Читать онлайн Помнить будущее бесплатно

Глава 1. Мы пришли, чтобы убивать

Семён шагал по широкому тротуару в сторону метро. Майское солнышко припекало. Лёгкий ветерок приятно холодил кожу.

В это утро он решил надеть необычную для себя психомаску – Александра Сергеевича Пушкина. Дочь ему много раз говорила, что побыть великим поэтом довольно интересно, начинаешь видеть мир лирично. Семён всегда отмахивался от этих слов, попросту не понимая, что такое «лирично». Нынешним утром, когда ехал в автомастерскую и попал в пробку, решил попробовать. Благо, это быстро. Поднёс зевса к виску, расслабился, очистил голову от мыслей, нажал кнопку, и вуаля – ты уже другая личность, но со своей памятью.

Семён шагал и смотрел на спешивших по делам людей. Такими они показались странными, суетливыми, мелочными, что он даже хмыкнул от удивления, как раньше этого не замечал. Разумом понимал, что мир не изменился – изменилось его мировосприятие. Теперь он ощущал себя так, как чувствовал бы Александр Сергеевич, переместись на два века вперёд.

Семён лёгкой походкой шагал к метро. Ему улыбнулась миловидная блондинка лет тридцати. Эта улыбка, словно лучик света, врезалась в Семёна, оглушила, обезоружила. Он обернулся на блондинку. Губы непроизвольно растянулись в улыбке.

«Красивая!» – пронеслось в мыслях.

Семён и сам удивился подобным умозаключениям. На женщин он всегда смотрел исключительно с мужской точки зрения, казавшейся ему максимально правильной, то есть, лёг бы он с ней в постель или нет. А тут поэтичное «Красивая», вместо обычного животного инстинкта… В очередной раз он поразился тому, на что способна психомаска, как сильно она может повлиять на видение мира.

Семён шагал, смотрел на людей. Исключительно из-за профессиональной деформации начал размышлять, какая на ком психомаска. Как ни крути, а он уже пять лет работал в отделе по преступлениям, связанным с психослепками. Вначале в структуре Измайлова. Затем в полиции, куда перевели в добровольно-принудительном порядке. В круг его обязанностей входило выявление опасных психомасок, содействие в расследовании убийств, совершённых под влиянием психослепков, и другие преступления, которые так или иначе связаны с нелегальными копиями личности.

До станции метро уже оставалось несколько сот метров. Людей всё прибавлялось. Семён поймал себя на мысли, что в голове появилось четверостишие:

Метро чарует ритмами движенья,

Ведёт нас всех в пути затейливо-простые.

В потоке лиц мы видим поколенья,

Наполнившие станции пустые.

Семён остановился, точно его ноги приросли к асфальту. За сорок лет он впервые в жизни придумал что-либо поэтическое. Усмехнулся от лёгкого шока. Он редко использовал психомаски из-за профессиональной деформации – попросту знал, до чего слепки чужого сознания способны довести, видел такое, от чего у обывателя бы волосы встали дыбом. Впрочем, обычный потребитель никогда и не мог узнать того, к чему имел доступ сотрудник отдела по работе с психослепками.

Взгляд полицейского уцепился за невзрачного парня лет двадцати в модных потёртых джинсах и фиолетовой толстовке. Внешне он ничем не выделялся, если не считать, конечно, взъерошенных волос. Типичный представитель молодёжи, пытающийся отличиться внешними атрибутами за неимением внутренних. Профессиональное чутьё сообщило Семёну, что с этим парнем что-то не так. Он шагал быстро. Смотрел точно вперёд, в спину полной женщине лет сорока в жёлтом платье. Руки держал в карманах. Предчувствуя неладное, Семён успел сделать ровно два шага по направлению к парню. В этот момент женщина, ощутив тяжёлый взгляд, обернулась. Для парня это послужило спусковым крючком, он резко побежал, вмиг сократив расстояние, в следующий момент вытащил руки из карманов. В правой блеснула сталь. Через секунду нож вонзился в шею женщины.

Окружающие шарахнулись в стороны. Кто-то закричал. Женщина в жёлтом платье грузно завалилась на асфальт. Парень в фиолетовой толстовке бросился бежать в переулок. Семён рванул следом.

Бегуном парень в фиолетовом оказался отменным. Несмотря на то, что Семён держал себя в превосходной физической форме, ему пришлось выложиться на все сто, чтобы просто не упустить убийцу. Ветер свистел в ушах. Прохожие шарахались в стороны. Семён имел при себе пистолет, но открывать огонь посреди оживлённой улицы не мог. Быстро обернувшись, парень в фиолетовой толстовке увидел, что его преследовали, поэтому резко вильнул в сторону, пробежал прямо среди двигавшихся машин. Все они на автопилоте, поэтому моментально затормозили. Семён рванул следом. Убийца свернул во двор. Лихо перемахнул невысокий забор. Впрочем, Семён тоже быстро преодолел преграду.

Старые и кривые дворовые переходы пестрели лужами и хаотично расставленными машинами. Из-за поворота перед Семёном неожиданно возник дед с пустым мусорным ведром. Лишь каким-то чудом Семён в него не влетел на полном ходу. Вслед услышал бухтение, но извиняться времени нет – парень в фиолетовом уходил.

Дворы оказались проходными, и у полицейского сложилось ощущение, что преследуемый чётко знал, куда бежать. Слишком точно он выбирал повороты, ни разу не ошибившись и не забежав в тупик. Уже на этом этапе Семён понял, что убийство спланировано, а теперь киллер уходил по намеченному маршруту.

За очередным поворотом Семён едва не влетел носом в деревянный забор. Быстро подтянувшись, перемахнул преграду. Оказался во дворе дома. Увидел, как преследуемый юркнул в распахнутый настежь подвал.

В первый момент Семён не понял, где оказался. Четырёхэтажное здание прошлого века смотрело на гостя открытыми окнами. Некоторые стеклопакеты разбиты. Двери на обоих подъездах отсутствовали. Ни одной припаркованной машины. Зато всюду виднелась грязь из бывших клумб, которую раскатали грузовики. Сетчатые ворота, через которые они въезжали, в выходной день закрыты, а в дужках вместо замка красовалась проволока. Дом явно предназначался под снос. Земля в центре города дорогая – лакомый кусок для градостроительных начальников.

Полицейский рванул к подвалу, где пару мгновений назад скрылся преступник. Поскользнувшись на куске грязи, Семён едва не распластался на асфальте. Уже через десять секунд он спускался по невысокой лесенке с узкими ступенями в приямок. Пистолет моментально оказался в руке. Тихо щёлкнул снятый предохранитель. Из подвала тянуло затхлостью, сыростью. В голове появились строки:

В подвале затхлом, где сырость стала нормой,

Где солнца луч не трогал стены никогда,

Забытый мир, исполненный унылости реформой,

И тленья дух застыл в том месте навсегда.

Семён инстинктивно мотнул головой, словно хотел выбросить мысли, которые стали работой надетой психомаски. Замерев у входа, Семён быстро заглянул внутрь, где горели тусклые лампы накаливания, отчего висела полутьма. Из приямка он попадал в маленькую комнатушку. В правом углу валялось тряпьё. В левом лежал ржавый кусок металлической трубы. Идти внутрь совершенно не хотелось, как и любому нормальному человеку. Только Семён не той породы, чтобы реагировать на страх. Двинулся внутрь. Шагал медленно, неторопливо, давал глазам привыкнуть к сумраку. Если из этого подвала существовал другой выход, то преступник уже скрылся. Если же выхода не имелось, то велика вероятность из-за спешки получить, в лучшем случае, трубой по голове, а в худшем ножом в бок.

Из комнатки выход вёл в коридор, прорезавший подземную часть здания насквозь. Он освещался тремя тусклыми лампами накаливания. Глаза Семёна уже привыкли к сумраку. Он увидел, что по обе стороны коридора имелись помещения. В одном месте толстые трубы пересекали коридор по полу, в другом по потолку. Вход находился прямо в центре строения, поэтому Семён на мгновение замешкался, не зная, в какую сторону двигаться, чтобы не дать преступнику уйти.

В этот момент услышал приглушённые мужские голоса. Слов разобрать невозможно. Судя по всему, у убийцы имелся сообщник.

«Это плохо, но решаемо», – подумал Семён.

Звук доносился справа – туда полицейский и направился. Шагать старался медленно и осторожно, однако пыли и разнообразного мусора в подвале накопилось столько, что двигаться бесшумно не получалось – под подошвами скрипело. В абсолютной тишине подвала его шаги попросту не могли остаться незамеченными.

Голоса смолкли. Семён заглянул в первую попавшуюся комнату. Увидел пару грязевиков, разбитый манометр, ржавые задвижки. Направился дальше. Нагнулся под трубами, пересекавшими коридор по потолку. В этот момент вновь услышал приглушённый голос, в котором отчётливо разобрал слово: «Идёт». Главное, что Семён понял, в каком помещении убийца. Он быстро туда заглянул. То, что увидел, не вязалось с тем, как должны действовать преступники.

Посреди комнаты с трубами стояли двое. Первый – тот самый парень в фиолетовой толстовке, зарезавший женщину неподалёку от метро. Второму на вид около сорока. В белых брюках, белой жилетке поверх белой рубашки, в белых туфлях, гладко выбритый, с аккуратной причёской – он выглядел максимально неподходящим образом для этого места. Однако самым странным оказалось то, что он держал пистолет у собственного виска.

Полицейский вышел в дверной проём. Естественно, что Семён сразу взял на мушку вооружённого мужчину, как наиболее опасного противника.

– Брось пистолет! – приказал полицейский. – Лицом к стене! Оба! Живо!

Он, наконец, рассмотрел глаза обоих…

Легальный психослепок не видно. При надевании нелегальной психомаски в зрачках появлялся красноватый оттенок. Приблизительно такой, как на фотоснимках конца двадцатого века, только наблюдаемый вживую. Нередко менялось поведение.

У этих двоих зрачок отдавал красным.

– Ты не понимаешь… – сказал мужчина в белом.

В этот момент до Семёна донеслось шарканье, тяжёлые шаги. Быстро глянув вправо, увидел тень – в подвал ещё кто-то проник. События разворачивались крайне плохо.

Услышали шаги и задержанные. Переглянулись. Семён отметил на их лицах лёгкое удивление.

В следующий момент в подвальный коридор вывалился Платон – напарник Семёна. Он держался за правый бок, откуда текла кровь, заливая джинсы. В руках сжимал пистолет.

Меньше всего Семён ожидал увидеть коллегу в их единственный и долгожданный выходной, чудом случившийся после десяти напряжённых рабочих дней.

***

Платон отправился в магазин за диваном. Ввиду отсутствия поблизости физических торговых точек, ехать пришлось далеко. Выбор по картинкам с последующей доставкой на дом Платон не любил. Таким методом покупал только продукты, и то лишь из-за экономии времени. На диване он намеревался полежать в разных позах, перед тем, как оплатить товар, ведь велика вероятность, что красивая вещь может в будущем создать проблемы со спиной, которых по внешнему виду заподозрить невозможно.

Впервые за полторы недели он вдоволь выспался, лишь после отправился за покупкой. Пока машина везла к цели, Платон подумал, что будет весело, если в дороге встретит Семёна. Они и так десять дней почти не расставались, расследуя убийство. Спали урывками. Причём, дважды в участке. Питались фастфудом. Однако дело довели до конца, после чего и получили выходной. Они лучшие во всей России, именно поэтому им доверили громкое и крайне запутанное убийство телеведущей, где подозреваемых оказалось восемь человек, и каждый из них, как водится, утверждал, что невиновен. Зверское убийство нелегальной психомаской выродка Чикатило приобрело такую огласку, что с ними связался лично министр МВД и попросил в самые кратчайшие сроки решить вопрос. Понятное дело, что его «попросил» равнялось приказу, просто манера общения министра такая, что могло показаться, будто он вежливо просил.

Машина везла Платона к торговому центру. Авто старенькое, в нём ещё имелся руль и возможность переключиться на ручное управление. Современные модели с такой опцией стоили дорого, в основном их приобретали для гонок и по заказу спецучреждений – то есть для нестандартных задач. Платон всегда бережно обращался с техникой, а свою машину так и вовсе любил, поэтому она пребывала в идеальном состоянии. Возможность перейти на ручное управление считал преимуществом, иногда пользовался.

Консерватизм у Платона в крови – иногда он мешал, но в целом устраивал. Именно из-за этого качества характера Платон никогда не носил психомаски. Пробовал, конечно, в том числе и нелегальные, но это всегда требовалось исключительно в рабочих целях. По собственной воле он их никогда не надевал. Нелюбовь к современной технологии, помноженная на знания, сделали из него одного из лучших работников отдела. Он не выделялся мышцами, как напарник, не обладал той же решительностью и неумением пасовать. Он давно понял свою роль в их тандеме – въедливое изучение и прикрытие спины напарника. Поэтому никогда не выходил за грани этой роли.

