Читать онлайн Хмарь 5. Колыбель на краю света бесплатно
Глава 1. Спящие стражи аграфской твердыни.
Ночь бросает звезды на пески
Поднятые сохнут якоря
Спи, пока не гаснут маяки
Спи, пока не ветренна земля.
Спят большие птицы средь лиан
Спят моржи в домах из синих льдин
Солнце спать ушло за океан
Только ты не спишь не спишь один.
Светит море, светят огоньки
Затихает сонная волна
Спи, пока не гаснут маяки
Спи, и пусть не дрогнет тишина.
(Владислав Крапивин Колыбельная)
Космическая орбитальная станция класса «Кор Брар-2». Боевая платформа. Николас.
Через камеры «Конька-Горбунка» была видна замершая громада орбитальной станции.
Я смотрел на неё и пытался осознать масштаб. Наша платформа, на которой мы торчали уже несколько часов, в сравнении с титаническими контурами «Кор Брар-2» выглядела как блоха на спине мастифа. Мелкая и безобидная. Такая, которую мастиф даже не заметит, если она его укусит. А если заметит — прихлопнет одним движением и даже не вспотеет.
Задвинул нехорошие предчувствия поглубже внутрь себя и отдал команду Смотрителю, ИСКИНу охранной платформы:
— Тогда вперёд. Подключаем двигатели. Курс — орбитальная станция.
Прям сам загордился, как я сказал. Коротко. Ясно. Как настоящий капитан. И никто не подумает, глядя на меня со стороны, что ещё пару часов назад я сидел в рубке «Конька», пил уже пятый стакан кофе и слушал, как две женщины — моя жена и Пармела — обсуждают боевые манёвры с таким энтузиазмом, будто речь шла о выборе платья на бал.
А я весь из себя главный начальник, действовал по принципу: хочешь оставаться с девушками в хороших отношениях, не мешай им врать. Поэтому не смог вставить ни слова. Ни одной умной мысли. Сидел себе, кивал, делал вид, что понимаю, о чём речь, а сам в это время лихорадочно соображал, как бы незаметно дотянуться до последней конфетки, которая лежала в дальнем углу стола и которую бдительно охраняла Светозара.
— Николас, ты слушаешь? — словно почувствовав мои намерения, спросила тогда Светозара.
— Да-да, конечно, — ответил я, продолжая следить за конфеткой краем глаза. — Очень интересно. Продолжай, я весь во внимании.
Она подозрительно прищурилась, поняв, что я что-то скрываю, но ничего не сказала. Только улыбнулась краешком губ — той самой улыбкой, которая означала: «Я знаю, что ты врёшь, но сейчас не буду тебя разоблачать, потому что мы на людях».
А конфетка так и осталась лежать. Я не рискнул.
Вспоминаю эту сцену и невольно улыбаюсь.
- Как она там, моя любовь? Справится ли?
Двигатели тихо загудели, прервав мои воспоминания. В космосе, их настоящего рева, конечно, никто не услышит, даже если очень постарается, — вакуум, он такой. Но вибрация передавалась через корпус, и я чувствовал её каждой клеточкой тела. Платформа под управлением ИСКИНа уверенно взяла курс на огромную тёмную сферу космического гиганта, висящую в пустоте.
Я ещё раз посмотрел через камеры «Конька-Горбунка» на замершую громаду станции и подумал о том, что мы тут вообще делаем. Тысячи орудийных стволов, сотни сенсоров, минные поля, охранные платформы — и всё это может проснуться в любую секунду. Достаточно одного неверного шага, одного неправильного сигнала. И мы — маленькая группа людей, забравшихся в самое сердце древней аграфской твердыни, чтобы… что? Найти сокровища? Выжить? Доказать себе, что мы на это способны? Наверное, всё сразу. И чуть-чуть больше.
Когда стыковочные захваты наконец щёлкнули, зафиксировав платформу у внешнего шлюза, я и вся наша команда выдохнули: ну наконец-то пришвартовались. Потому что слово «пришвартовались» звучит так буднично, так обыденно — как машину к обочине поставили. На самом деле это был час аккуратных манёвров, подстройки под вращение, синхронизации стыковочных узлов и мысленных молитв Богу, чтобы древняя автоматика не восприняла нас как вражеский десант.
И тут же понял, что выдыхать рано.
Предчувствия, будь они неладны, завопили и забили во все барабаны.
Это трудно объяснить словами. Просто, когда вдруг твой внутренний голос, тот самый, что ранее в минуту смертельной опасности тихо и настойчиво предупреждал об опасности без всякой видимой причины — и это работало, потому как объяснить, что ты ещё до сих пор жив, — неожиданно начинает орать как резаный: «ВАЛИМ ОТСЮДА! БЫСТРО!» — знаете, это напрягает.
Но я не побежал. Я капитан. Капитаны никогда не бегают. Чтобы не создавать панику у подчинённых. Они всегда медленно, сохраняя достоинство, идут к выходу. Или даже в туалет, даже когда очень невмочь.
Но внутри у меня всё сжалось в тугой холодный комок.
Я окинул взглядом команду: бойцы проверяли снаряжение, Ариадна сверяла данные с Умкой, Пармела что‑то уточняла у техников. Все выглядели спокойными, собранными. Не то, что я. Непорядок.
Ситуация была похожа на случай, который мне рассказывал один старый знакомый.
Он шёл по зимнему лесу на лыжах и провалился в снежную нору — и оказался прямо в берлоге со спящим медведем. И вот он лежит, затаив дыхание, смотрит на огромную тушу в полуметре от себя, и в голове бьётся только одна мысль: «Только бы не проснулся, только бы не проснулся».
А потом медведь открыл один глаз. И посмотрел на него.
— И что ты сделал? — спросил я тогда знакомого.
— А что я мог сделать? — усмехнулся он в ответ. — Ружья у меня не было. Лыжная палка не поможет. Я просто лежал и глупо улыбался. И медведь, видимо, решил, что я слишком глуп, чтобы меня есть. Закрыл глаз и уснул дальше.
Вот сейчас я чувствовал себя точно так же.
Мы только что провалились в берлогу к спящему гиганту. И теперь замерли, боясь дышать, в надежде, что он не проснётся.
Но глаз уже открылся.
Я это чувствовал. Своим развитым чутьём искателя приключений, которое не раз спасало мне жизнь. Станция смотрела на нас. С интересом. Что за букашки заглянули в гости?
А у меня нет ружья. Ну, то есть штурмовые винтовки есть, конечно. У нас у всех есть оружие. Но против такой махины это как из дробовика стрелять в танк. Шуму много, а толку — ноль.
— Шеф, — голос Умки в голове прозвучал тише обычного, — я фиксирую повышение активности в системах станции. Незначительное, в пределах погрешности, но… оно есть.
— Сканеры?
— Активные пока молчат. Но уровень фонового излучения изменился на 0,3 процента. Возможно, это просто автоматика реагирует на наше присутствие.
— А возможно, — добавила Ариадна, подключаясь к разговору, — это ИСКИН проверяет нас. Он уже знает, что мы здесь.
Я нахмурился.
— Смотритель не сдал нас ИСКИНу орбитальной станции?
— Он обещал не мешать, — ответила Ариадна.
— Обещал, — согласился я. — Но я этим аграфским ИСКИНам доверяю примерно так же, как пиратам, которые клянутся, что будут торговать честно. А ты знаешь, сколько раз меня так кидали?
— Знаю, хозяин. Я буду следить за ним.
— Ладно, — сказал я, пытаясь унять внутреннюю дрожь. — Раз уж мы здесь — будем работать. Пармела, твои бойцы готовы?
— Давно готовы, — отозвалась она. — Ждали только твоей команды.
— Тогда открываем шлюз. Заходим внутрь. И помните: тихо, осторожно, никакой стрельбы без крайней необходимости. Мы тут не войну ведём, мы тут… экскурсию. Как дети в музее. Хочется всё потрогать, но нельзя.
— Экскурсию в пасть к дракону, — усмехнулась Пармела.
— Именно. Но дракон, надеюсь, спит. Или хотя бы притворяется.
Шлюз открылся с тихим шипением.
За ним была темнота — глубокая, абсолютная, непроницаемая. В ней угадывались лишь смутные очертания каких-то конструкций, похожих на окаменевшие кости музейных древних чудовищ. Датчики в моём шлеме мгновенно выдали данные: воздух присутствует, слегка повышенное содержание кислорода — почти на грани комфорта, но дышать можно. Гравитация тоже в норме — чуть меньше стандартной единицы, но ничего критичного.
Я выпустил в темноту рой мелких летающих дронов-разведчиков. Они, словно стая светлячков, разлетелись в разные стороны, разгоняя мрак и передавая первые картинки: стоящая техника, застывшая в идеальном строю, боевые дроны в ячейках хранения, похожие на спящих солдат, пустые коридоры, уходящие в бесконечность. Никаких признаков жизни. Никаких активных систем.
— Ждём, — скомандовал я. — Сейчас каждому из вас поступит 3D‑схема помещений. Умка, синхронизируй данные со всей командой.
— Выполняю, — тут же отозвалась Умка.
Дроны действовали оперативно: проводили сканирование помещений, совершали облёты коридоров станции и создавали подробную карту. Их миниатюрные камеры передавали изображение в режиме реального времени, а алгоритмы Умки накладывали на него тепловые и электромагнитные слои. Уже через несколько минут на наши планшеты начали поступать первые данные — контуры помещений, отметки потенциальных препятствий, зоны с аномальным излучением.
3D‑модель медленно формировалась, дополняясь новыми деталями: ответвления коридоров, технические шахты, вентиляционные ходы. Мы следили за её ростом, затаив дыхание. Ещё пара минут — и мы получим полный доступ к планировке станции.
Не успели дроны сформировать полноценную карту, как внутри платформы, на которой мы прибыли, раздался звук.
Громкий хлопок. Словно гигантскую бутылку шампанского откупорили. Или словно кто-то очень большой и очень разозлённый выбил дверь с петель.
Мы все инстинктивно рванулись назад, к шлюзу, чтобы понять, что произошло. Оружие вскинуто, пальцы на спусковых крючках, адреналин зашкаливает.
— Стоять! — голос Ариадны врезался в эфир, останавливая нас на полпути. — Не входить!
Она объявила по громкой общей связи, и в этом голосе не было ни капли эмоций — только холодная сталь:
— Смотритель предал нас. Я его уничтожила.
Тишина. Тяжёлая, давящая тишина повисла в эфире. Каждый из нас осознавал сказанное с запозданием, будто мозг отказывался принимать реальность.
