Читать онлайн Монашество – сокровенная жизнь. Псково-Печерские старцы о монашестве бесплатно

О монашестве

Я хочу остановить твое благочестивое внимание на сущности монашества.

Посвящая всю свою жизнь служению Богу, монашествующие служат в Русской Православной Церкви примером христианского доброделания. Уединенная, безмолвная, самоуглубленная, богомысленная жизнь инока ценна, обильна и отрадна многими минутами Божественно-благодатного озарения, Богопознания и самопознания, составляющими все его счастье на земле и залог спасения и будущего блаженства на небе.

Монах – это очнувшийся сын, для которого все прошедшее, настоящее и будущее слилось и замерло в один нескончаемо долгий момент сладчайшаго самозабвения на груди Отеческой… Вопль покаянной мольбы еще на устах, но сердце – сердце уже давно услыхало ответ, и само успело ответить своим воплем, воплем счастья от исчезновения в неизследимой бездне всепрощения и милосердия Божия!

Как человек, несведущий в музыке, не может познать и сполна насладиться ея стройными нежными звуками, так и не познавший Бога, отрицающий религию, не может понять истинного смысла монашества: ему недоступны возвышенные чувства аскета, обретшего в душе своей Царство Небесное и носящего в себе Бога Живаго.

Чтобы познать Господа, не надо иметь ни богатства, ни учености, но надо быть послушным и воздержным, иметь смиренный дух и любить ближнего, и Господь возлюбит такую душу, и Сам явит Себя душе, и будет учить ее любви и смирению, и все полезное даст ей, чтобы обрела она покой в Боге.

Хотя самая цель монашества и есть обновление Святым Духом принявшего монашество, но святые Отцы предлагают идти к этой цели покаянием и смирением, стяжать плач о себе и молитву мытаря, настолько раскрыть в себе греховность, чтоб совесть наша свидетельствовала нам, что мы – рабы непотребные и нуждаемся в милости.

Чем тяжело монашество? Не тем, что стали запретными все удовольствия и блага суетного мира! Не тем, что долг и сердце требуют борьбы, чтобы не вернуться к ним, не повторять, не искать их! Не тем, что отрицаемся своей воли и несем иногда действительно тяжелые послушания! Не тем, что вынужденно обязаны соблюдать строжайшее целомудрие – эту нелегкую победу над природою! Не тем, что данные обеты – нищеты, послушания и целомудрия, поста, молитвы и строжайшего воздержания, постоянно нами нарушаемые, – вопиют в совести нашей мучительными укорами!

Нет, не этим всем тяжело монашество!.. Это всё результаты другой тяжелой стороны его!.. Тяжело оно своею постоянною неудовлетворенностью в достижении своего положительного результата – теснейшего сообщения с Господом и чувства этого сообщения, чувствования в себе Господа! Это удел совершенных, по достижении которого для них исчезает всякая тяжесть монашества; чувство общения с Господом, уверенность в обладании Им, дерзновенное сознание Его покровительства, силы, благоволения – вот что жизнь монаха, и между тем ему не дано полного ощущения этой жизни; ему дана постоянная жажда Его, искание Его, делающее его жизнь подвигом обретения Христа, не подвигом соблюдения целомудрия и прочих обетов монашества – это лишь условие, а цель – сообщение, сообразование, слияние со Христом так, чтобы каждое слово, действие, мысль, поступок – смело могли быть считаемы возможными во Христе, не исключающими Его, не оскорбляющими Его святыни. А разве это достижимо?..

И вот чем тяжела жизнь отрекшихся во имя Христа – от всяких препятствий к Его усвоению!

Очень полезно, и даже необходимо монаху – да и всякому христианину – приступать к Святым Тайнам как можно чаще – если можно, каждую неделю, и кто может, еще чаще; если кто может по условиям жизни своей быть готовым приступать к Чаше Жизни. Если кто не сознает благ этого, по крайней мере, может сказать с Апостолом: гоню же, аще и постигну (см. Флп. 3, 14) Господа моего! Ищу Его, и, если не нахожу пока со всею очевидностью, то – вот, Он вдруг возсияет при конце моей жизни и при расставании с миром, ради Него оставленным, возсияет как желанное избавление от всякой туги сердечной…

Истинный путь к Богу совершается в чувстве глубокой веры, сыновнего, смиреннейшего припадания к Господу, полного сердечного сокрушения, покаяния и творения всех заповедей, без всякой разглядки добрых дел и подвигов, при постоянном славословии и благодарении Господа с жаждой блаженного общения с Ним Единым. Случающиеся грехи, немощи будут только углублять спасительное покаяние и смирение. Человек тогда, вместе с псалмопевцем, будет в радостном плаче взывать к Богу: Благо мне, яко смирил мя еси (Пс. 118, 71).

Великое и нелегкое (а необходимое!) дело – сохранять себя во всегдашнем благоговеинстве и строго-серьезном, благочестиво-тихом, молчаливом настроении! Великих трудов, самонаблюдения и самообладания требует это каждую минуту, на каждом шагу, особенно в обращении с другими. Но зато каким довольством, миром и радостью дышит всегда лицо праведника! До какой степени оно может усвоять в себя и отражать в своих чертах беспредельную любовь, кротость, милосердие и прочие свойства Божественные, разливая их обильно на все окружающее! И как он, этот праведник, удободвижен, легок, скор и рассудителен на все доброе и возвышенное! Какая неодолимая сила влечет его всюду, где славится имя Божие и призывается Его благодать! И как влекутся к нему сердца всех людей, и верных, и падавших в борьбе с грехом!

Какая же досада, поистине адски-злобная, мучительнейшая постигнет тех, кто при самом конце жизни увидит, что его жизненная работа вся никуда не годна, ни к чему прочному, доброму не привела и ни на что, сколько-нибудь полезное, доброе уже не может быть переделана. Вот довольный источник для вечных страшных, адских мучений, которых уже не исцелит время, ибо уже не будет времени, а одна мертвая неумолимая, молчаливо унылая вечность. Есть над чем задуматься каждому христианину! И многие познают истину.

Есть у нас два течения жизни: жизнь по впечатлениям и законам мира внешнего и жизнь по дарованиям и способностям мира внутреннего. Да не преобладает над внутренним внешнее! Наша жизнь во Христе да будет сокровенна со Христом в Боге! Внешнее наше поведение пусть будет определяться внутренним преуспеянием в Боге и следовать за ним, вытекать из него естественно, а не предварять его.

Трудно найти слова, которые пояснили бы необходимость доведения внутреннего состояния до возможно последней степени с тем, чтобы раскрылись глубины души. Как покажешь в словах необходимость совмещения в нашей душе одновременного пребывания и во аде, и в Боге? Как объяснить, что только при этом условии достигается полнота человеческой жизни и вместе та устойчивость подлинно здорового духа, которая устраняет внутренние колебания? Кто из нас не знает болезненность смены духовных «восхождений и падений»? И вот, когда человек нисходит во ад внутренней борьбы, нося в себе Бога, тогда избегает он колебаний и бурь.

Слияние всех трех обетов (послушания, целомудрия и нестяжания) в единое целое создает условия, благоприятствующие достижению главной цели монаха – бесстрастия и чистой молитвы.