Платону казалось, что он с Семёном великолепная команда. Они идеально дополняли друг друга. Платон мог часами копаться в архивах, сопоставляя факты, анализируя поведение психомаски – в общем, делал всё то, чего Семён категорически не любил. А Семён потом делал всё то, чего категорически не любил Платон – брал быка за рога.

На улице Пригожина Платон попал в небольшой затор. Оказалось, что несильно стукнулись две машины. Обе роботизированные. Впрочем, полностью ручные на городских дорогах использовались редко, ведь их водители, в случае дорожно-транспортного происшествия, автоматически признавались виновными. Основная масса обывателей предпочитали полностью роботизированные, ведь авто с гибридным управлением лидировали в сводках дорожно-транспортных происшествий. Аварии роботизированных машин, конечно, случались, ведь дорога – это абсолютно непредсказуемая субстанция, с таким огромным количеством переменных, что даже мощному искусственному интеллекту порой сложно всё просчитать.

Водители столкнувшихся машин что-то жарко друг другу доказывали. Оба южных кровей. Оба молодые. Оба с густыми чёрными бородами. Оба махали друг на друга руками, видимо пытаясь доказать, что именно их транспорт ехал правильно. Глядя на них, Платон подумал, что мир вокруг меняется, но человеческая сущность нет. Перемести человека из третьего века в современное общество, обучи обращению с современными технологиями – и он будет точно таким же, как и другие.

Наконец, авто Платона выбралось из затора, перестроилось в правый ряд для поворота и остановилось на светофоре. В этот момент его взгляд уцепился за блондинку, приблизительно ровесницу, то есть лет тридцати пяти – тридцати семи. Выглядела она сногсшибательно на высоких каблуках, в кожаной юбке и белой блузке. Явно шла на работу. Платон не мог оторвать взгляд, пока женщина не скрылась в толпе людей.

За мгновение перед тем, как светофор переключился на зелёный, задняя дверь открылась. Водителю за спину сел мужчина лет сорока в белой жилетке поверх белой рубашки. Гладко выбритый, с аккуратной причёской – он меньше всего походил на асоциальный элемент. В его зрачках проглядывало красное – признак того, что на нём нелегальная психомаска. Большего в зеркале заднего вида полицейский не разглядел. Сердце тревожно сжалось, предчувствуя беду.

И не ошиблось.

Не успел Платон и рта раскрыть, чтобы сообщить незнакомцу, что его машина не такси, когда ему в бок уткнулся пистолет.

Загорелся зелёный. Машина тронулась.

– Ни слова, – предупредил незнакомец. – Я к тебе сел не просто так. Я знал, что ты будешь здесь проезжать. Знал, что ты ездишь с незакрытыми дверьми, а автоматической блокировки у тебя вовсе нет из-за дешевизны модели.

Платон смотрел на пассажира в зеркало заднего вида. Незнакомец глядел на водителя. У полицейского имелся с собой пистолет, осталось лишь придумать, как его достать. Платон мог поклясться чем угодно, что видел этого типа впервые.

– Молодец. Догадливый. Правду о тебе говорили. А теперь меняй маршрут. Едем на Донецкую улицу тридцать пять.

Быстро прикинув, Платон понял, что даже приблизительно не понимает, что находится по этому адресу. Саму Донецкую улицу он знал, помнил, как её переименовывали. Однако никаких дел на ней у него никогда не случалось.

– Милана, – приказал полицейский машине. – Смени пункт назначения. Едем на Донецкую улицу тридцать пять.

– Принято, – отозвался автомобиль приятным женским голосом. – Меняю маршрут.

– В эпоху, когда искусственный интеллект распознаёт, когда обращаются к нему, а когда нет, ты настроил машину так, чтобы она откликалась на имя, которым ты хотел бы назвать дочь… – хмыкнул пассажир. – Правду о тебе говорят… Романтик.

Платон промолчал. Машина перестроилась для разворота. Вскоре повернула. Потом ушла в переулки, по которым начала плутать. Платон помнил, что в глаза преступников лучше не смотреть, чтобы не провоцировать. Однако всё равно поглядывал. Не понимал, откуда этот тип в белом столько о нём знал. Раньше они определённо не встречались. О том, что Миланой он хотел когда-нибудь назвать дочь, знало мало людей – пальцы одной руки останутся, если начать считать.

Он лихорадочно думал над тем, как обезвредить угрозу. В голову ничего не приходило. Перехватить пистолет грозило пулей в бок. Выскочить из машины? Аналогичная ситуация. Ударить локтем без вариантов. Ситуация складывалась патовая. Оставалось только ждать удобного случая.

Машина забралась в дремучие переулки. Даже не верилось, что это центр города. Наконец, остановилась возле сетчатых ворот, закрытых на проволоку. За ними находилось четырёхэтажное здание под снос.

– Прости, Платон. Ничего личного. Так надо, – произнёс пассажир.

В следующий миг бок разорвала адская боль. Одновременно уши заложило от грохота выстрела в замкнутом пространстве автомобиля. Платон словно выпал на несколько мгновений из реальности, поэтому не видел и не слышал, как пассажир в белом покинул авто. Сознание медленно начало возвращаться, правда, боль никуда не делась.

Он увидел, как тип в белом шмыгнул в подвал дома под снос. Упускать своего обидчика Платон не собирался по многим причинам. Вытаскивать пистолет левой рукой оказалось долго, неудобно. Однако правую не мог оторвать от простреленного бока. Когда-то Платон учился стрелять с левой, однако оружие в ней всё равно лежало непривычно. Выбираясь из машины, полицейский подумал, что лучшим вариантом будет вызвать подкрепление, а не лезть раненным под новые выстрелы. В этот момент увидел, как в тот же самый подвал, где скрылся его пассажир, шмыгнул ещё кто-то. Отчего-то Платону показалось, что это его напарник. В реальности такое вряд ли возможно. Семён уже полторы недели собирался отогнать свою машину в ремонт – что-то настолько страшно гремело у него под днищем, что он даже пересел на общественный транспорт. В этот день он точно должен заниматься ремонтом авто. Предчувствие заставило Платона отправиться в подвал. Перед воротами на пару мгновений застыл, ведь те по-прежнему замотаны с внутренней стороны на проволоку. Тогда как внутрь проник тип в белом?

В следующий миг отгадка нашлась. В одной из секций имелась дыра, вполне достаточная, чтобы внутрь смог пробраться человек. Кое-как протиснувшись, Платон двинулся к подвалу.

***

Платон сделал ещё несколько шагов. Когда увидел напарника, на губы выползла измученная улыбка. Значит, не ошибся. Перед глазами всё немного плыло.

– Ё-моё! Тоха?! – воскликнул Семён. – Ты здесь что делаешь?

– Это его напарник, – сказал парень в фиолетовой толстовке типу в белом, который по-прежнему держал пистолет у собственного виска.

Семёну крайне не понравилось, что эти двое знали подобные вещи. Причём, совершенно непонятно, откуда и зачем.

– Сюда в белом утырок забежал, – ответил Платон, пригибаясь, чтобы пройти под трубами. – Это он меня ранил. Убить хотел.

– Вот он, стоит, – сказал Семён. – Тут у нас получается целая группа преступников. Всё, шутки закончились, – рыкнул он. – Оружие на пол. Живо! Иначе стреляю!

Платон по опыту знал, что напарник не шутил.

– Хирург не придёт, – сказал тип в белом. – Теперь не придёт.

В следующий миг он переместился за спину парня в фиолетовой толстовке. Пистолет перекочевал к его виску. Платон, наконец, дошёл к напарнику. Опёршись плечом на серую стену, заглянул в помещение.

– Уходите, или я его убью! – выпалил мужчина в белом.

Самое любопытное, что он только приставил пистолет к виску парня в фиолетовой толстовке, но даже не держал его. Выглядело это наиграно и нелепо.

– Уходите! – повторил мужчина в белом. – Вы не понимаете, что делаете! Вы не понимаете, во что ввязываетесь!

– Слушай, кончай нести фигню и бросай оружие! – надоело Семёну это представление. –Один напал на женщину с ножом. Убил. Второй покушался на жизнь полицейского. Оба в нелегальных психомасках. Вы отсюда поедете только в клетку.

– Вы не понимаете! – начал парень в фиолетовой толстовке. – Это не простые психомаски! Мы специально надели эти психомаски! Мы пришли, чтобы убивать! Мы должны…

Грохнул выстрел. Кроваво-серая субстанция разлетелась по комнате, попала на серые стены, забрызгала трубы. Парень в фиолетовой толстовке рухнул на пыльный бетонный пол. В правой части его головы, в районе виска, появилась крохотная дырочка – входное отверстие. Зато на левой красовалась огромная дырень, откуда сгустками вытекала кровь, и виднелась сероватая масса.

Платон с Семёном даже предпринять ничего не успели, когда тип в белом выстрелил себе в голову. Его мозги, перемешанные с кровью, также разлетелись по округе, заляпав всё, до чего добрались. Он упал на спину, к стене, устремлённым в вечность взглядом уткнулся в потолок.

Семён опустил оружие и мизинцем левой руки попытался прочистить ухо от звона, который там стоял после выстрелов в закрытом помещении. Завоняло порохом.

***

Семён осмотрел рану напарника. Оказалось, что ничего серьёзного. Пуля прошла через жир небольшого пивного живота, фактически наделав две дырки, испортив рубашку, да опалив кожу. Всё это следовало продезинфицировать, перевязать и успокоиться.

Семён помог напарнику выйти на улицу. Там они опустились на ступени подъезда, по которым уже никогда не будут ходить жильцы.

На небо натянуло облачков, за которыми спряталось солнце. Где-то далеко-далеко протяжно завывала сирена.

Семён вызвал скорую, а также вкратце сообщил начальнице, что с ними произошло.

– Ждите группу, – приказала Петровна.

Семён убрал телефон и поглядел на напарника.

– Кажется, у нас новое дело, – сказал он.

– Кажется мне, у нас не просто новое дело, а новая проблема, – посмотрел на него Платон, по-прежнему прижимая руку к продырявленному животу. – Ты же видел, что это была нелегальщина?

– Ё-моё, Тоха, конечно, видел, – хмыкнул Семён, ещё не понимавший, куда клонил напарник. – Ёппа, красный оттенок в зрачках трудно не заметить.

– А где ты видел нелегальные психомаски, которые действуют группой? – поинтересовался Платон.

Вопрос оказался любопытный. Семён действительно подобного ещё не видел. А уж он-то, в силу служебного положения, встречал даже то, о чём большинство обывателей и не представляли.

Психологический слепок давно погибшей личности составлялся по любым данным, оставшимся от человека. В ход шло всё: переписки, тексты, видео, аудио, любые воспоминания современников. Специально обученная нейросеть всё это сортировала, вычленяла черты личности. Всех более-менее известных людей прошлого давно сделали, проверили в специальном ведомстве, удалили негативные черты, а оставшимися разрешили пользоваться, скачивая из специальных хранилищ. С помощью прибора, называемого в народе «Зевс», такой слепок устанавливался на собственную личность, что позволяло увидеть мир по-иному, пожить по-другому.

Иначе дела обстояли с людьми, которые желали сделать свои психослепки при жизни. Для этого также использовалась специально обученная нейросеть, но данные считывались напрямую из мозга. Такой процесс занимал много времени, требовал больших ресурсов, поэтому обходился в копеечку. Мало того, что такую психомаску требовалось точно снять, из неё потом необходимо удалить чувствительные данные, например, память. Впрочем, публичных людей это редко останавливало. На скачивании собственных психомасок некоторые харизматичные личности зарабатывали отличные деньги.

Качественно изготовленная психомаска – это слепок сознания с удалённой памятью, в котором оставляются характеристики личности, сохраняется ход мыслей, отчего мир начинает восприниматься по-иному. Держится она около суток, затем реальная личность берёт верх и растворяет психослепок. Среди молодёжи существовало поверье, что можно ничему не учиться, а чтобы познать жизнь, надо каждый день надевать новую психомаску.

Существовало немало людей, которые считали легальные психослепки обманом, как раз по причине того, что память в них не сохраняется, как и полученные знания и навыки. Они предпочитали пусть и опасные, но нелегальные. Как известно, если есть спрос, то будет и предложение.

Несмотря на угрозу серьёзного наказания, существовали умельцы, которые делали кустарные психомаски с помощью собственных нейросетей и самодельных приборов для считывания личности. Они, как нелегальные оружейники, изготавливали крайне опасные вещи, намеренно оставляя негативные черты личности. Немало находилось людей с деньгами, кто хотел бы увидеть мир глазами маньяка, или военного преступника, или женщины без моральных ориентиров, или террориста, или какой-нибудь иной личности, оставшейся в истории болью, смертями и разрушением. При надевании подобного психослепка могло случиться что угодно, вплоть до необратимой деформации настоящей личности.

С живых людей тоже снимали психомаски в преступных целях.

