Читать онлайн Город X бесплатно
Пролог
Ветер в Городе X не просто дул — он правил здесь бал. Он владел каждым переулком, каждой щелью, каждой гнилой дырой в этом бетонном срубе. Он приносил с собой запах жженого пластика, кислую вонь стоков и пыль, которая забивалась в легкие быстрее, чем дешевый табак. На сороковом этаже заброшенной высотки в районе «Сонной Батареи» этот ветер выл в разбитых панорамных окнах, как стая раненых псов, и его голос метался по пустым комнатам, выстукивая дробь по осыпающейся штукатурке.
Здесь когда-то пахло дорогим виски и духами. Сейчас здесь пахло сыростью, крысиным пометом и скорым концом.
В центре просторного зала, где некогда принимали гостей, достойных того, чтобы платить за возможность сидеть на этих кожаных диванах, теперь царил полумрак. Единственный работающий прожектор, прикрученный к ржавой балке синей изолентой, вырывал из темноты круг грязно-белого света. В этом круге на старом офисном стуле сидел человек.
Мистер Снейм.
Когда-то он строил империю на микрозаймах и слезах бедняков. Когда-то его имя заставляло вытирать пот со лба тысяч людей, задержавших платеж на день. Теперь он сам напоминал жалкий заложенный лот — дешевый, пыльный, никому не нужный. Его руки были примотаны к подлокотникам ржавой проволокой, которая впилась в запястья до кости. Его рот был наглухо заклеен широким серым скотчем, поверх которого шла плотная темная повязка, пропитанная чьим-то потом и грязью. Глаза Снейма под повязкой не видели ничего, кроме красного мельтешения собственного ужаса.
Из тени, густой и маслянистой, как пролитое машинное масло, вышел человек.
На нем был безупречный черный фрак. Лацканы блестели в свете прожектора, белая рубашка сияла стерильной чистотой — дикий, болезненный контраст с обшарпанными стенами, покрытыми граффити и многолетней копотью. Его лицо казалось вырезанным из воска: острые скулы, глубоко посаженные глаза, в которых плясали отблески пламени, и рот с острыми, неровными зубами, обнаженными в вечном оскале. В руках он сжимал тяжелые садовые ножницы. Лезвия были длинными, чуть тронутыми ржавчиной у основания, но кончики сталь хищно блеснула в луче света — острота, способная перекусить палец, как вареную морковь.
— Ну здравствуйте, мистер Снейм, — голос у него был высокий, певучий, с нотками оперного тенора. — Как дела, как настроение?
Парень склонил голову набок, и в этот момент свет упал на его глаза так, что на миг показалось: за ними нет ничего. Пустая, звенящая бездна, в которой ветер Города X выл громче, чем снаружи.
— Готовы к вашей последней съемке?
Снейм забился. Стул жалобно скребнул ножками по бетону, проволока впилась глубже, пуская кровь. Мычание, доносившееся из-под повязки, было полно такого первобытного, животного ужаса, что обычный человек уже давно бы отвернулся, заткнул уши, убежал. Но этот парень не был обычным. Он стоял, чуть покачиваясь, и впитывал этот звук, как губка — воду, как наркоман — дозу. Его ноздри раздувались, веки подрагивали в такт всхлипам жертвы.
— Ну раз так, то начнем же. — Он щелкнул пальцами. Звук получился сухим, громким, как выстрел стартового пистолета. — Врубай шарманку, Майк.
Второй силуэт, до этого полностью сливавшийся с грудой строительного мусора в углу, тяжело и нарочито громко выдохнул.
Майк поднялся, потирая заспанные глаза. На вид ему было около тридцати, но выглядел он на все пятьдесят — осунувшееся лицо, мешки под глазами, нездоровый румянец на щеках от дешевого пойла. На нем была потертая кожаная куртка, заляпанная чем-то, что лучше было не идентифицировать, и джинсы, которые не видели стирки с момента постройки этой высотки. На его лице застыла вечная, ленивая полуулыбка — маска человека, которому этот мир задолжал столько, что он перестал требовать возврата, а просто плыл по течению, пиная мусор и попивая паленый вискарь.
Он подошел к камере на штативе, едва не споткнувшись о кабель, идущий к старому аккумулятору, поверхность которого была исцарапана и вмята. Майк зевнул, прикрывая рот ладонью, от которой пахло перегаром за версту.
— Майк, шоу идет? — нетерпеливо спросил человек во фраке, не оборачиваясь. Его пальцы, сжимающие ножницы, чуть подрагивали в предвкушении.
— Пару секунд, Дайс... — Майк лениво коснулся сенсорной панели на своем запястье. Тонкий голубоватый экранчик вспыхнул, отражаясь в его мутных зрачках. Его пальцы, привыкшие к картам, стаканам и сигаретам, порхали над голографическими кодами с пугающей, неожиданной скоростью. — Настраиваю перебив... глушу местные частоты... Есть.
Он ткнул в виртуальную кнопку, и на объективе камеры загорелся красный огонек.
— Весь Город-Х теперь смотрит на твою рожу, — объявил Майк, засовывая руки в карманы. — Все каналы, все экраны, от нижних уровней до пентхаусов. Можешь начинать свой цирк.
Дайсфер поправил воротник фрака, одернул манжеты. Его движения были резкими, дергаными, как у марионетки, которой дергает за ниточки неопытный кукловод. Он медленно, с расстановкой подошел к Снейму. Тот замер, чувствуя приближение смерти.
Не говоря ни слова, Дайсфер размахнулся и с глухим, сочным звуком всадил кулак Снейму в челюсть.
Голова жертвы мотнулась назад с такой силой, что спинка стула жалобно хрустнула, грозясь переломиться. Ткань повязки на лице мгновенно потемнела, пропитываясь кровью из разбитого носа и порванной губы. Снейм зашелся в глухом, захлебывающемся кашле, его грудь дергалась под несвежей рубашкой. Скотч держал крепко — ни звука, ни одного зуба не вылетело наружу. Все осталось внутри, заливая горло, заставляя жертву давиться собственной горячей, соленой кровью. Из-под повязки потекли тонкие струйки, смешиваясь с пылью на бетонном полу.
— Дамы и господа! — Дайсфер раскинул руки, поворачиваясь к объективу камеры. Его оскал стал шире, глаза горели лихорадочным огнем. — Рад приветствовать вас на новом выпуске шоу великого и прекрасного Дайсфера! Сегодня у нас в гостях человек, который научил этот город слову «проценты». Человек, который сделал состояние на том, что люди боятся есть дешевую лапшу в долг. Мистер Снейм!
Он сделал паузу, будто ожидая аплодисментов. Ветер за окном взвыл громче, словно подыгрывая.
— И сегодня, — продолжил Дайсфер, понижая голос до доверительного шепота, который микрофон камеры, усиливая, разносил по всему городу, — мы проведем процедуру банкротства... физического. Ассистент, подай инструмент!
Майк, даже не повернув головы, лениво поддал ногой ножницы, лежавшие на полу у его ног. Тяжелый инструмент со скрежетом проехал по бетону, кувыркаясь, и замер у ног Дайса. Дайсфер наклонился, подхватил их с почтительной нежностью, будто это была не садовая утварь, а антикварная скрипка.
— Начнем с малого, — пропел он, подходя к левой руке Снейма. — С тех самых пеней, которые вы накручивали за просрочку в один день. Один день, мистер Снейм! Человек еще не успел понять, что он беден, а вы уже считали его деньги.
Дайс приставил острое лезвие к мизинцу жертвы. Металл холодом коснулся кожи. Снейм дернулся, замычал отчаянно, забился в проволоке.
Клац.
Звук был коротким, сухим, будто перекусили толстую ветку. Бетонный пол окропило красным — крупными, яркими каплями. Мизинец, все еще в дорогом перстне, отлетел в сторону и затерялся в мусоре.
Крик Снейма, запертый внутри его собственной глотки за плотной стеной скотча и кляпа, превратился в жуткий, вибрирующий ультразвук. Майк поморщился и потер ухо.
Дайсфер замер. Он прикрыл глаза, запрокинув голову. Его губы дрожали, ноздри раздувались. По лицу пробежала судорога блаженства. Это был экстаз. Чистый, дистиллированный дофамин, ударивший прямо в мозг.
