Читать онлайн Мистер и миссис Кугат: Свидетельство счастливого брака бесплатно

Слово Автора

История с этим сборником у меня была, можно сказать, мистическая. После того, как я сделал перевод рукописей Деси Арназа и Люсилль Болл. Я узнал, что всемирно известный и популярный сериал «Я люблю Люси» был поставлен по рассказам Элизабет Скотт Рорик «Мистер и миссис Кугат. Свидетельство счастливого брака» и «За приделами Рая».

В поисках самих книг натолкнулся на огромное препятствия. В электронном виде их нет практически нигде. О них только много говорят, и дурят по- поводу их.

Единственно что могу сказать, что в сороковых годах первое произведение пользовалось спросом, автор выпустила небольшое количество книг. Оно пользовалось большой популярностью. В Голливуде сняли несколько фильмов по этой книге и даже было радиошоу. А потом, что-то случилось и об этих произведениях забыли. И до сих пор тишина…

Я же нашел этих два сборника очень странным образом. Просто каждый день переворачивал все ресурсы, долбал искусственный интеллект, собирая больше информации об этих книгах, и вы не поверите, когда довел интеллект до белого каления, он дал ссылку на сайт, где была возможность только прочитать эти два сборника. А далее дело техники волшебные скриншоты и всяческие программы, перевод, и вот вам результат.

Немного о самой Элизабет Скотт Рорик, что мне рассказал о ней Искусственный Интеллект.

ЭЛИЗАБЕТ СКОТТ РОРИК

Изабель Скотт Рорик (1900–1967) – американская писательница. Известна своей комедийной книгой «Мистер и миссис Кугат Свидетельство счастливого брака», которая в 1941 году вошла в десятку самых продаваемых книг в США.

Рорик родилась в Толидо, штат Огайо, в 1900 году. Её участие в информационном бюллетене местной Юношеской лиги в середине 1930-х годов привело к тому, что она опубликовала вымышленные зарисовки для национального издания Юношеской лиги.

Рассказы о супружеской паре Кугат, молодом управляющем банком и его жене вызвали интерес у издательства Houghton Mifflin Harcourt, и десять набросков с иллюстрациями были опубликованы в октябре 1940 года под названием «Мистер и миссис Кугат, хроника счастливого брака».

В 1942 году по нему также был снят фильм «Нужны ли мужья?» с Рэем Милландом и Бетти Филд в роли Кугатов.

В 1945 году, она написала продолжение «Мистер и миссис Кугат, хроника счастливого брака». «За пределами Рая». Туда тоже вошло десять рассказов.

В 1948 году на CBS Radio дебютировало радиошоу «Мой любимый муж», основанное на рассказах о Кугатах.

Изабель Рорик умерла в 1967 году. Ее похоронили на кладбище Вудлон в Толидо рядом с мужем, который при жизни был банкиром.

По её словам, забавной стороной брака Кугатов было то, что каждый сохранял способность удивлять другого даже после нескольких лет совместной жизни, и оба легко реагировали на сюрприз, даже если он не был приятным.

Также Рорик отметила, что полное отсутствие у миссис Кугат какого-либо арифметического чутья, её тоска по норковой шубе, дилемма мистера Кугата, когда в качестве младшего вице-президента ему приходилось развлекать клиентов банка, их раздельный опыт, когда миссис Кугат уезжала отдыхать одна – всё это основа для различных очень забавных эпизодов с Кугатами.

Муж Элизабет Скотт Рорик, Сейлан Х. Рорик, был банкиром Спитцер-Рорик Траст и Сберегательного банка Толидо, умер в июне 1958 года.

У пары было двое детей, Хортон и Элизабет (Мими)Мистер и миссис Кугат, свидетельство счастливого брака

МИСТЕР И МИССИС КУГАТ СВИДЕТЕЛЬСТВО СЧАСТЛИВОГО БРАКА.

…Отказаться от всех остальных…

МИСТЕР КУГАТ был немного старше миссис Кугат, так что в течение нескольких лет он, окрепший и вышедший в свет, резво пробовал свои силы, в то время как она все еще бегала по игровым полям Вестовера.

Мужчина вспоминал эти годы с ностальгическим удовольствием и с некоторой гордостью. Она же наоборот с мрачными догадками. Когда женщина, наконец, отложила свою хоккейную клюшку, вышла и во время своего дебюта столкнулась с мистером Кугатом, он был поистине великолепен.

Он, Кори Картрайт, Говард Штурм и еще несколько человек, давно ставших простыми и привычными, были тогда известны как "Дрейки" и жили вместе в клубе.

Они пользовались большим спросом в обществе и с огромной радостью соглашались на всякие разные чаепития, ужины и балы для дебютанток.

В свободное время, как было понятно, все они вращались в кругу женатых – считалось, что это быстро проходит. За исключением того, что Хоуи Штурм чуть было не сел в тюрьму как соучастник, а Кори увлекся спиртным.

Большинство дрейков вышли из этой передряги невредимыми, разгромленными и рассеявшимися под воздействием зеленых чар года дебюта миссис Кугат.

Бывшие селезни, как правило, с тоской вспоминали те времена, и женам селезней приходилось слышать немало шутливых намеков про эту сатурналистическую эпоху.

На самом деле, благодаря постоянному повторению, подвиги Дрейка приобрели почти эпический характер, так что миссис Кугат была потрясена, когда столкнулась с легендой во плоти.

"Ну и ну, Джорджи! Угадай, кто вернулся в город?"

Кори с горящими глазами сбросил плащ и шагнул в уютную тишину вечера понедельника, радостно потирая руки. – Майра Понсонби собственной персоной, мужик, прекраснее, чем когда-либо, и зовет тебя!

По-товарищески подтолкнув миссис Кугат, он сел на диван рядом с ней и вытянулся, наслаждаясь растерянностью друга мистера Кугата.

– Нет! – ответил тот, не веря своим ушам, и вид у него был ничуть не испуганным, а, наоборот, скорее довольный. – Где она была все эти годы?

– Я слышал, она зажигала столицы Европы. В последний раз она вышла замуж за короля соленых орешков, и они стали популярными. Но Майра никогда не забывала тебя, несмотря на все удовольствия и дворцы. Ты был первым, о ком она спросила, когда приехала в город.

Кори радостно захихикал, а мистер Кугат погладил его по затылку и покраснел от удовольствия.

Женщина не знала, как отреагировать на эту новость, которая ей жутко не понравилась. Она попыталась улыбнутся, и на ее лице появилась кислая улыбка.

– Она снова в гостях у Пег и Джимми Патерно, – продолжал Кори, буквально фонтанируя информацией. – Вчера вечером у них в клубе была вечеринка, на которой остались только четыре стены. Старик Кроссетт пошел поиграть в гольф и нашел сегодня утром на десятой лужайке вирджинскую ветчину, три офорта и чьи-то носки. Китти Дюпре собирается устроить завтра коктейли и хочет, чтобы вы пришли. Я сказал ей, что ей лучше позвонить Лиз.

– Я ее даже не знаю. Она тоже хочет меня увидеть? —удивилась Лиз Кугат.

– О, конечно! Майре не терпится взглянуть на девушку, которая наконец-то охмурила Джорджа!

В тот вечер женщина усердно молилась о том, чтобы ниспослание Божье положило конец всем этим коктейльным вечеринкам, но этого не произошло. На следующее утро ни свет ни заря миссис Дюпре позвонила.

– Я не приму "нет" в качестве ответа, – сказала она таким властным голосом, что Лиз буквально растаяла.

По ее словам, Майра хотела увидеть не только Джорджа, но и ее, больше, чем кого-либо другого в городе. Так как Мистер Кугат являлся ее давним другом и не только им.

Одобрительно хмыкнув, она согласилась на коктейльную вечеринку и со вздохом положила трубку.

Ее черно-золотой костюм находился в химчистке. Казалось, что ей придется предстать перед публикой в роли девушки, которая прошлым летом наконец-то одела Джорджа в голубое кружевное одеяние, которое так и не дало положительного результата, а наоборот сыграло с ним злую шутку.

Когда мистеру Кугату, сообщили о планах на вечер, он был полон энтузиазма.

– Отлично! – сказал мужчина. -Это будет очень полезно – для разнообразия повидаться с разными людьми. Не правда ли, как мило со стороны старины Китти, что она подумала и о нас!

Майра не упоминалась.