Поиском нелегальных психомасок, их изготовителей, занимался отдел, в котором трудились Семён с Платоном. Теперь они входили в МВД, но так было не всегда. Изначально технологию психомасок разработала одна из компаний Геннадия Измайлова, богатейшего бизнесмена России. Она же создала и дочернее подразделение, которое пресекало возникновение нелегальных психослепков. Однако с постепенным внедрением технологии, множилось и количество преступлений, связанных с ней. Поначалу МВД привлекало сотрудников Измайлова в качестве консультантов, но после законы были скорректированы. Самым удивительным для многих стало принудительное включение частной коммерческой структуры в состав МВД. Новоиспечённому подразделению не дали ни одного звания – все числились сотрудниками. Не позволили носить форму. После долгих переговоров каждый сотрудник, пройдя комиссию, получил разрешение на ношение оружия, но… купленного за свой счёт. С остальным техническим обеспечением дело обстояло примерно так же.

Почти сразу отдел по работе с психомасками стал предметом для острот в МВД. Не подшучивал над ними только ленивый.

Из-за миграции из небольшой частной организации в государственную структуру, внутренняя иерархия не изменилась, из-за чего показатели оказались качественно лучше, чем в целом по МВД, поэтому быстро появился слух, что отдел по работе с психомасками ждёт реорганизация и приведение к единым нормам.

За все пять лет работы Платон с Семёном никогда не видели незаконных психомасок, которые действовали командой. Любой их надевший, предпочитал не выделяться, ведь за одно только ношение потенциально опасных психослепков подразумевался тюремный срок. АК-74 тоже носить с собой по городу нельзя. Даже если он не заряжен. С нелегальными психомасками история похожая – никто не знает, какого именно сумасшедшего убийцу пришло в голову примерить на себя владельцу подпольного психослепка.

Уже несколько лет ходили слухи, что различные террористические организации пытались создать психомаски для своей ублюдской деятельности. Якобы их спецы хотели получить психослепки, которые будут надеваться на любого силой, чтобы такой человек работал на них.

Психомаска с неудалённой памятью, либо с удалённой частично, приводила к помутнению сознания, в котором её владелец действительно мог совершить нехорошие поступки, посчитав себя иной личностью. Нюанс заключался в том, что даже великолепно сделанные, отлично сбалансированные лицензионные психомаски держались на носителе не более двадцати четырёх часов, а потом стремительно растворялись в реальной личности. Кустарные психослепки растворялись за семь-десять часов, иногда и быстрее. Поэтому в данный момент использование психомасок для принудительной нелегальной деятельности выглядело фантастикой, которой пугали жёлтые новости. Однако любая новая технология даёт новые возможности, которые не всегда используются во благо человечества.

Задумавшись о последнем, Семён почувствовал накатывавшую жуть. Надеть на другого человека психомаску не так сложно. Правда, совершенно бестолково, ведь любой зевс её удалит за считанные секунды. Но что если появятся психомаски, которые снять нельзя? У него в ушах будто застыли слова парня в фиолетовой толстовке, сказанные за пару мгновений до смерти: «Мы пришли, чтобы убивать!».

Чутьё подсказало обоим, что они столкнулись с чем-то неординарным. С чем-то, чего ещё не встречалось в их практике. С чем-то, что придётся решать любой ценой.

Напарники переглянулись. Несколько мгновений смотрели друг другу в глаза. Поняли всё без слов. Выходной закончился, так и не начавшись – впереди трудное время.

К сетчатым воротам, по-прежнему замотанным на проволоку, подъехала скорая помощь без сирены, но с мигалкой. Водитель наклонился к лобовому стеклу. Посмотрел на дом, к которому его привёз навигатор.

Семён подскочил со ступеней, побежал к воротам.

«Хоть выспаться получилось», – подумал Платон.

***

Домой Семён вернулся почти в восемь вечера. Оказалось, что перед коттеджем уже стояла его машина, отправленная из автосервиса в автоматическом режиме. Мастер быстро справился – и это оказалось самой приятной новостью в этом дне. Выходной его вымотал не хуже рабочего дня. Впрочем, как такового выходного и не случилось.

Вначале он съездил с напарником в больницу, где того подлатали. Как они и ожидали, ничего серьёзного в ране не нашлось.

– Исключительное везение! – сказал хирург, обрабатывавший пулевое отверстие. – На миллиметр бы стрелок сместил руку, и всё бы стало по-другому.

Из больницы напарникам пришлось ехать в участок, где писать всё, что случилось, да объясняться с Петровной, начальницей. Ей, кстати, тоже пришлось прервать выходной ради случившегося. Тем временем пришли результаты экспертизы психослепков убитых. Результат, мягко говоря, удивил.

Домой Семён добрался на такси. Всю дорогу только и думал над тем, как могло приключиться, что на мужчинах из подвала были психомаски с их же личностью. Такое называли перепрошивкой. Последствия такого действия непредсказуемы – от «ничего», до задваивания воспоминаний. Однако никакой критической опасности такое явление не несло, даже если психомаска изготавливалась кустарно.

Погибшие до этого дня вели самую обычную жизнь. Парень в фиолетовой толстовке – студент. Учился на инженера. Шёл на красный диплом. Занимался альпинизмом. Выигрывал областные олимпиады по математике. Ни в чём противозаконном никогда замечен не был. Тип в белом трудился управляющим отеля. В разводе. Единственную дочь обожал, всё свободное время проводил с ней. Увлекался виртуальной реальностью, но при беглом осмотре ничем кроме игр он там не занимался. Жил с пожилым отцом, за которым присматривал. Задерживался один раз, больше двадцати лет назад за распитие алкогольных напитков в неположенном месте. Даже бывшая жена при беглом опросе не нашла, что бы о нём сказать плохого, ограничилась тем, что не сошлись характерами. Эти двое не походили на преступников. Однако надетые на них странные психослепки их самих сделали из них преступников.

Естественно, что Петровна сказала уже завтра заняться решением вопроса, то есть вычислением, кто эти психомаски изготовил.

Поднимаясь на порог своего маленького, но очень уютного коттеджа, Семён понял, что надо выкинуть события дня из головы. Так иногда лучше. Напрямую думаешь о чём-то ином, а подсознание всё равно ищет ответ на поставленный вопрос, фоном. И как правило, находит. Просто в какой-то момент происходит озарение. Точнее, эта мысль похожа на озарение, на самом деле – это и есть работа подсознания.

Войдя, Семён скинул кроссовки, которые за день из белых превратились в серые. У выхода висело ростовое зеркало. Из него на полицейского глянул понурый и уставший мужчина сорока лет.

Он весь день толком ничего не ел. Позавтракал утром, которое случилось словно в другой жизни. Ближе к вечеру перехватил в участке пару бутербродов. Однако есть не хотелось. В голове крутилось одно желание – завалиться в кровать. Организм требовал отдыха после такого бурного выходного, да перед началом рабочей недели, которая вполне могла растянуться даже на пятнадцать дней.

– Жанна, ты дома? – крикнул Семён.

Вопрос риторический. Он знал, что дома – на полочке стояла её обувь. Дочь не отозвалась. Впрочем, она могла и не слышать, сидя в своей комнате на втором этаже, да ещё и нацепив наушники. Однако могла не ответить и намеренно. В последние пару месяцев его дочь будто заменили копией, настолько она стала непохожа на себя. Она даже так резко и сильно в бытность подростком не менялась. Семён несколько дней приглядывался к её зрачкам, нет ли там красного отблеска. Ничего не увидев, потребовал дать проверить зевса на комплект используемых психомасок. Ничего криминального и опасного там не обнаружил – только знаменитых культурологов прошлых эпох. Так как его дочь училась на искусствоведа, то в этом не было ничего странного. После этого скандала случилось полное отстранение друг от друга, хотя до этого Семёну казалось, что дальше некуда.

Последние пару месяцев он совершенно не узнавал девочку, которую буквально вчера носил на руках, ради которой рвал жилы, чтобы она ни в чём не нуждалась. Что-то странное с ней случилось.

Горячий душ расслабил и, одновременно, вернул к жизни, словно смыв накопившееся за день напряжение. Вытираясь, Семён понял, что ему необходим омлет на ужин.

Выйдя из ванной, он лицом к лицу столкнулся с Жанной. Высокая стройная блондинка – она точь-в-точь походила на мать в те годы, когда Семён её впервые встретил. С её матерью дороги разошлись давно. Насколько Семён знал, у неё другая семья. Двое сыновей – подростки-погодки. В Лиссабоне. Про бывшего мужа и дочь от первого брака она не вспоминала уже пятнадцать лет.

– Привет, – равнодушно, словно шапочному знакомому, бросила дочь, мазнув по отцу настолько безразличным взглядом, будто по прохожему.

Она несла в руках тарелку с мелко нарезанным суджуком. Одетая в белую пижаму с розовыми мишками, она явно собиралась в ближайшее время отправиться ко сну.

– Стой, – схватил он за локоть дочь. – Сядь, – указал на кухонный табурет. – Поговорим.

Дочь долгим взглядом посмотрела на него. Полицейский прямо кожей чувствовал, что она собралась спорить. В последний момент передумала. Подчинилась. Прошла в кухню. Бросила умному дому:

– Включи свет.

Зажёгся светильник над кухонным столом, создавший приглушённый, романтический свет. Дочь опустилась на ближайший табурет. Тарелка с суджуком осталась в руках. Она подцепила один кусочек, отправила его в рот. Всё это проделала с изяществом и грацией женщины, решившей соблазнить мужчину. Семёна этот поступок не на шутку взвинтил.

«Всего двадцать, а она уже решила взрослую женщину тут из себя корчить?!» – пронеслось у него в мыслях.

– Оп-па… Чего расселась?! – рыкнул он. – Готовь мне ужин! Не видишь, ёклмн, я с работы пришёл!

– Ты сегодня выходной был, – точно тем же жестом дочь отправила ещё один кусочек суджука в рот.

– Был… В начале… – Семён упал на соседний табурет, внимательно посмотрел на кровинку.

Он видел ту же девочку, только глаза у неё стали другими – взрослыми. Если бы Семён хоть чуть-чуть верил в мистику, то непременно бы решил, что перед ним доппельгангер. Однако за недолгое время работы в полиции, он свято уверовал, что страшнее человека нет вообще ничего на свете. Обычные, на первый взгляд, люди иногда способны на такое, отчего даже у бывалых полицейских волосы на заднице вмиг седели. Почему на заднице, а не на голове? Потому, что у видавших многое на голове давно поседели.

– Ладно, папочка, приготовлю, – Жанна поставила тарелку с суджуком на стол, поднялась и подошла к холодильнику. – Тебе шесть или семь яиц? Насколько ты голодный?

– Очень голодный, ёпрст! – заметно подобрел Семён. – Давай, ёппа, девять. Глазунью.

Дочь принялась готовить. Семён же наблюдал за ней. Нутром чуял, что с ней что-то не в порядке. Однако что именно – понять не мог.

– Как учёба, ёпта? – спросил Семён.

Он знал, что учится она на одни пятёрки. Ему приходил табель о её успеваемости, поэтому на эту тему он не волновался. Хотелось просто поговорить.

– Нормально, – отозвалась дочь.

– Ну-у, ё-моё… может, интересное что-то случилось?

– Ничего, – ответила Жанна.

– А у подружек, ёклмн, может, интересное чего?

– Ничего.

– Ну, а это… ёпта, с учёбой всё получается?

– Да.

– Оп-па… Ну-у… тогда… это… ёппа… – промямлил Семён.

Запах от яичницы шёл опьяняющий. Дочь ушла к себе, бросив грязную сковороду на плите. Семён попросту не смог дальше бороться с голодом. Схватил вилку и начал есть, решив отложить все-все дела на утро.

***

Платон поднялся на крыльцо своего коттеджа уже в сгустившихся сумерках. Щёлкнул по выключателю, придомовую территорию залил свет фонаря. Он жил в посёлке, где запрещались ограды, поэтому видел, что у всех соседей свет горел. Ничего удивительного – у них стояли датчики освещённости, включавшие придомовые светильники автоматически. Платон предпочитал ручной режим.

Правую руку он неосознанно прижимал к боку. Хоть врач и заверил, что ничего страшного там нет, а ранение поднывало. Всё-таки дыра в шкуре – это дыра в шкуре.

Покопавшись в кармане, полицейский достал ключ, открыл дверь. У всех соседей, да и у него тоже, изначально коттеджи строились с электронными замками, работавшими по биометрии. Платона такая защита не впечатляла. Пришлось её переделать.

Зайдя внутрь, он кинул ключ к множеству всякой мелочи – в старый холодильник без дверцы, выполнявший функцию тумбочки. Щёлкнул выключатель. Длинный коридор залил тусклый жёлтый свет. Скинув туфли, Платон прошёл в санузел, где тщательно вымыл руки. После оглядел в зеркало повязку, стянувшую живот. Затем отправился в кухню. Что-либо готовить у него желания не имелось. Аппетит отсутствовал, но кинуть в живот что-нибудь стоило.