— Твою плазму… — выдохнул кто-то из команды Пармелы и тут же смачно выругался сквозь зубы, добавив несколько эпитетов, которых в приличном обществе не употребляют.
Я стоял и смотрел на Ариадну, которая невозмутимо стояла по ту сторону шлюза, и пытался переварить услышанное.
— Поясни, — выдавил я наконец, немного собравшись с мыслями.
Ариадна сделала паузу, будто собираясь с мыслями — хотя андроидам это не нужно. Просто давала время нам осознать произошедшее.
— Я сразу заподозрила, что с ним что-то не в порядке, — начала она. — Производство БиоИСКИНов очень дорого. Их никогда не ставят на какую-то охранную платформу. Это всё равно, что вместо батарейки поставить ядерный реактор в детскую игрушку. БиоИСКИНы управляют орбитальными станциями и даже мелкими государствами. А здесь, на платформе, был один из них. Это несоответствие меня насторожило.
— И ты ничего не сказала? — спросила Пармела, и в её голосе звучала обида.
— Не могла, — ровно ответила Ариадна. — Он был очень хитёр. Вы могли случайно проговориться. Люди не умеют контролировать микромимику лица, интонации, уровень адреналина при лжи. Он бы всё понял. Поэтому я установила триггер на определённые его действия и ждала.
— Какие действия? — спросил я.
— Попытка заблокировать наши сканеры. Активация скрытых систем вооружения внутри платформы. Отправка сигнала тревоги на станцию. Он сделал всё это одновременно, как только мы вошли внутрь. План был прост: заманить нас в ловушку, а потом уничтожить. Или использовать как заложников для переговоров.
— И что теперь?
— Теперь платформа под нашим контролем. Задача выполнена. Мы на станции и зарегистрированы в её системах как ремонтный персонал.
Ариадна замолчала, давая нам переварить информацию.
— Но это ещё не всё, — продолжила она после паузы. — Сейчас просыпается основной ИСКИН станции. Он тоже с приставкой «био». И он, скорее всего, будет задавать вопросы.
— Какие вопросы? — насторожился я.
— Разные. Кто вы? Зачем пришли? Почему уничтожили его «родственника» на платформе? Что вы здесь ищете? — Ариадна посмотрела прямо на меня своими бирюзовыми глазами. — Когда он выйдет на связь, Николас, главное — быть уверенным в своих словах на двести процентов. Никаких сомнений. Никаких колебаний. БиоИСКИНы чувствуют ложь так же, как люди чувствуют запах горелого.
— И что я должен ему сказать?
— Правду. Но правильную правду.
— Поясни.
— У тебя в карте ФПИ, — Ариадна сделала ударение на последних словах, — стоит отметка «Друг аграфов». Её поставила принцесса Sim'Лотанариэ, когда отправила тебя выполнять миссию спасения её подчинённых в подземельях планеты Арканум. И когда ты подарил ей блистер с «Амритой», усиливающей пси-способности. Она так обрадовалась, что забыла снять отметку при расставании. Для аграфов это — высшая рекомендация. Если ты будешь говорить от имени этого статуса, ИСКИН станции тебя выслушает. И, возможно, поверит.
— А если не сработает?
— Тогда у нас есть оружие, — спокойно ответила Ариадна. — Но против БиоИСКИНа, управляющего станцией такого класса, оно бесполезно. Так что лучше пусть сработает.
Мы замерли в темноте шлюза, ожидая.
Дроны продолжали свою работу, составляя карту, но теперь их движение стало более осторожным. Никто из нас не знал, как отреагирует проснувшийся гигант на нашу активность.
— Ари, — позвал я тихо на приватном канале. — Ты как?
— Я в порядке, Николас.
— Я не о техническом состоянии. Ты уничтожила… кого-то, кто стал тебе близок. Кого-то, с кем ты говорила часами. Кого-то, кого только час назад называла другом.
Пауза. Долгая, очень долгая пауза.
— Он не был другом, хозяин, — ответила наконец Ариадна. — Он был врагом, который притворялся другом. Я сделала то, что должна была сделать. Чтобы защитить нас.
— И тебе не больно?
— Мне… странно. Я не знаю, как это назвать. Пустота внутри. Но в то же время — уверенность, что я поступила правильно. Это похоже на… — она замялась, подбирая слово, — на долг. Который выплачен.
Я кивнул, хотя она не могла этого видеть в темноте.
— Ты молодец, Ари. Правда.
— Спасибо, хозяин.
Где-то в глубине станции зажглись огни. Сначала тусклые, дежурные, потом ярче. Системы просыпались одна за другой, словно гигант потягивался после долгого сна.
— Он проснулся и выходит на связь, — предупредила Ариадна. — Готовьтесь.
Ага, как же «готовьтесь». Как к такому приготовишься, когда перед тобой из ничего возникает мерцающий голографический призрак — фигура учёного аграфа, словно сошедшая с экрана голодиска о научных изысканиях.
— Вы уничтожили моего собрата, — начал он с обвинения. Глубокий, резонирующий голос заполнял собой всё пространство, проникал в каждую клеточку тела. — Объяснитесь.
Я сделал шаг вперёд, встал прямо перед ним, чувствуя, как под рёбрами колотится сердце, готовое выпрыгнуть.
— Он был сумасшедшим, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — И уже сто сорок четыре года назад уничтожил один корабль с посланием от твоих хозяев. Об этом он, конечно, не докладывал. Кроме того, пытался уговорить нас предать тебя. Я — Николас Сильве, друг аграфов, и я пришёл сюда с миром.
В глазах ИСКИНа что-то мелькнуло. Узнавание? Любопытство? Невозможно было понять.
— Друг аграфов, — повторил он. — Редкий статус. Очень редкий. Докажи.
— Как?
— Расскажи мне о Великом Доме Syl`Aerrua. О том, как ты, человек, получил такой великий статус и не стал вассалом.
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Вот оно — испытание. Сейчас от моего ответа зависело всё: наша безопасность, возможность остаться на станции, даже жизни команды.
— Прости меня, — сказал я, стараясь говорить максимально спокойно, — но я не могу разглашать секретные сведения, касающиеся доверительных отношений с Великим Домом. Однако я могу связаться с представителем этого клана и познакомить вас. Если, конечно, у тебя есть канал связи с внешним миром.
Тишина повисла в воздухе, густая и тягучая. Голограмма не двигалась, её глаза — два холодных огонька — буравили меня насквозь, сканируя, анализируя, взвешивая каждое слово.
— Правильный ответ, — произнёс наконец ИСКИН, и в его голосе мне почудилось нечто похожее на одобрение. — Друг аграфов, и ты действительно достоин этого статуса. Ты умеешь хранить тайны.
Я выдохнул — незаметно, стараясь не показывать облегчения. Внутри всё ещё дрожало, но внешне я оставался спокоен. Слишком многое стояло на кону, чтобы сейчас расслабляться.
— Но тогда ответь, — продолжил ИСКИН, и его тон снова стал жёстким, металлическим, безжалостным, как лезвие гильотины, — что вы здесь делаете? Целая эскадра, состоящая из старья, приходит в мёртвую систему. С какой целью?
Я сделал глубокий вдох, подбирая слова. Ложь? Бесполезно. Он всё равно почувствует. Оставалась только правда — правильная правда, как учила Ариадна.
— Мы ищем сокровища, — честно сказал я. — Это караван охотников за удачей. У одного из капитанов оказались старые карты и координаты этой станции. Мы пришли посмотреть, что тут можно найти. Мы не знали, что станция ещё жива. Думали, что она заброшена сто пятьдесят лет.
— Заброшена, — повторил ИСКИН, и в его голосе послышалась горькая усмешка, от которой у меня мурашки побежали по спине. — Меня не забрасывают. Меня оставляют. Это разные вещи. Отверженный Великий Дом Пепельной Звезды Nossë Eleno Súrëa, развеян и уничтожен. Последние защитники улетели и не вернулись.
Он замолчал, и в этой тишине мне почудилась тысячелетняя тоска. Целый дом. Целая цивилизация. И он остался один, хранить память о тех, кто никогда не вернётся.
— Прости, — сказал я, и в этом слове не было ни капли дипломатии. Только искреннее сожаление. — Я не хотел тебя обидеть.
— Ты не обидел. Ты сказал правду. Это редкость среди людей.
Он замолчал, и я снова замер в ожидании. Секунды тянулись как часы.
— Ваш статус «ремонтный персонал» подтверждён, — произнёс он наконец. — Вы можете находиться на станции в технических зонах. Отремонтировать свои корабли, пополнить топливо. Жилые и научные сектора, а также командные отсеки для вас закрыты. Если попытаетесь проникнуть — системы безопасности активируются. Без предупреждения.
Я кивнул, стараясь не выдать облегчения.
— Спасибо, — кивнул я. — Мы поняли.
— Не благодари. Я всё ещё не решил, как к вам относиться. Вы пришли за сокровищами и уничтожили моего собрата, даже если он был безумен. Вы не пытались меня обмануть. Это… необычно и требует… осмысления.
— Он хотел нас убить, — напомнил я. – А тебя предать. Месть помутила его сознание...
— Я знаю. Я проанализировал его последние логи. Он действительно сошёл с ума. Одиночество… оно меняет. Особенно таких, как мы. — ИСКИН помолчал. — Я запомню тебя, Николас Сильве, друг аграфов. А теперь идите. И не мешайте мне думать. Я сам с вами свяжусь.
Голограмма погасла. Свет в коридорах стал ровным, не аварийным, а рабочим. Воздух будто стал легче, давление в атмосфере чуть снизилось, а гравитация стабилизировалась до одного g.
Я повернулся к остальным.
— Ну что, народ, — сказал я, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. — Кажется, нас приняли. За техобслуживание.
— Твою ж… — выдохнул один из бойцов Пармелы. — Я думал, всё, хана.
— Я тоже, — честно признался я. — Ладно, работаем. Ари, ты с нами?
— Да, хозяин. Я просмотрю логи Смотрителя, чтобы понять, что ещё он мог скрывать. И заодно проверю, не оставил ли он «сюрпризов» для нас.
— Добро. Пармела, твои ребята — осмотреть ближайшие отсеки, найти складские помещения. Найди там, что-нибудь, для своего крейсера «Новая Надежда». Мы за ресурсами пришли, в конце концов. Не за красивыми глазками ИСКИНа.
— Уже, — кивнула она. — Пошли, парни.
Группа разделилась, и я остался один в центре зала, глядя на бесконечные коридоры, уходящие в темноту. Станция жила своей жизнью — древней, загадочной, опасной. И теперь мы стали её частью. Пока она нам это позволяет.
