Читать онлайн Кто мы ? бесплатно
Израиль. Февраль 2026
Все права защищены.
Первое издание.
Кто мы ?
Каждый из нас – загадка, которую не спешит разгадывать даже время.
Мы любим и обижаем, ищем и теряем, предаём и завидуем – но всё же умеем любить абсолютно, бесстрашно, поднимаясь в своей любви до космических высот.
Мы такие, какие есть: не идеальные, не святые – просто живые.
Эта книга – мои размышления о мире, пока непостижимом, но многими ощущаемом: сны, предчувствия, интуиция…
Кто мы? Разумная частица Космоса – или, наоборот, всего лишь его эксперимент?
Мои герои – это люди, которых я помню; истории, что случались со мной и другими; чувства, от которых невозможно спрятаться.
О некоторых я пишу с юмором, о других – с грустью, но всегда с неизменной симпатией, даже если они причиняли мне боль.
Потому что все они были частью моей жизни, моею собственной историей.
Библейские фантазии
О Рае, Аде, Боге, Сатане и пр. небесных жителях
Была я недавно в гостях. Сидели мы там, болтали о том о сём, вполне себе уютно, мирно и в кайф, пока не зашёл разговор на разные библейские темы. И тут все оживились. Оказалось, что ну никак никто из нас не понимает логику и соображения Всевышнего, когда он подопечных своих сначала искушает, подставляет, испытывает не по-детски, даже врёт внаглую, обещая то, что вряд ли собирался исполнять, а потом карает за малейшее непослушание без всякой милости. Страсти разгорались. Особенно горячился один математик, нервно требуя от каждого: «Ну объясните вы мне!» И мы пытались. Но, следуя священным текстам, сделать это никто из нас не смог. И тогда начался за столом увлекательный стёб. Возникло имя Лилит. И представила я историю так.
Единство и борьба противоположностей
Бог создал подстать себе красавицу Лилит. И родил от неё Адама. А когда заметил, что парень скучает, сотворил для него Еву. Совершенно непонятно, для чего. Ведь, как я понимаю, согласно последовавшим событиям, секс между ними не предполагался. Но если Ева была создана просто как подруга для игр скучающего Адама, то это совсем непонятно – зачем мальчику для невинных игр была сотворена красивая девочка? Не логичнее ли было смастерить мальчишке в друзья другого мальчишку? Пусть бы пацаны гоняли вместе на машинах или скутерах, охотились, лазали по деревьям, мечтали космонавтами стать, в конце концов. То-то было бы весело! Впрочем, такие развлечения в Раю, кажется, не предусмотрены. Не было у Адама там стимула в мужчину превратиться: мамонта заваливать не надо, костёр разводить тоже, короче, ответственности никакой. А главное, женщин, кроме собственной матери, больше нет. Мда! Тут затоскуешь.
Но! Если всё-таки Еву подсунули Адаму не просто так, а именно для провокации?
Короче, тут сам чёрт голову сломает.
Ну, ладно, идём дальше.
Лилит, характером сущая змея (а какой ей было быть, когда всё существует в единстве противоположностей – как Инь и Янь, как позднее Авель и Каин и далее по списку?), невзлюбила задорную девчонку, из женской ревности, скорее всего, и решила её извести.
В Райском саду, как известно, росло некое дерево. И оно тоже было единым в своих противоположностях, потому как называлось «Деревом Добра и Зла». На том дереве произрастали какие-то плоды, для простоты народ решил, что яблоки, которые вкушать могли только сам Создатель и его возлюбленная Лилит. За попытку стырить хотя бы один плод Бог грозился наказать любого (Адама, Еву) так, чтобы другому (Адаму или Еве) неповадно было. Вот чертовка и замыслила подставить девчонку с тем, чтобы избавиться от неё навсегда. Я сейчас подумала – может, это какое-то секс-дерево было? Ну, что-нибудь возбуждающее для поддержания либидо супружеской пары? Всё-таки их только двое было, могли и надоесть друг другу. Ну, короче, подсунула Лилит Еве плод, типа: «Ничего не бойся, дурочка, никто не увидит, попробуй – не пожалеешь», – та, наивняшка, и взяла. Но! Не слопала! Тут Лилит жестоко просчиталась. Ева, добрая душа, к Адаму с подарком понеслась. Может, чтобы похвастаться неожиданной добротой свекрови, а может, просто подумала: «Яблоко большое – вдруг растолстею?»
И попались голубки.
А дальше всем всё известно. Изгнание. И снова подставы от Родителя: провокации, искушения, кровь, обещания, испытания, заветы. И Герои. И Мудрецы. И всё, чему научились люди, чтобы выжить, потому что никто их теперь не опекал, и не было у них больше никакого Рая, кроме красивой о нём мечты. Тогда, возможно, ради этого всё и задумано было? И выходит, что Бог и Лилит действовали заодно? Как единство противоположностей?
Но!
Но если всё-таки Лилит была первой женой Адама, и, значит, Адам до Евы был вполне уже просвещён в вопросах секса, то чего ради нужно было парочку этим дурацким деревом искушать? Ведь, кроме того, что они увидели, что наги (а Лилит перед тем?!), да ещё и разного пола (а Лилит перед тем?!), никакой другой пользы от совершённого греха как будто не было… опять же, если только Еву подставить?
Да и откуда в Раю взяться Змею? Охрана куда смотрела?
Ох, кажется мне, что не было в этом Заповедном Садике всё так тихо и мирно, как нам об этом написали. И уж точно не прошло присутствие Лилит в Раю бесследно, коли до сих пор любят мужчины в женщинах некую чертовщинку с элементами стервозности. И, бывает, скучают, если жена слишком покорна. Возможно, и понадобилось это дерево как раз для того, чтобы конфликт замутить, а то после бегства бунтарки в Раю совсем стало скучно?