Полицейский вскипятил чайник и залил две лапши быстрого приготовления в разных тарелках. Это блюдо он любил, сколько себя помнил, поэтому в доме у него всегда имелся запас. К тому же подобная еда крайне выручала его в случаях, когда желание готовить совершенно отсутствовало, а есть хотелось. Как в этот выходной, неожиданно ставший рабочим днём.

Запах по кухне расползся настолько опьяняющий, что Платон попросту не нашёл в себе сил терпеть. Схватив вилку, принялся есть. Лапша ещё оставалась грубоватой, а иногда и вовсе хрустела на зубах. Тарелка пустела на глазах, несмотря на то, что пища горячая. В процессе Платон понял, насколько ошибался ещё минут пять-семь назад, когда считал, что не сильно голоден. Когда доедал остатки, бросил взгляд на вторую ёмкость. Поднялся из-за стола, взял опустевшую тарелку, быстро её вымыл. Затем взял ложку, бросил её к лапше. Достал с полки кружку с розовыми бабочками, набрал в неё фильтрованной воды. Зевнув так, что едва челюсть не вывихнул, Платон взял тарелку с лапшой, кружку с водой и вышел из кухни. Шаркая, прошёл через весь коридор. Остановившись у последней двери, локтем нажал ручку, одновременно толкнув её. С лёгким скрипом она открылась. Света из коридора хватало, чтобы вырвать из темноты деревянную лестницу и бетонную площадку, которой она заканчивалась.

Платон начал спускаться. По дороге левым локтем щёлкнул проходной выключатель. Подвал залил тусклый жёлтый свет. В следующий миг послышался звон цепи. Платон ещё раз зевнул. Спустившись, очутился в продолговатом помещении с прямоугольным окном-форточкой, откуда выкручена ручка, а стекло снаружи закрашено чёрной краской.

В подвальной комнате имелся стул. В углу лежал матрас, а рядом на стене располагался второй проходной выключатель. В другом углу находилась душевая кабина и унитаз, правда отсутствовала какая-либо загородка. Когда-то давно Платон собирался сделать тут полноценное жилое помещение, примитивный санузел соорудил, а потом деньги кончились. В душевой кабине лежала зубная щётка и тюбик с пастой.

С матраса приподнялась женщина лет тридцати пяти в розовом махровом халате. Высокая и заметно исхудавшая. Она села, подтянув ноги к подбородку. Неровно обрезанные короткие чёрные волосы пленницы топорщились в разные стороны. На сонном лице застыли отчаяние и отрешённость. От левой ноги к стене шла толстая цепь. На ноге она крепилась замком. Её длины хватало, чтобы женщина могла воспользоваться туалетом и душем, однако недостаточно, чтобы достать окно.

Платон подошёл к матрасу. Остановился. Поглядел на женщину сверху вниз. Она неотрывно смотрела на него. Платон пытался увидеть в её глаза красный отблеск нелегальной психомаски, который присутствовал там ещё недавно. Ничего подобного не обнаружил – слепок психики уже растворился.

Полицейский наклонился, поставил еду с водой на пол.

Так ничего и не сказав, Платон отправился обратно. Поднявшись по ступеням, плотно прикрыл подвальную дверь. Ещё раз зевнул.

– Всё, чистить зубы и спать, – приказал себе.

Глава 2. Засланцы

Инга приказала машине остановиться возле длинного глухого забора из бежевого рельефного кирпича. Поглядела на себя в зеркало заднего вида, проверяя причёску, макияж. Она вела канал эксклюзивных расследований с названием «Ингеборга в деле», поэтому не могла себе позволить даже малейшие дефекты внешности. Среднего роста, симпатичная, улыбчивая, с красивым мелодичным голосом – она неизменно производила приятное впечатление на мужчин. И усиленно этим пользовалась. Машинально поправив русые волосы, стянутые в косу, она улыбнулась сама себе дежурной улыбкой, словно проверяла, работает ли механизм. Вспомнила, что в спешке не надела психомаску для работы. Откопав зевса в сумочке, наложила психомаску Константина Овчинникова – самого известного детектива современности. Мир моментально заиграл иными, но привычными красками. Мысли перестроились, теперь каждая жизненная деталь чем-то напоминала паззл – оставалось лишь найти ей место. Инга повернулась к заднему дивану, взяла приготовленный дрон.

– Мотор не глуши, – приказала машине.

– Понял, – отозвался искусственный интеллект добродушным мужским голосом.

Выйдя из авто, она осмотрелась. Забор уходил в обе стороны, насколько хватало глаз. Вдоль него проходила просёлочная дорога, которой изредка пользовались жители деревни, располагавшейся неподалёку.

Майское утро давало о себе знать – холодок забрался под брюки и кофту. Солнце ещё не поднялось из-за горизонта, но его лучи уже выбрались. Подавляющее большинство городских жителей ещё спали в такую рань. Но только не Инга.

Она себя считала детективом, работавшим на себя. Иногда проводила настолько головокружительные расследования для своего канала, что ими пользовались даже правоохранители. А ещё имела отменный нюх на будущие скандалы. На её канале расследования инцидентов появлялись, как правило, ещё перед тем, как о самом событии узнавали широкие массы. Именно поэтому она могла привлекать дорогих рекламодателей, за счёт чего и жила. Правда, такая деятельность накладывала отпечатки. Один из них – вместо того, чтобы спать в тёплой постели ранним майским утром, Инга вынуждена выехать за город, к резиденции Геннадия Измайлова, пожалуй, самого неординарного человека современной России. В средствах массовой информации уже муссировали слухи, что он изобрёл шлем виртуальной реальности, который позволяет не просто играть в игры, а жить в них1. Правда это, или нет, Инга не знала. В данный момент её интересовало иное.

Она установила дрон на ровную поверхность просёлочной дороги. Управление подключила к телефону, а запись с камеры сразу загружалась на абузоустойчивый хостинг. Всё, что мог увидеть квадрокоптер, уже невозможно удалить.

Маленькие винты заработали, поднимая устройство в воздух.

– Давай, мой маленький, сними мне бомбу! – попросила Инга летающую машину.

Вначале она подняла беспилотник высоко-высоко в небо, чтобы осмотреть окрестности. Как и ожидала, территория Измайлова находилась под интеллектуальным видеонаблюдением. Это означало, что там и мышь не проскочит без того, чтобы её не засёк искусственный интеллект. Эта система самостоятельно оценивала степень опасности обнаруженного объекта и, в зависимости от этого, передавала данные не только охране, но и на пульт дежурного. Воздушное пространство такие системы тоже контролировали. Дрон ведущей эксклюзивных расследований имел одну из передовых систем противодействия обнаружению. Инга надеялась, что это поможет подобраться незамеченной к дому эксцентричного бизнесмена, иначе проблем у неё будет столько, что до конца жизни не разгрести. Впрочем, Инга привыкла рисковать по-крупному. В её сфере деятельности это обычное дело.

Территория за забором впечатляла размерами. С дрона, поднятого на сто метров, её краёв Инга не увидела. Сразу за забором раскинулся внушительный парк со множеством аллеек, беседками, полянками, парком аттракционов. Чуть поодаль виднелся спортивный комплекс с футбольным полем, теннисным кортом, бассейном, трассой для картинга. Прямо в центре участка располагался трёхэтажный дом с пятью крыльями и общей площадью больше пятнадцати тысяч квадратов. Перед ним имелся фонтан высотой метров семнадцать в виде покрытого позолотой древнерусского витязя. Вода била из его спины и плеч таким образом, что создавалась иллюзия развивавшегося на ветру плаща. За домом ютилась вертолётная площадка. Ещё одна находилась чуть дальше, рядом с гостевым жильём.

– Да чтоб я так жила… – пробормотала Инга.

Она бы определённо подумала, что это база отдыха, если бы не точные сведения, что это частные владения Измайлова. Если быть точнее, одна из его резиденций. Сколько их всего, Инга не представляла. Да и не волновало её это. Много узнавать о подобных людях чревато тем, что придётся с ними встретиться. Ничем хорошим такая встреча не закончится.

Долго рассматривать жильё эксцентричного богача у Инги времени не имелось – работа дрона от аккумулятора ограничена. Она подняла летающую машину ещё выше, а после направила к дому, больше похожему на дворец. Возле входа стояла старенькая красная машина. Именно из-за её владельца Инга и потащилась в такую рань за город, к резиденции одного из самых известных людей не только России, но и мира. Под задним бампером этой машины имелся маячок, который сработал в три утра и сообщил Инге, что владелец авто куда-то направился. Собравшись, точно солдат по команде «Подъём», через пять минут она уже и сама ехала следом.

Совсем недавно Инга совершенно случайно наткнулась на достоверные данные, кто и где производит нелегальные психомаски. Теперь следовало распутать этот клубок, максимально предать огласке, чтобы коррумпированные суды не спустили его на тормозах. В современных реалиях только максимально широкая огласка может быть хоть какой-то гарантией того, что обеспеченный преступник не избежит наказания.

Дамир – владелец красной машины – по данным Инги, глава организованной преступной группировки, которая работала со всеми типами нелегальных психомасок, начиная от относительно безобидных, заканчивая сложными в изготовлении и применении – посмертными. С несговорчивого человека принудительно снимали полную психомаску, которую в неизменном виде надевали на донора. Получившийся психокадавр неизбежно напоминал безумца. Однако вытянуть из него нужные секретные данные у профессионалов получалось. После такой процедуры мозг донора больше не мог оправиться, а хозяин психослепка, как правило, уничтожался.

Инга вела дрон к дому, похожему на дворец. Мысленно подсчитывала суммы, которые запросит у ключевых рекламодателей. Чутьё подсказывало, что материал получится бомбический! Глава организованной преступной группировки приехал рано утром в дом одного из самых богатых людей мира. Что он там забыл? Краем сознания Инга отдавала себе отчёт, что за данные, которые выведает, её могут стереть в порошок. К тридцати годам она уже многократно находилась на волоске от смерти. Сколько раз ей угрожали, вообще невозможно сосчитать. Пару раз стреляли. Однажды ранили. Несколько раз она пряталась по съёмным квартирам. Много всякого бывало. Инга привыкла. Сенсации не сидят в безопасности.

Наконец, дрон подлетел к дому. Только теперь Инга сообразила, что ей придётся проделать огромную работу по поиску в этом замке Дамира. Впрочем, пасовать она не привыкла.

Ведущая канала эксклюзивных расследований начала подводить дрон к окнам. Быстро осматривала помещение и перемещалась к следующему. Уже в третьем обнаружила Дамира. Высокий, плечистый, лысый, с вечной злобой на лице – он точь-в-точь походил на бандитов из девяностых, какими их изображали в кино. Даже кожаная куртка имелась.

Дамир сидел на расшитой золотыми нитями софе. Возле него на изящном столике стояла ваза с фруктами. Он что-то смотрел в телефоне, периодически листая. Дверь открылась. В помещение вошла Милена Измайлова – очередная жена эксцентричного бизнесмена. Она явно только-только проснулась. Чёрные волосы всклокочены. Из одежды лишь просвечивавшийся короткий шёлковый халат, да домашние тапочки из крокодиловой кожи.

– Не ожидала! – сказала сама себе Инга. – Ты-то тут каким боком замешана? – задала риторический вопрос очередной красивой супруге эксцентричного бизнесмена.

Впрочем, исходя из опыта, Инга поняла, что вариантов немного. Вероятнее всего – они любовники. Чем моложе девушка, тем больше её тянет к преступному отребью. Впрочем, некоторые дамы морально из этого возраста не выходят никогда. Инга спешно вспоминала, что знала про Милену Измайлову. А знала, как оказалось, немного. Из обычной семьи. Получила какое-то высшее образование, кажется географа. Довольно долго вела канал о здоровом питании, успела собрать больше полумиллиона подписчиков. Никогда нигде не работала, посвятив себя целиком поиску богатенького мужа. Ей, в отличие от миллионов сверстниц, повезло вытащить счастливый билет. Она не только смогла встретиться с Измайловым, но он в неё ещё и влюбился, замуж взял. Впрочем, все знали, что он менял женщин часто. Его адвокаты составляли грамотные брачные договоры, а суды покупались, чуть ли ни со зданием. В итоге бывшие жёны неизменно уходили из дома буквально в том, в чём были одеты.

Инга лишь не понимала, как Милене хватило ума притащить любовника домой. Человеческая глупость в своём масштабе похожа на космос – без границ.

Милена подошла к Дамиру. Присела на софу, но не рядом, а чуть поодаль. Дамир оторвался от телефона, долгим взглядом посмотрел на жену бизнесмена. На первый взгляд не походили эти двое на любовников. Однако Инга не спешила отказываться от этой версии.

Милена что-то спросила. Дамир ответил.

Инга поняла, что половину бы месячного дохода отдала за то, чтобы слышать их в данный момент. Ничего. Она прогонит запись через специальную нейросетку, которая по движениям губ создаст речь.

