Читать онлайн Кицунэ. 1 Часть бесплатно

Первая глава.

Кицунэ – это мифическое существо в японской мифологии, а потом и во всём мире, лис и лисица, обладающая сверхъестественными способностями. Часто изображают как лиса или лисицу оборотня, способный превращаться в людей. Во времена, что стали для нас далёким прошлым, ночь была самым страшным испытанием для любой живой души. Сгущавшаяся в сумерках тьма таила ужасы, неподвластные человеческому пониманию. Испокон веков люди слагали легенды о монстрах, что с наступлением темноты выходят на охоту за человеческой жизненной энергией и кровью. В разных частях света их называли кицунэ, ногицунэ, хули-цзин, кумихо. Кто-то видел в них после смерти оживших мертвецов, кто-то считал чудовищами, утратившими человеческий облик и стали лисьими оборотнями. Детей ночи боялись в каждом уголке планеты, поколения за поколениями ища способы защиты от них. С наступлением темноты люди прятались по домам, надеясь дождить до рассвета. Но тьму и ужас, таившихся во мраке ночи, не останавливали ни двери, ни замки. Кицунэ чувствовали манящий запах человеческой энергии и крови, и снова возвращались на поиски новых жертв. Но время шло. Век от века человечество развивалось, и вот на первый план вышли проблемы технического прогресса. А рассказы о кицунэ для многих превратились в страшилку, которой пугали детей. Но от того, что зло оказалось позабыто, оно не исчезло. Однажды человечество осознает свою ошибку, но будет уже поздно.

Сейчас я расскажу свою историю. Я Никита – дух культур. Мой отец Тихон родился во Владивостоке в семье политиков. Моя мама, мадемуазель Эмилия, была дочерью французского князя, с которым Тихон познакомился во время своего визита в Париж. Мои родители поженились в Тьонвиль и прожили там несколько лет, но вскоре после рождения меня перебрались в Россию. Мне было пять лет, когда мама отправилась навестить семью во Францию и, заболев тифом, скончалась, не успев вернуться в Россию. С тех пор вся забота обо мне легла на плечи отца. Я свободно говорю на французском, английском и испанском языке.

В середине 18 веке была восточная странна Азии, что до последнего отстаивала свои традиции, идущие вразрез с законами Европейской страны. Япония. Земли полные загадок и тайн. Мистических легенд и жутких обычаев. Жители Владивостока опасались в одиночку пересекать в плавь по Японскому морю. Власти не находили способа призвать горожан к порядкам, заставив забыть старые привычки. Дикие жители возле моря. Так окрестили Японию жители новой империи. И в этом была их правда. Ведь именно там, вдали от голоса закона, всё ещё оживали старые легенды.

Вторая глава.

10 января 1831 год. Россия, Владивосток. Утро в кабинете 59-летнего губернатора Харитона наполнился столь отменной бранью, что Роза, служившей при нём секретарём, пришлось, покраснев, заткнуть уши и выйти за дверь. К счастью для неё, в этому к нему пришёл его 54-летний помощник мой отец, которого зовут Тихон, и бегство пожилой дамы не вызывало у губернатора лишних вопросов. Как только, поздоровавшись, мой отец постучал в дверь и переступил порог кабинета, губернатор, грозно сверкнув глазами, швырнул на стол свежий номер местной газеты.

Харитон. -Ты видел заголовки сегодняшних газет, Тихон? Нет! Это уже выходит за все возможные рамки! Вот, полюбуйся! Эти японские дикари снова попали на первые полосы. Выкапывают мёртвые тела, лишать их головы, вырывать сердца – где это видано? А я всегда говорил. Граничить с Японской империи ещё выйдет нам всем боком. Разве можно заставить этих крестьян жить согласно нашим законам? Они наверняка и не слышали о них. Варвары!

Мельком взглянув на заголовок сегодняшней газеты, Тихон разочарованно покачал головой.

Тихон. -Нам не впервой сталкиваться с подобным невежеством. К сожалению, в такой окраине, в Японии, национальные обычаи и верования предков берут верх над здравым смыслом.

Харитон. -Эти дикари погубят нас, Тихон! Помяни моё слово. Наш морской комитат располагается на границе с японской деревней. (Комитат – аналог области) А что, если эти дикие обычаи переплывут и на нашу территорию? Ты только подумай, что случится, если эти новости дойдут до императора? Упаси господь! Тогда все мы лишимся своих должностей. И это в лучшем случае. А что произойдёт, если на нас падёт гнев Его Императорского Величества, – я и думать не хочу.

Тихон. -Неужели всё настолько серьёзно?

Харитон. -А ты как думаешь? Журналисты уже сделали из этого сенсацию. Чего доброго, эту новость подхватят в других комитатах – и всё! Караул! Как назло, на днях Владивосток изволил посетить один из племянников императора. Он седьмая вода на киселе, но, как ни крути, член императорского дома. А если он донесёт о нашем бездействии куда следует?

Тихон. -Но мы здесь при чём? Во Владивостоке всё гладко и тихо.

Тяжело застонав, Харитон едва не лопнул от негодования.

Харитон. -Тихон, да как же ты не понимаешь? Владивосток находится на границе с этими варварскими землями. Если до столицы дойдут слухи об этих зверствах, вопросы возникнуть к нам. Почему знали и не предотвратили? Почему молчали и бездействовали? И что мы на это скажем? А?

Всматриваясь в побагровевшее лицо Харитона, отцу оставалось лишь пожимать плечами.

Харитон. -Вот, то-то и оно, а потому, дабы себя обезопасить от гнусных наговоров, нам нужно инициативу проявить.

Тихон. -Какую?

Харитон. -Я всё решил, Тихон. Сам поехать не могу, должность обязывает оставаться в городе. Потому передаю это дело тебе. На днях отправишься в Японию, найдёшь эту деревеньку. И проведёшь с местными разъяснительную работу. Объяснишь этим дикарям, что они граничат теперь с частью великой империи. И жить им надлежит по её правилам и законам.

Тихон. -А если откажутся?

Харитон. -Вразуми, запугай! Растолкуй, какое наказание ждёт этих проходимцев за осквернение могил. Пусть знают, что не уйти им от закона, и, если ещё раз повторится это варварство, пусть пеняют уж на себя.

Опустив голову в пол, отец задумчиво сморщил лоб. Спорить с губернатором не хотелось, да и толку от этого было мало. За годы службы в подчинении губернатора, он узнал его со всех сторон. Губернатор был человеком эмоциональным и порой излишне беспокойным. Харитон стоически год от года переносил все проверки, что подкидывала ему его должность. Но каждый раз впадал в раболепный трепет при одном лишь упоминании его императорского величества. Вот и сейчас, убедив себя в том, что над ним нависла тень императорского гнева, он был на грани отчаяния. Что подразумевало под собой слепоту и глухоту к любым доказательствам, противоречащим его мнению.

Тихон. -Когда прикажете выезжать?

Харитон. -Как можно скорее, Тихон! Ждать нельзя!

Тихон. -Харитон, но ведь у меня сын.

Харитон. -Насколько я помню, Никита не ребёнок уже. И сможет недолгую разлуку с тобой пережить.

Услышав ответ Харитона, отец сморщился ещё сильнее.

Тихон. -Да как возможно. 18-летней парень, совсем один. Неправильно это.

Харитон. -Тихо, ты невыносим! Ну, возьми его с собой, раз боишься, что в твоё отсутствие кто-то скомпрометирует его перед обществом. Но те края, куда ты отправишься, не лучшее место для юного городского джентльмена. Ты же знаешь, там населяют одни.

Тихон. -Дикари и варвары. Да, я помню.

Харитон. -Вот-вот.

Тихон. -Дайте мне время на сборы.

Едва переселив себя, Харитон нетерпеливо махнул рукой.

Харитон. -Ладно! Дай знать, когда соберётесь и за тобой машина. Но никаких больше уступок.

Тихон. -Хорошо, я скажу, когда мы с сыном будем готовы.

К полудню улицу Владивостока уже успели наполниться людьми. Мужчины, надев на головы шляпы, спешили по делам, часто посматривая на часы. Дамы разных возрастов, гордо расправив плечи, совершали свой ежедневный променад по центру города. Погода в последние дни подводила. Солнце снова уже прятало свой лик за снежным небом, обещавшими вот-вот разразиться и повалит снег. Несчётный раз, я прошёлся под окнами знакомого здания. Здесь всего в нескольких шагах от меня располагалась посольство губернатора, где работал мой отец.

Никита. -Сегодня отец задерживается. А мы ведь договорились вместе прогуляться по парку и зайти в пекарню возле дома. Видимо, господин губернатор снова не в духе. В последнее время это не редкость.

Дойдя до конца здания, я развернулся и направился в обратную сторону желая скоротать время в ожидании отца. Но сделав чуть менее десятков шагов, я остановился, поймав на себе взгляд 16-летнего парня по имени Родион, так некстати обогнавшего меня.

Родион. -Молодой человек, прошу прощения, надеюсь, я не сильно побеспокою вас, если обращусь к вам с небольшой просьбой. Я заметил, что вы, вероятно, кого-то ожидаете здесь, а значит, знаете эти улицы. Не подскажете ли вы, где я могу отыскать почту?

Никита. -Почту? Да, конечно. Вы почти дошли до неё. Вам следует перейти на другую сторону улицы и повернуть налево вон за тем лимонно-жёлтым зданием.

Родион. -Значит, перейти улицу и повернуть налево, премного благодарен.

Родион уже сделал шаг в сторону, намереваясь последовать данной ему инструкции, но в последний момент вновь обернулся ко мне.

Родион. -Вероятно, я, вам покажусь слишком назойливым. И любопытным до крайности. Но не могу я уйти, ещё один вопрос не задав. Случайно вы не приходитесь сыном господину Тихону?

Вопрос Родиона насторожил меня. Сделав едва заметный шаг назад, я уточнил.

Никита. -Откуда вам известно это имя?

Почувствовав неловкость, Родион поспешил объясниться.

Родион. -Наверное, я вас своим вопросом смутил. Дело в том, что родился я во Владивостоке и прожил здесь первые 3 года своей жизни. И вернулся вот сюда всего пару недель назад. И теперь вспоминаю с особым удовольствием эти улицы, знакомые лица. У меня неплохая память. И готов я поклясться, что знаю вас. Вы ведь Никита. Мы жили в прошлом на одной улице. И бывали вместе на разных приёмах. Вы не помните меня?

Всматриваясь в лицо Родиона, я напрягал память, силясь припомнить своё детство.

Никита. -Простите, но я не уверен, что помню вас.

Родион. -Родион. Если не лицо, быть может, вы припомните моё имя.

Никита. -Родион, Ах, да! Я тебя знаю!

Внезапная улыбка озарила до этого моё задумчивое лицо. Перед глазами пронеслись обрывки детских воспоминаний. Среди них смазанным от времени пятном мелькнул худенький скромный мальчик, неловко топтавшийся в углу гостиной одной известной госпожи города, пока остальные дети безумным вихрем носились по дому.

Никита. -А ты изменился, не помню, когда видел тебя в последний раз.

Родион. -Вероятно, это было очень давно. Мы с родителями покинули Владивосток, когда мне было 3 года. Знаешь, а ты остался прежним, пусть и стал старше. Потому я и узнал тебя.

Не понимая, что имеет именно в виду Родион, я решил, что неприлично будет требовать пояснений. А потому поспешил свой вопрос задать.

Никита. -Что же заставило тебя вернуться в город?

Родион. -Работа. Я получил назначение в адвокатскую контору. И вот прибыл на службу.

Родион хотел добавить ещё несколько слов, рассказав о том, как был рад начать карьеру в городе, в котором вырос, но заметил, что мой взгляд устремился ему за спину. Спустя пару секунд я засуетился и поспешил закончить разговор.

