Читать онлайн Правила игры бесплатно
Глава 1
Мира
Ночь пахла пылью и старыми деньгами.
Мира скользила по вентиляционной шахте бесшумно, как тень, которая здесь и не ночевала. Металл под ладонями был холодным, но она давно привыкла не замечать таких мелочей. Вдох. Выдох. Ещё метр.
Она знала этот особняк лучше, чем его хозяин. Две недели подготовки, десятки часов изучения схем, распорядка охраны, слабых мест. Результат – сейчас она лежит над главным залом, где на стене висит небольшое полотно кисти малоизвестного, но безумно дорогого для коллекционеров художника.
Картину заказали. Как обычно, голос в телефоне, сброшенные координаты, аванс на левый счёт. Мира никогда не видела заказчика, не знала его имени, не хотела знать. Это было правилом: чем меньше знаешь, тем дольше живёшь.
Живёшь? – мысленно усмехнулась она. Можно ли назвать это жизнью? Переезды, чужие имена, вечный страх, что однажды дверь вышибут ногой. Но другого она не знала.
Из вентиляции открывался отличный вид: зал внизу был пуст, охрана менялась раз в четыре часа, следующий обход через двадцать минут. Этого достаточно.
Мира открутила решётку, бесшумно спрыгнула на пол. Ковёр поглотил звук. Она уже видела картину, уже знала, куда нажать, чтобы снять её с креплений, уже предвкушала, как выйдет через окно чёрного хода, которое оставила открытым.
Пальцы легли на раму.
И тут она замерла.
В зале кто-то был.
Мужчина стоял в тени, у колонны. Она не видела его лица, только силуэт – широкие плечи, спокойная, расслабленная поза. Он не двигался, не пытался её схватить. Просто смотрел.
Охрана? Нет. Охрана уже орала бы в рацию. Случайный гость? В час ночи в закрытом особняке? Это не случайность.
Сердце на секунду пропустило удар, но Мира не позволила себе испугаться. Страх – роскошь, которую она не могла себе позволить.
– Вы заблудились? – спросила она тихо, почти ласково, и в голосе её звучала насмешка.
Мужчина не ответил. Он шагнул вперёд, и свет луны упал на его лицо. Красивое, резкое, с тёмными глазами, в которых читалось что-то странное – не злость, не удивление, а интерес.
Он смотрел на неё так, будто знал.
Мира не стала ждать. Рванула картину, сорвала с креплений, бросилась к окну. Сзади раздался крик охраны – кто-то всё-таки заметил, сработала сигнализация. Но ей было плевать.
Она вылетела в окно, прокатилась по газону, вскочила и побежала. Ноги сами несли её к спасительной улице, к машине, оставленной в двух кварталах.
Только когда мотор взревел, а особняк скрылся за поворотом, она позволила себе выдохнуть.
– Дурак, – прошептала она, сама не зная, кого имеет в виду – того мужчину или себя.
Но пальцы дрожали на руле. И не от страха.
Она не заметила, как с уха сорвалась серёжка – та самая, единственная ценная вещь, купленная после первой крупной кражи. Слишком дорогая, чтобы носить на дело. Но сегодня она почему-то надела её.
Почему? – спросила она себя позже, уже в квартире. И не нашла ответа.
Марк
Утро встретило его серым небом и стопкой бумаг на столе.
Марк сидел в кабинете уже час, перебирая материалы по делу, которое не давало ему покоя третий год. Фантом. Неуловимая воровка, специализирующаяся на предметах искусства. Никаких следов, никаких свидетелей, никаких зацепок.
Кроме одной странности: она никогда не брала то, что можно было легко сбыть. Только заказы. Только то, что нужно кому-то конкретному. Значит, за ней стоял кто-то с большими деньгами и специфическими вкусами.
Марк откинулся на спинку кресла и потёр переносицу. Вчерашний вызов в особняк Колосова – очередная кража, очередное полотно, очередной провал. Он приехал через полчаса после сигнала, но там уже было пусто. Только охрана бегала с рациями и никто ничего не видел.
– Марк, тут нашли кое-что.
В кабинет заглянул оперативник, протянул прозрачный пакет. Внутри лежала серёжка – маленькая, изящная, с тёмным камнем.
– С места преступления. Видимо, обронила, когда уходила.
Марк взял пакет, поднёс к свету. Простая, но не дешёвка. Такие не теряют случайно.
– Она была здесь, – сказал он тихо, почти самому себе. – Совсем рядом.
Перед глазами вдруг встала картина: прошлая ночь, залитый луной зал, и женщина, которая смотрела на него с вызовом. Она была прекрасна. И опасна. Он почувствовал это сразу, как только увидел её.
Неужели?
Он сжал пакет в кулаке. Сергей бы сейчас сказал: «Не загоняйся, Марк, это просто работа». Но Серёги не было уже три года. И Марк знал: это уже не просто работа.
Это была охота. Личная.
– Проверь все аукционы, все галереи, все места, где можно сбыть такое полотно, – бросил он оперативнику. – И найди мне список искусствоведов, реставраторов, экспертов, которые появлялись в городе за последний месяц.
– Думаешь, она будет светиться?
– Она уже светится. – Марк посмотрел на серёжку. – Просто ещё не знает об этом.
Он открыл ящик стола, достал старую фотографию. На ней был Сергей – смеющийся, живой, с сигаретой в зубах. Марк посмотрел на дату под фото и перевернул.
– Я найду её, Серёга, – сказал он тихо. – И неважно, кто она.
Мира
В съёмной квартире было тихо.
Мира сидела на полу, прислонившись спиной к стене, и смотрела на картину, стоящую у противоположной стены. Работа сделана, деньги скоро придут. Всё как всегда.
Но внутри было неспокойно.
Кто тот мужчина? Почему он не крикнул охрану, не попытался её задержать? Просто стоял и смотрел. Как будту ждал.