— Ой, — выдохнул он, открывая глаза и улыбаясь в камеру с притворным сожалением. — Кажется, я переборщил с комиссией. Майк, ты видел? Какая досада.
— Видел, видел, — буркнул Майк, не отрываясь от монитора. Он достал из внутреннего кармана куртки потертую металлическую флягу, свинтил крышку и сделал длинный, жадный глоток. Жидкость обожгла горло, привычно ударила в голову, размывая картинку. — Давай быстрее, пока сеть не отследили. Эти уроды из ОБГ-Х сейчас, небось, уже сектор сканируют.
Но Дайсфер не слушал. Он вошел в кураж. Глаза его остекленели, движения стали еще более дергаными, но при этом точными, как у хирурга, режущего по живому.
Палец за пальцем.
Он «списывал долги» Снейма методично, с расстановкой. Каждый хруст фаланги, каждый брызг крови сопровождался его комментариями о кредитной ставке, о штрафах, о пени. Он разговаривал с камерой, как телеведущий с домохозяйками, рассказывающий о новом рецепте пирога. Кровь заливала пол, брызгала на фрак, но Дайсфер, казалось, не замечал этого. Белоснежная рубашка под фраком покрылась алыми пятнами, но он лишь улыбался шире.
Когда на руках жертвы не осталось ничего, кроме окровавленных культей, когда Снейм уже не мычал, а только хрипел, теряя сознание от боли и потери крови, Дайсфер выпрямился. Он тяжело дышал, на лбу выступила испарина. Он посмотрел на оставшиеся ножницы, потом на корчащееся тело.
— А теперь, — объявил он в камеру, и голос его сорвался на фальцет, — полное закрытие счета! Без права пролонгации! Ликвидация юридического лица в особо крупных размерах!
Он размахнулся и с диким, нечеловеческим усилием вогнал сведенные вместе концы садовых ножниц прямо в живот Снейма. Тот дернулся, выгнулся дугой. Дайсфер навалился всем телом, проталкивая лезвия глубже, сквозь ткань рубашки, сквозь кожу, сквозь мышцы. А потом, уперевшись ногой в стул для упора, с хрустом и чавкающим звуком развел ручки в стороны.
Снейм дернулся в последний раз и обмяк. Тишина, наступившая после этого, была оглушительной. Даже ветер за окном притих, будто отвернулся.
Дайсфер стоял, тяжело дыша, над раскрытым телом. Его фрак был залит кровью, лицо забрызгано, в глазах — пустота и блаженство одновременно.
— Снято, — сказал Майк и хлопнул по терминалу на запястье. Красный огонек на камере погас. — Собирайся. Нам пора.
Он быстро, на удивление собранно для своего состояния, начал сворачивать оборудование. Отсоединил камеру от штатива, смотал кабели, сунул аккумулятор в рюкзак. Действовал на автомате, но дешевое виски и три ночи без сна давали о себе знать — руки слегка дрожали, перед глазами иногда плыли цветные пятна.
Протирая спиртом тряпкой ручку входной двери — убирая отпечатки, привычка, въевшаяся в кровь — Майк отвлекся на особенно громкий завыв ветра. В голове шумело. Он повернулся, передвинул стул с трупом, чтобы тот не мешал проходу, и придержал его за левый подлокотник. Проволока на руках трупа жалобно звякнула. Майк шагнул к выходу, бросив прощальный взгляд на залитое кровью место преступления.
Он не заметил, как из его кармана куртки, когда он наклонялся над стулом, выпала карта памяти. Крошечный прямоугольник пластика, вмещающий в себя годы жизни, бесшумно упал в лужу крови и грязи у ножки стула.
— Пошли, — Майк дернул Дайса за плечо, выводя его из ступора. — Туман сгущается, самое время раствориться.
Дайсфер кивнул, все еще с блаженной улыбкой, и они вышли в темноту коридора, где ветер выл громче и злее.
ТРИ ДНЯ СПУСТЯ.
На нижних уровнях Города Х было темно и грязно, как всегда. Здесь свет был роскошью, которую экономили на всем: на лампах, на экранах, на жизни. Запах мусора и отходов висел в воздухе плотной пеленой, забивая легкие сильнее любого смога. Повсюду — на земле, на стенах, на крышах приземистых строений из гофрокартона и ржавого металла — лежало крысиное дерьмо, валялись объедки, обломки пластика, старые чипы, сломанные импланты. Все то, что жители верхних уровней без зазрения совести сбрасывали вниз, в Бездну. А «нижние» были только рады сожрать чего-то «богатого» — объедок с барского стола, выброшенный наполовину рабочий девайс, использованную одежду, которая наверху была тряпкой, а здесь — предметом роскоши.
В одном из закоулков Мусорной аллеи, между горой протекающих батарей и остовом старого флаера, стояла палатка. Когда-то армейская, защитного цвета, теперь она была вся в заплатках, проклееная скотчем и кое-где подпертая палками. Здесь обитали двое.
Дайсфера здешняя грязь не волновала. Сидя на старом матрасе, брошенном прямо на землю, он перебирал в памяти детали убийства. В его мутных глазах, устремленных в одну точку на брезентовой стенке, плясали отблески несуществующего огня. Он улыбался. Медленно, блаженно, как сытый кот. На его лице читалось выражение наркомана, поймавшего кайф: «Какой же я прекрасный. Какой же я великий. Весь город смотрел на меня и боялся».
В углу палатки, на куче тряпья, сидел Майк. Он не улыбался. Он судорожно, уже десятый раз подряд, шерстил свои карманы. Сначала левый внутренний — пусто. Потом правый — пусто. Задние — пара мятных купюр местной валюты и жвачка. Потом снова левый. И снова правый.
С каждой секундой его лицо становилось все бледнее, а движения — все более лихорадочными. Сердце колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание. Он знал, что ищет. Карту памяти. Ту самую, на которой было все: данные о всех их убежищах за последние два года, маршруты отхода, имена людей, которые им помогали, коды доступа к запасным каналам связи и даже несколько черновиков будущих «шоу».
Он понимал, что хранить все это на одной карте — идиотизм чистой воды. Но несколько месяцев назад, после особенно тяжелого выпуска, когда пришлось уходить от патруля ОБГ-Х прямо через трубы городской канализации, он переписал все данные на один носитель. Для удобства. Чтобы в любой момент можно было все стереть, если что. Или уничтожить. А потом начались эти бесконечные попойки. Из-за «Шоу Дайсфера» Майк стал пить в несколько раз больше обычного. Денег на нормальный алкоголь у него не было, поэтому приходилось травиться сомнительными напитками из подпольных пабов нижних уровней — «синтетическим спиртом», «ядреным самогоном» на основе технических жидкостей и прочей дрянью. Это не могло не сказаться на мозгах. Память стала дырявой, как эта палатка. Он все чаще забывал что-то важное: выключить свет в схроне, закрыть вход, зарядить аккумулятор.
Еще пара мгновений отчаянного обыскивания — и Майк понял: карты нет. Она выпала. И скорее всего — в тот момент, когда он убирал место убийства Снейма в «Сонной Батарее». Паника ледяной волной прошла по позвоночнику. Он представил, как эта карта попадет в руки копам. Представил, что с ними сделает ОБГ-Х. Представил, что с ним сделает Дайсфер, если узнает, что Майк подставил их обоих.
Майк посмотрел на блаженно улыбающегося подельника. Рассказывать? Или попытаться найти самому? Идти обратно на место преступления через три дня — верная смерть. Там уже наверняка полно патрулей, следователей. Но и молчать — смерти подобно.
Он сглотнул комок в горле, достал флягу, сделал долгий глоток — руки тряслись так, что половина пролилась на куртку. Виски обжег горло, но не принес облегчения. Мысли путались. Нужно было решаться. И чем дольше он тянул, тем хуже становилось. Майк глубоко вздохнул и открыл рот, чтобы позвать Дайса.
Верхние этажи Города-Х слепили. Это был совсем другой мир — мир, который не имел ничего общего с гниющими низами. Неоновые вывески казино «Золотой сон», ресторанов «Высокая орбита», баров «Искусственный рай» горели так ярко, что плавили сетчатку. Свет лился с голографических экранов, отражался от зеркальных фасадов небоскребов, дробился в линзах дорогих машин, скользящих по эстакадам. Этот свет не оставлял теней. Казалось, сама ночь здесь была отменена принудительно.
Лишь одно здание не купалось в этом море огня.
