Читать онлайн Три любви. Чародей. Разбойники бесплатно

АКТ 1

Глава 1. Торт с сюрпризом

Москва встречала вечер россыпью огней, но в квартире на седьмом этаже пахло совсем другим миром – корицей и свежезаваренным чаем. Ева поправила край клетчатого пледа, которым Света укутала спинку старого кресла, и в очередной раз оглядела комнату. Воздушные шары с надписью «С днём рождения!» уже начинали слегка сморщиваться, гирлянда на окне мигала тёплым жёлтым светом, а на журнальном столике красовался торт, который они купили по дороге.

– Ну как? – Света вылетела из кухни с подносом, на котором дымились чашки. Её светлые волосы растрепались и падали на лицо. – Ничего не забыла? Салфетки! Точно, салфетки! – Она метнулась обратно, чуть не споткнувшись о край ковра.

Ева улыбнулась. Света всегда такой была – вихрь, ураганчик, вечно забывающий что-то важное. Зато её голубые глаза светились таким искренним теплом, что сразу хотелось простить любую забывчивость.

– Свет, ты главное торт не урони, – раздался спокойный, чуть ироничный голос от двери.

В прихожей стояла Маша. Тёмные волосы затянуты в строгий пучок, идеально сидящее платье, на губах – лёгкая улыбка уверенного в себе человека. В руках – букет хризантем.

– С днём рождения! – Ева вскочила и обняла подругу. – Проходи, мы уже всё приготовили.

Маша чмокнула её в щёку и, скинув туфли, прошла в комнату.

– Света опять в своём репертуаре? – кивнула она на кухню, откуда доносился грохот посуды.

– Она старается, – мягко ответила Ева.

– Я всё слышу! – Света вынырнула из кухни, прижимая к груди пачку салфеток. – Всё, теперь точно готово. Машка, ну дай я тебя обниму!

Объятия вышли шумными. Маша чуть отстранилась первой – она никогда не любила долгих прикосновений.

– Ладно, давайте уже за стол. Я умираю с голоду, – скомандовала она.

Они устроились на диване и креслах вокруг низкого столика. Ева разливала чай, Света водрузила на торт свечи. Восемнадцать. Маша усмехнулась.

– Задувай, Светик, ты у нас мастер торжественных моментов.

Света зажгла свечи, заиграла мелодия с негромким «хэппи бездей». Ева смотрела на подруг и чувствовала привычное тепло в груди. Как же долго они так не собирались. Несколько месяцев мешали поступления, учёба, сессии, работа… Но вот, школа позади, а они всё ещё вместе. Это дорогого стоит.

– Загадай желание, – сказала Ева.

Маша прикрыла глаза, чуть улыбнулась и задула свечи одним выдохом.

– Расскажешь? – тут же вскинулась Света.

– Тогда не сбудется.

– Ой, да ладно, я в это не верю.

– Именно поэтому у тебя ничего не сбывается, – парировала Маша, откидываясь на спинку дивана. – Вера – важный фактор.

Света надула губы, но спорить не стала. Вместо этого потянулась к торту.

– Ева, режь, а то я сейчас слюной захлебнусь.

Ева взяла нож, ловко отделяя кусок. Она любила такие моменты – простые, уютные. Даже если внутри иногда саднило от мыслей о проваленных экзаменах, здесь, со Светой и Машей, становилось легче.

– Как там твоя подготовка? – спросила Маша, принимая тарелку. – Пересдача в июле?

Ева кивнула, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

– Угу. Я каждый вечер занимаюсь. И на работе пока нет наплыва клиентов, успеваю учебники читать в телефоне.

– Ты молодчина, – тепло сказала Света. – У тебя всё получится, вот увидишь. Ты же у нас умная.

– Умная, но расслабленная, – поправила Маша. – Ей бы твоей настойчивости, Света, цены б не было.

Ева улыбнулась, но в глазах мелькнула тень. Маша не хотела обидеть – она просто говорила то, что думала, прямо. Такой уж характер.

– А ты как в институте? – перевела разговор Ева. – Тяжело на первом курсе?

– Ой, не говори, – Маша отправила в рот вилку с кремом. – Анатомия – это жесть. Но я справляюсь. Знаешь, когда ты понимаешь, зачем тебе это, любые трудности по плечу.

– Ты всегда знала, чего хочешь, – вздохнула Света. – Я вот до сих пор плаваю. Менеджмент – управление проектами… Вроде интересно, но иногда кажется, что это не моё.

– А что твоё? – спросила Ева.

– Не знаю. – Света пожала плечами. – Может, в кафе, где я подрабатываю, стать управляющей? Мне нравится там атмосфера. Люди приходят отдыхать, я им помогаю чувствовать себя уютно.

– Это и есть твоё, – улыбнулась Ева. – Создавать уют. Ты в этом лучшая.

Света просияла:

– Правда? А ты, Маш, веришь в призвание?

– Я верю в стратегию и труд, – отрезала Маша. – Призвание – это романтика для тех, кто боится признаться, что просто ленится искать.

Ева промолчала. Ей хотелось верить, что есть что-то большее, чем просто стратегия. Но спорить с Машей было бесполезно.

За окном начало темнеть. Гирлянда на окне заиграла ярче. Света вскочила:

– Ой, я же забыла розовые салфетки на кухне! – и умчалась.