Она закрыла глаза, и перед ней снова возникло его лицо. Резкие черты, тёмные глаза, в которых плескалось что-то… знакомое.
Нет. Я не могла его видеть раньше.
Она коснулась уха и только тогда поняла, что серёжки нет.
– Чёрт.
Метнулась к окну, будто могла увидеть её там, на газоне. Но это было глупо. Серёжка осталась там, в особняке. А значит, скоро окажется у полиции.
Мира выругалась сквозь зубы. Это была не просто потеря – это была зацепка. Единственная за три года.
Но он видел меня. Тот мужчина. Если он в полиции…
Она не договорила мысль. Внутри зашевелилось что-то, чему она не хотела давать имя. Страх? Нет, не страх. Что-то другое. Тёплое и опасное одновременно.
Мира встала, подошла к окну и посмотрела на ночной город. Где-то там сейчас был он. И она почему-то знала: они встретятся снова.
– Ига начинается, – прошептала она.
И впервые за долгое время улыбнулась.
Глава 2
Марк
Три дня.
Три дня он провёл в архивах, просматривая списки искусствоведов, реставраторов, экспертов, которые приезжали в город за последний месяц. Списки были длинными, фамилии сливались в одну сплошную строку, глаза уставали от мелкого шрифта, но Марк не позволял себе остановиться.
Серёжка лежала на столе, в том же прозрачном пакете. Он то и дело поглядывал на неё, будто она могла заговорить. Глупо, конечно. Но эта маленькая вещица стала единственной ниточкой, связывающей его с той женщиной.
С той, которая снилась ему каждую ночь.
Марк откинулся в кресле и потёр переносицу. В кабинете было тихо, только гудел старый компьютер. За окном уже давно стемнело, но уходить не хотелось. Дома всё равно никто не ждал.
Интересно, у неё есть кто-то, кто ждёт?
Он поймал себя на этой мысли и поморщился. Нельзя думать о ней так. Она – объект. Цель. Преступница, которую он обязан поймать.
Но перед глазами снова встала та ночь: лунный свет, залитый серебром зал, и она – гибкая, бесшумная, с вызовом в глазах. Она не испугалась. Даже когда он шагнул вперёд, она не отступила. Только спросила: «Вы заблудились?» – и в голосе её звучала насмешка.
Кто ты такая, чёрт возьми?
– Марк, ты тут ночуешь? – в кабинет заглянул Паша. Молодой, восторженный, с вечно горящими глазами. Полная противоположность самому Марку, но работать с ним было легко. Паша не лез в душу и не задавал лишних вопросов.
– Почти.
– Слушай, есть кое-что. Вчера в «Кристис» проходил закрытый аукцион для коллекционеров. Там была одна девушка… – Паша замялся, переминаясь с ноги на ногу. – Ну, искусствовед из провинции. Приехала посмотреть. Но охрана говорит, что она вела себя странно. Слишком внимательно изучала систему безопасности.
Марк поднял голову. Сердце пропустило удар.
– Фото есть?
– С камер наблюдения сняли. Плохое качество, но…
Паша протянул распечатку. Размытое изображение, но Марк узнал бы её из тысячи. Та самая. Женщина из особняка. Даже на этом плохом снимке он видел её тонкие скулы, спокойный взгляд, чуть прищуренные глаза.
– Где она сейчас?
– Пропала. – Паша развёл руками. – Но мы пробили имя, которое она назвала на входе. Фальшивка, конечно. Но есть зацепка: она интересовалась не просто лотами, а конкретной картиной. Той самой, которую украли у Колосова.
Марк встал так резко, что кресло откатилось к стене.
– Готовь машину. Поедем в галерею.
– Сейчас? Ночь уже…
– Сейчас.
Паша вздохнул, но спорить не стал. Только кивнул и вышел.
Марк ещё раз посмотрел на распечатку. Всматривался в каждую чёрточку, в изгиб её губ, в линию плеч. Она была прекрасна. И опасна. И от этого осознания внутри разгоралось что-то, чему он не мог дать названия.
Серёга бы сказал: «Не загоняйся, Марк, это просто работа».
Но Серёги не было уже три года.
Марк сунул фотографию в карман и вышел.
Мира
Она сменила квартиру.
Это было первым правилом: после дела – залечь на дно, исчезнуть, стать невидимкой. Новая съёмная студия на окраине, минимум вещей, никаких следов. Даже запаха не должно остаться.
Мира переезжала быстро и молча. Собрала рюкзак, проверила, не оставила ли чего. Старый ноутбук, смена белья, несколько тысяч наличными, фальшивый паспорт. Всё.
Она уже выходила, когда взгляд упал на книгу по искусству, лежащую на подоконнике. Старая, потрёпанная, с репродукциями, которые она пересматривала сотни раз. Её талисман. Единственная вещь, которую она таскала с собой годами.
Мира взяла книгу, провела пальцем по обложке.
В детдоме я прятала её под подушкой. Листала ночами, представляя, что однажды смогу создавать такую красоту. Глупая мечта.
Но если не мечтать, зачем тогда жить?
Она сунула книгу в рюкзак и вышла.
Новое жильё оказалось ещё более убогим, чем предыдущее. Ободранные обои, скрипучий пол, запах сырости. Но Мире было плевать. Она привыкла к худшему.
Она села на подоконник, обхватила колени руками и уставилась в окно. Ночной город мерцал огнями. Где-то там, среди этих огней, ходит человек с тёмными глазами. Ищет её.
Или уже нашёл?
Она вспомнила его взгляд – спокойный, изучающий, почти ласкающий. Он смотрел на неё так, будто знал что-то, чего не знала она сама. Будто видел её насквозь.
Глупости.
Мира достала телефон, набрала номер, который знала наизусть. Старый друг, единственный, кому она доверяла.
– Дед, это я. Нужна помощь.