Никита. -Был рад увидеться, Родион. Но мне уже нужно идти.

Обойдя Родиона, я направился к крыльцу губернаторскому посольству, где меня поджидал отец. Всё, что оставалось сделать парню, это крикнуть мне вслед.

Родион. -Надеюсь, мы ещё встретимся.

Но я ему не ответил, то ли не расслышав, то ли не посчитав нужным обернуться. Проводив недолгим меня взглядом, Родион на другую сторону улицы пробежал и направился на поиски почты, о которой едва забыть не успел. Тем временем отец меня отыскал взглядом и уже не выпускал из вида. Как я только вспорхнул на крыльцо, меня серьёзный взгляд отца встретил.

Тихон. -С кем это ты говорил? Ник, сколько раз мне ещё придётся повторить. В нашем обществе репутация молодого юноши.

Никита. -Настолько хрупка, что может быть разрушена любым неосторожным поступком. Ты повторяешь это каждый день.

Тихон. -И ты всё равно постоянно об этом забываешь.

Никита. -Неужели просто разговор может быть истолкован как нечто предосудительное?

Тихон. -Если разговор этот юного парня без сопровождения старших с незнакомыми людьми, то да, вполне. Жива была бы твоя мама, она это бы объяснила лучше.

Взгляд Тихона заметно потух. Так случает всегда, когда ему приходилось вспоминать о кончине супруги. И пусть смерть унесла её много лет назад, рана от потери любимой жены всё ещё не зажила. Заметив привычные перемены в настроении отца, я поспешил его успокоить.

Никита. -Тот юноша – мой старый знакомый. Быть может, ты его помнишь, Родион, когда-то он с родителями жил на нашей улице.

Тихон. -Хм, да, кажется, припоминаю эту семью. Неприятная же история с ними тогда произошла. Удивительно, что кто-то из них решил вернуться во Владивосток.

Никита. -Что за история?

Вместо ответа Тихон рукой махнул и, сморщив лоб, вдруг взгляд перевёл на моё одеяние.

Тихон. -Что за наряд на тебе?

Никита. -Его подарил мне Лука, ты забыл?

Улыбнувшись, я расправил плечи и обернулся вокруг своей оси, давая возможность отцу осмотреть себя со всех сторон.

Никита. -Нравится?

Тихон. -Поклясться готов, что во времена моей молодости мои наряды были гораздо скромнее. Откуда эта странная мода взялась?

Никита. -Ты и сам всё знаешь, отец. Статус законодателя моды давно и прочно закрепился за собой Британские острова. Взойдя на престол после короля, его сын, возможно, мы и получили бы моду, о которой ты мечтаешь. Но, к счастью, трон достался принцессе. И благодаря ей мир понял, что мода может быть более свободной и.

Тихон. -Совершенно нескромной и несерьёзной.

Понимая, что этот спор может зайти слишком далеко, отец, тяжело вздохнув, махнул рукой. Видя, что отец сдался и больше не спешит критиковать меня, я улыбнулся.

Никита. -Отец, в парк?

Тихон. -Что?

Никита. -Ты ведь не забыл? Мы собирались прогуляться по парку, затем зайти в пекарню.

Тихон. -Прости, Ник, прогулка отменяется. Нам нужно поторопиться. К нам должна зайти баронесса. Не хочу заставлять её ждать.

Это имя услышав, я моментально в лице изменился. Мои скулы напряглись, грудь обида сдавила и необъяснимый страх.

Никита. -Что? Папа, нет! Это ты пригласил к нам баронессу? Зачем? В последнее время она стала слишком частой гостьей в нашем доме, тебе так не кажется?

Закипая от негодования, я едва не топнул ногой. Отпрянув от отца, я сложил руки на груди и бросил на отца недовольный взгляд. Но отца эта сцена не проняла. Он давно привык к подобным моим капризам. По неведомой ему причине я невзлюбил баронессу с её первого визита в наш дом. Да, и её скрытность своей нелюдимостью, но слухи о её холодности были более чем преувеличены. Со своей приятельницей отец всегда был в меру приветлив и та порой даже одаривала друга скупой улыбкой. Но я будто отказывался это замечать. Появление баронессы каждый раз заметно портило моё настроение. Вот и сейчас, когда ради неё пришлось отменить мою любимую прогулку с отцом, я был вне себя от ярости. Тем временем, не обращая внимание на недовольное моё сопение, отец повернул в сторону дома. Подувшись ещё немного, я нагнал его и молча пошёл рядом. Спустя несколько томительных минут отец предпринял попытку разговорить сына, смягчить моё недовольство.

Тихон. -Зря ты так категоричен к Эльвире. Она хорошая девушка. Если бы ты пообщался с ней подольше, уверен, оценил бы её по достоинству.

Глаза, закатив, я выпалил сквозь зубы.

Никита. -Мне это ни к чему. Вот скажи, если она настолько хороша, как ты пытаешься её представить, почему она до сих пор не обзавелась супругом? Быть может, от того, что ни один мужчина не способен вынести его высокомерную натуру?

Тихон. -Не говори так. Я уверен, многие мужчины были бы счастливы обратить на себя его внимание. И мне думается, что тому, кто будет с баронессой в конечном счете, очень повезло.

Я скривился, забыв на секунду о том, что в эту минут на меня могли быть устремлены взгляды прохожих.

Никита. -Не говори только, что ты пытаешься меня сосватать этой своей баронессе. Отец, признайся, ты не для того ли приглашаешь её к нам так часто?

Тихон. -Нет, конечно, Ник. Мне известно твоё мнение относительно баронессы. Но если бы оно однажды изменилось, знай, я был бы весьма счастлив.

Никита. -Папа! Даже не думай об этом, и давай закроем эту тему. И вообще, если кроме как о баронессе тебе говорить не о чём, давай лучше помолчим.

Продолжая обиженно морщить лоб, я устремил взгляд вперёд. На отца я больше не смотрел. И лишь изредка слышал, как, тяжело вздыхая, отец шёл рядом, отставая от меня на пару шагов. В двери своего дома, располагавшегося в самом центре города, отец и дочь вошли, сохраняя напряжённое молчание. В холле мгновенно послышались торопливые шаги, и к хозяевам по лестнице сбежала молодая 20-летняя служанка по имени Злата.

Злата. -Господи Харитон, баронесса Эльвира ожидает уже давно вас в кабинете. Кажется, сегодня она, раньше пришла.

Тихон. -Нет, это мы задержались в пути.

С этими словами отец бросил на меня мимолётный прищуренный взгляд.

Тихон. -И заставили баронессу ждать. Надеюсь, своим опозданием мы не оскорбили гостью.

Эльвира. -Ничуть.

Из присутствующих никто в холле не услышал, как 24-летняя красивая девушка, которую зовут Эльвира, покинула кабинет. А от того внезапно её раздавшийся рядом голос заставил всех резко обернуться.

Эльвира. -Здравствуй, Тихон. Добрый день, Никита.

Тихон. -Эльвира, как я рад тебя видеть!

После едва заметного толчка отца в мой бок сквозь зубы поздоровались.

Никита. -Баронесса, добрый день.

Эльвира. -Просто Эльвира.

В очередной раз попросил гость. Но я предпочёл промолчать, вновь одарив Эльвиру негостеприимным взглядом.

Тихон. -Извини, что заставил тебя ждать. Прошу, вернёмся ко мне в кабинет.

Эльвира. -К сожалению, я не смогу больше задержаться. Дела. И к тому же.

Эльвира повернула голову в мою сторону, и я почувствовал, как от её острого взгляда по спине пробежали неприятные мурашки.

Эльвира. -Кажется, моё присутствие в вашем доме доставляет некоторые неудобства для вашего юного сына.

Тихон. – Эльвира, глупости! Никита всегда рад тебя видеть.

Чувствуя себя смущённым, отец не знал, куда деть глаза. Ему было стыдно за поведение своего сына. Заметив это, я едва заметно скривил губы и направился к лестнице, ведущей наверх.

Никита. -Я поднимусь в комнату, папа. Не стану мешать вашей беседе.

Не дожидаясь ответа отца, я зашагал наверх. На гостью я больше не смотрела, но спиной чувствовал на себе её холодный пронзительный взгляд. Преодолев несколько ступеней, я дёрнул плечами, словно стараясь сбросить с себя чужой взгляд. Но это не помогло. Незваная гостья всё ещё глядела мне в спину, и я не мог пренебрегать её интерес. Это был всего лишь взгляд. Но я телом ощущал её необъяснимую силу. В эту минуту мне показалось, будто по позвоночнику от шеи до самого копчика медленно скользнула незримая холодная ладонь. Стиснув зубы, я напрягся, сжался в крохотный беззащитный комок. Я ненавидел это ощущение незащищённости, но каждый раз при встрече с Эльвирой попадал в эту ловушку. Я и сам не знал, отчего так невзлюбил баронессу. Внешне она была очень красивой, да и её поступки никогда не вызывали нареканий. Но в её присутствии я всегда ощущал себя жертвой. От Эльвиры будто веяло чем-то необоснованно опасным. И это странное чувство страха, постоянно охватывающее меня, заставляло всё больше и больше негодовать от каждого визита баронессы. Я замедлил шаг. Лестница родного дома, изученная мной с ранних лет, сейчас казалась дорогой, что не имела конца. Все мои мысли, наполненные гневом и странным трепетом, были устремлены на гостью, чей взгляд не давал мне покоя. А Эльвира, как назло, всё продолжала смотреть мне вслед. Она видела, как неуверенно дрогнули мои плечи. Заметил, как изменился мой шаг. Она точно знала, что я чувствую на себе её взгляд. Эльвира понимала, что это было для меня пыткой. Но ни на миг не отрывала глаза от моей фигуры. Мне показалось, что моё расстояние наверх занял целую вечность. Но вот, наконец, я сумел преодолеть последнюю ступень. Снизу тихо зазвучали голоса, но я не вслушивался в этот разговор. Поднявшись на второй этаж, я распахнул дверь своей комнаты и вошёл внутрь. Меня окружили стены знакомой, довольно скромной комнаты. Эта спальня никогда не различалась особой роскошью и не мог похвастаться богатым интерьером. Но каждая вещи в этой комнате была для меня родной и обладала своей уникальной историей. И я закрыл за собой скромную дверь. Здесь, вдали от чужих глаз, я, наконец, сумел расслабиться. Подойдя к окну, я поправил шторы и бросил беглый взгляд на угол своей комнаты. Именно здесь, занимаясь любимым делом, я проводил большую часть времени. Любовь к изобразительному искусству передались мне от мамы. Свои первые рисунки я создавал под присмотром мамы. После внезапной кончины мамы живопись стала для меня единственным спасением. Беря в руки кисти, я на время забывал о горе, перенося на холст все свои тревоги. Расстроенный тем, что визит баронессы нарушил мои планы на день, я сел за мольберт. Руки тотчас потянулись к кистям. И спустя некоторое время на холсте появились первые мазки, которым было суждено однажды превратиться в полноценную картину. Когда кто-то осторожно постучал в дверь, я поднял голову и с удивлением обнаружил, что солнце уже скрылось за горизонт и наступил вечер.

Никита. -Папа, это ты?

Дверь распахнулась и в мою комнату действительно вошёл отец.

Тихон. -Да, это я. Ты не спустился к ужину.

Никита. -Не уследил за временем.

Тихон. -Да? А мне показалось, что ты обиделся.

Никита. -Это не так.

Тихон. -Что ж, тем лучше. На самом деле я хотел сказать, что скоро нас с тобой ждёт недолгая поездка.

Никита. -Поездка? Куда?

Тихон. -Губернатор поручил мне важное дело. Скоро же я должен буду выехать к кораблю, на котором я уплыву в Японию, чтобы посетить одну деревню Бифука. Ты поедешь со мной.

