и превратились в груду искореженного металла. Зеленоватая жидкость из пробитой гидросистемы вытекла и превратилась в лужицы льда, обрывки силовых кабелей торчали во все стороны, словно обрубки пальцев.

В помещении грузового терминала царила густая, застоявшаяся тьма.

Насколько понял Глеб, это было помещение для приема крупногабаритных грузов с необходимым погрузочным оборудованием.

Желтый луч фонаря рубанул стылый мрак световым клинком.

Еще один труп.

Неизвестный компех лежал навзничь у самого входа, сжимая в руках «гладиус».

Глеб повел фонарем – на гермошлеме виднелось аккуратное отверстие с оплавленными краями.

«Боевой лазер», - мысль пришла сама собой.- «Прицельный выстрел. Видимо, бедняга даже не успел осознать, что умер».

Но кто мог расстрелять боевое подразделение компехов как мишени в тире?!

Глеб перешагнул останки, светя фонарем вокруг… и задохнулся от удивления из-за открывшейся картины.

Их были десятки – лежавшие поодиночке и вповалку друг на друге, полусидевшие у стен, замершие в нелепых позах в последней попытке спастись от неминуемой смерти…

Галанин чувствовал, как гулко бьется сердце, а пот заливает лицо.

Он просто не верил собственным глазам.

Подразделение компехов в полном составе лежало здесь.

Глеб сделал неуверенный шаг.

Луч фонаря заплясал из стороны в сторону, выхватывая из темного небытия новые подробности страшной бойни.

Видимо, часть десантно-штурмовых модулей все-таки сумела прорваться через заградительный огонь станции. Каким-то образом десанту удалось активировать открытие вакуум-створа и проникнуть внутрь, а вот дальше…

Дальше случилось невообразимое.

Глеб, увеличив мощность фонаря до максимума, принялся осматривать помещение, ставшее безымянной могилой для десятков компехов.

Видимо, бой был жестоким и скоротечным. Часть космических пехотинцев оказалась уничтожена точными попаданиями энергетического оружия. Взгляд Глеба то и дело натыкался на малозаметные, но смертельные свидетельства в виде оплавленных отверстий, причем исключительно в лицевых пластинах гермошлемов. Создавалось впечатление, что неведомое Нечто с холодным расчетом бездушного механизма, четко и размеренно, перестреляло ворвавшихся в терминал людей, будто делало привычную обыденную работу.

Другая часть десанта смогла открыть ответный огонь, рассредоточившись по помещению.

Галанин шевельнул ногой несколько пустых коробчатых магазинов от импульсных винтовок. Луч света выхватил из темноты тело стрелка: та же картина – пробитое забрало гермошлема.

Рядом стоял переносной ОРК - орудийно-ракетный комплекс.

Глеб хмыкнул от изумления. Это уже весьма серьезно!

Спаренные стволы двадцатимиллиметровых электромагнитных орудий смотрели в глубь помещения, из приемника выглядывал желтый торец обойменного лотка. Рядом валялось полдюжины таких же, но отстрелянных. Направляющий тубус ракеты ближнего действия был пуст. Характерные темные разводы говорили о произведенном выстреле.

Расчет ОРК лежал тут же. Один из компехов навалился на лафет орудия, другой замер рядом, неестественно выгнувшись.

Глеб задержал взгляд на погибшем. На этот раз уже не было ставшего привычным отверстия точечного лазерного удара. Взяв более удобный ракурс освещения, Галанин понял, почему компех лежал в странной позе. Тело было просто напросто перерублено мощным лазерным лучом, который раскромсал бронескафандр словно бы тот был бумажным.

Бросив взгляд на орудие, Глеб и там заметил подобные следы. Одна из несущих опор станины была оплавлена, а у лежавшего ничком компеха отсутствовала по локоть правая рука, превратившись в черную, безобразную культю.

- Кто же мог устроить такую мясорубку? – прошептал Глеб.

Сознание, казалось, сейчас взорвется от увиденной кошмарной картины и вопросов, порожденной ею.

Он посветил фонарем в ту сторону, куда смотрели орудийные стволы. Желтый поток света не достиг противоположной стены, и Глебу пришлось двинуться в глубь помещения. Пройдя десяток шагов, он остановился, поводя фонарем вокруг.

Выпущенная из ОРК ракета ударила в один из подъемно-разгрузочных механизмов, превратив его в груду оплавленного металла. Подрыв боеголовки с начинкой из гипертоламина – высокоэнергетичного взрывчатого вещества – испарил часть стального покрытия пола, образовав оплавленную по краям воронку, в которой просматривались погнутые ребра каркаса. Решетчатые обслуживающие фермы и штанги осветительных софитов оказались искорежены и смяты до неузнаваемости, и сейчас более напоминая уродливые механические заросли.

Желтый луч фонаря устроил обманчивую игру черно-белых тонов, как вдруг среди этого царства рваного металла блеснул отраженным светом красный огонек.

Андроид.

Галанин подошел ближе, высвечивая останки человекоподобного механизма. Среди измятой фермы обслуживания застряла его верхняя часть - титановый череп, грудной кожух и левый манипулятор. Чудом уцелевшие видеокамеры андроида светились ядовитым красным светом. В некоторых местах на сине-стальном черепе еще сохранились обрывки пенорезины, некогда имитировавшие кожные покровы, от чего картина становилась еще более жуткой.

Глеб не сводил взгляда с остатков человекообразной машины.

Человечество давно использовало андроидов в повседневной деятельности, поручая им несложную работу вроде уборки помещений или стрижки газонов. На что-то большее их приспособить было невозможно. Для этого необходимо наличие искусственных нейросетей, которые невозможно разместить в ограниченном пространстве под грудным кожухом андроида - именно там помещались программное ядро и сервомоторный узел. Да и стоимость такого помощника достигла бы заоблачных высот.

Но сейчас Гланин наблюдал что-то совершенно невозможное.

Передним лежали останки боевого андроида. На левом манипуляторе машины ясно просматривались остатки боевого лазера, непосредственно интегрированного в систему андроида. От рубинового стержня излучателя остался короткий обломок, кожух охладителя смят, торсионы сервоприводов перерублены.

Глебу уже в который раз стало не по себе. Он на миг представил, как это механическое чудовище в два метра ростом, неуязвимое для осколков и пуль, с кошмарной размеренностью полосует ярко-красной иглой лазера по людям, словно выкашивая заросший газон. Оно не могло ошибаться, не знало усталости и пощады, расценивая людей лишь как красные маркеры активных целей на внутреннем мониторе.

Глеб почувствовал, как отчаяние охватывает сознание холодной волной.

Сине-стальной череп, казалось, ядовито усмехался жутким оскалом в такт его мыслям.

Он вдруг подумал - сколько еще подобных механических исчадий таит в себе станция? Что за ужасная, неведомая жизнь кроется в закрытых отсеках «Саратоги»?

На мгновение мелькнула мысль – бежать!