Кстати, знаете ли вы о том, что Адам очень по своей первой жене скучал и просил беглянку вернуться. И Бог её ради Адама просил, ну как он умеет, с угрозами. Даже послов для переговоров посылал со всякими ультиматумами. Но ничего не вышло: Лилит в Рай наотрез возвращаться отказалась и подалась в дьяволицы. Это ей по темпераменту и наклонностям больше подходило. А, возможно, обида взыграла, поскольку они с Адамом из одного материала сотворены были – то ли из глины, то ли из плоти Творца (тут разное прочтение существует), – то есть ратовала Лилит за равенство между ними и была, по сути, первой феминисткой. Адам, как известно, равенства не признавал, за то, бедолага, и поплатился.
Вот и пришлось Всевышнему лепить Еву теперь уже из ребра самого Адама, чтобы всегда чувствовала красавица, откуда произошла, и место своё знала.
Короче, это тот ещё был Рай!
Книга Адама
Ага! Я тут про существование книги Адама узнала. Всё оказалось ещё интереснее. Оказалось, что Адам вовсе не был первым человеком – были и до него опыты, но зато он был первым из людей, в кого Бог вдохнул душу, как особенно удавшемуся экземпляру. До этого был сплошной брак, который Создатель, в очередной раз досадливо хмыкнув, немедленно из Рая изгонял. Я думаю, как раз в те земли, куда потом и Адама с Евой выселил (тут опять нельзя не удивиться – брак был Отца, а наказывались дети). Но! Интересная деталь: брак браком, но ангелы с этими бракованными людьми совокуплялись за милую душу и даже вовсю детей от них рожали. Так что секс, судя по разнузданному поведению ангелов, а потом и Адама с Лилит, злом в Раю никак не считался.
Тогда! Возможно, что дерево Добра и Зла было пограничным постом на границе Рая, а плоды этого дерева были пропуском в другую жизнь или что-то вроде прививки. Ведь там, за Раем, людям предстояло не только выжить, но и самостоятельно в этом выживании очеловечиваться. Видимо, каждому забракованному говорили: «На, съешь, и всё будет хорошо». А потом: «Трам-тарарам!!!» – и взашей.
Это нормально. Такое отношение к убогим злом в Раю, видимо, не считалось.
Вообще, понятия добра и зла на протяжении времён менялись не однажды. Да и невозможно всегда категорично сказать: вот – Добро, а вот – Зло. Всё существует во взаимосвязи, которую понять жизни человеческой не хватает.
Вот взять, к примеру, хоть Сатану. Чего он против Бога восстал и оппозицию создал? Был верным другом и соратником испокон веков, а тут Адам появился, и вся любовь и почёт теперь ему одному. «Кланяйтесь и целуйте ему руку», – приказал Бог своему правительству, любуясь на дело рук своих. Те и опешили. Кто-то спорить не стал и покорно к руке первого человека приложился, но были те, кто возмутились. И первый, конечно, Сатана, который был Богу почти ровня по силе и всемогуществу: «За что это? Каковы его заслуги?» А Бог капризничает и своё гнёт: «Я так хочу и приказываю! Это мой первый удачный опыт!» Вот бунт и случился. И кто тут прав? Мне, если честно, Сатана в этой ситуации гораздо симпатичнее.
Короче, всё у них в этих писаниях неоднозначно. Все человеческие пороки в Боге и прочих видны как на ладони. (По образу и подобию.)
Но одно точно верно: стремились люди всегда постичь Добро и заклеймить Зло. А вот как это у них подчас выходило…
И тут я вздыхаю.
Искушение
Первые на свете совратители,
Понял я, по памяти скользя,
Были с несомненностью родители,
Я узнал от них, чего нельзя.
И. Губерман
Адам шел по райскому саду и скучал. А его Небесный Отец смотрел на него грустно и вздыхал. Да, подрос парень, вырос, можно сказать. Вон уже и вопросы начал неудобные задавать – почему, например, непонятное томление, странные сны и прыщики на физиономии. На макак всяких заглядываться стал. Недавно вожак бабуинов ему чуть причинное место не оторвал, когда мальчик попытался с его самкой заигрывать. Хорошо, что датчики на теле Адама заверещали, успел вмешаться. Создатель почесал макушку: «М-да, теперь каждый день жди сюрпризов». Не успел подумать, а тут снова тревога. Красная лампочка на мониторе небесного компьютера так замигала, что у Заботливого Отца чёртики в глазах запрыгали. Оказалось, задиристый Адам с тигром сцепился, попытался его от тигрицы оторвать во время спаривания, ему, видите ли, показалось, что они дерутся. Ну и получил такую оплеуху от разъярённого самца, что чуть без головы не остался. Нет, надо что-то делать, если так дело пойдёт, то весь звериный мир его колотить начнёт – он теперь везде третьим пристроиться норовит. «Делать нечего, – обречённо решил Создатель, – придётся шалопаю подругу смастерить. Пора».
Решил и взялся за дело.
Поскольку Адам был сотворён из земли, то захотелось Господу поэкспериментировать. Любил он это дело, потому как был Творцом. Короче, решил он вылепить подругу для Адама из ребра самого юноши. Интересно было посмотреть, что получится. А получилась Ева. Господь прямо ахнул от восхищения, когда увидел творение рук своих. И знаете, жаль ему стало отдавать в жёны наивному несмышлёнышу такую Красоту. Вообще-то, возревновал Всевышний. И решил он так: подруга Адаму, конечно, нужна, но, поскольку она сотворена из ребра его, то считать их следует родственниками и всякие брачные отношения между ними запретить. А ещё лучше, объявить эти отношения тайной или, даже, страшным грехом. Ну и плоть их, на всякий случай, следует усыпить… до лучших времён, пока Творца новое вдохновение не посетит. А сейчас пусть играют друг с другом невинно, как дети.
Так решил, так сделал.
А Адаму больше ничего и не нужно стало. Он был счастлив. Подруга у него получилась на славу – весёлая, красивая, озорная! Так что скучать стало некогда.
Всё было чудесно и здорово, да не учёл Господь, что и Ева со временем странное вокруг замечать начала. Но, в отличие от Адама, за разъяснением к Господу не обратилась, а начала Адама пытать. А когда поняла, что толку от друга чуть, стала ко всем животным приставать. Пытались ей звери объяснить, что за сила влекла их друг к другу, да ничего не получалось – спала в людях природа.