Вспоминая историю Свято-Успенской Псково-Печерской обители, невольно склоняешься перед величием духовного образа живших в ней монахов, которые устроили это святое место, которые, сочетая естественные дарования с приобретенными подвигами христианских добродетелей, посвятили их на служение Богу и ближним. Они смиренно считали и считают, что их призвание – светить миру; утверждать ближних и дальних в вере и христианской нравственности. Этому служению они отдают все свои силы, а сам подвиг служения является для монахов источником радости и утешения в их многотрудной жизни.

Монахи уходят от мира, но мир идет за ними, и нет никакой возможности отгородиться от мира. Монастырь есть пристань спасения. Она должна быть прибежищем всех, ищущих духовной жизни. Монахи отрекаются от брака, от имущества, от собственной воли. Однако они не перестают жить среди мира, среди борьбы.

А наша Печерская обитель более 250 лет защищала Отечество и служила форпостом на северо-западе Руси. И как знать, чем бы кончились эти бесконечные нападения на Русь; если бы не наша святая обитель и ее иноки, которые проявляли великое мужество, оберегая рубежи нашего Отечества и чистоту русского и вселенского Православия. Это Дом, куда Богородица Сама привлекает сердца христиан, и где Она являет Свое благоволение, притекающим к Ней с верою и любовью. Сколько душ, известных одному Богу, достигли тихого пристанища под сенью сего святого Дома. Сила обитающей в нем благодати даже видимо для нас обнаружилась в благочестивой жизни преподобных Псково-Печерских. Сколько в этом спасительном Доме совершилось чудесных исцелений!

С весны до осени и даже в зимнее время набожные паломники посещают храмы Печерского монастыря. Они приезжают сюда для принесения благодарности Матери Божией за какие-либо благодеяния, для испрошенья особой помощи, для принесения раскаяния в своих грехах или из одного благочестивого желания помолиться на месте, прославленном явными знамениями милосердной Заступницы рода христианского. Во время больших праздников и крестных ходов сплошная масса людей покрывает весь монастырский двор: внизу и по скату горы. На их лицах легко можно прочесть сердечную преданность Дому Пречистыя Богородицы, воспитанную веками. К чистоте душевной и телесной, к покаянию и очищению грехов, к обновлению духовному зовет всех людей наша святая обитель!

Красуйся, пречистый Дом Богоматери! С благолепием внешним да умножается и благочестие живущих под кровом твоим! Да тихое и безмолвное житие поживут ныне обитающие в стенах твоих, во всяком благочестии и чистоте. Да изливаются на всех, притекающих к тебе, неисчерпаемые милости Пречистыя Богородицы.

Монашеская жизнь заключается не в форме, а в существе: в делах и жизни ангельской, то есть в глубоко сердечной любви к Богу, в послушании, в девстве, в нестяжании, в усердном служении Богу, а также в служении ближним в деле спасения и в нуждах их. Кто будет это хранить и выполнять, тот в очах Божиих является монахом.

Воспоминания об иноческом постриге

Дорогой мой друг, ты просишь, чтобы я поделился с тобой своими чувствами, которыми я жил до времени пострижения и в последующее время. С радостью исполняю твою просьбу, хотя и нелегко ее исполнить.

Как выражу я то, что переживала и чем теперь живет моя душа? Какими словами выскажу я то, что преисполняло и преисполняет мое сердце?

Я так бесконечно богат небесными благодатными сокровищами, дарованными мне Господом, что не в состоянии сосчитать их.

Монах я теперь, как это ни странно… непостижимо! Новая одежда, новое имя, новое, доселе неведомое, никогда не испытанное чувство, новый внутренний мир, новое настроение, все новое – весь я новый и обновленный.

О, какое дивное и сверхъестественное действие благодати! Всего меня переплавила, всего меня преобразила. Пойми ты, родной, меня, – прежнего Николая. Как не хочется повторять мирское имя! Нет его больше, совсем нет, взяли и куда-то глубоко зарыли так, что самого маленького следа не осталось. Иногда является желание представить себя Николаем, нет, никак не выходит; воображение напряжено до предела, а прежнего Николая так и не вообразишь.

Словно уснул я крепким сном… Потом, пробудившись от сна, гляжу кругом, хочу припомнить, что было до погружения в сон и не могу припомнить прежнее состояние, словно вытравил его кто из моего сознания, а на место прежнего вложил новое, совершенно новое. Осталось только настоящее новое, доселе неведомое, да далекое будущее. Дитя, родившееся на свет, не помнит своей утробной жизни. Так вот и я, благодаря пострижению, почувствовал себя младенцем и теперь не помню своей мирской жизни. На свет-то я словно сейчас родился, а прошлое все было, как сон. Отдельные воспоминания прошлого, отрывки, сохранились, но нет прежней сущности, душа стала совсем другая.

Расскажу тебе, как постепенно я подходил или, лучше сказать, как постепенно благодать Божия вела меня к тому, что есть теперь. Это воспоминание полезно и мне самому, ибо подкрепит, ободрит и окрылит меня. Сознание того, что ты посвятил себя на служение Господу Богу, что ты никому не принадлежишь, кроме Господа Бога, – в минуты размышления о бренности всего земного – может давать приток новых сил на дальнейшие подвиги, может ободрить и сделать духовно счастливым. Признаки счастья заключаются в любви к Богу и ближнему: усваивая смирение, не замечать того, что тебя обижают, огорчают, унижают.

С восьмилетнего возраста, по неисповедимым путям Промысла Всевышнего, благодать Божия призывала меня к этой возвышенной цели (к иноческой жизни), но осуществить иноческий постриг мне пришлось значительно позже.

Изобразить пути водительства Божия затруднялись многие святые отцы, опытно пережившие моменты призвания и обращения. Не меньшая опасность ожидает меня, пытающегося передать словами то, что не подлежит описанию, облечь в обыденные понятия то, что не исчерпывается ими. Пристально всматриваясь в прошлое, могу сказать тебе, мой друг, твердо, что время не стерло неизгладимое, наоборот, отшлифовало, выявило сокровенные действия Промысла Божия. Они проявились во всем: и в формировании моего характера (под воздействием особо сложившихся обстоятельств), и в развитии душевных качеств, и в появлении настойчивой мысли – найти истинный смысл жизни.

Процесс внутреннего созревания для новой жизни осуществлялся непостижимым образом в моей душе. Я чувствовал, как невидимая рука великого Художника наносила благодатию Святого Духа небесные образы в моем сердце, которые влекли меня к новой жизни. Полем сокровенной деятельности благодати Божией было мое сердце. Именно отсюда услышал я чудные звуки небесной гармонии, отсюда же прозвучал и суровый голос обличения, указавший на моё недостоинство и греховность.

Здесь, в сердце, началась жестокая борьба нового человека с ветхим. Неведомые, неиспытанные состояния охватили мою сущность. Разум мой недоумевал: что это со мной? Часто под действием страстей он восставал против нового, переживаемого сердцем, с молниеносной быстротой нанося удар за ударом сердцу. Бедное сердце, борясь и страдая, верило. В минуты изнеможения оно чувствовало, как неведомая благодатная сила, вливаясь в него, превращала горечь страданий в источник неземной радости. Сам Утешитель-Дух Святый в немощи являл Свою силу. Тогда смирялся высокий ум, сознавая величие открывающегося ему духовного мира.

