Читать онлайн Ближний Кордон бесплатно
Глава 1
Рип проснулся с ощущением, что его просто забыли включить. Тело лежало спокойно, не дёргалось, не требовало немедленной эвакуации, но внутри всё ещё работало на аварийном режиме. Он не стал открывать глаза сразу — это был старый приём. Пока глаза закрыты, мир ещё не обязателен.
Сначала он прислушался.
Ровное дыхание рядом. Тихое, без свистов и пауз. Значит, лёгкие у Лики в порядке. Потом — собственное. Чуть хриплое, будто кто-то прошёлся по бронхам наждаком, но симметричное. Сердце билось часто, но без скачков. Это уже можно было считать успехом.
Он открыл глаза.
Потолок был низкий. Светлый. С еле заметным пятном от старого протёка и трещиной в углу. Рип знал эту трещину. Она была здесь всегда. Он когда-то спрашивал, почему её не заделают, и получил честный ответ: для повышения вентилируемости помещения.
Значит, Кордон.
Он повернул голову. Лика спала, свернувшись почти клубком, как будто пыталась занять как можно меньше места в реальности. Волосы растрепались, лицо было спокойным и каким-то удивительно обычным. Без синевы, без застывшего напряжения, без того выражения, которое люди носят на себе после слишком долгих перелётов и слишком близких встреч с пустотой.
Рип смотрел на неё дольше, чем планировал. Потом поцеловал в плечо, укрыл одеялом и наконец спохватился — это был плохой признак. Значит, нервная система начала расслабляться. А расслабляться сейчас было рано.
Он аккуратно сел, стараясь не скрипнуть кроватью. Кровать всё равно скрипнула. Старый каркас, местный. Скрип был знакомый, почти родной. Лика что-то сонно пробормотала, дёрнула плечом и снова ушла в сон.
Рип замер. Потом медленно выдохнул.
Он начал стандартный утренний ритуал, отточенный за годы, когда медицинского сканера под рукой не было. Ладонь — на рёбра. Давление. Боли нет. Ключицы — целы. Шея — подвижна, без прострелов. Живот — мягкий, без неприятных сюрпризов. Ноги слушаются.
Мышцы ныли, как будто он всю ночь таскал ящики с гравием. Суставы напоминали о себе тянущей болью. В голове стоял гул — не вращение, не дезориентация, просто фоновый шум, как от плохо заземлённого блока питания. Тяжело им далось прохождение границы из мира Мицелия в этот мир.
— Нормально, — пробормотал он. — Пока жив — значит, не критично.
Имплант откликнулся сразу. Связь устойчивая, задержек нет. Локальная сеть Кордона работала, хоть и с повышенным фоном. Рип пробежался по логам — ничего аварийного. Центральный узел за ночь перераспределил нагрузку, сгладил пики. Значит, техники не зря ели свой хлеб.
Он опустил ноги на пол. Пол был тёплый. Контур обогрева держал температуру ровно, без скачков. Это было странно приятно. Рип поймал себя на том, что улыбается, и тут же одёрнул себя. Улыбки по утрам — плохая привычка для людей с его биографией.
Он подошёл к окну.
Дальний Кордон лежал перед ним, как на учебном макете. Низкие дома, без архитектурных излишеств. Композит, местный камень, простые формы. Энергоблоки у стен — старые, но обслуженные. Дорожки утоптаны до состояния инженерного покрытия. Никакой грязи, никакой спешки.
Кордон выглядел так, будто вчера здесь не было ничего необычного.
А вчера было.
Память снова начала прокручиваться, на этот раз без спроса. Посадка. Четверка истребителей в тесном строю включив опознаватели, лихо зашла на посадку. Поле сработало с задержкой в долю секунды — Рип тогда мысленно уже составлял список претензий к автоматике. Корпус дрогнул, но выдержал. Старое железо Кордона знало своё дело.
Шлюз открылся медленно, с тем самым скрипом, который слышен здесь уже десятилетиями. Его обещали починить ещё при прошлом обновлении. Не починили. Зато скрип служил отличным индикатором: если он исчезнет — значит, дела действительно плохи.
А потом были люди.
Не толпа. Кордон не собирался толпами. Просто почти все, кто мог стоять на ногах, вышли посмотреть. Кто-то молча. Кто-то сдержанно. Кто-то — с таким выражением лица, будто боялся моргнуть и разрушить картинку.
Рип тогда подумал, что они выглядят как груз, долго пролежавший на складе без маркировки. Серые лица, серые комбезы, усталость, въевшаяся под кожу. Но никто не сказал ни слова. Здесь умели молчать.
Он отвернулся от окна и начал одеваться. Движения были немного резкими — мелкая дрожь в пальцах ещё не ушла. Он поймал себя на том, что проверяет застёжки дважды. Потом трижды. Усмехнулся.
— Спокойно, — сказал он себе. — Ты уже дома. Если что — умрёшь знакомым способом.
Пояс с мечом и кинжалом висел на спинке стула. Рядом висел такой же пояс Лики. Вчера их попросили одеться так, как они ходили на планете Нитей— и смеялись, когда Рип с Ликой устроили между собой шуточный бой осторожно действуя острыми мечами и кинжалами. Рип взял свой, взвесил в руке. Вес был правильный. Значит, ничего не потерял. Он подумал и повесил пояс обратно. Сегодня можно было обойтись без него. Пока.
На кухне кто-то был. Это чувствовалось сразу — по звукам, по запаху кофе, по тому, как пространство было занято. Там работал человек, который не суетится.
Терг.
Рип вышел в коридор. Половицы негромко отозвались под ногами. Дом просыпался.
— Проснулся, — сказал Терг, не оборачиваясь. Это не был вопрос.
— Как видишь.
— Вижу, что живой. Уже достижение.
Терг поставил перед ним кружку. Кофе был чёрный, крепкий, без намёка на праздник.
— Праздничный вчера закончился, — сказал он. — Вместе с иллюзией, что мы просто прилетим и всё станет как раньше.
— Я и не надеялся, — ответил Рип и сделал глоток.
Кофе был именно таким, каким должен быть: горьким, честным и слегка обжигающим. Он почувствовал, как тело окончательно включается в работу.
— Риона спит? — спросил он.
— Делает вид, — ответил Терг. — На самом деле слушает и уже делает выводы.
— Значит, всё в порядке, — сказал Рип. — Если бы было плохо, она бы уже устроила допрос.
Терг хмыкнул. Это у него считалось смехом.
— Сеть вчера перегрузили, — сказал он. — Музыка, свет, люди. Центральный узел вытянул, но техники будут вспоминать вас добрым словом ещё неделю.
— Передай им, что мы старались умереть где-нибудь в другом месте, — сказал Рип. — Но не получилось.
— Хорошо, передам.
Несколько секунд они молчали. Молчание было плотным, рабочим. В таком молчании не ищут слов — в нём проверяют, кто выдержит дольше.
— Сегодня будет разговор, — сказал Терг наконец. — Не совет. Пока. Сюда с Ближнего Кордона летят Селт и Конт— хотят нас всех выслушать и все осмотреть.
Рип кивнул. Он и так это знал.
— Люди хотят понимать, — продолжил Терг. — А понимание — штука заразная. Сначала вопросы, потом решения. Потом кто-нибудь обязательно предложит что-нибудь героическое.
— Я бы предпочёл без героизма, — сказал Рип. — Он плохо сочетается с выживаемостью.
— Вот и я о том же.
Рип допил кофе. За стеной кто-то прошёл, скрипнула дверь. Дом окончательно проснулся. Кордон начинал день.
Он вдруг поймал себя на том, что смеётся. Тихо, почти беззвучно. Не от веселья — от напряжения. От того, что они вернулись. И от того, что это возвращение было только началом.
Рип вышел в коридор и на секунду задержался, глядя на дверь спальни. Лика всё ещё спала. Он позволил себе эту паузу. Потом развернулся и пошёл дальше.
Дальний Кордон был на месте. Спокойный. Собранный. Слишком спокойный.
В полдень их вызвали в штаб.
Формулировка была вежливая, почти домашняя: «Просьба подойти всем четверым». На Кордоне так говорили только в двух случаях — либо когда ничего страшного не происходит, либо когда уже поздно делать вид, что всё нормально. Рип поставил бы на второе.
Здание штаба стояло там же, где и всегда. Низкое, широкое, с толстыми стенами и минимумом декоративных элементов. Его проектировали люди, которые не любили сюрпризы и уважали кинетику. Окна узкие, двери тяжёлые, углы скруглённые — чтобы осколки летели предсказуемо.
Идеальное место для разговоров, после которых кто-то обязательно захочет стрелять.
Их встретили у входа. Гранд-коммандер Селт и коммандер Конт. Оба в полевой форме, без знаков излишнего парада. Это уже было сигналом. Парадная форма — для публики. Такая — для работы.