Однажды задремал Адам под деревом, а Ева рядом сидела и от нечего делать палочкой на земле с букашками играла. Вдруг сверху что-то тихо зашуршало. Подняла девица газа, а на ветвях змея раскачивается, с яблочком райским играет. И вспомнила Ева, что всех зверей она о тайне спрашивала, а змею, самую мудрую из всех, почему-то нет. Недолго думая, тем более что делать было всё равно нечего, обратилась она к твари с мучавшим её вопросом – что заставляет всех животных уединяться парами, а затем предаваться друг с другом играм чудным и для них с Адамом непонятным?
Змея молча листочек от яблока отделила, и он, в воздухе немного покружившись, Адаму между ног опустился. А Еве она само яблоко протянула и предложила Адама разбудить, да не просто, а непременно язычком сначала пощекотать ему те места, что она укажет, а затем, когда он окончательно проснётся, яблочком угостить. А ещё яблочко нужно съесть непременно вместе и лучше, если последний его кусочек Адам получит из ротика самой Евы.
Очень всё это Еве забавным показалось, и она немедленно приступила к игре. Сначала робко и неуверенно, но постепенно всё более увлекаясь.
Бедный Адам! Боюсь, что за всё, что произошло с ним позже, ответственность несёт только шалунья Ева. Она так самозабвенно и с таким вдохновением выполняла задания своей хитромудрой учительницы, что бедный Адам понял, что такое наслаждение, раньше, чем успел проснуться. Ну а уж когда он с блаженным стоном открыл глаза и увидел рядом с собой свою прекрасную искусительницу, разрумянившуюся и смеющуюся, с ароматным яблоком в руках, его восторгу не было предела. Запах яблока впервые пьянил его, а возможность съесть его пополам с Евой показалась восхитительной. Они кусали яблоко по очереди, дурачась и вырывая его друг у друга. А когда остался последний кусочек и Ева, положив его к себе в ротик, потянулась к губам Адама, случилось невероятное: листочек, который змея, откусив от яблока, уронила на живот юноше, вдруг странно зашевелился, приподнялся и, соскользнув, открыл у Адама нечто такое, что впервые повергло молодых проказников в изумление. Увидели они вдруг, что наги, а главное, поняли, что они – Мужчина и Женщина!
Затем из рая нас изгнали,
Чтобы на земле, а не в утопии,
Плодили мы в оригинале
Свои божественные копии.
И. Губерман
Нарцисс
Нарцисс лежал на животе и влюблённо изучал своё отражение в воде. Вчера нимфа Эхо, пробегая мимо, засмеялась, глядя на его неподвижную фигуру, а кентавр Хирон презрительно заржал, когда подошёл ближе и увидел, чем именно занят юноша. Афродита уже несколько дней пыталась отвлечь его внимание от созерцания своего отражения в воде, дефилируя мимо, – всё напрасно! Нарцисс был поглощён своим отражением, и ничего на свете не казалось ему более достойным внимания, чем он сам.
– Завидуют, – думал он обо всех проходящих, пробегавших и пролетающих мимо, – подумаешь – боги! А совершенством всё-таки являюсь я.
Недавно Орфей тут рядом горло драл, прославляя красоту своей ненаглядной Эвридики. Нимфа, конечно, была ничего, но когда рядом Нарцисс, воспевать чью-то другую красоту было равнозначно признанию в слепоте или неспособности воспринимать прекрасное. Или взять этого ненормального Аполлона. Тоже мне бог любви! Бегает за всеми подряд! Он, видите ли, без любви жить не может! Всех любит! Бедняжка Дафна, спасаясь от его любви, даже в лавровое дерево превратилась. И правильно сделала. А этот неугомонный бог пять минут погоревал, лавровый венок на голову нацепил и за очередной красоткой помчался. И всё мимо него, прекрасного Нарцисса, хотя и споткнулся об него несколько раз. Все – все завидуют и боятся правде в глаза посмотреть. А он смотрит и видит – прекраснее его никого нет. Он один достоин восхищения и любви. Правда, сколько бы его не любили другие, он всё равно ответить никому не сможет. Он уже любит.
И сердце Нарцисса в очередной раз заныло от сладкой и мучительной любовной тоски по самому себе.
– Ох, – донеслось до него, повторённое нимфой Эхо, его собственный вздох, и это почему-то совершенно вывело его из себя.
– Опять! Ну что за дура влюблённая! Никак его в покое оставить не может, как попугай какой-то, всё за ним повторяет. Устал уже от неё.
И, вообще, все эти влюблённые в него нимфы ему уже давно порядком надоели! Ну вот, и ещё одна рядом присела. Сиринга. Уверяет его, что она не уступает в красоте самой Артемиде и уговаривает его взглянуть на неё. Тоже мне зрелище! Смешно! Пусть на их отражения рядом посмотрит, а потом пристаёт. Ах, она ещё и жалеть его начала.
– Поешь хоть что-нибудь, – говорит, – умрёшь ведь.
Глупая девчонка! Разве он может есть? Ведь тогда он испортит самое прекрасное зрелище на свете! Недавно он не выдержал и потянулся губами к своему отражению в воде, так появившаяся рябь чуть с ума его не свела. Еле дождался, пока всё успокоилось. А еда что? Еда – тьфу! Ему даже думать об этом противно с тех пор, как он увидел, как он хорош! Правда, и встать он уже не может, сил нет, но зато какие красивые тени появились вокруг глаз! А обострившиеся черты лица сделали его ещё более тонким и выразительным. Уроды. Все уроды вокруг, по сравнению с ним. А эти с поволокой прикрытые от бессилия глаза и вообще ни с чем сравнить нельзя. Прелесть как поэтично! Пегас как-то подлетал.
– Кончай, – говорит, – Нарцисс, дурью маяться, делом займись. – И крыло подставляет: – Держись, – говорит, – я тебе помогу, вместе взлетим.
Ну что за глупец! «Делом займись!» А он чем же тогда занят? Самым что ни на есть делом и занят – постижением совершенства. И взлетать ему для этого никакой необходимости нет. Этого ручья вполне достаточно, чтобы это увидеть. Так этому летуну и ответил, а тут, как назло, этот козёл Пан пробегал со своей нетрезвой сворой, так они, когда его ответ Пегасу услышали, так развеселились, что не только ручей, но и всё вокруг от их кривляний помутнело. Дикари!