Таковы, друг мой, истинные причины, приведшие меня к новой жизни. Убедительны ли они? Думаю, что не для всех, как не для всех открыты тайны духовной жизни. Не считая нужным утруждать твое внимание хронологией событий моей жизни, приступаю к самому основному, к изложению чувств, пережитых при постриге.

После зачисления в Троице-Сергиеву лавру мне предложили подать прошение на иноческий постриг. 25 октября (ст. ст.) 1948 года за всенощным бдением, накануне праздника святого великомученика Димитрия Солунского Мироточивого, мне назначен постриг.

Пошел я на исповедь. Исповедь подробная: вся жизнь с шестилетнего возраста. После исповеди отстоял литургию, пришел к себе в келию и пережил то, что во всю жизнь не придется уже переживать, разве только накануне смерти. Лаврские часы пробили полдень. Еще несколько часов, и должен начаться иноческий постриг.

О, если бы ты знал, как дорога мне была каждая минута, как старался я эти минуты не потерять напрасно! Я заполнял их молитвой или размышлением, или чтением святых отцов. Читал, размышлял и вспоминал, особенно святых отцов: преподобного Сергия Радонежского, Серафима Саровского, протоиерея Иоанна Кронштадтского, иеросхимонаха Амвросия Оптинского, епископа Феофана Затворника.

Говорят, что человек перед смертью невольно вспоминает всю свою прошлую жизнь. Так и я: в одно мгновение, в ясных картинах представилась вся моя жизнь. И что я чувствовал! Что переживал! Одному Богу известно! Никогда и ни за что, если не коснется благодать Божия, не поймет этих переживаний самонадеянный мир.

Перед вечерней началось томление души, и какое ужасное томление – страшно вспоминать! Какая-то сплошная тоска, словно что-то сосало сердце, томило, грызло; что-то мрачное и безнадежное – и ниоткуда помощи, ниоткуда утешения. Так будет еще только перед смертью. То демон борол последней и самой страшной борьбой. И, веришь ли, если бы не помощь Божия, я бы не вынес этой борьбы.

Но Господь всегда близ человека. Смотрит Он, как идет борьба, и, едва увидит, что человек изнемогает, посылает сейчас же Свою благодатную помощь. Так и мне в самые решительные минуты попущено было пережить полную оставленность, но потом внезапно даровано было подкрепление. Душа моя исполнилась необыкновенного умиления и благодатной теплоты: в изнеможении упал я ниц пред Святым образом и заплакал сладкими слезами. Обрадованный и восхищенный, я стал читать Евангелие.

Ударил колокол, возвещая о начале вечернего богослужения. После краткой келейной молитвы Спасителю и Божией Матери душа умилилась. Если бы ты знал, что делалось с моею душою! Послышался тихий стук в дверь келии. Вошел инок, говоря: «Пора, идем». Я встал и еще раз, вместе с иноком, помолился Спасителю, Божией Матери и поклонился Спасителю, Божией Матери и образу святителя Николая Чудотворца.

Вошли в церковь. В преддверии храма полумрак, тихо мерцают лампады. Я остался один в стороне, отделенный занавесью, где стоял аналой; на аналое находился образ Спасителя, перед образом горела свеча. На столике увидел власяницу, носки… Надо было переодеваться. Всю прежнюю одежду снял, совлек с себя ветхого человека, облекся в нового, одев власяницу. Во власянице и в носках стоял всенощную за занавесью перед образом Спасителя. С упованием и верою взирал я на Божественный Лик; и Он, Иисус Христос, кроткий и смиренный сердцем, смотрел на меня. Хорошо мне было: мирно и отрадно. Взглянешь на себя – весь белый, власяница до пят, стоишь раздетый в сознании своего ничтожества перед своим Творцом.

Припадешь к иконе, охватишь голову руками… и утопаешь в созерцании Бога… «Святый Боже, – последний раз тихо и плавно, как при погребении, пропел хор, – Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас». Мерными, торжественными шагами приближался ко мне сонм иноков в клобуках, в длинных мантиях, с возженными свечами в руках; подошли ко мне и повели меня к солее. На амвоне, у аналоя, стоял с крестом и Евангелием отец архимандрит, Наместник Лавры.

«Объятия Отча отверсти ми потщися», – тихо и грустно пел хор. Войдя в притвор, закрытый мантиями, я пал ниц, касаясь лицом самого пола, крестообразно раскинул руки, не помню хорошо, что со мной было, все помутилось… Снова упал… вдруг, когда я уже лежал у амвона, слышу особое чтение, положенное при совершении чина пострижения.

«Бог Милосердый, яко Отец чадолюбивый, зря твое смирение и истинное покаяние, чадо, яко блудного сына приемлет тя кающагося и к Нему от сердца припадающаго».

Отец архимандрит, Наместник Лавры, подошел ко мне и поднял меня. Затем я давал всенародно, перед Лицом Бога, великие и трудные иноческие обеты. После этого облекли меня в иноческие одеяния, на рамена мои надели параман, черный с белым крестом, а вокруг него написаны были дивные слова: «Аз язвы Господа моего Иисуса Христа на теле моем ношу». Порою так сильно дают себя ощущать эти слова… – Надели мне на грудь деревянный крест во всегдашнее воспоминание злострадания и уничижения, оплевания, поношения, заушения, распинания и смерти Господа Иисуса Христа.

Надели подрясник, опоясали кожаным поясом, облекли в мантию и клобук. Потом вручили горящую свечу и деревянный крест. Так погребли меня для мира! Я умер и перешел в духовный мир, хотя телом остаюсь еще на земле.

Что чувствовал и переживал я, когда в монашеском одеянии стоял пред образом Спасителя у иконостаса с крестом и свечой, – не поддается описанию. Моя душа почувствовала, что в Иисусе Христе сокрыт источник вечных благ. И цель иночества – чрез непрестанное призвание спасительного имени Господа нашего Иисуса Христа быть причастником небесных благ.

Пять суток безвыходно провел в храме, каждый день приобщаясь Святых Христовых Таин. Я пережил, передумал за это время столько, что не переживу, наверное, за всю последующую жизнь. Все тут было: и блаженство небесное, и мука адская, но больше блаженства.

Кратко скажу тебе, друг мой, о моей новой иноческой жизни. Скажу словами одного отца церкви, инока: «Если бы мирские люди знали все те радости и душевные утешения, кои приходится переживать монаху, то в миру никого не осталось бы; но если бы мирские люди наперед ведали те скорби и муки, которые постигают монаха, тогда никакая плоть не дерзнула бы принять на себя иноческие обеты, никто из смертных не решился бы на это». Глубокая правда, великая истина!

В 1949 году в день Благовещения Пресвятой Богородицы Святейший Патриарх Алексий рукоположил меня в сан иеродиакона, а потом в иеромонаха. В 1954 году Святейший Патриарх всея Руси Алексий направил меня в Псково-Печерский монастырь, где я и пребываю, выполняя священноиноческое послушание.