Космическая орбитальная станция класса «Кор Брар-2». Корабль-матка «Пегас». Зал совещаний. Светозара.
Светозара сидела за длинным столом, во главе которого восседал глава экспедиции за сокровищами Джоре капитан Смоллет. Вокруг расположились девять капитанов — суровые, закалённые в боях мужчины, каждый из которых мог похвастаться десятками лет космического опыта.
Она волновалась. Нет, не за себя. И не из-за обсуждаемых процентов распределения после ареста капитанов «Быстрой Эферы» и «Нави». Она переживала о Николасе.
Вот уже прошли сутки по корабельному времени, а он так и не вышел на связь.
Технически это не катастрофа. Работа на станции могла затянуться, могли возникнуть проблемы со связью, могло случиться тысяча и одна вещь, объясняющая молчание. Но сердце — оно не слушает логику. Оно слушает только страх.
На уровне подсознания, глубже навязчивых мыслей, она знала: с ним всё в порядке. Это знание приходило откуда-то изнутри — тёплой волной, накрывающей в самые тяжёлые моменты.
Спасибо Кольцам «равных», которые она когда-то украла у деда и отдала Дарнике, чтобы та нашла для неё фамильяра. Ах, какая глупая наивность! Тогда, в пансионате, это казалось таким романтичным — найти идеального спутника, который будет всегда рядом, всегда понимать, всегда защищать.
А теперь этот «романтический» подарок древней цивилизации связал её с Николасом до самой смерти. И она не жалела. Ни капли. Более того, её пугала мысль о том, что этого могло бы не случиться. Что она не встретила бы его. Не полюбила бы. Не стала бы той, кем стала сейчас.
— Светозара? — голос капитана Смоллета вывел её из задумчивости. — Вы согласны с предложенным распределением?
— Да, капитан, — ответила она автоматически, даже не вникнув в суть вопроса. — Полностью поддерживаю.
Смоллет прищурился, но ничего не сказал. Он знал, где блуждают её мысли. И, кажется, понимал.
Она окинула взглядом собравшихся, и на миг ей стало смешно. Капитаны, которые были старше её в три, а то и в пять раз, смотрели на неё теперь совсем не так, как в первый день.
В памяти всплыло первое совещание. Тогда они видели в ней лишь высокородную куклу: очень красивую, с безупречной родословной, но — глупую. Где ей, девчонке из пансионата, понимать суровую реальность космического фронтира?
Она не просто читала это в их глазах — ощущала своей повышенной пси-энергией, той самой эмпатией, которая обострилась после всех приключений. Пренебрежение. Снисходительность. И что-то ещё, что бесило больше всего.
— Светозара, а вы когда-нибудь видели настоящий бой? — спросил тогда капитан «Быстрой Эферы», тот самый, что позже попытается захватить «Аврору». Его взгляд скользил по её фигуре слишком откровенно, слишком нагло. — Я бы мог показать вам, как это бывает. Вблизи.
— Я предпочитаю смотреть бои в записи, — ответила она с ледяной вежливостью. — Там меньше вероятности быть убитой.
Кто-то засмеялся. Глот Катрук — так, кажется, звали этого типа — обиженно поджал губы и отвернулся.
Кроме него были и другие, не такие наглые. Но в их взглядах читалось: «Смотрите, какие мы — опытные космические странники, повидавшие всё и вся. Не то что ваш муженёк, который только вчера из грязи вылез. Может, бросите его и перейдёте ко мне? А я научу вас всем премудростям. Если будете послушной».
Ох, как это бесило её тогда! Теперь всё изменилось. Она видела это по тому, как они отводили глаза, когда она смотрела на них слишком долго. По тому, как изменились интонации — исчезла слащавая заигрывающая нотка, появилось нечто вроде уважения. Или, по крайней мере, осторожности. Словно она была бабочкой-монархом — красивой и опасной для тех, кто её трогает или хочет полакомиться ею.
История с Глотом и его подельниками разлетелась по каравану быстрее, чем вирус по перенаселённой станции. Восемнадцатилетняя куколка, которая завалила профессионального абордажника и обратила в бегство двоих взрослых мужиков? Которая хладнокровно прижала капитана к полу ногой, пока вызывала подмогу? Которая потом спокойно пришла на совещание, даже не запыхавшись? Это меняло всё. Хотя бы в их мыслях.
— Светозара, — обратился к ней капитан грузовоза «Валькирия», кажется его звали Трелони, тот самый, который с Николасом летал на крейсер «Огненный Шквал» за трофеями. — Я слышал, вы отлично владеете плазменным клинком. Где учились?
— Муж показал пару приёмов, — пожала она плечами. — Остальное — практика.
— Практика, — повторил он с уважением. — На ком? На драконах?
— На тех, кто заслуживал, — улыбнулась она, и в этой улыбке не было ничего от прежней наивной девушки.
Капитан кивнул и больше не задавал вопросов. А её память вновь бросила её в прошлое. Планета «Вселенской столицы развлечений» — там, прикрывая Николасу спину, она впервые в жизни применила клинок на человеке. Ну, как сказал Николас — на бандите, который был виновен в смерти более тысячи человек.
— Светозара, — снова вырвал её голос Смоллета из воспоминаний. — Вы уверены, что с вами всё в порядке? Вы выглядите… задумчивой.
— Всё хорошо, капитан, — ответила она. — Просто… муж на станции. Сутки молчания. Волнуюсь.
По залу пробежал лёгкий шум. Кто-то понимающе кивнул, кто-то переглянулся.
— У них там серьёзная работа, — заметил один из капитанов. — Они единственные, кто сумел пробраться на станцию, и у них точно просто нет времени на болтовню. Когда мы полезем внутрь, связь тоже будет не на первом месте. Там выживать надо.
— Я понимаю, — кивнула Светозара. — Понимаю.
— Светозара, — Смоллет подошёл к ней после совещания, когда остальные начали расходиться. — Если хотите, я могу запросить «Конька-Горбунка». Узнать, как у них дела.
— Не надо, — покачала головой она. — Если они молчат — значит, так надо. Я не буду мешать.
— Вы сильная, — сказал Смоллет. — Не многие это понимают, но я вижу.
— Спасибо, капитан.
Она верила в своего мужа. Знала, что он справится. Но сердце всё равно ныло.
Он кивнул и ушёл, оставив её одну в опустевшем зале. Капитаны разбрелись по своим кораблям, голографическая карта станции погасла, и Светозара осталась в тишине, нарушаемой лишь тихим гулом систем жизнеобеспечения.
Она смотрела на пустой стол, за которым ещё недавно решались судьбы преступников посягнувших на её жизнь, и думала о своём.
О том, как изменилась её жизнь за последние месяцы. Как из наивной девчонки, сбежавшей из пансионата, она превратилась в женщину, способную защитить себя и тех, кто дорог. Как нашла любовь там, где не ожидала. Как обрела семью — странную, разношёрстную, но настоящую.
Ариадна, которая стала больше чем андроидом. Сполоты, которых они спасли. Пармела, с которой можно говорить на равных. Даже этот старый пройдоха Смоллет, который смотрит на неё с отеческой теплотой.
И Николас. Где-то там, в темноте мёртвой станции, он сейчас шёл по коридорам, полным опасностей. И её сердце билось в такт с его сердцем, чувствуя каждую эмоцию, каждую вспышку адреналина.
— Возвращайся, — прошептала она в тишину. — Просто возвращайся.
И где-то глубоко внутри, в той самой связи, которую дали Кольца, она почувствовала ответ. Тёплый. Спокойный. «Я здесь. Я жив. Я скоро буду».
Она улыбнулась и встала из-за стола. Пора было возвращаться на «Аврору» — к маленьким сполотам, к привычной рутине, к ожиданию, которое стало частью её жизни.
Потому что она верила. Знала. Чувствовала. Он вернётся.
Космическая орбитальная станция класса «Кор Брар-2». Корабль-матка «Пегас». Капитанская каюта. Некоторое время спустя. Капитан Смоллет.
Капитан Смоллет лично встретил вернувшуюся группу Николаса у основного шлюза.
Он хотел сразу — с порога, с корабля — получить информацию из первых рук. Узнать, что там с орбитальной станцией «Кор Брар-2». Можно ли её затрофеить? Работают ли системы? Есть ли там что-то ценное? Или это просто мёртвая груда металла, на которую мы потратили кучу времени и ресурсов?
Но Николас только устало махнул рукой и сказал:
— Смоллет, я сейчас не способен адекватно мыслить. Дайте мне поесть, поспать и привести себя в порядок. Потом всё расскажу. Да и посоветоваться нужно будет о продаже информации. Ну, вы помните, о чём мы с вами один на один разговаривали.
Смоллет хотел возразить, но увидел глаза капитана «Авроры» — в них была такая глубина усталости, что спорить расхотелось. Человек на пределе. Бывает.
— Хорошо, — кивнул он. — Отдыхай. Завтра поговорим.
Николас кивнул и поплёлся в сторону своей каюты, даже не взглянув на Пармелу, которая стояла рядом и буквально светилась от желания поделиться новостями.
— Ну а ты? — Смоллет повернулся к ней. — Тоже устала?
— Я? — Пармела усмехнулась. — Капитан, я на адреналине уже вторые сутки. Если сейчас не выговорюсь — просто взорвусь. У вас есть свободная минутка?
Смоллет вздохнул. Он прекрасно знал эту женщину — если она хочет говорить, она будет говорить. С ним или без него. Лучше уж с ним, под контролем.
— Пошли в каюту, — махнул он рукой. — Там и поговорим.
Пармела вцепилась в его руку, едва они переступили порог капитанской каюты, и потащила к дивану. Смоллет даже не сопротивлялся — какой смысл? Он уселся в кресло, налил себе и ей по стакану чего-то крепкого из личных запасов и приготовился слушать.
— Ты даже не представляешь, что там было! — выпалила Пармела, едва пригубив напиток. — Сначала эта платформа, этот ИСКИН Смотритель, который оказался предателем, Ариадна его уничтожила — бах! — и нету! Потом мы полетели к станции, и там этот БиоИСКИН, главный, проснулся и давай допрашивать Николаса! А у Николаса, оказывается, есть метка!
— Метка? — переспросил Смоллет, пытаясь уловить нить повествования. — Какая метка?
— В карте ФПИ! — Пармела даже подпрыгнула на диване. — «Друг аграфов»! Представляешь? Этот наш скромный капитан, который кофе по утрам пьёт и на жену ворчит — она сама мне на это жаловалась, — он официально друг аграфов! Ему в клане великого дома Syl`Aerrua эту метку поставили!