Ой, что-то голова закружилась, и, кажется, он на минуту сознание потерял, но зато, когда глаза открыл, опять себя увидел. Вот оно счастье! Ой, опять в глазах темно! Зато какими они теперь длинными кажутся, особенными, потому что открыть их совсем сил уже нет, но как прекрасна эта метаморфоза! Каким загадочным кажется сейчас его взгляд из-под этих дивных длинных ресниц!
У-у-у-у-у… что-то нехорошо ему, и глаз один уже совсем закрылся. Тоже оригинально, необычно как-то, надо бы хорошенько сейчас себя разглядеть.
Нарцисс сделал отчаянное усилие и, приподняв голову, попытался открыть глаза.
– Боже-боже, как же хор…ш, особ… заостр… нос. Ой, любл…
Но тут голова его упала и, закрывая глаза, теперь уже навсегда, Нарцисс сумел всё-таки дошептать последнее «люблю».
Его смерть заметили не сразу. А когда подошли и посмотрели, то увидели лишь жалкую мумию с запавшими глазами и её отражение в воде со счастливой улыбкой на запёкшихся губах.
– Это была бесславная, но всё-таки великая любовь, – вздохнув, сказала, сильно его осуждавшая, пока он был жив, Афродита.
– Ну, не знаю, мама, – с сомнением произнёс Эрот, рассеянно теребя стрелы в колчане, – как-то без меня всё обошлось, а это – неправильно.
– Нет-нет, гимнов такая любовь не стоит, – категорически вмешался в разговор Аполлон и потряс своей кифарой, – ничего прекрасного в ней нет. Он и умер-то, как будто не жил. Только и делал, что вечно мешался под ногами.
И, сорвав от негодования проросший сквозь мёртвое тело одинокий цветок, он смял и бросил его на землю.
Все посмотрели на странное растение и почему-то вздохнули.
И тут мудрый Хирон нагнулся и, сорвав ещё один цветок, внезапно выросший на месте первого, расправил его на ладони и стал задумчиво гладить по белым лепесткам и высокому стеблю.
– Как он называется? – обратился он ко всем.
Никто не отозвался. Но все увидели, как на месте сорванных первых двух цветков сразу же расцвёл третий, а потом и ещё один, и ещё… И тело бедного Нарцисса стало как будто таять под прорастающими сквозь него бело-жёлтыми цветами, пока не исчезло совсем, превратившись в весёлую полянку стройных растений.
– Ну, вот и всё, – сказал кентавр. – Всё случилось само собой. Пусть эти цветы и будут отныне памятником Нарциссу.
Все молча согласились.
Мысли вслух
Мне всегда не давала покоя мысль о несоразмерности наказания Адама и Евы за их, в общем-то, такой понятный, с человеческой точки зрения, поступок, как поддаться искушению попробовать, узнать, увидеть. Любопытство, любознательность, эксперимент (теперь-то мы знаем, что именно этим качествам человека мы обязаны возникновению цивилизаций, прогрессу и всему тому, чем человечество по праву гордится). Возможно, что непослушание являлось в глазах Бога проступком довольно серьёзным и сильно Его рассердило, но чтобы до такой степени… И сколько я ни думала над этим, никакого объяснения, кроме самого низкого и банального, вроде мести сильно рассерженного и почему-то ужасно напуганного этим поступком людей Создателя, мне в голову не приходило. И вдруг недавно мне на глаза попался комментарий этого эпохального эпизода из Ветхого Завета. Я не запомнила имени автора, но, конечно, это был какой-то раввин – специалист и знаток Торы. Так вот, по его мнению, наказание Адама и Евы последовало не за то, что они узнали первородный грех, вкусив плод от дерева добра и зла, а за то, что они увидели, что наги, и застеснялись этого. Появилось искусственное понятие «добра» и «зла», не имеющее конкретного и точного толкования и до сих пор, а значит, привносящее в мир гармонии хаос. Ведь до этого события и нагота, и акт любви были для людей, как и для прочих животных, делом обычным и естественным. Существовавшая мировая гармония была нарушена именно этими ложными представлениями о грехе. Теперь понятия «истина» и «ложь», которыми единолично владел сам Создатель, не были уже столь конкретны и абсолютны для человека.
Да. Это проступок. Тут я согласна. Это великий грех. От этого можно прийти в отчаяние. Трудился-трудился Создатель, и замысел у Него был совершенно грандиозный, а тут раз – и человек, созданный по образу и подобию Его, то есть создание самое близкое и любимое, вдруг – раз, и одним легкомысленным поступком сломал прекрасную мозаику Вселенной. Тут есть от чего затопать ногами и забрызгать слюной. Хотя, возможно, именно понятие греха внесло в существование людей остроту и вкус и, лишив человечества гармонии, породило тем самым столько проблем, что люди просто вынуждены были, решая их из поколения в поколение, превращаться из безмозглого животного в человека. Нет, был, был в этом первородном грехе какой-то промысел! Зачем-то нужна была эта змея со своим яблоком. Страсти человеческие, возможно, от дьявола, но они, как приправа, делают существование человека более острым и вкусным, заставляя его мучиться и сомневаться, страдать и восхищаться, искать себе всякий раз кумира – в любви, в вере, в сомнениях, а потом ниспровергать его и шалеть от своего бунтарства. Бог и Дьявол соединились в человеке, как два сиамских близнеца, и только вечная борьба их друг с другом превращает человека в личность.
Великие Учителя – кто они? Победители? Они уже всё прошли и теперь окончательно знают, что всё – суета сует, и истинная победа – это согласие внутри себя, то есть победа одного из вечных противников над другим в себе самом и, в результате, неожиданное полное одиночество? Сиротство при почти абсолютной власти над самим собой. Сам себе Бог и Раб! Если это цель, то где же счастье? И если это победа, то где же радость? А если человек уже не умеет радоваться и умирать от любви, то зачем нужна такая мудрость, которая похожа на смерть? И не оборачивается ли в конце концов цинизмом вся эта мудрость? А главное, где в этом «совершенстве» Человек?
