Читать онлайн Самое ужасное свидание бесплатно
Свидание 1. Таня и Миша
Около ресторана стоит парень. Высокий, симпатичный, с цветами. Похож на того, с кем у меня встреча. Даже немного лучше, чем на фото.
Он пришел с цветами, а я с презрительной улыбкой.
- Миша? - спрашиваю его, надеясь, что ошиблась.
Он кивает слишком радостно и уточняет в ответ:
- Таня?
Я не отвечаю, потому что и так очевидно, что это я. Мы топчемся у дверей. Он со своим букетом роз, слегка помятых, потому что всю дорогу сжимал их слишком крепко. Я с телефоном в руке и выражением лица человека, который заранее готов к разочарованию.
-
Это тебе, - Миша протягивает цветы.
Моя сучья натура не постеснялась напомнить:
- Я же написала, что не люблю цветы.
Миша ухмыляется.
- Я подумал, что это часть образа.
- Образа? - я приподняла бровь.
- Циничной женщины, которая не верит в любовь и ненавидит розы.
- Ты рассчитывал на секс за розы и салат? - цинично уточняю я в ответ на его колкое замечание.
Наехать на парня, когда не успели даже войти в кафе, - это мощно. Странно, что он до сих пор здесь. Миша не продолжает дуэль, а сдается.
- Это просто растения, Таня. Без обязательств.
Мое имя слишком хорошо звучит в его исполнении, и я сдаюсь на этом этапе тоже. Беру букет.
- Хорошо. Пусть будут растения без обязательств. Звучит как идеальная модель отношений.
- Кстати, алые розы идеально подходят к твоим ногам.
Миша косится вниз. Я довольно улыбаюсь.
- Ты заметил мои колготки, - чуть кокетничаю я.
- Их и из космоса легко заметить.
Мои красные колготки - как красный флаг. На такие клюют коммунисты и тематики. Обычных мужчин они пугают. Что ж… Миша не обычный и вроде не похож на адепта Маркса. Про БДСМ стоит уточнить.
Я ставлю ему еще один плюс и почти прощаю цветы.
Мы проходим внутрь. Миша предусмотрительно придерживает дверь, помогает мне раздеться и сразу просит принести вазу для цветов. Ни одного промаха.
Нас сажают за стол у окна. Миша благодарит хостесс, и я понимаю, что он бронировал именно это место. Хорошее.
К нам подходит официант, и я прошу бокал вина. Есть совсем не хочется.
- Не стоит пить без закуски, - замечает Миша, когда официант нас оставляет. - Мы же договорились, что еда тебя ни к чему не обязывает.
- Я не голодна, и сама могу заплатить за еду.
- Не сомневаюсь.
Мне не нравится его понимающая улыбочка, и я смотрю в окно. За стеклом парень и девушка целуются под фонарём, слишком демонстративно.
Я киваю в их сторону, чтобы Миша тоже обратил внимание на это безобразие.
- Очень мило, - прокомментировал он.
- Спорим на косарь, что через полгода они будут делить микроволновку.
- Отвечаю на две, что через год они будут выбирать обои в детскую.
Я фыркнула, но подыграла.
- Да, с таким рвением он заделает ей малыша прямо под фонарем.
Миша не мог не заметить моего сарказма.
- Ты всегда так категорична? - спросил он.
- Только когда речь о любви.
Официант принёс наши напитки. Мы оба не спешили сделать глоток.
- Я верю в любовь, - говорит Миша, разрывая напряженное молчание.
- А я - нет.
Он сказал это так, будто признался в неуплате налогов, а я будто уточнила время отправления поезда.
Это не было новостью для нас обоих. У него в статусе на страничке так и было написано: «Верю в любовь».
У меня: «Любовь - это гормональный сбой». Почему алгоритмы в приложении знакомств решили, что мы друг другу подходим?
Я не знаю.
-
Неужели ты веришь? - спросила я, опираясь локтями на стол. - В «ценить и уважать, в болезни и здравии, и пока смерть не разлучит»?
- Верю, - спокойно ответил Миша. - Только не в клише. Любовь - это когда выбираешь одного человека каждый день.