Жена эксцентричного бизнесмена ещё что-то спросила. Дамир несколько мгновений на неё глядел, не отвечал. Затем сунул руку в карман кожаной куртки. Вынул зевса, конструкция которого заметно отличалась от общеупотребительных. Инге показалось, что на лице Милены промелькнул испуг. В следующий миг Дамир, точно медведь, бросился на хозяйку дома. Моментально подмял её, зажав рот рукой. Она попыталась его оттолкнуть, царапать, но ничего не работало. Он приставил зевса к её голове. Инга с замиранием сердца следила за разворачивающейся трагедией, не в силах ничего сделать. Любое её действие имело отложенный эффект, который не помешает главе организованной преступной группировки довести дело до конца.

Казалось, время растянулось, хотя Инга знала, что накладывание психомаски занимало считанные секунды.

Милена прекратила сопротивляться, опустила руки. В следующий момент Дамир убрал зевса, отпустил её. После снова сел на софу. Жена эксцентричного бизнесмена поднялась и тоже спокойно села. С лёгкой улыбкой поглядела на гостя. Затем что-то произнесла.

Дрон показал, что заряда аккумулятора осталось сорок процентов. Следовало возвращать летающую машину. Ещё не хватало, чтобы она рухнула на территории Измайлова. К тому же Инга увидела всё, что могло представлять интерес. Она ничего не поняла в произошедшем, но очень хотела разобраться.

Однако в первую очередь стоило сообщить в компетентные органы о случившемся.

***

Платон поднялся из подвала, плотно прикрыл за собой дверь. В руках держал тарелку, где накануне находилась лапша быстрого приготовления. Шаркающей походкой прошёл в кухню. Там на столе его ждал омлет, посыпанный мелко нарезанным шпинатом, да два помидора. Бросив грязную посуду в машину для мойки, Платон сел за стол. Только взял вилку, когда затилилинькал телефон.

– Да кто это в такую рань?! – буркнул Платон, возвращая вилку на место, и поднимаясь из-за стола.

Часы показывали шесть утра. На службу выходить только через пятьдесят минут. Он бы ещё спал, только глаза, как раскрылись в четыре, так больше и не желали закрываться. В такой ранний час могли звонить только с работы.

Телефон надрывался на прикроватной тумбочке. Наконец, полицейский взял его в руки. Оказалось, что звонил напарник.

– Привет, – буркнул Платон.

– Здорово, Тоха! – как всегда бодро ответил Семён. – Ёклмн, дружище, у нас сегодня с тобой уже есть дело!

– У нас этих дел столько, что и за всю жизнь не переделать, – вновь буркнул Платон.

Конкретно у них висяков мало, из-за чего их часто ставили в пример. Однако нераскрытые дела всё равно имелись. Некоторые настолько глухие, что там могло помочь лишь божественное провидение.

– Ё-моё, Тоха, ты не выспался?! – усмехнулся Семён. – Короче, собирайся, ёпта! Через сорок минут за тобой заеду. Мне тут Петровна набрала, сказала, не заезжать на базу, сразу мчать к Милене Измайловой. Есть данные, ёппа, что на ней нелицензионная психомаска. Короче, блин, там история какая-то мутная. По дороге расскажу.

– Кто ж это такая Милена Измайлова, что нас дёргают к ней с самого утра?! – опять буркнул Платон.

Он вернулся в кухню, опустился за стол, принялся вилкой ломать омлет на кусочки.

– Ё-моё, блогерша. У неё канал про здоровое питание, – с усмешкой ответил напарник.

– Ты шутишь?! – замер с вилкой в руках Платон. – Из-за какой-то занюханной блогерши мы пропустим ежеутренний нагоняй?! И Петровна на это готова?!

– Тоха, ёпрст! Тебе сама фамилия совсем ни о чём не говорит? – вкрадчиво поинтересовался напарник.

– Ну-у… Измайлова… Она, что, какая-то родственница того самого Измайлова?

– Оп-па… Она его жена! Ёклмн, собирайся. Я сейчас закину дочь в институт и к тебе. Через сорок минут буду.

Не дожидаясь ответа, он разорвал соединение. Платон тяжело вздохнул и принялся есть, держа левую руку на животе – ранение поднывало. День с самого утра обещал быть непростым. С настолько богатыми людьми просто ничего и никогда не бывает.

***

Тимофей шагал по тротуару. Утро началось отлично. Он великолепно выспался, вкусно позавтракал, а теперь направлялся заниматься любимым делом, о котором многие лишь мечтают. За спиной, в кожаном чехле, висела электрогитара – стратокастер. Тимофей, которого всё окружение, включая родителей, называли Тим, ещё в школе основал рок-группу «Пароним», для которой писал тексты и музыку. После окончания решил не идти учиться, а целиком посвятить себя музыке. Скандалов с родителями в те времена было много, но Тим всегда отличался настойчивостью. Поэтому спустя семь лет после окончания школы, и троекратной смены состава, его группа всё же добилась успеха. Начали поступать деньги. Скандалы в семье в какой-то момент прекратились. Родители увидели, что ошибались, когда заявляли, будто музыка прокормить не может. Может, если приложить усилия. Может, если вцепиться зубами, как в единственный шанс.

В это утро Тим оделся довольно обыденно. Никаких цепей, косухи, конверсов. Чёрная футболка без принта, синие джинсы, да кроссовки. Пожалел, что не накинул кофту – утренний холодок кусался. Он в последний момент решил прогуляться, а не ехать на машине, как обычно, поэтому о кофте подумал слишком поздно.

Высокий, с в меру длинными чёрными волосами, лёгкой небритостью, придававшей лицу суровости – Тим знал, что нравился девушкам. Привык к этому. От поклонниц вообще отбоя не было. Правда, ни с одной из них он не хотел остаться дольше, чем на пару ночей. Шагая этим чудесным утром по улице, он замечал взгляды противоположного пола.

Вообще так рано репетиции не проводились. Однако у группы наметился большой концерт. Первый их стадион. Целых три часа им предстояло пробыть на сцене. От этого вечера зависело многое – в том числе большой тур по крупным городам России. Никто из команды не желал ударить в грязь лицом и лишиться внушительного заработка. Поэтому работать решили ударно.

Тим шагал по улице, глядел на прохожих, направлявшихся на работу, и радовался, что, наперекор родителям, решил пойти своим путём. Иначе бы сейчас так же спешил на работу – и никакой десятичасовой игры на гитаре каждый день, никакого стадиона, полного поклонников, никакой свободной жизни, а самое главное – никакой стабильности. Называть единственный источник дохода стабильностью, всё равно, что болото именовать морем – лишь дело времени, когда такая «стабильность» неожиданно утянет на дно.

Тим повернул за угол дома. До репетиционной базы оставался квартал. На глаза попалась кофейня. Лидер «Паронима» понял, что в это утро ему для полного счастья не хватало лишь латте. Обратил внимание на припаркованную синюю машину. На водительском сиденье находился габаритный, коротко стриженный мужик лет сорока с настолько хмурым выражением на лице, будто грозовую тучу проглотил. В большинстве машин, передвигавшихся по дорогам, уже отсутствовало рулевое колесо. Однако у этого типа рулевое колесо присутствовало, а сиденья имели классическое расположение. При этом транспортное средство не выглядело древним. Скорее всего, машина принадлежала полицейскому, врачу или другому работнику госорганов, которому иногда следовало переключаться на ручное управление.

Через полупрозрачные стены кофейни Тим видел, что внутри находилась девушка. Стоило ему войти внутрь, как он замер, не в силах пошевелиться. Его взгляд словно прилип к высокой блондинке, по виду ровеснице. Одетая в бежевую юбку до колен, в туфлях на низком каблуке и серой кофте – она показалась ему богиней, сошедшей на Землю. Ещё никогда Тим не испытывал подобных чувств, хотя девушек в его постели побывало немало. Он просто стоял и смотрел на блондинку, напрочь позабыв о латте.

Жанна обратила внимание на нового посетителя кофейни. Она привыкла к мужскому вниманию, но подобное в её жизни случилось впервые. Украдкой поглядела на парня. Сразу поняла, чем он занимается. Его лицо показалось знакомым, но где его видела – не вспомнила. Решила, что подобная встреча может быть полезна.

Бариста закончил готовить два кофе. Поставил стаканчики в фирменную картонную подставку.

– Спасибо! – взяла Жанна держатель с напитком и направилась к выходу.

Сама не поняла, что её заставило поглядеть на музыканта и улыбнуться ему. В следующий миг вышла из кофейни, направилась к отцовской машине.

– Что вам приготовить? – поинтересовался бариста у посетителя, который не мог оторвать взгляд от блондинки.

Эти слова словно выдернули Тима из забытья. Он осознал, что если не догонит девушку – это будет самой огромной ошибкой в его жизни.

Он не верил в любовь с первого взгляда, свято уверенный, что это сказка для романтичных дурочек. Это утро кардинально изменило его мировоззрение. Теперь он точно знал – любовь с первого взгляда существует. Не ответив баристе, выскочил из кофейни. Быстрым шагом направился за блондинкой. Понял, что она направлялась как раз к тому автомобилю, где сидел крупный мужик с хмурым лицом. На её безымянном пальце отсутствовало обручальное кольцо. Мужик явно старше. Поэтому Тим пришёл к выводу, что это отец. Спустя двадцать секунд он поравнялся с Жанной. Время крайне ограничено, а в голову, как назло, не приходило ни одной дельной мысли.

– Разрешите с вами познакомиться? – спросил Тим такую банальщину, от которой у самого зубы свело.

Больше всего на свете он в этот момент опасался, что девушка ответит: «Нет». Жанна поглядела на неожиданного поклонника. До машины, где сидел отец, оставались считанные шаги.

– Меня зовут Жанна, – представилась она.

– Меня Тим! – быстро ответил парень.

– Мой номер… – и Жанна продиктовала цифры, которые музыкант тут же внёс в телефон.

Как раз к тому моменту, когда она назвала последние, они дошли к машине. Тимофей пронаблюдал, как девушка опустилась на переднее сиденье рядом с хмурым типом. Уже в следующий момент машина тронулась. Тим стоял и смотрел вслед синему транспортному средству, пока оно не затерялось в железном потоке. В душе весенними голосами пели птицы. Тим осознал, что нашёл ту, с которой хотел бы провести все-все дни, отпущенные судьбой. Понимал, что совершенно не знал эту девушку, чтобы делать такие выводы. Однако не всё можно объяснить разумом. Сердце порой умнее.

Семён принял из рук дочери стакан с кофе. Отхлебнул. Затем спросил:

– Оп-па… Это что за очередной утырок?

Он всех ухажёров дочери так называл. Некоторые, особо дерзкие, даже удостоились чести полетать с его крыльца.

– Да так… – ответила дочь, отхлебнув кофе. – Познакомилась только что.

– Чтобы я этого утырка патлатого больше не видел! – приказал Семён.

Машина в этот момент затормозила на светофоре. Рядом остановился ещё советский самосвал ЗИЛ с синей кабиной. Каждая из его деталей несла на себе ржавчину.

– Ё-моё! – хмыкнул Семён. – Давно такого раритета не видел! Умели ж в СССР вещи делать! Ёппа, уже проржавел весь, а до сих пор на ходу!

Жанна, конечно, глянула на машину, которая более чем в четыре раза старше неё, но никак не прокомментировала. Светофор загорелся зелёным. Древний самосвал тронулся, обдавая густой чёрной гарью следовавшие за ним роботизированные транспортные средства.

– Ты меня поняла? – повернулся отец к дочери. – Ёпрст… Ещё мне не хватало всяких патлатых бездельников…

– Зря ты так, – отхлебнула Жанна кофе, мечтательно поглядывая в окно. – Он вообще ничего.

Семён засопел, точно насос, лишённый жидкости для перекачки. Решил промолчать, понимая, что дочь могла его специально провоцировать. В последнее время такое нередко случалось.

Постарался отвлечься. Сделал глоток кофе, начал наблюдать за дорогой. Несколько минут ехали в молчании. Жанна нырнула в сумочку, вытащила телефон, принялась в нём что-то листать. Семён поначалу старался не смотреть в её экран. После всё же не удержался и заглянул. Дочь листала канал Милены Измайловой, блогерши, к которой Семён как раз собирался отправиться после того, как завезёт Жанну в институт.

– Оп-па… И как она тебе? – постарался он смягчить голос, примириться и поговорить о том, что интересно дочери.

– В здоровом питании хорошо разбиралась, – после некоторой заминки ответила Жанна. – Жаль, конечно, хорошая была блогерша. Останови здесь, – попросила она. – Я дальше пешком пойду – хочу прогуляться.

При других обстоятельствах Семён бы не послушал дочь, довёз бы её до входа в институт. Однако в этот день ему выгоднее сделать так, как она попросила, иначе потом пришлось бы кружить десять минут по развязкам. Поэтому он приказал машине припарковаться, что авто и совершило.

– Удачного дня, – сказала Жанна, покидая транспортное средство.

***

По дороге к напарнику, Семён подумывал надеть психомаску, но так и не определился, какую именно. Решил вообще её не использовать, побыть собой, подумать свои мысли.