– Опять двадцать пять, – хмыкнула Маша. – Слушай, Ева, а ты правда не расстраиваешься из-за экзаменов? Если честно.

Ева отвела взгляд.

– Расстраиваюсь, конечно. Но что толку? Буду учить ещё упорнее. Я стану врачом, Маш. Обязательно.

– Знаешь, я в тебя верю. – Маша сказала это просто, без пафоса. – Ты упёртая, хоть и мягкая. Если поставила цель – дойдёшь.

– Спасибо.

Света вернулась с салфетками, теперь уже точно последними. Разлила всем ещё чаю.

– Девчонки, а вы боитесь чего-нибудь? Ну, по-настоящему? – спросила она, устраиваясь на диване.

– Темноты, – призналась Ева. – В детстве боялась, а сейчас просто не люблю. А ты?

– Грозы, – Света поёжилась, покосившись на окно. – Особенно когда молнии прямо в дом бьют. У нас на балконе когда-то антенну снесло, я до сих пор вздрагиваю. Что-то демоническое в этом было как будто…

– Глупости, – отрезала Маша. – Молнии – это просто физика. Никакой мистики.

– А ты ничего не боишься? – прищурилась Света.

– Боюсь не успеть. – Маша вдруг стала серьёзной. – Времени мало, конкуренция огромная. Если я выдохну, меня съедят.

– Ну ты даёшь, – покачала головой Света. – А в приметы, в магию какую-нибудь веришь?

– Нет. Вся эта чертовщина – для слабаков, которым нужны оправдания. – Маша скрестила руки на груди. – В жизни всё просто: ты либо работаешь, либо проигрываешь.

Ева промолчала, но подумала о звёздах. О том, как иногда смотрит на ночное небо с балкона своей съёмной квартиры и представляет, что там, за этими точками, есть что-то ещё. Не обязательно магия, просто… тайна.

– А ты, Ева? – не унималась Света.

– Я? – Ева задумалась. – Наверное, верю, что мир больше, чем мы думаем. Что не всё можно объяснить учебниками.

– Фантазёрка, – беззлобно усмехнулась Маша.

– Может быть. Но знаете, когда я смотрю на небо, мне кажется, что где-то там есть место для чуда.

– Ой, вот только не начинай про чудеса, – отмахнулась Маша. – Чудеса бывают только в сказках.

– А мы разве не в сказке? – тихо спросила Света. – Сидим, пьём чай, дружим так крепко… Разве это не чудо?

Маша на секунду замерла, потом улыбнулась – не сильно, но тепло.

– Ладно, в это чудо я, пожалуй, верю.

– Ура! – Света захлопала в ладоши. – Мы смогли заставить Машку поверить в чудо!

– Не наглей, – пригрозила Маша, но глаза её смеялись.

Ева смотрела на подруг и чувствовала, как отпускает напряжение последних недель. Она снова пересдаст, поступит, станет кардиохирургом. А эти двое будут рядом – всегда.

Разговор перетёк в обсуждение планов на лето, Света взахлёб рассказывала про нового парня, с которым познакомилась в кафе, Маша скептически комментировала, Ева слушала и улыбалась.

За окном совсем стемнело. Гирлянда мерцала, торт почти съели, и на столе остались только крошки.

– А давайте на балкон выйдем, воздухом подышим? – предложила Света. – А то душно.

– На балкон? – Маша скривилась. – Там же пыльно.

– Я протёрла! Вчера! – возмутилась Света. – Ну пойдём, звёзды посмотрим. Ева вон любит.

Ева благодарно улыбнулась подруге:

– Я с удовольствием.

– Ладно, уговорили. – Маша поднялась. – Но если замёрзну, сразу вернёмся.

Они двинулись к балконной двери. Света отодвинула занавеску, повернула ручку…

И тут раздался звук.

Глухой, тяжёлый удар где-то совсем рядом. Словно на балкон с неба свалился мешок с камнями.

Девушки замерли. Света вскрикнула и прижалась к косяку. Маша нахмурилась, но в глазах мелькнуло недоумение. Ева, чувствуя, как сердце ухнуло в пятки, сделала шаг назад.

– Кто там? – прошептала Света.

– Может, голуби? – неуверенно предположила Маша. – Хотя какие голуби в такое время…

Удар не повторился. Вместо этого с балкона донёсся странный скрежет, будто кто-то возился с металлом.

Ева, сама не зная зачем, протянула руку и чуть приоткрыла дверь.

В щель пахнуло ночной прохладой и… озоном, как после грозы.

А на балконе, прямо на полу, сидел человек. В странной длинной одежде. И рядом с ним стояло нечто, похожее на большую деревянную ступу, из которой шёл слабый дымок.

Человек обернулся на скрип двери, и в лунном свете блеснули его испуганные глаза.

– Ой, – только и сказал он.

Девушки замерли, не в силах пошевелиться. В комнате по-прежнему играла тихая музыка, гирлянда мигала разноцветными огнями, и этот обычный уютный вечер вдруг перестал быть обычным навсегда.

Глава 2. Непрошеный гость

Секунда растянулась в вечность.

Ева смотрела на человека на балконе, и мозг отказывался обрабатывать картинку. Странная одежда – длинная, тёмная, с вышивкой по вороту. Растрёпанные русые волосы. И эта штука рядом – деревянная, массивная, с металлическими скобами, из которой тонкой струйкой поднимался дым, пахнущий костром и ещё чем-то неуловимо чужим.