– Ванта гид? – спросил Кори тем вечером, просунув голову в "бьюик" Кугатов, когда тот остановился перед возвышающейся башней из розовой штукатурки.

– Ради всего святого! Мне всегда было интересно, кто здесь живет, – прошептала миссис Кугат, широко раскрыв глаза. – А чем вообще занимаются Дюпре? Они, должно быть, крутятся?

– Да, дорогая, – ответил муж. – Мартин собирает взносы для профсоюза.

Миссис Кугат заметила, что ее это злит. -Не будь такой, – напомнила она себе, – недалекой, как некоторые женщины. Главное – придерживаться мужской точки зрения и принимать людей такими, какие они есть, как это делают Джордж и Кори, а не критиковать их за то, чем они не являются. – попыталась она успокоить себя.

Этот космополитический настрой во многом укрепил ее боевой дух, но в зеркальной дамской комнате, где она сняла пальто, женщина пришла к выводу, что нужно быть вежливой и очаровательной и тогда у нее не будет никаких проблем, кроме воспоминаний о старых голубых кружевах. Кому вообще пришло в голову придумать эти кружева и разбросать их повсюду, чтобы люди могли их купить.

Короля соленых арахисов звали Минке, но, по-видимому, это никого не волновало.

Майра Понсонби стояла у камина, когда в зал вошли Кори Картрайт и мистер и миссис Кугат с правой стороны дорожки. Лиз окинула взглядом миссис Минке и ей сразу же захотелось уйти домой.

У нее всегда было положительное представление о Майре Джорджа, относящееся к раннему периоду творчества Клары Боу, но она никогда не удосуживалась это проверить.

Здесь она присутствовала собственной персоной, и выглядела именно так, как Лиз хотела выглядеть сама, – покойная Хеди Ламарр.

У нее были глубокие дымчатые глаза, широкие темные губы и развевающаяся бронзовая грива волос. Ей очень шло золотое ламе и квадратные изумруды.

– Ну, Джордж! – сказала она, когда миссис Кугат на счет "десять" чуть не упала.

– Это мило! – продолжила Майра, голосом которой был приятный и, конечно же, хрипловатый.

Вечеринку на мгновение захлестнул водоворот приветствий и представлений, но затем она снова пошла своим чередом, и Лиз обнаружила, что ее уносит в незнакомое русло, изрядно выпитый старомодный шотландский виски.

Мистер Минк, однако, оказался в некотором роде утешителем. Ему показалось, что миссис Кугат симпатичная, и он сделал ей комплимент.

Тот факт, что все что сказал мистер Минке Лиз, казалось, не имело никакого значения для остальных участников вечеринки, и никто не придавал этому особого внимания, кроме самой миссис Кугат, которая была благодарна ему – как оказалось, ошибочно.

Появлялась и исчезала прислуга с подносами, где стояли напитки.

Лиз подумала, что, выпивая таким образом в неизвестности, человек не чувствует себя в безопасности.

Пробило уже десять вечера, но тема ужина так и не была затронута. Джордж и Майра продолжали сидеть вдвоем на диване, окруженные восхищенными членами Старой гвардии. Все, о чем они говорили, встречалось одобрительными возгласами.

Лиз ничего не слышала, но, наблюдая за ними краем глаза, ее начало охватывать когда-то знакомое чувство спокойствия и благоговения.

Мистер Кугат был привлекателен. Она просто так привыкла к нему, что забыла об этом. Женщина снова посмотрела на него, и заметила в нем таинственность.

Ее последний розовый напиток, вызвал в ней бурю эмоций. К этому времени, вероятно, было уже слишком поздно что-либо исправлять.

Кори в соседней комнате, тоже с большим количеством поклонников, готовил свое старое фирменное блюдо, что-то вроде декадентской хулы.

У ее ног, задумчиво подняв глаза, мистер Минке обнажил свою душу, он сказал, что, Майра, конечно, не понимала его и была стервой, но при этом слишком хороша для него.

История о том, как он стал королем соленого арахиса, продолжалась.

Однако, каким бы бесконечным это ни казалось, хозяйка положила этому конец, внезапно объявив, что она пьяна. – Котенок? Старая дырявая нога? Продолжай! Может, нам нужно немного еды. Как насчет того, чтобы немного поесть?

Предложение было принято с восторгом, но, к несчастью для старой Пустотелой Ноги, которая тем временем тихо отключилась. Прошел добрый час, прежде чем было принято окончательное решение о вигваме, придорожном кафе в тридцати милях на берегу озера.

Миссис Кугат обнаружила, что едет туда с королем соленых арахисов, которого она теперь называла Марко. Но, по ее признанию, винила в этом только себя.

Было достигнуто общее понимание, весьма очевидное, но тактично не высказанное, что мистер Кугат и Майра хотели побыть наедине, и теперь они сидели вдвоем в родстере Минке Бугатти.

Джордж, казалось, был немного удивлен таким раскладом и продолжал высматривать среди толпы свою жену.

Кто-то сказал, что она и Марко едут вместе на ее машине, и, чтобы подлить масло в огонь, этот кто-то даже лукаво намекнул, что они хотели бы остаться на едине.

Узнав об этом, Марко так обрадовался, что Кори это не понравилось. Миссис Кугат теперь поняла почему.

Последние двадцать миль она проехала, ведя машину левой, прикрывая правой и упираясь локтем Марко в живот.

– Что с тобой, милая? – пробубнил он, на время успокоенный быстрым ударом по голени. – Я просто не понимаю.

– Не бери в голову, – пробормотала она, сильно нажимая на акселератор. – Мы все совершаем ошибки.

– Подумайте о старушке Майре и ее приятеле, – задумчиво подметил он через некоторое время, а затем с восхищением добавил: – Она не такая уж и холодная, как репа!

Миссис Кугат еще больше похолодела от беспокойства. Она, подумала, что, вероятно, никогда больше не увидит Джорджа.

Однако мистер Кугат и миссис Минке застали ее за поеданием лягушачьих лапок в вигваме, и они выглядели невозмутимыми и безукоризненно чистыми.

– Что тебе нужно, детка, так это помощь, – заботливо сказал Кори, когда Лиз с облегчением остановилась в дверях столовой.

– И обтирание тоже, – отрезала она и устало направилась в раздевалку.

После ужина женщина почувствовала себя немного лучше, но ненамного.

Еда была вкусной, а музыка – приятной, и отличное развлечение. К тому же вскоре Марко исчез, и она обнаружила, что за ней присматривает мистер Мартин Дюпре, казначей, который показался ей довольно милым. Но, подумала, кипя от негодования, как она могла радоваться кому-то или чему-то, когда мистера Кугата увели прямо у нее из-под носа. И, очевидно, теперь она потеряла его.

Правда, он помахал ей рукой, когда Майра вошла, и сказала: "Все в порядке, Лиз?" – с фамильярным выражением лица, она ринулась танцевать.

–Ишь ты, – Лиз жалобно шмыгнула носом. – Как он мог вот так просто бросить меня после стольких лет, проведенных вместе? – Но она могла это понять.

Майра, очевидно, показала настоящего Джорджа Кугата, блистательного Джорджа.

Сидя рядом с мужем, непринужденная и милая, Лиз подталкивала его к небывалым высотам. Прямо сейчас он был забавен.

"Расскажи, Джордж, свою старую любимую сказку о близнецах в спальном вагоне", – крикнул кто-то в перерывах между приступами, и миссис Кугат начала рассказывать историю, которую он никогда в жизни не слышал.

Когда танцы возобновились, люди за другими столиками повернулись, чтобы посмотреть.

У Майры, всегда смотревшей в зеркало с закрытыми глазами, захватывало дух. Танцуя с мистером Кугатом, она держала их закрытыми. Джордж кружился и опускался, поглощенный и экспрессивный.

Миссис Кугат, танцующая с Мартином Дюпре, который был весел и любил румбу, была вынуждена в отчаянии отвести от них взгляд.

Вскоре он прервал ее, радостно напевая. – Весело проводишь время, милая? – спросил Джордж, но прежде, чем она успела пропустить ком в горле, чтобы ответить, кто-то другой прервал его.

"Наверное, это и к лучшему, " подумала она и чуть не расплакалась.

– Пойдем в бар, – беспечно предложила Лиз своему новому партнеру. – Я хочу еще одну такую розовую штучку.

Ее новым партнером был мистер Спинелли, владелец "Вигвама". – Не пей это пойло, девочка, – с чувством попросил он. – Давай я принесу тебе что-нибудь из своих вещей.