Селт кивнул первым. Кивок был короткий, почти формальный.
— Рип. Лика. Терг. Риона.
Он не спрашивал, не уточнял. Просто зафиксировал присутствующих, как в журнале.
Конт задержал взгляд на Рипе чуть дольше положенного. Не оценивающе — проверяюще. Как смотрят на механизм, который однажды уже отказал, но потом всё-таки заработал.
— Рад видеть вас в относительно добром здравии, — сказал Конт. — Это упрощает дальнейшие процедуры.
— Мы старались, — ответил Рип. — Но гарантии не даём.
Конт едва заметно усмехнулся. Селт этого не сделал. Он уже разворачивался, показывая направление.
— Пройдёмте.
Они шли по коридору без окон. Освещение ровное, без пульсаций. Камеры в потолке — старые модели, но с обновлённой начинкой. Рип отметил углы обзора, количество слепых зон и пришёл к выводу, что если бы захотелось сделать глупость, это было бы крайне неудачное место.
Комната находилась в глубине сектора. Небольшая, без опознавательных знаков. Двойная дверь. Перед ней — охранник из десанта.
Полное боевое облачение. Экзоскелет активен, питание в норме. Винтовка — стандартная, но с модифицированным блоком наведения. Боковое оружие на бедре. Ещё пара сюрпризов — судя по выступам на броне.
Значит, разговор предполагается мирный, — подумал Рип. Просто очень мирный.
Охранник шагнул в сторону, пропуская их. Движение отработанное, без лишних взглядов. Когда последний из них вошёл, дверь закрылась. Потом вторая. Глухо, тяжело. С характерным щелчком фиксаторов.
Рип отметил: герметизация не полная. Значит, не допросная. Уже плюс.
Комната была простой. Пульт у дальней стены. Несколько стульев в центре. Ни окон, ни декоративных панелей. Воздух слегка суховат — фильтры работали на усиленном режиме.
Селт и Конт заняли места за пультом. Сели синхронно, как будто репетировали. Потом Селт кивнул на стулья.
— Присаживайтесь.
Они сели. Стулья были жёсткие, без амортизации. Рип мысленно отметил: долго тут сидеть не планируют. Это либо короткий разговор, либо очень длинный.
Селт сложил руки на пульте.
— Прежде чем мы начнём, — сказал он, — есть ли у кого-то из вас что-то… — он сделал паузу, подбирая формулировку, — …что может осложнить беседу. Импланты с автономными протоколами. Внешние каналы. Нестабильные состояния.
Тишина повисла плотная. Рип машинально проверил имплант. Всё чисто. Лика слегка качнула головой. Терг сидел неподвижно, как камень. Риона спокойно посмотрела на Селта.
— Мы можем спокойно разговаривать, — сказала она. — Если вы об этом.
Конт кивнул и нажал что-то на пульте. В комнате что-то изменилось — неощутимо, но Рип понял: активировали подавление внешних каналов. Не глушение. Просто аккуратное «потом».
— Хорошо, — сказал Селт. — Тогда начнём.
Он посмотрел на Терга.
— Планета Нитей. С момента выхода на орбиту. Подробно. Без попыток выглядеть лучше, чем вы есть. Если что-то покажется нам несущественным — мы скажем.
Терг вздохнул, глянул на Риону, дождался ее ободряющего кивка. Потом кивнул сам.
— Хорошо, — сказал он. — Но предупреждаю сразу: часть выводов вам не понравится. И это не потому, что мы плохо думали. А потому что ситуация такая.
— Мы к этому готовы, — сказал Конт. — Мы здесь для этого и сидим.
Терг усмехнулся. Нервно, почти незаметно.
— Тогда слушайте.
И начал рассказывать.
Глава 2
Конт чуть наклонился вперёд. Рип краем глаза заметил, что тот отключил часть фильтров на записи. Значит, дальше пойдёт информация, которую потом будут переслушивать по нескольку раз.
Терг не стал тянуть время. Он сел чуть ровнее, положил ладони на колени. Риона сидела рядом, спокойно, но напряжение в её плечах было заметно даже без имплантов и датчиков.
— Мы прибыли на Нити стандартно, — начал Терг. Голос был ровный, почти сухой. — Орбитальный заход и посадка на спутник без отклонений. Начали обследование планеты—запустили разведочные дроны три штуки в разные районы планеты — пришла телеметрия —атмосфера в пределах расчётных параметров. Биосфера — условно безопасная. На тот момент.
Он сделал короткую паузу, будто проверяя, не забывает ли что-то принципиальное.
— Разведочные дроны двигались штатно. Все три штуки. Параметры — в пределах нормы. Связь держалась ровно… — он чуть усмехнулся уголком рта, — …ровно до момента, когда она закончилась.
Риона продолжила, не дожидаясь вопроса:
— Нити проявили себя сразу. Не как форма жизни в привычном смысле. Не было атак, не было агрессии. Просто… — она поискала слово, — …вмешательство. Дроны начали терять управление. Не резко. Аккуратно. Как будто кто-то переписывал команды на лету.
Рип почувствовал, как у него невольно сжались пальцы. Он хорошо представлял себе этот сценарий. Слишком хорошо.
— Два дрона были уничтожены через тридцать минут, — продолжил Терг. — Не взрывом. Их буквально разобрали. Связь пропала, телеметрия оборвалась поочерёдно. Третий сумел вернуться назад, но с повреждениями. На следующий день мы запустили два дрона для отвлечения внимания а сами в капсуле опустились на планету используя форсированный режим посадки.
— После посадки, — сказала Риона, мы быстро выбрались из капсулы и отбежали в сторону— капсула прожила около сорока минут. Потом нити добрались и до неё. Просто сожгли ее несколькими мощными разрядами.
Конт тихо выдохнул. Не удивлённо — скорее подтверждающе.
— После этого, — продолжил Терг, — мы остались на планете. Без возможности эвакуации. Без связи. С минимальным запасом оборудования.
— И с полным отсутствием понимания, — добавила Риона, — что именно нас уничтожает и по каким правилам.
Селт кивнул.
— Дальше.
Терг на секунду прикрыл глаза. Потом продолжил:
— Уже позже мы узнали, что Нити — не локальное явление. Более трёхсот лет назад они захватили звёздолёт переселенцев.
В комнате стало заметно тише. Даже вентиляция, казалось, снизила обороты.
— Звёздная система на планете которой мы высадились, — продолжил Терг, — находилась на самой границе мира Мицелий и мира Звёздной Галактики. В системе уже существовали разумные Мицелии. Барьер между мирами тогда считался стабильным.
— Считался, — повторила Риона. — До тех пор, пока Нити его не пробили.
Она посмотрела на Селта прямо.
— Они не просто прорвались. Они сделали это точно. В нужной точке. В нужный момент. И захватили корабль переселенцев так, будто знали, что он там будет.
Конт медленно откинулся на спинку кресла.
— Вы уверены, что это был именно захват? — спросил он. — Не заражение. Не случайный контакт.
— Уверены, — ответил Терг. — Слишком много совпадений. Слишком чисто. Корабль не уничтожили. Его… использовали.
Рип поймал себя на неприятной мысли: использовали — значит, поняли.
— И вот здесь, — продолжила Риона, — начинается главный вопрос. Откуда Мицелий мог знать?
Она развела руками — жест был почти бытовой, но от этого становилось только хуже.
— Либо Мицелий способен видеть сквозь барьер между мирами.
— Либо, — подхватил Терг, — он способен рассчитывать будущее с точностью, которая нам пока недоступна.
В комнате повисла тишина. Не та, что возникает от неловкости. Та, что появляется, когда вариантов слишком мало, и все они плохие.
Селт медленно кивнул.
— Или, — сказал он, — и то и другое.
Рип тихо усмехнулся. Нервно. Почти автоматически.
— В таком случае, — сказал он, — я рад, что они начали с капсул, а не с нас. Значит, мы всё ещё считаемся второстепенной задачей.
Конт посмотрел на него внимательно.
— Пока, — сказал он.
Это «пока» прозвучало громче любого сигнала тревоги.
Селт снова активировал пульт.
— Продолжайте, — сказал он Тергу и Рионе. — Особенно то, что касается вашего выживания после. Если Нити умеют ждать, нам нужно знать — как именно.
Терг говорил дальше без паузы, как будто боялся, что если остановится, мысль рассыплется.
— Мы долго не могли понять, зачем Мицелию вообще понадобились люди.
Он слегка пожал плечами — жест был почти бытовой, не под стать сказанному.
— Рабочей силой мы быть не могли. Информацию у нас забирать — сомнительно. Размножаться за наш счёт — тоже странная идея, если смотреть на эффективность. Мы не подходили ни под одну разумную модель.