Бежать куда угодно, подальше от этого кошмара!

Возникла безумная идея попытаться поднять один из десантно-штурмовых модулей. Их наверняка было не менее трех и, может быть, какой-то из них оказался относительно цел…

Но взгляд, брошенный на датчик внутренних ресурсов скафандра, отрезвил сознание - времени на поиск модуля уже не осталось.

Да и глупо все это.

Путь предстоял только один – вглубь станции.

Глеб отвернулся от останков псевдочеловека; ощущение жути не отпускало. Галанину казалось, будто титановый череп неслышно говорит ему: «Хочешь познакомиться поближе? Мы ждем тебя, человек…»

Луч фонаря потонул во мраке, грузовой терминал занимал огромную площадь. Глеб двинулся к противоположной стене; попасть внутрь можно было только через шлюзовую камеру. Терминал проектировался для приема грузов в условиях вакуума и камеры плавной декомпрессии для доступа личного состава имелись в обязательном порядке.

Видимо, подразделение компехов смогло проникнуть не слишком далеко в глубь – чем дальше шагал Глеб, тем меньше следов боя попадалось.

Желтый луч света выхватил из мрака остов еще одного андроида. Взрыв ракеты отшвырнул его далеко в сторону, перерубив осколками титановый позвоночный столб. Сейчас верхняя часть механического туловища с нелепо загнутыми руками проявилась из темноты во всем своем кошмарном обличье. Пенорезина, имитирующая кожные покровы, оказалась местами сожжена, и сквозь черные прошлепины виднелись обугленные жгуты лайкороновых мышц. Лицо, некогда в точности повторяющее человеческие черты, превратилось в уродливую маску.

Галанин на минуту задержался, склонившись над останками. Достав из набедренного кармана узкий десантный нож, он осторожно разрезал искусственную плоть в районе правой ключицы, обнажив сине-стальной каркас. Наклонившись еще ниже, Глеб сумел различить клеймо завода-изготовителя.

- «КосмоКибер»,- пробормотал он.

Ожидать иного было глупо.

Убрав нож, Глеб двинулся дальше.

Нанесенная световозвращающей крской надпись на стене ярко блеснула в луче фонаря: « ШЛЮЗОВАЯ КАМЕРА № 47»

Небольшая панель управления светилась теплыми зелеными огоньками, возвещая об исправной работе контрольной подсистемы.

Глеб коснулся нужных кнопок; индикатор размеренно замигал – система жизнеобеспечения станции откачивала из камеры воздух.

Через минуту массивная дверь приоткрылась.

Автоматически вспыхнул свет, едва только Галанин переступил порог.

- Внимание! Активирована процедура плавной декомпрессии! Не разгерметизируйте скафандр до окончания процесса! – раздался безликий голос.

Из отверстий воздухоподачи под низким потолком ударили белесые струи воздуха, на металлических стенах тут же образовались крупные капли водяного конденсата. На мгновение камера наполнилась туманом, который быстро редел. Температура воздуха быстро росла вместе с показателями давления.

Глеб терпеливо выждал положенное время, не сводя взгляда с показаний встроенных в управляющую панель приборов.

- Процесс декомпрессии завершен!

Внутренняя дверь, прогудев моторами, приоткрылась.

Глава 3.

Галанин, внутренне подобравшись, осторожно потянул ее на себя, переступил порог и замер.

Он находился в одном из кольцевых коридоров, опоясывавших станцию по всему семикилометровому периметру.

Глеб прислушался, но внешние микрофоны доносили лишь шелест работающей вентиляции. Вокруг было светло и сухо, коридор еле заметно изгибался. Цепочка круглых плафонов рассеянного света на потолке, будто путеводная нить, убегала вправо и влево.

Галанин активировал анализатор атмосферы, встроенный в правый рукав скафандра – перестраховка в данном случае не помешает. Тот выдал на крохотном табло положительные единицы: состав воздуха, температура, давление и влажность соответствовали земному эталону.

На мгновение Глеб замялся; снимать скафандр жутко не хотелось. Будто он лишался последней надежной защиты. Ощущение было абсолютно иррациональным и отдавало зарождающейся паранойей.

Мысленно обругав себя, Глеб клацнул замками гермошлема. Система жизнеобеспечения выдала на внутреннее табло россыпь зеленых сигналов, подтверждавших безопасность разгерметизации скафандра.

Держа гермошлем в руках, он осторожно вдохнул. Никаких посторонних запахов, лишь легкий привкус стерильности.

Глеб вытер залитое потом лицо, вновь бросив взгляд по сторонам.

Пустынно и тихо.

Тишина оглушала.

Размеренный шелест работающей вентиляции лишь усиливал давящее чувство.

Будто он попал в чужой, неживой мир. Непроизвольно Глеб вспомнил о персонале станции – здесь жили и работали люди, много людей.

Что с ними стало?

Он старался гнать из сознания возможные мрачные варианты развития событий, хотя и понимал - это самообман и они имеют полное право на существование. Картина изуродованного черепа боевого андроида стояла перед глазами. И это не очень увязывалось с нормальной жизнью людского сообщества на проклятой станции.

Переведя скафандр в ресурсосберегающий режим, Галанин все же решил не избавляться от него. Генераторы искусственного тяготения работали нормально, исправно имитируя земную силу тяжести, и передвигаться в скафандре было не слишком удобно. Но в нем он всегда в любой момент мог покинуть станцию, и сознание этого несколько успокаивало.

Насколько мог знать Глеб, устройство всех орбитальных обитаемых станций было одинаковым, изменения могли быть лишь в зависимости от функционального предназначения. Сейчас он находился на нижнем, техническом ярусе. Помимо внешних грузовых терминалов, здесь находились ангары для различного вида техники, складские помещения, агрегаты систем обеспечения и два ядерных реактора, основной и резервный. Персонал здесь появлялся редко, только по необходимости или с плановой проверкой. Выше находился непосредственно обитаемый ярус, который делился на два подъяруса. Один являлся жилым сектором для персонала, включавшим в себя необходимые элементы жизнеобеспечения, непосредственно жилые блоки, гидропонные оранжереи и многое другое. Самый верхний ярус являлся рабочей зоной – лаборатории, мастерские, вычислительные центры, соединенные в единую локальную сеть и, наконец, сердце станции – навигационная рубка.

Быстро прокрутив в уме эту информацию, Глеб решил, что единственный способ узнать, что же произошло здесь столетия назад, это добраться до соответствующих файлов системы внутреннего контроля. Иначе говоря, до рабочей зоны и навигационной рубки.

Но что-то подсказывало – этот путь будет совсем не простым…

Вокруг было пустынно и тихо. Галанин уже прошел добрую сотню метров и лишь звук шагов нарушал застоявшуюся тишину. Глеб старался подмечать любые мелочи, но даже таковых не было. Один раз ему попалась контрольная панель приборов на стене. Датчики в автоматическом режиме фиксировали температуру и давление внутренней атмосферы, а также уровень радиации. Индикаторы горели теплыми зелеными огоньками исправно работающей системы, и Глеб не стал задерживаться, двинувшись дальше.