Человек замер, глядя на них круглыми глазами. Его рука, лежавшая на краю ступы, дрогнула.

– Вы… – выдохнул он.

Света первой обрела дар речи. Вернее, не речь, а крик – тонкий, режущий уши:

– А-а-а-а!

– Тихо! – рявкнула Маша, вцепившись в плечо Светы с такой силой, что та поперхнулась. – Тихо, Света! Не ори!

– Но там… там… – Света тыкала пальцем в сторону балкона, голубые глаза стали размером с блюдце.

– Я вижу, – отрезала Маша, но голос её дрогнул. – Я… это…

Она не договорила. Потому что подобрать слова было невозможно.

Человек на балконе тем временем пришёл в движение. Он вскочил, заслоняя собой ступу, и заговорил быстро-быстро, почти скороговоркой:

– Вы не то подумали! Я всё объясню! Только не кричите, пожалуйста! У меня навигатор сломался, я вообще-то не собирался здесь приземляться, это чистая случайность, честное слово!

– Навигатор? – переспросила Ева. Голос прозвучал хрипло, будто не её.

– Ну да, – человек ткнул пальцем в ступу. – Видите? Блок управления полётом. Должен был держать курс на заброшенную промзону, там я обычно паркуюсь, а тут какой-то сбой, и меня понесло прямо на жилой дом. Я, честное слово, не специально!

– Блок управления… полётом? – Маша произнесла это так, словно пробовала слова на вкус. – В ступе?

– А в чём ещё? – искренне удивился человек. – На метле неудобно, равновесие плохо держится, да и вещей много не возьмёшь.

Наступила тишина. Света перестала кричать и теперь просто хватала ртом воздух, вцепившись в Машу. Маша смотрела на человека так, будто пыталась прожечь в нём дыру взглядом. Ева сделала шаг вперёд, приоткрывая дверь шире.

– Не подходите! – вдруг испугался человек. – Я не кусаюсь, но если вы начнёте паниковать и позвоните в эти ваши… службы, меня же из лаборатории не выпустят! Я только год как обменную визу получил, мне нельзя нарушать!

– Какую визу? – Ева замерла на пороге.

– Межмировую, – просто ответил человек. И добавил, словно это всё объясняло: – Я из другого мира. Ну, вы уже, наверное, догадались.

Света издала странный звук – то ли всхлип, то ли смешок.

– Машка, – прошептала она, – ты слышишь? Он говорит, он из другого мира.

– Я слышу, – голос Маши стал пугающе спокойным. – Я всё слышу. И это полный бред. Нас чем-то накрыло. Может, газ? Утечка?

– Нет никакой утечки, – возразила Ева, не отрывая взгляда от человека. – Я чувствую запах. Это не газ.

– Значит, коллективная галлюцинация, – отрезала Маша. – Света, закрой дверь.

– Но…

– Закрой дверь, Света!

Света не двинулась с места. Она смотрела на человека, и в её глазах испуг медленно сменялся чем-то другим – жадным любопытством.

– А вы правда из другого мира? – спросила она тихо.

– Правда, – кивнул человек. – Меня Олег зовут. Я чародей. В смысле, по профессии. Не по призванию. По призванию я давно хотел менеджером стать.

– Менеджером? – переспросила Ева.

– Ну да. У вас же тут пункты выдачи заказов есть? Я в одном работаю. Очень удобно, люди приходят, я им посылки выдаю. Спокойно, никакой магии, только сканер и вежливая улыбка. Мечтаю до управляющего дорасти.

Он говорил так обыденно, будто они встретились в очереди в супермаркете, а не на балконе московской квартиры посреди ночи.

Маша сделала глубокий вдох.

– Хорошо. Допустим, мы в это верим. Допустим, вы… откуда вы сказали? Из другого мира. Что вам нужно?

– Ступу починить, – виновато ответил Олег. – Я почти закончил, честное слово! Ещё минут пять, и я бы улетел, и никто бы ничего не заметил. А тут вы…

– То есть это мы виноваты? – голос Маши начал набирать опасные обороты.

– Нет-нет! – замахал руками Олег. – Я не в том смысле! Я просто… Ой.

Он замер, глядя куда-то в сторону. Ева проследила за его взглядом и увидела, как из ступы повалил густой чёрный дым.

– Ой-ой-ой, – Олег метнулся к агрегату, забыв про девушек. – Нет, только не это, я же только что менял!

– Что случилось? – Ева вышла на балкон, не отдавая себе отчёта в том, что делает.

– Перегрев! – закричал Олег, хлопая руками по дымящейся ступе. – Я перегрузил стабилизатор, когда садился, и теперь ступа обратного хода не даст, надо перезапускать всю систему, а на это уйдёт полчаса, не меньше!

Он поднял на неё отчаянные глаза. Вблизи он оказался моложе, чем показалось сначала – лет двадцать пять, не больше. Обычное лицо, обычные карие глаза, только одет странно.

– Слушай, – сказал он вдруг на «ты», – а у вас тут мастерская поблизости есть? Ну, где чинят всякое? Только без вопросов, просто скажи – есть?

– Мастерская? – Ева моргнула. – Сейчас? Ночь на дворе.

– Точно, ночь… – Олег схватился за голову. – Всё пропало. Мне нужно срочно убраться отсюда, пока кто-нибудь не вызвал… А вы вызовете?

– Не вызовем, – вдруг сказала Света.