Огромная Башня, черная, матовая, как обсидиан, пронзала город насквозь. Ее основание уходило глубоко вниз, в те самые нижние уровни, откуда не доносилось ни лучика, а шпиль терялся в низких тучах, нависающих над городом. Она стояла в самом центре, мрачная и немая, как заноза в теле этого ослепительного мира.
На одном из ее средних этажей, в кабинете, отделанном темным деревом и сталью, за массивным столом сидел Генерал Паулес.
Он не был похож на типичного обитателя верхов. Лицо его было грубым, изрезанным морщинами, с тяжелой челюстью и колючими серыми глазами, которые, казалось, видели слишком много дерьма, чтобы сейчас радоваться неону за окном. На нем была простая военная форма без знаков отличия, кроме одной маленькой нашивки ОБГ-Х на груди. Перед ним на столе лежала папка с делом, которое он изучал уже седьмой год.
Дело Дайсфера.
За его спиной на стене висели многочисленные награды и благодарности за закрытие двухсот пятидесяти шести дел о серийных убийцах. Паулес был лучшим. Он знал город как свои пять пальцев, знал все его темные углы, все гнилые души. Но этот ублюдок с нижних уровней умудрялся ускользать от него раз за разом. Дайсфер не скрывал лица. Он врывался в эфиры всех городских каналов, глушил новости, прерывал экстренные передачи и развлекательные шоу, чтобы показать народу очередную казнь. И каждый раз исчезал, словно призрак.
Паулес откинулся в кресле, потер переносицу. Механический глаз, давно заменивший ему потерянный при задержании одного психопата, противно зудел — старая модель, требовала калибровки, но на новую не давали бюджет.
Дверь бесшумно открылась. Вошел офицер Квинт — молодой, вытянутый по струнке, с блестящими погонами и гладким, еще не тронутым морщинами лицом. В руках он держал небольшой прозрачный пакет.
— Господин генерал, — четко доложил Квинт. — Криминалисты только что передали. Найдено на месте последнего преступления в районе «Сонной Батареи», средний уровень. Карта памяти.
Паулес мгновенно напрягся, подался вперед. Сердце пропустило удар.
— Чья?
— Неизвестно. Лежала в луже крови у ножки стула, на котором было тело Снейма. Вероятно, обронена одним из преступников в спешке.
Генерал взял пакет, повертел в руках. Обычная дешевая карта, таких миллионы. Но внутри, он чувствовал это нутром, могла быть разгадка.
— Готовность?
— Дешифровщик запущен, — Квинт кивнул на большой голографический экран, висящий на стене. — Через несколько минут данные будут доступны.
Они оба уставились на экран, где бежали проценты.
Процесс дешифровки 90%...
91%...
92%...
В кабинете стало тихо, только мерно гудели системы охлаждения серверов. Паулес замер, боясь дышать.
93%... 94%... 95%...
На 97% он заметил, что задержал дыхание, и заставил себя выдохнуть.
98%... 99%...
Дешифровка завершена.
На экране вспыхнула карта Города-Х, и на ней замигала красная точка. Внизу побежали координаты и строчки данных.
Полученные данные:
Уровень доступа: 3 (Низ/Бездна)
Локация: Мусорная аллея, сектор 7-Г
Объект: Палатка 4
Примечание: Временное убежище. Вероятное местонахождение целей.
Паулес медленно, очень медленно, растянул губы в улыбке. Нехорошей, волчьей улыбке. Глаза его блеснули холодным стальным блеском.
— Квинт, — голос его звучал тихо, но в этой тишине он прозвучал как гром. — Подними группу захвата. Уровень угрозы — максимальный. Жду всех в ангаре через десять минут.
Он встал, одернул мундир. Семь лет. Семь лет этот клоун во фраке водил его за нос. Но каждая игра когда-нибудь заканчивается.
Паулес подошел к окну, посмотрел на слепящие огни верхов, а затем перевел взгляд вниз, туда, где город проваливался в черную, непроглядную бездну.
Туман сгущался. Самое время раствориться. Или, наоборот, — проявиться из тени.
Глава 1"Операция Захват"
Ангар ОБГ-Х гудел приглушенным гулом дежурных генераторов и запахом озона от заряжающихся силовых элементов брони. Паулес стоял у распахнутых ворот, спиной к серой плите бетонного пола, и смотрел, как бойцы проверяют снаряжение. Десять человек. Девять опытных псов, прошедших через мясорубку нижних уровней, и один щенок.
Эрнест.
Пацан двадцати лет, только с курсов, приписали к отделению две недели назад. Паулес покосился на него: светлые волосы налысо, по уставу, автомат держит как половую тряпку — судорожно и криво. Глаза горят. Энтузиазм. Гремучая смесь страха и желания выслужиться. Паулес таких уже хоронил. Десятками.
— Здравия желаю, бойцы, — голос генерала перекрыл гул вентиляции.
Девять глоток рявкнули в ответ синхронно, десятой — Эрнест — запнулся, выпал из ритма, покраснел.
— Сегодня у нас не обычное задание, — продолжил Паулес, сверля взглядом строй. — Мы отправляемся на нижние этажи. За тем, чьё имя пугало Город-Х не первый год. Дайсфер просчитался. Мы знаем, где его логово.
Он выдержал паузу, давая информации улечься в головах.
— Координаты: Мусорная аллея, сектор семь-гэ. Палатка четыре. Цель: зачистить объект. Дайсфера брать живым, по возможности. Его шестерку — по обстоятельствам. Вопросы?
— Так точно, товарищ генерал! — рявкнули все, включая Эрнеста. На этот раз вовремя.
— Мне нравится ваш настрой. Выдвигаемся через десять минут.
Бойцы рассыпались по ангару, забирая последние комплекты. Паулес поймал за локоть офицера Квинта — того самого, что принес карту.
— Квинт. Присмотри за Эрнестом.
— Сэр? — Квинт удивленно поднял бровь. — Он же зелень. Может, оставим наверху, пусть бумаги перебирает?
— Нельзя. В отделении все должны пройти низы. Иначе никогда не поймут, с чем имеют дело. Но если начнется мясо — тащи его за шкирку. Это приказ.
— Есть, сэр, — Квинт козырнул, но в глазах мелькнуло сомнение.
Лифт, способный выдержать вес бронетранспортера, утащил их вниз. За герметичными створками мелькали огни уровней: сначала золотые и белые — верхи, где чисто и сытно; потом желтые, тусклые — середина, вечная серая зона; и наконец — красные, аварийные, когда лифт провалился в настоящую тьму.
Нижние уровни.
— Твою мать, — выдохнул кто-то из бойцов, когда двери открылись, выпуская их в сырой, вонючий полумрак.
Здесь не было неона. Здесь был мрак, разбавленный редкими оранжевыми лампочками аварийного освещения, которые жужжали, как раненые мухи. Воздух висел плотный, тяжелый, с привкусом гниения, химии и чего-то сладковато-мерзкого, от чего подкатывало к горлу.
— Надеть респираторы, — скомандовал Паулес, натягивая маску сам.
Отряд двинулся вперед, в Мусорную аллею.
— Ты просто конченый идиот, Майк!
Голос Дайсфера метался под низким брезентовым потолком палатки, как запертая птица. Он метался уже два часа без перерыва, и Майк чувствовал, как его мозг потихоньку превращается в желе.
— Я тебя ещё раз спрашиваю, — Дайсфер нависал над ним, сверкая глазами, в которых плескалось безумие, — на какой черт ты хранил такую важную информацию на одной карте?! Ты совсем свою голову пропил, кусок идиота?!
— Дайс... Я...
— Я-я! — Дайсфер сплюнул на земляной пол. — Надоел уже! Ты понимаешь, что через пару часов, если не раньше, сюда заявятся «безопасники»? И нам конец?!
Майк вжался в груду тряпья. В голове шумело — то ли с похмелья, то ли от страха. Он открыл рот, чтобы вставить хоть слово, но Дайсфер продолжил, разгоняясь:
— Если я из-за твоей оплошности не смогу больше вести свои шоу — я тебе клянусь, ты завтра свои зубы будешь собирать по всей Бездне! И поверь мне, я не шучу. Я их лично повыбиваю, по одному, и скормлю крысам!