На литургии держу с любовью и радостью, со страхом Божиим в своих недостойных руках «Содержащего вся». Вкушаю Бессмертную Трапезу. Каждый день – праздник для меня! Священнодействуя у жертвенника, вынимая частицы из просфор, я вспоминаю тебя, друг мой, и всех ближних, как живых, так и умерших, испрашиваю при этом у Господа прощения всех их грехов и своих личных. Во время причащения Святых Христовых Тайн, пребывая в благодарном настроении и небесном осенении, воздавая поклонение приближающемуся к нам Господу, сподобляясь соединения с Ним, сердце преисполняется неземной радостью и готово воскликнуть, подобно апостолу Фоме: «Господь мой и Бог мой!» О, какое счастье, и какой, в то же время, великий и долгий подвиг!

Вот, друг мой, чувства и переживания, испытанные мною до пострига и после. Когда я все это вспоминаю, мне становится страшно: если б не помогла мне благодать Божия, не вынес бы я того, что пережил в те, никогда не забываемые мною дни.

«Смотри, брате, запасайся, – ласково приговаривал одному новопостриженному монаху некий старец, – на всю жизнь теперь запасайся. Того не будет уже больше, что теперь переживаешь! Вот пойдут скорби, тогда вспоминай эти минуты, и тебе хватит на всю жизнь». Боже! Какая это глубокая, дивная правда! Слава Богу за все! Исполняя твое желание, дорогой друг, я открыл тебе переживания моего сердца – чувства, пережитые при совершении надо мною пострига.

В этом мне помог промыслительный случай – в мои руки попала рукопись преосвященного Серафима (Звездинского), в которой владыка поделился своими переживаниями при совершении над ним пострига. Дивное совпадение описанного преосвященным Серафимом с моими личными переживаниями, к тому же – одно место пострига, одинаковое время стояния в алтаре; даже одно и то же имя до пострига, – все это не только придало мне решимости изложить пережитое, но и с прежней силой воскресило былые чувства. Нахлынувшие впечатления переполнили мое сердце, и вот я поведал тебе, мой друг, о великих благодатных переживаниях.

Призываю благословение Божие на малый труд сей и прошу, да отверзутся благодатью Его ум и сердца читающих, стремящихся ко спасению и заботящихся об исполнении святой воли Его, по реченному: Пути Твоя, Господи, скажи ми, и стезям Твоим научи мя (Пс. 24, 4).

Благочестивые наставления вступившему на путь иноческой жизни

Возлюбленный о Господе брат! Слава Богу! Дав пред лицем Церкви обеты целомудрия, послушания и нестяжания, ты вступил на путь иноческой жизни – не той, которой ты жил до сих пор. Ты вступил на иной путь – не на тот, которым идут люди, пребывающие в миру. Ты стал иноком, а инок должен иметь иное житие, житие не телесное, но духовное.

Ты дал обет целомудрия, чтобы приобрести господство духа над влечением плоти.

Ты дал обет послушания для облегчения борьбы с самолюбием и гордостью.

Ты дал обет нестяжательности, чтобы воспитать в себе полное бескорыстие и беспристрастие к земным благам.

Всегда помни эти обеты, помни, что ты вступил на путь иноческой жизни. Ты взял на себя крест, чтобы следовать за Христом, а путь ко Христу совершается внутри, он незрим для людей, а ведом только совести и Богу. Помни, что твое внешнее вполне исправное поведение не имеет решающего значения в следовании за Христом.

Быть истинным последователем Христа – это значит распять страсти, то есть обессилить их, подавить и совсем искоренить их, умертвить себя миру, поработить тело духу, а это совершается только с помощью Божией при постоянном напряженном труде над своим внутренним человеком. Чтобы оправдать присвоенное тебе наименование инока, то есть человека, живущего по духу, а не по плоти, тебе предстоит постоянная борьба против тела, мира и диавола.

Для ведения этой борьбы ты как воин Христов облачен в иноческие одеяния, на рамена тебе – параман, черный с белым крестом, а вокруг него написаны слова: «Аз язвы Господа моего Иисуса Христа на теле моем ношу». Порою так сильно дают ощущать себя эти слова… Надели тебе на грудь деревянный крест во всегдашнее воспоминание распятия и смерти Господа Иисуса Христа. Параман вместе с крестом, как сильное оружие, необходимо носить на себе всегда неразлучно.

Ты вооружен мечом духовным – тебе вручены четки для постоянной молитвы именем Господа нашего Иисуса Христа: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного». Сим ты победишь и восстание плоти, и мирские соблазны, и приражения диавола.

Хочу тебе напомнить, что в апостольские времена бравшие на себя обеты, назывались не иноками, а рабами Божиими. Схиархимандрит Паисий (Величковский), много сделавший для русского монашества, учит нас, что как раб не свободен у господина своего, так и инок никогда не освобождается от работы Богу, но непрестанно работает Ему день и ночь: хвалением, благодарением, пением, бдением, пощением, покаянием и богомыслием. Это воистину дела раба Господня! Всей своей жизнью стремись оправдать звание раба Божия, и тогда исполнятся на тебе слова Господа Иисуса Христа: идеже есмь Аз, ту и слуга Мой будет (Ин. 12, 26).

Монашество ублажается нашей Православной Церковью как ангельский чин. Но указывая на великое значение монашеского звания, Святая Церковь не скрывает от нас всей тяжести его подвига, не скрыла она и от тебя, по какому тяжкому и скорбному пути ты должен идти в своей жизни. По принятии монашества скорбные искушения попускаются человеку, чтобы привык он к брани духовной и стал искуснее в борьбе. Не должен истинный монах рассуждать, зачем и почему произошло с ним то или другое, а просто должен терпеть и смиряться, и не оправдываться, принимать поношения и уничижения, во-первых, за грехи; во-вторых, ради того, что добровольно избрал он спасительный путь, который называется тернистым, тесным и трудным.

Все досаждения ты обязан переносить благодушно, хотя бы они являлись и без поводов с твоей стороны, потому что при твоем пострижении в невидимом присутствии Самого Бога, Его Пречистой Матери и святых Ангелов, ты давал великие обеты поста, целомудрия, послушания и терпения всякой скорби.

Монашество само по себе имеет великое духовное значение и приносит большую пользу духовную тем, кто приступает к нему с искренним расположением и проходит его в простоте, незлобии и смирении. Иди этим путем, не уклоняясь в такое монашество, которое схиархимандрит Паисий (Величковский) назвал «упадшим», то есть когда монахи во всех своих начинаниях следуют своему желанию, своей воле. Такие монахи, по словам св. Кассиана Римлянина «лицемерствуют, а не иночествуют».

Сущность монашества в том, чтобы исцелить свою поврежденную волю, соединить ее с волей Божией и освятить ее этим соединением. Изучение воли Божией – труд, исполненный радости, духовного утешения и вместе с тем труд, которому сопутствуют великие скорби, горести, искушения. Труд этот сопряжен с распятием ветхого человека.