- Как зубную пасту?
- Если зубная паста делает тебя счастливым, почему нет?
Я рассмеялась коротко и сухо. Мне захотелось осадить его, разбить глупые хрустальные иллюзии.
- Любовь - это гормоны, Михаил. Окситоцин, дофамин, немного иллюзий и хорошее освещение. Через три года всё проходит.
- А если не проходит?
- Тогда кто-то врёт.
Он чуть наклонился вперёд:
- Ты не допускаешь, что просто боишься?
- Чего?
- Что может не пройти.
Я сглотнула. Он угадал. Или знал?
Нет, ничего он не мог знать. Какая глупость.
- Я ничего не боюсь, - заявила я на всякий случай.
Повисла пауза, но не неловкая, а напряжённая, как перед грозой.
Миша снова первый нарушил молчание. Он кивнул на мой телефон.
- Значит, «Любовь - это гормональный сбой», - озвучил он мой статус. - Ты серьёзно?
- Абсолютно.
- Тогда зачем ходишь на свидания?
Я не задумывалась:
- Секс. Разговор. Любопытство. В таком порядке.
Миша одобрительно кивнул
- Удобно. Главное, без обязательств.
- Именно.
- А если я скажу, что ищу надежную женщину, которая будет меня поддерживать всегда?
- Я скажу, что тебе к маме, а не ко мне.
Он задержал взгляд на моем лице. Я не выдержала этого прямого интереса и снова посмотрела в окно. Поразительно, но парочка под фонарём всё ещё целовалась.
Я взяла бокал и сделал глоток.
Вино вскружило голову и согрело.
Миша все еще смотрит на меня слишком внимательно. Не как мужчина, который оценивает, а как человек, который пытается решить задачу.
Ненавижу, когда меня решают.
Я делаю вид, что меня это не волнует. Делать вид - вообще мой главный навык. Если бы за это платили, я бы уже выплатила ипотеку за несуществующую квартиру с несуществующим мужем.
-
Ты всегда так смотришь? - спрашиваю я, не выдерживая.
- Как?
- Как будто у меня под кожей бегают тараканы.
- Ты мне нравишься, - признается Миша.
Снова все это нелогично. Максимально абсурдно. Я начинаю злиться и врать.
- Я не собиралась тебя обольщать.
Он улыбается.
- Я так и подумал. Мне кажется, ты немного напугана.
Вот оно. Пошёл в лоб.
Я хмыкаю.
- Ты познакомился со мной сорок минут назад. Не надо меня анализировать. Я не проект.
Я отпиваю вино. Оно слишком сухое. Как разговор.
- Тогда объясни сама, - просит он.
- Что?
- Почему ты так уверена, что любовь - это фикция?
Я молчу. И это, наверное, дольше, чем он ожидал.
За окном та пара наконец отлипла друг от друга. Девушка смеётся, парень поправляет ей шарф. Они выглядят так, будто мир - это безопасное место.
Когда-то я тоже так думала.
- Мои родители любили друг друга, - говорю я наконец. - Очень. По их словам.
Миша не перебивает.
- Они развелись, когда мне было двенадцать. Сначала были крики. Потом суд. Потом делёж квартиры. Потом делёж меня.
Я улыбаюсь, потому что иначе голос дрогнет.
- Знаешь, как это называлось? «Мы всё равно семья. Мы просто по-другому». Я жила неделю у мамы, неделю у папы. Переезжала с рюкзаком. Они оба говорили, что делают это из любви ко мне.
Миша смотрит серьёзно, без снисхождения и фальшивого понимания. Это раздражает.
- А потом они начали ненавидеть друг друга, - продолжаю я. - Но продолжали говорить слово «любовь». «Я любил её, но…» «Я любила его, но…» Всегда было «но». Любовь с оговорками.
Я пожимаю плечами.
- Вот и всё. Я выросла и решила: если это любовь, то спасибо, не надо.
Тишина.
Я жду, что он скажет что-нибудь банальное. Что-нибудь вроде «мне жаль» или «не все такие».
Он делает глоток воды и говорит:
- Мне правда жаль, что тебе пришлось через это пройти.