— Если они будут с минуты на минуту, — наконец выдавил Майк, стараясь, чтобы голос не дрожал, — то нам надо поторопиться. У меня в ящике пистолет лежит. Вообще это был подарок тебе на восьмилетие начала шоу... Я хотел сделать сюрприз, но, блин, Дайс, сейчас, кажется, он нужнее будет.
Дайсфер замер. Несколько секунд он просто смотрел на Майка, и в этом взгляде было столько холода, что Майк пожалел, что вообще открыл рот. Потом безумные глаза чуть потеплели.
— А то, что ты обосрался, тебе не кажется? — уже спокойнее спросил Дайсфер. — Не делай вид, будто я тебе простил твои ошибки. Разберемся с этим потом. — Он помолчал. — И... спасибо за подарок, дружище.
Дайсфер подошел к полке Майка — ржавому стеллажу, прикрученному проволокой к центральной опоре палатки. Рывком открыл верхний ящик и сразу нащупал тяжелый холод металла.
Пистолет оказался старым, слегка модифицированным «Глоком-22». Увеличенный магазин, грубая насечка на рукояти, пара царапин на затворе. Красивый. Убойный.
— Восемь лет, — тихо сказал Дайсфер, взвешивая оружие в ладони. — Восемь лет шоу. И подохнуть как крысы в палатке из-за твоей тупости?
— Дайс, если они идут, может, рванем через запасной выход? К старой котельной? — Майк уже поднялся, лихорадочно сгребая в рюкзак самое необходимое: запасные батареи, флягу, потрепанный планшет.
— Поздно, — Дайсфер замер, прислушиваясь.
Снаружи, где обычно шуршали крысы и редкие бродяги, вдруг стало тихо. Абсолютно, мертво тихо. Даже ветер, вечный спутник Города-Х, стих, будто затаил дыхание.
— Они здесь, — выдохнул Майк.
Отряд Паулеса рассредоточился полукругом в тридцати метрах от палатки. Свет фонарей на стволах выхватывал из темноты горы мусора, ржавые остовы техники, лужи, в которых плавало нечто, не поддающееся идентификации.
— Цель в палатке, — шепнул Паулес в гарнитуру. — Квинт, берешь двоих б, заходишь слева. Максвелл, справа. Остальные со мной, фронтально. Эрнест...
— Я с вами, товарищ генерал! — глаза новичка горели, автомат ходуном ходил в руках.
— Черт с тобой. Держись за моей спиной и не высовывайся.
Паулес подал сигнал. Группы поползли вперед, перебежками от укрытия к укрытию.
До палатки оставалось метров десять, когда полог резко откинулся, и в проеме возникла фигура.
Черный фрак. Белая рубашка, забрызганная чем-то темным. Оскал острых зубов, блестящих в свете фонарей.
— Добрый вечер, господа безопасники! — голос Дайсфера разнесся в тишине, как удар хлыста. — Заждались? А вот и я!
И грянул грохот.
«Глок» в руках Дайсфера заговорил первым. Очередь хлестнула по группе Васильева. Кто-то вскрикнул, упал, зажимая простреленное горло.
— Огонь! — заорал Паулес. — Огонь, мать вашу!
Свинцовый ливень обрушился на палатку. Пули кромсали брезент, выбивали искры из металлических опор. Но Дайсфер не падал.
Он стоял.
Пули рвали его фрак, входили в ноги, в руки, в плечи. Кровь брызгала на грязь, но он продолжал стрелять. Методично, хладнокровно, целясь в свет фонарей. Его лицо оставалось спокойным. Он даже улыбался.
Эрнест, забыв приказ, высунулся из-за спины Паулеса. Вскинул автомат, нажал на спуск. Очередь ушла в молоко, но Дайсфер повернул голову на звук.
— О, щенок, — ласково сказал он. — Иди сюда, малыш.
Один выстрел. Эрнест дернулся, схватился за живот. Пальцы мгновенно стали мокрыми и липкими.
— Сука... — выдохнул он и начал оседать.
— Эрнест! — Паулес рванул к нему, но было поздно. Второй выстрел — в голову. Молодой офицер дернулся в последний раз и затих, уставившись невидящими глазами в грязное небо Бездны.
— Тварь! — Паулес разрядил в Дайсфера весь магазин. Двадцать выстрелов. Тридцать. Сорок.
Дайсфер качался, но стоял. В его теле зияли дыры, руки висели плетьми, ноги подкашивались, но в глазах горел все тот же безумный огонь. Он не чувствовал боли. Или ему было плевать.
— Майк, — прохрипел он, не оборачиваясь. — Уходим.
Майк, все это время сидевший на корточках за грудой хлама в палатке, рванул к задней стенке, где был разрез. Дайсфер, прикрывая отход, выпустил последние патроны в сторону залегших бойцов.
— Отходим! — заорал кто-то из людей Паулеса. — Он неубиваемый, это демон! Валим отсюда!
Началась паника. Трое бойцов, подхватив раненых, ломанулись назад, в темноту. Квинт, зажимая простреленное плечо, побежал за ними. Васильев остался лежать у палатки.
Паулес, стоя на коленях возле тела Эрнеста, смотрел, как Дайсфер, шатаясь, исчезает за грудой мусора. Он хотел стрелять, но магазин был пуст.
— Беги, — прошептал он вслед. — Беги, ублюдок. Но я тебя достану.
Дайсфер и Майк провалились в темноту. Через минуту их шаги стихли. Остался только запах крови, пороха и вечный ветер, который снова завыл в Мусорной аллее.
Через час в кабинет Паулеса, где он сидел неподвижно, уставившись в стену, вошли трое. Квинт с перевязанным плечом и двое бойцов — замызганные, грязные, с пустыми глазами.
— Товарищ генерал... — начал Квинт.
Паулес медленно повернул голову.
— Докладывай.
Квинт сглотнул.
— Группа... практически уничтожена. Максвелл, Флинт, Черниз.. Эрнест. — Он запнулся на имени. — Восемь человек. Трое раненых, двое тяжелых. Дайсфер ушел. Мы не смогли...
— Я видел, — оборвал его Паулес. Голос звучал глухо, как из могилы. — Я видел, как вы бежали.
— Сэр, в него попали больше сорока раз! — выкрикнул один из бойцов. — Он стоял и улыбался! Это не человек, это... это черт знает что!
— Заткнись, — устало сказал Паулес. Он поднялся, подошел к окну. Там, далеко внизу, чернела Бездна. Там, в этой темноте, сейчас улыбался безумный клоун во фраке, залитом его кровью. Кровью Эрнеста. — Свободны. Все.
— Сэр? — Квинт непонимающе моргнул.
— Я сказал — вышли вон.
Когда дверь закрылась, Паулес достал из сейфа початую бутылку виски. Налил полный стакан. Посмотрел на фотографию Эрнеста, которую нашел в его личном деле — парень улыбался, обнимая какую-то девчонку.
— Прости, сынок, — сказал он пустоте кабинета. — Не уберег.
Он залпом выпил виски, разбил стакан об стену и сел в кресло. В голове стучало: «Сорок выстрелов... стоял и улыбался... демон...»
Но Паулес знал одно: демонов не существует. Есть люди, которые стали хуже зверей. И таких можно убить. Надо просто целиться в голову.
Обязательно в голову.
Он закрыл глаза и провалился в тяжелый, без снов, мертвый сон.
Глава 2 "Счастье на дне стакана"
Бездна приняла их обратно, как блудных сыновей, — темнотой, сыростью и вонью.
Майк и Дайсфер выбрались из Мусорной аллеи через старую дренажную трубу, которую когда-то проложили еще при первой застройке Бездны.
Сейчас по ней текли не стоки, а их собственная жизнь — тонкая, грязная, на грани. Дайсфер хромал на обе ноги, его фрак превратился в решето, из которого вместо конфетти сыпалась кровь. Майк тащил его на себе, спотыкаясь о ржавые трубы и крысиные туши.
— Еще… немного, — прохрипел Майк, перекидывая руку Дайса через свое плечо. — Там… старый склад. Передохнем.
— Не ной, — ответил Дайсфер, но голос его звучал слабо, без обычной безумной ноты. — Я еще не готов подыхать. Шоу… шоу продолжается.
Склад оказался бетонным мешком без окон, с проржавевшей дверью и запахом мочи. Майк усадил Дайса на груду тряпья, достал из рюкзака аптечку — старую, драную, но с парой ампул обезболивающего.