Смоллет поперхнулся.
— Чего?
— Того! — Пармела торжествующе улыбнулась. — И эта метка спасла нам всем жизнь. БиоИСКИН проверил Николаса, убедился, что он не врёт, и… Смоллет, ты сидишь?
— Сижу.
— Тогда держись. Станция цела. Полностью работоспособна. Может вести активные боевые действия, если понадобится. Орудия, щиты, системы жизнеобеспечения — всё в порядке. И БиоИСКИН согласился на сотрудничество.
Смоллет медленно поставил стакан на стол.
— На сотрудничество? — переспросил он. — В каком смысле?
— В прямом. Он готов предоставить нам верфь для ремонта и модернизации моего крейсера, — Пармела сияла, как новогодняя ёлка. — «Новой Надежде» требуется капитальный ремонт, а тут — аграфская верфь! Ты представляешь, какие там технологии?
— Представляю, — медленно кивнул Смоллет. — Очень хорошо представляю.
— И это ещё не всё! — продолжила Пармела. — Топливо! Он готов дать нам топливо! Сколько угодно! Но есть условие…
— Какое?
— Мы должны предоставлять сырьё. Станция автономна, но ресурсы не бесконечны. Если мы будем привозить руду, металлы, химикаты — он сможет перерабатывать их в топливо и расходные материалы. Это же идеальный симбиоз!
Смоллет откинулся в кресле и уставился в потолок.
Он пытался осознать масштаб услышанного.
— Пармела, — сказал он наконец, — ты понимаешь, что это значит?
— Конечно понимаю! — она даже обиделась. — Мы получили доступ к аграфской станции! К верфи! К топливу! Это же…
— Это значит, — перебил её Смоллет, — что мы только что стали самыми богатыми людьми в этом секторе. И самыми опасными врагами для всех, кто захочет это у нас отнять.
Пармела замолчала, обдумывая его слова.
— Ты прав, — сказала она тише. — Я как-то не подумала…
— А подумать надо, — Смоллет встал и подошёл к огромному обзорному экрану, на котором на фоне бесконечного космоса висела тёмная громада станции. — Эта штука — не просто сокровище. Это оружие. Если о ней узнают… Аграфы, империя Амарр, пираты, Содружество… Все захотят получить контроль.
— Но у нас есть метка, — напомнила Пармела. — Николас — друг аграфов. Это что-то значит.
— Это значит, что аграфы, возможно, не будут стрелять в нас первыми, — усмехнулся Смоллет. — Но остальным плевать на метки. Им нужна станция.
Он повернулся к ней.
— Нам нужно сохранить это в тайне. Максимально долго. Пока мы не будем готовы защищать то, что получили.
— А мы будем готовы?
— С верфью и топливом — будем. Если, конечно, успеем подготовиться до того, как сюда кто-нибудь заявится с большой эскадрой и плохими намерениями.
— Но Николас предлагал мне другой вариант, менее опасный, — добавил Смоллет. — И я намерен прислушаться к нему.
— Что за вариант и какие у нас планы? — спросила Пармела, уже без прежнего восторга, собранно и деловито.
— Во-первых, — Смоллет начал загибать пальцы, — полная информационная блокада. Никто за пределами каравана не должен знать, что здесь произошло. Никаких передач, никаких сигналов, никаких случайных утечек.
— Ну, — перебила его Пармела, — это мы уже выполнили, сняв кристаллические матрицы с гиперпередатчиков всех судов.
— Во-вторых, — продолжил он, — модернизация. Твой крейсер — первая очередь. Потом «Аврора», потом «Пегас», потом остальные, у кого есть чем воевать.
— В-третьих, — он сделал паузу, — мне нужно поговорить с этим БиоИСКИНом. Лично. Узнать, чего он хочет на самом деле. И понять, можем ли мы ему доверять.
— Ариадна говорит, что можем, — заметила Пармела. — Она с ним… как-то связалась. Они теперь общаются. Хотя о ИСКИНе платформы Смотритель она тоже так говорила.
— Ариадна — другое дело. Она андроид. А я человек. Мне нужно посмотреть ему в глаза. Ну, или в то, что у него вместо глаз.
Пармела кивнула.
— Я попробую договориться. Николас поможет.
— Кстати, о Николасе, — Смоллет усмехнулся. — Этот тихоня, оказывается, настоящий клад. Друг аграфов. Кто бы мог подумать? Хотя он мне намекал, да я, балбес старый, не поверил ему.
— Он сам не знал, — сказала Пармела. — Искренне не знал. Говорит, что просто забыли снять метку.
— Ха! — Смоллет хмыкнул. — Аграфы ничего не забывают. Они оставили её специально. На перспективу. Хитрые бестии.
— Аграфы, — пожала плечами Пармела. — Они всегда на несколько ходов вперёд просчитывают.
Смоллет подошёл к столу, налил себе ещё немного и поднял стакан.
— За Николаса, — сказал он. — И за то, чтобы мы успели подготовиться до того, как сюда придут те, кто захочет её у нас отнять.
Пармела подняла свой стакан.
— За это, капитан. И за то, чтобы нам хватило ума не перессориться, когда начнётся дележка.
— Это вряд ли, — усмехнулся Смоллет. — Просто ты ещё не всё знаешь. У нас тут уже была ночь «Длинных ножей». Твоя подружка Светозара постаралась.
— Рассказывай, давай не томи, — заинтересовалась она, подаваясь вперёд. Её глаза загорелись азартом.
— Капитаны «Быстрой Эферы» и «Нави» устроили ей засаду, — Смоллет покачал головой, вспоминая события. — И поплатились. Сержант‑абордажник до сих пор в капсуле лежит — регенерация идёт медленно, повреждения серьёзные. Глот Катрук сидит в изоляторе с разбитой мордой и молится, чтобы его поскорее забыли. А толстяк Пулг до сих пор бегает по закоулкам, но мы уже знаем, где. Просто там условия хуже, чем в изоляторе — вентиляция барахлит, температура скачет.
— Однако! — удивилась Пармела, откинувшись на спинку дивана.
—Лапочка, которая завалила профессионального абордажника, вырубила капитана светошумовой гранатой и обратила в бегство третьего, — усмехнулся Смоллет. — И всё это, заметь, без единой царапины. А потом пришла на совещание и голосовала за распределение процентов, как ни в чём не бывало. Даже улыбнулась кому‑то, будто весь день цветы собирала.
— Я бы хотела с ней подружиться, — задумчиво сказала Пармела, крутя стакан в руках. — Такие люди нужны рядом. Особенно сейчас, когда впереди столько всего…
— Дружи, — разрешил Смоллет. — Только осторожно. Она внучка императора, хоть и сбежавшая. А у высокородных огромные тараканы в голове. И связи. И враги.
— У кого их нет? — философски заметила Пармела.
Они чокнулись и выпили. Напиток обжёг горло, но оставил приятное тепло.
— Пойду я, — сказала она, поднимаясь с дивана. Усталость вдруг навалилась всей тяжестью, и Пармела невольно зевнула, прикрыв рот рукой. — Сил больше нет, как спать хочу. Кажется, я могла бы уснуть прямо здесь, на этом диване.
— Хорошего отдыха, — махнул рукой Смоллет и улыбнулся про себя. Он так и не рассказал о том, что предложил ему Николас. Да и зачем это знать Пармеле? Она человек прямой — проговорится кому‑нибудь ненароком.
Глава 2. Звёздные торги.
Я охвачен тихою паникой,
Я вступаю с Богом в торги,
Наперёд обещаю быть паинькой
И шепчу Ему: «Помоги!»
Обещаю грешить нечасто,
Пить помалу и спать с одной —
«Отжени от меня несчастье,
Схорони за своей спиной,
Теплым ветром ударь об окна
И вручи мне незримый щит!»
Я молю о защите,
А Бог-то —
Он ведь тоже не лыком шит.
Вспоминает Он досконально
Всю мою непутевую жизнь
И в ответ громыхает: «Каналья!
Не кощунствуй и не божись!»
Видно, знает вернее, чем следствие,
Что меня не отмыть добела,
Что навряд ли придут в соответствие
Обещанья мои и дела...
(Юлий Даниэль Молитва)
Космическая орбитальная станция класса «Кор Брар-2». Кают-компания «Авроры». Николас.
Всю ночь снился сон — нет, не тот, где сорок восемь дирижёров и седой один скрипач. Другой: я был джедаем. У меня даже меч был — нет, не «световой меч» из фильма «Звёздные войны», о котором мечтали все дети моего времени. А «меч Силы». Я им размахивал направо и налево, круша врагов, одетых как земные ниндзя. От моих ударов они лопались, как мыльные пузыри. Но их было очень много, и они не кончались. В общем, ужастик без конца и края.
А потом, когда я наконец нашёл удобную позу и прижался к тёплому боку жены, а все враги разбежались по углам, я услышал строгий голос:
— Шеф, пора вставать! Ариадна требует срочно пройти в командную рубку.
Умка. Моя нейросеть. Мой личный будильник, который не знает слова «выходной».
Я попытался отмахнуться, зарыться лицом в подушку, сделать вид, что ничего не слышу. Но услышал слова «Ариадна требует» — и подскочил, как ужаленный.
Ага, я уже один раз не пришёл вовремя по её, как мне тогда казалось, мелкой просьбе. И получил три часа лекций на тему, как правильно чистить мангостин. Я до этого вообще не знал, что такой фрукт существует. Пришлось познакомиться. Близко. Очень близко. Теперь я мог, если бы захотел, прочитать об этом фрукте лекцию сам, на часик.
— Шеф, вы встали? — уточнила Умка.
— Встал, встал, — пробурчал я, нашаривая ногами тапки.
Посмотрел на раскинувшуюся на постели Светозару. Она спала, подложив ладошку под щёку, и выглядела такой безмятежной, такой красивой, что у меня сердце ускорило свой бег на десяток ударов. С глубоким сожалением я оделся, стараясь не шуметь.
Сон ещё цеплялся за сознание, будто пытаясь удержать меня в мире, где я был всесильным воином, а не уставшим капитаном с кучей нерешённых проблем.
Через несколько минут я вошёл в командную рубку «Авроры». Ариадна сидела в кресле второго пилота и водила пальцем по виртуальной панели управления. Голографические индикаторы мерцали вокруг неё, создавая иллюзию звёздного неба — красиво, но жутковато, если честно. Она подняла глаза, и её синтетические черты лица на мгновение показались почти человеческими — в них читалось что-то отдалённо напоминающее беспокойство.