Слишком предсказуемо. Слишком спокойно. Слишком искренне.
- Ты не можешь судить о любви по разводу своих родителей.
- Могу и буду, - резко отвечаю я. - Это единственная модель, которую я видела вблизи.
- Это одна модель. Не единственная.
- Все так говорят, пока не начинают делить имущество.
Миша качает головой.
- Мои родители вместе тридцать два года, - говорит он. - Они тоже ругались. Часто сильно. Но они никогда не ставили под сомнение, что хотят быть вместе.
- Повезло им.
- Повезло - это когда выигрываешь в лотерею. А они просто выбрали друг друга и не передумали.
Я усмехаюсь.
- Сейчас ты тоже будешь обобщать, потому что видел удачную модель брака и больше никакую.
Он поднимает руки, сдаваясь. Спор закончен - не начавшись.
- Туше, - Миша признает поражение.
Однако он не выглядит проигравшим. В его глазах вспыхивает азарт. Для него я не «сломанная». Я - сложная. И это его заводит. Что ж…
Меня тоже.
Моя прямота для него - не сигнал «осторожно», а кнопка «интересно».
Опасный тип.
- Ты уверен, что сможешь меня переубедить, - читаю я вслух его мысли.
- Нет.
- Тогда что ты делаешь?
- Проверяю, не врёшь ли ты.
Сердце делает предательский толчок.
- Зачем мне врать?
- Не знаю, но хочется выяснить.
Я отвожу взгляд к окну.
Если бы он знал, как я когда-то выбирала свадебное платье. Как хранила кольцо. Как была уверена, что «навсегда» - это про меня. Я машинально тру безымянный палец, но кольца на нем нет.
Если бы он знал, как больно осознать, что ты просто временный вариант.
-
Я не вру, - говорю я упрямо.
И впервые за вечер чувствую, что это наполовину ложь.
Миша смотрит на меня так, будто взвешивает эту фразу на ладони. Потом неожиданно кивает.
- Хорошо, - говорит он. - Я тебе верю. Любви нет.
Я моргаю. Ему приносят ароматное мясо, и он режет его уверенными быстрыми движениями. Завидовать куску мяса - это очень странно. Но я невольно представляю, как Михаил мог бы расправиться со мной в том же ритме. Или хотя бы с моей одеждой.
- Ты должна попробовать, - предлагает он настойчиво. - С твоим вином идеально сочетается.
Миша протягивает вилку. Ему сложно отказать, и я снимаю губами кусочек мяса.
- Идеально, - подтверждаю я и жую с закрытыми глазами.
Потом запиваю вином. Из моего рта вырывается стон наслаждения. Когда я заново обретаю зрение, то вижу довольного Михаила. Он тоже жует и держит бокал вина у рта.
- О чем мы говорили? - уточняю я, напрочь утратив нить общения.
- Я говорил, что ты права. Гормоны, иллюзии, маркетинг. Всё это красиво упаковано, но по сути - химия. Нет никакой любви.
Он говорит это без капли искренности в голосе. Я чувствую, что меня разводят. Это неприятно.
- Ты так быстро сдаёшься? - укоряю я его.
- Я принимаю правила игры.
В Мишином голосе нет сарказма. Он будто переставляет фигуры на доске.
- Ладно, - говорю я. - И что дальше?
Он откидывается на спинку стула.
- Тогда вопрос. Что ты ищешь на сайте знакомств?
Я напоминаю:
- Секс.
Он чуть прищуривается.
- Просто секс?
- Мне интересны новые люди. Я недавно в Москве. Как еще знакомиться?
Я выдерживаю паузу и оглядываю его демонстративно. Может, это вино делает меня смелой. А может, сам Миша вызывает слишком много доверия, располагает быть честной.
- Ты, кстати, симпатичный. И вроде не сумасшедший.
- Уже достижение, - улыбается он.
- Мы болтаем полчаса, а ты ни разу не предложил пописать на тебя, отстрапонить или пригласить друга, который будет нас снимать на видео. Или хотя бы тихонько смотреть из шкафа.
Он начинает смеяться по-настоящему, громко.
- Господи, с кем ты вообще встречалась?