Он замолчал на секунду, потом продолжил:
— А потом мы увидели кладбище.
Рип почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось. Он ещё не знал подробностей, но интонация была знакомой. Так говорят, когда дальше пойдут вещи, которые лучше бы не знать.
— Большое, — добавила Риона. — Общее. Одно на несколько населённых пунктов. Старое. Использовалось давно и регулярно.
Конт медленно поднял взгляд.
— Кладбище как объект? — уточнил он.
— Как ферма, — спокойно ответил Терг.
В комнате снова стало тихо. Даже техника, казалось, прислушивалась.
— Почва там была перенасыщена, — продолжила Риона. — Органикой. Не просто телами. Продуктами разложения, которые шли слоями. И всё это было густо проросшее Мицелием.
Она сделала короткую паузу.
— Не диким. Упорядоченным. С чёткой структурой роста. Как на плантациях.
Рип машинально потер переносицу.
— И тогда стало понятно, — сказал Терг. — Зачем нужны люди.
Он посмотрел прямо на Селта.
— Нити не просто уничтожают. Они направляют. Они внушают.
— Внушают? — переспросил Конт.
— Не напрямую, — ответил Терг. — Не приказами. Через традиции. Через «так принято». Через страх и уважение к прошлому.
Риона кивнула.
— Людей подталкивают к тому, чтобы они создавали большие общие кладбища. Одно на несколько поселений. Это удобно. Логично. Экономит ресурсы. Идея легко приживается.
Она горько усмехнулась.
— А Мицелию так легче расти. Большие объёмы. Хорошо удобренная почва. Минимум рассеивания.
Селт медленно переплёл пальцы.
— То есть, — сказал он, — речь идёт о долгосрочном сельском хозяйстве.
— Именно, — подтвердил Терг. — Люди — это не еда в прямом смысле. Люди — это способ подготовки среды.
Он чуть наклонился вперёд.
— Поэтому Нити не дают развивать науку.
Конт поднял бровь.
— Поясните.
— Чем сложнее общество, — сказал Терг, — тем больше химии. Искусственные материалы. Консерванты. Медикаменты. Металлы в организме. Всё это портит почву. Делает её… — он поискал слово, — …грязной. Непригодной для роста Мицелия.
Риона продолжила:
— Людей подталкивают к простому образу жизни. Простая еда. Натуральные продукты. Минимум промышленности. Минимум медицины. Всё под видом «традиций», «естественного пути», «гармонии с миром».
Рип тихо хмыкнул.
— Экологично, — сказал он. — Даже мило.
Конт посмотрел на него.
— Не до шуток.
— Я знаю, — ответил Рип. — Просто если не шутить, начинаешь задавать вопросы, на которые нет ответов.
Селт не отреагировал. Он смотрел на Терга и Риону так, будто примерял услышанное к карте, которую уже держал в голове.
— Значит, — сказал он медленно, — Мицелий не спешит. Он работает на горизонте поколений.
— Да, — ответил Терг. — И это самое опасное. Он не торопится. Он может ждать десятилетиями. Столетиями.
— А барьер между мирами? — спросил Конт. — Он остаётся ключом?
Риона покачала головой.
— Барьер — это не стена. Это фильтр. И Мицелий либо умеет его обходить… — она сделала паузу, — …либо давно понял, как он устроен.
В комнате снова стало тесно, хотя никто не двигался.
— Или, — добавил Терг, — он просто знает, где и когда появятся нужные люди.
Рип почувствовал, как по спине прошёл холодок.
— Отлично, — сказал он. — Значит, у нас противник, который выращивает кладбища, управляет культурой и думает на триста лет вперёд. Я даже не знаю, с чего начать список жалоб.
Конт фыркнул. Один раз. Быстро.
Селт наконец откинулся на спинку кресла.
— Продолжайте, — сказал он. — Теперь нас интересует конкретика. Как Нити влияют. На кого. И можно ли это влияние заметить раньше, чем появится очередное кладбище.
И Рип понял: разговор только разогревается.
А самое неприятное — многое из сказанного слишком хорошо ложилось на известные им миры.
Селт некоторое время молчал. Не делал пометок, не смотрел в пульт — просто сидел, слегка наклонив голову, как человек, который прокручивает в голове не один вариант, а сразу несколько, и все они неприятные.
Потом он поднял взгляд на Терга.
— Вопрос, который мне не даёт покоя, — сказал он. — Почему Нити не атаковали капсулы Рипа и Лики при спуске?
Он говорил спокойно, но в комнате сразу стало теснее.
— Ваши капсулы уничтожили почти сразу. Их — нет. При том, что вы утверждаете: Нити реагируют быстро и точно.
Терг не ответил сразу. Это было заметно. Он слегка сжал пальцы, потом разжал, посмотрел в сторону — не на Селта, не на Конта, а куда-то мимо, как будто проверял собственные воспоминания на подлинность.
— Не знаю, — сказал он наконец. И это прозвучало хуже любого признания. — Я сам долго думал над этим. Перебирал варианты. Проверял, не упустил ли чего.
Он помолчал, потом добавил, уже нехотя:
— У меня есть ощущение… именно ощущение, не вывод… что Нити знали, когда мы с Рионой появимся. А про Рипа и Лику — не знали.
Риона слегка нахмурилась, но не стала возражать.
— То есть, — уточнил Конт, — выборочная осведомлённость.
— Если угодно, — сказал Терг. — Больше я ничего придумать не смог.
В комнате повисла тишина. Не неловкая — рабочая. Такая, в которой каждый быстро прикидывает, сколько ещё неприятных сюрпризов может уместиться в эту модель.
Селт подождал несколько секунд. Потом кивнул — коротко, решительно.
— Так. Первичная информация для обдумывания и изучения у нас есть.
Он выпрямился.
— Теперь следующий блок. Эвакуация. Как вы улетали. И главное — как вам удалось отбить атаки Нитей.
Селт повернулся к Рипу.
— Этот вопрос к тебе.
Рип мысленно выругался. Не вслух — пока ещё нет за что. Он чуть поёрзал на стуле, как будто тот внезапно стал менее удобным.
— Хорошо, — сказал он. — Тогда по порядку.
Он вдохнул.
— После приземления мы быстро поняли, что держать капсулы на поверхности — плохая идея. Нити реагировали на металл, на энергию, на движение. Практически на всё, что мы могли бы назвать «присутствием».
Он усмехнулся.
— Поэтому мы сделали единственное логичное: утопили их.
Конт приподнял бровь.
— В реке, — продолжил Рип. — Глубина около шести метров. Дно илистое, с высоким содержанием органики. Металлический корпус экранировали местным грунтом и водой. Энергосистемы — в спящем режиме. Сигнатура почти нулевая.
— Почти? — уточнил Селт.
— Почти, — подтвердил Рип. — Совсем нулевой она быть не может, если ты собираешься потом улетать, а не превращаться в элемент ландшафта.
Конт кивнул. Это он понимал.
— Во время отлёта, — продолжил Рип, — Нити активизировались. Быстро. Как будто ждали. Мы подняли капсулы, активировали генератор защитного поля. Старый, честно говоря, но рабочий.
— Параметры поля? — сразу спросил Конт.
— Нестабильные, — ответил Рип. — Мы гнали его выше номинала. По-другому не получалось.
Селт не сделал замечания. Только пометил что-то.
— А дальше, уже на спутнике — сказал Рип, — они пошли в атаку. Не массой. Отдельными структурами. Гибкими. Очень быстрыми.
Он замолчал на долю секунды.
— Тогда мы использовали лазерную пушку.
Селт заметно оживился.
— Параметры, — сказал он сразу. — На каких режимах она работала?
Рип открыл рот… и закрыл. В голове было пусто. Не потому, что он не знал — потому, что в тот момент он вообще мало что фиксировал. Руки делали своё, мозг занимался выживанием.
Он беспомощно посмотрел на Лику.
Лика даже не удивилась. Она просто прикрыла глаза, как будто перед ней развернули внутренний интерфейс, и заговорила сразу, без пауз:
— Основная частота — в диапазоне ближнего ультрафиолета, с быстрым сканированием по спектру, — сказала она. — Мощность импульсов — переменная, от семидесяти до девяноста процентов номинала. Мы заметили, что при фиксированной частоте нити адаптируются быстрее.
Конт перестал делать пометки и просто слушал.
— Длина импульса короткая, — продолжила Лика. — С перегрузкой теплоотвода. Мы сознательно шли на износ системы. Резали не прожиганием, а нарушением структуры. Как будто лазер «раздражал» их материал, заставляя его распадаться.
— Сколько времени держали режим? — спросил Селт.