Его внимание привлекла вскрытая технологическая ниша. Собственно, в этом не было ничего особенного. Т аковые имелись везде и предназначались для подзарядки аккумуляторов бытовых сервомашин, тех же автоматических уборщиков. Андроиды также нуждались в подобном процессе. Так, серия бытовых дройдов «Нимнул-24» должна была осуществлять подзарядку источников питания каждые две недели на основании теста самопроверки.

Галанин присел на корточки рядом с нишей. Декоративная крышка отсутствовала, а к стандартным разъемам электропитания были добавлены еще несколько, более крупных и абсолютно ему незнакомых. Воспоминание об андроидах заставило задуматься. Человекоподобная машина, вооруженная пусть даже маломощным лазером, явно не нуждалась ни в каких аккумуляторах – генерация потока когерентного излучения требует огромных запасов энергии и здесь просто необходим микрореактор.

Глеб мысленно обругал себя за то, что не догадался уточнить этот нюанс когда осматривал останки андроидов. Значит, установленные нестандартные разъемы предназначены для чего-то другого. Такого же нестандартного.

«Вот и загадки пошли»,- подумал он, поднявшись. - «Есть над чем поразмыслить».

Через десяток метров коридор вывел его в небольшой холл. Сюда выходили несколько радиальных тоннелей, таких же пустынных и ярко освещенных. Рядом на стенах имелось множество светящихся указателей.

«К складским помещениям сектора D-5».

«К ангарам космической техники».

« К секторам D-1 – D-4».

Глеб даже не дочитал длинный список, названия которого совершенно ничего ему не говорили.

В противоположной стене находились двери лифтов. Он уже двинулся в их сторону, как увидел то, что заставило его замереть на месте.

У самых дверей лежал труп.

Вернее, то, что от него осталось.

Внутренне подобравшись, Глеб шагнул ближе.

Это была женщина – длинные белокурые волосы разметались на полу, время даже не тронуло их естественный цвет. Хорошо вентилируемая атмосфера высушила тело, превратив его практически в мумию. Серо-желтая, похожая на пергамент, кожа обтянула кости черепа, который скалился кошмарной полуулыбкой.

Глеб, стиснув зубы, дабы унять неконтролируемую нервную дрожь, склонился над телом, пытаясь прочитать имя несчастной на пластиковом бейджике, приколотому к лацкану некогда белого халата.

«Елена Горюнова. Старший специалист отдела программирования и кибертехнологий», - гласила карточка.

Женщина была убита очередью из автоматического оружия, пули прошили тело насквозь. Пятна крови, принявшие от времени серо-бурый цвет, покрывали практически всю одежду, из-под тела натекла целая лужа, сейчас превратившаяся в коричневые разводы.

Глеб только сейчас заметил, что стену рядом с дверями лифта украшает вереница пулевых отверстий.

Кто или что могло уничтожить безоружных людей?

И, главное, зачем?

Глеб нервно сглотнул, смахнув со лба выступившую испарину.

События разворачивались по сценарию, который невозможно увидеть даже в самом кошмарном сне.

Сейчас он пожалел о том, что не прихватил импульсную винтовку из десантно-штурмового модуля. Севший аккумулятор оружия можно было зарядить, подключившись в системе энергопитания в той же технологической нише. И теперь он оказался абсолютно безоружным перед неведомым врагом, по непонятным причинам уничтожившим персонал станции.

Рука сама потянулась к набедренному карману, ухватившись за рукоять ножа, но Глеб только усмехнулся в такт непроизвольному движению - жалкое оружие!

Осмотревшись, он заметил еще одно тело.

Труп, одетый в синий комбинезон технического работника, полусидел, привалившись к стене в дальнем углу помещения.

Галанин, чувствую стылую пустоту внутри сознания, подошел к погибшему.

Та же картина – прицельные выстрелы в область груди, веер кровавых брызг на стене и длинные потеки крови на полу. На этот раз бейджика у погибшего не было.

Глеб медленно выдохнул, с трудом пытаясь соображать.

Судя по состоянию тел, трагедия произошла столетия назад. Может быть причины, приведшие к ней, давно изжили сами себя? Сработал, так сказать, временной фактор?

В эту спасительную мысль Глеб сам не особо верил. Где-то в подсознании он уже понял, что весь персонал станции погиб. Ведь неужели бы выжившие люди оставили бы тела медленно разлагаться, наполняя невыносимым смрадом помещения и создавая риск распространения тяжелых заболеваний? Однако трупы пролежали здесь столетия. Убирать их было просто некому. А тем, кто это сделал, трупный смрад не мешал.

Глеб даже вздрогнул от осенившей его догадки.

Картина титанового черепа боевого андроида невольно всплыла перед глазами.

Бунт машин?

Взбесившийся электронный разум?

Как вообще могло такое случиться?

Каким образом удалось нарушить базовые принципы, запрещающие причинять вред человеку?

Или… их не было вовсе?

В памяти сама собой проявилась информация о чудовищных экспериментах кибертехнологов корпорации «КосмоКибер».

- Вот и доэкспериментировались, - пробормотал Галанин.

Внутреннее содрогаясь от собственных мыслей, он нажал кнопку вызова лифта.

С шипением открылись двери.

Широкая панель на стене пестрела множеством подсвеченных изнутри кнопок.

Галанин на мгновение задумался и нажал сенсор со значком рабочего сектора.

Лифт плавно пошел вверх.

Через минуту двери плавно открылись.

Глеб вжался в боковую стену, прислушиваясь.

Все та же мертвая тишина брошенных помещений – глухая, ватная.

Он осторожно выглянул.

Просторный холл ярко освещен.

Здесь уже не было спартанской простоты технического яруса. Стены покрыты декоративными панелями бледно-зеленого цвета. Светильники умело скрыты под потолочными панелями, отчего освещение получалось рассеянным и приятным для глаз. В углу стоял кофейный автомат и, к безмерному удивлению Глеба, на нем светились индикаторы исправный работы. Над ним, в держателе на стене – ваза с ярко-зеленым искусственным цветком.

«Вряд ли я смогу отведать кофе вековой давности», - прошла неуместная мысль.

Галанин медленно шагнул вперед и сразу же увидел следы прошедшего здесь боя.

Справа у стены расположились несколько диванов и небольшой столик, который сейчас оказался перевернут и пробит пулями. Пластиковое крошево щедро усыпало пол.

На диване, запрокинув голову, полусидел труп, сжимавший в руке пистолет.

Глеб, не сводя взгляда с высохшего тела, сделал несколько шагов.