Голос в трубке был хриплым, но тёплым. Таким знакомым, что у неё чуть не защипало в глазах.
– Опять вляпалась, девонька?
– Кажется, да. За мной кто-то следит. Не знаю, кто. Но я чувствую.
– Чувствуешь? – старик усмехнулся. В его голосе проскользнули нотки, которые Мира не могла расшифровать. – А может, это не слежка, а судьба?
– Не начинай, – отрезала Мира, но в голосе не было злости. Только усталость. – Просто будь на связи.
– Ладно, ладно. Ты там осторожнее. Если что – свисти.
– Я не умею свистеть.
– А я научу. Когда встретимся.
Мира улыбнулась – впервые за несколько дней.
– Договорились.
Она отключилась и снова уставилась в окно. Дед – единственный человек, который знал её настоящую.
Он нашёл меня на улице, когда мне было тринадцать. Я замёрзла, оголодала и уже не верила, что выживу. А он просто подошёл, протянул руку и сказал: «Пойдём, девонька, я накормлю тебя супом».
Я пошла. И не пожалела ни разу.
Он научил её не только воровать, но и выживать. И никогда не предавал.
Если кто-то и сможет помочь, то только он.
А пока – ждать. Играть в кошки-мышки. И надеяться, что тот мужчина с тёмными глазами не окажется тем, кто разрушит всё, что она строила годами.
Мира спрыгнула с подоконника и подошла к столу. Раскрыла книгу по искусству на той странице, где была репродукция её любимой картины. «Девушка с жемчужной серёжкой». Ирония судьбы – она потеряла свою серёжку.
Интересно, у кого она теперь?
Она провела пальцем по лицу девушки на картине. Та смотрела на неё с тем же выражением, с каким тот мужчина в особняке. Спокойно, загадочно, будто знала что-то.
– Кто ты? – прошептала Мира.
Но ответа не было.
Марк
Галерея «Кристис» встретила его запахом дорогого паркета и тишиной. Залы были пусты – между аукционами здесь всегда было безлюдно, только охранники скучали у мониторов.
Марк показал удостоверение администратору, пожилой женщине с идеальной укладкой и таким же идеальным макияжем. Она посмотрела на него с лёгким недоверием, но корочку изучила внимательно.
– Я хочу посмотреть записи с камер за вчерашний вечер.
– Конечно, – она замялась, поправила очки. – Но это может занять время. У нас строгий доступ к архивам. Нужно разрешение руководства.
– Я подожду.
Марк сказал это таким тоном, что женщина поняла: спорить бесполезно. Она кивнула и ушла в служебное помещение.
Он остался один в огромном пустом зале. Свет был приглушён, только несколько ламп подсвечивали картины на стенах. Марк прошёлся вдоль рядов, разглядывая полотна. Пейзажи, портреты, натюрморты. Красиво, дорого, но для него это были просто вещи.
Его взгляд остановился на пустом месте у стены – там, где висела картина, которую Мира так хотела увидеть. Вернее, украсть.
Он представил, как она стояла здесь. Как изучала освещение, углы обзора камер, маршруты охраны. Как холодно и профессионально оценивала риски. Как он сам.
Интересно, ты тоже чувствуешь это? Это странное притяжение, которое невозможно объяснить?
– Месье, – окликнула его администратор. – Я нашла. Проходите.
Марк развернулся и пошёл за ней.
В маленькой комнатке, заставленной аппаратурой, женщина колдовала над компьютером. На экране замелькали кадры. Вот зал, вот люди, вот она.
Та самая женщина.
В простом сером платье, с заколотыми волосами, она выглядела как обычная посетительница. Но Марк видел то, чего не видели другие: её взгляд скользил не по картинам, а по охранникам, по камерам, по датчикам. Она работала.
– Можете приблизить лицо? – попросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Администратор увеличила изображение. Чётче не стало – качество оставляло желать лучшего, но Марк и так запомнил каждую черту. Тонкие скулы, чуть прищуренные глаза, спокойное выражение лица. И губы – чуть тронутые помадой, приоткрытые в полуулыбке.
Она знала, что её снимают. И ей было всё равно.
– Спасибо. Этого достаточно.
Марк вышел на улицу и закурил. Ночь была тёплой, но его знобило. Паша ждал в машине, припаркованной у обочины.
– Ну что? – спросил он, опуская стекло.
– Это она. Фантом.
– Ты уверен?
– Абсолютно.
Марк выдохнул дым и посмотрел на тёмное небо. Три года охоты. И вот теперь он знает, как она выглядит. Почти знает.
– Что дальше? – спросил Паша.
– Будем искать. Она где-то здесь, в городе. Я чувствую.
Он сел в машину и захлопнул дверцу.
Я найду тебя, красавица. И тогда посмотрим, кто кого.
Мира
Следующие дни тянулись медленно, как патока.
Мира почти не выходила из квартиры. Только за продуктами – и каждый раз проверяла, нет ли слежки. Оглядывалась, меняла маршруты, заходила в людные места, чтобы убедиться, что за ней никто не идёт.
Всё было чисто.
Но чувство тревоги не отпускало. Оно сидело где-то под ложечкой, сосало, не давало покоя. Она постоянно думала о нём. О его глазах. О том, как он смотрел на неё. О том, почему не задержал.
Может, он из тех, кто охотится за мной для себя? Конкурент?
Но тогда бы он попытался перехватить картину. А он просто стоял и смотрел.
Глупая. Не выдумывай.
Она пыталась отвлечься. Читала книги, смотрела фильмы, даже пыталась рисовать – но карандаш в руках лежал непривычно, линии выходили кривыми, образы не складывались.
Рисование было моей детской мечтой. Той самой, о которой я никому не рассказывала.
В детдоме была старая книга по живописи, с репродукциями картин. Я пересматривала её часами, представляя, что однажды смогу создавать такую красоту. Но потом пришла жизнь, и мечты пришлось закопать глубоко.