Рай – Ад
Я убеждена – нет никаких внешних Ада и Рая. Есть мы – носители того и другого в себе самих.
Все внешние боли и катастрофы, как индивидуальные, так и глобальные, – ничто иное, как продукт проявлений борьбы наших Рая и Ада. Мы не болеем просто так. Мы не воюем просто так. Мы не живём просто так. Мы делаем выбор.
Не надейтесь на Рай после смерти. Его не существует. Не бойтесь Ада после смерти – его нет. Всё получите здесь и сейчас. И не по заслугам и справедливости, а по вашей и только вашей совести и её приговору. Вот как вы сами себя осудите, так и будет. Для вас лично. А суд над вами всех остальных – это уже их Рай и Ад. И там они сами для себя судьи и боги
Знакомые лица
ПОДРУГИ
Одно из самых ярких и важных событий в моей жизни произошло, когда я перешла в пятый класс. В двенадцать лет, когда из ребёнка я вдруг моментально стала старшеклассницей, а значит – взрослой, моя жизнь кардинально переменилась. Это случилось в первый же день после школьных каникул. Обычная суета пробного дня в том году была особенной. Всё впервые: классный руководитель, преподаватели-предметники, новые одноклассники. Мне кажется, я и сейчас помню то предчувствие необыкновенных перемен, которое не покидало меня, как только я оказалась на школьном дворе в окружении незнакомых для меня мальчишек и девчонок. Среди шума, гама и суеты я сразу выделила длинноносую симпатичную девочку, которая мелькала то там, то здесь, без всякого смущения останавливаясь возле незнакомых ребят, чтобы познакомиться и немного поболтать, а затем неслась дальше, движимая новым возникшим любопытством. Я с интересом наблюдала за ней, немного завидуя её смелости, но тут она подошла ко мне и сказала: «Я Наташа. Давай дружить».
Так у меня появилась первая настоящая подруга.
Наташка была особенной, взрослой. Она говорила как взрослая, вела себя как взрослая и никого не боялась. Я думаю, что общение с ней было для меня открытием самой себя. Она обо всём имела своё суждение, не признавала авторитетов по возрасту и плевать хотела на правила, которые ей не подходили. Это не значит, что она была разнузданной хулиганкой, вовсе нет. Она была честной, чуткой и, во многом, очень правильной девочкой. Но её смешили, например, малообразованные учителя, бесили некоторые правила, царящие в школе, и ужасно раздражала необходимость носить школьную форму, да ещё и с непременным галстуком. Обо всём этом она заявляла открыто и потому среди учителей считалась бунтаркой. Уж не знаю, как удалось её родителям так воспитать свою дочь, что она была непуганой. Иногда случалось, что Натка коробила меня своим поведением, часто смущала, бывали случаи, когда злила и возмущала, но это нисколько не убавляло моей любви к ней. Я научилась у неё многому. И, прежде всего, не бояться быть собой. У Наташки был старший брат по отцу. Звали его Саша. Жил он со своей матерью в Питере, но часто приезжал к ним в гости. В сентябре того года его должны были забрать в армию, и он приехал навестить отца и сестру перед призывом. Наташка нас, естественно, познакомила. Сашка был умным, обаятельным и спортивным парнем. Кроме всех перечисленных достоинств, он писал стихи про любовь и пел их под гитару! Тогда это было невероятным шиком. Не любить парня с гитарой было невозможно. Вот я и влюбилась в него без памяти. Наташка гордилась братом и мою влюблённость в него всячески подогревала. Дом, где они жили, был почти напротив школы, и мы вдвоём стали регулярно сбегать с уроков, чтобы слушать его песни. Столь вольное поведение казалось нам тогда вполне нормальным, первые двойки даже веселили. Более того, мы испытывали восторг от своей безоглядной дерзости и Сашкиной дружбы. Ещё тот год запомнился мне варениками с вишней. Мы лепили их втроём в огромном количестве, а потом съедали, но, объевшись, всё равно хотели ещё. С тех пор ничего вкуснее этого блюда я не знаю. Но вскоре Саша уехал, и всё быстро стало на свои места: учёба наладилась, да и мальчики появились другие – те, что поближе. Возраст был, когда любить было наиглавнейшей потребностью. Мы тогда все себя Джульеттами чувствовали. Весь класс был влюблён. Я даже не очень понимаю, как мы вообще успевали учиться. Головы были совсем другим заняты. А в шестом классе у нас новенькая девочка появилась. Обстоятельная, серьёзная, крупная. Впрочем, мы с Наташкой тоже не мелкими были. Звали её Оля. Она сама к нам через пару дней подошла и спросила просто: «А можно мне с вами?»