— Снимай фрак, — приказал Майк, доставая пинцет.
Дайсфер скривился, но подчинился. Когда черная ткань сползла с его плеч, Майк присвистнул. Тело Дайса напоминало мясную лавку после закрытия. Пули вошли в руки, в плечи, в бока. Три — в левое бедро, две — в правую голень. И ни одной в голову. Сорок с лишним дырок, и ни одной смертельной.
— Ты живучий, как таракан, — буркнул Майк, сжимая пинцет.
— Это не живучесть, — тихо ответил Дайсфер, когда первая пуля с противным звоном упала на бетон. — Это злость. Злость на всех, кто считает меня монстром.
— А ты разве нет? — спросил Майк, даже не поднимая глаз.
Дайсфер помолчал. Потом его губы растянулись в ту самую улыбку — острую, неровную, с хищным блеском.
— Нет, Майк. Монстры — это они. Те, кто сидят на Небесах и называют себя людьми. Те, кто берут кредиты, платят налоги, ходят на работу и улыбаются друг другу в лицо, а ночью мечтают зарезать соседа за то, что у него газон зеленее. Я — человек. Настоящий. Я не притворяюсь. Я делаю то, что все они хотят делать, но боятся. Я — их сокровенное желание, вырванное наружу. И им это нравится. Поэтому они смотрят мои шоу. Поэтому они меня боятся и обожают одновременно.
Майк молча вытащил еще три пули. Дайсфер не издал ни звука. Только челюсти сжались до скрежета.
— И тебе нравится, что они тебя боятся? — спросил Майк, когда очередной кусочек свинца звякнул об пол.
— Мне нравится, что я — единственный, кто не врет, — ответил Дайсфер, откидываясь на тряпье. — А страх — это бонус. И знаешь что? — Он приподнялся на локтях, заглянул Майку в глаза. — Ты тоже человек, Майк. Ты пьешь, ты воняешь, ты ошибаешься, ты боишься. Но ты не врешь. По крайней мере, мне. И поэтому ты пока еще жив. Запомни это.
Майк ничего не ответил. Он просто достал флягу и сделал глоток.
---
К утру, когда серая мгла за тонкой стенкой склада стала чуть светлее, Дайсфер заговорил снова. Но теперь в его голосе не было ни грации, ни напыщенности — только усталая, колючая злоба.
— Ты, Майк… ты какого хрена молчал про карту? — начал он, не глядя на подельника.
Майк, сидевший у противоположной стены с флягой в руке, вздохнул.
— Забыл.
— Забыл?! — Дайсфер дернулся, но боль в ногах пригвоздила его обратно к тряпью. — Ты забыл, что на кону наши жизни?! Ты, пустая голова, забыл?!
— А ты забыл, сколько раз я тебя из дерьма вытаскивал?! — Майк вскочил, фляга звякнула о бетон. — Я не карта, Дайс! Я человек! Я устал! Устал бегать, устал прятаться, устал смотреть, как ты режешь людей и называешь это шоу! Семь лет, Дайс! Семь лет я твой верный пес! А теперь из-за одной моей ошибки ты готов глотку мне перегрызть? Так иди к черту!
— Ах ты… — Дайсфер попытался подняться, но ноги не слушались. — Ты… ты еще смеешь…
— Да, смею! — крикнул Майк, пятясь к выходу. — Смею, потому что без меня ты бы сдох еще в первую неделю! Без меня не было бы твоих гребанных шоу! Без меня ты просто псих с ножницами и манией величия!
Дайсфер замер. Несколько секунд он просто смотрел на Майка, и в этом взгляде медленно таял лед, уступая место чему-то похожему на усталость.
— Ты прав, — наконец сказал он, отворачиваясь к стене. — Я бы сдох. Поэтому ты мне и нужен, Майк. Не как пес. Как… — он запнулся, словно слово застряло в горле. — Как свидетель. Кто-то же должен подтвердить, что я был человеком. А не монстром.
Майк хотел ответить, но передумал. Развернулся, вышел из склада и захлопнул за собой дверь. В кармане — пара смятых купюр. В голове — желание забыться так, чтобы не видеть ни этого проклятого города, ни этого чертова клоуна, ни самого себя.
---
Казино «Золотой сон» находилось на Тверди — среднем уровне, где еще горел свет, но уже не было той стерильной чистоты Небес. Здесь пахло деньгами, дорогим табаком и потом людей, которые мечтали сорвать куш и подняться наверх. Майк, грязный, небритый, с мешками под глазами, в потертой куртке, вписался в атмосферу как гвоздь в торс.
Он подошел к барной стойке, заказал двойной виски и уставился в зеркальную стену, за которой вращались барабаны игровых автоматов.
— Выглядишь как дерьмо, Майк, — раздался голос за спиной.
Майк обернулся. Флип.
Старый друг, с которым они начинали в Бездне — он — с картами, Флип — с фишками. Сейчас Флип был в безупречном костюме, с золотой заколкой на галстуке и вечной улыбкой крупье, который видел всё, но делает вид, что ничего не замечает.
— Чувствую себя соответственно, — ответил Майк, принимая от бармена второй стакан.
Флип присел рядом, отодвинул свой мартини.
— Слышал, у вас там был… шум?
— Был, — коротко ответил Майк. — Теперь у меня выходной.
— Надолго?
— Пока не кончится виски.
Флип усмехнулся, хлопнул Майка по плечу.
— Тогда пошли. У меня сегодня стол для покера. Игроки — жирные, деньги — грязные. А ты, я помню, умеешь их чистить.
Майк допил виски, залпом, не поморщился.
— Пошли.
---
За зеленым сукном собралось четверо: жирный делец с Небес, молодая женщина с холодными глазами и механической рукой, седой старик, который не проронил ни слова, и сам Флип, который вел игру.
Майк сел на свободное место, взял фишки, заказал еще виски. Карты легли в руки, и мир сузился до зеленого прямоугольника.
Он играл грязно, как умел. Сдавал краплёную колоду, когда Флип отворачивался. Менял карты в рукаве. Блефовал так, что у старика дергался глаз. К полуночи он выиграл больше, чем проиграл, и голова его была тяжелой от виски, а мысли — вязкими и липкими.
— А можно к вам?
Голос за спиной заставил Майка вздрогнуть. Он обернулся и чуть не выронил карты.
Паулес.
Генерал стоял в двух метрах, в штатском — черная водолазка, кожаная куртка, — но Майк узнал бы эти глаза из тысячи. Колючие, серые, пронзительные.
— Место свободно? — уточнил Паулес, уже садясь напротив.
— Свободно, — ответил Флип, бросая на Майка короткий предупреждающий взгляд.
Майк замер. Пульс застучал в висках. Он что-то вспомнит? Узнает? Но Паулес смотрел на него как на пустое место — устало, рассеянно, словно видел сотню таких пропойц за сегодня.
— Сыграем? — спросил генерал, доставая пачку сигарет.
— Сыграем, — ответил Майк, стараясь, чтобы голос не дрожал.
---
Два часа. Два часа они играли. Паулес оказался хорошим игроком — расчетливым, холодным, без блефа, но с жесткой агрессией. Майк отвечал тем же, но добавлял грязи — сбрасывал в нужный момент, поднимал ставки на пустом месте, заставлял Паулеса гадать, врет он или нет.
Они пили вместе. Генерал заказывал виски, Майк не отставал. К третьему часу языки развязались.
— Тяжелый день? — спросил Паулес, затягиваясь сигаретой.
— Все дни тяжелые, — ответил Майк, глядя в карты. — Просто одни — тяжелее других.
— Ага, — Паулес усмехнулся. — У меня сегодня подох парень. Двадцать лет. Первый выход на задание. Идиот, не умел держать ствол. Но живой был.
Майк промолчал. Он вспомнил вспышку выстрела. Того, который уложил Эрнеста.
— И кто виноват? — спросил он, чувствуя, как внутри поднимается тошнота.
— Я, — просто ответил Паулес. — Я виноват. Повел его на мясо в Бездну. А теперь сижу здесь, пью с каким-то шулером и пытаюсь забыть его рожу.
Майк дернулся, но взял себя в руки.
— С чего ты взял, что я шулер?
— А ты посмотри на свои руки, — Паулес кивнул на пальцы Майка, которые нервно перебирали карты. — Такие руки бывают у карточников, хирургов и убийц. Ты не похож на хирурга.