Она тоже вышла на балкон, несмело, держась за косяк. Маша осталась в дверях, скрестив руки на груди и сверля их спины недоверчивым взглядом.

– Правда? – Олег посмотрел на Свету с надеждой.

– Правда. – Света сделала ещё шаг. – Это же… это же невероятно. Вы правда из другого мира? А как там? А почему вы к нам прилетели? А магия у всех там есть?

– Света, – предостерегающе начала Маша.

– Маш, ну посмотри на него! – обернулась Света. – Он же не опасный! Он просто… потерялся!

– Это классическая уловка мошенников, – отрезала Маша. – Сейчас он втрётся к нам в доверие, а потом окажется, что мы подписали какую-нибудь бумагу и остались без квартиры.

– Да какая квартира?! – всплеснула руками Света. – Он на ступе прилетел! На ступе! Ты это видела?

– Я видела человека в странной одежде и какой-то агрегат, который дымит. Это может быть что угодно. Художественная инсталляция. Рекламный трюк. Съёмки скрытой камерой.

– Маша, – тихо сказала Ева, – камер нет. Я осмотрелась.

– И что? – Маша шагнула на балкон, вставая рядом с подругами. – Это ничего не доказывает. Сейчас нас разыгрывают, а завтра это видео появится в интернете с подписью «Девушки поверили в сказку».

– Нет никакого видео! – воскликнул Олег. – И никакой скрытой камеры! Я просто чародей со сломанной ступой! Мне нужна помощь! Или хотя бы чтобы вы никому не звонили!

– А почему мы должны тебе верить? – прищурилась Маша.

Олег открыл рот, закрыл, потом вдруг вытянул руку вперёд. На ладони вспыхнул маленький огонёк – синий, прозрачный, совсем не похожий на пламя зажигалки.

– Вот, – сказал он устало. – Это магия. Самый простой светляк. Любой ребёнок в моём мире умеет, а у вас, я смотрю, удивляются. Значит, всё-таки не верят.

Света ахнула. Маша отшатнулась, врезавшись спиной в дверной косяк. Ева смотрела на огонёк, и внутри у неё что-то щёлкнуло. Тот самый детский восторг, с которым она смотрела на звёзды, вдруг обрёл форму.

– Красиво, – выдохнула она.

– Спасибо, – рассеянно ответил Олег, гася огонёк. – Слушайте, мне правда очень нужно починить ступу. Если я не вернусь до рассвета, меня хватятся. А если хватятся – начнутся вопросы, проверки, а у меня виза заканчивается через месяц, я как раз собирался продлевать, чтобы на повышение пойти…

Он говорил и говорил, а ступа дымила всё сильнее. Ева заметила, что дым стал гуще и темнее.

– Олег, – перебила она, – кажется, там что-то происходит.

Он обернулся и побледнел:

– О нет. Нет-нет-нет.

– Что?

– Перегрузка вошла в критическую фазу. Если я сейчас не сброшу энергию, ступа взорвётся!

– Взорвётся?! – в три голоса воскликнули девушки.

– Не сильно! – быстро добавил Олег. – Просто выброс магии! Но он может привлечь внимание… всяких. А мне нельзя привлекать внимание! Я на птичьих правах!

– Что делать? – Света вцепилась в руку Евы.

– Мне нужно открыть портал и сбросить энергию туда. Прямо сейчас.

Олег зажмурился, вытянул руки вперёд, и Ева почувствовала, как воздух вокруг стал плотным, почти осязаемым. Волосы у неё на затылке зашевелились.

– Что он делает? – прошептала Маша. В её голосе впервые появился настоящий страх.

– Кажется, колдует, – ответила Ева.

Перед Олегом возник свет – сначала едва заметное мерцание, потом яркая точка, которая начала расти, превращаясь в сияющий овал. Края его пульсировали, переливаясь всеми оттенками синего и фиолетового.

– Готово, – выдохнул Олег, открывая глаза. – Сейчас сброшу – и…

Он не договорил. Ступа вдруг взвизгнула, из неё вырвался сноп искр, и портал, вместо того чтобы оставаться на месте, резко расширился, поглотив половину балкона.

– Ой, – сказал Олег.

А потом случилось сразу много всего.

Света закричала – портал оказался в метре от неё, и сияние осветило её побелевшее лицо. Маша рванулась вперёд, чтобы оттащить подругу, но поскользнулась на внезапно возникшей на полу наледи – ещё один побочный эффект магии? Ева, повинуясь инстинкту, шагнула к Свете, чтобы поймать её.

Олег, поняв, что потерял контроль над ситуацией, прыгнул в портал – то ли спасаясь, то ли пытаясь его стабилизировать изнутри.

– С ума сошли?! – закричала Маша, хватая подруг. – Назад!

И в этот момент портал дёрнулся в последний раз – и расширился настолько, что проглотил весь балкон целиком.

Ева почувствовала, как земля уходит из-под ног. Света завизжала где-то рядом, Маша выругалась коротко и ёмко. Мир вокруг превратился в калейдоскоп красок – синие, фиолетовые, золотые вспышки смешались в бешеном хороводе.

А потом наступила тишина.

-–

Ева открыла глаза и поняла, что лежит лицом вниз в чём-то мягком и пахнущем мятой.