Когда он заехал за Платоном, тот ожидал на крыльце. Воздух к этому времени заметно потеплел.

Первое время ехали молча. Семёну показалось, будто напарника что-то грызло. Впрочем, ему так уже казалось несколько месяцев. По времени приблизительно совпало, что у него сильно изменилась дочь, а Платон превратился в мрачную тучу. Семён пару раз пытался поговорить с напарником, расспросить, но бесполезно.

По радио шла передача, гостем в которой стала очередная певичка ртом, чей отец сделал состояние на фондовом рынке, после решил проплатить звёздное будущее дитятки. Последние пару месяцев об этой исполнительнице незамысловатых песен говорили везде. Даже умные холодильники, бывало, предлагали купить билеты на её концерт.

Артистку, как водится, спросили, как она относится к собственным психомаскам. Семён с Платоном ещё ни разу не сталкивались с её психослепками, даже не знали об их существовании. Гостья заявила, что терпеть не может людей, которые надели её психомаску.

– Это… эээ… как бы это… эээ… знаете… – говорила она томным голосом. – Как это… эээ… общаться с самой собой… эээ… ну это… через зеркало. Ага. Понимаешь? Это… эээ… ну как бы… эээ… не очень это… приятно. Ну типа того… эээ… как бы это сказать… эээ… ты общаешься с человечком и… это… ну эээ… видишь эти… те же ухмылки, улыбки… эээ… в общем это всё… ну типа это… что в себе того, ну-у-у это… что не нравится, короче. Даже это… эээ… думают они так же, как я. Ага. Понимаешь? Поэтому я это… эээ… стараюсь не общаться с теми, кто это… ну того… в моей психомаске…

– Да кто её вообще в здравом уме примерит?! – ткнул пальцем Платон в магнитолу.

– Ёпта! И не такое надевают! – хмыкнул Семён. – Сам знаешь.

– Знаю, – согласился напарник. – И не такое…

По дороге остановились у кофейни. Семён сбегал в туалет, а после взял ещё большой стакан кофе. Платон купил энергетик. Путь до резиденции Измайлова неблизкий, поэтому успели и помолчать, и поговорить. Семён рассказал, что его разбудила Петровна, которой передали информацию о том, что на Измайлову насильно надели психомаску, судя по всему, нелицензионную. Будь это не Измайлова, а любая другая женщина, то Петровна бы туда отправила кого-нибудь другого. Однако жене эксцентричного бизнесмена помочь следовало в первую очередь, и сделать это должны лучшие сотрудники.

– Да-да… – буркнул Платон. – Поёт ту же песню, что и тогда, когда того буратину мы крутили, помнишь? Тоже ведь что-то подобное говорила. А что в итоге? В итоге оказалось, что ей аж от министра прилетело указание быстро во всём разобраться. Бьюсь об заклад, что сейчас такая же история. Измайлов дёрнул за свои рычажки, и мы с самого раннего утра уже мчим разгребать его мутные делишки.

– Не исключено, Тоха, – согласился Семён.

Постепенно разговорились на отвлечённые темы.

Наконец, подъехали к большим и красивым кованым воротам, окрашенным в золото. Стоило машине остановиться в паре метров от преграды, как ворота начали отворяться. До дома пришлось ехать ещё около километра.

– Ё-моё! Да чтоб я так жил! – не удержался Семён, разглядывая вид за окном.

– Скорее всего, так говорит каждый, кто сюда попадает, – буркнул Платон.

Асфальтированная дорога пропетляла через живописный парк, вывела к площадке, в центре которой расположился внушительный позолоченный фонтан в виде древнерусского витязя. Полицейские невольно залюбовались великолепной скульптурой.

– Этот фонтан стоит больше, чем мы с тобой за десять лет вместе заработаем, – сказал Платон.

– Это точно… – согласился Семён.

Однако фонтан попросту мерк на фоне дома.

Возле внушительного крыльца стоял, сложив руки за спиной, мужчина в коричневой жилетке и коричневых брюках. Его одежда дополнительно расшита золотыми нитями. Машина остановилась, и он спешно подошёл.

– Здравствуйте, господа! – поприветствовал он. – Я управляющий этим великолепным зданием. Максим, – пожал руки гостям. – Мы вас ожидаем. Точнее… – ненадолго замялся он, подбирая слова, затем махнул рукой, словно сбрасывая должностную напыщенность. – Короче, уважаемые, Геннадий Аркадьевич сейчас в деловой поездке. Он, когда узнал, что с его женой могло произойти что-то нехорошее, приказал мне держать язык за зубами. Никто в этом доме, кроме меня, не знает, что вы приедете. И вообще, кто вы. Я вас сейчас проведу к Милене Витальевне. Пожалуйста, сделайте ваши дела как можно тише. Вас рекомендовали, как лучших в этом деле. А данная ситуация не требует никакой огласки. Это, естественно, не моя просьба, а Геннадия Аркадьевича. Он даже приказал интеллектуальную защиту дома выключить, чтобы ни одна камера не могла вас случайно записать.

Полицейские одновременно подумали, что управляющий такой учтивый из-за надетой психомаски одного из выдающихся слуг прошлого, либо настоящего. Служить тоже надо уметь. Обеспеченные люди готовы хорошо платить за этот навык.

– Ничего не можем обещать, – буркнул Платон. – Как пойдёт. Оно знаете, как иногда бывает… Всё зависит от психомаски.

– Ну, вы постарайтесь. Геннадий Аркадьевич сказал…

– Ёклмн, Максимка! Долго мы будет болтать? – перебил его Семён. – У нас ещё куча дел. Некогда лясы точить. Давай, пошли к этой фифе.

Управляющий удручённо вздохнул и закатил глаза. В следующий момент развернулся и начал подниматься по ступеням. Полицейские двинулись за ним. Войдя внутрь дома через большие двустворчатые двери, они будто оказались в параллельной реальности. По долгу службы Семён с Платоном бывали в домах богачей. Однако все предыдущие богачи выглядели жалкими нищебродами по сравнению с Измайловым. Семён с Платоном оказались шокированы убранством дома. Всюду золото, статуи, арки, эбеновое дерево, толстые ковры, красивейшая резная мебель, выполненная в одном стиле и явно по индивидуальному заказу. Каждая пылинка в этом огромном доме выглядела дорого. Полицейские, вслед за управляющим, шли по дому и попросту не могли не рассматривать обстановку, ибо впервые оказались в подобной. Целых пять минут им пришлось шагать до нужной комнаты. За это время миновали множество коридоров, несколько лестниц. Обоим казалось странным идти в обуви по дорогим коврам. Постоянно хотелось разуться. Семён с Платоном не могли поверить, что люди живут в настолько огромных помещениях. У обоих пронеслась мысль, что в таком доме надо всегда иметь с собой рацию, иначе можно потеряться и никогда не найтись.

По дороге попалось несколько женщин в чёрно-белой одежде горничных. Все они не поднимали взгляд и пытались быть незаметными. Полицейские не могли отделаться от ощущения, что попали в иной мир, который как бы и рядом, но доступ туда для обычных смертных наглухо закрыт.

Наконец, управляющий подвёл их к обычной для этого дома двери – резной, с золотыми вкраплениями. Он открыл её, жестом пригласил посетителей войти.

В небольшом помещении находился лишь кожаный диван, да ковёр. На стене висел средних размеров телевизор. Большое окно приоткрыто, оттуда дул лёгкий ветерок, колыхал сдвинутую вбок штору. На диване сидела Милена Измайлова, что-то листавшая на планшете. С недоумением она поглядела на каждого из мужчин. Задержала взгляд на управляющем, молчаливо требуя объяснений.

Семён невольно залюбовался женой эксцентричного бизнесмена. На вид ей лет двадцать пять. Чёрные волосы стянуты в тугой хвост. Без косметики. В сером спортивном костюме, из-под которого проглядывала зелёная футболка. Однако даже в домашнем виде она восхитительна. Таких женщин обычные люди могут увидеть только в окнах дорогих машин.

– Простите за вторжение, Милена Витальевна, – спешно произнёс управляющий. – Геннадий Аркадьевич приказал сопроводить этих двух достопочтенных господ к вам, чтобы они с вами побеседовали.

Платон поморщился от этих слов. Так это показалось ему глупо, напыщенно, чванливо, унизительно. Управляющий разменял пятый десяток. Эта Милена Аркадьевна ему в дочери годится. Неизвестно из какого спального района она родом, и лишь вопрос времени, когда опять окажется в тесных стенах человейника.

Семён разглядывал хозяйку дома, поэтому не обратил внимания на слова управляющего. Он видел красный отблеск в зрачках супруги Измайлова. Значит, их вызвали не зря.

– А кто они такие, чтобы я с ними беседовала? – приподняла изящную бровь жена эксцентричного бизнесмена.

Платону, который тоже видел надетую нелегальную психомаску, надоела эта комедия, он чувствовал себя неловко. Вынув красную корочку, раскрыл её.

– Полиция. Отдел по работе с психомасками. И у нас есть к вам вопросы.

Он сделал пару шагов по направлению к дивану, собираясь присесть. Не успел. Милена швырнула в него планшетом. Не ожидавший подобного Платон, только в последний миг успел отклониться, электронное устройство лишь задело его голову, а не врезалось ребром точно в лоб. Жена бизнесмена вмиг оказалась на ногах, подскочила к окну, кошкой прыгнула в него. Платон с Семёном переглянулись. Эта заминка длилась не дольше секунды.

Семён рванул к окну, перемахнул подоконник. Платону понадобилось больше времени, чтобы спрыгнуть на газон под окном. Семён бежал за Миленой, которая неслась вдоль дома с такой скоростью, будто её преследовали все черти ада.

Управляющий так и застыл перед дверью, ошарашенный поведением хозяйки.

– Стой, ёпта! – закричал Семён. – Стой, а то стрелять буду!

Стрелять он не собирался. Крайне опасно для собственной жизни открывать огонь по жене одного из самых богатых людей страны, что бы она ни сделала. Девушка бежала так быстро, что расстояние между ней и полицейскими увеличивалось. Неслась она к задней части дома. До конца крыла ей оставалось совсем немного.

– Стой! – ещё раз крикнул Семён от отчаяния.

Вообще он привык догонять преступников. В этот раз откровенно не понимал, что с ним случилось. Почему не способен настичь девушку?! Правда заключалась в том, что Милена с детства занималась бегом, мечтала выиграть золото на Олимпиаде, однако жизнь решила по-другому. Даже став женой одного из самых богатых людей мира, Милена не забросила своё увлечение, тренировалась почти каждый день.

Наконец, она свернула за угол, где располагался гараж.

Платон сильно отставал от Семёна из-за болевшей раны. Однако оба бежали. Понимали, жену эксцентричного бизнесмена надо догнать, во что бы то ни стало. Они как раз добежали к углу огромного особняка, когда из открытых ворот гаража, точно пробка из бутылки, выскочила красная гоночная машина, имевшая только заводское ручное управление. Оба поняли, Милена взяла её специально. Машина с автоматическим управлением остановится, как только получит сигнал от полицейских.

– Твою мать… – ругнулся Платон, у которого лёгкие полыхали адским пламенем.

– Быстро! К машине! – скомандовал напарник и первый побежал к их транспортному средству, припаркованному возле фонтана. Впрочем, беглянка, объезжая внушительный дом, двинулась туда же.

– Вызывай «птицу»! – на ходу крикнул Семён напарнику.

Платон не спешил этого делать. В первую очередь требовалось как можно быстрее добежать к машине. Этот путь растянулся в целую вечность. Даже начало казаться, что они никогда не достигнут своего транспортного средства. Наконец, прыгнули на сиденья. Семён запустил мотор, переключился на ручное управление. Вдавил педаль газа в пол. Засвистели покрышки. Платон, пытаясь отдышаться, вынул телефон, стал вызывать большой служебный дрон, способный работать сутками и снимать всё с такой детализацией, что комара можно в подробностях разглядеть. Вдобавок он имел интеллектуальное управление. Стоило ему лишь дать наводку на цель – и больше он её не терял.

Когда Платон закончил с вызовом дрона, Семён как раз миновал красивые кованые ворота, окрашенные в золотой цвет. Напарник приник грудью к рулю, как всегда делал, когда им доводилось кого-то преследовать. Платон мёртвой хваткой вцепился в салонную рукоятку. Дорога петляла среди редких деревьев, поэтому они видели мелькавшую между стволов красную машину.

– Оп-па… Она быстрее нас… – подумал вслух Семён. – Ёппа! Где «птица»?

– В пути, – бросил Платон, внимательно следивший за дорогой и беглянкой.

В какой-то момент они оказались возле глухого забора из бежевого рельефного кирпича. Догадались, что это границы владений Измайлова. Потом увидели, как красная машина свернула на просёлочную дорогу, уходившую прочь от резиденции эксцентричного бизнесмена. Поднимая клубы пыли, помчала по ней.