Нахмурив брови, я взглянул на отца со смесью удивления и негодования.

Никита. -Япония? Деревня Бифука? Это же глухое, гиблое место! Для чего тебе ехать туда?

Тихон. -Это поручение губернатора.

Никита. -А мне какая необходимость отправляться в поездку? Почему я не могу остаться дома?

Тяжело вздохнув, отец опустился на край кровати и, хлопнув рукой по месту близ себя, пригласил сына сесть рядом. Как только я выполнил просьбу, я поднял на меня взгляд, полный печали. Отец уже знал, что его слова заставят сына протестовать. Он ненавидел подобные моменты. Любя сына всем сердцем, иногда отец готов был опустить руки. Воспитывать ребёнка одному было крайне тяжело. Будь жива его жена, многие вещи он объяснил бы более доходчиво и деликатно. И, быть может, к его словам я прислушивался бы с большим вниманием. Его же речи я часто принимал в штыки. Видя в отцовской заботе чрезмерную удушливую опеку.

Тихон. -Ник.

Мягко начал отец, надеясь, задобрить меня.

Тихон. -Ты знаешь, что все мои мысли посвящены заботе о твоём будущем. Я желаю увидеть тебя счастливым и не обременённым лишними проблемами. К сожалению, мы живём в обществе, что бывает очень строго к юношеской репутации. Я не могу оставить тебя одного на неопределённый срок. Что, если тебе потребуется помощь? Вдруг, пока меня нет, случится что-нибудь, что буден неверно истолковано окружающими. Пойми, будет проще, если ты поедешь со мной.

Никита. -Но я не могу! Ты забыл, послезавтра у моего друга Луки день рождения. Я должен сходить и поздравить его. А через пару дней в театре премьера новой постановки. И я хотел бы её посетить. А вместо этого должен буду отправиться в какую-то деревню? Не поступай так со мной!

Тихон. -Хорошо Никита, я даю тебе неделю, чтобы закончить со своими делами. Ты едешь со мной, и точка.

Понимая, что отца не переубедить. Мне совершенно не хотелось отправляться в путь. Но где-то в глубине души я чувствовал, что отец поступает правильно. Наконец, подняв взгляд на отца, я кивну и тихо произнёс.

Никита. -Наверное, мне стоит собрать вещи.

Не веря своим ушам, отец едва заметно улыбнулся. Потянувшись вперёд, отец обнял меня.

Тихон. -Да, собирайся, я не стану мешать. Машина прибудет утром. Так что советую хорошенько выспаться этой ночью.

Поднявшись на ноги, отец направился к двери. Уже выходя из комнаты, он обернулся.

Тихон. -Спасибо.

Никита. -За что?

Тихон. -За то, что понял меня.

Отец вышел из комнаты и, прикрыв за собой дверь, оставив меня наедине со своими мыслями. Эта ночь прошла для меня беспокойно. Я долго ворочался в кровати, не в силах уснуть. А когда всё-таки сумел забыться, увидел во сне неясные пугающие силуэты. Кто-то гнался за мной по пятам, а он, задыхаясь от ужаса, бежал без оглядки вдоль покосившихся деревенских домов. Я не знал, что за монстр гнал меня вперёд. Но в мрачной темноте то и дело мелькали горящие мёртвые голубым блеском чьи-то хищные глаза.

Третья глава.

Прошла неделя. Утро наступило неожиданно быстро и застало меня врасплох. Распахнув глаза, я увидел перед собой лицо Златы.

Злата. -Господин Никита, вставайте. Сеньор Тихон велел поднимать вас. В гостиной уже подан завтрак. Поспешите, пока он не остыл.

Пролепетав что-то невнятное, я спустил ноги с кровати. Затем заставил себя умыться и надеть одежду.

Никита. -Хорошо, что вещи собрал вчера.

Подумал я, глядя на увесистый чемодан, ждавший у порога комнаты. Спустя 50 минут к крыльцу нашего дома подъехал автомобиль, отправленный губернатором. Водитель помог нам погрузить вещи. Мы сели в машине, я старался не показывать отцу своей печали. За завтраком мы с отцом, как ни в чём ни, бывало, обсуждали погоду и даже пытались шутить. Но лёгкая обида на отца всё же осталась, и побороть её мне пока не удавалось. Я повернулся к окну, где мелькали улицы родного города. Автомобиль быстро уносил пассажиров прочь, направляясь туда, где нас ждала неизвестность.

По дороге в деревню Бифука меня сморил сон.

Четвёртая глава.

Прошло пять дней, как мы с отцом, после корабля сели в машину, и я открыл глаза, когда мы остановились в незнакомой местности, а отец легко тронул меня за плечо.

Тихон. -Мы приехали.

Открыв дверь, я выбрался наружу и осмотрелся. Картина, что предстала моему взору, совершенно удручала. Окутанные дымкой вязкого тумана вокруг стояли низкие старые домики. Из-за хлипких заборов доносились неясные звуки. Обрывки незнакомой речи, мычание и лай. То тут, то там появлялись местные жителей, с осторожным любопытством поглядывающие на незнакомцев. Поёжившись, я подошёл поближе к отцу. Где-то неподалёку скрипнула покосившаяся дверь. Мельком взглянув в сторону, я заметил, как за нами наблюдает 15-летняя деревенская девчонка Дзюнна. Что-то в её испуганном взоре поселило в душе тревогу. Но не успел я осмыслить этот взгляд, как услышал рядом громкое приветствие на японском языке. Ко мне с отцом подошёл 73-летний староста Широ.

Широ. -Доброго дня!

Тихон. -Простите, но я не говорю на японском. Мы прибыли из России, и я знаю французский язык. Я ищу того, кто отвечает за порядок в этой деревне.

Отец очень медленно говорил, растягивая нарочно каждое слово, чтобы мужчина его понять сумел. Наконец, Широ головой закивал и, сильно слова коверкая, произнёс.

Широ. -Из России, понимаю. Я староста этой деревни – Широ. Господин можете говорить со мной.

Тихон. -Замечательно, я рад, что вы понимаете меня. Моё имя Тихон. Я прибыл к вам из соседнего города Владивостока по просьбе нашего губернатора.

Широ кивнул головой, делая вид, что это имя ему знакомо. Но отец прекрасно понимал, что деревенский староста не имеет ни малейшего представления о том, кто такой Харитон.

Тихон. -До Владивостока, откуда я родом, вести дошли о преступлениях, совершённых в вашей деревни. Стало известно губернатору, что именно здесь имеют место быть вопиющие случаи осквернения могил. К вам меня направили для разъяснительной работы. И я сообщить вынужден, что подобные действия, если вновь повторятся, будут рассматриваться как ужасные преступления. Все участники, которых, разумеется, согласно букве закона будут наказаны.

Произнеся эту речь, отец старался придать голосу уверенности, а лицу строгости. Широ, почти не моргая, смотрел на незваного гостя. Некоторые слова приезжего господина так и оставались им непонятны. Но общий смысл высказанных претензий староста всё же уловил.

Широ. -Господин, никто из нас не совершал никакого злодеяния. То, о чём вы говорите, не преступление – защита.

Тихон. -О какой вы защите ведёте речь?

Широ за озирался по сторонам, мельком взглянув на собравшихся неподалёку местных жителей. А затем, заметно понизив голос, заговорил медленнее, чем прежде.

Широ. -Они появились в наших краях, и нам приходится обращаться к опыту предков.

Тихон. -Я вас не понимаю.

Широ. -Это не мудрено, господин. Там, откуда родом вы, видимо, этой напасти нет. Мы же знаем, кто по ночам приходит к дверям наших домов. Кицунэ, ногицунэ, хули-цзин, кумихо, по-вашему.

Едва не удержавшись, чтобы не закатить глаза, я громко вздохнул.

Тихон. -Я понимаю, что у вашего народа существую свои, как бы это сказать, традиции. И мы в некотором роде уважаем их. Но поймите, ваши земли отныне соседи Российской империи. И в ней места жутким традиция прошлого. Мы все живём по единым законам. И они запрещают нам осквернять могилы и тела усопших. Какие бы мотивы вами ни двигали, эти деяния рассматриваются как преступления. А за преступлениями следует наказание. Широ, вы должны объяснить это вашим односельчанам. Я здесь, чтобы помочь вам сделать это.

Пожав плечами, Широ неуверенно перетаптывался с ноги на ногу.

Широ. -Не поверят, не захотят слушать.

Тихон. -Мы должны жителей Бифука убедить в неправильности их поступков.

Широ. -Если господин хочет, он может попытаться.

Тихон. -Что ж, именно этим я и хотел бы заняться. Но прежде скажите, где я могу остановиться. Мы с сыном устали с дороги.

Широ. -Есть место, господин. В соседнем от меня доме у вдовы Дорэми пустует комната. Хорошая комната, чистая.

Тихон. -Видите к ней нас.

К моему ужасу, отец вытащил из автомобиля чемоданы и машина уехала.

Никита. -Почему машина уехала?

Тихон. -Нам придётся провести здесь несколько дней. Деревня маленькая, водитель нам здесь ни к чему. Он вернётся за нами, как я дам ответ губернатору.

Мысль о том, что мне предстоит провести в этом месте несколько дней, повергла меня в шок. Я пошёл за отцом, боясь отстать от него даже на шаг. Всё в этой странной деревне до дрожи пугало меня. Дома, звуки, люди. Бифука, как и её жители, выглядела неприветливо и жутко. Съёжившись под грузом недобрых взглядов, я пытался успокоить себя фразой, что часто повторяла мама. -Ты сильнее своего страха. На французском языке прозвучали в голове слова мамы. И словно отвечая той, кого давно не было в живых, я тихо произнёс.

Никита. -Мерси, маман.

Уже через несколько минут Широ гостей привёл к дому Дорэми. За символическую сумму женщина впустила в свой дом незнакомцев. И проводила нас в пустующую комнату. Как только закрылась за ней дверь, я в ужасе взглянул на отца.

Никита. -Мы ведь не останемся в этом доме?

Тихон. -Других вариантов у нас нет.

Никита. -Прошу, давай переночуем в любом соседнем городе.

Тихон. -Я отпустил уже водителя, нам до города не добраться самим. К тому же не так уж и плохо здесь. Да, это не Россия, не дома, к которым ты привык. Но люди и здесь живут. Уверен, мы продержимся пару-тройку дней.

Слова отца прозвучали как приговор. Ещё раз окинув взглядом комнату, в которой нам предстояло жить. Пока я, обхватив себя руками, стоял в углу, боясь лишний раз прикоснуться к старой мебели, отец опустил на пол чемоданы и выглянул в окно.

Тихон. -Побудь здесь, а мы вместе с Широ навестим местное кладбище. Я должен своими глазами увидеть масштаб беспорядков.

Никита. -Нет! Один я здесь не останусь. Я пойду с тобой.

Тихон. -Мне казалось, ты боишься в таких местах бывать.

Никита. -Боюсь, но здесь всё равно не останусь. Каким бы ни был мой страх перед обителью мёртвых, мысль о том, что я останусь здесь один, пугает меня намного сильнее. А потому я пойду с тобой, куда бы ты ни направился.

Ненадолго задумавшись, отец решил не отказывать мне. Ему и самому было спокойнее видеть меня рядом и знать, что со мной всё в порядке. Широ ждал гостей у крыльца дома. И как только отец со мной вышли на улицу, без лишних промедлений повёл нас по тропе, ведущей к сельскому кладбищу. Когда на горизонте появилось перекосившиеся деревянные кресты, я заметил, что начало смеркаться. Сельское кладбище находилось за лесом, что, словно крепостная стена, со всех сторон охватывал земли мёртвых. Здесь на пустыре, лишённых деревьев гулял ветер. А где-то над лесом, готовясь к ночи, громко кричала стая воронов. Присмотревшись, я, наконец, приметил, куда направился отец. У одной из могил уже столпились местные мужики. Сжимая в руках шапки, они кидали взоры на свежевскопанную могилу. Не дойдя до них несколько метров, отец остановился и обернулся ко мне.