Может, после этого дела…
Она оборвала мысль. Нельзя загадывать. Сначала – выжить.
Ночью ей приснился сон.
Она снова была в детдоме. Маленькая, в застиранной пижаме, босиком на холодном полу. Коридор тянулся бесконечно, лампочки мигали, отбрасывая пляшущие тени. Из-за угла доносились голоса – грубые, пьяные.
Она побежала. Ноги не слушались, пол уходил из-под ног, а голоса становились всё громче, всё ближе.
– Стой, мелкая! – заорал кто-то сзади.
Она обернулась. Двое парней, старшеклассников, нагоняли её. Их лица были перекошены злобой, руки тянулись к ней.
– Не трогайте! – закричала она, но голос сорвался.
Они схватили её, прижали к стене. Один зажал рот ладонью, второй рвал пижаму. Она билась, царапалась, кусалась, но они были сильнее.
– Тихо, мелкая, будет больно…
И тут – удар. Чей-то кулак врезался в лицо одному из парней, потом второму. Они отлетели, заорали, но чей-то голос рявкнул:
– Вон отсюда, уроды! Ещё раз увижу – убью!
Парни сбежали. А она осталась стоять, прижимая к себе разорванную пижаму и глядя на своего спасителя. Это был дед. Молодой ещё, с чёрной бородой и злыми глазами. Он протянул ей руку.
– Пошли, девонька. Я накормлю тебя супом.
Мира проснулась в холодном поту.
Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали. Она села на кровати, обхватила колени руками и долго сидела так, глядя в стену.
– Это просто сон, – прошептала она. – Просто сон.
Но в груди саднило.
Она встала, подошла к окну и распахнула его. Холодный ночной воздух ворвался в комнату, остудил лицо. Мира глубоко вздохнула.
– Я справлюсь, – сказала она себе. – Я всегда справлялась.
Но впервые за долгое время она не была в этом уверена.
Телефон зазвонил неожиданно, разрезая тишину. Дед.
– Девонька, у меня для тебя новости. – Голос его был серьёзным, без обычных шуток. – Тот мужик, что тебя ищет, он из ФСБ. Или из чего-то подобного. Крутой, говорят, специалист по кражам искусства. Три года за вами, за Фантомом, охотится.
Мира замерла. Сердце снова пропустило удар.
– Имя?
– Марк. Фамилию не скажу, сам не знаю. Но он уже в городе. Будь осторожна.
– Спасибо, дед.
Она отключилась и посмотрела на своё отражение в тёмном окне.
Марк. Значит, у тебя есть имя.
И почему-то это знание не напугало её, а… взволновало. Будто ниточка между ними стала чуть тоньше, чуть ближе.
Ты с ума сошла, Мира.
Но сердце уже билось быстрее.
Марк
Паша принёс новости через два дня.
Он влетел в кабинет без стука, размахивая листком бумаги.
– Есть зацепка! Она светилась в одном районе, на окраине. Снимала квартиру через подставное лицо, но мы пробили цепочку. Адрес есть!
Марк схватил листок. Руки чуть дрожали – от напряжения или от предвкушения, он не знал.
– Один поеду.
– Марк, это опасно. Она может быть вооружена. Давай возьмём группу?
– Нет. Если возьмём группу, она сбежит. Она чувствует опасность за версту. Я должен пойти один.
Паша хотел возразить, но встретился взглядом с Марком и понял: бесполезно.
– Ладно. Но ты хотя бы бронежилет надень.
– Надену.
Марк не стал спорить. Он вышел из кабинета, спустился вниз и сел в машину. Адрес горел в памяти огнём.
Старый район на окраине. Дома-хрущёвки, облупившаяся краска, гаражи-ракушки. Дворы, заросшие тополиным пухом. Идеальное место, чтобы затеряться.
Марк припарковался за углом, прошёл пешком. Подъезд, лестница, дверь с облупившейся краской. Он позвонил.
Тишина.
Ещё раз.
Никто не открывал.
Марк оглянулся – в подъезде никого. Достал отмычку – навык, который редко применял, но не забыл. Замок щёлкнул почти беззвучно.
Внутри было пусто.
Марк прошёл по квартире, внимательно осматриваясь. Минимум мебели, никаких личных вещей. На столе – открытая книга по искусству. На подоконнике – пустая чашка с разводами от кофе. В пепельнице – окурок со следами губной помады.
Она была здесь. Совсем недавно.
Марк подошёл к книге, провёл пальцем по обложке. Старая, потрёпанная, с загнутыми страницами. Она дорожила этой книгой. Возможно, это единственное, что у неё было по-настоящему своего.
Он открыл наугад. Репродукция «Девушки с жемчужной серёжкой». И почему-то это показалось ему знаком.
Серёжка.
Он вспомнил ту, что лежала в пакете на его столе. Простая, но не дешёвка. Такие не теряют случайно.
– Ты здесь, – прошептал он. – Я знаю.
Марк подошёл к окну, выглянул. Двор был пуст, только старушка с собакой ковыляла по дорожке. И вдруг краем глаза он заметил движение.
Напротив, в окне соседнего дома, мелькнул силуэт.
Она стояла и смотрела прямо на него.
Марк замер. Расстояние было метров тридцать, но он видел её чётко. Тонкие плечи, короткие волосы, тот самый взгляд, который запомнил навсегда.
Она не двигалась. Просто смотрела.
И он смотрел.
Секунды тянулись бесконечно. Время остановилось. Не было ни прошлого, ни будущего – только этот момент, только они двое, разделённые двором и стёклами.
Потом она отвернулась и исчезла.
Марк рванул к двери.
Он выбежал из подъезда, пересёк двор, влетел в соседний подъезд. Поднялся на этаж, дёрнул дверь – заперто.
Выбить? Он оценил дверь – старая, деревянная. Один удар, второй – и она поддалась.
Внутри было пусто.