— Чуть больше трёх минут, — ответила Лика. — Потом пушка начала терять стабильность, и мы свернули атаку.
В комнате снова стало тихо.
Рип смотрел на Лику с лёгким восхищением и таким же лёгким ужасом. Он знал, что она всё помнит. Просто каждый раз надеялся, что хоть иногда — нет.
Селт медленно выдохнул.
— Интересно, — сказал он. — Очень интересно.
Конт посмотрел на Рипа.
— Вы понимаете, — сказал он, — что это первое зафиксированное успешное активное поражение Нитей?
— Догадываюсь, — ответил Рип. — Мы тоже были удивлены.
Селт сложил руки на пульте.
— Значит, — сказал он, — Нити можно резать.
— Значит, — добавил Конт, — они не всесильны.
— И значит, — тихо сказал Селт, — они теперь знают, что вы умеете сопротивляться.
Рип криво усмехнулся.
— Ну хоть кто-то будет нас помнить, — сказал он. — А то обидно как-то.
Никто не улыбнулся.
Глава 3
— Так, — сказал Гранд-Коммандер Селт, и это короткое слово прозвучало как команда «отбой» для всех присутствующих. — На пока хватит. Этого материала достаточно, чтобы у меня сегодня не было сна.
Он встал, медленно, с той самой осторожностью человека, который давно понял: резкие движения во Вселенной редко вознаграждаются.
— Информацию нужно обработать и обдумать. Многое в ней… неприятно логично.
Селт обвёл взглядом всех четверых.
— Вы, все четверо переводитесь на Ближний Кордон. Он защищён лучше, инфраструктура свежее, каналы связи короче. И — что немаловажно — вы будете поблизости, если мне внезапно понадобится задать ещё один «пустяковый вопрос», от которого зависит судьба пары миров.
Конт едва заметно усмехнулся. Это был его предел юмора на сегодня.
— Там мы начнём сбор кораблей для решения проблемы Мира Мицелия, — продолжил Селт. — Не разведку. Не наблюдение. Решение.
Он сделал паузу, чтобы смысл слова дошел до всех.
— Можете быть свободны. Через час — вылет. На своих истребителях. Прямым курсом на Ближний Кордон.
Все четверо пилотов встали почти синхронно. Движение отработанное, без лишней спешки — так встают люди, которые слишком хорошо знают цену словам «через час».
Рип уже мысленно прокручивал список того, что обязательно забудет взять. Лика проверяла в голове параметры двигателей, которые никто не просил проверять. Риона выглядела спокойно — подозрительно спокойно. Терг просто молчал, что в его случае означало работу мозга на опасных оборотах.
Они сделали шаг к выходу.
И именно в этот момент на руке Гранд-Коммандера Селта запиликал зуммер.
Звук был тихий, но очень характерный. Такой, который никогда не означает «поздравляем».
Селт остановился мгновенно. Взглянул на браслет, и выражение его лица изменилось — не резко, а как меняется давление в отсеке перед разгерметизацией.
Он коротко подал сигнал Конту.
— Завесу.
Конт не задал вопросов. Он активировал воздушную завесу, и пульт мгновенно отгородился от остальной части комнаты полупрозрачной, слегка дрожащей стеной. Акустика внутри изменилась — голоса снаружи стали глухими, будто через воду.
Селт выслушивал передачу молча. Ни одного комментария. Только глаза двигались чуть быстрее обычного, бегая по данным, которые явно не входили в план рабочего дня.
Передача длилась недолго. Селт отключил зуммер, секунду сидел неподвижно, потом резко убрал завесу.
— Изменение приказа, — сказал он.
Все четверо замерли.
— Садитесь на свои места и помогите решить проблему.
Все пилоты вернулись на свои места и навострили уши.
Он поднялся и уже не скрывал напряжения.
— Локаторы обороны зафиксировали объект. Внешне — структура, похожая на Нить. С утолщением на конце. Сгусток высокой плотности. Траектория — прямая. Скорость — не баллистическая.
Конт тихо выругался. Очень профессионально, без лишних эмоций.
— Объект идёт сюда, — добавил Селт. — Идёт осознанно.
Рип почувствовал, как где-то под рёбрами появилось знакомое ощущение. То самое, когда теория внезапно догоняет практику.
— Похоже, — сказал Селт почти сухо, — что Мицелий по вам соскучился.
На секунду повисла тишина.
— Лестно, — пробормотал Рип. — Обычно по мне так быстро не скучают.
Лика посмотрела на тактический экран.
— Сгусток… — тихо сказала она. — Это не разведка. Это либо носитель, либо попытка контакта. В любом случае — эксперимент.
Терг медленно кивнул.
— Значит, — сказал он, — мы перестали быть случайностью.
Селт посмотрел на них всех сразу.
— Именно.
— Значит, — добавил Конт, — Мицелий сам предложили свои услуги для экспериментов.
— Ну что ж, — сказал Селт, — Воспользуемся случаем. Нужно захватить этот образец— думаю четырех ударных корветов будет достаточно.
Где-то в глубине станции сработала система повышенной готовности. Глухой, едва ощутимый гул прошёл по переборкам — как предупреждение от самой конструкции: пристегнитесь, сейчас будет интересно.
И, судя по всему, чёртов Мицелий решил лично проверить, насколько.
Селт молча смотрел на тактический экран. Четыре ударных корвета уже выходили из доков — аккуратно, с тем подчёркнуто спокойным темпом, который всегда означает одно: экипажам уже сказали, что именно они должны ловить.
— Поднять корветы с генераторами силового поля, — распорядился он. — Задача — посадить объект в кокон. Цель — живая, условно разумная. Повреждать — только если совсем прижмёт.
Конт кивнул и передал команду. На экране корветы разошлись веером, выстраиваясь так, чтобы перекрыть возможные манёвры «нити с мозгом».
Рип машинально отметил про себя: красиво идут. Слишком красиво для чего-то простого.
И, словно подтверждая это ощущение, объект вдруг резко изменил курс.
Без рывка. Без ускорения, которое заметили бы визуально. Просто вектор поменялся — и «нить» пошла в обратном направлении, быстро набирая скорость. Так уходят не от опасности, а по делу.
Селт нахмурился.
— Не нравится мне это, — сказал он негромко. — У меня чувство, будто этот посланец Мицелия пытается нас куда-то увести. Или кого-то.
Он повернулся к Конту.
— Срочно передай на корветы: отбой преследования. Пусть остановятся и держат дистанцию. Посмотрим, что будет дальше.
Команда ушла мгновенно. Корветы начали разворот — синхронно, дисциплинированно, как на учениях.
И именно в этот момент «нить» снова развернулась.
Рип хмыкнул.
— Очень воспитанный объект. Не хочет, чтобы мы скучали.
Теперь всё стало совсем некрасиво: объект шёл строго навстречу корветам, выдерживая дистанцию, словно проверяя — передумают ли.
— Он реагирует не на наше движение, — сказала Лика. — Он реагирует на наши мысли.
— Замечательно, — буркнул Рип. — Ещё один, кто читает мысли без спроса.
Селт несколько секунд молчал, потом нажал на внутренний канал.
— Вызовите ко мне командира Кордона. Зума. Срочно.
Ждать пришлось недолго. Дверь открылась, и в комнату вошёл Зум — высокий, сухой, с лицом человека, который слишком часто видел карту Кордона крупным планом.
— Гранд-Коммандер? — коротко.
Селт указал на экран.
— Послушай. У тебя сейчас есть корабли за этим… чудом? Не здесь, а дальше — за внешним контуром?
Зум на мгновение задумался. Ровно на столько, сколько нужно, чтобы вспомнить актуальную схему патрулей.
— Есть, — ответил он. — Три крейсера. Инспекционный облёт границы Кордона. Проверяют маяки и пустоты.
В комнате повисла пауза.
— Далеко? — спросил Селт.
— По меркам космоса — нет. По меркам здравого смысла — достаточно, чтобы туда полезли только добровольцы или идиоты.
Рип тихо усмехнулся.
— Значит, всё по плану Мицелия.
Селт медленно кивнул.
— Похоже, он предлагает нам выбор, — сказал он. — Либо мы остаёмся здесь и он уходит. Либо кто-то идёт за ним — и узнаёт, зачем ему понадобились люди, корабли и кладбища.
Он посмотрел на Зума.
— Свяжись с крейсерами. Пусть ничего не предпринимают. Ни одного манёвра без моего разрешения.
— Принято.
Селт снова перевёл взгляд на экран, где «нить с мозгом» спокойно висела на границе зоны поражения, словно терпеливо ждала ответа.
— Ну что ж, — сказал он тихо, с тем самым чёрным, усталым юмором человека, который давно понял правила игры. — Похоже, нас пригласили на прогулку.
— Осталось выяснить, — добавил Конт, — кто именно вернётся.