Помни, что скорби придут к тебе не сами собой, а по попущению Божию, поэтому переноси их терпеливо, славословя и благодаря Бога за них. Знай, что ищущий от себя отклонить скорбный путь, действует против своего спасения и стремится разрушить порядок и способ лечения, установленный Богом для всех Его рабов.

Помни – жизнь истинного инока есть не что иное, как деятельное и непрестанное покаяние. Инок должен всецело погрузиться в покаяние, если он хочет не тщетно и не во осуждение себе носить имя и звание иноческое, потому что пострижение, по словам Оптинского старца иеросхимонаха Макария есть «высшая степень покаяния».

Путь иноческой жизни труден и для инока, пребывающего в монастыре и имеющего опытного руководителя, а тем более он труден для тебя, вступившего на путь пастырского служения. Знай, что сей путь особенно скорбен. Тебя ожидают беды и от врагов, и от братий и лжебратий; ожидает тебя клевета, зависть, различные напасти. Терпеливо переноси все это, благодари Господа и помни, что посылается это тебе для вразумления и спасения. Не малодушествуй, но из всех скорбных обстоятельств жизни всегда извлекай для себя религиозно-нравственный урок, и будешь ты тогда восходить постепенно от силы в силу – в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова (Еф. 4, 13).

Чтение Евангелия и творений святых отцов научит тебя претворять в жизнь данные тобой обеты и руководить ко спасению вверенную тебе паству.

Возлюби горечь подвига духовного и болезнь отречения. Чрез это ты сможешь устоять на пути иноческом и прийти к единой цели – спасению. Помни, что в твоих многотрудных иноческих подвигах с тобою всегда будет Пречистая Матерь Божия и Ангел-Хранитель. Так стремись же своею жизнью подражать Христу, не угашай решимости всегда идти тесным путем.

Преуспевай в молитве чтобы молитва твоя, «яко кадило благовонное», восходила пред лице Божие, и тогда почиет над тобой Дух Святый, благоприятствующий слиянию всех трех обетов: целомудрия, послушания и нестяжания для достижения главной цели монаха – беспристрастия и чистой молитвы. Аминь.

В трудных обстоятельствах читай эту молитву.

Молитва старца Силуана

«Господи, Ты видишь мою болезнь, Ты знаешь, как я грешен и немощен, помоги мне терпеть, быть смиренным и благодарить Твою благость. Аминь».

Молитвенно с вами пребывающий доброжелатель

Д. О. схиигумен Савва

Благочестивая традиция чтения Неусыпаемой Псалтири в Псково-Печерской обители

Уне есть солнцу престати от течения своего, нежели оставити Псалтирь.

свт. Иоанн Златоуст

Глубокой древностью овеяны первые монастырские уставы с приложением к ним особого чтения Неусыпаемой Псалтири. Монашество образовалось во времена новозаветные. В монашеских уставах самое почетное место занимает чтение Псалтири, как веяние благодати, дарованной пророку и царю Давиду, а чрез его словеса – всем христианам.

Слово «Псалтирь» имеет два значения. Во-первых, под этим словом надо понимать музыкальный инструмент, под аккомпанемент которого пелись духовные песни, или псалмы. Точных описаний о нем не сохранилось, но несомненно то, что это был инструмент струнный, вроде лиры или арфы, и имел 10–12 струн. Играли на ней пальцами. Псалтирь и гусли были любимыми музыкальными инструментами, и величайшим мастером в игре на псалтири был святой Давид.

Во-вторых, под словом «Псалтирь» надо понимать книгу, входящую в состав книг Ветхого Завета. Эта книга состоит из 150, а по греческой и славянской Библии из 151 песни, или псалма, излагающих благочестивые излияния сердца при разных обстоятельствах жизни. Богослужебной она стала еще при жизни святого Давида, в некоторых частях сначала она употреблялась в скинии, потом в храме. От евреев богослужебное употребление Псалтири перешло к первым христианам. В некоторых изданиях Псалтири помещены и краткие истолкования важнейших псалмов, такая Псалтирь называется толковой. Из древних толкований Псалтири известны: толкование святого Василия Великого, толкование святого Иоанна Златоустого, святого Амвросия, блаженного Августина, епископа Феофана и других.

Бывший в IV веке Поместный Собор Отцов Церкви (в г. Лаодикии в 365 г.) разделил всю Псалтирь для удобства ее употребления при богослужении на 20 кафизм и каждую кафизму – на три славы. «Слава» состоит из слов: «Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, и ныне и присно и во веки веков. Аминь». После этого читается трижды «Аллилуйа», таким славословием и разделяется каждая кафизма на три части. Псалтирь читается при каждом утреннем и вечернем богослужении, и вся прочитывается каждую неделю, а в течение Великого поста – два раза в неделю. Издревле существующий в Православной Церкви чин Неусыпаемой Псалтири имеет историческое и глубокое религиозно-нравственное значение.

Бдите и молитеся, да не внидите в напасть (Мф. 26, 41), – призывает Господь наш Иисус Христос к молитвенному трезвению. Особое место в установлении дисциплинарного и почетного чтения Псалтири занимает преподобный Александр, который весьма любил читать Священное Писание. Он поступил в одну из обителей своей родины Сирии – в обитель святого пророка Илии. Отсюда он со временем, для большего духовного совершенства, перешел в пустыню Вифанию. Здесь собралось к нему много ревнителей подвижнической жизни, где он и основал так называемую обитель Неусыпающих. В ней установлено непрерывно (днем и ночью) совершать псалмопение на 24 чреды (по числу часов суток). Иноки этой обители пребывали в непрестанном молитвенном трезвении. Вскоре этот благочестивый обычай ревностных о спасении иноков обители Неусыпающих нашел сочувствие и был перенесен в другие обители, и распространен во многих православных церквах.

Что касается чтения Неусыпаемой Псалтири у нас на Руси, то это благочестивое делание сразу же было усвоено преподобным Антонием Киево-Печерским, основоположником русского монашества. Об этом преподобный узнал от греков, посещавших Русь, и от иноков на Афоне. Неусыпаемая Псалтирь была воспринята и перенесена в другие русские обители, и в нашу Свято-Успенскую Псково-Печерскую.

Из древнего Устава Псково-Печерской обители: «Неусыпное денное и нощное псалмопение в память благотворителей обители имеет быть совершаемо впредь неотложно навсегда, за исключением тех только дней, в кои по уставу церковному не положено чинить поминовение о усопших. … по первой части каждой кафизмы читается помянник о здравии и спасении живых, а по второй – помянник же и синодик о упокоении усопших во блаженном успении по чину, как то: первосвятителя, священнического чина, настоятелей, братии и благотворителей обители и всех православных христиан; оканчивается же чин псалмопения и паки сряду начинается точно по вышеозначенному уставу. Каждый чередной брат должен обретаться на месте псалмопения при наступлении чреды своей и отнюдь не прерывать псалмопения до прибытия следующего по нем чередного брата».