Она поблагодарила его, утешила – хоть кто-то заботился о ней. Чувствуя себя совершенно особенной и значительно окрепшей (собственные вещи мистера Спинелли, "Отард", 1848), миссис Кугат вернулась к столу и услышала, как Джорджа и Майру уговаривали что-нибудь спеть.

– Когда-то они чудесно пели вместе, – сказал кто-то стоящий в сторонке.

Мистер Кугат скромно ответил, – я не пел много лет и не знаю слов ни к чему новому.

Это вызвало бурю недоверия.

Джордж не собирался сидеть там и рассказывать всем, что просто позволил своему голосу заржаветь и пропасть зря.

– Разве вы с Элизабет никогда не пели вместе, Джордж? – Нежно спросила Майра.

Миссис Кугат, которая терпеть не могла "Янки Дудл", почувствовала, что ее акции снова упали.

– Нет, если это хоть как-то может помочь! – беспечно вставила она, надеясь, что фраза прозвучала весело.

Джордж с Майрой все же исполнили пару старых песен, чтобы подбодрить всех.

– Делай, делай, делай то, что ты делал, делал, делал раньше, детка, – жестикулируя и напевая "Лунный свет на Ганге", а потом склонили головы друг к другу.

Обоих встретили радостными возгласами, а руководитель оркестра подошел и попросил их подойти к микрофону. Но миссис Минке, выглядевшая не менее сияющей, казалась совершенно измученной.

– Дорогой, – сказала она мистеру Кугату, – я устала, и мне плохо, отвези меня домой.

– Где Марко? – спросил он, оглядываясь.

– Наверное, опять в постели с прислугой, я полагаю, бедняга так озабочен сексом, – она обошла вокруг стола Мартина Дюпре. – Мы с Джорджем хотим завтра покататься верхом на лошадях, Марти, – сказала она, положив свою прекрасную руку на затылок мистера Дюпре.

На что Джордж ответил, что все его бриджи изъедены молью.

–Можно, я приведу его домой после обеда и надену на него твои штаны? – спросила она у Дюпре.

Миссис Кугат заскрежетала зубами. Конечно, она могла бы знать, что Джордж, женившись, лошадей тоже бросил.

– Поло! С женой, которую нужно содержать?" – обычно спрашивал он.

Лиз это слышала и раньше. И все же, из вежливости, он мог бы опустить эту историю. Подумала она.

– Вы ведь не возражаете, правда? – неожиданно спросила миссис Минке, взглянув на миссис Кугат, по-видимому, в первый раз.

Вовсе нет, – вежливо ответила та и, похоже, больше ничего не смогла придумать.

Мистер Кугат поднялся, перекинул через плечо соболей породы норке, пожал руку хозяину дома, похлопал руководителя оркестра по спине и легко и невозмутимо попрощался. Проходя мимо кресла миссис Кугат, он весело сказал: – Забери Кори, когда поедешь, ладно? Он в игорной комнате.

Все помахали на прощание с нежным пониманием.

Вечеринка продолжалась, казалось, целую вечность.

– Я останусь до конца, даже если это продлится до послезавтра, – поклялась она себе, мрачно потягивая бренди мистера Спинелли. "Никто не подумает, что мне есть до этого дело."

Она поехала домой на рассвете и оставила Кори храпеть в гараже. Мистер Кугат, к ее удивлению, лежал в своей постели в безопасности и выглядел совершенно естественно.

Окна, как обычно, были приоткрыты на фут снизу и на фут сверху, а занавески аккуратно раздвинуты в стороны. Будильник на столике рядом с ним бодро тикал, точно установленный на семь тридцать, и он довольно трогательно оставил лампу включенной.

Казалось, ничто не указывало на эмоциональный кризис в его жизни, но о мужчинах этого не скажешь, они воспринимают все по-другому.

Раздеваясь в ванной, она заметила на одном из полотенец следы губной помады. Это было ее или Майры? Лиз была слишком несчастна, чтобы обратить на это внимание.

Было уже далеко за полдень, когда миссис Кугат проснулась, слабая и измученная. "Как раз сейчас, " – размышляла она, в отчаянии глядя на будильник, – "он и эта женщина, должно быть, задерживаются за ланчем, или они уже отправились в розовый дворец Дюпре, где переодевают брюки мистеру Кугату?"

" Джордж не садился на лошадь со дня похорон губернатора, " подумала она. "Но в бриджах для верховой езды он выглядел очаровательно, почти вызывающе. Черт! "

Анна принесла кофе. По ее словам, она была на ногах с пяти часов утра.

Мистер Картрайт в это время бросил ей в окно гаечный ключ и спросил, не вызовет ли она ему такси. Потом он уснул на ступеньках крыльца, ожидая, когда приедет машина, и Анне с водителем пришлось долго его будить.

Лиз не могла сказать, что подумают соседи. Но пришла к выводу, что пьющий мужчина – это несчастье.

Миссис Кугат подарила ей голубое кружево и налила себе кофе. К тому времени, как женщина приняла аспирин и душ, отчаяние сменилось гневом.

"Представьте себе Джорджа, ее Джорджа, в сапогах со шпорами, прогуливающегося по дорожке для верховой езды с этой гламурной девушкой средних лет. "

Желание ударить чем-нибудь тяжелым стало таким сильным, что она благоразумно выбрала игру в гольф на девять лунок.

Ей понравилось, гольф Ла Минке. Она, несомненно, была "великолепна" на лошади – как раз такая длинноногая.

День был чудесный, солнечный и в то же время немного ветренным.

Расставшись со своим "кэдди", она решительно взвалила сумку на плечо и начала спускаться с холма после своей первой поездки. Подгоняя "айр", женщина почти догнала четверку мужчин, которые играли в подкаты.

Она быстро шла, опустив голову, и, добравшись до своего мяча, подняла глаза и обнаружила, что четверка все еще на лужайке.

– Быстрее, быстрее, – раздраженно пробормотала она, прикрывая глаза, и тут сумка выскользнула из ее обмякшего тела. рука. Она закрыла глаза и снова открыла их. – Что случилось? – Этот светло-коричневый свитер длиной почти до колен и эта странно дряхлая поза не могли принадлежать никому другому. Это был мистер Кугат.

Его мяч аккуратно упал в чашу, и он повернулся, чтобы посмотреть, как она спешит к нему. – Привет, – крикнул он. – Как ты себя чувствуешь?

– Я в порядке, – ошеломленно пробормотала та.

– Кори – нет, – сказал мистер Кугат, радостно подталкивая своего напарника. – Мы пригласили его, чтобы он вернул румянец на щеки, не так ли, Тэнк?

– Но, Джордж, – неуверенно сказала Лиз, – я думала, ты собираешься покататься верхом на лошадях с Майрой.

Лицо мистера Кугата не менялось целую минуту, а потом с него исчезло всякое выражение. – О-о-о, – тихо выдохнул он, – я забыл!

Джордж забывал о том, что было раньше. Миссис Кугат знала все подлинные признаки – этот спокойный тон, этот пустой взгляд. Ее охватил восторг.

– Но, дорогой, – сказала она, едва переводя дыхание, – это ужасно. Должно быть, она все еще ждет и ждет тебя.

– Что мне делать? – спросил он.

– Еще не поздно, – ответила она с некоторым благородством. – Сходи в клуб и позвони ей.

– О, Лиз, нет, черт возьми, мы уже несколько недель пытаемся собрать эту четверку вместе – все мои ставки верны. Разве мы не можем как-нибудь это исправить? Ты всегда можешь придумать хорошую историю. Ты же это можешь. Скажи ей что-нибудь, ладно?

– Что ж, – ответила миссис Кугат, – Хорошо.

Забота заметно спала с его плеч, и он благодарно погладил ее по голове. – Молодец, девочка! – сказал он, беспечно направляясь ко второй метке. Сделай это красиво, но, знаешь, без излишеств!

Кори отступил на шаг.

– И сотри эту ухмылку со своего лица, – пробормотал он, прикрывая рот рукой. Ты что, хочешь ослепить людей?

…К лучшему это или к худшему…

В городе, где жили мистер и миссис Кугат, разгар светского сезона был блестяще увенчан мероприятием под названием "Бал-маскарад в короне".

Это была вечеринка года, и она считалась таковой с тех пор, как в величественных восьмидесятых годах прошлого века началась ее торжественная церемония, украшенная традициями и изобилующая сложными обычаями. Приглашения на нее или отсутствие заставляли и ломали сильных людей.