– Ё-моё… Конец подвеске… – рыкнул Семён. – Только ж починил…

– Останавливайся! – посоветовал напарник. – Никуда она не денется. «Птицей» отследим.

Он нырнул в карман, вынул телефон. Посмотрел, что до прилёта дрона оставались считанные минуты.

– Нет! – Семён, даже не подумав сбавлять ход, влетел на грунтовку.

Впрочем, ничего иного Платон и не ожидал от напарника, который, точно гончая, взяв след, уже не терял жертву.

Просёлочная дорога оказалась укатанной. Трясло основательно, но не так сильно, как могло. Платон, хоть и держался за салонную рукоятку, всё равно несколько раз приложился головой о крышу автомобиля. Семён вцепился в рулевое колесо настолько крепко, что без малого не стал с ним одним целым. Полицейские перестали видеть красную машину, скрывшуюся в высокой траве и чахлой лесопосадке, зато прекрасно наблюдали поднимавшийся от неё столб пыли.

– Уходит, ёпта! – точно лев зарычал Семён. – Где «птица»?

Платон глянул в телефон.

– Уже здесь! – откликнулся он

Машина подпрыгнула на кочке, отчего он приложился головой о потолок. В следующий миг подключился к коптеру, скорректировал цель, поймав в мощный объектив пылившую по просёлочной дороге красную машину.

– Всё! Попалась! – сообщил он.

– Отли… – не успел сказать Семён, ведь машина угодила в ямку, и он больно приложился грудью о руль.

Платона тоже бросило вперёд, правда, в этот раз он не ударился, лишь телефон едва не выпал из рук. Под капотом настолько откровенно лязгнуло, что не осталось сомнений – машину придётся вновь отправлять в ремонт.

– Ёпрст! Чёртовы ямы! – зарычал Семён. – Где эта тварь?

Платон понял, что напарник начал выходить из себя. Глянул в телефон. Беспилотник снимал облако пыли, в котором проглядывались очертания красной машины. Милена двигалась быстрее, ни капли не жалея транспортного средства, поэтому шансов её догнать не имелось. Вслух Платон решил этого не произносить. Знал, что это может толкнуть напарника на глупости.

Дорога перед капотом разделилась. Одна уводила на асфальт, вторая уходила вдоль лесопосадки.

– Ёклмн! Где она? – вновь рыкнул Семён, в последний момент вывернул руль и объехал глубокую яму.

– Направо, на грунтовку.

– Оп-па… Запутать нас решила, дура? Думала, мы решим, что она выехала на асфальт, и погоним за ней?

Логика в его словах имелась. Сто против одного, что подобными мыслями Милена как раз и руководствовалась.

Семён заложил вправо, Платон ногами почувствовал, как в ходовой лязгнуло. Напарник вновь вдавил педаль газа, машина понеслась вслед за беглянкой.

– Поймаю – убью! Клянусь, ёппа! – прорычал Семён.

Вновь на большой скорости машину тряхнуло на просёлочной дороге. Опять что-то лязгнуло под днищем. Платон поглядел на телефон. Дрон следовал за женой Измайлова. Теперь стало видно, что дорога шла к песчаному карьеру, ныне заполненному водой. В прежние времена сюда съезжались купаться, но лет пять назад, когда в пробах воды выявили холеру, поток купающихся постепенно иссяк. Поговаривали, что в выработанный песчаный карьер сбрасывал отходы мясокостный завод.

– Она собралась карьер обогнуть, – сообщил Платон.

Семён несколько мгновений вспоминал, что за карьер. Затем спросил:

– Что за ним?

– Завод мясокостный. Помнишь, мы туда как-то ездили. Там ещё вонь дикая.

– Пом… – Семён резко вывернул руль, и машина проскочила мимо ямы заполненной водой. – Помню, ёклмн, этот вонючий скотомогильник! Выворачивает от этой вони! Ё-моё, такое не забудешь. Что ей там надо, ёппа?!

– Затеряться, – ответил Платон, продолжавший наблюдать за пылившей красной машиной. – За заводом южная развязка. Там мы её и с «птицей» при определённых условиях можем потерять.

– Чёрт! – выругался Семён.

Трафик на южной развязке огромный, вдобавок сложная инфраструктура – тоннели, путепроводы, эстакады, шумозащитные экраны, мощное освещение. Дважды случалось, что полицейские «птицы» теряли на южной развязке преследуемых. После того, как об этом раззвонили по новостям, каждый преследуемый пытался затеряться именно там.

Дорога, по которой мчала жена Измайлова, перед карьером разделялась, огибала гигантскую рукотворную яму, заполненную водой с двух сторон.

Семён ещё раз лихо крутнул руль, пытаясь объехать яму, но та оказалась слишком большой, машину всё равно тряхнуло. Платон очередной раз приложился головой.

– Мы её не догоним! – неожиданно даже для самого себя выпалил он. – Она быстрее!

– Догоним, ёпта! – безапелляционно заявил Семён. – Выберемся на южную развязку и догоним!

– Ты видел, что у неё за машина? – Платон не уставал удивляться самонадеянности напарника, которая в стрессовые периоды достигала вселенских масштабов. – По асфальту мы её вообще никогда не догоним! Да и под днищем уже что-то тарахтит. Как бы вообще до асфальта доехать…

– Ё-моё! Тоха! Прекращая болтать, следи за ней! – рыкнул Семён.

– Надо передавать на все посты, чтобы её остановили, – предложил Платон. – Мы её не догоним. Она быстрее!

– Нет, ёклмн! – рыкнул напарник, точно хищник, почувствовавший кровь.

Платон не стал спорить, по опыту зная, что в данный момент это бесполезно. Семён, точно гончая, взял след и не остановится, пока не загонит жертву. Или не свалится с ног.

Глянув на экран телефона, Платон увидел, что красная машина подъехала к краю карьера, где дорога разделялась на две. Жена эксцентричного бизнесмена, не сбавляя скорости, попыталась заложить крутой вираж вправо. Машину потащило по грунтовке, колёса зацепились за неровности, в следующий миг красное авто перевернулось вначале на бок, потом на крышу, после на другой бок. Продолжая переворачиваться, машина полетела по крутому склону песчаного карьера. Вся побитая, помятая, с отсутствующими стёклами остановилась у самой-самой воды, угодив в неё лишь левыми колёсами.

– Твою мать! – на выдохе произнёс Платон. – Она в карьер рухнула!

Семён на несколько мгновений внимательно поглядел на напарника, словно проверял, правду ли тот говорил.

– Оп-па… Вызывай спасателей, – напряжённо сказал он, вернув всё внимание дороге.

За весь дальнейший путь напарники не обменялись и словом. Оба предчувствовали огромные проблемы, которые их ожидали. Платон отправил запрос о медицинской помощи, приложив координаты. При самом лучшем раскладе, медиков стоило ожидать через тридцать минут. Машиной сюда не поедут, отправят вертолёт.

Наконец, они подъехали к краю затопленного карьера. Спереди, под днищем, уже так лязгало, будто левое переднее колесо собиралось отвалиться. На траве поблёскивали осколки разбитого стекла. Когда Семён затормозил, полицейские выскочили из машины. Подбежали к краю. Красное авто виднелось далеко внизу. В небе зависла «птица», продолжавшая снимать.

Поначалу спуск показался несложной задачей, но крутые склоны карьера заставили полицейских насколько раз проехаться на заднице. В конце концов, они оказались внизу, перепачканные. Бросились к водительскому месту, где без сознания находилась жена Измайлова. Платон отметил, что она не пристёгнута. Подушка безопасности разбила супруге бизнесмена нос. Однако это не самое худшее. В процессе падения Милена многократно билась головой. Чёрные волосы перепачкались кровью.

Семён попытался открыть дверь, но та заблокировалась. Он сунул руку через разбитое окно, дёрнул ручку. Оказавшись рядом с пострадавшей, приложил пальцы к ярёмной вене. Затем взялся за кисть, пытаясь нащупать пульс там. После вернулся к шее. По действиям напарника Платон догадался, что всё печально. Вскоре об этом объявил и Семён.

– Ё-моё! Тоха, я ничего не чувствую, – сказал он. – Наверное, её лучше не доставать… – поглядел на напарника.

– Это определённо! – незамедлительно ответил Платон. – Ей либо уже ничто не поможет, либо мы не сумеем, а только навредим.

Семён открыл рот что-то сказать, но в этот момент у Платона призывно тилилинькнул телефон. Поглядев на экран, он озвучил:

– «Птица» хочет улететь по другому запросу. Отпускаем?

– Она уже всё сняла, – махнул рукой Семён. – Хай летит.

Платон отпустил дрон. Механическая конструкция, чуть наклонившись, быстро стала удаляться на восток. Полицейский убирал телефон в карман, когда увидел движение на краю карьера, откуда они недавно спустились. В первый миг решил, что это прибыли медики. Затем увидел лысого мужчину в кожаной куртке. Заметил гостя и Семён. У обоих сложилось мнение, что этот персонаж переместился к ним через время, прямиком из девяностых.

– Не вмешивайтесь! – крикнул он. – Это моё первое и последнее предупреждение! Не вмешивайтесь! Эти психомаски должны быть надеты! Я даю вам последний шанс отступиться, забыть о них, не преследовать. Нас много, и у нас есть важная миссия, которой вы мешаете! Будете нам мешать – умрёте!

В следующий миг он отошёл от края. Семён вначале рванул к склону, но Платон догнал его, схватил за локоть.

– Бесполезно, дружище, – сказал он. – Пока ты заберёшься, он в Австралию добраться успеет.

Семён несколько мгновений колебался. От машины послышался стон. Напарники переглянулись. Уже через миг подбежали к распахнутой двери автомобиля. Супруга Измайлова находилась всё в том же положении. Платон присел рядом, попытался нащупать отсутствовавший пульс. В этот момент вновь послышался стон.

Семён заглянул через разбитое окно на заднее сиденье. Никого там не обнаружил.

– Ёпта! А ну открой багажник, – сказал напарнику.

Платон дёрнул за ручку открывания как раз в тот момент, когда коллега подошёл. Они увидели девушку с русыми волосами, заплетёнными в косу. На брюках имелось свежее пятно. Кофта на плече разорвана. Девушка находилась в полубессознательном состоянии, её приоткрытые веки подрагивали.

– Оп-па… Тоха, у нас тут гостья, – подумал вслух Семён.

Платон, поглядев на неё несколько мгновений, почесал щёку и сообщил:

– Похищение? Только когда и зачем?

– Не-а, Тоха, – задумчиво ответил Семён. – Вряд ли это похищение. Я знаю её, ёклмн. Это… как же её… Инга. Она канал ведёт детективный «Ингеборга в деле». Изредка посматриваю. Красивая и интересная женщина. Да ещё и так грамотно дела ведёт…

Напарник усмехнулся. С хитрецой поглядел на Семёна. В женщин с той стороны экрана легко влюбиться, только в обыденной жизни они совсем иные.

– Теперь осталось лишь понять, что она делает в багажнике этой машины, ёпта! – поглядел Семён на напарника.

– Мне это тоже очень интересно. Особенно после всего случившегося.

В этот момент послышался стремительно приближавшийся рокот вертолёта.

***

Семён постукивал шариковой ручкой по столешнице, где лежал листок с пометками. Напротив, за своим столом, сидел Платон, который как раз закончил печатать всё, что наговорила Инга. Вообще его компьютер мог распознавать речь, делать из неё протоколы, но Платон предпочитал по старинке – вручную набирать всё, что говорил задержанный.

За окном стемнело. С потолка лился приятный белый свет. День хоть и пролетел моментально, но оказался длинным, полным событий и тревоги. В первую очередь тревоги за собственное будущее. Прибывшие медики провели реанимационные мероприятия супруге Измайлова. Их действия к положительным результатам не привели – Милена осталась мертва.

Инга рассказала всё, что произошло. Начиная с того, что она следила за Дамиром, лидером ОПГ, увидела, как он насильно надел психомаску на жену Измайлова. Немедля заявила об этом в полицию. Затем рискнула пробраться в дом, с помощью дрона выяснив, что интеллектуальная защита по какой-то причине отключена. Полагаясь исключительно на чутьё, она влезла в багажник машины Измайловой, пробив по слитым базам, какая именно принадлежит ей. Решила, что Милена должна куда-нибудь поехать, раз на ней нелегальная психомаска. Она даже не предполагала, что попадёт в подобный переплёт. На удивление, она легко отделалась – лишь на голове появилось несколько шишек.

Семён с Платоном переглянулись. Без слов поняли друг друга. Время уже позднее. Обоим хотелось домой. Ингу держать больше не стоило. Семён кивнул, и напарник выдал задержанной пару бумаг, где многословно, канцелярским языком, говорилось, что ей теперь нельзя покидать черту города без предупреждения, а по первому требованию являться на допросы.

– А дайте мне свой номер, – попросила Инга, не читая, подмахнув все бумаги.