Ряд внутренних и внешних событий текущего столетия вытеснили благочестивую традицию чтения Неусыпаемой Псалтири в Псково-Печерской обители. Но в 1960 году по благословению архиепископа Иоанна (Разумова, впоследствии митрополита) и при усердии отца наместника архимандрита Алипия (Воронова) и моими недостойными молитвами было восстановлено чтение Неусыпаемой Псалтири. Господь положил мне на сердце просить архиепископа Иоанна восстановить утраченное чтение Неусыпаемой Псалтири. И вскоре было получено великое утешение – пришло Первосвятительское благословение Святейшего Патриарха Алексия, в котором говорилось: «Благословляется утраченное благочестивое чтение Неусыпаемой Псалтири в Псково-Печерской обители». Благословением архиепископа Иоанна руководство чтением Неусыпаемой Псалтири было поручено моему недостоинству.

Так и ныне братия нашей обители, совершающе это древнее молитвенное делание, имеют великую от того пользу и утешение, ибо чтение Псалтири «всякий грех отгоняет, человека просвещает, всякое зло убивает».

Посему и ныне «каждый, произнося псалмы, пусть будет благонадежен, что Бог услышит просящих псаломским словом» (свт. Афанасий Великий) и нашу святую древнюю обитель утвердит даже до скончания века, а смиренных ее насельников, с верою и усердием ревностно продолжающих возрожденную традицию Неусыпаемой Псалтири, оградит миром и любовью. Буди, Господи, буди!

Кроме того, в Псково-Печерской обители почти ежедневно читаются акафисты, которые весьма любит православный русский народ. В субботу вечером читается акафист Воскресшему Иисусу, вечером в воскресенье – Успению Божией Матери. В понедельник вечером – Архистратигу Михаилу; во вторник – общий Печерским преподобным: (Марку, Ионе, Вассе или же только прмч. Корнилию, чередуются). В среду – Божией Матери «Умиление Псково-Печерской» или же «Одигитрии», в четверг – святителю Николаю, в пятницу – Страстям Христовым. В субботу после Литургии в пещерах – вселенская панихида и заказные заочные отпевания.

Так в нашей святой обители протекает молитвенная жизнь. В 5 часов утра раздается трезвон колокольчика, которым инок-будильщик призывает всю братию к утреннему славословию Всевышнего со словами: «Время бдения, молитвы час: Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас!» Ровно в 6 часов утра начинается братский молебен перед ракой с мощами прмч. Корнилия. В конце молебна очередной служащий священноинок берет благодатный огонь от неугасимой лампады перед чудотворным образом Успения Богоматери, то есть зажигает свечу и ставит ее в фонарь, с которым подходит священноинок, ответственный за трапезу. Этот благодатный огонь является источником огня, на котором приготовляется монастырская пища. Огонь разводят на поварне со вниманием и прилежанием, чтобы все приготовленное было вкусно и полезно.

После братского молебна начинается полунощница, во время которой все прикладываются к чудотворному древнему образу Успения Богоматери и к раке с мощами преподобномученика Корнилия.

Получив благословение от отца наместника, все идут на труд и молитву. По окончании полунощницы – часы и Божественная литургия. Рабочие и послушники, несущие послушание в монастырских мастерских, как то: живописной, столярной, в кузнице, в кухне, трапезной и на хозяйственном дворе, приглашаются на завтрак к 8 часам утра.

Очередной седмичный священнослужитель несет церковное послушание, совершая бдение и Божественные литургии, а предшествующий ему служит заказные молебны и акафисты пред чудотворным образом Успения Богоматери. В Богом зданных пещерах служат одновременно заказные панихиды и заочное отпевание.

Ровно в 1 час дня 12 ударов в небольшой колокол, что над трапезной, созывают братию в большую светлую монастырскую трапезную на скромный обед. Во время обеда читается очередным (согласно расписанию в течение месяца) насельником обители житие празднуемого святого или же воскресное, праздничное и другие поучения, положенные в эти памятные и великие дни. Перед каждым блюдом (первое, второе и чай) игумен, возглавляющий трапезу, трезвонит, а чтец говорит: «Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе Боже наш, помилуй нас», ему в ответ – «Аминь». По окончании обеда поют благодарственную молитву, «Достойно есть…» и тропарь «Псково-Печерская обитель издавна славная чудесами…» и вновь расходятся на различные послушания.

В 5 час. 45 мин. вечера большой колокол монастырской звонницы возвещает о начале вечернего богослужения. Как только заканчивается вечернее бдение, 9 ударов трапезного колокола призывают на ужин и вечернюю молитву на сон грядущий. Иными словами, труд и молитва являются главными в уставе святой Печерской обители.

Это лишь внешняя сторона дисциплинарно-нравственного устава монастырской жизни, не говоря уже о постных днях: понедельнике, среде, пятнице. Кроме этого, на каждого постриженника святой обители возложено монашеское правило от духовника, которое обязан выполнять каждый от чистого сердца и без принуждения. Этот неиссякаемый источник хвалы Бога Отца и Сына, Господа нашего Иисуса Христа, и Святаго Духа устрояет лествицу от земли к небеси. И не случайно, так много и отовсюду, спешат к нам во святую обитель православные русские люди со всех концов нашей необъятной Родины.

Ответы на вопросы о монашестве

Отзыв архипастыря

Прочитав книгу схиигумена Саввы «Ответы на вопросы о монашестве», могу сказать, что она произвела на меня впечатление хорошей, глубокой, содержательной книги, хорошо объясняющей смысл, цель и назначение монашества и монашеского подвига. Книга написана вполне в православном духе и всякий может вполне положиться на высказываемые в ней мысли о монашестве. Книга несомненно принесет пользу всем ищущим ответа по этому вопросу. Заметил я, что в книге дается и правильное истолкование Евангелия. Слава Богу!

Епископ Феодор 6. IX. 1973 г.

Ответ на письмо монахини

Боголюбивейшая матушка Д.! Аналогичное письмо я получил от благочестивой девицы, которая просила разъяснить о девстве и целомудрии. Этот вопрос и тебя, благочестивейшая матушка, тоже касается, особенно твоей племянницы, поэтому советую вам обеим прочитать «Наставление девственникам и живущим целомудренно».

Тебя интересуют многие вопросы, касающиеся монашествующих, как в обители живущих, так и живущих в миру.

Для живущих в миру особого устава нет. Устав монашеский для всех единый, независимо от условий, в каких живет монах или монахиня. Жизнь монашествующих – это внутренняя, сокровенная борьба против мира, плоти и дьявола; это тайная работа над собой, над своим сердцем, изгнание из него страстей и пороков. Чем больше трудностей, больше препятствий на пути подвижника-монаха, тем большую честь и похвалу он воспринимает от Бога. Не надо бояться трудностей!

День и ночь благодари Бога за все, что Он тебе посылает, потому что все это на пользу душе, все ведет ко спасению. Ответ на свои вопросы ты могла бы найти в книгах святых отцов, но поскольку ты обратилась ко мне, а я как монах-священник знаю все трудности монашеской жизни, то я с Божией помощью, при содействии благодати священства, на мне лежащей и во мне пребывающей, во славу Божию постараюсь ответить на твои вопросы. О монашестве написано еще в книгах «Духовно-нравственные поучения» и «Благочестивые наставления». Их полезно прочитать не только тебе, но и всякому, кто стремится к усовершенствованию духовной жизни.