Вдовствующие дамы (расставленные по порядку, с соблюдением принципа старшинства) царствовали в многоярусных ложах, задрапированных лентами. Королевы-дебютантки были увенчаны жемчугами, а высокопоставленные лица в масках вручали призы за красоту и оригинальность.

Оркестр обычно приглашали из Нью-Йорка.

Если вы встречали в своих путешествиях каких-нибудь важных персон, которым говорили: – Приезжайте к нам в гости! – то вы всегда приглашали их, если могли, на бал в честь Коронации, так что собрание было не только многочисленным, но в этом году, стало еще и космополитичным, и знаменательным.

В приглашениях на листке предполагаемого папируса было искусно указано, что Секретный комитет Короны приказал вам присутствовать в субботу, двадцатого ноября, на Африканском балу.

На папирусе был, чтобы дать вам общее представление, заботливо украшенный тремя цветами сфинкс, пальмы и бедуины.

Костюмы всегда являлись предметом серьезных споров, и обычные публичные дискуссии и личные мучения по их поводу велись уже целый месяц.

Но, поскольку уже было половина шестого вечера знаменательного дня, можно было предположить, что все, наконец, были готовы к этому празднику.

Можно было бы подумать так, но эта мысль была бы неверной. Потому что Мистер Кугат совсем забыл об этом.

Он весь день сопровождал президента банка, в котором работал, и высокопоставленного чиновника Банка Англии во время экскурсии по основным промышленным предприятиям города, и его подготовка с костюмом, которая делалась в последнюю минуту, совершенно вылетела у него из головы.

Президент банка мистера Кугата и его супруга встретили высокопоставленного чиновника и его жену на борту корабля и должным образом пригласили их посетить бал в честь коронации.

Они согласились и пришли (будучи англичанами).

Большая часть ответственности за вручение ключей от города легла на Джорджа, который, хотя и был всего лишь третьим вице-президентом и якобы только собирался открыть двери, являлся наследным принцем в своем банке и нес ответственность за это.

Ему не только пришлось совершить поездку по городу в день бала, но и, по настоянию своего начальника, он согласился встретиться с сотрудниками Банка Англии на воскресном обеде на следующий день после бала.

Так что, учитывая все обстоятельства, неудивительно, что про костюм он совсем забыл.

Однако именно миссис Кугат была дома, собирая силы, чтобы почистить серебро к завтрашнему дню. А еще она составляла список, того, что ее кухарки Анне запрещалось готовить и на какие продукты у нее и Джорджа была не усвояемость и отвращение.

Лиз любила костюмы, и ее собственный уже неделю лежал на кровати в комнате для гостей, и не было повода для того, чтобы его одеть.

Когда мистеру Кугату предлагали помочь, он всегда отказывал, и говорил, что предпочел бы решить эту проблему самостоятельно. А это означало, что они с Кори Картрайтом и Биллом Стоуном обычно заканчивали тем, что снимали "Трех мушкетеров" в каком-нибудь грязном заведении в центре города (к счастью, не обращая внимания на то, был ли это круизный бал или представление сюрреалистов) и проводили неразлучный вечер, приговаривая: "Все за одного и один за всех!"

– Анна, проследи, чтобы тосты для куриного фарша были хрустящими, – сказала Лиз, машинально открыв полку, она достала нож для нарезки фруктов, – и приготовь кофе свежим и крепким. Половина шестого! Джордж скоро придет домой.

Если он снова забыл про свой костюм, то ей придется повязать ему тюрбан на голову и позволить надеть парадный костюм. (Или это в Индии носят тюрбаны?) Может, завтра постелить на чистый стол ее венецианскую накидку или новую шелковую скатерть из дамасского шелка? " Подумала она.

Ей действительно следовало бы попробовать оба варианта прямо сейчас, чтобы решить, какой из них лучше, но, если она не хочет выглядеть на Балу старой каргой, ей лучше на сегодня принять ванну и немного вздремнуть.

– Анна, не забудь оставить в кладовой бутылки с виски. Не ставь их в холодильник до завтрашнего утра. Я собираюсь искупаться, но если позвонит мистер Кугат, то обязательно позови меня к телефону.

Мистер Кугат позвонил, когда она залезла в ванну.

– Я только что вернулся в офис, – сказал он усталым тоном. – Мы объехали весь этот чертов город. Какие планы?

– Сегодня в половине восьмого мы должны быть в "Штурме" за коктейлями и сэндвичами, а оттуда отправиться на бал. Ты решил проблему с костюмом?

Вспомнив о наряде, Джордж пришел в ужас. "Боже милостивый, да, совсем забыл, – сказал он с легкостью. – Уже так поздно, почему бы тебе не позвонить Кори и не попросить его забрать тебя? Я съезжу к Немо, сяду в какую-нибудь машину и встречусь с тобой в "Штурме".

В начале она энергично запротестовала, не веря уловкам Немо. Но в конце концов он покорил ее – его почта еще не была проверена, и ему потребовалось на это полчаса. – Не беспокойся, Немо всегда меня выручает, – сказал он.

И она неохотно согласилась. В любом случае, на этот раз он не мог быть мушкетером.

Лиз сначала позвонила Кори и начала одеваться, совсем забыв, о некоторых своих сомнениях и усталости. Она собиралась выглядеть очень хорошо.

Мисс Терри отлично справилась с ее одеждой. Это был костюм арабской танцовщицы. Однако в области талии юбка и болеро не сходились, оставляя около двух дюймов открытой груди.

" Интересно, посчитали бы сотрудники Банка Англии это вполне уместным для жены третьего вице-президента? " Подумала женщина.

Трудно было сказать что-то об англичанах. Особенно о тех, с кем приходилось встречаться, всегда казались либо в десять раз более широко мыслящими, чем американцы, либо в двадцать раз более чопорными.

Предусмотрительно она надела розовую шелковую нижнюю юбку. " Нет смысла подвергать риску работу мистера Кугата. "

Кори, прибывший в назначенный срок, сопровождался достойным порицания мистера Стоуна, которого никто не видел и не слышал со времен последней коронации.

Они были одеты в форму иностранного легиона и, как правило, оставались довольны собой за то, что додумались наполнить свои двухлитровые фляжки скотчем.

"Ты выглядишь на миллион долларов, детка, – сказал только что прибывший Кори. – Что Джордж собирается делать, снова стать тайпом и изображать из себя шейха?

– О, Кори, я не знаю! Он был так занят, что еще полчаса назад и не вспоминал о своем костюме. Он собирается сходить в кафе "Немо" и кое-что там купить.

– У "Немо" почти ничего не осталось, – задумчиво произнес Кори. – Большая часть его вещей проела моль, если бы ты открыла дверь его шкафа, то тебя поверг шок, все вещи, что остались там, воняют.

Они отправились к Штурмам, предварительно торжественно выпив по стаканчику пыльного шотландского виски из буфета, чтобы подавить обычный страх что, возможно, по необъяснимой причине больше кроме них никого не будет в костюмах.

Однако все были на месте, и вечеринка шла в самом разгаре. Они вошли, чувствуя себя намного лучше после виски, и были встречены одобрительными возгласами.

Все умоляли миссис Кугат снять нижнюю рубашку, но она сумела сохранить твердость в своем трезвом решении и не сделала это.

И только час спустя, когда Лиз села на лестничную площадку и подумала о Джордже, ее спутник, бандит из Нью-Йорка, посмотрел вниз и воскликнул: – Девочки, а вот и принц!

Принц появился в довольно неуклюжем и эффектном наряде и в полном вооружении. То, что в пору своего расцвета, несомненно, называлось "могучими доспехами", возможно, принадлежало сэру Гавейну, чья сила равнялась силе десятерых.

Во всяком случае, кого-то, чья сила значительно превосходила силу принца Кугата, который выглядел очень маленьким и смертельно уставшим.

Складывалось такое впечатление, что он не столько носил свои доспехи, сколько уютно жил в них, вероятно, вместе с кроватью и парой стульев.

Его глаза как раз приблизились к маленькому решетчатому отверстию в козырьке, и он с усилием выглянул наружу, как человек, вставший на цыпочки, чтобы заглянуть через высокий подоконник.

Миссис Кугат бросилась к нему, пока Джордж со скрипучим голосом поприветствовал хозяина дома среди собравшейся толпы. – Ну, Джордж! Где ты был, мужик? Какой милый, такой африканский! Возьми открывашку, и я налью тебе выпить!