Человек был ранен в грудь, форменная рубашка оказалась залита кровью, сейчас превратившаяся в сплошную бурую коросту. Именно ранен, а не убит. У Глеба сложилось устойчивое впечатление, что человек отстреливался до последнего мгновения, и рухнул на диван, совершенно обессилев от потери крови. Бросив взгляд на пистолет, Галанин понял, что оказался прав: затворная рама застыла в крайнем заднем положении, магазин был пуст.

Глеб осторожно вынул оружие из иссохшей кисти трупа.

Автоматический пистолет – Галанин даже не смог определить марку из-за его древности. На Земле уже почти сотню лет назад отказались от использования огнестрельного оружия, отдав предпочтение импульсному из-за его более высокой точности, простоты и надежности. Сейчас же Глеб держал в руках настоящий раритет, за который антиквары на Земле не торгуясь отвалили бы приличную сумму. Но это его волновало сейчас другое.

В кого стрелял этот человек?

Глеб скользнул взглядом по разбросанным стреляным гильзам, осторожно шевельнул ногой изрешеченный пулями стол. Гильз было много. Галанин даже поднял одну, словно пытаясь удостовериться.

И только тут заметил краем глаза, что в коридоре кто-то стоит.

Это было настолько неожиданно, что Глеб вздрогнул, невольно шарахнувшись в сторону. Гильза выпала из ладони, со звоном покатившись в сторону.

Галанин прижался спиной к стене, рядом с древним кофейным автоматом.

Сердце гулко стучало к груди, ладони предательски вспотели.

Заставить себя осторожно выглянуть в коридор стоило неимоверных усилий.

В двадцати шагах, лицом к стене, стоял человек.

Галанин, чувствуя, как дрожат от переизбытка адреналина мышцы, не сводил взгляда с темной фигуры, и через мгновение понял, что это андроид.

Глеб подошел ближе, замерев в двух шагах от человекоподобной машины.

Декоративная панель технологической ниши была сдвинута. Андроид стоял, неестественно наклонившись, просунув левую руку в нишу. В правой руке он сжимал короткоствольный автомат такой же древней модели, что и пистолет погибшего.

«Вот в кого стрелял человек!» - пронеслась мысль.

Пол вокруг оказался усыпан стреляными автоматными гильзами, пластиковая обшивка стен зияла отверстиями пулевых попаданий.

Глеб осторожно обошел человекообразную машину и заглянул в нишу.

Из левой ладони андроида выглядывала тонкая игла контактного шунта, острие которого оказалось погружено в один из разъемов.

Превозмогая дрожь, Галанин взглянул в лицо андроида.

Догадка оказалась верной.

Судя по пустому магазину пистолета, который Глеб продолжал сжимать в руке, человек выпустил в человекоподобный кибермеханизм два десятка пуль, половина из которых нашла свою цель.

Лицо андроида оказалось обезображено. Пенорезина, имитирующая кожные покровы, была частично сорвана попаданиями пуль, обнажив серо-синий титановый череп. Одна из миниатюрных видеокамер выбита, зияя в глазнице мешаниной стекла и раздробленных микросхем.

Андроид был одет в черную униформу без каких-либо отличительных знаков, куртка которой так же оказалась продырявленной от множества попаданий.

«Стрелок постарался на славу», - подумал Глеб, испытывая к погибшему человеку невольное уважение.

Видимо, андроид получил критические повреждения – пули пробили защитный кожух в груди и повредили программное ядро и сервомоторный узел. Процессор, испытывая лавинообразное нарастание сбоев подсистем, затребовал экстренное подключение к главному кибернетическому центру станции через шунт для поддержания собственной работоспособности. Но критические повреждения оказались слишком обширны, не позволив программам самовосстановления активироваться в полной мере.

Андроид был мертв уже много десятилетий.

И, тем не менее, он все же внушал Глебу ужас.

Галанину казалась, что кибермеханизм сейчас оживет, повернет обезображенную голову и посмотрит на него единственной уцелевшей видеокамерой, скрытой искусственной роговицей глаза – холодным, тупым взглядом, не знающим жалости. Клацнет затвор автомата и мертвую, застоявшуюся тишину разорвет оглушительный грохот короткой очереди…

Глеб вздрогнул, представив эту картину, но вместо того, чтобы отойти, протянул руку и коснулся пальцами остатков пеноризины на лице кибермеханизма.

Искусственный материал потерял упругость за прошедшие столетия и хрустел под нажатием. Время безжалостно ко всему сущему и не делает разницы между живыми людьми и их кибернетическими подобиями.

Этот факт несколько успокоил. Но одна мысль билась в сознании – что здесь произошло? Почему кибернетические системы стали расценивать людей как враждебные цели? Или наоборот - люди стали воспринимать кибермеханизмы как врагов? И чем завершилось это противостояние?

Судя по заброшенным коридорам, иссохшим трупам и гулкой тишине, могло показаться, что станция вымерла – обе стороны уничтожили друг друга. Хотя в отношении кибернетических систем это утверждение не работало. В отсутствии активных целей они впадали в режим ожидания, в котором могли находиться сколь угодно долго.

Режим ожидания.

Глеб мысленно взвесил эту короткую фразу.

Ничего хорошего она в себе не несла. Неясно, в каком качестве кибермеханизмы воспримут незваного гостя, нарушившего их вековой статис.

Галанин поежился. Подобные мысли не придавали бодрости, но никакой альтернативы не было.

Из холла вело два коридора: один кольцевой, точно такой же как и на техническом уровне, второй – радиальный, уводивший непосредственно к лабораториям, компьютерным центрам, мастерским, одни словом, в рабочую зону.

Галанин, выйдя из лифта, успел заметить на стене светящееся панно с указателями и сейчас собирался воспользоваться им; ничего другого на ум не шло. Но едва он сделал шаг, как раздавшийся звук заставил замереть на месте.

Глеб уже успел привыкнуть к застоявшейся тишине, нарушаемой лишь приглушенным гулом работающей вентиляции, и сейчас лязганье открывшихся дверей грузового лифта ударило по слуху словно невидимая бритва.

Галанин подобрался. Прятаться в пустом коридоре было негде.

Донеслось приглушенное гудение; покрытый пластиковыми плитами пол едва заметно содрогнулся.

Глеб невольно сделал шаг назад, не отрывая напряженного взгляда от поворота коридора, за которым находился холл с лифтовыми шахтами.

Звук усилился, и в коридор вышло механическое чудовище, от вида которого Галанин приоткрыл рот, впав в немой ступор.

Больше всего оно напоминало огромного – под два метра ростом – бронированного скорпиона. Продолговатое туловище, покрытое ромбовидными бронеплитами, по бокам венчали три пары ступоходов. Над корпусом изогнулось некое подобие короткого, сегментированного хвоста, оконечность которого венчал спаренный короткоствольный пулемет. Там, где у древнего земного насекомого полагалось быть голове, находилась подвижная полусфера контрольно-следящих систем. Еще один аналогичный пулемет на подвижной подвеске выглядывал справа от «головы», слева имелся короткий раструб боевого лазера, рубиновый стержень которого был забран в бронированный кожух.