Семён с Платоном вновь переглянулись. В любом другом случае они бы ответили отказом. В этот раз почувствовали, что телефон задержанной надо дать, вопреки правилам, логике и здравому смыслу.

Ведущая канала эксклюзивных расследований «Ингеборга в деле» словно почувствовала сомнения полицейских. Тут же быстро заговорила:

– Я знаю, что вам нельзя. И вообще это глупо и непрофессионально. Просто, я ж это дело не брошу! И могу быть вам полезна! А если сообщать на общую линию, то всё может сильно усложниться и затянуться. Я бы предпочла иметь с вами быстрый контакт. А там глядишь, может и мне какая полезная информация перепадёт…

Платон нахмурился. Опёрся на стол, наклонившись к задержанной. Семён сразу прочитал настроение напарника.

– Пиши цифры, ёпта, – поспешно сказал он.

Инга слова «пиши цифры» восприняла максимально прямо. Она схватила валявшийся на столе Семёна кусок бумаги. Из жиденькой стопки писчих предметов вынула карандаш, быстро накарябала номер. Немедля, словно бумажку могли отобрать, сунула её в карман.

Платон немного округлившимися глазами посмотрел на напарника, но ничего не сказал.

– Всё, я могу идти? – спросила Инга.

– Да-а… – задумчиво произнёс Платон. – Сейчас, пропуск выпишу.

На маленьком клочке бумажки с плохо пропечатанной надписью «Пропуск» он заполнил пару-тройку граф. Передал бумагу задержанной.

Инга поднялась, сделала пару шагов к двери. Взявшись за ручку, обернулась.

– У меня такое чувство, что мы с вами ещё увидимся! – поглядела на Семёна.

Полицейский неожиданно почувствовал себя тринадцатилетним подростком, который в первый раз решил поговорить с понравившейся девочкой. Даже кровь к лицу прихлынула.

– Обязательно увидимся! – неожиданно даже для самого себя брякнул Семён.

В следующий момент Инга покинула кабинет. Полицейский сидел, глядел на дверь, за которой скрылась та, которую он встретить никогда и не мечтал.

– Эй, Ромео! – вырвал Платон напарника из грёз. – Я тебя всяким видел, но чтобы влюблённым мальчишкой… Ты телефон зачем дал?! Давно номер не менял?

– Ёклмн, Тоха! У тебя часто красивые девушки цифры просят? – вопросом на вопрос ответил Семён. – У меня, ёппа, может быть, на неё большие планы!

– Ау, Сёма! Умные мужчины умеют контролировать своё либидо, поэтому видят, что девяносто процентов окружающих женщин – это стервозные манипуляторши, зацикленные только на материальных ценностях. Она одна из таких! – кивнул Платон на дверь. – Она ж тобой воспользуется и выбросит, как использованный презерватив!

У Семёна на язык просилась пара крепких словечек. Однако он сделал над собой усилие и поинтересовался:

– Ёпрст, Тоха, ты вообще в любовь не веришь?

– В любовь?! – усмехнулся Платон. – В любовь я верю! А вот женщинам не верю абсолютно! И тебе не советую. Это лживые, искусно притворяющиеся создания, готовые при любом падении ещё и воткнуть нож тебе в спину, чтобы наверняка добить! Ещё скажи, не так?!

– Есть такие, – не стал спорить Семён. – Но, ёппа… Тоха, люди, ё-моё, как бы разные. Есть хорошие. Есть плохие.

– Она вот, точно не такая, как ты говоришь, «хорошая»! – ткнул Платон на дверь, как раз в тот момент, когда та открылась и на пороге возникла Петровна – начальница.

Про Еву Петровну сотрудники знали немногое. В частности то, что она замужем за работой. К своим сорока пяти она не имела детей и даже в романтических отношениях никогда не состояла. По крайней мере, о последнем никто не ведал. На службе она проводила семь дней в неделю, не менее чем по четырнадцать часов, но чаще дольше – отлучалась лишь по неотложным делам. В любом другом случае всегда работала – приходила даже с температурой.

Высокая, одного роста с Семёном, но худая, точно жердь – начальница возвышалась почти над всеми коллегами. Ева Петровна не имела каких-либо округлостей, которые так любят мужчины. Светлые волосы стригла коротко. Однажды даже под машинку побрилась. Волевой подбородок придавал её лицу ненужной строгости. Многие сотрудники вообще называли за глаза Петровичем. Семён с Платоном, не сговариваясь, тепло относились к начальнице. Она им отвечала взаимностью – давала максимум свободы, прощала немногочисленные огрехи.

Единственное, что в начальнице действительно неприятно – взгляд. Тяжёлый, проникающий, точно пуля, он выворачивал нутро, от него хотелось спрятаться за бетонной стеной.

Ева Петровна стояла у истоков создания отдела по работе с психомасками. Благодаря ей, всё и держалось. При переводе в МВД её собирались убрать, чтобы поставить нужного человека, но почему-то этого так и не случилось.

– Это ты про меня? – приподняла бровь Петровна, услышавшая каждое слово Платона.

– Нет, не про вас, – опустил руку полицейский. – Это я о задержанной из багажника Милены Измайловой. Как я вообще мог знать, что вы сейчас войдёте?!

– Ладно, парни, – Петровна прикрыла за собой дверь. – Теперь о важном. Вы… – сделала она паузу, поочерёдно поглядев на напарников тяжёлым взглядом. – Вовремя догадались вызвать «птицу», которая всё сняла. У меня трижды за сегодня уже затребовали эту запись. Затребовали отчёт по надетой на Измайлову психомаске. Да, кстати, я забыла вам сказать, что эксперты прислали отчёт, это точно такая же психомаска, как была и на тех двоих, в подвале. То есть, это слепок сознания самой Измайловой, вместе с памятью, только выполненный кустарным способом, без сопроводиловки… Вы даже не представляете, что за чины мне сегодня звонили и требовали отчёт по этому делу! В общем, как я поняла, у Измайлова нет к вам претензий, ведь на записи отчётливо видно, что вас в момент падения машины и близко не было. Повезло вам, в общем. Как и мне… – несколько мгновений помолчав, она продолжила. – Короче, это дело на вас. Отчёт по нему мне нужен ежедневный, – посмотрела на Платона. – Дело набрало слишком большие обороты. Уже во всех новостях написано, что на Милену Измайлову надели странную психомаску, из-за чего она покончила с собой. Мне нужно, чтобы вы быстро распутали этот клубок. Что за психомаски? Кто их изготавливает? Зачем изготавливает? Задача ясна?

– Да, Ева Петровна! – незамедлительно ответил Семён. – Но сейчас-то уже можно домой, ёпта?

– Сейчас можно, – ответила начальница. – Завтра утром в семь чтобы уже были здесь и занимались этим делом. Важность у него первоочередная, слишком много шума вызвала смерть Измайловой. Мне через три дня к Ахмату Михайловичу ехать. К этому моменту у меня должны быть хоть какие-то данные о расследовании. Естественно, положительные. Вы же помните, кто такой Ахмат Михайлович?

Семён с Платоном синхронно кивнули. Естественно, что все полицейские знали – начальник УВД, генерал-майор, к которому с плохими новостями опасно являться.

– Кстати, слышали, сегодня физика какого-то крупного убили? – неожиданно сменила тему начальница.

– Да откуда, ёпта?! – развёл руками Семён. – У нас тут и без физиков жопа в мыле!

– Странное вообще убийство. Непонятное. Не видно мотивов, однако видно, что оно спланировано. Ладно, разберутся, – махнула она рукой.

Не дожидаясь ответа, Ева Петровна покинула кабинет. Когда дверь за ней закрылась, напарники переглянулись.

– Есть какие-то идеи, что это за маски? – впервые спросил Семён у напарника.

– Давай размышлять… – Платон откинулся на скрипнувшую спинку кресла. – У нас есть психомаски с личностями тех, на кого их надевают. На первый взгляд, банальная перепрошивка, когда записанную личность надевают на того же самого человека, и он может на время забыть, что было после записи. Только это не перепрошивка, ведь эти личности ведут себя крайне странно. Одни грозятся убивать и убивают. Другие убегают и самоубиваются. Надевают эти маски насильно. На обычный криминал не походит. Однако замечен в этом криминальный авторитет, у которого нет карт, нет счетов, нет номера телефона, а от камер он умело прячется. На первый взгляд у него нет вообще никакого смысла надевать психомаску с памятью на её же владельца…

Семён невысоко подкинул шариковую ручку, поймал, покрутил между пальцев.

– Ёпта… Так что в итоге, Шерлок?

– В итоге, я попросту ничего не понимаю, – честно признался Платон. – Такое чувство, что у нас не хватает каких-то важных данных.

– Оп-па… Это и так понятно! – хмыкнул Семён, бросая ручку на стол. – Ладно, ёклмн, поехали домой. Утро вечера мудренее!

***

Когда Платон выбрался из такси, часы показывали начало одиннадцатого. День, вместе с его тревогами, вымотал. Рана стала напоминать о себе реже. Войдя в тёмный дом, он включил свет. Скинул туфли. Помыл руки. Затем прошёл в кухню, заглянул в холодильник. Взял кусок сыра, хлеб. Сыр мелко нарезал и положил на тарелку. Туда же сложил пять кусочков хлеба. Налил в кружку воды. После сходил в спальню. Взял из прикроватной тумбочки кляп, используемый в БДСМ-играх, сунул в карман. Подхватив тарелку с кружкой, направился в подвал. Только открыл дверь, послышался лёгкий звон цепи. Локтем включив свет, Платон спустился. Женщина сидела на матрасе, глядела на него. Он прекрасно знал, что она хотела сказать. Она знала, каков будет его ответ, поэтому молчала. Все слова давно сказаны.

Платон подошёл и поставил тарелку с едой на пол. Рядом опустил кружку. В подвале висел тяжёлый воздух, поэтому он сходил в тёмное соседнее помещение, где на древнем столе лежала оконная ручка. Вернувшись к пленнице, полицейский открыл закрашенное окно на проветривание. Не спуская глаз с женщины, вытащил из кармана кляп.

– Давай по-хорошему, – попросил он. – Не хочется сейчас с тобой бороться. Устал я за сегодня. Тяжёлый день был.

Несколько мгновений они глядели друг на друга. Платон искал красный отблеск в зрачках пленницы, но не мог обнаружить. Женщина недавно купалась – короткие и неровно обрезанные волосы ещё не до конца просохли.

– Может, не надо? – попросила она.

– Ты знаешь правила, – ответил полицейский. – Нарушать я их не намерен. Прошлый раз это чуть не закончилось для меня печально.

– Ты сам виноват, что не веришь. Если бы ты мне поверил, то…

– Прекрати болтать! Давай, поднимайся! – повысил голос Платон.

Пленница тяжело вздохнула, затем встала на ноги. Взяла из его рук кляп, сама на себя надела. Затем покорно протянула перед собой руки. Платон вынул из поясного чехла наручники. Защёлкнул их на кистях жертвы. Женщина сама подошла к стене, позвякивая цепью. Чуть наклонившись, опёрлась на неё скованными руками.

Платон быстро расстегнул джинсы, приспустил их вместе с трусами…

Глава 3. Скальпель надежды

Гремела музыка – задорный панк-рок с текстовыми аллюзиями на государственную власть. Впрочем, ничего откровенно враждебного со сцены не пелось, всего лишь высмеивались промахи и откровенно неудачные решения. Всё это смаковалось и пережёвывалось в разных вариантах, под всякими соусами, что вызывало искреннее восхищение поклонников. Жанна видела, как парни и девушки подпевали, с обожанием наблюдая за светловолосой вокалисткой и другими музыкантами.

По залу в броуновском движении бегали разноцветные лучи прожекторов. Только возле бара, где сидела дочь Семёна, горело постоянное тусклое освещение.

На концерт рок-группы «Пароним» Жанну пригласил её лидер, ритм-гитарист, автор текстов и музыки – Тим, с которым она недавно познакомилась на улице. Накануне вечером он позвонил и попросил прийти, послушать, высказать своё мнение о его творчестве. Дочь Семёна сразу согласилась, понимая, что верно поступила, дав этому парню свой номер – он будет полезен.

Жанна сидела возле бара. Уже седьмую песню потягивала тёмное пиво. Высокий бокал опустел лишь на пару сантиметров. Жанна вполуха слушала музыку, одним глазом поглядывала на сцену, где издевался над гитарой новый знакомый. Основное же внимание дочь Семёна уделяла поиску нужного человека. Знала, что он должен здесь быть – оставалось его найти среди тысячи посетителей концерта. Продираться через толпу у сцены Жанна не собиралась, тем более это глупо в платье и на каблуках. Надеялась, что нужный человек сам подойдёт к бару.

– А почему такая красотка скучает?! – раздалось возле уха.

Она поглядела на высокого парня с копной светлых волос и трёхдневной щетиной. Его левый глаз косил. Зрачки отдавали краснотой нелегальной психомаски. Рукав чёрной футболки слегка надорвался. На правой скуле красовался свежий порез, видимо, полученный при слэме.