— Может, я убийца? — спросил Майк, глядя прямо в глаза генералу.
Паулес посмотрел на него долгим, тяжелым взглядом. Потом усмехнулся и покачал головой.
— Нет. У убийц глаза другие. Пустые. Как у той твари, которую я сейчас ловлю. А у тебя — просто усталые и пьяные. Ты не убийца. Ты просто пропойца, который слишком много знает и слишком мало говорит.
Майк выложил на стол комбинацию — стрит-флеш. Паулес присвистнул, откинулся на спинку стула.
— Ну, ты и сукин сын. Обыграл.
— Случайно, — соврал Майк.
— Не верю, — усмехнулся Паулес. Но злости в его голосе не было. Только усталость и какое-то странное, почти дружеское тепло. — Слушай, шулер. Не знаю, как тебя зовут. И знать не хочу. Но сегодня ты единственный, кто говорил со мной как с человеком, а не как с генералом. Знаешь, в чем проблема этого города?
— В чем?
— В том, что все вокруг притворяются. На Небесах притворяются, что они боги. На Тверди — что они порядочные. А в Бездне притворяются, что им все равно. Притворяются, что им не страшно. Притворяются, что им не плевать на всех, кроме себя. А ты… ты даже не притворяешься, что ты не пропойца. И это… это освежает.
Майк промолчал. Внутри что-то кольнуло — где-то между ребрами, где пряталась совесть, которую он давно пытался залить виски.
— Тот, кого ты ловишь, — тихо спросил Майк, — он тоже не притворяется?
Паулес замер. Потушил сигарету в пепельнице.
— Он не притворяется, — медленно сказал генерал. — Он считает себя человеком. Настоящим. А всех остальных — чудовищами в масках. И знаешь, что самое мерзкое?
— Что?
— В чем-то он прав.
Паулес поднялся, бросил на стол пачку смятых купюр — больше, чем проиграл, — и, не оборачиваясь, пошел к выходу.
Флип проводил его взглядом, потом перевел глаза на Майка.
— Ты знаешь, кто это был?
— Догадываюсь, — ответил Майк, залпом допивая остатки виски из стакана.
— И ты не боишься?
Майк посмотрел на бутылку, стоявшую на баре. «Джек Дэниэлс», почти полная.
— Я слишком много пью, чтобы бояться, — сказал он, поднялся, взял бутылку и, не попрощавшись, вышел в холодный коридор казино.
---
Он шел по Бездне медленно, останавливаясь у каждой стены, чтобы перевести дыхание. Виски лилось в глотку горьким, обжигающим потоком. Он пил прямо из горла, не чувствуя вкуса — только тепло, которое растекалось по венам, заглушая страх, стыд и тупую, ноющую боль от того, что он снова возвращается туда, откуда когда-то мечтал сбежать навсегда.
Вернулся.
Дверь склада была приоткрыта. Дайсфер лежал на тряпье и, казалось, спал. Но когда Майк перешагнул порог, его голос — хриплый, но живой — раздался из темноты:
— А я говорил… ты вернешься.
Майк молча сел у противоположной стены, открутил крышку с бутылки, сделал глоток. Дайсфер открыл один глаз.
— Ты пьян.
— В точку.
— Иди сюда. Дай глотнуть.
Майк протянул бутылку. Дайсфер принял ее дрожащими, еще не зажившими руками и отпил долго, жадно, как воду в пустыне. Потом вернул.
— Знаешь, Майк, — тихо сказал он, глядя в потолок, — мы с тобой два сапога пара. Ты пьешь, чтобы забыть, кто ты есть. А я убиваю, чтобы помнить, кто я есть. И оба мы… оба мы уже никогда не станем нормальными. Но я хотя бы не вру себе.
Майк посмотрел на бутылку. На дне плескалась темная жидкость, в которой отражался далекий, едва заметный свет — отблеск Небес, пробивающийся сквозь три уровня лжи и грязи.
— Знаешь, что сказал Паулес? — спросил он, не глядя на Дайса.
— Откуда мне знать?
— Он сказал, что все притворяются. А ты — нет. И в этом твоя сила. И твое проклятье.
Дайсфер усмехнулся. Криво, остро, одними уголками губ.
— Мудрый старик, этот Паулес. Жалко, что придется его убить.
Майк допил остатки, бросил пустую бутылку в угол.
— Может, счастье и правда на дне стакана, — прошептал он и закрыл глаза.
Снаружи, где-то далеко наверху, сияли Небеса. Там горел неон, лились реки дорогого алкоголя и никто не вспоминал о том, что в Бездне, в бетонном мешке, двое потерянных людей пытались вспомнить, зачем они вообще проснулись сегодня утром. Или не пытались.
Ветер завывал, разнося по городу запах жженого пластика, кислую вонь стоков и пыль, которая забивалась в легкие быстрее, чем дешевый табак. В Бездне всегда пахло смертью. Но сегодня там пахло еще и виски. И, может быть, это было единственное счастье, на которое они могли рассчитывать.
Глава 3 "Архитектура Урода"
Холод Бездны не мог остудить этот жар.
Майк проснулся от того, что тряпье под ним ходило ходуном. Открыв тяжелые, склеенные похмельем веки, он увидел Дайсфера. Тот бился в лихорадке. Его тело выгибалось дугой, зубы крошились от дикого скрежета, а из пулевых отверстий сочилась черная, зловонная сукровица. Инфекция нижних уровней жрала его изнутри быстрее, чем он успевал истекать кровью.
Майк приложил ладонь к его лбу и тут же отдернул — кожа горела, как раскаленная печь. Глаза Дайсфера закатились, обнажив желтоватые белки. Его измученный организм, перегруженный травмами и болью, которую он годами учился блокировать, начал отказывать.
Эй, псих, не смей! — Майк наотмашь ударил его по щеке. — Только не сейчас!
Дайсфер не реагировал. Пульс на его шее превратился в слабую, прерывистую дрожь.
Обычная медицина здесь была бессильна. Майк бросился к своему рюкзаку, вытряхнул всё содержимое на грязный бетон. Из кучи мусора, тряпок и пустых бутылок он выудил толстый стеклянный шприц с помутневшей шкалой и ампулу грязного, мутного адреналина, который на нижних уровнях использовали бойцы в подпольных ямах, чтобы не сдохнуть от болевого шока. Гремучая смесь химии, способная либо перезапустить остановившееся сердце, либо разорвать сосуды.
Давай, Дайс, не вздумай сдохнуть, — пробормотал Майк. Он отломил горлышко ампулы, набрал темную жидкость в шприц и с силой вогнал толстую иглу прямо в грудь маньяка.
Дайсфер глухо зарычал. Жидкость с шипением пошла по венам.
Реальность для Дайсфера лопнула. Запах мочи и крови исчез, сменившись тошнотворным ароматом дешевых духов и застоялой школьной пыли. Бетонный пол ушел из-под ног. Разум провалился в самый темный, изолированный угол подсознания.
Здесь не было неба. Здесь был бесконечный, искривленный коридор, стены которого пульсировали, как живая плоть. Половина коридора выглядела как школа: обшарпанные зеленые шкафчики, доски с издевательскими надписями, ряды парт. Вторая половина тонула в бордовом свете дешевого борделя — облезлые обои, грязные матрасы, разбросанные по полу пустые бутылки.
И звук. Он оглушал. Шепот тысяч невидимых ртов сливался в единый, сверлящий мозг гул: «Смотри, урод идет…», «Нищеброд…», «Шлюхин сын…», «Бездарь…».
В центре этого кошмарного зала стоял мальчик. Худой, в заношенной до дыр одежде, с глазами, в которых плескался первобытный ужас. Дайсфер. Ему здесь было не больше десяти. Над ним возвышалась женщина. Она была гипертрофированно огромной, с размазанной по лицу красной помадой и безумными глазами. В одной руке она сжимала тяжелый кожаный ремень, другой наотмашь била мальчика по лицу.
Ты моя ошибка! — визжала мать. — Ты кусок дерьма, из-за которого я гнию в этой дыре!
Удар. Еще удар. Ремень оставлял на лице мальчика кровавые полосы. Но каждый раз, когда пряжка опускалась на его кожу, плоть мальчика не просто краснела. Она серела. Она уплотнялась, словно покрываясь микроскопической каменной коркой. Его психика, не в силах вынести этот ад, буквально перестраивала тело. Он убивал в себе чувствительность, превращая живое в мертвое. С каждым унижением броня становилась толще.