- С москвичами, - отвечаю я серьёзно.
Он качает головой, всё ещё смеясь.
- Ты невозможная.
- Я практичная. Никаких долгих переписок. Сразу свидание, сразу отсеиваю странных.
- И я прошёл кастинг?
- Пока да.
Он наклоняется ближе.
- А если я скажу, что я не против секса?
- Это логично. Ты мужчина. «Навсегда» никуда не денется, а вот яйца могут посинеть.
Он снова хохочет от души.
- Я не только из-за яиц не против.
- А почему ещё?
Он пожимает плечами.
- Потому что ты умная, веселая и не стесняешься спорить
Я одобрительно киваю и допиваю свое вино. Миша тотчас зовет официанта и просит обновить.
- Обычно мужчины ценят красивых и тихих девушек. Странно, что тебя привлекает стремная провинциальная хабалка.
-Ты не хабалка, - не соглашается Миша. - Немного циничная, да. И ты красивая.
Я невольно расправляю плечи и заправляю волосы за уши. Он замолкает на секунду, потом добавляет:
- Но даже такая продвинутая и циничная барышня вряд ли даст на первом свидании.
Я смотрю на него поверх бокала.
- «Даст»? Что за выражения, Михаил?
- Прости. Согласится на интимную близость, - театрально исправляется он.
- Уже лучше.
- Так что? Теория про секс - это просто декларация независимости?
Я задумываюсь. Не потому, что не знаю ответ. А потому, что он мне нравится. А ему нравится меня провоцировать. Игра никак не кончится. Я точно не хочу проиграть.
- Тебе не светит, - успокаиваю я его либидо.
В Мишиных глазах мелькает что-то похожее на облегчение. Или разочарование. Сложно понять.
- Тогда предлагаю компромисс, - говорит он. - Я вызову тебе такси.
- Щедро, но необязательно. Я живу у черта на рогах.
- Тогда я поеду с тобой и провожу до двери.
Миша снова делится со мной мясом. Оно сочное и отлично сочетается с моим вином. Мы слишком быстро вместе уговариваем весь кусок.
Миша вытирает губы салфеткой и зовет официанта. Я никак не могу понять, он спешит от меня отделаться или морочит голову каким-то незаурядным способом.
Он сам оплачивает счет. Мои жалкие попытки поделить на двоих попросту игнорирует. Через десять минут мы уже в машине. Город плывёт за окном, жёлтые огни растекаются по стеклу.
Мы на заднем сидении. Между нами сантиметров двадцать воздуха и слишком много напряжения.
- Ты правда ищешь только секс? - спрашивает он тихо.
- А ты правда веришь, что любви нет? - парирую я.
Миша улыбается.
- Сегодня я точно верю в гормоны.
Он ерзает, намекая на неудобство, вызванное гормонами. Я закатываю глаза, но улыбаюсь.
Водитель резко тормозит, я заваливаюсь на Мишу. Он придерживает меня и не отпускает больше.
- Можно? - спрашивает он, сжимая мое плечо.
Я киваю.
Его пальцы касаются моего подбородка: легко, почти осторожно. Он целует меня.
Без напора. Без демонстрации силы. Его губы тёплые, медленные. Слишком внимательные, чтобы это было про «секс без обязательств».
Чёрт.
Я отвечаю. Сначала из принципа. Потом потому, что хочу.
Машина продолжает ехать, а я уже не помню, куда именно.
Его губы скользят к шее. Он не спешит. Это бесит. Это обезоруживает. Я точно не хочу ограничиваться поцелуями, но мои соседки по квартире вряд ли это оценят.
- Миша… - выдыхаю я.
- Мм?
- Смени адрес.
Он отстраняется на секунду, моргает озадаченно.
- На какой?
Я смотрю на него. Он правда не понимает.
- Боже, - стону я. - Поехали к тебе, тугодум.
В его взгляде на мгновение появляется то самое: смесь победы и удивления.
- Ты же сказала: не светит.
- Я передумала.
- Потому что любви нет?
- Потому что ты слишком хорошо целуешься.
Он наклоняется ближе, шепчет:
- Это тоже химия?