Селт смотрел на экран ещё несколько секунд. Ровно столько, сколько требовалось, чтобы терпение окончательно закончилось и уступило место рабочей злости. Немая сцена затянулась: объект висел, крейсера ждали, корветы держали дистанцию, а Мицелий, по ощущениям, явно улыбался где-то за гранью сенсоров.
— Хватит, — сказал Селт.
Слово прозвучало спокойно, но в нём было достаточно металла, чтобы всем стало ясно: дальше начинается активная фаза.
Он повернулся к Зуму.
— Выводи все три крейсера на объект.
Зум выпрямился.
— Все?
— Все, — подтвердил Селт. — Без героизма, но и без танцев вокруг неизвестного.
Он сделал короткую паузу, формулируя приказ так, чтобы его не пришлось уточнять под огнём.
— Пусть включат силовые защитные поля на полный контур. Работать в связке с корветами. Задача первая — попытка завернуть объект целиком в силовой кокон. Без рывков, без стрельбы, аккуратно, как яичко чужого происхождения.
Конт едва заметно фыркнул.
— Задача вторая, — продолжил Селт, — если кокон не удаётся сформировать полностью или объект начнёт прорыв…
Он посмотрел прямо на Зума.
— Лазерные орудия. Ультразвуковой диапазон. Режим — резка.
Рип машинально отметил: ультразвук. Значит, они рассчитывают не на прожигание, а на разрушение структуры. На боль, если у этой штуки вообще есть понятие боли.
— Отрезать нить возле самого основания, — уточнил Селт. — Быстро. Чисто. Без попыток «посмотреть, что будет».
— Принято, — ответил Зум.
— Корветы, — добавил Селт, не повышая голоса, — держат силовые поля так, чтобы объект не смог рвануть в нашу сторону. Ни при каких обстоятельствах. Если он захочет удирать — пусть удирает наружу. Или остаётся без хвоста.
Лика тихо кивнула, словно приказ был адресован лично ей.
— Понял, — сказал Зум и уже тянулся к каналу связи.
Селт снова повернулся к экрану. Объект всё ещё висел там же, как будто терпеливо ждал, пока люди перестанут колебаться.
— Знаешь, — пробормотал Рип, не отрывая взгляда от схемы, — у меня странное чувство, что ему нравится наше внимание.
— Конечно нравится, — ответил Конт. — Его, возможно, для этого и прислали.
Селт скрестил руки за спиной.
— Тогда давайте не будем разочаровывать, — сказал он. — Пусть узнает, что у Ближнего Кордона плохая привычка: мы всегда отвечаем на приглашения.
Все семь кораблей начали сближение почти одновременно. Не строем — строи хороши для парадов, а не для работы с неизвестным. Они заходили с разных направлений, перекрывая возможные векторы ухода, стягивая пространство вокруг цели в аккуратную, неприятно плотную конфигурацию.
Объект — теперь уже трудно было не признать сходство — действительно напоминал гигантского головастика. Утолщённый «мозг» на одном конце, длинная гибкая нить-тело, реагирующая на поля с заметной задержкой, будто инерция у неё была не только физическая, но и… мыслительная.
Сначала он висел неподвижно.
Это насторожило всех сильнее, чем если бы он сразу рванул.
— Думает, — тихо сказала Лика.
И он действительно начал думать.
Резко, почти судорожно объект метнулся в сторону, пытаясь прорваться между корветом и ближайшим крейсером. Манёвр был быстрый, изящный, почти красивый — и совершенно бесполезный. Прямо перед ним пространство вспорол лазерный луч. Не сфокусированный до смертельной остроты, а намеренно расплывчатый, как предупреждающий жест ножом возле лица.
«Головастик» дёрнулся назад.
Секунда — и новая попытка. Другой угол, другая скорость. Ответ был тем же: луч, поле, пустота, через которую нельзя пройти.
— Он ищет щели, — отметил Рип. — Как вода. Или как опытный вор.
— Или как то, что уже делало это раньше, — мрачно добавил Терг.
Объект заметался из стороны в сторону, ускоряясь, изгибаясь, иногда почти касаясь защитных контуров. Каждый раз корабли чуть корректировали позиции, и силовые поля смыкались плотнее. Пространство вокруг «нити» стало вязким, как густой гель. Любое движение требовало усилий — и это было заметно даже по данным телеметрии.
Наконец корабли сблизились достаточно, чтобы удерживать «головастика» в устойчивом фокусе силовых полей.
И тогда он пошёл на таран.
Удар пришёлся по полю крейсера с правого сектора. Корпус корабля едва заметно качнулся — не физически, а по инерции компенсационных систем. Где-то внутри наверняка выругался инженер, даже не понимая, почему именно сейчас.
— Давление растёт, — сообщил Конт. — Поле держит, но он бьёт осознанно. В одни и те же узлы.
Рип почувствовал неприятный холодок.
— Он тестирует, — сказал он. — Не ломает. Проверяет.
«Нить» ударила снова. Потом ещё раз. Каждый раз чуть меняя угол, силу, ритм. Корабли покачивались, силовые поля гудели, но схема не рушилась. Машины делали то, для чего их проектировали: терпели.
— Упрямый гад, — пробормотал Рип с уважением, которого сам от себя не ожидал.
— Это комплимент, — сухо заметила Лика.
Селт молча наблюдал за экраном, сцепив пальцы за спиной.
— Держать, — сказал он наконец. — Он не уйдёт. Либо мы его завернём, либо он оставит здесь часть себя. В любом случае — разговор у нас сегодня состоится.
«Головастик» снова дёрнулся, будто услышал.
И ударил ещё раз — уже злее.
Наконец «головастик» перестал играть в умные манёвры и перешёл к простому, честному варианту — стал биться о стенки силовых полей изо всех сил. Без изящества, без расчёта. Как загнанное животное. Или как существо, которое поняло, что партия проиграна, но сдаваться не входит в его биологический протокол.
Удары шли тяжёлые. Глухие. От них корабли смещались на несколько метров, компенсаторы инерции работали на пределе, а инженеры наверняка уже проклинали всё — от конструкторов до собственной молодости. Поля держали, но было видно: это не симуляция, не демонстрация. Он бился всерьёз.
— Давление растёт, — доложил Конт. — Если так продолжит, мы его всё равно удержим, но…
— …но смотреть на это неприятно, — закончил за него Селт. — Согласен.
Сил у «нити» явно не хватало. Удары становились короче, реже, будто энергия утекала сквозь невидимые щели. И вдруг всё прекратилось.
Объект замер.
Полная неподвижность — в космосе это всегда плохой знак.
— Внимание, — сказал Селт. — Максимальная готовность. Все сенсоры — на цель.
Именно в этот момент на утолщении «головастика» загорелся огонёк.
Яркий. Неприятно красивый. Не точка — скорее вспышка, которая мгновенно начала расползаться по поверхности, как бенгальский огонь, зажжённый внутри живой ткани. Свет побежал по утолщению, скользнул дальше, вдоль нити, ускоряясь, будто знал дорогу.
— Это не энергетический пробой… — начала Лика и замолчала.
Через несколько секунд всё было кончено.
Там, где только что находился «головастик», не осталось ничего. Ни обломков. Ни сигнатур. Только медленно тающий в вакууме космоса пепел — если это вообще можно было назвать пеплом. Распадающиеся следы, которые сенсоры ещё секунду пытались интерпретировать, а потом сдались.
Коммандер Конт не выдержал и охнул. Не по уставу, но по-человечески.
— Самоликвидация, — тихо сказал Терг. — Осознанная.
— С посланием, — добавила Риона. — Мы его просто не поняли.
Минуту никто не говорил. Даже станции, казалось, понадобилось время, чтобы принять факт: враг не ушёл, не был уничтожен — он исчез по собственной воле.
Первым пришёл в себя Селт.
— Так, — сказал он. И этим словом снова запустил Вселенную в рабочий режим. — Работаем дальше.
Он начал отдавать распоряжения ровно, без спешки, будто ничего экстраординарного не произошло.
— Крейсерам — продолжать прерванный облёт границ. Отчёт по событию — отдельным каналом, с полным логом сенсоров.
Зум кивнул.
— Корветы — на базу. Осмотр, диагностика, особое внимание к генераторам полей.
— Есть.
Селт перевёл взгляд на четвёрку.
— Вы четверо — на Ближний Кордон. Вылет через час.
Рип открыл было рот, но Селт поднял ладонь.
— Для сопровождения выделяются два ударных корвета. Доведут вас до Кордона и сразу возвращаются.
Он сделал паузу и добавил:
— Сегодня вы уже достаточно пообщались с Мицелием, хотя и заочно.
Конт криво усмехнулся.
— Все. Выполнять.