Прошло не более пары секунд, когда сканеры монстра засекли присутствие человека.

С ноющим присвистом работающих сервоприводов механическое чудовище с несвойственной ему грацией развернулось. Синхронно дрогнули подвески пулеметов, направляя стволы на обнаруженную цель. Из скрытых датчиков следящей полусферы ударила целая сетка ярко-красных лазерных лучей, сканируя объект.

Глеб, не в силах вздохнуть от ужаса, зажмурил глаза, кожей ощущая, как тонкие иглы лазеров уперлись ему в лицо, затем поползли ниже, не упуская ни одной складки скафандра.

На мгновение открыв глаза, он увидел, как сканеры медленно прошлись по его фигуре и замерли на полу, у самых ног.

Глеб с трудом сглотнул, не отрывая глаз от черных зрачков пулеметных стволов.

«Двадцатый калибр»,- пронеслась одинокая, нелепая мысль. – «Одни ошметки останутся…»

На несколько мгновений механическое чудовище замерло, словно бы раздумывало, как поступить с непрошенным гостем.

Ярко-красная сетка сканеров исчезла внезапно, пулеметные турели развернулись в сторону и механический страж, приглушенно гудя приводами, исчез в радиальном коридоре.

В воздухе повис легкий запах разогретого металла и пластика.

Галанин судорожно вздохнул, чувствуя, что сил даже на то, чтобы просто стоять, нет. Пистолет вывалился из ослабевших пальцев, ноги подогнулись, и Глеб тяжело опустился на пол.

Сознание, опустошенное шоком, отказывалось воспринимать объективную реальность. Физическая и моральная усталость, накопившаяся за последние часы, вдруг навалилась чудовищным грузом, растапливая в себе последние силы, и Глеб, неуклюже повалился набок…

Глава 4.

… Сознание вернулось вместе с тянущей болью внизу живота и противной сухостью во рту – организм, несмотря на все передряги, требовал воды, пищи и отправления естественных надобностей.

Глеб, морщась, поднялся. Образ механического чудовища, словно вышедшего из кошмарного сна, все еще стоял перед глазами. Однако голова работала ясно - видимо, обморок впоследствии перешел в обыкновенный сон, прибавивший сил.

Галанин здраво рассудил, что прежде, чем предпринимать поиски причин здешних ужасных событий, стоит позаботиться о себе, в спокойной обстановке придумать хоть какой-то план и уже потом действовать.

То, что порождение неведомых электронных технологий не пристрелило его сразу, вызывало искреннее недоумение, но и давало призрачную надежду. Значит, кибермеханизмы не внесли людей в перечень целей, обязательных к тотальному уничтожению. Видимо, в системе их программных приоритетов существовала некая градация, на основе которых они определяли потенциальную опасность.

Как такое могло быть?

Вывих электронного разума в результате спонтанного саморазвития в течение многих десятков лет?

Глеб, прикидывая в уме эти вопросы, поднялся на лифте на жилой уровень.

Он уже был готов встретить здесь коридоры, заваленные иссохшими трупами и картину всеобщей бойни, но широкий холл уровня встретил его гулкой тишиной пустого помещения.

Галанин замер, осматриваясь.

Пустые коридоры, яркое освещение.

Никого.

- Не испарились же они в воздухе, - пробормотал он.

Ноющая боль внизу живота становилась все сильнее. До невозможности хотелось сбросить опостылевший скафандр.

Глеб торопливо двинулся по радиальному коридору, следуя светящимся указателям на стенах, в сектор жилых помещений.

Ему захотелось зайти в первую попавшуюся кварткапсулу, но, стиснув зубы, он подавил этот порыв. Он все еще боялся найти бывших обитателей станции у них же дома, убитых электронными исчадиями в собственных постелях, ныне превратившиеся в высохшие, безобразные мумии.

Глеб не отрывал взгляда от электронных замков на дверях - теплые зеленые огоньки говорили об исправно работающих системах доступа, настроенных на личные коды владельцев.

Наконец, на очередном крохотном табло мелькнул ярко-синий сигнал – кварткапсула была "ничья", находясь в состоянии резерва.

Нажав на сенсор активации, Глеб шагнул внутрь, когда дверь плавно отъехала в сторону.

Тут же вспыхнуло освещение.

Галанин заблокировал вход, набрав на панели несложный код.

- Хотя это вряд ли остановит здешних кибернетических «друзей»,- хмыкнул он.

Кварткапсула представляла собой стандартное жилое помещение, которое имелось в любой орбитальной гостинице из расчета на двух человек. Глеб повидал таковых множество.

Широкая кровать в углу, затянутая консервационной полиэтиленовой пленкой, на ней – комплект постельных принадлежностей в такой же упаковке. Прикроватные тумбочки, небольшой стол с компьютерным терминалом древней модели. Кухонный автомат с синтезатором пищи - такой же раритет бытовой техники, как и персональный «комп». В противоположной стене небольшая ниша с панелью управления рядом.

Глеб даже на минуту задумался, подойдя ближе и проведя ладонью по светящимся кнопкам. В конце концов сообразил, что это, видимо, система пневмодоставки. На панели рядом можно было набрать код нужного продукта и центральный процессор станции доставит все необходимое.

Древние технологии окружали его сплошь и рядом.

Сбросив, наконец, опостылевший скафандр, он торопливо скрылся за дверями санузла.

Вода оказалась чистой и горячей, что откровенно порадовало. Тщательно вымывшись, Глеб почувствовал себя много лучше.

Вскрыв упаковку стандартного бытового набора, он тщательно вытерся длинным махровым полотенцем. Прошедшая бездна времени никак не повлияла на состояние материи, приятно пахнущей дезинфектором.

Натянув чистое белье из того же набора, Галанин оказался перед проблемой – вновь надевать собственный, пропахший потом, летный комбинезон жутко не хотелось, а иной формы одежды в бытовом наборе не нашлось.

Вовремя сообразив, Глеб, скомкав, запихал комбез в раструб встроенной в стену санузла стиральной машины, выставив режим быстрой стирки.

Он не уставал удивляться – в современном мире люди давно отказались от такого процесса как стирка личных вещей. Одежда уже давно изготавливалась из высокопрочных тканей, но все же со временем приходила в негодность. В таком случае ее просто выбрасывали в утилизатор, тут же делая электронный заказ в ближайший магазин по внутренней сети жилого сектора, указывая нужные размеры и расцветку, и через десяток минут получая желаемое.

Можно было и сейчас поступить так же; Глеб даже посмотрел на панель пневмодоставки, но, подумав, отбросил эту мысль. Центральный процессор станции – неважно, в каком состоянии и под чьим контролем он находился - наверняка осуществляет постоянный контроль входящих запросов в режиме реального времени и, в таком случае, отследить исходящий сигнал ему не составить труда. А Глеб сейчас вовсе не горел желанием встречать незваных гостей. Тем более, если даже представить невозможно, что за гости пожалуют…

Чувствуя острые спазмы в желудке, Галанин подошел к кухонному автомату. Что может выдать этот монстр древних технологий, Глеб с трудом мог представить. Однако выбора не было, и он вывел на экран список блюд. Не долго думая, заказал порцию жаренного синтетического мяса и витаминизированный напиток.