Она приподнялась на локтях и огляделась. Вокруг простиралось поле. Высокая трава, местами доходившая до пояса, колыхалась под лёгким ветром. Небо было… другим. Не московским ночным небом с оранжевым отсветом фонарей. Оно было глубоким, тёмно-синим, и звёзды на нём висели крупные, яркие, совсем незнакомые.

Рядом застонали.

Ева повернула голову и увидела Свету – та сидела в траве, пытаясь вытряхнуть что-то из волос.

– Где мы? – спросила Света севшим голосом.

– Не знаю, – честно ответила Ева.

– В аду, – раздался мрачный голос Маши. Она лежала чуть поодаль, раскинув руки, и смотрела в небо. – Мы в аду. Точно. Я всегда знала, что туда попаду за свой скверный характер.

– Маша, – позвала Ева, – ты как?

– Жива. Хотя не понимаю зачем.

Маша села, отряхивая платье. Оно было в пыли и каких-то травинках.

– Где этот… чародей? – спросила она, оглядываясь.

Олега нигде не было. Только поле, ночь, и вдалеке – едва различимые на фоне звёздного неба очертания огромного белокаменного города.

– Он сбежал, – констатировала Маша. – Бросил нас. Замечательно. Просто замечательно.

– А может, его просто затянуло в другое место? – робко предположила Света. – Портал же был большой, переливался весь. Он ещё говорил, энергию сбросить надо…

– Говорил он… – Маша встала, опираясь на руку Евы. – Ладно. Что делать будем?

Ева посмотрела на далёкий город. Белые стены, мерцающие в лунном свете, манили и пугали одновременно. Где-то там были люди. А люди – это помощь.

– Надо идти туда, – сказала Ева, указывая на кремль.

– Ты с ума сошла? – Маша уставилась на неё. – Мы не знаем, что это за место! Не знаем, кто там живёт! Может, там людоеды!

– А что ты предлагаешь? – возразила Ева. – Сидеть здесь до утра? Без еды, без воды, без…

Она не договорила. Света вдруг напряглась, прислушиваясь.

– Тише, – прошептала она. – Там кто-то есть.

Из леса, темневшего невдалеке, донёсся звук. Конский топот. И голоса – грубые, пьяные.

– Прячемся! – скомандовала Маша, но было поздно.

Из леса вылетели всадники. Человек пять-шесть, одетых кто во что горазд, с кривыми саблями на поясах. Они заметили девушек сразу.

– Эге! – заорал передний. – Гляди-ка, какая дичь!

Света завизжала и, не помня себя от страха, бросилась бежать – прямо в сторону леса.

– Света, нет! – закричала Ева, но было поздно.

Двое всадников сорвались за ней, а остальные окружили Машу и Еву, преграждая путь лошадьми.

– Красивые, – осклабился один, разглядывая их. – Таких у Хана ещё не было.

– Не трогайте нас! – крикнула Маша, сжимая кулаки. – Мы из другого мира! У нас посольство! Мы…

Её перебили грубым хохотом.

– Из другого мира, слышь! – заржал главарь. – Ну тем лучше. Хан любит диковинки.

Он наклонился с седла и, не церемонясь, схватил Машу за шкирку, закидывая на лошадь. Другой разбойник точно так же поступил с Евой.

– Отпустите! – Ева билась, пытаясь вырваться, но держали её крепко.

– Света! – закричала Маша, вглядываясь в сторону леса. – Света-а-а!

Ответа не было. Только топот копыт, удаляющийся в темноту, и грубый смех разбойников.

Ева почувствовала, как слёзы текут по щекам. Всадник, державший её, равнодушно вытер их грязной рукой.

– Не плачь, красавица. Хан добрый, если слушаться будешь.

Лошади рванули в лес, и ночь сомкнулась вокруг, скрывая всё – и белокаменный кремль на горизонте, и последнюю надежду на то, что это просто страшный сон.

Глава 3. Мир, где пахнет мёдом

Ветки хлестали по лицу, но Ева почти не чувствовала боли. Тело жило своей жизнью, цепляясь за круп лошади, чтобы не упасть, а мысли застыли где-то там, в поле, где секунду назад – или уже час? – они стояли втроём и смотрели на белый город.

Света.

Ева сжала зубы, чтобы не закричать. Если она начнёт кричать, то не остановится. А кричать нельзя. Надо думать. Маша рядом – она всегда думает. Надо держаться Маши.

Всадник, державший Еву, пах потом и чем-то кислым. Лошадь под ними мотала головой, недовольная быстрой скачкой. Лес вокруг был густым, тёмным, совершенно не таким, как подмосковные рощи – деревья здесь росли причудливо изогнутые, с серебристой корой, и в воздухе висел тяжёлый сладкий запах, от которого слегка кружилась голова.

– Мёдом пахнет, – выдохнула Ева, сама не зная, зачем говорит это вслух.

Всадник сверху хмыкнул:

– Цвет дикий. К утру распустится, тогда тут все пчёлы с округи соберутся. Хан мёд любит.

– Хан, – повторила Ева. – Кто это?

– Кто надо, – коротко ответил разбойник и добавил, помолчав: – Много болтать будешь – язык отрежу. Не сразу, так, для острастки.

Ева замолчала. Сердце колотилось неистово.

Впереди, на другой лошади, Маша сидела прямо, не сгибаясь под рукой державшего её мужика. Ева видела, как напряжена спина подруги, как она сжала кулаки, но молчала. Умница Маша. Она знала, что сейчас любое сопротивление бесполезно.

– Далеко ещё? – вдруг спросила Маша.