Тихон. -Стой здесь, ближе не подходи. Кто знает, что у них там.

На этот раз я быстро согласился с отцом. Приближаться к изуродованной могиле, а тем более заглядывать внутрь мне совершенно не хотелось. Глядя в спину отцу, я видел, как он в сопровождении Широ подошёл к мужикам и представился. Размахивая руками и перебивая друг друга, селяне тотчас начали что-то изъяснять. Но я не мог разобрать их слов. Постояв на месте, я почувствовал, что начал замерзать. Чтобы согреться, я зашагал по тропинке, без особого интереса поглядывая на старые кресты. Вдруг краем глаза я заметил белый силуэт, всё это время неподвижно стоявший у одной из могил. На короткий миг я замер. Сердце, рухнув вниз, пропустило удар. Белый силуэт показался мне призраком, воспарившим над место своего захоронения. Подрагивая от холода и страха, я резко обернулся. И в ту же секунду сердце привычно забилось в груди. Рядом с одной из могил стояла Дзюнна, что незадолго до этого наблюдала за прибытием гостей. Сейчас селянка, не обращая внимания на отца и собравшихся неподалёку мужчин, не спускала глаз с меня. Я встрепенулся, чувствуя себя неуютно.

Никита. -Почему она так смотрит на меня?

Ещё пару минут побродив в одиночестве между могил, я не выдержал. Меня съедало любопытство. Отчего Дзюнна проявляет ко мне такой интерес. И тогда, мысленно заверив себя, что в этом нет ничего страшного, я направился к девушке. Остановившись в нескольких шагах от незнакомки, я заговорил первым.

Никита. -Я видел тебя в деревне. Ты говоришь по-русски или по-французски?

Дзюнна ответила не сразу. Первые секунды она оставалась неподвижной, будто и вовсе не слышал чужих слов. Но спустя некоторое время моргнула и едва заметно кивнула головой.

Никита. -Как зовут тебя?

–Дзюнна.

Я попытался улыбнуться. Но Дзюнна не ответила на мою улыбку. Вместо этого она произнесла тихо и обречённо.

Дзюнна. -Ты не такой, как те, что раньше приезжали. Похож, но другой. Хорошо. Те слишком часто приходят.

Никита. -Кто приходит? Куда?

Дзюнна. -Закрывай двери. Закрывай окна. Если услышишь лай, а потом голос – не отвечай. Не пускай их на порог. Не давай приглашения.

Никита. -О ком ты говоришь?

Дзюнна. -Мёртвые ночью встают из могил и бродят по местам, что когда-то знали. О ночлеге они умоляют, но не верь им. Их ведёт человеческая энергия и кровь. Они слышат, как твою сердце бьётся. И всё ближе и ближе подкрадываются.

Я вздрогнул. Слова этой странной девушки, что была не от мира сего, пугали меня, заставляя озираться по сторонам.

Никита. -Ты, что говоришь о кицунэ? Я слышал эти легенды? Знаешь, совсем недавно мир облетел роман об одном японском графе, что тоже питался человеческой энергией и кровью. Ты, вероятно, читала его?

Задавая этот вопрос, я уже знал на него ответ. Нет, в этой глуши никто не читал современных романов. И этот разговор не был навеян литературой. Дзюнна верила в тех, о ком говорила. Она предупреждала.

Дзюнна. -Берегись тех, кто был из могил поднят. И тех страшись, кто их туда отправил. Ты их узнаешь, всегда узнаешь по глазам. Их не пускай, не пускай.

Тихон. -Никита!

Вздрогнув от неожиданности, я обернулся на голос отца. Тот, шёл навстречу, махнул мне рукой. Радуясь тому, что могу сбежать от новой знакомой, я поспешил распрощаться с девушкой.

Никита. -Извини, мне нужно идти.

Не дожидаясь ответа Дзюнны, я навстречу отцу поспешил, всё ещё на себе чувствуя чужой тяжёлый взгляд.

Тихон. -На сегодня это всё. Можем возвращаться в дом. Скоро стемнеет. А завтра мне предстоит непростое дело – придётся обойти каждый дом в этой деревне и объяснить местным, что их предрассудки должны остаться в прошлом.

И мы с отцом пошли в деревню. Лишённая городских фонарей деревня с заходом солнца быстро погрузился во мрак. Сидя на краю чужой кровати, я с тревогой думал о том, что здесь, в Японской деревни, даже ночь наступает раньше. В тесной комнатушке было прохладно и зябко.

Тихон. -Пора ложиться спать. Это был невероятно долгим день.

Не сдвинувшись с места, я тряхнул головой.

Никита. -В этом месте мне не хочется смыкать глаз. Кто знает, что на уме у этих деревенщин? Вдруг ночью они ворвутся сюда, чтобы ограбить нас?

Тихон. -Ник.

Тихон устало потёр лоб рукой, смахнув выступившую на нём испарину.

Тихон. -Мне кажется, порой ты слишком пессимистичен. Мир вокруг тебя не настолько враждебен, как ты думаешь.

Никита. -И это говоришь мне ты? Человек, который не даёт мне и шагу ступить без своего бдительного взора?

Тихон. -Я твой отец. Беспокоиться о тебе мой святой долг. Но я бы не хотел, чтобы сам жизнь казалась тебе испытанием. Знаешь, я своё время я объездил добрую половину мира. Я встречался с разными людьми, изучал их культуры и обычаи. Мир часто удивлял меня, но никогда не разочаровывал. В одну из таких поездок я и встретил твою маму. Дочь французского князя, воплощение женственности, утончённости и стиля. Где бы она ни появлялась, она всегда приковывала к себе чужие восхищённые взгляды. Звезда Парижа, девушка-мечта. Если бы я был скептиком, пожалуй, никогда не сделал бы шаг ей навстречу. Я просто не поверил бы в том, что окружённая десятками поклонников, она может обратить своё внимание на меня. Ведь я был простым парнишкой из России, лишь мечтавшим о большом будущем. Но, к счастью, тогда я был открыт этому миру и не видел перед собой никаких препятствий. И лишь потому сейчас передо мной сидит мой сын. Прекрасный молодой парень, что лишь начинает жить эту жизнь.

Подойдя к сыну, отец ласково погладил меня по голове, как делал тогда, когда я был ребёнком. Отцовская забота немного успокоила меня и на некоторое время вернула в беззаботное детство.

Тихон. -Сейчас я выйду, а ты приготовься ко сну, хорошо?

Перечить отцу больше не требовалась. Его уставшие глаза, наполненные необъяснимой печалью будто, просили о смирении. Я кивнул.

Никита. -Да, папа.

Как только отец вышел за дверь, я переоделся в пижаму. И юркнул под одеяло. Засыпать в чужой кровати вдали от дома было неуютно и тревожно. Однако усталость брала надо мной вверх, заставляя отяжелеть веки и провалиться в сон.

Пятая глава.

Прошло четыре дня проживания в деревни. Среди ночи настойчивый громкий стук в дверь заставил отца и меня вскочить на ноги. Спросонья не понимая, что происходит, я в панике уставился на отца.

Никита. -Не открывай.

Но отец не обратил внимание на мою просьбу. Одевшись на скорую руку, он, осторожно отодвинув меня с пути, и подойдя к двери, громко спросил.

Тихон. -Кто там?

Широ. -Господин, это я. Дело срочное.

Не мешкая, отец отпер дверь, но в комнату, где в одной ночной пижаме трясся от страха я, старосту не пустил. Они говорили на пороге.

Тихон. -Что случилось?

Широ. -Господин, вы велели докладывать вам обо всех, нарушениях. Я узнал, сам видел, как парни из деревни, вопреки вашим в разумениям, снова собрались на кладбище. Говорят, не станут приезжего господина слушать.

Будут дом охранять как умеют. Пока каждую свежую могилу не проверим, говорят, не успокоимся.

Нахмурив брови, отец ненадолго погрузился в размышления. А после решительно заявил.

Тихон. -Идём на кладбище. Немедленно. Новых преступлений допустить невозможно.

Широ. -Ночь, господин, пешком идти будем долго. Возьмём лошадей.

Тихон. -Давно же я не садился в седло. Ну да ладно. Так будет быстрее.

Понимая, что отец не шутит и действительно собирается пуститься в погоню за деревенскими парнями, я подошёл ближе к нему.

Никита. -Папа, нет! Не уходи! Не оставляй меня тут одного!

Тихон. -Ник, закройся изнутри и до утра никого не пускай. Я постараюсь управиться побыстрее.

Никита. -Нет! Не уходи, пожалуйста.

Тихон. -Ник, не глупи и ложись в постель.

Успокаивать сына отцу было некогда. Обувшись, он решительно отправился к двери. Пару мгновений спустя отец вышел из дома, напоследок напомнив о необходимости запереть дверь. Как только голос отца стих, я вздрогнул, окружённый тяжёлой ночной тишиной. Шагнув к двери, быстро её запер. Стало страшно. Чувствую себя совершенно, беззащитным, я не находил места. Постояв у двери, я вдруг прошёлся по комнате. Сел на кровать. Затем вновь вскочил на ноги.

Никита. -Что же мне делать, что? Неужели отец думал, что здесь я смогу уснуть без него?

Закрыв руками лицо, я опустился на край кровати и твёрдо уверился в том, что просижу так до утра. Однако спустя короткое время собственное тело стало нарушать мои планы. Босые ноги, касаясь деревянного пола, быстро начали замерзать. Плечи коснулся гадкий, потянувший словно из ниоткуда сквозняк. Я убрал руки от лица и обхватил себя, чтобы согреться. В эту минуту где-то за окном раздался пробирающий до костей женский, смех. Прислушавшись, я замер. Моё терпение оцепенело. Дыхание сделалось тише, реже. Осознание приходило медленно. Звук за окном не напоминал о веселье, не был сопровождением бурной радости. То было чистое безумие. Отчаянное, бесконтрольное сумасшествие. Дикое, яростное, а от того ужасно пугающее.

Никита. -Человека от животного отличает умение смеяться.

Вспомнил я слова древнего философа. И тотчас опроверг их. Сложно было поверить, что звук, доносившийся с улицы, был порождением человеческого голоса. Пересилив себя, я взглянул на окно и моментально пожалел об этом. Там за мутным стеклом мелькнула чья-то неясная тень. Затаив дыхание, я вспомнил страшные истории, что часто слышал на званных вечерах, будучи ребёнком. Страх постепенно проникал под тело, заставляя холодеть кровь. Но вопреки всему, я не отвернулся. Мой взгляд, как и прежде, был прикован к окну. Шаг. Неуверенный, почти бесшумный. Второй, затем третий. Я медленно продвигался вперёд, всматриваясь в тени за окном. А там, по ту сторону стекла, царила неизвестность. Непроглядная тьма, окутавшая деревню, стирала очертания чужих домов. И лишь нечёткая едва заметная тень плавно скользила вдоль стены. Набравшись смелости, я подобрался к окну. Прищурился. Наклонившись вперёд, коснулся лбом холодного стекла.

Никита. -Что же происходит там?

И вдруг. За окно выросла чья-то фигура. А на пыльном стекле холодным отпечатком проявилась ладонь с длинными тонкими пальцами.

Никита. -Ах!