– Дай мне два стакана, – устало попросил тот.

– Бедный старина Джорджи! Пойдем в столовую, я составлю тебе компанию.

– Привет, Лиз, – сказал Кугат серьезно, проходя мимо миссис Кугат. – Это лучшее, что я смог сделать. – и они ушли в столовую.

– Отличная открытка, – коротко заметил Рифф, когда присоединился к ней на лестнице.

Вечеринка с коктейлями продолжалась и продолжалась. Съемочная группа Кугата уже видела множество балов в честь коронации – спешить было некуда. Просто они успели туда до коронации королевы.

Миссис Кугат все еще сидела на лестничной площадке с Риффом, когда все собрались уходить. – Я, пожалуй, пойду посмотрю, как там Джордж, – сказала она, вставая.

В этот момент внизу появился мистер Кугат, а с ним его хороший друг мистер Стоун.

"Самый лучший друг, который когда-либо был у него", – как он в тот момент говорил легионеру.

Они вдвоем решительно и не без труда начали подниматься по лестнице.

Лиз, посмотрев вниз, с тревогой осознала, что Мистер Кугат изрядно выпил.

– Ты тот парень, который назвал меня принцем? – резко спросил он у Риффа, тяжело переступая с ноги на ногу на последней ступеньке.

– Беги, пирожок, ты крепкий орешек, – ответил его друг в очень хорошем настроении.

На мгновение удивленный тем, что его назвали кексиком, мистер Кугат с минуту ждал, прежде чем смог ответить. – Повтори это еще раз, – наконец выдавил он из себя с угрозой.

Рифф вяло повернулся к нему спиной.

– Боишься, да, Эмили? – продолжил мистер Кугат, торжествующе расхаживая перед своей добычей.

Миссис Кугат отвела глаза и принялась молиться.

– О, прекрати, – сказал Рифф и легонько, толкнул его в грудь. Это вообще вряд ли можно было назвать толчком, и вряд ли это имело бы такой результат, если бы мистер Кугат не стоял на краю лестничной площадке, облаченный в доспехи и хорошо подвыпивший.

Как бы то ни было, он отступил на шаг, зацепился восьмидюймовыми шпорами за перила и боком покатился вниз по лестнице с таким грохотом, словно по желобу каскадом посыпались консервные банки.

На мгновение воцарилась полная тишина, за которой последовали крики и взволнованные возгласы. – Снимите с него шлем! Ты не ушибся, старина?

– Где он расстегивается? – миссис Кугат сердито посмотрела на Риффа, который выглядел весьма обеспокоенным, подавила желание влепить ему пощечину и помчалась вниз по лестнице.

Мистеру Кугату осторожно помогли подняться на ноги, несколько пар рук услужливо потянули его за шлем. – Как снять эту чертову штуку? – сказал кто-то из них.

– Ее заклинило или что-то в этом роде. Как ты, Джордж, все в порядке? – страдальчески спросил мистер Стоун через щель.

Мистер Кугат молчал, но с неожиданной энергией предпринял неудачную попытку подняться обратно по лестнице.

Кори протиснулся к нему. – Послушай, Джордж, нам лучше снять эту штуку с твоей головы, – успокаивающе сказал он, заново изучая ситуацию со шлемом.

Но шлем не поддавался. Его заклинило, и он был сильно погнут.

Мистер Кугат, после продолжительных бессильных попыток снять его и ударить молотком, внезапно решил закрыть этот инцидент.

Отмахнувшись от своих симпатизантов, он решительно вышел за дверь под руку со своим хорошим другом мистером Стоуном, и больше его никто не видел.

"Кори, – жалобно простонала миссис Кугат, забираясь в его машину, – что мы будем с ним делать? Он же уже напился как следует! Мистер Эттербери и представители Банка Англии наверняка завтра позовут его на ланч. Надеюсь, что все пройдет хорошо.

– Не беспокойся о старине Джордже. Он всегда может постоять за себя! – сдержанно ответил Кори заводя машину.

– Пока что у него не слишком выдающиеся результаты, – наставительно ответила она.

– Да, но посмотри, кто толкнул его! Боже мой! Когда я думаю об этом человеке, который толкнул Джорджа, я просто в шоке.

– Ему не пришлось сильно давить, – рассудительно ответила миссис Кугат, – и, кроме того, Джордж хотел драться. Это на него совсем не похоже, не так ли? Обычно выпивка делала его таким покладистым, что он мог бы позволить даже своему злейшему врагу пройтись по его лицу. Держу пари, что этот чертов Стоун подговорил его на это – он всегда создает проблемы!

Лиз, Билл Стоун – один из лучших. Если бы вы, девочки, видели его почаще…

– Спасибо, мне достаточно того, что я увидела. Если бы мы видели его чаще, то вывезли его из города на железной дороге. Мы здесь.

– Я боюсь заходить в " Штурм", Кори. Как ты думаешь, они здесь?

– Скорее всего, нет. Я думаю, они пошли к Немо, чтобы снять этот костюм. Ему придется воспользоваться паяльной лампой.

Это предположение оказалось верным. Мистера Кугата нигде не было видно. В бальном зале было темно, и оркестр играл прелюдию к процессии.

Они как раз успели на коронацию.

Миссис Кугат вместе с преданно щиплющим ее Кори поспешили в ложу Аттербери, которая, была предназначена для знаменитостей, и открывала прекрасный и беспрепятственный обзор.

– А, вот и ты, моя дорогая, – милостиво прошептал Эттербери. – Леди Уиллингтон, миссис Кугат, жена Джорджа, вы знаете. И сэр Берси. Где Джордж, Мэри Элизабет?

– Его еще нет, – прошептала миссис Кугат и призвала на помощь все свое самообладание, чтобы вместо него представить Кори, но в этот момент зазвучали трубы, и свет погас, и единственное белое пятно осветило плотно занавешенный дверной проем в дальнем конце комнаты. Через эти врата должна была пройти королева, тайна ее личности до этого момента хранилась ценой многих жизней.

Снова зазвучали трубы, занавеси заколебались, и все посмотрели друг на друга.

В заведении выжидательно уставились на дверь. Но ничего не произошло.

Внезапно Лиз, которая в беспокойстве оглядывала галереи, увидела, как Кори напрягся, и оглянулась.

Из-за складок бархата неловко высунулся кулак в кольчуге. Широко раскрыв глаза, она повернулась к Кори, а он удивленно окинул ее взглядом.

Затем они взялись за руки и упрямо уставились друг на друга.

Трубы зазвучали снова, и на этот раз занавеси раздвинулись, выпуская Джорджа.

Казалось, он совершенно не замечал всеобщего внимания и фанфар – замкнутый и погруженный в свой собственный маленький мирок, мужчина небрежно подошел, к колонне, увитой гирляндами, и с большим трудом, потратив, наверное, целых две минуты, сумел прикурить сигарету – девятьсот пар глаз зачарованно наблюдали за его безликими движениями.

Наконец, зажженная сигарета сверхъестественным образом исчезла в шлеме, и больше ее никто не видел, но дым от нее продолжал спокойно выходить из пустого отверстия, как из ленивого вулкана.

Устроившись поудобнее, он погрузился в самоанализ.

Взволнованно заревели трубы.

Но вот, наконец, занавес величественно распахнулся, и появилась процессия. Ее возглавляли четверо маленьких мальчиков-пажей, чьи круглые глаза, когда они вышли на свет, сразу же приковали к себе внимание мистера Кугата.

Пажи, медленно шагая, подошли к нему, а потом развернулись и двинулись назад.

Затем появились служанки в роскошных нарядах, каждая из которых искоса поглядывала на колонну, и все они хихикали. Потом музыка заиграла громче, и появилась сама королева, высокая, статная и украшенная, именно такой, какой все и ожидали ее увидеть, – только ее лицо было краснее, чем ожидалось.

Мистер Кугат неподвижно стоял у своей колонны, и напряжение в зале немного спало. Однако, когда основная часть процессии проходила мимо него, он внезапно пришел в себя, стряхнул с себя задумчивость и как бы невзначай присоединился к демонстрантам. Однако он не стал маршировать. Он неторопливо стал расхаживать между ними, как человек, прогуливающийся по променаду среди воскресной толпы.

Это вызвало значительные затруднения, поскольку он, по-видимому, мог видеть только очень небольшое пространство прямо перед собой.