Команды разошлись, экраны начали очищаться, тактическая карта снова стала привычно скучной. Но ощущение осталось.
Рип поймал себя на мысли, что ему не по себе не из-за боя.
А из-за того, что Мицелий, похоже, только что сказал: «Я понял. Учёл. Продолжим позже».
Глава 4
Собирались быстро. Но обстоятельно — то есть так, как люди собираются не в командировку, а в следующий кусок жизни, про который пока ничего не известно.
Женщины, как обычно, оказались пунктуальными и настойчивыми. Лика и Риона сразу заняли комнату, стол, кресла и все горизонтальные поверхности, превратив их в логистический кошмар с элементами археологии. Вещи появлялись как будто из ниоткуда. Причём каждая — с историей, назначением и аргументацией уровня «ты потом спасибо скажешь».
— Это нужно, — говорила Лика, не поднимая головы.
— Это тоже, — добавляла Риона.
— А вот это особенно нужно, потому что если не взять, обязательно понадобится.
Рип смотрел на растущую кучу и испытывал странное, почти профессиональное уважение. Он видел, как собирают грузы перед эвакуацией. Видел, как собирают вещи перед боем. Но такого концентрированного упрямства он ещё не наблюдал.
Женщины собирали всё, что может пригодиться.
Всё, что может понадобиться.
Всё, что когда-то уже было нужно.
И, на всякий случай, ещё немного сверху — вдруг Вселенная решит пошутить.
Отдельной стопкой шли вещи памятные. Они отличались тем, что их никто не пытался рационализировать. Они просто лежали. И по выражению лиц было понятно: обсуждению не подлежат.
Мужчины тем временем управились быстро.
Рип сложил свои вещи за пятнадцать минут. Терг — за двадцать, потому что пару раз задумывался, глядя на предметы, которые формально были вещами, а по факту — воспоминаниями, с которыми он давно договорился, но не простился.
Они проверили крепления, закрыли контейнеры и… стали ждать.
Ждать — это была их основная функция в данный момент.
Рип поглядывал на часы. Потом на дверь. Потом снова на часы. Время шло подозрительно быстро.
Терг стоял, скрестив руки, и молчал. Он умел молчать так, что это выглядело как активный процесс.
Куча тем временем продолжала расти.
Наконец Терг посмотрел на эту конструкцию из сумок, ящиков и «аккуратно сложенных» вещей и спокойно сказал:
— То, что вы собрали, в истребитель не влезет.
Он сказал это без укора. Просто как инженер, сообщающий, что объём бака меньше объёма мечты.
— Как вы собираетесь всё это везти?
Женщины замерли.
Лика и Риона переглянулись. Взгляд был одинаковый — слегка растерянный, но уже с зарождающейся обороной.
— Ну… — начала Лика.
— Мы ещё не закончили, — добавила Риона.
Рип тихо выдохнул. Он знал этот этап. Сейчас будет скандал.
— В истребителе, — продолжил Терг всё тем же спокойным голосом, — два кресла, аварийный отсек и очень условное багажное пространство. Очень условное.
Женщины снова посмотрели на вещи.
И началось.
Перебирать начали ожесточённо. Почти агрессивно. Каждая вещь бралась в руки, оценивалась, взвешивалась, осматривалась так, будто могла внезапно изменить свои физические свойства и стать легче или меньше.
— Это нельзя оставить, — говорила Лика. — Это…
— Это можно оставить, — тут же возражала Риона, но уже неуверенно. — Наверное.
Некоторые вещи откладывались в сторону с таким выражением лица, будто их не просто клали, а отрывали от сердца. Медленно. С усилием. С тихим внутренним «извини».
— Мы же не знаем, что там, — нервно сказала Лика. — Ближний Кордон — это же не курорт.
— Там склады, — заметил Рип. — И снабжение.
— И Мицелий, — парировала она. — Где-то рядом.
Это был весомый аргумент.
Каждая новая отложенная вещь уменьшала кучу, но увеличивала напряжение. В комнате стало душно, хотя вентиляция работала исправно. Просто воздух был насыщен мыслями: а вдруг больше никогда, а если понадобится, а если не вернёмся.
Терг молчал. Он знал: вмешиваться сейчас — значит усугубить.
Риона наконец отложила очередной контейнер и устало сказала:
— Хорошо. Это точно не берём.
Она сказала это так, будто подписывала капитуляцию.
Лика кивнула, сжала губы и убрала ещё одну вещь.
Рип снова посмотрел на часы.
До вылета оставалось меньше получаса.
И ему вдруг показалось, что эта нервная, нелепая возня с вещами была гораздо честнее и тяжелее, чем бой с «головастиком». Потому что там был враг.
А здесь — жизнь, которую приходилось укладывать в ограниченный объём.
Наконец Терг сжалился.
Он посмотрел на этот всё ещё внушительный, но уже потрёпанный отбором штабель вещей, потом на часы, потом на лица — и понял, что ещё пять минут, и придётся либо вмешиваться жёстко, либо вызывать медика с седативами.
Терг молча отошёл в сторону, сделал короткий звонок. Буквально на пару слов. Говорил тихо, ровно, тем самым тоном, которым разговаривают с людьми, от которых зависит многое, но объяснять им ничего не нужно.
— Да.
— Да. Сейчас. Срочно.
— Один отсек.
— Спасибо.
Он отключил связь, секунду постоял, будто проверяя реальность принятого решения, и осторожно сказал:
— Можно погрузить вещи на один из ударных корветов. Там… — он сделал микропаузу, — …места много- целый грузовой отсек.
Мать и дочка медленно повернулись к нему.
Рип никогда раньше не видел, чтобы два взгляда могли быть настолько одинаковыми по температуре и направлению. Это был не гнев. Это было нечто хуже — концентрированное осознание чужой тупости, внезапно вскрывшейся в самый неподходящий момент.
Рип искренне удивился, почему от этого взгляда у Терга не пошёл дым из ушей. Или хотя бы не расплавились эполеты.
Риона сказала коротко. Без крика. Без эмоций. Чётко, как диагноз:
— Где были раньше твои мозги?
Терг даже не моргнул.
— Заняты, — спокойно ответил он. — Работали над тем, чтобы вы вообще были живы.
Риона фыркнула. Резко, зло, но с облегчением.
— Значит, умеют иногда включаться, — сказала она. — Это хорошо.
А потом произошло чудо.
Напряжение схлынуло почти мгновенно. Как будто кто-то открыл клапан. Вещи перестали быть проблемой и снова стали просто вещами. Логистика выстроилась сама собой. То, что пять минут назад было предметом трагедии, теперь спокойно сортировалось по принципу «на корвет» и «в истребитель».
Риона действовала быстро и уверенно, как человек, который наконец получил нужный инструмент. Лика помогала, уже без нервных движений, но всё ещё с выражением лица «я это запомню».
— Видишь, — тихо сказал Терг Рипу, — иногда проще сразу договориться с флотом, чем с семьёй.
— Я надеялся, — ответил Рип, — что удастся наоборот.
— Оптимист.
Через несколько минут всё было готово. Контейнеры аккуратно маркировались, вещи укладывались уже без суеты. Напряжение ушло, оставив после себя только усталость и странное чувство — будто они только что выиграли ещё одну маленькую, но важную битву.
— Всё, — сказала Риона. — Теперь можно лететь.
Лика оглядела комнату. Пустую. Чужую.
— Если мы сюда вернёмся, — сказала она тихо, — я не буду собираться так долго.
Рип усмехнулся.
— Не верю.
Она посмотрела на него и тоже усмехнулась. Немного нервно, но по-настоящему.
В ангаре их уже ждали истребители.
А где-то рядом — ударный корвет, нагруженный чужими жизнями, воспоминаниями и тем самым «на всякий случай», ради которого люди и продолжают летать между звёздами.
— Ну что, пошли? — скомандовала Риона.
Скомандовала — именно так. Без вопроса, без интонаций «а вдруг». Как человек, который уже мысленно закрыл предыдущую страницу и перевернул следующую.
Терг и Рип одновременно подхватили загруженные контейнеры. Молча. С тем самым коротким кивком, которым мужчины подтверждают: понял, делаем. И бодро вышли на площадь перед жилым корпусом.
Воздух был прохладный и чистый — искусственный, разумеется, но настроенный хорошо. Такой, в котором легко дышать и трудно думать о плохом. Площадь была почти пустой, только служебные огни, разметка и редкие фигуры персонала, у которых свои маршруты и свои заботы.
Ангар находился рядом. Совсем рядом — как обычно на Кордоне: минимум лишних метров, максимум рациональности. Слева — створы ангара с истребителями, справа — стартовая площадка ударных корветов, массивных, угловатых, выглядящих так, будто их проектировали с мыслью «пусть лучше боятся».