Только распахнутое окно и ветер, шевеливший занавеску.
Марк подошёл к окну, выглянул. Пожарная лестница вела вниз. Она ушла.
Он ударил кулаком по подоконнику.
– Чёрт!
Но в глубине души он знал: это не конец. Это только начало.
Он нашёл её. И теперь она знает, что он здесь.
Игра продолжается.
Марк достал телефон, набрал Пашу.
– Она была здесь. Ушла. Но я её видел.
– И что теперь?
– Теперь будем ждать. Она сделает следующий шаг. Я знаю.
Он посмотрел в окно, на пустой двор, и вдруг улыбнулся.
– Ты не убежишь от меня, красавица, – прошептал он. – Я не отпущу.
Глава 3
Мира
Она бежала, не чувствуя ног.
Пожарная лестница, крыша, переулок – этот маршрут она продумала заранее, ещё когда заселялась в эту квартиру. Привычка, доведённая до автоматизма: всегда знать пути отхода.
Сердце колотилось где-то в ушах, лёгкие горели, но Мира не останавливалась. Она бежала, пока не оказалась в старом парке на другом конце района.
Только там, в тени огромного тополя, она позволила себе остановиться и перевести дух.
Он нашёл меня.
Мысль билась в голове, как птица в клетке. Он нашёл её. Всего за несколько дней. Это было… пугающе.
Но вместе со страхом пришло что-то ещё. Что-то, отчего сердце билось быстрее, но уже не от ужаса.
Он стоял и смотрел на меня. Так же, как тогда. Не пытался стрелять, не звал подмогу. Просто смотрел.
Мира опустилась на скамейку и закрыла глаза.
Что ты за человек, Марк?
Она вспомнила его лицо в окне – сосредоточенное, почти растерянное. Он не ожидал её увидеть. Или ожидал, но не знал, что делать дальше.
Как и я.
Она горько усмехнулась. Три года её искали, и наконец нашли. А она вместо того, чтобы бежать без оглядки, сидит в парке и думает о его глазах.
С ума сойти.
Телефон завибрировал. Дед.
– Девонька, ты где? Я слышал, у тебя там был гость.
– Откуда ты знаешь?
– У меня свои глаза и уши. Он был там. Видел тебя.
– Видел. И я его.
Дед помолчал.
– И что теперь?
– Не знаю. – Мира провела рукой по лицу. – Он не пытался меня задержать. Просто смотрел.
– Странно. Очень странно.
– Дед, я хочу узнать о нём больше. Всё, что можно.
– Опасно это, девонька. Чем меньше знаешь о тех, кто за тобой охотится, тем легче спать.
– Я и так не сплю.
Дед вздохнул.
– Ладно. Попробую разузнать. Но ты будь осторожна. Такие игры до добра не доводят.
– Я знаю.
Она отключилась и откинула голову на спинку скамейки. Над головой шумели листья, где-то вдалеке лаяла собака. Обычный вечер. Обычная жизнь. Которая для неё никогда не была обычной.
Почему ты не задержал меня?
Вопрос без ответа.
Марк
Он вернулся в отдел уже под утро. Паша дремал за столом, но услышал шаги и встрепенулся.
– Ну?
– Ушла.
– Жаль.
– Ничего. – Марк сел за свой стол и уставился в стену. – Теперь я знаю, как она выглядит. И знаю, что она здесь.
– И что дальше?
– Будем ждать. Она сделает новый ход.
Паша с сомнением посмотрел на него.
– Ты уверен? Может, она уедет из города?
– Не уедет. – Марк покачал головой. – Она не из тех, кто бежит. Она играет.
– Играет?
– Да. Это для неё игра. И она хочет выиграть.
Паша хотел что-то сказать, но передумал. Только вздохнул и вышел.
Марк остался один.
Он открыл ящик стола и достал серёжку. Крутил её в пальцах, рассматривал, как она блестит в свете настольной лампы.
Простая, но не дешёвка. Такие не теряют случайно.
Он вспомнил, как она стояла в окне. Тонкая, гибкая, как тростинка. И взгляд – спокойный, даже дерзкий. Она не боялась его.
Или боялась, но умело скрывала.
Кто ты, Мира?
Он даже не знал её настоящего имени. Только то, что она назвалась на аукционе – фальшивка, конечно. Но ему почему-то хотелось верить, что в ней есть что-то настоящее.
Серёга бы сказал: «Ты влип, Марк».
Но Серёги не было.
И Марк гнал от себя эти мысли.
Он просто выполняет работу. Просто хочет поймать преступницу. Всё остальное – лишнее.
Но сердце билось быстрее, когда он думал о ней.
Мира
Она вернулась в новое убежище только к утру.
Сняла комнату в частном секторе, у старушки, которая не задавала вопросов и брала наличными. Маленькая каморка с продавленным диваном и видом на заросший сад. Идеально, чтобы залечь на дно.
Мира упала на диван и уставилась в потолок.
Перед глазами всё ещё стоял тот момент в окне. Их взгляды встретились, и время остановилось.
Что ты со мной делаешь, Марк?
Она вспомнила, как дед рассказывал о нём. Специалист по кражам искусства. Три года охотится за Фантомом. Значит, все эти годы они были связаны невидимой нитью. Он искал её, а она ускользала.
И вот теперь он рядом.
Игра начинается.
Мира улыбнулась.
Она не знала, чем это кончится. Но впервые за долгое время ей было интересно жить.
Утро ворвалось в комнату вместе с солнечными лучами, пробивавшимися сквозь пыльные занавески.
Мира открыла глаза и несколько секунд не могла понять, где находится. Потрескавшийся потолок, продавленный диван, запах старой мебели и сухих трав – она резко села, оглядываясь.
Правильно. Комната у бабки. Новое убежище.
Она откинулась обратно на подушку и уставилась в потолок. Мысли тут же вернулись к вчерашнему.