Я немедленно отпрянул назад, не в силах отвести испуганного взгляда от нечто, что безмолвно наблюдало за мной. Моё дыхание почти остановилось. Я боялся, что любой шорох, любое движение выдаст меня. Измученный страхом фантазия рисовала картины тревожного будущего. А тень всё неподвижно стояла за окном. Не выдержав этой пытки, я отступил назад и, вжившись в дальний угол, опустился на пол. Зажмурившись, я безмолвно зашептал известную молитву. Я уже не видел, как по ту сторону окна в непроглядной темноте мелькнули глаза, горящие холодным мёртвым светом. Громкий крики петуха ознаменовал наступление утра. Смотря в одну точку на стене, я медленно хлопал уставшими глазами. Минувшая ночь меня сильнее измотала, чем любой из самых активных дней. В дверь вдруг постучали.

Никита. -Папа, наконец-то.

Поднявшись на ноги, я добрёл до двери. Я открыл замок, потянув на себя ручку, я широко распахнул дверь и тотчас отпрыгнул назад. На пороге вместо отца стоял деревенский староста. Мой потрёпанный внешний вид и лицо, выражавшее вину и неуверенность, заставили меня разволноваться.

Никита. -Где отец мой? Он с вами уходил.

Широ. -Господин, не знаю, как и сказать.

Широ опустил глаза, неестественно сгорбившись.

Широ. -Понимаете, дороги у нас опасные, неровные. Ночи тёмные. Господин Тихон так спешил, хотел не допустить греха.

Никита. -Прямо говорите, я вас не понимаю! Где отец?

Широ. -Господин не справился с лошадью. Припустил слишком скоро по незнакомой тропе. Конь угодил в яму, подвернул ногу, и господин Тихон упал, свернув себе шею. Простите меня за дурные вести.

Продолжая топтаться на пороге, Широ не знал, куда деть взгляд. Я расслышал каждое его слово, но никак не мог понять, почему этот мужчина рассказывает мне небылицы. Я был уверен – с минуты на минуту вернётся отец и заставит этого проходимца извиниться за свои ужасные речи. Время шло, но отец не появлялся. Паника, душная и мучительная, постепенно начинала захватываться женский разум. Колени затряслись, больно защемило сердце.

Никита. -Где мой отец? Вы можете позвать его?

Широ. -Я же говорю, господин. Мне знать бы, куда тело девать. Ведь лето, попортиться быстро.

Никита. -Какое тело? Чьё тело? Где мой отец? Где мой папа?

До последнего борясь с осознанием непоправимого горя, я вдруг закричал что было сил.

Никита. -Я не верю вам! Не верю! А-а-а!

В голову одночасье острой стрелой пробила жуткая реальность. Я понял, меня не обманывают. Мой отец погиб действительно этой ночью, своего сына сделав круглой сиротой.

Шестая глава.

Последующие пять дней прошли словно в тумане. И даже если бы я напряг всю свою память, я не сумел бы точно восстановить события тех дней. Я помнил лишь отдельные моменты – вспышки, что порой вырывали меня из болезненного забвения, наполненного слезами и громкими стенаниями. Кажется, я мельком увидел тело отца, лежащее в чьём-то холодном подвале. Помнил, как кто-то вызвал доставить во Владивосток весть о гибели отца. Затем из города прибыли две машины. Кажется, в одной из них приехал сам губернатор. Подхватив меня под руки, он усадил меня в автомобиль, обещая самому позаботиться о доставке отца во Владивосток. А потом я очутился дома. Сидя на краю кровати, я безучастно смотрел на лежащий возле меня чёрный костюм.

Никита. -Чёрный, почему он чёрный.

Рядом, не зная, как подступиться ко мне, виновато стояла Злата.

Злата. -Господин вам пора одеваться. Похороны уже через час.

Долгие годы это слово неприятное, бывшее синонимом обречённости, для меня означало прощание с детством. Я тогда повзрослел, когда последняя горсть земли упала на могилу моей мамы. А теперь должен был пройти вновь через это испытание, но в этот раз я был один. Совсем один. Я, поднялся на ноги, наконец, потянулся к костюму и спустя некоторое время облачился в траурный костюм. Рассматривая в зеркале своё отражение, я удивился тому, насколько моё лицо изменилось. Щёки будто впали, а глаза заплаканные обрамляли заметные синяки. Но всё это сегодня ни капли не волновало меня. Дождавшись прибытия машины, я вниз спустился и сел в автомобиль, что меня повёз в сторону городского кладбища. Харитон сдержал обещания и полностью взял на себя все сложности по организации похорон папы. Кто-то шептался, будто он спасается, что его инициатива с отправкой помощника в деревню до императора дойдёт. А потом, дабы не провоцировать родственников покойного на скандал, так рьяно с похоронами помогал. Может быть, эти служи правдивы были, но мне, ещё не оправившего от кончины отца, был и такой помощи благодарен. Прощание с отцом долгим было. Проводить папу в последний путь собрались его старые коллеги, старые знакомые и далёкие родственники. Долго кружила вокруг могилы вереница траурных нарядов, пока гробовщики опускали медленно под землю деревянный гроб. Я начал всматриваться в лица присутствующих лишь ближе к концу похорон. Большинство прощавшихся сверлили печально глазами свежую могилу. Но были и те, кто всё это время не спускал глаз с меня. Присутствие Родиона на похоронах отца заметно меня удивило. Но искать объяснение его прихода сейчас я не мог. Передо мной стояла сложная задача. Та, которую я так боялся и всеми силами надеялся избежать. В одночасье десяток чужих глаз устремился на меня, не знавшего, как пережить постигшее меня горе. Крепко сжав зубы, я хотел развернуться и, вызвав всеобщее удивление, сбежать с кладбища. Но я так не мог поступить с отцом. Не мог навсегда оставить его в могиле, не подарив слов прощальных. Глядя на чёрную землю, мысленно про себя сказал я, что я здесь, папа. В эту минуту кто-то заботливо вручил мне розу. Сжав в руках цветок, больно уколовший ладонь, я медленно двинулся вперёд. Несколько шагов сквозь толпу казались мне долгим путём. Но я справился. Заставляя себя не думать об окружающих, я шёл туда, где упокоенный вечным сном меня ждал отец. Я остановился у подножия огромного мраморного памятника. Рядом с ним моя фигура казалась ещё более хрупкой и беззащитной. Коснувшись ладонью гладкого мрамора, я скользнул взглядом по выгравированной надписи Тихон. Спиной ощущая всеобщее нетерпение, я тихо произнёс.

Никита. -Тихон был человеком чести и совести. И я уверен, что каждый из вас подтвердит мои слова. Он до последнего дня своей жизни выполнял долг перед обществом. Он был хорошим другом и ответственным гражданином. А для меня лучшим на свете отцом, что в одиночку дарил мне любовь сразу двух родителей.

Мой голос дрогнул, к горлу подступили слёзы. И теперь я безмолвно обратился к отцу, скрывая от окружающих самые сокровенные слова. Отступив на шаг назад, я нагнулся и положил на могильный холм алую, как кровь, розу. Я выполнил свой долг и желал лишь одного – поскорее покинуть это место, пропитанное чёрной скорбью. Повернувшись, я медленно направился к воротам кладбища. Но, уже уходя, заметил тех, кто искал моё внимания. Видеть Эльвиру, а тем более говорить с ней, я совершенно не хотел. Но в память об отце, что считал её доброй подругой, я остановился, когда та преградила мне путь.

Эльвира. -Гибель Тихона – утрата для всех нас. Я желала бы принести свои соболезнования, но понимаю, что они вам ни к чему.

Почти не слушая речей Эльвиры, я лишь изредка кивал головой. Моё безразличие и пренебрежение её вниманием заметно задевали баронессу, но она ни словом не обмолвилась об этом.

Эльвира. -Если бы я знала, что та наша встреча с Тихоном будет последней, я не мучала бы его своими сомнениями.

Никита. -Мучали сомнениями? Боюсь, я не знаю, о чём вы говорите.

Эльвира. -Это касается наших с Тихоном дел.

Уклончиво ответила Эльвира. И добавила.

Эльвира. -Знаю, что вы никогда не находили меня приятной гостьей, Никита, но я буду вынуждена на днях нанести вам визит. Дождитесь меня. Нам предстоит важный разговор.

Чтобы быстрее избавиться от общества Эльвиры, я согласно кивнул и уже собирался продолжить свой путь. Но её голос вновь задержал меня.

Эльвира. -Никита, я должна спросить вас. Ответьте мне честно, как погиб Тихон.

Удивлённый этим бестактным неуместным вопросом, я широко распахнул глаза.

Никита. -Вам известно об этом, баронесса. Отец неудачно упал с лошади.

Эльвира. -Какой из врачей давал вам заключение о его смерти? Вы сами видели повреждения, что привели к трагическому исходу?

Никита. -Почему вы задаёте мне эти вопросы? Отец свернул шею какие подтверждения вам нужны?

Развернувшись, я намеревался удалиться. Но рука Эльвиры жёстко перехватила меня за локоть. Девичьи пальцы крепко удерживали меня, не позволяя мне удалиться.

Никита. -Что вы делаете?

Голос Эльвиры, прозвучавший над самым ухом, стал жёстче и заметно злее. Она устала от лишних церемоний и сейчас едва сдерживала зарождавшийся в груди гнев.

Эльвира. -Погиб ваш отец, а вы даже не удосужились убедиться в причинах его смерти?

Никита. -Да как вы смеете. Я сегодня похоронил последнего близкого человека, а вы пришли сюда, чтобы в чём-то мне предъявить обвинения?

Эльвира. -Вы похоронили? Нет, вы явились сюда, словно гость. Вы, как маленький глупый ребёнок, предпочёл закрыть глаза и спрятаться, сделав вид, будто ничего не произошло. Родной сын не нашёл в себе сил заняться погребением своего отца. Кому вы доверили тело Тихона?

Никита. -Явно не вам. Ведь вы, звавшийся его добрым другом, своей помощи в похоронах не предложили.

Эльвира. -Я пыталась. Но мне не позволили даже увидеть его перед погребением?

Харитон. -Что здесь происходит? Баронесса, какое вы имеете полномочия так разговаривать с парнем, потерявшего отца? Пустите его. Немедленно.

Видя, что вокруг нас начала собирается толпа любопытных глаз, Эльвира выпустила мою руку и отступила назад.

Харитон. -Вам лучше уйти, баронесса. Я слышал, вам привычнее находится в уединении.

Недовольно сверкнув злыми глазами, Эльвира молча направилась к воротам кладбища, мысленно продолжая проклинать наивного парня за его беспечность.

Харитон. -Никита, вы в норме?

Никита. -Насколько это возможно.

Харитон. -Это хорошо. Автомобиль ждёт вас у входа. Как только вы будете готовы покинуть это место, мой водитель доставит вас домой.

Никита. -Спасибо за это и за все ваши хлопоты с отцом.

Харитон. -О нет, не стоит никаких благодарностей, Никита. Это мой долг.

Простившись со мной, Харитон вместе с несколькими спутниками покинул городское кладбище. Я больше не желал ни на мин задерживаться на мёртвой земле, а потому, прибавив шаг направился к выходу. Недалеко от ворот кладбища я заметил Родиона. Юноша неловко перетаптывался на месте, словно чувствуя себя не в своей тарелке, и явно поджидал меня. Я отвёл глаза в сторону. Сейчас мне не хотелось вступать в разговоры. Но проходя мимо него, я вдруг ощутил настойчивый укор совести. Развернувшись, я сам подошёл к смущённому парню.

Никита. -Я был удивлён, увидев тебя здесь.

Родион. -Новости во Владивостоке разлетаются быстро. Когда я узнал о случившемся, просто не смог не прийти. Позволь мне выразить тебе свои соболезнования. Смерть сеньора Тихона всех нас застала врасплох. Не подумал, что это произойдёт так скоро.

Последняя фраза, произнесённая размешенным Родионом, неприятно кольнула слух.

Никита. -Что значит не ожидал?

Словно опомнившись, что взболтнул лишнего, Родион спешно ответил.