– А тебе чего? – удивился её похититель.

– Спросить можно?

– Можно, – хмыкнул тот. – Только толку? Всё равно уже приехали.

Лес расступился, и они вылетели на поляну, заставленную шатрами и кибитками. В центре горел огромный костёр, вокруг которого сидели и лежали люди – человек двадцать, не меньше. При появлении всадников несколько голов повернулось, но никто не вскочил, не забеспокоился. Свои.

– Эй, Сыч! – заорал разбойник, державший Еву. – Хан где?

Из ближайшего шатра высунулась голова с кривым шрамом через всю щёку:

– У себя. А это кто?

– Дичь. В поле поймали. Сказывают, из другого мира.

– Из другого? – Сыч выполз наружу целиком, оказавшись тощим и длинным, как жердь. – Врёшь?

– Ну, поди разбери. Орали, что из другого мира, что посольство у них. Смехота.

Сыч подошёл ближе, вглядываясь в Еву и Машу. Ева поёжилась под его взглядом – холодным, оценивающим, как у мясника, выбирающего тушу.

– Хану покажите, – решил он. – Он разберётся. Пока куда денете их?

– Вон, – разбойник кивнул в сторону, где стояла большая клетка из грубо сколоченных жердей. – Пока туда. С остальным добром.

– Мы не добро! – вырвалось у Евы.

Сыч усмехнулся, обнажив редкие жёлтые зубы:

– Здесь всё добро, красавица. И ты, и я, и вон та лошадь. Вопрос цены.

Еву грубо сдёрнули с лошади, и она едва устояла на ногах – ноги затекли и плохо слушались. Машу поставили рядом. Их повели к клетке.

– Руки! – рявкнул кто-то.

Тяжёлый засов лязгнул, дверца открылась. Еву толкнули в спину, и она влетела внутрь, ударившись плечом о жердь. Маша вошла сама, гордо подняв голову, но Ева видела, как дрожат её губы.

Дверца захлопнулась. Засов встал на место.

– Сидеть тихо, – бросил Сыч. – Хан позовёт – пойдёте. Не позовёт – ну, значит, не судьба.

Он ухмыльнулся и ушёл к костру.

Ева осела на солому, которой был устлан пол клетки. Маша осталась стоять, вцепившись руками в жерди и глядя вслед удаляющемуся разбойнику.

– Света, – прошептала Ева.

– Молчи, – резко оборвала Маша. – Не смей. Не смей сейчас раскисать.

– Я не раскисаю. Я просто… она же там одна.

– Она не одна, – Маша повернулась, и в её глазах Ева увидела такое же отчаяние, прикрытое злостью. – С ней те двое, которые за ней погнались. И если она жива, то мы её найдём. А если нет…

Маша не договорила. Она опустилась рядом с Евой на солому и закрыла лицо руками.

– Это я виновата, – глухо сказала она. – Я должна была её удержать. Я видела, что она бежать собралась, но не успела.

– Ты не могла знать.

– Я должна была знать! – Маша подняла голову. – Я же как лидер, да? Ты сама говорила. Лидер должен предвидеть.

– Никто не может предвидеть всего, – Ева осторожно коснулась плеча подруги. – Маш, мы выберемся. Мы всегда со всем справлялись.

Маша посмотрела на неё долгим взглядом:

– Со школьными проблемами – да. С контрольными, тестами – да. А с клеткой в другом мире, где какие-то… Хан… как?

Ева не знала, что ответить. Вместо этого она откинула голову назад и посмотрела вверх, сквозь решётку.

Небо здесь было другим. Даже днём – а сейчас уже светало, серые полосы разгоняли тьму – оно казалось глубже, насыщеннее. И звёзды, которые ещё не погасли, висели совсем близко, крупные, неродные.

– Красиво, – выдохнула она.

– Что? – не поняла Маша.

– Небо. Оно красивое.

Маша проследила за её взглядом и вдруг коротко хохотнула – нервно, истерично:

– Мы в плену у бандитов в другом мире, Свету, возможно, убили, а ты смотришь на небо и говоришь, что оно красивое. Ева, ты невероятна.

– А что ещё делать? – Ева повернулась к ней. – Если я начну думать о том, что нас ждёт, я сойду с ума. Если я начну думать о Свете, я сойду с ума. Поэтому я смотрю на небо. Оно хотя бы просто красивое.

Маша помолчала, потом тоже запрокинула голову.

– Да, – сказала она тихо. – Красивое.

Они сидели молча, пока лагерь просыпался. Люди у костра зашевелились, запахло какой-то едой, похожей на кашу с мясом. Ева почувствовала, как голод сжимает желудок. Когда они ели в последний раз? Торт. Свечи. Маша задувает восемнадцать свечей. Кажется, это было в другой жизни.

– Эй, новенькие! – окликнули их.

К клетке подошёл молодой парень, почти мальчишка, с подносом в руках. На подносе стояли две миски с дымящейся кашей и две деревянные ложки.

– Хан велел накормить, – буркнул он, просовывая миски сквозь прутья. – Ешьте. Вечером разговор будет.

– Спасибо, – сказала Ева, принимая миску.

Парень удивился, словно не ожидал благодарности, и быстро ушёл.

– Есть будешь? – Ева протянула вторую миску Маше.

– А вдруг отравлено?

– Зачем им нас травить? Мы же товар.