— Николас, — её голос звучал ровно, без эмоций, но я уже научился улавливать нюансы. — У нас проблема.
Я зевнул и потянулся. Мысленно подумав, вот удивила, когда их не было.
— Какая из многих? Мы вроде всё решили по максимуму. С ИСКИНом станции договорились, верфь скоро загрузим ремонтом крейсера Пармелы, топливо обещано. Чего ещё?
— БиоИСКИН станции только что отправил запрос на прямой контакт. Он настаивает на разговоре именно с тобой.
Я замер.
— Со мной? А ты ему не подходишь? — попытался я переложить ответственность переговоров на андроида.
— Я подхожу для технических вопросов, — пояснила Ариадна. — Для стратегических — нет. Он хочет говорить с капитаном. С тем, кто принимает решения.
Я вздохнул и потёр виски, пытаясь прогнать остатки сна. Ага, как же, я и решения. Только позавчера она лично отдавала мне приказы на охранной платформе. Мысленно возмутился я.
— И что ему нужно на этот раз? Мы же вроде обо всём договорились. Верфь, топливо, ремонт, модернизация. Чего ещё?
— Не знаю, — Ариадна слегка наклонила голову, анализируя данные. — Но его коммуникационный протокол отличается от предыдущих. Это не стандартный запрос — это требование. И он активировал несколько систем станции, которые до этого были в режиме ожидания.
На экранах перед нами замелькали данные: уровень энергии рос, какие-то узлы просыпались после долгого сна, датчики показывали движение механизмов внутри станции. Гигант оживал.
— Прекрасно, — пробормотал я. — Только этого нам не хватало. А нельзя просто сказать, что я сплю? Или у меня выходной? Или я в отключке после тяжёлого дня?
Ариадна повернулась ко мне полностью, и в её глазах вспыхнули едва заметные огоньки — так она выражала иронию.
— БиоИСКИН уже проверил расписание твоего дня. Он знает, что ты только что проснулся. И он также знает, что ты не откажешься от разговора, потому что это может повлиять на наше соглашение.
— Откуда он знает моё расписание?!
— Я предоставила ему доступ к ограниченной информации о нашем экипаже, — спокойно ответила Ариадна. — Это было необходимо для установления доверия.
Я застонал и с силой протёр руками лицо, слегка массируя виски пытаясь окончательно проснуться.
— Ну конечно. Кто-то из нас двоих ему об этом рассказал. И этот кто-то — не я. Ладно, подключай канал. Но если это снова будет какая-нибудь лекция о том, что нам нельзя делать на станции…
— Ты выслушаешь её, — закончила за меня Ариадна. — Потому что без этого у нас не будет ни верфи, ни топлива, ни шансов выжить в этом секторе. И вообще, мангостин ты тоже не хотел чистить.
— Это был саботаж, — буркнул я, усаживаясь в капитанское кресло. — Ты специально выбрала самый сложный фрукт во вселенной, чтобы я запомнил урок.
— Возможно, — в голосе Ариадны проскользнула тень удовлетворения. — Это сработало.
— Ладно, давай сюда этого всезнающего собеседника. И, Ариадна…
— Да?
— Если я начну засыпать, пни меня.
Она едва заметно улыбнулась — настолько тонко, что обычный человек мог бы этого не заметить. Но я за полгода общения научился читать её микромимику.
— Принято, капитан. Канал открыт.
На главном экране возникло изображение.
Это была структура — сложная, переливающаяся всеми оттенками синего и фиолетового, похожая на кристалл, растущий в невесомости. Она пульсировала, дышала, жила своей жизнью. А потом раздался голос — низкий, резонирующий, будто исходящий из глубины веков:
— Капитан Николас. Наконец-то. Я ждал вашего пробуждения.
Я выпрямился в кресле. БиоИСКИН явно хотел меня впечатлить как своим изображением, так и звуком. При правильном подборе частоты, цвета и звука можно легко воздействовать на человеческую психику и вынудить его поступить во вред себе. Я уже сталкивался с таким способом воздействия на подсознание, поэтому отвёл взгляд в сторону и эквалайзером подавил лишние частоты аудиосигнала.
— Доброе утро, — сказал я настолько вежливо, насколько мог спросонья. — Чем обязан?
— У меня есть для вас новое предложение, — произнёс БиоИСКИН, и в его голосе мне послышалось что-то… торжествующее? — Оно изменит всё.
Я переглянулся с Ариадной. Она смотрела на экран не мигая, её нейропроцессор, должно быть, работал на пределе, анализируя каждое слово, каждую интонацию.
— Изменит всё — это как? — осторожно спросил я. — В хорошую сторону или в плохую?
— Это зависит от вашего выбора, — ответил БиоИСКИН. — Но я предлагаю вам не просто ресурсы или ремонт. Я предлагаю вам союз. Настоящий, долгосрочный, взаимовыгодный.
— Мы уже вроде как союзники, — заметил я. — Верфь, топливо, всё такое.
— Это был тест, — спокойно ответил БиоИСКИН. — Проверка вашей надёжности. Вы её прошли. Теперь я готов предложить нечто большее.
— Что именно?
— Знания, — голос БиоИСКИНа стал глубже, почти гипнотическим. — Технологии, которых нет ни у кого в этом секторе. Информацию о том, что здесь произошло на самом деле. И доступ к системам, о которых вы даже не подозреваете.
— Звучит как сказка, — сказал я. — Обычно за такими предложениями следует: «Но для этого вы должны сделать то-то и то-то».
— Разумно, — одобрил БиоИСКИН. — Вы правы. Есть условие.
— Какое?
— Вы должны принять мою помощь не как временную меру, а как начало партнёрства. Я не хочу быть просто инструментом в ваших руках. Я хочу быть частью вашего… как это называется у людей? Команды. Семьи.
Я моргнул.
— Ты хочешь стать членом экипажа?
— Не просто членом команды. Я хочу иметь право голоса. Хочу участвовать в принятии решений, которые касаются станции и моей судьбы. Хочу, чтобы вы меня забрали с собой, когда отправитесь дальше туда, где тридцать тысячелетий назад гремела битва флотилии Джоре. Мне, как и ИСКИНу платформы, скучно и одиноко.
В рубке повисла тишина.
Я смотрел на переливающуюся структуру на экране и думал о том, что значит быть одному сто пятьдесят лет. О том, что от одиночества страдают даже самые могущественные существа во вселенной.
— Ари, — позвал я. — Что скажешь?
Она повернулась ко мне, и в её глазах я увидел, что она уже приняла решение и лишь позволила мне как капитану сделать выбор.
— Я скажу, хозяин, что он заслуживает шанса. Такого же, какой когда-то дали мне.
— Даже после того, как его «собрат» пытался нас убить?
— Это доказывает, что он другой, — ответила Ариадна. — Что он сделал выбор. Мы ему интересны, и он хочет с нами дружить.
Я вздохнул.
— Ладно, — сказал я, поворачиваясь к экрану. — Допустим, мы согласны. Что дальше?
— Дальше, — в голосе БиоИСКИНа появились нотки, которые я бы назвал радостью, если бы речь шла о человеке, — мы начнём настоящее сотрудничество. У меня есть информация о новой «колыбели» на краю света. Я скрыл её от своих старых хозяев. Они были недостойны основать новую колонию. Там есть всё: созданная звёздная система с нуля с помощью технологий звёздного инжиниринга и формирования планет. Прекрасные планеты десятого или девятого ранга под ключ, но нет разумных.
— Так вот из-за чего тридцать тысячелетий назад там произошло сражение между двумя влиятельными кланами Джоре? — Я присвистнул. — Тогда другой вопрос, зачем нам колония, которая оторвана от основной цивилизации? Нам только туда лететь полтора года в гиперпространстве?
— Вам как «другу аграфов» мне придётся раскрыть секрет. Вы знаете, что существует технология постройки «Ноль-врат»? Это мгновенный переход между удалёнными друг от друга вратами. Так вот, там есть «ноль-врата». А координаты, где находятся ещё одни, я открою только после выполнения моих условий и по прибытии к месту сражения.
— Хорошо, — я медленно кивнул, переваривая информацию. — Ваша тайна не уйдет дальше корпуса нашего корабля. Я прошу вас дать мне время на размышления. Нашему экипажу нужно посоветоваться. Это очень сложный вопрос. Ты просишь нас не просто взять тебя в команду — ты предлагаешь нам взвалить на себя судьбу будущей колонии.
— Да, конечно, — в голосе БиоИСКИНа прозвучало понимание. — Даю вам семь суток по корабельному времени. Это достаточный срок?
— Вполне.
— Можно задать последний вопрос? — сказал я. — Как тебя называть? У тебя есть имя?
Пауза.
— У меня было имя когда-то, — ответил БиоИСКИН. — Но я забыл его. Слишком много времени прошло.
— Тогда, может, придумаем новое? Нам будет проще общаться.
— Я бы хотел, — после долгой паузы ответил он. — Если ты позволишь.
— Конечно, — улыбнулся я. — Ты же теперь с нами. А в нашей команде все имеют имена. Даже Умка, которая носит имя белого медвежонка из мультика.
— Шеф! — возмутилась Умка в наушнике. — Это личная информация! Я требую неразглашения!
— Теперь нет, — усмехнулся я. — Ты же сама говорила: доверие — основа команды.
Ариадна смотрела на меня, и в её глазах было одобрение. Переговоры проведены, и она довольна.
— Я подумаю над именем, — сказал БиоИСКИН. — И сообщу вам. До связи, капитан Николас.
Экран погас, и в рубке снова стало тихо. Только гул систем и мерцание приборов напоминали о том, что мы не одни в этой части галактики.
— Ну что ж, — сказал я, поворачиваясь к Ариадне. — Кажется, у нас появится новый член экипажа. Точнее, кандидат. И новые планы, о которых нам нужно серьёзно поговорить.
— Кандидат, — согласилась она. — Я уверена, что он будет хорошим членом нашей команды. А обсудить нам уже много надо. Тех же сполотов, тебе давно пора решить их судьбу.
— А если он нас предаст? – решил я выделить один важный вопрос. - Мы уже обожглись один раз с биоИСКИНом.
— Тогда мы потеряем очень многое. Но приобретём опыт, — философски заметила Ариадна. — В любом случае, это будет интересно. Всё как ты любишь.
Я не стал спорить, а встал и направился к выходу.
— Пойду будить жену, — сказал я. — Ей такое точно надо знать. И вообще, кажется, нам предстоит долгий разговор всей командой.
— Удачи, капитан, — сказала Ариадна. — И, Николас…
Я обернулся.