Я улыбаюсь ему в губы.
- Проверим.
Миша достает телефон и меняет точку назначения в приложении. Водитель тотчас это видит на своем телефоне и начинает возмущаться.
- Что за шутки, молодые люди! Вы уже половину пути проехали, - раздражённо бурчит таксист. - Я вас высажу сейчас.
Миша без лишних слов достаёт купюру и протягивает вперёд.
Раздражение таксиста тает быстрее, чем моя решимость ехать домой.
- Ну… если так, - говорит он уже почти дружелюбно. - Можно и развернуться.
Я смотрю на Мишу и чувствую странное щекочущее предвкушение. Будто мы только что договорились о маленьком преступлении.
Он снова целует меня. На этот раз увереннее. Его ладонь скользит по моей талии, притягивает ближе. Машина - плохое место для поцелуев: тесно, жарко, слишком много свидетелей в зеркале заднего вида.
Миша ведет губами по моей шее к уху медленно, с нажимом.
Я смеюсь.
- Миша…
- Что?
- Мы и так обидели таксиста.
- Я не обижаюсь, - доносится спереди. - Я еду.
Мы оба смеёмся. Смех снимает остатки напряжения, но не желание.
Миша снова целует меня, теперь глубже. И в этот раз я уже не думаю ни о родителях, ни о теориях, ни о том, кто во что верит.
У его дома темно. Подъезд пахнет чем-то нейтральным: краской и чужими жизнями. Лифт едет медленно, будто специально испытывает терпение.
В квартире Миша щёлкает выключателем, но свет не загорается.
- Чёрт. Лампочка перегорела.
- Очень романтично, - шепчу я.
Мы входим в темноту. Он закрывает дверь, и мир сужается до звуков дыхания. Я кое-как разуваюсь и следую за хозяином в квартиру.
Через секунду раздаётся глухой удар.
- Это что было? - спрашиваю я.
- Диван.
- Ладно я тут в первый раз, - смеюсь я. - А ты точно тут живёшь? Раз забыл, где диван.
- У меня от счастья память отшибло, - отвечает он.
Я слышу улыбку в его голосе. Миша прижимает меня к стене и раздевает. Его руки везде, но мне все равно мало.
По пути в спальню мы натыкаемся ещё на что-то, стол или тумбу. Я снова смеюсь. Смех у меня сейчас слишком звонкий. Почти детский. Ненавижу себя за это. И одновременно рада этой глупой легкости, безрассудности.
На этот раз нет машины, нет свидетелей, нет пауз. Только кожа, дыхание и этот странный ток, который пробегает между нами.
Он не тянет время, но и не торопится. Его руки уверенные, но осторожные. Словно он действительно боится ошибиться.
-
Как тебе больше нравится? - шепчет Миша, укладывая меня на кровать.
Я улыбаюсь, прижимаясь к нему.
- В каком смысле?
- В любом. Я не хочу разочаровать тебя.
Это почти трогательно. Мужчина, который полчаса назад спорил о любви, а потом почти нагло требовал секса, сейчас переживает о том, чтобы всё сделать правильно.
Он касается меня так, будто запоминает. Будто изучает карту.
-
Где у тебя чувствительные места? - спрашивает он тихо.
Я ловлю его взгляд. В нём нет самоуверенности. Только внимание.
Меня накрывает теплой мягкой волной радости. Это все из-за его губ. Из-за его рук. Из-за того, что он спрашивает.
- Миша…
- Да?
- У меня сейчас всё чувствительное, - выдыхаю я. - Не ошибёшься.
И это правда.
В этот момент я не думаю о том, что любовь - это глупая сказка. Не думаю, что это просто химия.
Я думаю только о том, что давно не чувствовала себя так хорошо.
И это пугает меня гораздо сильнее, чем любое «навсегда».
Чтобы не утонуть в странной тишине после пика - слишком мягкой, слишком опасной - я первой нарушаю её.
- Я голодная.
Слишком резко. Почти вызывающе.
Миша лежит на спине, переводит на меня взгляд и начинает смеяться.
- А я ведь говорил в ресторане, что не стоит пить вино без закуски.