Через несколько минут мелодичная трель возвестила о том, что заказ готов.

Раздираемый любопытством, Галанин вытащил из поддона еще горячий герметичный контейнер и, торопливо вскрыв, уловил чарующий запах жаренного мяса.

Рот тут же наполнился слюной.

- Ну, хоть какие-то приятные новости.

Вооружившись ножом и вилкой, он принялся за еду, не переставая в уме прокручивать план дальнейших действий.

Глеб размышлял долго, время сейчас особого значения не имело. Вытянувшись на кровати и глядя в покрытый пенопластиком потолок, он мучительно пытался найти выход из сложившейся ситуации.

Информация - вот чего сейчас остро недоставало. Глеб прекрасно понимал это. Действовать наугад было себе дороже.

Где взять недостающие данные?

Он посмотрел на компьютерный комплекс, стоявший на столе. Поднявшись с кровати и особо не надеясь на чудо, Галанин коснулся сенсора активации на системном блоке. Через пару минут слегка вогнутый экран стреомонитора засветился мягким голубым светом и из глубины проступили очертания сервисной оболочки операционной системы.

Глеб тяжело вздохнул и развел руками. Он просто не знал что делать с этим монстром древних компьютерных технологий.

В современном мире персональный «комп», основанный на нанотехнологиях, выглядел чуть больше пачки сигарет, управлялся голосом или мысленными командами через вживленный имплант. Для передачи видеоряда формировалась голографическая сфера, размеры, цвет и все остальные свойства которой пользователь мог регулировать по своему вкусу.

А тут…

Глеб уставился на раскладку сенсорной клавиатуры с таким видом, будто пытался прочитать китайское иероглифическое письмо. После дюжины неудачных попыток, когда «комп» выбрасывал на экран надпись: «Некорректно введенная команда», Галанину все же удалось добраться до загруженных на жесткий диск файлов.

Глеб вывел на экран виртуальную модель-схему станции. Ничего нового в ней для себя он не обнаружил, но одна надпись – «Батареи противокосмических орудий» - натолкнула на мысль.

«Стоит заглянуть туда»,- подумал Глеб.

Для чего и зачем - он и сам не знал, больше сейчас доверяя интуиции. Это в любом случае было лучше, чем полное отсутствие какого-либо плана. По крайней мере, соваться напролом на Центральный пост управления было бы вершиной глупости – кибермеханизмы могли расценить такое вторжение как враждебное и тогда…

«Тогда можно запросто пополнить здешнее царство мертвых»,- мрачно подумал Глеб.

Решив действовать по ситуации, Галанин вновь экипировался. Накопители скафандра сейчас были заряжены по максимуму; он предусмотрительно подсоединил их через шунт к энергетической сети станции.

Бросив еще один взгляд на стереомонитор, Глеб еще раз прикинул в уме маршрут.

Система противокосмической обороны находилась на верхнем техническом уровне. Это несколько минут на лифте-экспрессе. Ну а дальше… Все зависит от того, что он там увидит.

Из тех баек, что травились в баре космопорта, Галанин сумел усвоить зерна истины. «Саратога» оборонялась – и он нашел тому подтверждение на нижнем техническом уровне. Компехи изо всех сил рвались внутрь, не считаясь с потерями, но, судя по всему, атака не увенчалась успехом. Вот это-то и удивляло больше всего.

Еще никому и никогда не удавалось выстоять против массированной атаки военного космического крейсера. Это все равно, что оборонятся от мамонта перочинным ножом.

И все же мятежной станции это удалось.

Непонятно как, но невозможное свершилось.

Размышляя, Глеб выбрался из кабины лифта-экспресса, но едва шагнул за плавный изгиб коридора, как уткнулся в глухую стену.

Одного взгляда оказалось достаточно - сработала аварийная система жизнеобеспечения, исключавшая полную разгерметизацию внутренних помещений из-за повреждения одного отсека.

Автоматическая переборка, больше похожая на серую монолитную глыбу, взломав декоративную обшивку потолка, опустилась в соответствующие пазы в полу, не допустив всеобщей декомпрессии.

Словно подтверждая мысли Глеба, на переборке красовалась нанесенная световозвращающей краской надпись: «Опасность! Полная разгерметизация отсеков! Движение в закрытые сектора возможно только через стандартные шлюзовые камеры в средствах индивидуальной защиты».

Минуту Глеб размышлял. Его предположение о массированной атаке станции только что получило косвенные подтверждение. Версия о том, что в «Саратогу» ударил случайный метеорит, выглядела просто смешно.

- Ну что ж, через шлюзы так через шлюзы, - Глеб шагнул к лифту.

Глава 5.

Гермодверь, ведущую наружу, пришлось открывать вручную. На табло, внутри шлюзовой камеры, внезапно вспыхнула красная надпись о сбое в электропитании привода.

Чертыхнувшись, Глеб ухватился за массивный вентиль. Механизм, которым не пользовались добрую сотню лет, поддавался с трудом, будто нехотя, и прошло с десяток минут, прежде, чем Галанин сумел ступить на бронированную поверхность станции.

В последний момент он изменил решение идти в заблокированные сектора, здраво рассудив, что сработавших автоматических переборок может быть сколько угодно и обходить каждую не хватит ни времени, ни сил. Проще было выбраться на поверхность станции, что он и сделал.

Солнце ярким карбункулом расплескалось в иссиня-черном небе, испещренном серебристыми россыпями звезд. С десяток астероидов медленно проплывали над станцией, отбрасывая угольно-черные, угловатые тени на ее поверхность.

Глеб окинул взглядом близкий горизонт, который, казалось, располагался в паре километров резкой изломанной линией. Он хотел отыскать спасательную капсулу и сбитые десантно-штурмовые модули, чтобы хоть как-то «привязаться» к местности, но его усилия оказались тщетными.

Ориентироваться в каменном ландшафте серо-черных тонов, подавляющем унылым однообразием, было невозможно в привычном смысле этого слова.

Обернувшись, Галанин обежал взглядом темную бронированную поверхность станции. В этом направлении она закрывала собой линию горизонта и казалась бесконечной, уходя прямо в бездонную тьму космического пространства.

Десятки, если не сотни, технологических надстроек и выступов усеивали поверхность, отбрасывая черные, резкие тени под ярким светом далекого солнца.

На мгновение Глеб растерялся – заблудиться в этом царстве технологического «леса» можно элементарно. Достаточно сделать сотню шагов, и неприметная покатая будка шлюзовой камеры затеряется среди множества вздутий брони и надстроек.