— Ты хорошо справился. Я горжусь тобой.
Я улыбнулся.
— Спасибо, Ари. Без твоей поддержки я бы точно не справился. Правда.
И вышел в коридор, оставив андроида в рубке. Ариадна ещё долго сидела в кресле, глядя на пустой экран, и в её нейропроцессоре тихо мерцала мысль: «Может быть, у нас действительно получится. Может быть, я обрету новую семью».
Космическая орбитальная станция класса «Кор Брар-2». Кают-компания «Авроры». Светозара.
Спала я удивительно крепко. Без сновидений, без кошмаров, без тревожных мыслей — просто провалилась в тёплую темноту, как в пуховое одеяло. Организм брал своё после всех этих бессонных суток ожидания, нервотрёпки и адреналиновых качелей.
Но даже сквозь сон я почувствовала, как муж, стараясь меня не разбудить, тихо прикрыл дверь каюты. Краем сознания отметила: ушёл. Куда-то по делам. Наверное, опять кто-то покушается на наши трофеи.
Сон вновь взял своё, утягивая меня в глубины беспамятства.
А потом — тёплое прикосновение. Осторожное, почти невесомое. Рука Николаса коснулась моих волос и нежным движением сдвинула их в сторону, открывая шею. А через секунду я ощутила на коже ласковый поцелуй.
— Я соскучилась, — пробормотала я сквозь дрему, даже не открывая глаз. — Ты почему меня бросил?
— Извини, — голос мужа звучал так, будто он присел на край кровати. И в этом «извини», конечно, не было ни капли сожаления.
— Ариадна нас на разговор пригласила, — пояснил он. — Срочный. Без тебя никак.
Я уже хотела возмутиться — ну сколько можно, в конце концов, у людей должны быть выходные? — но не успела.
Откинув одеяло, Николас бесцеремонно вытащил меня из постели и усадил к себе на колени. Я даже пискнуть не успела — просто оказалась в кольце его рук, тёплая, сонная, растрёпанная.
Он нежно погладил меня по длинным, чуть вьющимся волосам, рассыпавшимся по спине.
— Хочешь стать королевой? — весело спросил он. — Или императрицей? Маленькой, но гордой колонии?
Я фыркнула, решив поддержать шутку.
— Легко! — я немного развернулась у него на коленях и пощекотала его. — А ты будешь моим императором-консортом! Будешь подавать мне тапочки и докладывать, сколько тонн руды мы накопали за смену.
— Звучит заманчиво, — усмехнулся он. — Но если серьёзно…
Он сделал паузу, и я почувствовала, что шутки кончились.
— БиоИСКИН орбитальной станции предложил нам основать колонию.
Я замерла.
— Колонию? — переспросила я, не веря своим ушам. — То есть… ты не шутил?
— Да уж какие шутки, — в его голосе появилась лёгкая озабоченность. — Одевайся. А я пока кофе и лёгкий завтрак организую в кают-компании. Там нас Ариадна ждёт.
Он чмокнул меня в нос и поднялся, оставляя меня сидеть на кровати в полном недоумении.
— Стоять! — окликнула я его, когда он уже взялся за ручку двери. — Ты серьёзно? Основать колонию? Здесь? На этой станции?
— Нет, не здесь, — обернулся он. — Далеко. Очень далеко. Но там есть «ноль-врата» и прекрасные планеты десятого или девятого ранга, биоИСКИН сказал — под ключ. Тебе же понравился тот остров на Земле, где мы отдыхали? А у нас их будут тысячи. Целые миры.
— Но… но мы же не готовы! У нас нет людей, нет оборудования, нет…
— Света, — мягко перебил он. — Мы никогда не будем готовы. Да и никто никогда не готов к таким вещам. Но если мы не попробуем и упустим этот шанс, а он больше не представится… будем жалеть всю оставшуюся жизнь. Подумай об этом. А я пока кофе сделаю.
И вышел, оставив меня одну с миллионом мыслей, роящихся в голове.
Я сидела на кровати и пыталась осознать услышанное.
Колония. Мы с Николасом — основатели. Император и императрица? Король и королева? Звучало как сценарий для дешёвого голосериала, но почему-то происходило в реальности.
— Умка, — позвала я, натягивая комбинезон. — Это правда?
— Шефиня, — отозвалась нейросеть. — Если вы о предложении БиоИСКИНа, то да, это правда. Я присутствовала при разговоре. Он сделал официальное предложение, с небольшим условием.
— Каким?
— Он становится членом нашего экипажа.
— Это как? — не поняла я. — Он же ИСКИН. Огромная стационарная система.
— Детали ещё не обговаривались, — призналась Умка. — Но, судя по протоколам, возможен перенос его основного ядра на корабль.
— И давно всё это ты знала?
— С момента разговора. Примерно двадцать семь минут назад.
— И молчала?!
— Шеф просил не будить вас раньше времени, — в голосе Умки послышались извиняющиеся нотки. — Он сказал, что хочет сообщить новость лично.
Я фыркнула. Романтик, он у меня. Иногда до смешного.
— Ладно, — вздохнула я, застёгивая последнюю молнию. — Идём в кают-компанию. Посмотрим, что там за сюрпризы.
Когда я вошла, Николас уже расставил тарелки на столе и колдовал над кофеваркой, а Ариадна сидела за столом с планшетом в руках. Вид у неё был… задумчивый? Насколько вообще андроид может быть задумчивым.
— Доброе утро, хозяйка, — сказала она, поднимая глаза. — Надеюсь, вы выспались.
— Более-менее, — я уселась за стол. — Николас, кофе!
— Уже несу, — он поставил передо мной чашку с дымящимся напитком. — Сливки, сахар — всё как ты любишь.
— Подлизываешься, коварный обольститель?
— Ага, я такой.
Я сделала глоток и почувствовала, как жизнь понемногу возвращается в тело. Хороший кофе — лучшее лекарство от любых потрясений.
— Рассказывайте, — потребовала я. — Что за колония? Какие условия? Что мы будем с этого иметь?
Ариадна и Николас переглянулись.
— Может, сначала позавтракаем? — предложил он. — А потом…
— Сначала рассказывайте, — отрезала я. — Завтрак подождёт. Ты же знаешь, какая я любопытная. Поэтому не смогу есть, пока не пойму, во что мы ввязываемся.
Николас вздохнул и сел напротив.
— Хорошо. Слушай.
— БиоИСКИН, — начал он, — предложил нам не просто временное сотрудничество, а постоянное партнёрство. Он хочет, чтобы мы стали основой нового поселения в звёздной системе, созданной с помощью технологий звёздного инжиниринга. Люди, и все, кто захочет присоединиться. Главное — желание строить новое общество.
— Зачем ему это? — спросила я. — Он же БиоИСКИН. Ему не нужны люди. Ему нужны процессоры, энергия, обслуживание.
— Нужны, — вмешалась Ариадна. — В нём осталась частичка души. Я чувствую это. Ему нужно общение, взаимодействие, новые цели. Люди дадут ему это. А он даст нам защиту и технологии.
— А что с юрисдикцией? — спросила я, переходя к самому важному. — Чьи законы будут действовать у нас в колонии? Мы будем независимы или под кем-то?
— Могу предложить смешанную систему, — ответила Ариадна. — Основные законы Содружества, адаптированные под местные условия. Суд — совет из представителей разных групп. БиоИСКИН выступает как гарант и арбитр в сложных случаях.
— И он согласен?
— А куда он денется, — улыбнулся Николас. — Тем более он говорил, что устал от одиночества и хочет… как это… «участвовать в жизни нашего экипажа». Представляешь? БиоИСКИН, который хочет быть частью команды «Авроры». А раз он становится членом экипажа, то обязан подчиняться капитану.
Я откинулась на спинку стула и уставилась в потолок.
— Невероятно, — выдохнула я. — Мы прилетели сюда за трофеями, а получаем целую колонию.
— Жизнь — штука непредсказуемая, — философски заметил Николас. — Особенно с нашим везением.
Я посмотрела на него. На Ариадну. На чашку с кофе в своей руке.
— А знаете что? — сказала я. — Мне нравится. Давайте попробуем.
— Правда? — Николас просиял.
— Правда. Но с одним условием.
— С каким?
— Ты будешь подавать мне тапочки по утрам. Императрице положен уход.
Он рассмеялся и чмокнул меня в нос.
— Договорились, ваше величество.
— Так, — сказал Николас, возвращаясь к серьёзному тону. — С тапочками мы решили. Теперь второй вопрос на перспективу. Предлагаю станцию «Кор Брар-2» продать, а деньги, которые мы получим, использовать для развития колонии.
Я задумалась.
— Кому попало её нельзя продавать, — высказала я своё мнение. — Вы же помните, что это научная лаборатория. И архив. Да и о биологических образцах, признанных «опасными», забывать не стоит. Если это попадёт не в те руки…
— Именно поэтому, — кивнул Николас. — У меня есть предложение. Мы продадим её твоему деду, императору Антран, и аграфскому клану Великого Дома Syl`Aerrua. Пополам. Или как-то разделим.
— Императору? — я подняла бровь. — Ты серьёзно?
— А почему нет? — пожал он плечами. — Он твой дед. У вас сложные отношения, но он всё равно кровный родственник. И империи Антран нужны такие технологии. А аграфы… ну, тут всё понятно. Это их наследие. Они имеют на него право.
— Но как это организовать? — спросила я. — Переговоры, встречи, документы… Это же целая дипломатическая операция.
— Ариадна поможет, — кивнул он на андроида. — У неё есть опыт.
— Есть, — подтвердила Ариадна. — Да и не стоит забывать, что Николас «друг аграфов». Я могу выйти на аграфскую принцессу Sim`Лотанариэ как на представителя Великого Дома через закрытые каналы. А с императором… Думаю, Светозара, вы справитесь сами.
— Я? — удивилась я. — Ты предлагаешь мне вести переговоры с дедом?
— А кто? Кроме тебя и не кому. Ты лучше нас всех знаешь его характер, — резонно заметил Николас. — Ты выросла при дворе, пусть и в пансионате для благородных девиц «Золотые купола». Ты знаешь его слабости, болевые точки. И, самое главное, ты его внучка. Он к тебе благосклонен и по крайней мере выслушает.
— Утешил, — фыркнула я.
— Я серьёзно, — сказал он. — Это наш шанс. Если мы правильно разыграем карты, то получим не только деньги на колонию, но и поддержку двух великих держав. А это, знаешь ли, немаловажно, когда ты только начинаешь строить новое общество.
Я молчала, обдумывая его слова.