Очень прискорбно, что за нерадение некоторых иночествующих закрылись многие монастыри. Недаром говорят, что одна паршивая овца портит все стадо… Евреи за нечестие отдельных лиц (своих единоверцев) были Богом наказаны Вавилонским пленом, и там от большой скорби и печали они пели очень трогательную песнь «На реках Вавилонских…». Вот и ты теперь, а также и многие благочестивые иноки переживаете в большой печали свое весьма трудное положение в сем мире.

Мне понятна твоя скорбь, томление духа и растерянность в некоторых вопросах… Но не отчаивайся!

Господь и Божия Матерь помогут тебе! Племяннице твоей надо ознакомиться с самыми элементарными понятиями о монашестве. С этого и начну.

Понятие о монашестве

Под именем монашества разумеется совершеннейший образ жизни христианской, в котором со всей полнотой осуществляется заповедь Иисуса Христа: Аще кто хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возьмет крест свой, и последует Ми (Лк. 9, 23).

Монашество – это разумный и свободный подвиг человека, борьба за достижение христианского совершенства. Оно основано на Святом Евангелии. Правда, само слово «монашество» не встречается там, но о сущности монашества говорится во многих местах. Сам Иисус Христос дал нам образ жизни сей: Образ дал вам (см. Ин. 13, 15). Пречистая Дева Богородица положила начало подвига девства.

Далее можно было бы привести бесчисленное множество имен тех, которые жизнь свою проводили в Боге. Они жили свято, целомудренно, в нищете, воздержании, в бдении и непрестанной молитве. Для краткости назову только святого Иоанна Крестителя и святых апостолов, которые оставили своих сродников и все, что имели: Се, мы оставихом вся и вслед Тебе идохом (Мф. 19, 27), – и пошли за Господом.

Монашество утвердилось в начале IV века, когда основатель монашеской жизни Антоний Великий стал принимать к себе учеников. До этого времени он жил в пустыне Фиваидской двадцать лет в полном уединении и за это время стал опытным наставником в духовной жизни. В IV веке было особенно много подвижников христианского благочестия, украсивших нашу святую Православную Церковь. Монашество можно сравнить с великолепным садом необычайной красоты. Сад этот окружен стенами, установленными на крепком фундаменте, на четырех драгоценных камнях – это Святое Писание четырех евангелистов (Матфей, Марк, Лука, Иоанн). Первая большая стена расписана чудными картинами – это книга Деяний святых апостолов. За ней идут семь стен – семь соборных Посланий; потом четырнадцать стен – 14 Посланий святого апостола Павла, и наконец, крайняя стена – это Откровение святого Иоанна Богослова (Апокалипсис).

Святые врата, которые ведут в этот сад, очень тесные и низкие, так что, кто когда входит в них, очень сильно наклоняется (смиряется), или даже ползком пролезает (болезни терпит и разные напасти). Врата эти в то же время и высокие, так как чем больше наклоняются, тем выше потом поднимаются (славою в Царстве Небесном).

В противоположность им дьявольские ворота высокие, широкие и пространные, свободен и удобен вход в них, но зато, чем выше поднимаются, проходя в них, тем ниже падают, даже до ада. Над святыми вратами горит неугасимая лампада – молитва монашеская. От святых врат вглубь сада идут три тропинки – это три монашеских обета: послушание, нестяжание и девство (или целомудрие). На тропинках около святых врат растут красивые, нежные, ароматные цветы. Мягко, приятно идти по ним, и подвижник думает: «Вот блаженство! Вот рай! Наконец-то я нашел то, чего давно искал». Но, увы… вскоре он начинает ощущать боль от острых шипов терновника, и чем дальше он идет, тем шипов больше… Путник теряется, оглядывается, а некоторые возвращаются назад.

Когда человек вступает в святую обитель, он всего себя приносит в жертву Господу, готов переносить любые трудности, радость его бывает так велика, благодать Святаго Духа так ощутительна, что обитель для него кажется раем. Но проходит год-два, а то и меньше, и слабые духом начинает остывать. Приходят искушения… Чем дальше идет подвижник или подвижница по этим тропинкам, тем труднее им идти, злая сила яростнее нападает на них, и мягкие цветы заменяются терновником с острыми шипами. Блаженны те подвижники, которые, вступив на эти тропинки, полностью отрекаются от своей воли и с детской простотой и доверчивостью идут за своим путеводителем (духовным отцом). Он непременно доведет их с Божией помощью до райских деревьев, которые растут в конце каждой тропинки и на которых зреют спелые, душистые, сладкие райские плоды.

Каждый подвижник должен знать, какие это плоды и какие шипы встретятся ему на пути. Шипов очень много. Я назову только несколько из них. На тропинке послушания один вид особо острых шипов постоянно уязвляет ноги – это ропот и непокорность. На тропинке нестяжания столь же острые шипы – многопопечительность, забота о хлебе насущном и непредание себя в волю Божию.

На тропинке девства и целомудрия самые острые шипы, и их здесь много. Они ранят не только ноги и руки, но проникают даже в самую глубину сердца, в самые сокровенные изгибы и тайники, так что сердце истекает кровью. Вонзаются эти шипы и в голову, в ум подвижника, в виде нелепых греховных помыслов, от которых он своими силами не может освободиться ни днем ни ночью, ни дома, ни в храме, даже когда приступает к Святым Животворящим Тайнам.

Если благодать Божия коснется, и молитвами духовного отца подвижник достигает конца тропинки послушания, то он отдыхает под сенью райского дерева, вкушает плоды его, а листья исцеляют раны. На древе этом растут три сладких благовонных плода.

1-й плод – внутрь себя пребывание. Эта добродетель достигается отложением своих собственных желаний, попечений.

2-й плод – самоукорение. Вкусивши его, подвижник так глубоко входит внутрь себя, что даже не видит чужих грехов. Подвижнику открывается вся глубина его собственной души.

3-й плод – самый вкусный – мир душевный. Этот мир открывает нам в душе нашей то, о чем Спаситель сказал: Царствие Божие внутрь вас есть (Лк. 17, 20).

На древе, которое растет в конце тропинки нестяжания, тоже дивные, ароматные плоды.

1-й плод – беспопечительность.

2-й плод – полная преданность в волю Божию и надежда на Него.

На древе, которое растет в конце тропинки девства и целомудрия, один плод, о котором Спаситель сказал: Блажени чистии сердцем, яко тии Бога узрят (Мф. 5, 8). Блажен тот, кто вкусит от этого сладкого плода. Преподобный Серафим Саровский во время его служения Божественной литургии лицезрел Господа Иисуса Христа телесными очами. Он видел, как Иисус Христос благословлял всех, кто находился в храме.

В саду есть клумба, и на ней растут розы, благоухание которых освежает, оживляет и исцеляет душу, сердце и весь организм человека. Это три канона: Спасителю, Божией Матери и Ангелу-Хранителю. Каноны эти должны прочитываться ежедневно, чтобы ощущать аромат роз – радость духовную. На деревьях в саду поют небесные соловьи, которые разливаются на 20 ладов и на 150 трелей, то есть 20 кафизм и 150 псалмов пророка Давида (Псалтирь). В пустынях святые отцы не читали Псалтирь, а пели нараспев.