Он смотрел на меня.
Мира закрыла глаза и снова увидела это: тёмный силуэт в окне напротив, его лицо, его взгляд – не злой, не торжествующий, а какой-то… растерянный. Будто он сам не знал, что делать дальше.
Сколько же лет ты за мной охотишься, Марк? Три года?
Три года она была для него просто целью, просто именем в деле. А теперь он увидел её живую. И что-то изменилось.
Или мне только кажется?
Мира села, обхватив колени руками. Вчера она бежала, как заяц, но сегодня, при свете дня, всё виделось иначе. Он не пытался её задержать. Он просто смотрел. Как будто…
Как будто я ему нужна не как преступница.
Она помотала головой, отгоняя глупые мысли.
Не выдумывай. Ты для него – работа. Просто работа.
Но где-то глубоко внутри шевелилось другое чувство. То, которое она не испытывала уже много лет.
С тех пор, как…
…как тот парень из детдома, Колька, сказал, что я ему нравлюсь. Я тогда поверила. Думала, хоть кто-то меня любит. А он просто хотел, чтобы я помогала ему таскать сигареты из ларька. Когда меня поймали, он даже не заступился. Сказал воспитательнице, что я сама по себе, а он просто проходил мимо.
Я тогда поклялась себе: никогда больше никому не верить. Никогда не открываться. Потому что открытость = слабость, а слабость = смерть.
Мира сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
Я не имею права чувствовать. Особенно к нему.
Но сердце билось быстрее, стоило только вспомнить его глаза.
Чёрт.
Она встала, подошла к окну и отдёрнула занавеску. Солнце слепило, во дворе старушка полола грядки. Мирная, обычная жизнь. Не для неё.
Что делать дальше? Уехать? Сменить город, имя, исчезнуть, как делала всегда?
Она могла. У неё были деньги, связи, навыки. Она могла раствориться в любом городе за сутки.
Но почему-то ноги не двигались.
Потому что он здесь.
Мира прижалась лбом к холодному стеклу.
Я хочу увидеть его снова.
И это было страшнее, чем любой риск.
Марк
В отделе было шумно. Кто-то спорил, кто-то смеялся, гудели компьютеры, звонили телефоны. Обычное утро.
Марк сидел за своим столом и смотрел в монитор, не видя ни строчки.
Перед глазами стояла она. Та самая. В окне. Смотрит на него.
– Марк! – голос начальника вырвал из забытья. – Зайди.
Он поднялся и пошёл в кабинет, стараясь не встречаться взглядом с Пашей. Паша и так смотрел на него с подозрением.
Полковник Горелов, грузный мужчина с седыми усами и вечно недовольным лицом, сидел за столом и листал какие-то бумаги.
– Садись.
Марк сел.
– По делу Фантома есть подвижки?
– Есть, – ответил Марк, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Она в городе. Я близко.
– Насколько близко?
– Видел её. Но ушла.
Горелов поднял на него тяжёлый взгляд.
– Упустил?
– Пока да. Но теперь я знаю, как она выглядит. И знаю, где она была.
– И где?
– Адрес есть. Но она сменила логово.
Горелов откинулся в кресле, скрестил руки на груди.
– Марк, ты лучший специалист по этому делу. Три года за ней охотишься. Но если она уйдёт снова…
– Не уйдёт.
– Откуда такая уверенность?
Марк помолчал. Он не мог объяснить. Не мог сказать, что видел в её глазах что-то, чего не должно быть у преступницы. Что-то человеческое.
– Чувствую, – ответил он коротко.
Горелов усмехнулся.
– Чувствуешь. Ладно. Работай. Но если провалишь – пеняй на себя.
Марк кивнул и вышел.
Паша ждал его у стола.
– Ну что? Начальник злой?
– Как обычно.
– Слушай, Марк… – Паша замялся. – Ты это… нормально себя чувствуешь? А то какой-то ты странный последние дни.
– Всё нормально.
– Точно?
Марк посмотрел на него. Паша был молодой, но глаза у него были умные. И проницательные.
– Точно, – сказал Марк и отвернулся к монитору.
Паша постоял ещё немного, потом пожал плечами и ушёл.
Марк открыл ящик стола и посмотрел на серёжку. Она лежала там, в пакетике, как маленькое напоминание о ней.
Где ты сейчас, Мира? Думаешь обо мне?
Он захлопнул ящик.
Хватит. Это просто работа.
Но сердце не слушалось.
Мира
Она решилась к вечеру.
Сменила внешность: надела парик с длинными тёмными волосами, очки без диоптрий, другую одежду. В зеркале на неё смотрела совсем другая женщина – старше, незаметнее.
Этого достаточно, чтобы не узнать сразу.
Она выскользнула из дома и направилась в центр.
Марка она нашла быстро. Он сидел в кафе неподалёку от отдела, один, с чашкой кофе и телефоном. Смотрел в экран, но, кажется, не видел его.
Мира устроилась за столиком на улице, откуда могла наблюдать через стекло.
Он был красив. Она уже знала это, но сейчас, при свете дня, могла рассмотреть лучше. Резкие черты, тёмные волосы, лёгкая небритость. Он был одет просто – джинсы, рубашка с закатанными рукавами, открывавшими татуировку на предплечье.
Татуировка. Интересно, что она значит?
Он поднёс чашку кофе к губам, и Мира поймала себя на том, что смотрит на его руки. Сильные, с длинными пальцами.
О чём ты думаешь, Марк? Обо мне?
Он вдруг поднял голову и посмотрел прямо на неё.
Мира замерла. Сердце ухнуло в пятки.
Но он смотрел сквозь стекло, сквозь неё, куда-то вдаль. Не узнал.
Конечно, не узнал. Я же изменилась.
Но внутри всё равно билась тревога.
Она наблюдала за ним ещё час. Он вышел из кафе, сел в машину, поехал. Мира последовала за ним на такси, держась на безопасном расстоянии.