Галанин невольно задержал взгляд на решетчатой ферме в полусотне шагов от него. Разбитая полусфера осветительного софита щерилась острыми осколками стекла, оборванные кабели повисли разлохмаченной бахромой.

Это была астронавигационная вышка. Обычно софит горел постоянно, являясь прекрасным ориентиром для ремонтных бригад, а также пунктом энергоподачи для оборудования. Сейчас же все было мертво и заброшено.

Приглядевшись, Глеб сумел различить в паре сотне метров спаренные стволы электромагнитного орудия.

Насколько он мог судить с такого расстояния, орудийная башня оказалась выдвинута за пределы брони на подающем суппорте. Длинные стволы орудий сейчас понуро склонились вниз.

Взяв орудийную башню за ориентир, Глеб осторожно двинулся к ней, выбирая относительно свободные участки поверхности.

Следы отгремевшего столетия назад боя он заметил, едва сделав десяток шагов.

Сверхпрочная броня станции изобиловала глубокими выбоинами от разрывов снарядов. В некоторых местах металл вздыбился рваными лохмотьями, напоминая затвердевшие на лютом холоде языки пламени. Тут и там виднелись оплывшие проплешины от попаданий лазерных разрядов. Закаленная сталь мгновенно вскипала от сверхвысокой температуры, брызгая в стороны каплями расплавленного металла и мгновенно затвердевая при абсолютном нуле. Одна из технических надстроек превратилась в развороченную металлическую груду в результате прямого попадания. Рваные лохмотья металла вперемешку с оплывшими кусками пластика устилали поверхность на десятки метров вокруг. В вогнутой чаше локатора системы обнаружения целей, не замеченной Галаниным ранее, торчал увесистый обломок швеллера, пробив ее насквозь.

Страшно было представить, какой ад творился здесь бездну времени назад.

Глеб подошел к орудийной башне почти вплотную.

Полусферическое сооружение на массивной плите подающего суппорта возвышалось метров на десять.

Галанин осторожно коснулся огромных стволов орудий, словно пытался убедиться в их реальности.

«Калибр двести миллиметров, никак не меньше», - подумал он.

Огневой точке досталось по полной. Бронеколпак башни оказался буквально изрыт тысячами осколков, несколько глубоких шрамов лазерных попаданий располосовали закаленный металл, словно бы это была податливая материя. Кабели энергоподачи и сервоприводы, перебитые во многих местах, сейчас превратились в невообразимую мешанину проводов, торсионов и шлангов. Даже сами стволы орудий зияли осколочными пробоинами.

Сколько времени вело огонь орудие, сказать теперь было невозможно, но финал того боя и сейчас виднелся во всей красе: блистер из двойного бронестекла отсвечивал в лучах солнца острыми осколками - прямое попадание.

Странная мысль закралась в сознание Глеба.

Орудие было автоматическим? Обнаружение целей и огонь вел один из сопроцессоров главного компьютера противокосмической обороны?

Но где находился персонал станции в момент штурма?

Догадка, от которой холодело внутри, сама собой проявилась в мозгу.

Галанин, цепляясь за выступы на посеченной броне, принялся взбираться к разбитому блистеру.

Внутри орудийной башни царил густой сумрак.

Лучи света, падающие сквозь пробоины в блистере, резали его косыми желто-белыми лучами, окрашивая светлыми пятнами невообразимую мешанину из покореженного металла, расплавленного пластика и паутины оборванных проводов.

Глеб осторожно ступил на покатый кожух агрегата орудийного привода, густо усыпанный осколками бронестекла, и включил плечевые фонари скафандра.

Яркий свет озарил тесное помещение.

Собственно, искать здесь подтверждение возникшей догадки было невозможно, вокруг царил полный разгром. Разорвавшиеся снаряды превратили тесную кабину в месиво покореженного металла, вздыбившегося сейчас острыми краями. Даже мощный лафет орудия повело в сторону, вырвав крепления станины из пола.

Галанин даже испытал что-то, подобное разочарованию. И он уже собирался покинуть царство мертвого металла, как вдруг взгляд невольно зацепился за кресло стрелка.

Сорванное со штатного места, оно завалилось на бок среди нагромождений разбитых компьютерных блоков.

Осторожно толкнув его ногой, Галанин невольно вздрогнул – в кресле находилось тело.

Вернее, его останки, удерживаемые прочными страховочными ремнями.

Ливень снарядных осколков превратил скафандр в разлохмаченную оболочку, на которой еще можно было различить бурые пятна крови. Одна рука отсутствовала по самое плечо, забрало геромошлема разбито.

Глеб осторожно приблизился.

Ему показалось, что даже через скафандр он ощутил ледяное дыхание смерти, застывшей тут навсегда как немое напоминание живым.

Он наклонился, рассматривая останки. Его внимание привлек разлохмаченный обрывок оптико-волоконного кабеля, присоединенный через порт внешнего доступа с правой стороны гермошлема стрелка.

Чувствуя, как внезапно начали дрожать руки, Глеб коснулся замков экипировки погибшего и, когда раздался характерный щелчок, рывком сорвал гермошлем.

На секунду он зажмурился. Открывшееся зрелище оказалось не просто кошмарным, а убийственным.

Так и есть.

Догадка оправдалась.

Но легче от этого не стало. Скорее, страшнее.

Лицо несчастного оказалось изуродовано, осколок ударил в район переносицы. Но Глеб смог различить, что правая височная кость человека необычно вздута и на ней темнеют пятна разъемов для шунта нейросенсорного контакта.

«Избыточное имплантирование!» - сама собой мелькнула мысль.

Вот для чего нужен был оптико-волоконный кабель…

«Человека использовали как биокомпьютер, усилив мозг расширителями памяти и иными запрещенными имплантами», - Глеб нервно сглотнул; во рту было сухо.

Страшный по своей сути эксперимент, не оставляющий в сознании людей ничего человеческого, превращая их в зомби, биороботов, подчиненных воле Центрального процессора или заложенных программ.

«Саратогу» обороняли люди. Вернее те, кто когда-то был персоналом станции. Те, кто подверглись ужасной «модификации» - мысль пришла сама собой.

Галанин внезапно вспомнил тех, чьи тела встретил в коридорах.

Люди сопротивлялись, не желая становится придатком свихнувшегося кибермозга станции. Прекрасно при этом понимая тщетность своих попыток…

От таких мыслей голова шла кругом.

Что за кошмарный эксперимент сотворил Тобольский?

Для чего? Чтобы почувствовать себя Богом?

Взгляд вновь скользнул по мумифицированным останкам, и Глеб с содроганием заметил, что стрелком была… женщина.

В первое мгновение он не поверил собственным глазам, и двинулся ближе, насколько это позволял творившийся вокруг завал из покореженного металла.

Но глаза не обманули его.

Длинные волосы, бывшие некогда белокурыми, сейчас покрылись бурой коркой запекшейся крови и оказались стянуты неприметной декоративной заколкой.