Дивный, животворящий источник журчит в этом саду, никогда не оскудевающий, никогда не высыхающий. Чем больше пьют из него, тем многоводнее он становится, тем сильнее он журчит и обильнее течет. Приснотекущий источник этот – непрестанная молитва Иисусова: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного» (или грешную).

Тихое журчание этого источника заглушает вой дьявольский, и подвижник, испив из него, уже никогда ничего не устрашится. Аще восстанет на мя полк, не убоится сердце мое (см. Пс. 26, 3). Источник этот вечно журчит – и днем и ночью: Аз сплю, а сердце мое бдит (Песн. 5, 2). Сердце непрестанно стремится к Сладчайшему Господу Иисусу Христу. Но мы немощны и не можем сразу пить из этого источника: опаляет он; поэтому святые отцы провели от него пять ручейков, пять золотых трубочек – это святая пятисотница монашеская (500 молитв), из которых 300 молитв Иисусу Христу, 100 молитв Божией Матери и 100 молитв Ангелу-Хранителю и всем святым, но для больных и немощных монашеский подвиг ослабляется.

Вот этот дивный сад – наша жизнь монашеская. Желаю Вам, матушка Д., безбоязненно идти по этим тернистым тропинкам, вкусить райских плодов и приобщиться приснотекущему источнику непрестанной молитвы Иисусовой.

Происхождение монашества

В первые два века по Рождестве Христовом подвижников благочестия было мало. В то время еще не было практического опыта и духовных руководителей, поэтому каждый подвижник шел по пути спасения, руководствуясь только святым Евангелием и Преданием святых отцов. В Евангелии говорится, что жизнь каждого христианина должна быть нравственно-совершенной, но там говорится и о том, что кто может вместить, может избрать жизнь еще более совершенную. И говорится, как это сделать.

Вот, например, все должны помогать бедным, а если «кто хочет быть более совершенным, тот должен все имение свое раздать бедным» (см. Мф. 19, 21) и сам должен жизнь свою проводить в бедности. Также и кто честно живет в браке – это хорошо, спасительно, но выше и спасительнее, если кто девство сохранит в чистоте. Поэтому некоторые стали подражать Приснодеве Марии, святому Иоанну Предтече, апостолам Павлу, Иоанну Богослову, Иакову и стали брать на себя подвиг девства и жизнь проводить в непрестанной молитве, посте и воздержании. Такие христиане-подвижники назывались аскетами. Они жили в горах, лесах и пустынях уединенно, то есть отдельно друг от друга. Их называли еще отшельниками и пустынниками.

В III веке таких подвижников становилось все больше и больше, и в конце третьего, а особенно в начале четвертого века подвижничество принимает более определенный характер. Многие стали жить под руководством преподобного Антония Великого. Он основал так называемое отшельническое монашество. Это значит, что несколько отшельников жили под руководством одного аввы, то есть духовного отца (авва – еврейское слово – значит «отец»), но жили они все отдельно друг от друга, кто в хижинах, кто в пещерах (скитах). Каждый из них постился, молился, трудился, кто как мог, по благословению своего аввы. Особых правил, устава монашеского тогда еще не было. Такие скиты, объединенные под властью одного аввы, назывались лаврою. В середине IV века Господь повелел одному из подвижников, преподобному Пахомию, объединить отшельников в отдельные общины (монастыри) и составить для всех монахов единый устав. На острове реки Нил он устроил первый монастырь, или киновию (так назывались тогда монастыри). Но желавших спасаться под руководством преподобного Пахомия оказалось так много, что один монастырь не мог вместить всех, поэтому он вынужден был основать еще несколько монастырей. Устроил даже один женский монастырь, где настоятельницей была его сестра.

В этих монастырях каждый трудился по своей силе и способности на общую пользу, и все подчинялись единым правилам. Так преподобный Пахомий основал общежительное монашество. Еще при его жизни число монахов возросло до 7000, а сто лет спустя после него монахов было до 50 000 человек. Так быстро распространялось монашество. Иларион, ученик преподобного Антония Великого, принес монашество на свою родину в Палестину, а отсюда оно распространилось и по всей Сирии.

Святой Василий Великий основал монашество в Каппадокии и дал ему строгий устав. Для всех монахов он написал «Правила иноческой жизни». Преподобный Савва Освященный в V веке устроил обитель недалеко от Иерусалима в скале у потока Кедронского. В Европе монашество было основано на Горе Афон и на Олимпийской горе. С Афона монашество перешло и к нам в Россию. Святой Афанасий Великий написал житие преподобного Антония Великого, а блаженный Иероним описал житие преподобного Павла Фивейского. Эти книги во многих, даже на Западе, возбудили желание к подвижнической жизни. Святой Венедикт Нурсийский в VI веке основал монастырь Монте-Кассино и дал западному монашеству другое, более практическое направление. Он не требовал от своих учеников особых подвигов и лишений, как это делали на Востоке, а требовал от них только порядка, воздержания и трудолюбия. Итак, за шесть столетий монашество распространилось и утвердилось с Божией помощью на Востоке, Западе и в Европе.

Значение монашества

Монашество имело огромное значение в жизни святой Православной Церкви. Прежде всего, оно имело благотворное влияние на людей, живших среди мира. Жизнь монахов, отрешенная от всего земного, заставляла их задуматься над вопросом о цели и назначении жизни человека на земле; о том, к чему обязывает звание христианина, в чем его призвание и как надо жить, чтобы наследовать жизнь вечную. Слава святых подвижников привлекла к ним множество людей, которые искали у них наставления для жизни, утешения в скорбях, исцеления в болезнях. Со всех концов мира благочестивые христиане приходили в монастыри, чтобы увидеть жизнь иноков и поучиться у них благочестию. Паломники и странники записывали жития святых подвижников и их поучения и рассказывали мирянам о том, что видели и слышали в монастырях.

Собрания деяний и изречений святых отцов становились настольными книгами, как бы приложением к святому Евангелию и руководством для всех христиан в их духовно-нравственной жизни. Терпеливо и с отеческой любовью поучали иноки приходивших к ним богомольцев. Они кормили их и предоставляли им все необходимое для жизни в монастыре. Иноки неустанно трудились, поэтому монастыри имели возможность помогать бедным. Милостыня из монастырей рассылалась и по другим местам: для узников, погорельцев и бедствующих во время голода и других несчастий. Но основная заслуга иноков заключается в их непрестанной молитве о Церкви, об Отечестве и всех христианах, живых и умерших. Великая заслуга их и в том, что они своей заботой о душевном и телесном благе верующих способствовали распространению христианской веры и уничтожению язычества. Язычники видели благочестивую жизнь иноков, их высокие подвиги и чудеса и убеждались в святости христианской религии. Иноки помогали пастырям бороться с еретиками. Они безбоязненно обличали сильных мира сего за уклонение от Православной Церкви. За высокое благочестие иноков и за их мудрость архипастыри стали возводить их на священные степени. А впоследствии на высшую степень епископа стали возводить только из среды иноков. В духе иночества воспитываются и действуют все иерархи Православной Церкви.