Родион. -Я просто имел в виду, что твой отец еще не был стар и беспомощен. Его жизнь могла быть намного длиннее.

Никита. -Да, это так. К сожалению, несчастья не спрашивают, когда им внезапно появятся у тебя на пороге.

Родион, глядя на меня с нескрываемым сочувствием, приподнял руку, будто желая протянуть его и успокаивающе коснуться плеча. Но в последнее мгновение одёрнул себя, видимо, посчитав этот жест неуместным.

Родион. -Как ты справляешься? На тебя, полагаю, навалилось множество бумажных дел. Имущество, наследство.

Никита. -Сейчас я не думаю об этом. И, не пойми неправильно, но не стану обсуждать подобные вопросы с человеком, которого почти не знаю.

Родион. -Ты прав, извини, просто это профессиональный интерес. Я каждый день имею этот процесса с людьми, что не могут разделить имущество усопшего родственника.

Разговоры о наследстве и бумагах, сопровождавших кончину человека, сейчас казались мне чем-то совершенно неуместным. И как только между мной и Родионом повисла неловкая пауза, я поспешил воспользоваться ей.

Никита. -Спасибо, что посетил панихиду. Я пойду.

Родион. -Да, конечно, я не буду задерживать тебя.

Я благодарно кивнул головой и отправился прочь. А Родион ещё немного провожал меня взглядом, вспоминая тот день, когда с осторожностью следил за мной на улицах Владивостока. Спустя бесконечное количество времени я, наконец, вышел за ворота кладбища. Здесь меня уже ждала знакомая машина. Я сел в машину, прикрыв глаза, почувствовал, как автомобиль тронулся с места, увозя меня домой. Весь оставшийся день я провёл, сидя у камина. Мне не хватило ни сил, ни желания подняться наверх и стянуть с себя ненавистный траурный костюм. Злата несколько раз подавала ужин, но я так и не притронулся к нему. Глядя на языки пламени, пляшущие в камине, я старался забыться и выкинуть из памяти сегодняшний день. Так прошло несчётное количество часов.

Седьмая глава.

Следующей ночью после похорон. Когда тёмной тенью надвинулась ночь, Злата вновь попыталась поговорить со мной.

Злата. -Господин, у вас были тяжёлые дни. Вам следует подняться к себе и отдохнуть.

Никита. -Спасибо, Злата, я не устал.

Злата. -Не обманывайте меня, господин. Я же вижу – с тех пор как вы вернулись из поездки, вы почти не спите.

Никита. -Когда я засыпаю, вижу во сне отца. Там он жив, и мы счастливы, как и прежде. А потом наступает рассвет. А вместе с ним приходит разочарование. Когда я понимаю, что всё это было лишь сном, мне делается невыносимо больно.

Злата. -Хотите я заварю вам чаю с травами?

Никита. -Да, от него я бы не отказался.

Мягко улыбнувшись, Злата направилась на кухню. Но не успела женщина миновать гостиную, как кто-то нажал на дверной звонок.

Злата. -Кто это может быть в такой час?

Вспомнив о словах Эрика, я недовольно закатил глаза.

Никита. -Должно быть, это баронесса. Видимо, она не отличается особым тактом. Открой дверь, иначе не уйдёт.

Проводив взглядом Злату, направившуюся в коридор, ведущей ко входной двери, я напряг слух. Сначала я не слышал ничего, кроме лёгких шагов служанки. Затем щёлкнул замок. Открылась дверь. И до моего слуха донёсся взволнованный вздох служанки.

Злата. -Ах!

Никита. -Злата? Кто пришёл? Злата!

Злата в гостиную вернулась лишь спустя минуту. Белая, она ни слова не могла вымолвить. Насторожившись, я поднялся на ноги. Мой взгляд в сторону коридора устремился, откуда уже тяжёлые шаги раздавались. Мгновение, второе, третье. И на пороге гостиной появился он. Сердце быстрее забилось, разум отказывался понимать, что происходит. Ещё один шаг – и в холл дома вошёл Тихон.

Никита. -Папа?

Не веря собственным глазам, я готов был принять отца за галлюцинацию. Но я был не единственный, кто видел его. Сжавшись в испуганный комок, Злата стояла посередине гостиной и полными ужаса глазами глядела на отца. Он сделал несколько шагов по знакомой гостиной. И улыбнулся совершенно непривычно.

Тихон. -Злата, неужели ты так быстро забыла, кто принял тебя на службу? Иначе как объяснить то, что мне пришлось так долго добиваться твоего приглашения войти в собственный дом?

Злата, от страха оцепеневшая, не шевельнулась, ни звука не издала. Я же будто и вовсе позабыл, что такое испуг. Удивлённо глядя на отца, я взглядом плутал по его лицу, стремясь отыскать хоть какое-то разъяснение происходящему.

Никита. -Как такое возможно, папа? Ты же погиб. Тебя вчера похоронили. Это невозможно, просто невозможно. Тебя не может быть здесь.

Подняв руку, отец медленно стряхнул с сюртука кусок влажной земли. Его глаза блеснули нечеловеческим светло-вишнёвым светом.

Тихон. -Но тем не менее я стою перед тобой, не так ли? А ты, дорогой Никита, задаешь неверные вопросы. Ты мыслишь так же, как остальные. Но люди не знают ничего, кроме жизни и смерти. Им невдомёк, что может существовать иная форма бытия. Я тоже не знал о ней раньше. Но теперь я познал её на собственной шкуре.

В тот же миг лицо отца поменялось. Привычные черты исказились дикой нечеловеческой яростью. Отец оскалился, продемонстрировав острые блестящие когти и клыки. Я не успел до конца понять, что происходит, когда, в мгновение ока преодолев половину гостиной, Тихон набросился на Злату. Крик Златы на несколько секунд наполнил дом. Но вдруг сменился всхлипами и хрустом. В стороны брызнули капли крови. И лишь теперь я понял, что отец порезал служанке кожу высосал ее жизненную энергию и по рукам пошла молния, а потом вцепился ей в горло, зубами, едва не вырвав сонную артерию. Беззащитная девушка быстро обмякла в его руках. Вскрикнув, я инстинктивно отвернулся, боясь увидеть мёртвое тело служанки, с шумом упавшее на пол.

Тихон. -Никита. Взгляни на меня.

Ко мне обратился чужой жуткий голос.

Никита. -Кто ты?

Едва не плача, шепнул Никита. Но вместо ответа расслышал чудовищный лисий рёв неведомого монстра. Вытянув вперёд руки, существо, некогда бывшее моим отцом, устремилось ко мне. По его подбородку, капая на грудь, стекала алая кровь служанки. А хищные мёртвые глаза, жадно пылающие вишнёвым блеском, застыли, глядя, порез на моей руке, и как на моей шее пульсирует яремная вена. Я понимал, что смерть нещадно летел мне навстречу. Нужно было бежать, уходить, но ноги уже не слушались меня. Попятившись, я врезался спиной в стену. Отчётливо осознав, что это мой конец. Когда обезображенные руки отца должны были поймать меня за плечи, я зажмурился, громко завизжав.

Никита. -А-а-а!

На сквозь собственный крик я вдруг услышал жуткий, захлёбывающийся от злости и боли вопль кицунэ. Распахнув глаза, я с непониманием уставился на отца. Он стоял всего в нескольких шагах от меня. Его взгляд, как и прежде, сиял нечеловеческим светом, из окровавленного рта поблёскивали острые клыки. Но он больше не приближался. В его груди, пробивая сердце, торчал деревянный кол. Отец захрипел. И спустя несколько секунд мои глаза закрылись, а тело рухнуло на пол, к моим ногам. Забывая, как дышать, я продолжал вжиматься в стену. Но так не могло продолжаться долго. Ведь передо мной на том самом месте, где несколько секунд стоял отец, возвышался 22-летний молодой парень по имени Вейлин. И я, наконец, решился поднять глаза. В центре гостиной дома, сжимая в руках кол, выдернутый из тела кицунэ, стоял молодой растрёпанный Вейлин. Тяжело дыша, он растерянно поглядывал на отца. Мои руки тряслись, грудь медленно вздымалась, выдавая волнение. В один миг придя в себя, словно пробудившись от кошмара, я закричал и сорвался с места. Бросившись к лестнице, я помчался в свою комнату, надеясь найти в ней спасение. Захлопнув за собой дверь, я в панике попытался схватиться за комом, чтобы забаррикадироваться изнутри. Но не успел. Дверь с силой отворилась, и Вейлин, только что пронзивший моего отца, вошёл в мою комнату. В безумном отчаянии я метнулся к окну, ища способ выбраться из дома.

Вейлин. -Подожди, не делай этого! Я всё объясню. Пожалуйста, отойди от окна.

Голос Вейлина звучал с волнением и совершенно безобидно. Мягкий, юношеский, с высокими нотками, изредка пробивавшимися сквозь бархатный тембр, он на удивление располагал к себе. Одной рукой отодвигая штору, я всё же обернулся, позволил себе взглянуть на незваного гостя.

Никита. -Не подходи ко мне!

Вейлин. -Хорошо, как скажешь.

Никита. -Кто ты?

–Меня зовут Вейлин. И я лишь на днях добрался сюда из Оттавы. Понимаю, странное знакомство выходит. Но дай мне несколько минут, и я всё тебе поясню. Обещаю.

Никита. -Время пришло.

Вейлин. -Хорошо. Тогда слушай. Я уже назвал тебе своё имя, но оно вряд ли о чём-то сказало тебе, так? Ты любишь читать?

Бегло осмотрев мою комнату, Вейлин наткнулся взглядом на стопку книг у прикроватного столика.

Вейлин. -Вижу, что любишь. Тогда наверняка слышал о романе О графе Кицунэ, я прав?

Никита. -Да, я читал его. Но при чём здесь ты?

Вейлин. -Автор этой книги Райан Рид – мой отец. И я прибыл из Канады в Россию из-за него. Вернее, из-за его кончины. Некоторое время назад отец получил письмо, что невероятно взволновало его. Бросив все дела в Оттаве, он спешно засобирался в Японию. Он собрал вещи и уже спешил на порт, чтобы отплыть на этот континент. Но, к сожалению, на паром он так и не зашёл. Отца нашли мёртвым в грязном переулке на окраине Оттавы. Врач объявил, что причиной смерти стала внезапная остановка сердца. Но я не верил в это. И был прав. Во время похорон я наклонился к отцу, чтобы проститься в последний раз. И тогда увидел на его шее две яркие точки и порез на груди когтями. Укус. Точно такой же, что оставлял на своих жертвах кицунэ граф Цутия. После похорон я отыскал то письмо, что так взволновало отца. Его писала незнакомая женщина отсюда, из Владивостока. Она умоляла отца приехать в Европу и вместе с ней посетить в Японию деревню недалеко от Токио. Говорила, что он совершил большую ошибку, опубликовав свой роман. И вот я пустился в путешествие. Добрался до Владивостока. И что же меня здесь ждало? Разочарование! Та леди, что написала отцу письмо, внезапно скончалась неделю назад. Мне оставалось лишь посетить её могилу на городском кладбище. Покинув кладбище, я нырнул в один из переулков. А теперь представь моё удивление, когда, собираясь уходить, я вижу, как из свежей могилы выбирается некий господин. Я последовал за ним. Так он и привёл меня сюда. Кем он, кстати, тебе приходится?

Никита. -Это мой отец, его похоронили вчера днём.

Вейлин. -Хм, вот как. Соболезную. Я знаю, что такое терять отца.

Никита. -Тогда, быть может, ты знаешь и то, почему папа, стал таким.

Вейлин сдвинул на переносице брови, словно с трудом подбирая нужные слова.

Вейлин. -Так я думал, ты уже догадался. Твой отец обратился в кицунэ. Такое случается, если напавший кицунэ был неаккуратен и не выпил из жертвы всю кровь и оставили следы. Расскажешь мне, как погиб твой отец? Где он встретился с кицунэ?