А у ног матери, прямо на грязном ковре, валялся труп. Её собственный труп. Женщина с синим, раздутым лицом — такой её нашел семнадцатилетний Дайсфер после того, как клиент задушил её колготками. Но фантом продолжал избивать сына, переступая через саму себя.
Взрослый Дайсфер в изодранном фраке стоял в углу зала и смотрел на это. Ему хотелось лечь здесь и закрыть глаза. Навсегда. Но тут небеса кошмара сотряс удар.
Дайс! — голос прогремел отовсюду, разрывая стены борделя.
Декорации дрогнули. Дайсфер оказался на краю высотки. Ветер ледяными лезвиями резал лицо. Черная Бездна внизу манила своей пустотой. Тот самый день. День, когда он стоял на карнизе, готовый сделать шаг в ничто.
Ты хочешь сдохнуть здесь, как слабак?! — голос Майка ударил прямо в мозг. — Чтобы они победили?! Чтобы эти ублюдки из управления нашли твой труп и сказали, что ты сгнил, как обычная крыса?! Вставай!
Дайсфер посмотрел вниз. Затем перевел взгляд на свои руки — грубые, покрытые толстыми рубцами, которые даже пули не смогли пробить насквозь. Иллюзия матери позади него закричала, приказывая вернуться, снова стать мальчиком для битья. Дайсфер медленно повернул голову. На его лице расплылась кривая, безумная улыбка хищника.
Пошла к черту. — прошептал он.
В реальности тело Дайсфера выгнулось дугой. Он издал дикий, хриплый звук, похожий на крик задыхающегося зверя, и перекатился на бок, выплевывая на бетон черную кровь вперемешку с желчью. Его глаза распахнулись. Дикая доза адреналина ударила по нервной системе, принудительно перезапустив сердце.
Майк тяжело отвалился к стене, сжимая в дрожащей руке пустой шприц. Он задыхался, по бледному лицу катился холодный пот. Маньяк медленно, со скрипом в суставах, сел. Жар начал спадать, оставляя после себя лишь липкую испарину. В его глазах больше не было мути предсмертного бреда — только пугающий, ледяной рассудок.
Я влил в тебя столько дряни, — прохрипел Майк, сглатывая ком в горле, — что у тебя сердце должно было разорваться.
Дайсфер не ответил. Он опустил взгляд на свои простреленные ноги, на изодранную грудь. Затем, не мигая, засунул грязный, дрожащий палец прямо в открытое пулевое отверстие на своем плече. Майка передернуло, к горлу подкатила тошнота. Но Дайсфер даже не поморщился. Он поковырял в ране, словно изучая её изнутри, а затем вытащил палец, измазанный густой кровью.
Они думали, что это просто мясо, — тихо произнес Дайсфер. — Думали, если наделать в нем дырок, из меня вытечет жизнь. А здесь ничего нет, Майк. Только ржавчина и злость.
Нам надо валить отсюда, — Майк попытался подняться, опираясь на стену. Ноги дрожали. — Если Паулес пустит по следу ищеек, нас найдут. Безопасники не успокоится.
Дайсфер медленно повернул голову. Его кривая улыбка была больше похожа на оскал черепа.
Никуда мы не пойдем, Майк.
Ты рехнулся? У тебя сорок дырок в теле! Ты едва не сдох пять минут назад!
Генерал Паулес, — процедил Дайсфер, и в его голосе зазвенел металл. — Он нарушил правила игры. Он пришел в мой дом. Он спустил на меня своих цепных псов и попытался закрыть шоу. Теперь это личное.
И что ты предлагаешь? Пойти к нему в Управление с голыми руками?
Нет, — Дайсфер прикрыл глаза. — Мы приведем его сюда. В Бездну. Но сначала… найди в своей аптечке иглу и леску. Толстую. Мне нужно заштопать дыры.
Глава 4 "Лимиты"
Небеса пахли озоном и дорогой ложью. На верхних уровнях Города X ветер не смел выть — его приручили мощные климатические установки, превратив в покорный бриз, пахнущий стерильностью и успехом. Здесь даже пыль казалась благородной, словно она состояла из измельченных купюр.
Флёр ненавидела эту чистоту. Она стояла на коленях, втирая воск в зеркальный мрамор пола пентхауса Вильяма С.О. Каждое движение отдавалось тупой болью в спине, но она не смела остановиться. Вильям любил наблюдать за тем, как «грязь снизу» пытается вычистить его мир. Это давало ему ощущение божественности.
Сам хозяин пентхауса сидел в массивном кресле, лениво потягивая коньяк. Перед ним в воздухе висели голограммы графиков его нового «Закона о Регуляции».
—
Пойми, Флёр, — произнес Вильям, не глядя на неё. — Два ребенка для таких, как ты — это уже роскошь. Вы плодите нищету, а город задыхается. Мой закон — это акт высшего милосердия. Мы просто отсекаем лишнее мясо, чтобы организм жил.
Флёр молчала. Она знала, что на Шестом уровне вчера умер младенец, потому что его матери отказали в пособии из-за «превышения лимита». Но для Вильяма это была лишь погрешность в расчетах.
Внезапно свет в зале мигнул. Бесшумные очистители воздуха захлебнулись, издав звук, похожий на предсмертный хрип.
Входную дверь не открыли — её вынесло направленным зарядом. Тяжелый стальной лист, обшитый дорогим шпоном, пролетел через зал и с грохотом снес коллекцию античных ваз.
Вильям вскочил, опрокинув бокал. Красное вино потекло по мрамору, как первая капля надвигающейся бури.
—
Охрана! — взвизгнул он.
В проеме показались две фигуры. Первая — высокая, в поношенной серой куртке, с лицом, которое могло присниться только в горячечном бреду. Дайсфер. Его вечный, изуродованный шрамами оскал в свете аварийных ламп казался еще более зловещим. Он не прятал лица. Зачем скрывать то, что и так скоро станет последним, что увидит жертва?
Вторым шел человек в глухом тактическом костюме. Его лицо полностью закрывала зеркальная маска, в которой отражался залитый кровью зал. В руках он уверенно держал массивную камеру. Майк нажал кнопку на боковой панели корпуса, проверяя фокус. В трезвом состоянии запахи ощущались острее, и вонь дорогого коньяка вперемешку с озоном вызывала у него тошноту.
—
Добрый вечер, Город X! — голос Дайсфера, усиленный динамиками, прозвучал по-хозяйски. — У нас экстренный выпуск. Прямая трансляция из Рая!
—
Ассистент, свет! — скомандовал Дайсфер.
Майк молча щелкнул тумблером на поясе. Пентхаус залило ослепительным белым светом переносных диодов. Красный огонек на камере подмигнул: сигнал пошел на все экраны города — от рекламных щитов Тверди до разбитых планшетов в Бездне.
—
Ты… ты не посмеешь… — пролепетал Вильям, пятясь к панорамному окну.
—
О, я посмею гораздо больше, Вилли, — Дайсфер сократил расстояние одним резким рывком.
Майк двигался следом, плавно удерживая объектив и выхватывая самые сочные ракурсы. Дайсфер схватил политика за горло и приложил затылком о стол, прямо на светящиеся графики.
—
Шоу начинается! — крикнул Дайсфер прямо в камеру. — Сегодня мы изучим «архитектуру лимитов». Наш гость считает, что два ребенка — это предел. Давайте проверим, какой лимит прочности у его тела!
Дальше началось то, что Дайсфер называл искусством. Скальпель в его руках танцевал, вскрывая ткани с пугающей точностью хирурга-фанатика. Он не просто убивал — он «перекраивал» Вильяма, превращая его тело в наглядное пособие его собственного закона.
Вильям пытался кричать, но Дайсфер профессионально перерезал связки. Политик лишь широко разевал рот, извергая кровавую пену в безмолвном ужасе. Майк хладнокровно выбирал крупные планы, показывая Городу X каждую деталь этой кровавой инсталляции.
В какой-то момент Дайсфер остановился. Он был весь в красном, капли крови медленно стекали с его подбородка. Его взгляд упал на Флёр, которая всё это время неподвижно сидела в углу, прижавшись к холодному стеклу.
—
Эй, Девушка , — позвал он игриво , с ноткой безумия. — Подойдите сюда.