Он приехал в обычный жилой дом, припарковался, зашёл в подъезд.
Мира записала адрес. Просто так, на всякий случай.
Зачем я это делаю?
Она не знала. Но чувствовала, что должна быть рядом.
Вечером она вернулась в свою каморку и долго сидела на диване, глядя в стену.
Он живёт один. Никто его не ждёт. Как и меня.
Почему-то эта мысль отозвалась в груди теплом.
Марк
Он знал, что за ним следят.
Сначала подумал, что показалось. Но когда вышел из кафе и мельком увидел ту же фигуру, что и накануне, понял: это она.
Смелая. Или глупая.
Марк сел в машину и поехал не домой, а к торговому центру. Зашёл внутрь, смешался с толпой. Краем глаза видел, как она мечется, пытаясь его найти.
Ты не умеешь следить, красавица.
Он сам подошёл к ней сзади, когда она остановилась у витрины.
– Ищете кого-то? – спросил он, прищурив глаза и оглядывая её с головы до ног.
Она вздрогнула, обернулась. На секунду в её глазах мелькнул страх, но она быстро взяла себя в руки.
– Простите? – голос спокойный, равнодушный.
– Вы ищете кого-то? – повторил Марк, вглядываясь в лицо. Парик, очки, другая одежда. Но глаза те же. Серые, холодные, с искорками.
– Нет, просто смотрю витрины.
– Понятно.
Он улыбнулся и отошёл. Но чувствовал её взгляд спиной.
Играем, Мира? Хорошо. Я тоже умею играть.
Мира
Он нашёл её. Среди сотен людей. Подошёл сзади и заговорил так, будто они знакомы сто лет.
У Миры подкосились ноги, когда она услышала его голос. Низкий, спокойный, чуть насмешливый.
Она ответила, стараясь, чтобы голос не дрожал. Он посмотрел на неё долгим взглядом и ушёл.
Он знает. Он понял, кто я.
Но не задержал. Опять.
Мира прислонилась к витрине и глубоко вздохнула.
Что ты делаешь, Марк? Почему ты меня не ловишь?
Ответа не было.
Но внутри разрасталось что-то тёплое и опасное.
Она вернулась в свою каморку поздним вечером.
Старушка-хозяйка уже спала, в доме было тихо, только сверчок стрекотал где-то в саду. Мира прошла в свою комнату, не зажигая света, опустилась на продавленный диван и уставилась в потолок.
Зачем я это сделала? Зачем пошла за ним?
Она задавала себе этот вопрос уже в сотый раз, но ответа не было. Только глухое, непонятное биение где-то в груди, от которого хотелось то ли смеяться, то ли плакать.
Мира закрыла глаза и снова увидела его лицо. Не то, в кафе, когда он сидел за столиком с чашкой кофе, а то, в торговом центре, когда он подошёл сзади и сказал: «Ищете кого-то?». Она вздрогнула тогда не от страха – от неожиданности. От того, как близко оказался его голос. Низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой.
Он знает. Он понял, что это я.
Но почему не задержал? Почему просто улыбнулся и ушёл?
Мира села, обхватив колени руками. В комнате было темно, только лунный свет пробивался сквозь неплотные занавески, рисуя на полу причудливые узоры.
Он играет со мной. Как кот с мышкой. Хочет, чтобы я сама пришла к нему.
Но что-то в его взгляде говорило об обратном. В его глазах не было торжества охотника, настигшего добычу. Там было что-то другое… что-то, чему она не могла подобрать названия.
Любопытство? Интерес?
Мира вспомнила, как он оглядел её с ног до головы, когда стоял сзади. Не оценивающе, как смотрят на преступницу, а как-то… изучающе. Будто пытался понять, кто она на самом деле.
Глупая. Ты придумываешь то, чего нет.
Она откинулась на диван и уставилась в потолок.
Он живёт один. Никто его не ждёт. Как и меня.
Почему-то эта мысль отозвалась в груди теплом.
Один. Значит, у него тоже никого нет. Значит, он тоже… одинок.
Мира вспомнила свою жизнь. Постоянные переезды, чужие города, фальшивые имена. Ни друзей, ни семьи, ни дома. Только дед, который иногда появлялся и исчезал, да книга по искусству, которую она таскала с собой уже много лет.
Я никому не нужна. Я всегда была никому не нужна.
…В детдоме меня никто не ждал. Родители отказались сразу после рождения, в документах написано: «отказница». Я даже не знаю, как они выглядят. Может, кто-то из них до сих пор живёт где-то и даже не вспоминает, что у него была дочь.
В детдоме я держалась особняком. Другие дети собирались в стайки, дружили, враждовали, мирились. А я просто наблюдала со стороны. Потому что знала: рано или поздно все уходят. Кого-то забирают приёмные родители, кто-то сбегает, кого-то переводят в другое учреждение. Оставаться одной – безопаснее.
Но тогда, после того случая с Колькой, я поняла это окончательно.
Колька был старше меня на два года. Красивый, дерзкий, с наглой улыбкой. Он первый обратил на меня внимание. Говорил, что я особенная, что я ему нравлюсь. Я поверила. Я была такой дурой…
А потом случилась та кража. Он попросил помочь – просто отвлечь продавщицу, пока он возьмёт сигареты. Я согласилась. Меня поймали, а он сделал вид, что вообще меня не знает. Сказал воспитательнице: «Я просто проходил мимо, она сама по себе».
Я тогда поклялась себе: никогда больше никому не верить. Никогда не открываться. Потому что открытость – это слабость, а слабость – это смерть.
Мира сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
Я сдержала ту клятву. Много лет.
Так почему же сейчас, глядя на этого мужчину, я хочу нарушить её?
Она не знала ответа. Но чувствовала, что что-то меняется. Что-то внутри неё, что было заморожено долгие годы, начинало оттаивать.