Рассказ Вейлина, его слова об кицунэ в эти минуты казались мне злой неуместной шуткой. Вероятно, этот парень был безумцем, случайно пробравшихся в дом. Нужно было немедленно звать на помощь, спасаться. Но что-то останавливало меня. Наконец я осознал. В голове вновь возникло страшное лицо отца, сверкнули вишнёвым светом неживые глаза, блеснули острые клыки и когти. Всё это не было плодом моя воображения. А где-то там внизу сейчас лежали два мёртвых тела. Мне действительно нужна была немедленная помощь. Но чья? Поверит ли мне губернатор, когда я расскажу о случившемся? Что скажет полиция? Видя сомнения на моём лице, Вейлин сделал осторожный шаг вперёд.

Вейлин. -Ты, кстати, не назвал мне своего имени.

–Никита.

Вейлин. -Никита, звучит необычно. Так ты мне о кицунэ расскажешь, убившем отца твоего?

Никита. -Кицунэ не существует, это всего лишь детские сказки.

Произнеся эти слова, я уже не верил в их правдивость. В воспоминаниях всплыла японская глухая деревня с её раскопанными могилами и жуткими легендами. Недолго подумав, я тихо произнёс.

Никита. -Мы с отцом были в Японии в деревне Бифука. Что граничит с японским морем, как и мы граничим с этим морем. Мне сказали, что он упал с лошади.

Вейлин. -После падения с лошади из могилы не возвращаются. Так значит, говоришь, деревня Бифука, интересно. Я не удивлён, но отчего-то. Ну значит, пришло всё-таки моё время посетить родину графа Цутия.

Ещё раз взглянув на обескураженного, растерянного парня, Вейлин осторожно попятился к двери.

Вейлин. -Не волнуйся, я уже ухожу. Больше тебя не потревожу.

Развернувшись, Вейлин хотел было выскользнуть за дверь, но внезапный мой голос остановил.

Никита. -Я узнать хочу, что случилось на самом деле с отцом. Собираешься в деревню Бифука? Возьми меня с собой.

Не уверенный в том, что, верно, расслышал мои слова, Вейлин удивлённо приподнял бровь.

Вейлин. -Повтори, пожалуйста.

Никита. -Меня возьми с собой в Японию в эту деревню. Я хочу знать, что с моим отцом случилось и кто в этом виноват.

Одной рукой неосознанно поиграл с волосами, Вейлин пытался подобрать правильные слова.

Вейлин. -Дело – это, конечно, хорошее, правильное. Оставлять тайну смерти отца нераскрытой нельзя. Уж поверь мне, я знаю. Но, мне кажется, ты не понимаешь, о чём просишь.

Никита. -Я понимаю твои опасения. Наверняка ты считаешь, что парень вроде меня может усложнить твоё путешествие. Но уверяю тебя, этого не произойдёт. Я не стану жаловаться ни на трудности, ни на отсутствие привычных мне условий.

Эти слова, произнося, я заметно лукавил. Сама мысль о возвращении в ту деревню заставляла меня вздрагивать от отвращения. Но сейчас я настроен был решительно. Взглянув на Вейлина, я заметил с сожалением в его взгляде сомнение.

Никита. -Поверь, я буду тебе полезен. Ведь я уже бывал в тех краях. Знаком с деревенским старостой, знаю, куда ведут местные дороги.

Услышав эти слова, Вейлин, наконец, пожал плечами.

Вейлин. -Ну, раз так, признаю, человек с такими знаниями в моём путешествии пригодился бы. Я подумаю над твоей просьбой.

Никита. -Надеюсь, твои думы не потребует длительного времени.

Я всё ещё всматривался в лицо, Вейлин, что сегодня ночью ворвался в мой дом и тем самым спас мою жизнь. Я хотел задать ещё один вопрос, но слова застряли у меня в горле. Тело напряглось, а глаза расширились от ужаса. На первом этаже скрипнула половица, и вновь послышались чьи-то глухие шаги. Похолодев от страха, я прошептал.

Никита. -Это он? Отец?

Вейлину не хотелось в этом осознаваться, но в эту секунду волосы на его голове встали дыбом. А сердце забилось скорее. Повернув голову в сторону двери, он тихо ответил.

Вейлин. -Я не знаю. Прежде мне не приходилось убивать кицунэ. Я даже не знаю, всё ли сделал правильно.

Никита. -Надо запереть дверь в комнату.

Вейлин. -Если это кицунэ, дверь нас не спасёт.

В комнате повисло немое напряжение. Все звуки растворились в атмосфере царящего ужаса. И в ту секунду, когда я уже собирался лишиться сознания, снизу донёсся знакомый голос.

Эльвира. -Никита! Ты здесь?

Схватившись руками за сердце, я облегчённо выдохнул.

Вейлин. -Кто это?

Никита. -Это не отец. К нам заглянула баронесса Эльвира.

Вейлин. -Среди ночи? У вас приняты столь поздние визиты?

Никита. -Нет, обычно нет.

Вейлин. -Ладно, в любом случае мне до этого нет дела. А вот тебе потребуется спуститься вниз и как-то пояснить этой баронессе два лежащих в гостиной трупа.

Я вздрогнул. Ища помощи, я с мольбой уставился на Вейлин, но тот лишь пожал плечами, аккуратно отступая к двери. Тем временем с первого этажа вновь донёсся облик баронессы.

Эльвира. -Никита!

Вейлин. -Давай, иди вниз, пока он не поднялся наверх.

Открыв дверь, Вейлин взял меня за локоть и подтолкнул вперёд. Скрываться от баронессы я не хотел, понимая всю глупость похожей идеи. Положил руку на перила, я начал медленно спускаться вниз. Ноги едва слушались меня, тело тряслось, словно в лихорадке. Преодоление каждой новой ступени было проверкой, что требовало мужества и смелости. Спуститься на первый этаж и коснуться ногами пола, на котором всё ещё покоились два мёртвых тела, я так и не смог. Замерев на последних ступенях, я со смесью ужаса и неловкости взглянул на Эльвиру. В эту минуту, присев, она внимательно рассматривала тело отца. Заметив меня, она выпрямилась и подняла на меня глаза.

Эльвира. -Никита? Живой.

Я едва заметно кивнул.

Эльвира. -Как это случилось?

Стараясь не касаться взглядом мёртвых тел, я непроизвольно всхлипнул. Кошмары этой ночи всё ещё не отпускали меня. А воспоминания о жутком существе, что выглядело как мой отец, говорило его голосом, заставляли сердце сжиматься от ужаса.

Никита. -Я сидел здесь, у камина, когда кто-то позвонил в дверь. Злата отправилась встретить гостя, а дальше.

Меня пробил озноб. Я снова вспомнил горящие вишнёвые светом глаза отца. А затем отчётливо разглядел его заострённые клыки и когти.

Никита. -Отец был не похож на себя. Он говорил странные, непонятные вещи. А потом просто набросился на Злату, как лис. Он убил её, понимаете? Порезал ей руку, что-то с ней сделал, а потом разорвал горло, зубами!

Мой голос срывался, мне требовались все оставшиеся силы, чтобы не рухнуть с лестницы к ногам Эльвиры и не начать биться в истерике.

Никита. -А потом он хотел наброситься на меня.

Эльвира. -И что же его остановило? Или правильно будет спросить – кто?

Не поворачивая головы, я прислушался. Наверху было тихо. Я не видела, но догадывалась, что второй этаж находился пуст. Вейлин сумел незаметно выбраться из дома, оставив его одного разбираться с последствиями этой ночи. Покачав головой, я решил не произносить при баронессе имя того парня.

Никита. -Я не знаю, что здесь случилось. Когда отец попытался наброситься на меня, я испугался и побежал наверх. Думал, он настигнет меня на лестнице. Но, кажется, в тот момент кто-то проник в дом и отвлёк его внимания на себя. Я спрятался в комнате и сидел там, пока не услышал ваш голос.

Обычно под пристальным взглядом Эльвиры я терялся, начиная чувствовать себя неуютно. Я нервничал, порой путаясь в словах, и, не желая того, выдавал баронессе свои истинные мысли. Но сейчас, собрав в кулак всю оставшуюся выдержку, я старался вести себя уверенно, ничем не выдавая своей лжи. И кажется, это мне удавалось. Эльвира внимательно слушала мой рассказ, не замечая в моих словах ничего подозрительного. Понимая, что сейчас я полностью владею ситуацией, задал вопрос, призванный отсечь все возможные сомнения.

Никита. -Баронесса, так это вы отвлекли отца, когда я спасался бегством? Это вас я должен благодарить за своё спасение?

Эльвира. -Нет, я здесь ни при чём. Я пришла тогда, когда всё уже было кончено.

Никита. -Вот как? Но что же тогда произошло?

Эльвира. -Не могу утверждать наверняка, но, думаю, кто-то пронзил сердце Тихона острым предметом.

Эльвира ещё раз обошла гостиную, наклонившись сначала к одному, потом к другому трупу. Наблюдая за действиями баронессы, я с удивлением заметил, что её совершенно не пугает развернувшаяся перед ней картина. В свою очередь баронесса отметила, что я не задал ей главного вопроса, не поинтересовалась, как так вышло, что мой мёртвый отец выбрался из могилы.

Эльвира. -Никита, я полагаю, будет лучше, если вы вернётесь в свою комнату.

Никита. -Но как же, вот это всё. Нужно вызвать полицию или.

Эльвира. -Я обо всём позабочусь. А вам нужно сделать всё возможное, чтобы забыть сегодняшнюю ночь.

Никита. -Это невозможно.

Эльвира. -Тем не менее это необходимо. Упоминать о случившемся тоже не стоит. От этого могут возникнуть лишние проблемы. Эта женщина, ваша служанка.

Никита. -Злата, так её зовут.

Эльвира к. -У Златы есть родственники?

Никита. -Близких, кажется, нет. Но она как-то упоминала, что у неё есть брат, но он живёт в другом городе.

Эльвира. -Если кто-то будет её искать, скажите, что Злата забрала своё жалование и покинула вас сразу после похорон Тихона. Вы поняли?

Я кивнул, опасаясь спорить с Эльвирой

Эльвира. -Хорошо. Тогда поднимайтесь наверх. И не обращайте внимания на посторонний шум.

Сейчас я как никогда желал сбежать подальше от собственной гостиной. Закрыть глаза и вычеркнуть из памяти ужасную кровавую картину. А потому не задавал больше вопросов. Если Эльвира решила помочь мне стереть следы ночного кошмара, пусть принимается за дело. Развернувшись, я направился вверх по лестнице. Там меня вновь настиг голос барона.

Эльвира. -Завтра я вновь зайду к вам. Есть важный разговор, который не касается сегодняшних событий.

Я снова кивнул, уже не вдумываясь в слова Эльвира. Несмотря ни на что, я был благодарен баронессе за помощь.

Никита. -Не думал, что когда-нибудь буду рад появлению баронессы в нашем доме. Но если она готова избавить меня от общения с полицией, то я, признаюсь, буду благодарен её. И соглашусь на дальнейшие визиты, лишь бы не очень частые.

Восьмая глава.

Прошло 3 дня спустя. Громко, чихнув 44-летний мужчина в костюме, которого зовут Елисей, известный во Владивостоке адвокат, аккуратно промокнул нос платком и извинился перед сидящей 50-летняя женщина по имени Элла.

Елисей. -Прошу прощения, это всё табак.

Произнёс Елисей, но его слова остались незамеченными. Элла сидела в его кабинете уже четверть часа и всё это время не давала адвокату вставить ни слова. Пухлыми пальцами вцепившись в ручку своей сумочки, женщина с упоением вновь и вновь повторяла одно и тоже.