Флёр, ведомая каким-то животным подчинением, поднялась и подошла. Она смотрела на него, и в её глазах не было страха — только тупое, бездонное отчаяние.
Дайсфер схватил её за подбородок испачканной в крови рукой. Он смотрел в её глаза долго, почти нежно. А потом, совершенно внезапно, он притянул её к себе и впился в её губы поцелуем.
Это не было страстью. Это был вкус ржавчины, гари и холодного ветра Низов. Флёр замерла, чувствуя на своих губах вкус крови Вильяма и безумие Дайсфера. Он отстранился так же резко, как и начал.
—
Можешь идти, крошка, — прошептал он ей прямо в лицо, растягивая губы в жутком оскале. — Сегодня ты — единственный свидетель, которому разрешено выжить. Беги, пока я не решил дополнить тобой композицию.
Флёр сорвалась с места и исчезла в коридоре, не чуя ног. Майк проводил её взглядом через объектив, но камеру не опустил.
—
Десять секунд до прибытия «псов», — глухо отозвался он из-под маски.
—
О, зрители прибывают! Ассистент, ты готов? — Дайсфер выпрямился, картинно вытирая скальпель о скатерть.
В этот момент панорамное окно разлетелось мириадами осколков. В зал ворвались бойцы ОБГ-Х — «псы» Паулеса в тяжелой броне. Десятки красных точек лазерных прицелов заплясали на груди Дайсфера.
—
Лицом к полу, живо! — рявкнул командир группы.
Дайсфер посмотрел на стволы винтовок и весело расхохотался. Этот смех, усиленный акустикой пентхауса, заставил даже опытных бойцов дрогнуть.
—
Ребята, вы как раз к финалу! Извините, фуршет не задался — хозяин немного… не в форме. Разошелся на части от избытка гостеприимства.
—
Огонь! — выкрикнул кто-то из спецназа.
—
Ассистент, занавес! — крикнул Дайсфер, подмигивая в камеру.
Майк нажал кнопку на поясе. Весь пентхаус мгновенно заполнился густым, едким черным дымом. Затрещали выстрелы, пули вгрызались в мрамор, но Дайсфер и Майк уже скользнули в заранее подготовленную шахту технического лифта.
Когда через минуту системы вентиляции очистили зал, в пентхаусе осталась только кровавая «инсталляция» на столе и пустой дрон-передатчик, транслирующий одну и ту же фразу на все экраны города:
**«РЕЙТИНГ: 100%. АНТРАКТ».**
А на стене, прямо над изуродованным телом политика, кровью было выведено размашистое: *«ЛИМИТ ИСЧЕРПАН»*.
Глава 5 "То что осталось за кадром"
«Нижние уровни. Район «Ржавого тупика».
Флёр не помнила, как спустилась. Она бежала по техническим лестницам, задыхаясь от перепада давления, пока легкие не начало жечь привычным ядом Низов. Здесь не было очистителей воздуха — только густая взвесь из мазута, копоти и безнадеги.
Она ворвалась в крошечную каморку, которую они с сестрой Кристи называли домом. Стены здесь плакали конденсатом, а единственным источником света была мигающая лампа над кучей тряпья.
—
Флёр?! — Кристи вскочила с матраса, прижимая к себе сверток с ребенком. — Ты почему так рано? Тебя уволили?
Флёр не ответила. Она упала на коврик у двери, и её вырвало желчью прямо на грязный пол. Тело сотрясала крупная дрожь. Перед глазами всё еще стояла «инсталляция» из Вильяма и ледяные глаза Дайсфера.
—
Он убил его, Кристи… — прохрипела Флёр. — Он просто вскрыл его, как консервную банку. На глазах у всех.
—
Кто? Господин Вильям? — Кристи побледнела. Если хозяин мертв, их семье конец. Никаких выплат, только зачистка свидетелей и голодная смерть.
—
Дайсфер. Он был там. С ним был человек в маске… — Флёр коснулась своих губ. Она всё еще чувствовала на них вкус металла. — Он подозвал меня. Я думала — конец. А он поцеловал меня. И сказал уходить.
Кристи замерла, глядя на сестру как на привидение. В Низах знали: если Дайсфер коснулся тебя и оставил в живых, значит, ты теперь часть его безумного спектакля.
Но Флёр медленно разжала кулак. На её ладони, испачканной в копоти, ослепительно блеснуло массивное золотое кольцо с печаткой корпорации Вильяма.
—
Он отдал мне это, — шепнула Флёр. — Сказал, бонус за работу.
Кристи охнула, прикрыв рот рукой. Это кольцо стоило столько, что на него можно было кормить весь их сектор целый год. Или купить себе быструю смерть от первого же патрульного ОБГ-Х, который увидит у нищенки вещь с Небес.
—
Спрячь это, — Кристи лихорадочно схватила сестру за руки. — Зарой в бетон, выкинь в коллектор, что угодно! Если «псы» Паулеса узнают, что у тебя вещь из пентхауса… нас живьем освежуют.
Флёр посмотрела на кольцо. Оно было теплым, словно еще хранило жизнь хозяина. Но в её памяти оно навсегда осталось холодным, как губы человека, который считал людей просто материалом для своего шоу.
«Верхние уровни. Центральный штаб ОБГ-Х.»
Генерал Паулес стоял у панорамного окна, заложив руки за спину. Его лицо казалось отлитым из стали, а вена на виске пульсировала. Пентхаус Вильяма был в его секторе безопасности. Это был личный вызов.
—
Ну, Пауль, не хмурься, а то лицо треснет, — раздался голос, полный неуместного оптимизма.
В кресле, закинув ноги на стол генерала, сидел мужчина лет тридцати пяти. Генерал Грин. Он был младше Паулеса на десять лет, но уже делил с ним власть над карательными силами города. На Грине была безупречная форма, но расстегнутый воротник и легкая ухмылка выдавали в нем человека, который относится к войне как к азартной игре.
Грин листал записи на планшете, то и дело хихикая.
—
Посмотри на этот ракурс, Пауль! Ассистент Дайсфера — просто гений операторской работы. Смотри, как он поймал блик на скальпеле, когда Вильям начал пускать пузыри. Это же чистое искусство!
—
Вильям С.О. был ключевой фигурой в распределении ресурсов, Грин, — процедил Паулес, не оборачиваясь. — А теперь он превращен в натюрморт. Весь город видел это дерьмо.
—
Именно! Весь город видел! — Грин вскочил и подошел к Паулесу. — Но ты пропустил самое интересное. Ты смотрел на труп, а я смотрел на шоу.
Грин развернул планшет. На экране Дайсфер подзывал к себе горничную.
—
Видишь? — Грин ткнул пальцем в экран. — Он не убил её. Он её поцеловал. Поцеловал «грязь» с Нижних уровней на глазах у миллионов зрителей. Это же не по сценарию! Наш мясник вдруг решил поиграть в романтика? Это же чертовски странно, Пауль!
Паулес прищурился, вглядываясь в зернистое лицо Флёр на экране.
—
Это аномалия. Он никогда не оставлял свидетелей так близко.
—
Вот и я о том же! — Грин тактично похлопал Паулеса по плечу. — Это его слабость. Или его новый план. Дайсфер выделил её. Она теперь не просто пыль, она — его «актриса». Если мы найдем девчонку, мы найдем его за хвост.
Паулес долго молчал, переваривая слова Грина. Его раздражал юмор напарника, его легкомыслие, но Грин видел детали, которые ускользали от тяжелого взгляда старого генерала.
Паулес медленно повернулся и пожал Грину руку. Ладонь Грина была сухой и крепкой.
—
Хорошая работа, Грин. Признаю, я был слишком занят политическими последствиями.
—
Для этого я тебе и нужен, старик, — Грин широко улыбнулся. — Ты — кувалда, я — скальпель. Ну, или наоборот, учитывая хобби нашего общего друга Дайсфера.
—
Значит, работаем вместе, — твердо сказал Паулес. — Я хочу, чтобы каждый патруль в Низах искал эту девку. Объяви за её голову награду, но живой. Если Дайсфер проявил к ней интерес, мы используем её как наживку.
Грин отсалютовал двумя пальцами:
—
Будет сделано! Начнем зачистку «Ржавого тупика» и соседних дыр. Дайсфер любит драму? Что ж, мы устроим ему такой финал, что он сам попросит выключить камеру.