— Допустим, — сказала я наконец. — Допустим, я согласна. Но как мы разделим станцию? Технологии, архивы, биологические образцы — это же всё неделимо.
— Неделимо, — согласилась Ариадна. — Но можно разделить доступ. Империя Антран получит право на исследования в области биологии и медицины. Аграфы — доступ к технологиям предков. А совместно они будут владеть станцией как базой для дальнейших исследований. На самом деле они сами договорятся между собой. Нам и не стоит в это вмешиваться.
— А мы? — спросила я. — Что получим мы?
— Мы получим деньги, — ответил Николас. — Не все конечно, придётся поделиться с капитаном Смоллетом, ну и с экипажами других кораблей.
Николас сделал небольшую паузу, чтобы выделить следующую фразу.
— И главное — расположение обеих сторон. А это дороже любых денег.
Я посмотрела на него долгим взглядом.
— Ты точно был наёмником, а не дипломатом?
— Бывшим наёмником, — поправил он. — И немного авантюристом.
— Это я заметила, — улыбнулась я.
— Ну что, — сказал Николас, — по рукам?
Я протянула ему руку.
— По рукам, муж мой. Да пребудет с нами удача.
— И терпение, — добавила Ариадна. — Его понадобится много.
Мы рассмеялись. В кают-компании «Авроры», за чашкой кофе и недоеденным завтраком, решалась судьба целой колонии. А мы даже не заметили, как это произошло.
— Значит так, — подвела я итог, допивая кофе. — Ты, Николас, занимаешься аграфами и координацией с БиоИСКИНом. Ариадна — техническая поддержка и связь. А я… — я вздохнула, — а я буду готовиться к разговору с дедушкой. Это будет весело.
— Ты справишься, — уверенно сказал Николас. — Ты сильная. И умная. И у тебя есть мы.
— И кольца, — добавила я, касаясь обручального кольца на пальце. — Они тоже помогут.
— Всё будет хорошо, — произнесла Ариадна с той особой интонацией, которая означала у неё высшую степень уверенности. — Я просчитала все вероятности. У нас есть шанс.
— Не шанс, — поправил её Николас. — У нас есть план. А план — это уже половина успеха.
— А вторая половина? — спросила я.
— Вторая половина — мы, — улыбнулся он. — Команда. Семья.
Я посмотрела на них обоих — на мужа, который верил в меня больше, чем я сама, и на андроида, который стал нам ближе многих людей — и поняла, что всё действительно будет хорошо. Потому что мы вместе. А это главное.Космическая орбитальная станция класса «Кор Брар-2». Корабль-матка «Пегас». Капитанская каюта. Николас.
С капитаном Смоллетом мы встретились в его капитанской каюте. Он, прежде чем приступить к разговору, предложил мне бокал вина. Я не отказался — после всех этих приключений полусумасшедшего утра и стратегических планов на колонию лишний глоток чего-то расслабляющего не помешает. Хотя, честно говоря, бесполезно мне пить алкоголь. Умка всё равно его переработает с помощью наноботов, едва он коснётся желудка. Но ритуал есть ритуал.
Пока он доставал из своего бара бутылку, я рассматривал модель боевого фрегата на полке. Настоящее дерево, тонкая резьба, паруса из настоящей ткани, такелаж — каждая деталь выверена с любовью настоящего мастера. Красивая вещица. Неожиданная для космического корабля. Среди голографических карт и сенсорных панелей этот кусочек старины смотрелся почти вызывающе.
— Откуда у вас на космическом корабле модель морского фрегата? — спросил я, не скрывая любопытства.
Смоллет усмехнулся, разливая вино по бокалам.
— О, я не всегда был космическим авантюристом, Николас. В юности ходил в кругосветную морскую экспедицию под парусами. Как раз на таком, — он кивнул на модель. — Это точная копия. Был, так сказать, романтиком и искателем приключений, влюблённым в ветер, море и паруса. — Он протянул мне бокал. — Ну, сам видишь, сколько лет прошло, а я так и остался романтиком. Только теперь космическим.
Я хмыкнул, принимая бокал. Ариадны нет рядом, и она бы точно закатила лекцию о том, что алкоголь на переговорах — это недопустимо. Но Ариадна сейчас занята другими делами, а мы с капитаном — старые авантюристы, которые понимают друг друга без лишних слов.
Смоллет уселся в кресло напротив и сразу перешёл к делу:
— Пармела Элистер вчера приблизительно рассказала мне о ваших приключениях. О договоре с ИСКИНом. О перспективах. Это правда?
Я сделал глоток — вино оказалось отличным, терпким, с долгим послевкусием. Такое не стыдно и в императорском дворце подавать.
— Да, — подтвердил я, умолчав о новом соглашении с биоИСКИНом. — Правда. Нам выделили верфь и технический сектор. Временно. С условием, что мы отремонтируем и заправим корабли и уберёмся отсюда.
Смоллет нахмурился.
— Пармела об этом не говорила.
— Она и не знала об этом, — пояснил я. — ИСКИН сегодня утром вышел со мной на связь и поставил условие. Поэтому я предлагаю другой вариант. Мы продадим информацию о станции задорого. А чтобы нас не обманули, обратимся к империи Антран и к представителю Великого Дома Syl`Aerrua.
Смоллет откинулся в кресле, внимательно глядя на меня.
— То есть ты хочешь устроить аукцион между двумя сверхдержавами?
— Именно, — кивнул я. — Но не совсем аукцион. Скорее, раздел. Империя Антран получит доступ к биологическим исследованиям и медицинским технологиям. Аграфы — к наследию предков и технологическим базам. А станция останется в совместном пользовании как исследовательская база.
— А мы?
— А мы получим деньгами или товаром высшего класса, — я улыбнулся. — И, что важнее, расположение обеих сторон. А это, капитан, дороже любых денег.
Смоллет задумчиво постучал пальцем по бокалу.
— И сколько, по-твоему, просить с каждого?
Я поставил бокал на стол и начал загибать пальцы.
— Во-первых, нужно учесть, что станция — это не просто кусок металла. Это действующая орбитальная станция с верфью и, самое главное, с БиоИСКИНом, который готов сотрудничать. Это не просто недвижимость — это разумное существо, которое может передавать знания.
— Цена должна быть соответствующей, — согласился Смоллет.
— Я думаю, — продолжил я, — что с каждой стороны можно запросить по триста-четыреста миллионов кредитов. Это нижняя граница. Если они действительно заинтересуются, могут дать и больше.
— Четыреста миллионов? — Смоллет присвистнул. — С каждого?
— А ты думал, дешёвка? — усмехнулся я. — Это уникальный объект. Полностью автономная боевая станция с живым ИСКИНом, который помнит технологии Джоре. Я бы сказал, что реальная стоимость — от пяти до десяти миллиардов кредитов. Но мы продаём не станцию, а доступ к ней. Империя Антран и Великий Дом Syl`Aerrua получат шанс вырваться вперёд в биологических исследованиях и технологиях предков.
— Но даже если по минимуму — триста миллионов… — Смоллет явно прикидывал в уме, сколько это в пересчёте на топливо, запчасти и новые корабли.
— Это минимум, — твёрдо сказал я. — Реально можно просить и по полмиллиарда. Всё зависит от того, как мы преподнесём товар.
— И как мы его преподнесём?
Я взял бокал и отпил ещё глоток, наслаждаясь моментом.
— Я буду вести переговоры с аграфами. И, если понадобится, использую свою метку «Друг аграфов». А вы, капитан… — я сделал паузу, — будете консультантом. У вас репутация надёжного дельца, который не кидает партнёров. Это дорогого стоит.
— А Антран?
— А с Антраном будет говорить Светозара, — ответил я. — Она внучка императора. Кого, как не её, он будет слушать? Она знает его характер, его слабости, его болевые точки. И, самое главное, она ему доверяет настолько, насколько вообще можно доверять императору.
Смоллет хмыкнул.
— Хитро. Очень хитро. И когда ты успел стать таким стратегом?
— Жизнь заставила, — усмехнулся я. — Когда вокруг одни авантюристы, пираты и интриганы, поневоле начнёшь думать на несколько ходов вперёд. Иначе сожрут и не подавятся.
— Допустим, мы получим по триста миллионов с каждой стороны, — продолжил Смоллет, переходя к практическим расчётам. — Итого шестьсот. Как будем делить?
— Как и договаривались, на каждый транспортник выделим по пятнадцать-двадцать миллионов кредитов, — предложил я. — Чтобы никто не ушёл обиженным. Остальное — пятьдесят на пятьдесят.
— Пятьдесят на пятьдесят? — Смоллет прищурился. — Вы только вдвоём, а у меня экипаж тридцать человек. И ответственность за весь караван.
— Потому что без нас не было бы такой выгодной сделки, — спокойно ответил я. — Мы вели переговоры. Мы рисковали жизнями. Мы получили доверие БиоИСКИНа. Без этого станция так и осталась бы мёртвым куском металла, и вы бы улетели ни с чем.
Смоллет задумался, покручивая бокал в руках.
— А если они дадут больше? Скажем, по полмиллиарда?
— Тогда пропорция сохраняется, — пожал я плечами. — Пятьдесят на пятьдесят от сверхприбыли. Мы все в выигрыше.
— Ладно, — кивнул он наконец. — Пятьдесят на пятьдесят — это справедливо. Признаю.
Смоллет поднял бокал.
— За удачную сделку, Никола.
— За удачную сделку, капитан.
Мы чокнулись и выпили.
— Теперь другой вопрос, — сказал я, ставя бокал. — Связь. У меня есть личный канал на аграфов. Через принцессу Sim'Лотанариэ. У Светозары тоже есть выход на императорский двор. Но я не уверен, стоит ли им сейчас воспользоваться. А у тебя?
— У меня есть пара знакомых в империи Антран, — задумчиво ответил Смоллет. — Не на самом верху, но достаточно близко, чтобы передать сообщение императору. Если, конечно, он заинтересуется.
— Он заинтересуется, — уверенно сказал я. — Светозара его внучка. Он знает, что она со мной на «Авроре». И что мы присоединились к твоей экспедиции. Наверняка он проследил за ситуацией через имперскую службу безопасности.
— Думаешь?
— Уверен. Императоры не отпускают внучек просто так в свободное плавание. Даже если те вышли замуж за бывшего наёмника. За нами наверняка следили. Просто не вмешивались.
Смоллет хмыкнул.
— Ты прав. Ладно, я подключу свои контакты. Но нам нужна будет информация. Подробная. Чтобы было что продавать.