Маша хмыкнула, но миску взяла. Попробовала осторожно, потом заработала ложкой.

– Нормально, – признала она с набитым ртом. – Даже вкусно. Что-то с мёдом.

Ева ела и думала. Думать было страшно, но необходимо. Что они знают? Их схватили разбойники. Они в другом мире, это точно – воздух, запахи, растения, люди – всё другое. У разбойников есть главарь, Хан. Он любит мёд и диковинки. Диковинки – это они. Значит, пока они живы и относительно целы.

– Маш, – позвала она тихо, – что будем делать?

– Ждать, – ответила Маша, не прекращая жевать. – Вечером поговорим с Ханом. Поймём, что ему нужно. Деньги? Выкуп? Но у нас нет денег в этом мире. Значит, что-то другое.

– Может, он просто коллекционирует девушек? – предположила Ева.

– Гарем? – Маша скривилась. – Тогда у нас проблемы. Но даже в гареме можно выжить и сбежать. Главное – не сломаться.

– Ты так спокойно об этом говоришь.

– А что мне – в истерику биться? – Маша отставила пустую миску. – Я боюсь, Ева. Я очень боюсь. Но если я покажу страх, они сожрут меня живьём. И тебя заодно. Поэтому я злюсь. Злость помогает.

Ева посмотрела на подругу с уважением. Маша всегда была сильной, но сейчас эта сила проявлялась по-новому – не как высокомерие, а как броня.

– Я помогу, – сказала Ева. – Чем смогу.

– Знаю. Ты всегда помогаешь. Ты наш клей, помнишь?

Ева улыбнулась, вспоминая вчерашний разговор. Вчера. Целая вечность назад.

– Помню.

День тянулся бесконечно. Они сидели в клетке, наблюдая за жизнью лагеря. Разбойники занимались своими делами – точили оружие, чинили сбрую, играли в кости. Кто-то спал, кто-то громко спорил о дележе добычи. Обычный день обычных бандитов.

К вечеру Ева заметила движение у дальнего шатра. Оттуда вышел человек в богатой одежде – тёмно-красный кафтан, расшитый золотом, высокая шапка. Он был невысок, но широк в плечах, и двигался с властной уверенностью хищника.

– Хан, – прошептала Маша, тоже заметившая его.

Хан прошёл через лагерь, не глядя по сторонам. Ему кланялись, расступались. Он остановился у клетки и уставился на девушек.

Глаза у него были странные – светлые, почти бесцветные, и в них не читалось ничего, кроме холодного интереса.

– Из другого мира, значит, – голос низкий, с хрипотцой. – Как попали?

– Случайно, – ответила Маша, глядя прямо в эти страшные глаза. – Портал открылся, нас затянуло.

– Портал, – Хан усмехнулся. – Чародейство, значит. Кто открыл?

– Не знаем, – соврала Маша. Ева поняла – нельзя называть Олега. Если Хан узнает, что у них был сообщник, может начать охоту. А Олег, возможно, их единственный шанс вернуться.

– Не знаете, – повторил Хан. – А зачем сюда шли?

– К городу. Думали, там помогут.

– К князю Андрею, значит, – Хан скривился. – Не вышло. Теперь вы мои.

– Что вы с нами сделаете? – спросила Ева.

Хан перевёл на неё взгляд, и Ева почувствовала, как холодок пробежал по спине.

– Посмотрим, – сказал он. – Может, в гарем определю. Может, выкуп потребую, если ваши за вами придут. Может, стражникам продам. Вы для меня – товар. А с товаром я поступаю по обстоятельствам.

Он повернулся и ушёл, не сказав больше ни слова.

Маша выдохнула. Ева поняла, что всё это время тоже задерживала дыхание.

– Значит, у нас есть время, – прошептала Маша. – Он не решил. Он будет думать. А пока он думает, мы можем…

Она не договорила. Из леса донёсся шум, и через минуту на поляну вылетели несколько всадников. Те самые, что погнались за Светой.

Ева вскочила, вцепившись в прутья.

– Где? – заорал кто-то из встретивших их разбойников. – Нашли?

Всадники спрыгнули с лошадей. Один из них, здоровенный детина, подошёл к Хану и поклонился:

– Бежала, зараза. В лесу упустили.

– Упустили? – голос Хана стал опасным. – Одну девчонку упустили?

– Так она не одна была! – быстро заговорил детина. – Там ещё мужик какой-то объявился, из этих, чародеев. Ступу чинил на поляне. Он её прикрыл, и мы не успели.

Ева почувствовала, как сердце пропустило удар. Ступа. Чародей.

Олег.

– Чародей, говоришь? – Хан задумался. – Интересно. И куда они делись?

– В лес ушли. Искать бесполезно, темно уже. Утром пошлём собак.

– Пошли сейчас. – Хан махнул рукой. – И этого чародея ко мне доставить. Живым. Понял?

– Понял, Хан.

Разбойники засуетились, забегали. А Ева, глядя на эту суету, вдруг поняла две вещи. Первая: Света жива. Вторая: она не одна. С ней Олег.

– Слышала? – повернулась она к Маше.

Маша кивнула, и в глазах её впервые за день мелькнуло что-то похожее на надежду.

– Слышала. Эта дурочка каким-то образом нашла единственного человека в этом мире, который может нам помочь.

– Или наоборот – он нашёл её.

– Какая разница? – Маша почти улыбнулась. – Главное, она жива. И если этот чародей смог её защитить, значит, не такой уж он беспомощный.