Перед глазами вдруг всплыл другой образ – мумифицированное тело около шахты лифта, перечеркнутое пулеметной очередью с бейджиком на лацкане. Память услужливо вытолкнуло из глубин имя: «Елена Горюнова».

Галанин вдруг ощутил щемящую тоску – он один среди царства безумных машин и высохших человеческих трупов. Незримый голос, казалось, неслышно шептал: «Время людей вышло…»

Сердце стучало редко и гулко.

Что делать?!

Вновь безумно захотелось бежать – немедленно, и куда угодно!

До ощутимого зуда в сознании.

Глеб почувствовал, как паника вместе с темной волной отчаяния и страха начинает заползать в сознание.

Сухо щелкнул инъектор сработавшей системы метаболической коррекции. Чуткие сенсоры, уловив переизбыток угнетающих гормонов в крови, тут же впрыснули в кровь стимулирующий препарат.

Галанин почувствовал, как истаивает, словно дым в воздухе, нарождавшаяся волна чувств, и сознание становится спокойным и чистым.

Теперь он уже мог делать некоторые выводы. Персонал станции в какой-то момент перестал существовать как таковой, превратившись в биологические придатки кибермозга станции. Как это произошло и зачем – еще предстояло выяснить. Если получится, конечно.

На мгновение Глеб представил всю грандиозность этой задачи – от ее неприступности опускались руки. Образ двухметрового электронно-механического монстра еще не поблек в сознании. Дуэль с таким исчадием кибернетических технологий являлась абсурдной сама по себе. Но и выхода не было. «Саратога» затеряна в Каменной Пустоши, превратилась в красивую легенду, в которую не верят даже новички-пилоты.

Галанин выбрался из разбитой орудийной башни, вскарабкавшись на ее выпуклый бронированный купол.

«Помощи ждать не откуда», - мысленно рассуждал он, словно пытаясь убедить сам себя очевидными истинами. – «Аварийный маяк на истребителе наверняка не сработал – реактор погашен, энергии нет. На спасательной капсуле функционирует, но толку от него никакого – сигнал слишком слаб, чтобы пробиться через море каменных глыб. Остается…».

Глеб замер, машинально осматривая окрестности - с десятиметровой высоты открывался неплохой вид.

«Нужно найти стартовые палубы, там должно быть как минимум полсотни ракетных катеров и спасательных шатллов. Не может быть, чтобы не нашлось хоть одного исправного», - скользнувшая мысль воодушевила.

Это был реальный шанс на спасение. Но идея разобраться в том, что случилось здесь века назад, еще стыла в мозгу, будоража сознание. Он сумеет прикоснуться к самой зловещей и грандиозной тайне космической эры Человечества!

Глеб вздохнул.

- Вот что я за идиот?

Галанин знал, что не сможет вот так просто сбежать, находясь в двух шагах от истины.

Глава 6.

Глеб остановил взор на противоположной стороне станции – той, которая не просматривалась ранее, когда он вылез из шлюза. Взгляд невольно зацепился за массивное образование. Галанин долго не мог понять, что это такое. Сейчас, как нельзя лучше, пригодился бы электронный бинокль, но подобной роскоши под рукой не было.

Глеб несколько минут рассматривал странный объект, улавливая в его контурах что-то смутно знакомое.

- Да это же ДШМ! – воскликнул он.

Изуродованный до неузнаваемости ураганным огнем противокосмических орудий, десантно-штурмовой модуль на полном ходу врезался в обшивку, снеся дюжину технологических надстроек. Более подробно рассмотреть место древней катастрофы с такого ракурса не представлялось возможным, и Глеб, после недолгих раздумий, решил совершить путешествие.

Датчик внутренних ресурсов скафандра показывал семьдесят процентов, что гарантировало, как минимум, три часа автономной работы.

Галанин так и не смог определить расстояние до сбитого модуля. Гигантская поверхность станции, лес технологических надстроек, резкие тени которых создавали обманчивую игру черно-белых тонов, скрадывали расстояние.

Глеб не спеша спустился с орудийной башни, стараясь не потерять из виду выбранный объект. Здесь, внизу, он был едва заметен. Вздыбленные в темные небеса огромные дюзы космического аппарата едва виднелись из-за нагромождений штыревых антенн и вогнутых чаш рефлекторов - модуль рухнул в сектор слежения за окружающим пространством.

Галанин задумался – а как возвращаться обратно?

Обернувшись, он с трудом отыскал взглядом едва заметную отсюда будку шлюзовой камеры.

Среди раскинувшегося металлического «леса» потеряться и погибнуть от удушья, когда иссякнет ресурс скафандра, было проще простого.

Радуясь, что разумная осторожность все же не покинула его, несмотря на «шоковую терапию» от увиденного внутри орудийной башни, Глеб вытащил из кармана скафандра моток мономолекулярного троса.

Защелкнув карабин на угловатом выступе брони, Галанин отправился в путь.

Это напоминало прогулку в металлическом царстве. Столько нагромождений стальных образований Глеб и представить не мог, хотя и догадывался о подобных, наблюдая как-то раз на Луне вставший на плановый ремонт военный линкор. Своими размерами он даже превышал «Саратогу», но смотреть на космического исполина с обзорной площадки и самому оказаться в технологических джунглях - абсолютно разные вещи.

Следы бушевавшего здесь боя присутствовали повсюду. Глебу, порой, приходилось менять направления движения, обходя опасно накренившиеся и еле державшиеся на опорах изуродованные до неузнаваемости конструкции, предназначение которых уже невозможно было определить.

Один раз он натолкнулся на огромную – в пару десятков метров – пробоину. Глеб даже задержался на минуту, рассматривая завораживающую в своей страшной сути картину.

Ракета со сверхмощным зарядом гипертоламина взорвалась внутри станции – активатор подрыва был установлен с замедлением, а усиленный нос ракеты пробил броню станции, как игла. Чудовищный взрыв полыхнул внутри, выжигая отсеки, убивая мгновенной декомпрессией и чудовищным огненным валом взрывной волны как все живое, так и любые кибернетические устройства.

Сейчас броня вспучилась наружу гигантскими лохмотьями рваного металла, словно на поверхности станции вырос огромный металлический цветок.

Галанин, цепляясь за острые края, осторожно заглянул внутрь.

Внизу клубилась тьма; лучи Солнца не доставали до дна гигантской раны.

На мгновение стало жутко. Плескавшаяся тьма показалось живой и физически ощутимой.

Глеб продолжил путь, как вдруг краем глаза уловил движение.

Это было столь неожиданно, что Галанин замер, не зная, что предпринять.

В десятке шагов от него, распавшись на остроугольные сегменты, открылся технический люк, и на поверхность резво выскочил приземистый кибермеханизм.

Галанин невольно присел, соображая, где можно укрыться, в то же время прекрасно понимая абсурдность такого действия – от сканирующего излучения, на таком расстоянии, вряд ли что укроет.