Нам она понравилась, и стали мы дружить втроём. Это было самое счастливое время моей юности. Мы были детьми, во многом наивными и восторженными, но девочками вдумчивыми и умными. У каждой из нас был непростой характер, но что-то нас сильно сближало. Мы даже клятву в дружбе написали кровью и закопали её под огромным дубом в парке. Для меня дырявить палец было подвигом, но мы посчитали этот ритуал клятвы естественным и необходимым. Это, конечно, происходило из-за прочитанных книг. Мы были барышнями начитанными, романтическими, хотя, я думаю, и тогда прекрасно понимали всю наивность этого поступка. Правда, выглядели, да и были на самом деле, мы старше своих однолеток. У каждой из нас случилось в детстве такое, что мы с радостью выскочили из него до времени. Новую подружку мы вскоре стали называть Джянькой. Вернее, она сама попросила нас так её называть. Помните, в «Герое нашего времени» Печорин чеченку Бэлу в порыве нежности называл «джанечка» – душечка по-чеченски? Вот Ольга и выбрала себе это нежное прозвище, превратив его в имя. Хотя… не очень-то ей это имя подходило, если вдуматься. Внешне, да и по характеру, Джянька была монолитом, а вовсе не душечкой. Она одна из нас очень быстро поняла, чего от жизни хочет, и, как показали дальнейшие события, все свои мечты исполнила в точности. Умной она была, расчётливой, себе на уме. Но, я хочу думать, любила нас тогда не меньше, чем мы её. И нуждалась в нас не меньше. Хотя, как и все мои подруги, жила в полной семье, да ещё и сестру с братом имела. Отец у неё просто красавец был. И ловелас, что при его брутальной внешности и обаянии было природой прописано. Да и мама вполне симпатичной была. Но всё-таки Джянька была особенной в этой обычной семье. Умнее и хитрее всех домашних. Многое видела, всё понимала, но реагировала только на то, из чего пользу могла извлечь. А это даже умный взрослый не каждый сможет. Наташка жила наотмашь – хотела и делала что хотела. У неё рано появились мужчины, причём взрослые. Мама её как-то дневник нашла и, не удержавшись, прочитала. Закончилось это попыткой её суицида. Но и это Наташку не остановило, она всегда считала, что имеет право жить как хочет. Впрочем, я, пожалуй, расскажу вам, что так ужаснуло маму Наташи в дневниках дочери и подвигло её к страшному поступку. Дело в том, что семья их была по местным меркам довольно известной. Друзей и приятелей было много. Семья жила открытым домом. В гости ходили и принимали гостей у себя довольно часто. Дружили в основном с другими супружескими парами, дети которых учились с нами в одной школе. И вот со всеми папами-мужьями этих семейств, приходивших в их дом, Наташа имела сексуальную связь. Повторяю: со всеми. И как она цинично признавалась: «Никто не отказался». Ей было 15 лет. А в середине года в классе появилась Люба. Ангел во плоти. Самая из нас правильная и благополучная. Талия осиная, глаза голубые, веснушки на носу. Папа – полковник (потому в середине года Любушка и появилась, что её папу перевели к нам в город), мама в школе домоводство преподаёт. Всё красиво и благопристойно. В семье любовь, уважение и порядок. Как она к нам прибилась – не понятно. Но ей захотелось дружить именно с нами. И стало нас четверо. Правда, ближе всех мне Джянька тогда была. Любочка слишком правильной была, оттого немного скучной; Наташка часто шокировала меня то нарядами, то выходками (впрочем, не меня одну, нас всех. Она, например, любила носить дамские шляпы). А Джянька была в самый раз. Мы с ней много говорили на «самые важные для нас темы». И мне тогда казалось, что были на одной волне. Но сейчас я уже в этом не уверена. Сейчас допускаю, что Джянька вполне могла манипулировать нами всеми. Не всё так просто было в моей подруге. Дурочкой наивной и восторженной я была по сравнению с ней. Доверяла абсолютно. Джянька харизматичной была. Это я сейчас понимаю. Была ли она обаятельной – сейчас не скажу, но страстность в ней была, как в боярыне Морозовой, почти фанатичная. И всем своим желаниям она отдавалась неистово. Но не как Наташка – напоказ, а молча, но буром. В середине года записались мы с Джянькой в драматический кружок, что открылся во Дворце пионеров. А вела тот кружок Айшет Ахметовна Кинжалова – мама Муслима Магомаева. Ну, Муслим Магомаев! Это имя тогда гремело по всей стране. Джянька в него влюбилась неистово, до каких-то прямо болезненных проявлений. Над пластинками рыдала, портреты кумира в фотоателье по его открыткам заказывала, а потом молилась на них и целовала до полного их обесцвечивания. А тут – мать любимого! Да ещё и ведущая актриса нашего театра. В общем, подружились мы с Айшет Ахметовной и такими страстными театралками сделались, что уже обе жизни свои без театра не мыслили. Айшет Ахметовна была к нам весьма благосклонна, часто в гости звала, фотографии свои и Муслима дарила. Но иногда приглашала в гости меня одну. Такое предпочтение меня, как ни странно, смущало. Джянька ревновала ужасно, тем более что Айшет Ахметовна не очень старалась свою симпатию ко мне скрывать, а я всё-таки в её сына влюблена не была – во всяком случае, не больше, чем вся страна. Наташка с Любой тоже вскоре в кружок записались. Но так, из солидарности и интереса к матери всеобщего любимца. И стали мы вчетвером на репетиции ходить. Но ничего из нашего кружка почему-то не вышло. Ни одного спектакля, по-моему, мы так и не поставили. Отрывки какие-то играли. Айшет Ахметовна очень меня хвалила, выделяла. А почему всё разладилось, в конце концов, не помню. Но с Айшет Ахметовной мы дружили до самого окончания школы. И в гости продолжали ходить к ней довольно часто. Она всегда нам рада была. Какой она была? Страстной. И героинь всегда играла характерных. Муж у неё был тоже актёр нашего театра. Фамилию забыла. Он маловыразительным был. И детей было двое – мальчик и девочка, имён тоже сейчас не помню. Они оба в музыкальной школе учились. Она, конечно, мечтала из них новых Муслимов вырастить. Я думаю, что знаменитый сын от неё темперамент унаследовал. После окончания восьмого класса отца нашей Любы неожиданно перевели служить в Ташкент, и они уехали. Мы очень непросто пережили первое расставание. Горевали, плакали. Любочка своей правильностью урановешивала наш непростой треугольник. Несколько раз мы к ней в гости ездили. В десятом классе начались сюрпризы. Совершенно неожиданно мы с Наташкой узнали, что Джянька наша уже год регулярно посещает церковь и очень дружна с батюшкой одного из приходов. А потом и с матушкой подружилась. Это открытие стало для нас шоком, тем более что какой-то особой набожности мы в нашей подруге никогда не замечали. Да и ревновали мы: ведь большую часть времени Джянька теперь проводила с новыми друзьями. Но у нас и самих последние два года была довольно бурная жизнь. Это немного притупляло обиду от Джянькиного предательства. Я уже несколько лет была влюблена в своего соседа – умника и красавца Виктора. Когда-то мы с ним учились в одном классе и даже ходили в одну группу детского сада, а тут вдруг неожиданно сделались соседями по лестничной клетке. Виктор был не по годам взрослым, умным, но и, кроме того, был очень красивым, породистым. Очень на молодого актёра Тараторкина был похож, только ещё красивее. Я влюбилась в него так, как можно влюбиться только в 15 лет и только впервые. Вопреки всеобщему мнению о краткости первой любви, моя любовь, увы, длилась долгие годы. А то, что за эти годы я влюблялась не раз в других мужчин и рано вышла замуж, ничего в моей любви к нему не меняло.