Мужчины быстро дошли до ближайшего корвета. Грузовой отсек уже был открыт — внутри пусто, чисто и приятно безразлично к тому, что именно туда положат.
Контейнеры встали на место легко. Слишком легко, чтобы не почувствовать лёгкое раздражение по поводу недавней драмы.
— Видишь, — пробормотал Рип, задвигая последний, — влезло.
— Не говори этого вслух, — отозвался Терг. — Космос слышит.
Они постучали по перегородке — два коротких удара, стандартный сигнал «груз на месте, можно закрывать». Где-то внутри корвета что-то щёлкнуло, отозвалась автоматика.
— Побежали, — сказал Терг.
И они побежали.
Не из паники. Из привычки. Пилоты бегают к своим машинам всегда одинаково — быстро, экономя силы, но не время. В ангаре их уже ждали истребители, стоящие в ряд, аккуратные, готовые, с открытыми фонарями.
Женщины уже сидели в ложементах.
Лика проверяла боковой дисплей, пальцы двигались быстро и уверенно. Риона сидела неподвижно, но по мельчайшим движениям плеч было видно: идёт финальная проверка.
Фонари пока были открыты.
Увидев своих мужчин, мать и дочка переглянулись. Молча. Одним взглядом. И синхронно закрыли фонари кабин.
Щёлк.
Глухой, знакомый звук.
Подготовка к старту была завершена.
Большая дверь ангара начала медленно распахиваться. Не драматично — без торжественности. Просто рабочий процесс. За ней открывался космос, приправленный орбитальным светом станции.
Миниатюрные тягачи подъехали почти одновременно и аккуратно подцепили истребители. Без рывков. Без суеты. Потянули их к стартовой позиции, словно игрушки — но игрушки, способные за минуту превратиться в оружие.
Рип и Терг заняли свои места. Фонари закрылись. Кабины наполнились привычным полумраком и гулом систем.
— Первая пара, — прошёл по каналу голос диспетчера. — Старт.
Женские истребители ушли первыми. Лёгкий толчок, ускорение — и они уже растворились в чёрноте, оставив после себя только данные на экране.
— Вторая пара. Старт.
Мужчины ушли следом.
На орбите истребители быстро сомкнулись в плотную четвёрку. Без лишних манёвров, без слов. Просто заняли свои места в построении, как делали это десятки раз раньше.
Несколько секунд они висели, ожидая.
Потом с внешнего сектора начали подходить ударные корветы. Медленно. Внушительно. С включёнными полями.
Рип посмотрел на схему построения и подумал, что выглядит это правильно.
Глава 5
Истребители заходили на посадку так же попарно, как и летели. Небольшой аэродром Ближнего Кордона был простым и функциональным: короткая полоса, аэрофинишер, минимум украшений. Здесь не встречали — здесь принимали.
Женская пара коснулась покрытия первой. Короткий визг металла, работа тормозных систем, ловкий захват аэрофинишером — и машины послушно замерли, будто всегда здесь стояли.
Через несколько секунд сели и мужчины.
Рип отметил про себя: посадка чистая. Кордон работал чётко.
Следом опустился ударный корвет. Тяжёлый, угловатый, он занял почти половину площадки, открыл грузовой отсек и замер, не выключая поля — на всякий случай. Корветы вообще редко выключают что-либо «на всякий случай».
Терг и Рип быстро вытащили контейнеры. Без разговоров. Без суеты. Вещи были тёплыми после перелёта, как будто успели вобрать в себя часть пути.
Корвет подождал ровно столько, сколько требовалось по инструкции. Груз выгружен, сигнал «отсек пуст» прошёл по каналу — и корабль тут же закрыл отсек и стартовал, не оборачиваясь. Его работа на этом участке Вселенной была закончена.
Женщины тем временем непринуждённо беседовали, словно прилетели не на потенциально опасный участок границы, а на давно запланированную смену жилья. Риона говорила о распределении помещений, Лика — о том, что ей не нравится местное освещение, потому что «оно делает людей старше, чем они есть на самом деле».
Контейнеры погрузили на антиграв-платформу. Мужчины подвезли их к жилому корпусу — прямоугольному, строгому, без архитектурных излишеств. Здесь жили те, кто задерживался надолго.
— Нормально, — сказал Рип, оглядывая фасад.
— Уже хорошо, — согласился Терг.
Внутри всё было ещё проще. Коридоры, указатели, тишина. Им прислали на коммуникаторы номера комнат быстро, без лишних слов — на Ближнем Кордоне не тратили время на приветственные речи.
Лика шла чуть впереди и вдруг оглянулась. Посмотрела на номер, потом на Рипа и озорно улыбнулась.
— Ну надо же, — тихо сказала она — Та же самая комната.
Рип понял сразу. Та самая. Где они проводили свои «медовые дни». Тогда, когда мир казался временно исправным, а будущее — отложенным.
Риона уловила этот взгляд. Остановилась. Посмотрела на дочь вопросительно с тем материнским вниманием, которое не отключается даже в космосе.
Лика мгновенно сделала серьёзное лицо.
— Что? — сказала она. —Хорошая комната.
И тут же прошмыгнула внутрь, скрывшись за дверью.
Рип с трудом сдержал улыбку.
Риона посмотрела на него, потом на Терга.
— Молодёжь, — сказала она наконец.
— Да, — согласился Терг. — Это пройдет.
Дверь комнаты закрылась. Контейнеры остались в коридоре ожидая, когда мужчины их занесут в комнаты.
Контейнеры оказались тяжелее, чем выглядели. Не по массе — по ощущению. Рип поймал себя на том, что несёт свой так, будто внутри не вещи, а оборудование, за которое потом спросят по ведомости. Терг двигался молча, с привычной экономией движений, как будто эта часть операции давно отработана и не требует обсуждения.
Комнаты были стандартными. Не тесными, но и не рассчитанными на долгую жизнь. Спальные места, встроенные шкафы, столы с универсальными разъёмами, глухие стены без декора. Типовое жильё временного персонала. Рип отметил это автоматически — если помещение сделано «временно», значит, задерживаться здесь никто не планировал.
Риона и Лика почти сразу взяли на себя разбор вещей. Формально — «женское дело», по факту — просто самый быстрый способ навести порядок. Мужчин подключали выборочно: подать контейнер, достать тяжёлый блок, придержать крышку. Никто не спорил.
На кроватях лежало бельё нового образца — негрязнящееся, с самоочищающимся слоем. Рип проверил машинально, проведя ладонью по поверхности. Материал был тёплым, сухим, без запаха. Стирать его не требовалось, перестилать — тоже. Удобно. Очень удобно.
С одеждой было сложнее. Часть комплектов явно предназначалась для персонала и ещё требовала стирки. Впрочем, это тоже было вопросом времени. Современные ткани держали форму, отталкивали грязь, не накапливали запахи. Старые привычки — стирать, сушить, проверять — уходили медленно, но неотвратимо. Рип отметил это с неприятным чувством: чем меньше быта, тем легче человека заменить.
Работали молча. Иногда кто-то задавал короткий вопрос — куда положить, что оставить под рукой, что убрать. Ответы были такими же короткими. В воздухе висело ощущение ожидания, хотя формально всё шло по плану. Слишком спокойно.
Сигнал пришёл одновременно у всех.
Короткий писк коммуникаторов прозвучал резче, чем должен был. Рип вздрогнул — не телом, а внутри. Он знал этот звук. Знал, что после него обычно начинается то, ради чего всё остальное и делалось.
На экранах высветилось одно и то же сообщение:
«Завтра, 08:00. Кабинет 320, научный комплекс.
Д-р Порен.»
Рип перечитал текст дважды. В сообщении не было ни приветствия, ни пояснений, ни подписи службы. Только имя и место. И время — слишком раннее, чтобы считать его вежливым приглашением.
Терг хмыкнул, не глядя на остальных.
— Значит, началась работа.
Риона убрала коммуникатор и медленно закрыла контейнер, который только что открыла. Лика ничего не сказала, но её движения стали аккуратнее, будто любое лишнее действие могло привлечь внимание.
Рип убрал устройство в карман и осмотрел комнату ещё раз. Всё было на местах. Слишком правильно.
— Кабинет три-два-ноль, — повторил он вслух, словно проверяя, как это звучит. — Научный комплекс.
Он не знал, кто такой Порен. Но это было поправимо— завтра узнаем.
Когда с размещением было покончено, все вместе направились в столовую. Она находилась в том же жилом комплексе — типовое помещение, рассчитанное на поток, а не на уют. Рип отметил это сразу: широкие проходы, ровный свет без теней, мебель без угловатых излишеств. Здесь не задерживались дольше необходимого.