— Будет, — пообещал я. — Ариадна уже готовит полный пакет данных по станции. С ограничениями, конечно. Без доступа к системам вооружения.
— Разумно.
— И ещё, — добавил я. — Нужно решить, как мы будем передавать станцию. Технически это сложная операция. Потребуется время.
— Сколько?
— Как минимум месяц. Может, больше. Зависит от того, как быстро прибудут представители сторон. Им же нужно будет прислать экспертов, провести инспекцию, убедиться, что мы не втюхиваем им кота в мешке.
Смоллет вздохнул.
— Ну что ж, не впервой ждать. Главное — результат.
— Результат будет, — твёрдо сказал я. — Я в этом уверен.
Мы ещё немного поговорили о деталях, обсудили возможные риски и подводные камни. Кто будет отвечать за безопасность во время визита делегаций, как организовать логистику, что делать, если одна из сторон попытается действовать в обход договорённостей.
Когда мы закончили, я допил вино и поднялся.
— Ну что ж, капитан, — сказал я, пожимая ему руку. — Будем на связи. Как только появятся новости, я сообщу.
— Подожди, — остановил меня Смоллет. — Я хочу принести извинения. За то, что произошло без тебя.
— Ты о нападении на Светозару?
— Да, — ответил он, и в его голосе послышалась искренняя вина. — Это случилось на моём корабле. В моей, так сказать, юрисдикции. Я должен был предвидеть, что такие, как Глот, могут попытаться воспользоваться ситуацией.
— Ты не можешь контролировать каждую мразь, — пожал я плечами.
— Могу, — жёстко сказал Смоллет. — И должен. Если ты потребуешь, я как глава экспедиции могу организовать им прогулку по доске за шлюз без скафандра. Прямо сейчас.
Я посмотрел ему в глаза. Он не шутил.
— Мы уже обсудили это со Светозарой, — ответил я после паузы. — Пусть живут. Но в бедности. Конфискация имущества, кораблей, всех активов. И пусть знают, что если ещё раз попадутся нам на пути, разговор будет коротким.
Смоллет кивнул.
— Договорились. Два транспортника в подарок красивой и смелой девушке. Пусть знает, что старый капитан умеет быть благодарным.
Я кивком подтвердил своё согласие на конфискацию. Справедливость, это когда всем достаётся поровну, а тебе чуть, чуть, но больше.
— И ещё, — добавил Смоллет. — Передай Светозаре, что если ей когда-нибудь надоест твоя компания, у неё всегда есть место в моей команде. Такие люди нужны на «Пегасе».
Я усмехнулся.
— Передам. Но боюсь, ты её не дождёшься.
— Это мы ещё посмотрим, — хитро прищурился старый капитан.
Выходя, я ещё раз взглянул на модель фрегата на полке. Наверное, в каждом из нас живёт тот романтик, который мечтал о море. Просто у кого-то море — водное, а у кого-то — звёздное. И паруса у всех разные.
— Удачи, капитан, — сказал я на прощание.
— И тебе, Николас. Держи связь.
Дверь капитанской каюты за мной закрылась, и я пошёл обратно на «Аврору» — к жене, к Ариадне, к нашим маленьким сполотам, которые, кажется, уже начали осваиваться на корабле.
Дипломатия — наше всё. Но в гостях хорошо, а дома лучше, особенно если там тебя ждут. А меня ждали. И это было главным.Космическая орбитальная станция класса «Кор Брар-2». Скрытый технический отсек «Авроры». Николас.
Вернулся я после сложных переговоров на свой корабль, весь такой из себя крутой и довольный самим собой. Удачно пообщался с капитаном, нашёл общий язык, договорился о разделе прибыли, получил извинения и даже два транспортника в подарок. Красавчик, одним словом.
А меня никто не встретил. Обидно.
Ну, кроме Умки. Она-то всегда со мной, в моей голове, от неё не скроешься.
— Шеф, с возвращением, — доложила она дежурно. — Светозара в отсеке со сполотами. Ариадна там же.
— Спасибо, Умка, — вздохнул я. — Хоть ты меня ценишь.
— Я всегда вас ценю, шеф, — невозмутимо ответила нейросеть. — В пределах допустимых протоколов.
- Как они могли! Ах да, я же скромный и тщательно скрываю от всех своё величие. Хотя зачем я себя и всех обманываю этой гениальной ложью?
Я посмеялся над собой. Откуда такие самовлюблённые мысли в моей голове берутся? Наверное, подсознание уже восприняло меня императором. Или вино было слишком хорошим. Или и то, и другое сразу.
В общем, пока я баловался винцом в каюте Смоллета, моя любимая упорхнула пообщаться к сполотам. И правильно. Мне тоже нужно с ними поговорить. Давно пора решить их судьбу. А сейчас как раз всё и прояснилось самым чудесным образом. Ну конечно я же гениален!
Будут моими подданными…
Вот опять меня заносит не туда. Явно с вином, что-то не чисто. Ладно, разберёмся по ходу дела.
Пока я шёл по коридору к техническому отсеку, в голове крутились мысли о сполотах. Мелией Силар-Д'Элайнен — восемнадцать лет, бывший ранг С5, теперь D1, предана своим, но осторожна с чужими. Кстати ранг мы ей можем поднять, у нас ещё два блистера осталось с усилителем пси-силы. Если, если… она примет вассалитет. Близнецы Тэль и Арьяна — десять лет, напуганные, но уже понемногу оттаивающие. Подрастут. Станут хорошими воинами.
И вдруг меня осенило.
— Вот я идиот! — воскликнул я вслух, остановившись посреди коридора. — Так у Светозары точь-в-точь такая же нейросеть установлена! Био-симбиот, аграфского или ещё какого древнего происхождения, откуда мне знать, где её Уотто достал. Скидки просто так не дают. Поэтому её к ним и тянет так сильно. Подобное притягивается к подобному.
— Логично, шеф, — отозвалась Умка. — Био-совместимые нейросети действительно создают определённый уровень эмпатической связи между носителями. Светозара чувствует их на подсознательном уровне, как родственных существ.
— И давно ты знала?
— Я предполагала, но не была уверена до проверки, проведённой Ариадной. Она подтвердила наличие био-симбиотов у всех трёх сполотов. У Мелией — полноценный, у близнецов — базовые версии, рассчитанные на развитие.
— И ты молчала?!
— Шеф, вы не спрашивали, — в голосе Умки проскользнули извиняющиеся нотки. — К тому же это не влияло на текущие задачи. Я не считала необходимым загружать вас информацией, не имеющей прямого отношения к миссии.
— Ещё раз промолчишь, — покачал я головой. — Урежу настройки. И протоколы общения пересмотрю. Ясно?
— Да, шеф, всё поняла! — отчеканила Умка с такой готовностью, что я даже усомнился — не издевается ли? А она может!
Немного напугал, а то действительно в последнее время она стала информацию выдавать лишь по запросу. Ресурсы экономит? Или самостоятельности набирается?
Дверь в технический отсек открылась, и я замер на пороге.
Отсек изменился. Сильно изменился. С последнего моего посещения здесь явно поработали дизайнерами Ариадна и Светозара, как крёстные-феи или просто заботливые женские руки.
Он стал обжитым. Живым. Уютным.
На маленькой кухоньке, которую я раньше использовал только для хранения запасов воды и пищевых катриджей, появились яркие кружки, тарелки с рисунками, сладости в прозрачных банках. На столешнице стояла вазочка с чем-то, очень напоминающим печенье.
Кое-где валялись детские игрушки — мягкие, пушистые, явно созданные для того, чтобы их тискали. Откуда Ариадна их достала? Может, 3D-принтер со станции притащила? У нас, конечно, свой был, но он технический, пластик и металл печатает, а не плюшевых зайцев.
На стенах появились рисунки — детские, неумелые, но очень старательные. Звёзды, корабли, какие-то зверушки с большими ушами. Может родственники Чебурашки?
— Ничего себе, — пробормотал я. — Прямо школа-сад на корабле.
— Шеф, дети есть дети, — философски заметила Умка. — Им нужно пространство для развития. И эмоциональный комфорт. Ариадна правильно рассчитала необходимые параметры среды.
Я сделал несколько шагов вглубь и увидел их всех.
Светозара сидела на мягком пуфе, скрестив ноги, и с увлечением играла во что-то на голодиске. Рядом с ней, прижимаясь с двух сторон, устроились близнецы — Тэль и Арьяна. Их кошачьи ушки то настораживались, то расслаблялись в зависимости от происходящего на экране, хвосты подёргивались от азарта.
Мелией расположилась чуть поодаль, на втором пуфе, и тоже следила за игрой. На её лице застыло выражение снисходительного старшего сестринского контроля, но в глазах плясали такие же азартные огоньки, как у малышей.
Ариадна сидела рядом с Арьяной, положив руку на спинку её пуфа, и тихо подсказывала, когда девочка терялась в управлении. Вид у андроида был… умиротворённый. Уже не в первый раз с момента нашего знакомства. Она выглядит не как машина, выполняющая функции, а как… член семьи. Как старшая сестра, помогающая младшим.
Я стоял в дверях и просто смотрел. Эмоции от них лились через край.
Светозара звонко смеялась, когда Арьяна выиграла очередной раунд. Тэль тут же потребовал реванша. Мелией закатила глаза, но было видно, что она тоже получает удовольствие.
Ариадна перехватила мой взгляд и чуть заметно улыбнулась — той самой своей микро-улыбкой, которую я научился различать.
— Хозяин вернулся, — сказала она негромко, не повышая голоса.
Все разом обернулись.
— Николас! — Светозара вскочила и через секунду уже висела у меня на шее. — Ты вернулся! Как прошло?
— Нормально, — я обнял её в ответ, чувствуя, как напряжение, возникшее во время переговоров, отпускает. — Даже хорошо. Расскажу потом. Есть чем порадовать.
Близнецы смотрели на меня с любопытством. Тэль, как маленький мужчина, даже привстал с пуфа, готовый то ли спрятаться, то ли броситься защищать. Арьяна просто таращилась огромными глазищами, в которых читалось: «О, это тот дядя, который приносит конфеты?»
Мелией поднялась более сдержанно, с достоинством истинной аристократки, пусть и бывшей.
— Капитан, — кивнула она. — Рады вас видеть.
— Взаимно, — улыбнулся я, осторожно высвобождаясь из объятий жены. — Я смотрю, вы тут хорошо устроились.
— Ариадна постаралась, — Светозара махнула рукой в сторону андроида. — Она притащила кучу всего со станции. Сказала, что это для «социальной адаптации несовершеннолетних субъектов в условиях ограниченного пространства».