Так что, когда Джордж бродил, лениво выпуская дым из головы, то сильно столкнулся с одной или двумя девушками, потом споткнулся о слепого патриарха в маске.

Некоторое время он дружелюбно шел рядом с королевой, но затем, придирчиво осмотревшись, решил повернуть налево.

Поскольку он не замечал ее, то проскочил прямо у нее под подбородком, так что она была вынуждена замереть как вкопанная, и это вызвало сильную суматоху в арьергарде.

Дальнейшее замешательство ознаменовалось прибытием к трону служителя, который предпринял опрометчивую попытку уговорить мистера Кугата удалиться, и оскорбленный Джордж нанес ответный удар прямо в лицо.

Мальчики-пажи, служанки и патриархи, которым надлежало выстроиться в ряд, размеренно ступая по обозначенным мелом дорожкам, нарушили строй и собрались вокруг, чтобы посмотреть.

Однако королева, по-видимому, уставшая от перипетий шествия, проследовала к трону, даже не потрудившись взглянуть на него, и с благодарностью опустилась на колени, чтобы в одиночестве дождаться короны.

Мистер Кугат, оттолкнув служанку, присоединился к ней. Он тяжело опустился на ступеньки рядом с королевой, отряхнул руки, устало вытянул ноги и затем решил, чтобы как следует расслабиться, снять шлем.

Все глаза в зале выжидающе блестели. То есть все, кроме глаз Кори и миссис Кугат. Их глаза были закрыты. Но шлем держался, упрямо отказываясь раскрывать свой секрет, и очередной кризис миновал.

Затем сбитая с толку свита поспешно принялась приводить церемонию в порядок, и члены Секретного комитета чинно вышли, высоко неся жемчужную корону.

В конце концов, это была впечатляющая картина, и мистер Кугат в своих сверкающих доспехах не сделал бы ничего, что могло бы испортить ее средневековое великолепие, если бы он не развалился так непринужденно и теперь не курил изо всех щелей. Он был похож на перегруженный паровоз, остановившийся для передышки на запасном пути.

– Слушаю вас! Слушаю вас! – прогрохотал член комитета по бисеру, звучно нарушив тишину и напугав мистера Кугата, который обиженно повернулся и уставился на него.

Чтобы развернуться достаточно далеко для удачного разглядывания, ему пришлось изрядно перестроиться, и он был занят этим, в то время как член комитета продолжал, стараясь, чтобы его голос не лязгал. – Все присутствующие здесь в этот двадцатый день одиннадцатого месяца, – дым окутал голову дигитанта, и он остановился, чтобы откашляться, – тысяча девятьсот сорокового года.

Джордж решил скрестить ноги и смиренно устроиться поудобнее, чтобы слушать.

– Торжественно призываются к будьте свидетелем, но что-то пошло не так.

Когда он поднял ее, нога внезапно конвульсивно изогнулась в воздухе, напряглась, опрокинула его на спину и соскользнула к подножию лестницы, где он и остался лежать, а другая нога молотила по полу, как хвост дракона.

Голос члена комиссии затих, и все замерли, глядя на него в ужасе и зачарованности.

Это было похоже на припадок. Затем, лежа ничком, он совершил невероятный прыжок на ноги, подпрыгнул еще раз, приземлился сидя и начал бешено крутиться на спине.

– Боже мой! – внезапно закричал Кори из ложи Аттербери. – Он весь горит!

Суматоха, вызванная тем, что Джорджа выставили за дверь, поднялась ужасной.

Женщины завизжали, мужчины закричали, и все забегали туда-сюда. Кто-то сорвал бархатные занавески, а кто-то еще поднял тревогу.

Оркестр, как на тонущих кораблях, заиграл вдохновляющую мелодию.

Мистер Кугат, изрыгая клубы дыма, продолжал подпрыгивать и корчиться на ступенях трона, пока бармен с обычным для его профессии спокойствием не вбежал и не плеснул сельтерской в "неприкосновенный шлем".

Раздались радостные возгласы и аплодисменты, но в разгар суматохи небольшой, сдержанный кортеж окружил все еще тлеющую кучу и незаметно исчез вместе с ней, оставив пятьдесят второй бал-маскарад в честь Коронации переживать серьезное разочарование.

Дункан Аттербери и его супруга в сопровождении своих гостей, сэра Берси и леди Уиллингтон из Лондона, Феттеркэрна и Моулда, прибыли на ланч к дверям дома Кугатов, как и было запланировано, в четверть первого на следующий день.

Миссис Кугат, очень бледная, но храбро улыбающаяся из-за витрины с орхидеями на плече, встретила их у двери. Орхидеи, которые доставили всего на минуту раньше, чем Эттербери и Уиллингтоны, безмерно прибавили ей храбрости. Они были от Риффа и сопровождались запиской, в которой говорилось:

"После развода позвоните в Викершем 2-3486".

Мистер Кугат, в безукоризненном утреннем халате, стоял у нее за спиной и тоже улыбался, стиснув зубы. Его тоже только что доставил – ни минутой раньше – его хороший друг мистер Стоун, которому Лиз в кои-то веки поставила высокие оценки.

Галстук и брюки мистера Кугата были не совсем такими, какие выбрала бы она сама, – они были в довольно яркую полоску, а на лацкане его пиджака красовалась белая гвоздика, сделанная из перьев, что придавало ему нарядный вид для венчания в церкви. Кроме того, он, как это было неестественно для городского жителя, отказался от парикмахерской. Но все равно выглядел презентабельно и находился там – а это было все, что имело значение в данный момент.

– Ну, Джордж, – сердечно сказал мистер Эттербери, принимая бокал шерри от дворецкого матери мистера Кугата, – где ты был вчера вечером? Мы так и не увидели тебя за весь вечер!

Миссис Кугат прервала речь и взглянула на мужа, который стоял, опершись о каминную полку. Его взгляд был устремлен в одну точку, а выражение лица – сурово-решительным.

Было очевидно, что он вот-вот сделает это и умрет. Мистер Кугат всегда отличался безрассудной склонностью сталкиваться с музыкой лицом к лицу, и он, очевидно, готовился сделать это сейчас. Мужчина принес бы униженные извинения, мучительно откровенно признался бы во всем, а затем, вероятно, подал бы в отставку.

Она глубоко вздохнула и решилась.

– Джордж не смог пойти туда, – отчетливо произнесла Лиз. – У него было много незаконченной работы, поэтому он просто остался дома. – И затем, решительно направляясь вверх по течению. – Вам понравилась вечеринка, леди Уиллингтон? По-моему, в этом году все было просто чудесно – за исключением, конечно, коронации! Она рассмеялась, вспомнив что-то восхитительное, и повернулась к мистеру Кугату. – У меня не было возможности сказать тебе сегодня утром, Джордж, но вчера вечером произошло самое ужасное! Коронация была полностью сорвана каким-то нелепым человеком в доспехах, который, должно быть, немного перебрал. Как он проник внутрь, никто не знает, но он это сделал, слонялся по округе, натыкался на людей и в конце концов поджег себя. В заведении поднялся переполох, и приехала пожарная команда. Они выплеснули на него бутылку сельтерской, и никто, – отчетливо закончила она, – не знает, кто он такой!

– Это было возмутительно! – воскликнул мистер Аттербери.

– Но чертовски забавно, – вставил сэр Берси, и миссис Кугат бросилась наполнять его бокал.

– Они не знают, кто это был? – пробормотал мистер Кугат скрипучим голосом, начиная садиться и резко вскакивая снова.

– Никто понятия не имеет, кто это был. – твердо ответила она, гадая, как он собирается усидеть за обедом. – Кори заходил сегодня утром, пока ты был с Доном в офисе, разбирал почту, и сказал, что весь город взбудоражен, но никто не знает. Комитет, конечно, пытается это выяснить, – ее тон стал слегка мстительным. – Они хотят подать в суд.

– Этот дурак, должно быть, пришел с кем-то, – сказал мистер Аттербери, шлепнул его по спине.

– Ну, да, наверное. – рассудительно сказала миссис Кугат, – но его собственные друзья вряд ли выдали бы его в таком серьезном деле, как это, так что я не думаю, что мы когда-нибудь узнаем его по-настоящему.

Он посмотрел вверх и стал на нее руку коктейльем снова … благословенной росой под Миссис Взор уровень Эттербери из другого конца комнаты.