- Не умничай, - ворчу я, поднимаясь с кровати и натягивая рубашку. - Организм требует компенсации.
Он садится, проводит рукой по волосам.
- Компенсации у меня немного. В холодильнике мышь повесилась. Но, - добавляет он, вставая, - я могу поджарить яйца. Это максимум кулинарного героизма в первом часу ночи.
- Подойдёт, - киваю я. - Я не привередливая, а циничная.
- Это я запомнил.
Он уходит на кухню, а я следом, медленнее. Квартира уже не кажется чужой. Это настораживает.
Я сажусь на стул, подогнув одну ногу под себя, и наблюдаю, как он суетливо собирает чашки, тарелку, какие-то бумаги со стола. Миша отправляет посуду в мойку.
-
Ты неряха? - ставлю я ему диагноз.
- Обычно я знаю, что гости придут, - оправдывается он. - И не врезаюсь в диван.
Миша включает воду, быстро моет тарелки. Шум заполняет паузу, в которой могло бы появиться что-то слишком нежное.
Я машинально начинаю тереть большой палец о край безымянного. Если в ресторане я этим занималась под столом, то сейчас Миша замечает.
- Ты нервничаешь? - спрашивает он.
- С чего ты взял?
- Ты палец трёшь.
Чёрт.
- Просто привычка.
Он выключает воду и смотрит на меня. Опять этот взгляд. Я начинаю чесаться, чувствуя себя препарируемой лягушкой.
Приходится ему напомнить:
- Я пару минут назад была голодная. Ты сказал - яйца. Давай придерживаться сценария.
Он улыбается, достаёт сковородку, яйца, разбивает их о край сковороды. Делает это сосредоточенно, будто операция сложная.
Я смотрю, как он двигается по кухне: чуть неуклюже, но по-домашнему. И вдруг ловлю себя на мысли, что мне нравится здесь сидеть. Нравится наблюдать. Нравится, что он не делает вид, будто ничего особенного не произошло.
Это опасно.
- Ты часто так… импульсивно меняешь адрес? - спрашивает Миша, не оборачиваясь.
- Редко, - выпалила я сразу и зачем-то уточнила: - Первый раз.
- Я польщён.
- Не стоит.
Он усмехается.
Запах жареных яиц быстро заполняет кухню. Обычный, простой запах. Почти смешной после всего, что было.
Миша ставит передо мной тарелку.
- Высокая кухня.
- Шеф, вы превзошли себя.
Я беру вилку. Он садится напротив. В майке и трусах, босиком, с растрёпанными волосами. И это почему-то выглядит слишком… настоящим.
Я снова тру палец и отвожу глаза.
Мы едим в тишине. Не неловкой. Домашней.
Мне вдруг совсем не хочется уходить.
Но выглядеть впечатлённой хочется ещё меньше.
Глядя куда угодно, но не на Мишу, я замечаю почти случайно мелкий рисунок на тарелках. Голубые цветочки по краю. Совершенно не похожие на выбор мужчины, который врезается в собственный диван.
А ещё сковородка. Тяжёлая, чёрная, явно дорогая.
Я медленно опускаю вилку.
- Ты женат?
Миша поднимает глаза.
- Нет. С чего ты взяла?
Я киваю на тарелку.
- Эти цветочки. Их никогда бы не купил мужчина.
Потом на сковородку.
- А это стоит целое состояние. Так что либо твоя мама полностью обустроила тебе квартиру, либо ты женат.
Делаю паузу.
- Не знаю, что хуже.
Он смотрит на тарелку, потом на меня. И вдруг улыбается странно, как будто что-то вспомнил.
- Ты почти угадала.
Во мне мгновенно что-то холодеет.
- Почти?
- Посуду покупала моя девушка. Она бросила меня полгода назад и съехала.
Я моргаю. Задаю идиотский вопрос:
- И не забрала сковородку? Это странно.
- Она забрала кота, - спокойно говорит Миша.
Я зависаю на секунду.
- Кота?
- Да. Я его любил.
Он произносит это просто. Без пафоса. И от этого фраза звучит тяжелее.
- Это было больно, - добавляет он. - И немного… назло.