Это опасно. Очень опасно.
Но остановиться она уже не могла.
Марк
Он вернулся в отдел, когда уже стемнело.
В кабинете было пусто – все разошлись по домам. Только дежурные сидели внизу да охранник скучал у входа. Марк прошёл к своему столу, включил настольную лампу и уставился в монитор.
Работа не шла.
Перед глазами стояла она. Та самая женщина. В парике, в очках, но это была она. Он узнал бы её из тысячи. Не по лицу даже – по глазам. По тому, как она держится. По той тонкой, едва уловимой вибрации, которая исходила от неё.
Ты пришла за мной, Мира. Ты следила за мной.
Марк откинулся в кресле и потёр переносицу. Мысли путались.
Зачем? Хочешь понять, что я знаю? Или…
Он не дал себе договорить. Потому что вторая версия была слишком опасной.
Серёга бы сейчас сказал: «Марк, ты влип. Ты смотришь на неё не как на подозреваемую».
Марк усмехнулся. Серёга всегда был прав. И сейчас, даже мёртвый, он продолжал быть правым.
Три года. Три года я охотился за ней. Изучал каждую её кражу, каждый почерк, каждую мелочь. Я знал о ней всё – и ничего. Потому что она не оставляла следов. Никаких. Ни единой зацепки.
А теперь я вижу её вживую. И что я делаю? Вместо того, чтобы надеть наручники, я просто смотрю и улыбаюсь.
Марк открыл ящик стола и достал серёжку. Крутил её в пальцах, рассматривая, как камень ловит свет.
Простая, но не дешёвка. Такие не теряют случайно. Может, она сделала это нарочно? Может, хотела, чтобы я нашёл?
Эта мысль показалась ему абсурдной. Зачем преступнице оставлять улику? Чтобы её поймали?
Если только она не играет в свою игру.
Марк вспомнил, как она стояла в окне, глядя на него. Спокойная, даже дерзкая. Ни тени страха. Только вызов.
Ты хочешь, чтобы я пришёл за тобой, Мира?
Он захлопнул ящик и откинулся в кресле.
Я приду. Обязательно приду.
Мира
Следующий день тянулся бесконечно.
Мира проснулась рано, но не вставала. Лежала на диване, глядя в потолок, и прокручивала в голове вчерашнее. Каждую деталь, каждое слово, каждый взгляд.
«Ищете кого-то?» – спросил он, и в голосе его звучала усмешка.
Она вспомнила, как он подошёл сзади – бесшумно, как кошка. Как она вздрогнула, когда услышала его голос прямо над ухом. Как сердце на секунду остановилось, а потом забилось где-то в горле.
Я обернулась и увидела его лицо. Близко. Слишком близко.
Он смотрел на меня в упор, чуть прищурившись, и на его губах играла лёгкая улыбка. Не злая, не насмешливая – какая-то… понимающая? Будто он знал что-то, чего не знала я.
– Вы ищете кого-то? – повторил он, и его взгляд скользнул по моему лицу, по парику, по очкам. Я чувствовала, как он изучает меня, сканирует, запоминает.
Я заставила себя ответить спокойно:
– Простите? – голос мой прозвучал ровно, хотя внутри всё дрожало.
– Вы ищете кого-то? – спросил он снова, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на… нет, не могло быть.
– Нет, просто смотрю витрины.
– Понятно.
Он улыбнулся шире и отошёл. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Он знал. Он точно знал, кто я. Но не тронул.
Почему?
Мира села, обхватив голову руками.
Может, он ждёт, когда я совершу ошибку? Может, хочет поймать меня с поличным?
Но тогда зачем эта игра? Зачем подходить и заговаривать, рискуя спугнуть?
Он не такой, как другие. Он… другой.
Она встала и подошла к окну. За стеклом было серое утро, моросил дождь. Старушка возилась в саду, укрывшись старым плащом.
Я должна уехать. Сейчас же. Собрать вещи и исчезнуть, как делала всегда.
Но ноги не двигались. Что-то держало её здесь.
Марк.
Она произнесла это имя вслух, и оно показалось ей чужим и родным одновременно.
Я хочу увидеть его снова. Я хочу понять, почему он так на меня смотрит. Я хочу…
Она не договорила. Потому что то, что она хотела, было слишком опасным.
Но если не рискнуть, я никогда не узнаю.
Мира сжала кулаки.
Я пойду к нему. Не сегодня, может быть, завтра. Но я пойду.
Марк
Он вышел из отдела поздно вечером.
Дождь прекратился, воздух был свежим и влажным. Марк медленно шёл по пустынной улице, засунув руки в карманы плаща. Мысли были далеко – там, в торговом центре, у той витрины, где стояла она.
Как она смотрела на меня. Спокойно, даже холодно. Но я видел, что внутри у неё всё дрожит. Я чувствовал это.
Марк остановился у перекрёстка, зажёг сигарету. Огонёк вспыхнул в темноте, осветив на секунду его лицо.
Что ты делаешь, Марк? Ты должен её задержать. Ты обязан.
Но долг боролся с чем-то другим, что было сильнее.
Она не просто преступница. Она… живая. Настоящая. И в её глазах столько боли, сколько я не видел даже у самых отъявленных рецидивистов.
Он вспомнил, как она вздрогнула, когда он подошёл. Как её глаза на секунду расширились от страха, а потом снова стали холодными. Она умела держать удар.
Как и я.
Марк выдохнул дым и посмотрел на небо. Звёзд не было, только тяжёлые тучи.
Серёга, если ты там, наверху, скажи, что мне делать.
Но небеса молчали.
Он бросил окурок в урну и пошёл дальше. Домой. В пустую квартиру, где никто не ждал.
Как и её никто не ждёт.
Эта мысль пришла внезапно и заставила его замедлить шаг.
Она одна. Совсем одна. Как я.
Почему-то это открытие сделало её ближе. Понятнее.