– Значит, прошлой ночью ты просидел дома, как старый хрыч, да? – пожурил мистер Аттербери, переключая внимание на более достойную тему и хлопая мистера Кугата по вздрагивающей спине.

– Разве ты не знаешь, что из-за постоянной работы и отсутствия развлечений Джордж становится скучным парнем? Мы не можем этого допустить, ты же знаешь!

Мистер Кугат виновато улыбнулся, а мистер Аттербери продолжил снисходительным тоном: – Если вы не напомните меня в юности! От многих балов я отказывался, потому что чувствовал, что на карту поставлены более важные вещи. Но я был неправ, разве ты не согласна со мной, Берси? Иногда расслабляться очень важно – просто невероятно. Не стоит слишком близко подходить к точильному камню! Я скажу, что в наши дни таких, как Джордж, немного. Большинство молодых людей, с которыми я встречаюсь, кажутся мне безответственными людьми, ни к чему не относящимися должным образом. Взять хотя бы того дурака прошлой ночью! Черт возьми, я бы хотел узнать, кто он такой. Этого парня следовало бы исключить из его клубов! Такого раньше никогда не случалось.

Миссис Кугат выпила свой шерри одним глотком, а затем, остановившись, встретилась с глазами миссис Аттербери. Твердый взгляд этой леди не дрогнул, но, когда миссис Кугат решительно подняла подбородок и посмотрела ей в глаза, Губы миссис Эттербери изогнулись в ободряющей улыбке.

Она повернулась к мужу. – О, я не знаю, Дункан, – беспечно ответила та. – Кажется, я помню тот год, когда Лили Бухард была королевой, и один из визирей в маске упал ничком, и двум трубачам пришлось выносить его ногами вперед.

Мистер Эттербери поперхнулся шерри и грозно нахмурил брови. Я не припоминаю ничего подобного, – смущенно проворчал он.

– Возможно, одна из тех корон, от которых вы отказались, моя дорогая, миссис. – Эттербери невозмутимо ответил, и дворецкий матери миссис Кугат объявил, что подан обед.

… в болезни и здравии…

МИССИС КУГАТ повернулась в своей постели и лениво посмотрела на будильник что стоял на столике рядом с ней.

Половина девятого.

Сквозь жалюзи пробивались лучи утреннего солнца. В воздухе витал аромат кофе. Отдаленный гул, доносившийся из другой части дома, слышался вверху и внизу, напоминая о хорошо организованной ранней уборке пылесосом.

Она безмятежно потянулась, взяла сигарету и резко выпрямилась.

На соседней кровати лежал Джордж, съежившись под одеялом.

– Эй, засоня! – закричала она, размахивая ногами. Посмотри, который час?

Мистер Кугат не пошевелился, но его глаза медленно открылись – затуманенные и апатичные.

– Я знаю, – с усилием произнес он и снова закрыл их.

Лиз охватила тревога, и она смотрела на него широко раскрытыми глазами, пока нащупывала тапочки и надевала халат. – Ты не собираешься в офис? – неуверенно спросила она.

– Нет, – буркнул тот, не открывая глаз. – Меня тошнит.

Лиз наклонилась, чтобы потрогать его голову – лоб оказался горячим.

Мистер Кугат еще сильнее закутался в одеяло.

Поспешно закрыв окно, женщина прошмыгнула в гардеробную, а затем в растерянности снова выскочила в холл, где позвала горничную.

Мистер Кугат никогда не болел – даже самые обычные припадки и недомогания обходили его стороной.

Его носовые пазухи, двенадцатиперстная кишка, желчный пузырь и аппендикс были невозмутимы. Ядовитые выделения прекрасно справлялись сами. Казалось ужасным, что, судя по его виду, все разом рухнуло.

– Анна! – крикнула она еще раз, перегнувшись через перила лестницы. – Мистер Кугат сегодня утром неважно себя чувствует, не могли бы вы немедленно принести горячего кофе? – и она поспешила обратно.

Джордж проснулся и сидел на краю кровати, уставившись на свои ноги.

Однако, когда вошла Лиз, он поднялся и, пошатываясь, направился в ванную. – Я спущусь в столовую, – сказал он и исчез.

– Он говорит, что спустится, Анна, – крикнула она, бросаясь обратно к перилам.

Внизу появилась уборщица с пылесосом и подняла на нее встревоженное лицо. – В столовой убирают, – сказала горничная, широко раскрыв глаза.

– О! Что ж, тогда вам придется принести завтрак наверх.

– У нас, знаете ли, только один большой поднос. Можно я все на него поставлю?

– Нет, вам придется накрыть карточный столик в гардеробной.

– Сегодня пятница. – Последнее было произнесено с мрачным значением.

– Я знаю, Анна, но тебе придется отложить уборку на потом. Неужели ты не понимаешь? Джордж, возможно, опасно болен!

– Святые угодники! – ответила она и исчезла.

Лиз заглянула в дверь ванной. Мистер Кугат полоскал горло.

– Мне позвать доктора Бьюэлла?– с тревогой спросила она.

– Тебе виднее, – продолжил он, бессильно сплюнув и повернувшись, чтобы безучастно осмотреть содержимое аптечки.

Она плеснула себе в лицо водой в ванной комнате для гостей и бросилась к телефону, столкнувшись в холле с приближающимся карточным столом.

Прачка, горничная и иностранка, которых, очевидно, оторвали от их собственных занятий, накрывали стол.

Сочувственные взгляды были устремлены на мистера Кугата, который как раз в этот момент вышел из ванной и с несчастным видом уселся на краешек стула у окна, мешая всем. Он выглядел смущенным и никому не нужным.

Оставив сообщение доктору, миссис Кугат поспешила обратно к нему, чувствуя, как ее переполняют любовь и беспокойство.

Однако, когда она добралась до Джорджа, ее охватила неожиданная робость. Больной мистер Кугат был ей совершенно незнаком. Лиз снова робко ощупала его голову.

Завтрак занял некоторое время. Утром были хлопья.

Джордж, вяло ковыряя в тарелке, сказал, что он не возражал бы, если бы они всегда завтракали только вареными яйцами, но сегодня утром это не имело значения, да он не был особенно голоден.

Тем не менее, ему показалось разумным начать все сначала и попробовать его с яйца.

Она крикнула вниз по лестнице – ну вот, опять: – Анна! Джордж думает, что ему, хочется вареное яйцо.

Однако к тому времени, когда принесли яйцо, мистер Кугат снова скрылся за дверью ванной.

Лиз торопливо оделась, насколько это было возможно без расчески, пудреницы и пояса, которые хранились в шкафу у Джорджа, и поспешила вниз, чтобы привести в порядок свои планы на день.

Миссис Кугат придется отменить встречу с парикмахером. А еще ей нужен кто-то, кто заменит ее на распродаже сувениров Красного Креста. И она собиралась позвонить своей матери и сказать, чтобы та не приводила кузину Мелбу из Цинциннати на чай.

Женщина похолодела от дурного предчувствия и в перерывах между телефонными звонками то и дело подбегала к окнам гостиной, чтобы посмотреть, не видит ли она доктора Бьюэлла.

Перед глазами всплыли душераздирающие картины одинокой жизни. Последние слова мистера Кугата – слабый, но храбрый. Мистер Кугат в своем гробу, и в рубашке, завернутый в белый атлас, как конфета в роскошнлй коробке.

Люди, несущие его гроб, возвращаются в дом, как и Томми Спенсер, для еще одного печального и прощального глотка.

У нее заболело горло. Мистер Кугат положил этому конец, спустившись вниз по лестнице.

Поверх пижамы он надел серые фланелевые брюки и старый свитер, в котором охотился на уток.

На шее у него был его лучший белый шелковый шарф с монограммой, а поверх всего – самый старый халат.

Он прошаркал к кофейному столику и нерешительно присел на краешек, ничего не сказав.

Его волосы встали дыбом, и мужчина выглядел задумчивым.

– Как ты думаешь, тебе стоит спуститься вниз? – с тревогой спросила она.

– Я не знаю, они что-то делают с моей кроватью, – сказал он.

Пока она разбиралась с этим, пришел врач.

– Мистер Кугат простудился. Ничего серьезного, но ему лучше побыть дома денек-другой и позаботиться о себе. Побольше отдыхайте, избегайте сквозняков, пейте много жидкости – две розовые таблетки чередуйте с одной коричневой каждый час – и поласкайте горло соленой водой. – сказал он.