За ужином Рип чувствовал себя не в своей тарелке. Присутствие родителей Лики действовало на него сильнее, чем он ожидал. Он старался есть не спеша, аккуратно, почти демонстративно соблюдая правила — как в хорошем ресторане, где каждое движение может быть замечено. Контролировал осанку, движения рук, темп. Даже дыхание ловил на автомате.
Лика наблюдала за ним краем глаза. В её взгляде скользила лёгкая насмешка — без злобы, скорее с пониманием. Она ничего не комментировала, ограничивалась необходимыми фразами, теми, что принято говорить за столом: передать, поблагодарить, уточнить. Это только усиливало ощущение неловкости — молчание было плотным, как дополнительный участник ужина.
Терг ел спокойно, без спешки, но и без показной сдержанности. Риона поддерживала редкий разговор, не давая тишине стать слишком тяжёлой. В целом ужин прошёл без происшествий, но Рип поймал себя на том, что так и не почувствовал вкуса еды. Всё внимание ушло на контроль самого себя.
После они вышли на площадь перед комплексом. Пространство было открытым, аккуратно спланированным, с ровными дорожками и редкими декоративными элементами. Город жил своей вечерней жизнью — без суеты, но и без уюта. Прогулка получилась медленной, почти формальной.
Через некоторое время Лика остановилась и сказала ровным голосом:
— Мама, папа, мы с мужем пойдём погуляем по городу. А вы — в комнату или с нами?
Фраза прозвучала естественно, но Рип уловил в ней заранее продуманное решение. Риона поняла всё сразу. Она слегка улыбнулась, переглянулась с Тергом и ответила с нарочитой лёгкостью:
— Вы, молодёжь, гуляйте. А мы, старики, свои кости в комнату понесём. Нам бы баиньки, на кроватку.
Она отвернулась, но на мгновение задержалась, чтобы подмигнуть Тергу — жест быстрый, почти незаметный. Терг усмехнулся одними глазами.
Они разошлись в разные стороны. Рип почувствовал, как напряжение слегка отпускает, но полностью не исчезает. Город впереди был незнакомым, вечер — спокойным, а завтрашний вызов к доктору Порену висел в голове, как плохо закрытый файл, к которому всё равно придётся вернуться.
Рип и Лика шли по городу не спеша, без цели, просто позволяя ногам выбирать направление. Вечер был тёплым, улицы — ухоженными и слишком правильными. Слишком много порядка для места, где люди действительно живут, а не временно находятся.
Рип довольно быстро заметил взгляды. Не откровенно враждебные, но цепкие, задерживающиеся дольше нормы. Кто-то провожал их глазами, кто-то оборачивался. Лика уловила это почти сразу и через несколько шагов тихо выдохнула:
— Понятно.
Она посмотрела на себя, потом на Рипа. Пилотская форма. Та самая — удобная, привычная, но в городе бросающаяся в глаза. Здесь так не ходили. Не потому, что запрещено, а потому что не принято.
— Мы как слон на улице, — сказала она негромко. — Пойдём.
Она сменила направление уверенно, без суеты. Через несколько минут они свернули в зелёную зону — городской сад. Здесь было тише. Дорожки уходили в полумрак, фонари стояли реже, а кустарники образовывали естественные карманы, скрытые от случайных взглядов.
Лика выбрала лавочку быстро — не на дорожке, не под светом, а в глубине, за кустами. Сели рядом. Сначала молча.
Напряжение уходило медленно, как после долгого дежурства. Рип почувствовал это только тогда, когда Лика повернулась к нему и, не говоря ни слова, коснулась губами его щеки. Потом — уже увереннее. Поцелуи были тихими, сдержанными, но в них накопилось слишком много всего, чтобы оставаться просто жестом.
Мир вокруг сузился. Город перестал существовать.
Время потеряло чёткие границы. Когда Лика отстранилась, её лицо было тёплым, дыхание — неровным. Она наклонилась к его уху и почти беззвучно сказала:
— Рип… пойдём в нашу комнату. Я не железная.
Сказано было жарко, без игры. Рип кивнул сразу.
Обратно шли быстро, почти не разговаривая. В жилом комплексе было тихо, коридоры тянулись ровно и безлико. Когда они проходили мимо комнаты родителей, Рип вдруг услышал звук — длинный, тягучий стон, приглушённый, но вполне однозначный.
Он остановился на долю секунды. Щёки вспыхнули сами собой.
Лика тоже услышала. Она только усмехнулась, без тени смущения, и, не останавливаясь, взяла его за руку.
— Пошли, — сказала она спокойно и потянула его дальше, к их двери.
Дверь закрылась за ними мягко, без щелчка. Коридор снова стал пустым и равнодушным, будто ничего и не произошло.
Ночь в жилом комплексе прошла беспокойно и жарко — по-разному, но одинаково интенсивно в двух комнатах. Утро наступило резко, без переходов. Ровно в 7:00 все уже были на ногах, будто внутренний таймер сработал синхронно.
Пробежка получилась короткой и молчаливой. Движения — отработанные, дыхание — ровное, мысли — не там. Рип бежал автоматически, отмечая только покрытие дорожки и ритм шагов. Лика держалась рядом, сосредоточенная и собранная, будто ночи не было вовсе. Терг и Риона шли чуть впереди, выдерживая уверенный темп.
После — завтрак. Без разговоров, без вкуса, без задержек. Организм получил топливо, не более того.
В 7:55 все четверо уже стояли перед дверью кабинета 320 научного комплекса.
Дверь выглядела обычной — слишком обычной для места, куда вызывали без объяснений. Никаких табличек, кроме номера. Никакой индикации. Коридор был тих, словно комплекс ещё не полностью проснулся.
Рип отметил, что стоит прямо, руки свободны, дыхание спокойное. Это ничего не значило.
Ровно в 8:00 Терг аккуратно постучал. Не формально, но и без фамильярности — так стучат туда, где ждут, но не уверены, что ждут именно их.
Из-за двери раздался голос:
— Входите.
Терг открыл дверь и шагнул первым. За ним, с минимальной паузой, вошли остальные.
Первое, что они поняли, — слово «кабинет» к этому помещению подходило плохо. Комната была большой, скорее залом, а по объёму — почти эллингом. Высокий потолок терялся в тенях. Вдоль стен и по центру стояли массивные установки, стойки, модули, соединённые кабелями и трубками. Аппаратура была разнородной, местами явно экспериментальной, без привычной симметрии и аккуратности.
Воздух пах металлом, озоном и чем-то ещё, неопределимым.
— Можете садиться на эти стулья! — раздалось сверху.
Рип машинально посмотрел вверх, пытаясь определить источник, но вместо этого из-за большого металлического шкафа вынырнула фигура. Невысокий, подвижный мужичок в белом комбинезоне. Двигался он быстро, почти скользя, словно пространство было ему хорошо знакомо. На голове — странный головной убор, больше похожий на рабочий, чем на формальный, с выступающими элементами и закреплёнными датчиками.
Он остановился, оглядел всех сразу, не задерживаясь ни на ком дольше секунды, и улыбнулся — живо, но без тепла.
— Доброе утро, — сказал он. — Рад, что вы пришли вовремя.
Осмотревшись, пилоты заметили ряд стандартных стульев, выставленных у одной из боковых стен. Расположение было намеренно простым, почти бытовым, но в этом чувствовалась продуманность — так сажают не гостей, а испытуемых. Они сели без обсуждений, каждый заняв ближайшее место. Расстояние между стульями было минимальным, но не тесным.
Мужичок в белом комбинезоне подошёл ближе. Двигался он быстро, энергично, словно время для него было не ресурсом, а помехой. Остановился перед ними, чуть сбоку, чтобы видеть всех сразу.
— Я — доктор Порен. Очень приятно, — сказал он бодро, как будто начинал лекцию, а не разговор, от которого многое зависело. — Думаете, зачем вы здесь?
Он не стал ждать ответа.
— А всё просто. Нужно прояснить некоторые странности ваших миссий в мире Мицелия.
Рип отметил формулировку. Не «аномалии», не «инциденты». Именно странности. Слово было слишком мягким.
— Например, — продолжил Порен, — почему «Нити» заранее знали, что Терг и Риона будут опускаться на планету Нитей, — он кивнул в их сторону, — а спуск Рипа и Лики прошёл для них незамеченным. Полностью. Без реакции. Без попытки контакта.
Он замолчал и посмотрел на них выжидающе. В зале повисла тишина, тяжёлая, почти физическая. Аппаратура вокруг тихо жила своей жизнью — что-то гудело, что-то щёлкало, но эти звуки только подчёркивали паузу.
Все четверо задумались. Терг смотрел прямо перед собой, неподвижно. Риона чуть прищурилась, явно прокручивая в голове события. Лика сидела ровно, но Рип заметил, как напряглись её плечи.