Они снова сели на солому, прижавшись друг к другу. Лагерь гудел, готовясь к ночной облаве, но Ева чувствовала, как отпускает напряжение. Света жива. Это главное.

– Знаешь, – сказала Маша тихо, – ты была права.

– В чём?

– Насчёт мира. Что он больше, чем мы думаем. Что есть место для чуда. – Она помолчала. – Я вчера смеялась над тобой, а сегодня сижу в клетке в другом мире и молюсь, чтобы чудо случилось снова. Чтобы Свету не нашли. Чтобы мы выбрались. Чтобы этот чародей оказался тем, кто нам нужен.

– Ты молишься? – удивилась Ева.

– Фигурально выражаясь, – огрызнулась Маша, но тут же добавила мягче: – Но, наверное, да. Впервые в жизни мне хочется, чтобы что-то зависело не только от меня.

Ева обняла её за плечи.

– Всё будет хорошо, Маш. Мы справимся.

– Откуда ты знаешь?

– Не знаю. Просто верю.

Маша хотела что-то ответить, но вдруг замерла, глядя в сторону леса.

– Смотри, – прошептала она.

Ева проследила за её взглядом. На опушке, в сгущающихся сумерках, мелькнула тень. Маленькая, быстрая. И пропала.

– Кто это?

– Не знаю. Но там кто-то есть.

Они вглядывались в темноту, но больше ничего не увидели. Лагерь жил своей жизнью, разбойники готовились к погоне, и никто не заметил странной тени на краю леса.

А Ева вдруг поняла, что надежда, которую она только что нашла, стала чуточку реальнее. Кто-то следил за лагерем. Кто-то знал, что они здесь.

И, может быть, этот кто-то придёт за ними.

Глава 4. Тот, кто ищет

Денис набрал Машу в одиннадцатый раз.

Телефон равнодушно отсчитывал гудки, потом сбрасывал на автоответчик. Механический голос просил оставить сообщение, но Денис уже оставил три – сначала спокойные («Маш, привет, перезвони, когда освободишься»), потом озабоченные («Малыш, у тебя всё в порядке? Я волнуюсь»), потом раздражённые («Маша, возьми трубку, это уже не смешно»).

Сейчас, в половине десятого вечера, сидя в машине у подъезда Светы, он чувствовал только глухую тревогу, разъедающую изнутри.

Он знал, что они собирались отмечать день рождения. Маша говорила: «Мы будем у Светы, без парней, чисто девичник». Он тогда усмехнулся, поцеловал её в макушку и сказал: «Веселитесь». Это было вчера вечером. Прошло больше суток.

Денис ещё раз взглянул на экран телефона. Ни пропущенных, ни сообщений. В мессенджере Маша была онлайн вчера в двадцать три пятнадцать, и с тех пор – тишина. Света тоже молчала. Ева – тем более.

Он вышел из машины и захлопнул дверцу. Вечерний воздух пах бензином и весной. Горели редкие окна, где-то лаяла собака. Обычный московский вечер. Ничто не предвещало перемен.

Денис набрал код домофона – Маша когда-то сказала, просила помочь Свете донести тренажёр – и вошёл в подъезд. Лифт работал, но он пошёл пешком, седьмой этаж, чтобы хоть как-то сбросить напряжение.

Квартира двадцать три. Он нажал звонок.

Долго не открывали. Потом щёлкнул замок, и на пороге появилась усталая женщина в халате – мать Светы, Денис видел её пару раз.

– Молодой человек? – она близоруко прищурилась. – Вы к кому?

– Извините, что так поздно. Я Денис, парень Маши. Мы с вами встречались, когда я Свете с тренажёром помогал.

– Ах да, – женщина запахнула халат. – А что случилось?

– Маша не ночевала дома. И не выходит на связь. Она была у вас вчера на дне рождения Светы?

– Была, конечно. И Света, и Ева. Они вместе праздновали.

– И когда они ушли?

– Не уходили, – женщина нахмурилась. – Я думала, они все здесь ночевали. Утром встала – в комнате тишина, дверь прикрыта. Я не заглядывала, думала, спят после гулянки. А вечером зашла – пусто. Я Свете звонила, она не отвечает. Решила, может, уехали куда-то и телефон сел. А что?

Денис почувствовал, как внутри всё холодеет.

– Можно мне зайти? Посмотреть?

– Зачем?

– Не знаю. Может, найду что-то. Зацепку.

Женщина колебалась, но потом отступила:

– Проходите. Только тихо, муж спать ложится.

Денис вошёл в прихожую, знакомую по прошлым визитам. В комнате Светы горел свет – видимо, мать заходила и не выключила. Он толкнул дверь.

Комната выглядела обычно – уютный беспорядок, подушки на диване, неубранная посуда на столе. Остатки торта, чашки, салфетки, которые Света так любила. Всё как будто застыло в моменте.

Денис подошёл к столу, провёл пальцем по краю чашки. Чай давно остыл. Он повернулся, окидывая взглядом комнату, и вдруг замер.

Балконная дверь была приоткрыта. Совсем чуть-чуть, на ладонь, и оттуда тянуло прохладой. А ещё – странным, едва уловимым свечением. Как будто кто-то оставил включённой неоновую лампу, хотя никакой лампы там не было.

Денис шагнул к двери, осторожно толкнул её шире и вышел на балкон.