Джордж, успокоенный и заинтересованный, откинулся на спинку большого кресла, изучая свои симптомы.

Оживленная от облегчения, Лиз проводила доктора до двери и поспешила наверх, чтобы закончить одеваться. В конце концов, у нее как раз оставалось время записаться на прием к парикмахеру.

По дороге домой она остановится и купит для него детектив и несколько журналов о кино. Как здорово, что Джордж останется дома. Милый мистер Кугат, внезапно ставший уязвимым и неадекватным, с торчащими во все стороны волосами – слаб. Боже, как же Лиз его любила.

Ей не терпелось спуститься вниз и посмотреть, не сможет ли она что-нибудь сделать, чтобы ему было удобнее, прежде чем уйдет.

– Как насчет ланча? – Анна поймала ее у дверей гаража. – Мы планировали арахисовый салат. Он будет его есть?

– Я не уверена, что он будет. Лучше Анна, спроси у него, чего он хочет. Я вернусь в час дня.

Нагруженная двумя книгами, тремя журналами, горшком с тюльпанами и горстью белого винограда, она в нетерпении возвращалась домой ближе к часу дня идя по дорожке, где встретила Бельду, одетую в белое, в великолепное легкое платье, выходящую из их парадной двери.

– Я пошла в "А и П", – просияла она, поясняя.

– "А" и… – переспросила миссис Кугат. – Зачем?

– За хорошим стейком.

– Почему Анна не ходит?

– Она-а занята-а.

– А что, мистер Кугат, заказал на обед?

– Французский-фринч.

– Ах, да, конечно.

– Вкусный суп.

– Вкусный суп – домашняя медицина. Мужчины, должны быть здоровы, – пропел ее голос, – будьте здоровы!

Миссис Кугат взяла себя в руки. – А как насчет глажки? – спросила она.

– Ха! Мистеру Кугату плохо, что делать? Запал! Полный запал!

– Ой.

– Да, мужчины такие, миссис Кугат. Когда Фексису плохо, он бросает вызов всему миру. Теперь у меня нет друзей, нет и дома. У меня нет друзей в доме, где я живу, и у меня нет друзей в доме, Недда.

– Ты хочешь сказать, что…

– Анна сес со. – та перебила Лиз

Мистера Кугата обнаружили в подвале, он уныло что-то завинчивал и отвинчивал – по-видимому, наугад. Выглядел подавленным, и его уговорили вернуться наверх.

В библиотеке она наткнулась на цепочку ламп, которые были расставлены так, чтобы освещать его в темном углу рядом с дровяным ящиком (подальше от сквозняков).

Там стояли его стул, два разобранных дробовика с принадлежностями для чистки, стакан с виски и белый бархатный чехол от шезлонга из гостевой комнаты.

– Кто-нибудь вызвал электрика? – спросила Лиз, начиная вытаскивать предметы оттуда, где они были, и возвращать их на место.

Джордж оторвал взгляд от своего нового фильма "Забава". – Да, – ответил он, – но Анна говорит, что сегодня бастуют все электрики. Я сказал ей, – добавил он, – что ей лучше купить свечи.

Обед, в конце концов, его разочаровал. – Это было ужасно, -возмутился мужчина, – у всего этого не было никакого вкуса. С таким же успехом можно было есть солому!

Миссис Кугат тайком, в меру своих возможностей, ела за двоих, пока Анны не было в комнате, но большую часть шоколадного торта мужа ей пришлось скормить их домашней кошке Лилиан.

После обеда она поднялась наверх и достала свое вязание.

Теперь они могли бы расположиться уютно и по-домашнему, перед камином.

Она сможет проследить, чтобы он принял лекарство и не скучал. Возможно, Джордж позволит ей почитать вслух. Может быть, ему захочется поиграть в нарды. Как приятно в такой холодный, пасмурный день, как этот.

Однако, когда она вернулась в библиотеку, немного задержавшись у телефона (свет у соседей с дома 4 был выключен. Имел ли к этому какое-то отношение Джордж?), она обнаружила, что комната пуста, окна открыты, а занавески развеваются и струятся.

Мистер Кугат, отданный на милость стихии и кутающийся в халат, стоял на балконе, свесившись через перила.

– Что-то странное происходит с этой кошкой", – ответил он в ответ на ее протестующие возгласы. Она просто исчезла. – Кошка! Только не говори мне, что ты выпустила Лилиан!

– Всего на минутку. Ей нужно больше заниматься спортом – она толстеет, – рассудительно объяснила Лиз.

– Но, дорогая, мы никогда не выпускаем ее гулять одну! Она ведет себя как полная идиотка. Перебегает улицу перед машинами, ест мусор, забирается на деревья и не знает, как спуститься. О боже! Ее нигде нет. Кто бы мог подумать, что с таким ценным животным, как Лилиан, нужно быть поосторожнее. Интересно, что мне лучше сделать?

Миссис Кугат сразу же отправилась искать Лилиан.

Мистер Кугат с робким видом покинул балкон, принял двойную дозу таблеток, бережно укрыл колени белым бархатным покрывалом от шезлонга и устроился у камина с одним из ружей и банкой масла. Он выглядел кротким и извиняющимся и предложил позвонить своему знакомому в мэрию.

Чтобы выследить Лилиан, требовалась выдержка. Озябшая и встревоженная, миссис Кугат бродила то по-одному кварталу, то по- другому, прошлась по аллеям и даже заглянула в соседские сады, выкрикивая настойчивым и усталым фальцетом: – Сюда, Лили, Лили, иди сюда, Китти!

Из задних окон на нее смотрели любопытные лица, а заинтересованные дети сообщали противоречивую информацию.

Однако, как это обычно и случалось, когда она уже была готова сдаться, то услышала знакомое мяуканье высоко над головой.

На этот раз Лилиан цеплялась за шест всеми четырьмя лапами и боязливо оглядывалась через плечо.

– Это чей-то кот, – сказал маленький мальчик, беседовавший с миссис Кугат, – и он не может спуститься.

– Это моя кошка, – безнадежно произнесла Лиз, поднимая взгляд и прикрывая глаза рукой.

Она что, не знает, как спуститься?" – с интересом спросил ребенок.

– Думаю, что нет, – ответила та. – Эй, Лили, Лили, вернись назад, дурочка, и спускайся, не оглядываясь!

– Конечно. О, боже! Поддержи меня.

Миссис Кугат осторожно подняла ребенка на первую ветку, и он начал упорно карабкаться. Ветки были далеко друг от друга, и она с растущим беспокойством смотрела на его маленькие резиновые сапоги и ноги в синих штанах.

Он оказался намного младше, чем показался ей на первый взгляд.

– С тобой все в порядке? – женщина окликнула его, когда он преодолел примерно три четверти пути.

– Конечно, – проворчал мальчишка, не останавливаясь. – Это

весело.

– Если бы я раньше залазил на это дерево, то знал бы, что делать, – сказал мальчик.

Лиз взглянула на него. Он выглядел проворным, и забавным.

– Ты не мог бы забраться туда и спустить котенка, не так ли? – с сомнением спросила она. Я бы дала тебе четвертак, если бы ты согласился.

Успокоившись, женщина наклонила голову, чтобы облегчить боль, а затем посмотрела снова. Он схватил Лилиан за хвост. – О, будь осторожен! – крикнула она. – Не делай ей больно, а то она тебя поцарапает.

Воздух разорвал пронзительный крик, и миссис Кугат резко обернулась.

В это время переходила, через улицу блондинка в лиловых брюках. – Держись, Эдди! – закричала она. – Мама идет.

Эдди, до этого момента олицетворявший хладнокровие и апломб, отпустил хвост Лилиан, оглянулся через плечо и стал бледно-зеленым. Затем он издал пронзительный вопль.

По всей улице распахнулись двери, и люди хлынули наружу.

В конце концов они вызвали пожарных, а вместе с ними и прессу. Эдди и Лилиан, стоя на шесте и снова на земле, позировали для первых выпусков.

Миссис Кугат назвала свое имя и адрес – всем желающим.

Мать Эдди пригрозила подать в суд.

Эдди потребовал свой четвертак.

Толпа угрожающе зашепталась, а миссис Кугат, гадая, каково это – быть линчеванной, опустошила свой кошелек на три доллара шестьдесят центов.

Затем Эдди поинтересовался, разрешит ли дама ему оставить котенка.

Толпа сказала: – О, какой милый! – и выглядела вызывающе.