Виктор собирался стать дипломатом. Шансы у него были – он шёл на золотую медаль. Мы строили красивые планы о нашей будущей жизни: заграница, приёмы, шампанское, путешествия, красивый дом и умные дети. Но Виктор дипломатом не стал. Он вообще никем не стал. Стал выпивать, когда учился в киевском университете, а потом понеслось. И остановила его только смерть. Что касается Наташки, то она вдруг решила выйти замуж за нашего одноклассника Генку. Генка был парнем ограниченным, простым. Он собирался поступать в лётное училище, а это – романтика. Любви между ними никакой не было, была дурость. И ещё нравилось само событие. Жениться – это же круто! Так казалось. Итак, выпускной класс. У каждой из нас уже началась волнующая собственная жизнь. Мы возбуждены и испуганы скорыми переменами и близким расставанием друг с другом. Я собираюсь в Москву, Наташка – замуж, а Джянька…
На выпускные экзамены Джянька неожиданно не явилась. Оказалось, она в больнице, ей вырезали аппендицит. Рядом с ней – поп и попадья. Нас она попросила к ней не приходить: почему-то не хотела, чтобы мы случайно столкнулись с её новыми друзьями. Потом она нам призналась, что специально имитировала приступ аппендицита, чтобы не сдавать выпускные экзамены. Училась она очень средне. Сразу же после выпускного бала, с благословения батюшки, она собиралась ехать в Загорск. Зачем? Нам было сказано, чтобы служить Господу. Как потом оказалось, чтобы выйти удачно замуж за какого-нибудь небедного священника, что с её умом, внешностью и умением интриговать было сделать нетрудно. Так глобально мы с Наташкой мыслить тогда не умели. С тех пор мы с Джянькой стали отдаляться друг от друга. Джянька сама сделала всё, чтобы мы отдалились. Главное для неё тогда было – идти к намеченной цели, а все прочие привязанности казались мелочью, которая никакой роли в её дальнейшей судьбе играть не могла. То, что она от нас, своих самых близких подруг так долго и успешно скрывала свои планы, было само по себе очень удивительным и в понятие дружбы никак не укладывалось. Теперь я думаю, что не нужны мы ей были в соратники на том пути, и отбросила она нас, как взлетающая ракета – ненужные ступени. Впрочем, в отношениях с Наташкой у неё всё складывалось нормально. Я уже говорила, что Джянька была невероятно энергетически сильной и Наташка совершенно попала под действие этой её необычной силы. С Генкой у Наташки никакого брака не вышло. Он как-то внезапно женился на другой девчонке. Это оказалось к лучшему, потому что через несколько лет Наташка поехала в гости к тётке в Ленинград и встретила там красавца Петю. Петя был военным переводчиком. Любовь у него случилась моментальная и бурная. Они быстро поженились, и Петька увез жену в Киев, откуда был родом. Мать Пети, какая-то тамошняя обкомовская шишка, скоренько организовала молодым квартиру. У них родилась дочь, и всё было замечательно, пока через несколько лет они не развелись к взаимному удовольствию друг друга. А Джянька всё-таки вышла замуж в Загорске за болгарского священника высокого ранга, ужасно уродливого и немолодого, и уехала с ним в Софию. С тех пор я никогда её больше не видела. Да и общение она со мной прервала навсегда и сразу. Но от Наташки кое-что о ней узнавала. Первые годы Джянькиного замужества были, как видно, весёлыми. Они разъезжали с мужем по миру, он был каким-то инспектором монастырей, и кутили за счёт принимающих сторон в разных подведомственных, да и просто дружеских епархиях и храмах. Несколько раз Джянька приезжала к Наташке в Киев за золотом и бриллиантами, которые скупала в местных ювелирных магазинах в немалом количестве. Но потом, насколько я знаю, всё у неё в браке, да и в жизни разладилось. Муж её оказался развратником и подонком. Вряд ли она об этом не знала или не догадывалась, когда выходила за него замуж, но цель была поставлена и осуществлена. Я не думаю, что ей удалось побыть счастливой в этом рассчитанном замужестве. Богато, возможно, жила, счастливо – вряд ли. Но ведь она хотела жить богато. Любушка сразу после окончания университета вышла замуж за комсомольского работника. В юности всегда говорила, что выйдет замуж только за красивого. Так и вышло. Ни дня, насколько я знаю, по своей специальности (она была по образованию юристом) не работала, а тихонечко трудилась во Дворце пионеров – шила с детьми мягкие игрушки, как её мама когда-то. В браке родила девочку, потом мальчика, с мужем жила дружно и была, как и ожидалось, вполне счастлива. Мы, будучи уже взрослыми женщинами, встречались друг с другом (с Наташкой и Любой) ещё несколько раз на разных территориях, но постепенно потерялись совсем. Через годы мне захотелось найти своих подруг. Сначала это было почти невозможно, но с появлением интернета задача быстро решилась. Но, увы, оказалось, что никому из нас это уже не нужно: слишком далеко развела нас судьба, слишком много испытаний мы пережили вдали друг от друга, и нет уже в каждой из нас ресурсов, да и желания преодолевать ту пропасть отчуждения, что давно пролегла между нами.
Поздно.
Светик
«Бог научил людей смеяться, потому что создал их для радостной жизни».
Женщина, которую все называют не иначе как Светик, почти идеальна, потому что обладает в полной мере всем комплектом обязательных женских достоинств: умна, своенравна, кокетлива, харизматична, мила, остра на язычок, обаятельна. Возможно, из всех перечисленных качеств ум немного портит картину, но Светик – женщина исключительно для интеллектуальных гурманов.
Родилась Светик не в каких-нибудь там банальных Москве или Питере, а в суровом Магадане. Поэтому взрослела и умнела быстро. С детства, крутясь среди знаменитых политкаторжан, которые часто гостили в доме её родителей, много слышала, много видела, училась думать. Шаламов, Евгения Гинзбург, Козин и многие другие, чьи имена я сейчас не помню, были для неё просто дядями и тётями.
В 17 лет Светик уехала в Москву учиться. Дальше – красный диплом, успешная карьера, друзья, три замужества, много любви. И жизнь, которой Светик, в силу своего темперамента, постаралась придать такой смысл, чтобы она никогда не казалась ей бесцельно прожитой.
Когда-то, разводясь с первым мужем, Светик прямо в ЗАГСе услышала от родной тётки неожиданное: «Теперь ты – ****ь!». Это прозвучало грубо, но, немного подумав, молодая разведёнка, уже почувствовавшая силу своего женского очарования, решила: «Лучше быть, чем казаться». Разумеется, это была бравада, но… женская судьба, как известно, во многом складывается из любовных историй. Судьба Светика сложилась не скучно.
Несколько лет назад, вслед за детьми, Светик перебралась в Израиль.
Я была очарована ею, как только увидела.
Нарядная, улыбающаяся, немолодая женщина зашла в книжный магазин, когда я разговаривала с покупателем о Пелевине. «А можно и мне включиться в ваш разговор?» – спросила она. И немедленно включилась. «Зацепились» язычками за Пелевина, мы вскоре поболтали и о многом другом. Ну а дальше уже пошло-поехало. Всё мне было приятно в Светике: и её нарядность, и её живой ум, и её любопытство ко всем и всему. Женщина – праздник, любящая наряжаться и успешно превращающая в подиум улицы, магазины, театры, походы в гости и все прочие места, в которые она заходит или ходит во время своих дефиле, стала для меня приятным оазисом в каждодневной рутине.
Кстати, наряжаться и «выгуливать» свои наряды – одно из главных удовольствий Светика. Но только одно из. Потому что Светик – прекрасно образованная интеллектуалка, и увлечений у неё множество. Конечно, такая яркость многим её «подругам» отравляет жизнь. Но Светика их зубовный скрежет мало волнует. Она просто ими не заморачивается, легкомысленно полагая, что любят её всё-таки больше, чем завидуют. И молодец. Состояние радости беречь надо. Тем более что рядом не так уж много таких же светлячков.
Шла она как-то с подругой по улице, и та, не в силах перенести её жизнерадостность, прошипела: «Перестань улыбаться всем подряд! За твоей жопой уже целый батальон мужиков идёт». «Правда? – засмеялась Светик. – Не волнуйся, жопа-то моя!»
Да, Светик до сих пор пользуется успехом у мужчин и имеет массу поклонников. Более того, у неё уже много лет есть друг. Как у Пугачёвой. Или у Пугачёвой, как у неё.
Мне всегда казалось, что необузданный оптимизм и постоянная улыбчивость есть не что иное, как проявление ограниченности ума или болезни. От тотальной жизнерадостности бодрячка я устаю не меньше, чем от изнуряющих жалоб нытика. Но Светик умна. И её оптимизм особого свойства. Он – природный дар. Просто наградила её природа за что-то феромонами радости сверх обозначенной нормы.
«Берегите антиквариат», – сказала она недавно одному поклоннику, так темпераментно поздравившему её с днём рождения, что пришлось ей заращивать после этого два сломанных ребра. Теперь, когда он приближается к ней, она предупреждает: «Не кантовать!»
Я в своём воображении ставлю её в один ряд с такой яркой личностью, как чудесная тёща Игоря Губермана Лидия Либединская, которая, по рассказам знаменитого зятя, тоже любила себя наряжать и демонстрировать. Ну а уж по части к месту сказанного острого словца, поверьте, Светик и тут на высоте. Глаз у неё острый, реакция мгновенная.
Были мы как-то с нею на одной поэтической тусовке. Ну, поэты там, ясное дело, стихи читали, пили да дам своих демонстрировали. И тут заметила я, что у многих из них дамы поменялись. И уже не в первый раз. Я поделилась своими наблюдениями со Светиком. «Нет, – мгновенно отреагировала она, – эти поэты не дам меняют, а слушательниц».
В другой раз мы были на музыкальном вечере, посвящённом истории танго. И вот ведущая, подкрепляя музыку видеорядом, начинает демонстрировать нам разные танго – аргентинское, современное, шведское. Светик немедленно комментирует: «Понятно: аргентинцы размножаются танго, они прямо во время танца беременеют. Современное танго – не что иное, как танго-унисекс. Ну а шведам надо бы партнёров на лыжи заменить».
Пожаловалась я как-то Светику, что не хочу идти на одно мероприятие, от которого не жду никаких сюрпризов. «Я тебя понимаю, – усмехнулась Светик. – Помнишь, как в “Золушке” Е. Шварца Король перед балом жалуется на скуку? Неинтересно ему больше играть с персонажами уже известных сказок, потому что “все их сказки уже сыграны, загадки разгаданы и песни спеты”. Но, поверь, – добавила она, озорно блеснув глазами, – всегда есть надежда на сюрприз».
У неё самой проблемы со скукой возникают редко. Потому что она сама – всем сюрприз.
Вот недавно на детский праздник Пурим, в который с удовольствием наряжаются в костюмы не только дети, но и взрослые, пришла она в свой клуб в чепчике, слюнявчике, с соской на шнурке и в огромных подгузниках. Ну кто бы ещё на такой наряд решился, да ещё в столь недетском возрасте?! Все дамы, сколько бы им лет ни было, предпочитают принцессами быть. Да и кто их осудит? Но Светик – не все. При её появлении народ взорвался таким хохотом, какой не каждому юмористу слух ласкает. И кончилось всё тем, что всякие там расфуфыренные феи и королевны вынуждены были нервно свои платочки с веерами жевать. Всех Светик-карапуз затмила. Вокруг неё всё веселье и происходило. А один особенно ретивый поклонник, не удержавшись, подхватил упитанную «девчушку» на руки да и рухнул вместе с нею на пол. Слава богу, на этот раз обошлось без серьёзных травм. Но веселья в тот день было много.