Элла. -И как же нам повезло всё-таки! Уверена, Господь за эти слова не осудит меня, я ведь об интересах сына забочусь. Отношения наши с Тихоном испортились разу после его женитьбы. Да, он родным братом был, но мне это не помешало видеть недостатки в его супруге. Если вы знали бы, какой вертихвосткой она была, вы бы меня поддержали. Я к чему это? Ах, да! Конечно, я о смерти брата горюю, но не сказать нельзя, какой он же подарок сделал нам своей внезапной кончиной. Я полагала, что этого дня ждать придётся гораздо дольше.

Элла ненадолго задумалась, видимо, вспоминая что-то из прошлого. Воспользовавшись недолгой паузой, адвокат, наконец, сумел задать посетительнице первый вопрос.

Елисей. -Вы, мадам, вероятно, хотите узнать, как продвигается ваше деликатное дело? Спешу вас уверить, что мы с помощником уже некоторое время собираем для вас все необходимые материалы.

Элла. -Дело? Конечно, ради него я и прибыла! Ведь теперь нам с вами незачем медлить. Пора действовать. Тихон отошёл в мир иной, оставив после себя единственного наследника. Судьба моего дорогого племянника, как вы знаете, теперь тесно связано с законом.

Елисей. -Вы правы, мадам. Закон, принятый десять лет назад, гласит. Юноша не может до достижения 25 лет самостоятельно распоряжаться своим законным имуществом. Только после того, как женится он сможет распоряжаться или с согласия законного опекуна.

Элла. -Мне это известно, Елисей. Как и то, что Никита, мой племянник, 18-летний, не женат. А значит, чтобы сохранить право распоряжаться своим имуществом и не остаться на улице, ему необходимо согласиться на предоставление законного опекуна. Мой сын Виктор – его ближайший родственник мужского пола. Он станет его опекуном и получит право контролировать счета покойного Тихона и его имущество.

Елисей. -Вы вновь абсолютно право, госпожа Элла. С этим не должно возникнуть проблем.

Переведя взгляд на закрытую дверь кабинета, Елисей громко крикнул имя своего помощника.

Елисей. -Родион! Войди!

Дверь отварилась почти беззвучно. Держа в руках папку с документами, в кабинет адвоката вошёл Родион. Мельком взглянув на посетительницу, он постарался отвести взгляд в сторону. Женщина всегда посматривала на парня с нескрываемой надменной усмешкой, которую хотелось непременно стряхнуть со своих плеч. Парень подал папку адвокату и остановился в нескольких шагах от него. Быстро пробежав взглядом по страницам, исписанным неровным торопливым почерком Родион, Елисей отложил бумаги в сторону и обратился к Элле.

Елисей. -С тех пор как вы впервые переступили порог моей конторы, Родион, мой юный помощник, не теряв времени даром и следил за вашим племянником. По его наблюдениям. Родион, быть может, ты сам нам обо всём расскажешь?

Без тени улыбки Родион поднял взгляд на Эллу, тихо откашлялся и заговорил.

Родион. -Мне удалось познакомиться с вашим племянником незадолго до кончины сеньора Тихона. На тот момент Никита казался мне приветливым, рассудительным, вдумчивым. Думаю, он не стал бы принимать скорых, необдуманных решений. И вполне мог бы хладнокровно рассуждать о своём будущем. К нему нужно найти особый деликатный подход. Необходимо расположить к себе, доказать, что сеньор Виктор сумеет оградить его от всевозможных бед.

Выслушав Родиона, Элла недовольно фыркнула.

Элла. -Деликатный подход? Уговоры? Да кто он такой? Виктор не обязан ничего ему доказывать. Хочет продолжать в комфортных условиях – пусть соглашается на наши условия!

Елисей, удовлетворённый словами Родиона, закивал головой.

Елисей. -Хорошо, Родион. Ты проделал неплохую работу. Но у меня есть для тебя ещё одно задание. Попытайся заговорить с сыном покойного. Попытайся втереться к нему в доверие. Пусть он видит к тебе друга. Помимо этого, прощупай почву, горе сильно меняет людей. Нам нужно знать, что сейчас представляет из себя Никита. Стал ли он более уязвимым или предпочёл закрыться от мира. В нашем деле это важно.

Элла. -Я тоже если увижу племянника, то поговорю с ним.

Елисей. -Конечно. Но вам бы я советовал держаться от племянника подальше. Не привлекайте его внимания раньше времени. Он не должен ничего заподозрить, чтобы мы смогли застать его врасплох.

Элла. -Я последую вашему совету, Елисей.

Удобнее перехватив сумочку, Элла грузно поднялся на ноги и направился к двери. Как только её необъятный силуэт скрылся из вида, Родион задал адвокату давно мучивший его вопрос.

Родион. -А вы знакомы с Виктором? Как думаете, из него выйдет хороший опекун?

Елисей на пару мгновений замер, задумчиво проведя рукой по подбородку.

Елисей. -Обсуждать клиентов не в моих правилах, Родион. Но отвечая на твой вопрос, скажу следующее. Если бы я знал, что скоро умру, сделал бы все, чтобы к моему сыну и близко не приблизился такой человек, как Виктор.

Слова Елисей неприятно задели Родион, и по его лицу пробежала мрачная задумчивость. Заметив молчаливое неодобрение помощника, адвокат произнёс.

Елисей. -Запомни, Родион, наша работа – помогать тем, кто платит нам деньги. Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, наверняка тебе жаль этого парня. Но, поверь, таких, как он, в твоей практике будет ещё много. Госпожа Элла платит хорошие деньги, её рекомендации обеспечат новый поток клиентов. Если ты хочешь достичь успеха на адвокатском поприще, думай о выгоде, а не о судьбах бедных людей. Твоя семья рассчитывает на тебя, мальчик. Не подведи их.

Взглянув на часы, Елисей широко улыбнулся.

Елисей. -Кажется, пришло время обеда.

Елисей поднялся из-за стола и вручив помощнику несколько папок и ключи от кабинета, попросил.

Елисей. -Пока меня нет, закончи заполнять бумаги.

С этими словами Елисей покинул кабинет, оставив Родиона в полной тишине. Опустившись на кресло судьи, парень принялся за дело. Но все мысли, как назло, крутились сейчас вокруг меня. Он чувствовал себя виноватым передо мной. Ещё несколько недель назад Родион был окрылён возможностью поработать в конторе Елисея. Он представлял, что он с триумфом справится со своим первым делом и получит повышение. Но разочарование наступило слишком быстро. Госпожа сразу оттолкнула его своим хитрым полным презрения взгляда. Но в тот момент Родион был готов к трудностям. Сложности начались тогда, когда парень впервые увидел меня, за которым был приставлен следить. Молодой парень ещё ничего не знал обо мне, но уже понимал – против него ведётся нечестная, опасная игра. Порой сердце его начинало колотиться всё сильнее и сильнее. Чаще всего это происходило ночью, когда на Родиона внезапно обрушивалось чувство вины. Входя в адвокатскую контору, он мечтал защищать тех, против кого строятся козни. Первое же дело показало. Отныне он играет на стороне хищников, тех, кто нападает на беззащитную жертву, идя на всё, лишь бы загнать её в капкан.

Когда Елисей вернулся в кабинет, Родион всё ещё сидел за его столом, заполняя бумаги. Забыл об обеде, а после и об ужине, парень посвятил весь день работе с бумагами. Веря, что рано или поздно все его старания сполна окупятся.

В посольстве как бы ни старалась Роза, ей не удалось убедить неожиданного гостя в том, что губернатор сегодня не принимает посетителей. Одарив строгим холодным взглядом, баронесса буквально пригвоздила несчастную к полу. Дверь в губернаторский кабинет распахнулась, и баронесса, больше не встречая на пути препятствий, решительно прошла внутрь. В эту минуту, склонившись над письменным столом, Харитон почитывал свежую газету. Услышав шаги, он поднял голову и с удивлением и заметным неудовольствием взглянул на гостью.

Харитон. -Баронесса, это вы. Вероятно, Роза не предупредила вас о том, что сегодня неприемный день.

Эльвира. -Поверьте, ваша помощница сообщила мне об этом не менее дюжины раз.

Харитон. -Вот как получается, это вас не остановило.

Эльвира. -Ничуть. Я пришла поговорить о Тихоне.

Харитон. -О Тихоне?

На мгновение в голосе Харитона мелькнула нескрываемая тревога. Но губернатор быстро взял себя в руки, откашлялся и заговорил печальнее, чем прежде.

Харитон. -Ужасная трагедия, кто бы мог возразить, что всё обернётся именно так. Вы ведь были друзьями, насколько мне известно?

Эльвира. -Тихон был мне другом. А потому я не могу оставить без внимания то, что с ним произошло.

Так и не дождавшись приглашения присесть, Эльвира опустилась в кресло напротив Харитона. Не спуская с губернатора цепкого взгляда, от которого мужчине становилось не по себе, баронесса спросила.

Эльвира. -Что Тихон делал в той деревне, да ещё вместе с сыном?

Харитон. -Выполнял моё поручение.

Эльвира. -Какое?

Харитон. -При всём уважении, баронесса, это дело государственной важности. И я не имею право обсуждать его с вами.

Эльвира. -А гибель вашего подчинённого – тоже станет государственной тайной? Уверен, вы бы этого желали. Но, к сожалению для вас, во Владивостоке Тихон был человеком известным. А потому о его гибели уже судачат в каждом доме.

Харитон поёжился, понимая, что баронесса как никогда права.

Харитон. -Смерть Тихона – трагическая случайность. Подумать только, упал с лошади.

Эльвира. -Где сейчас его тело? Я заходил в дом Тихона, его служанка сказала, что Никита не в состоянии заниматься похоронами отца и разрешил вам взять на себя все заботы.

Харитон. -Так и есть, бедный парень. Сначала мать, теперь отец.

Эльвира. -Где тело Тихона?

Строже и жёстче повторила Эльвира.

Харитон. -Его тело уже погребли.

Эльвира. -Кто?

Харитон. -К чему все эти вопросы, баронесса? Вы можете ни о чём беспокоиться. Нашлись люди, что предложили свою поддержку в организации похорон Тихона. Всё будет сделано так, как положено. Я и сам бы за это взялся, но вы ведь понимаете, у меня очень много дел.

Словно подтверждая свои слова, Харитон отложил в сторону газету и придвинул к себе стопку бумаг.

Эльвира. -Я хочу помочь. Неправильно доверять организацию похорон незнакомым людям.

Харитон. -Ваша помощь уже не требуется, баронесса. Поверьте, за дело взялись люди, в чьём авторитете сомневаться не приходится.

Эльвира. -Почему бы в таком случае вам не упомянуть их имена?

Этот вопрос стал для Харитона последней каплей. Поднявшись из-за стола, он нервно прошёлся по кабинету, поправляя плотный ворот рубашки. А затем, приблизившись к креслу, в котором сидел баронесса, рукой указал на дверь.

Харитон. -Баронесса, не принимайте это на свой счёт, но я вынужден попросить вас уйти. С минуты на минуты ко мне прибудет человек из Москвы с поручением от самого императора. Я не могу заставлять его ждать, вы же понимаете.

Подняв взгляд на стоящего рядом Харитона, Эльвира сурово улыбнулась, и от этого короткого смеха губернатору сделалось не по себе. Баронесса поднялась на ноги и не спеша обошла кресло, повернувшись к двери.

Эльвира. -Ознакомиться с заключением о Тихона, полагаю, я тоже не могу?

Харитон. -Как можно, баронесса? Эта информация личная, её передали лишь ближайшему родственнику – сыну покойного. Но пока парень горюет, не думаю, что стоит взваливать на его плечи лишний бюрократический груз, согласны?

Эльвира не ответила, лишь размеренным шагом направилась к двери. Как только баронесса покинула кабинет губернатора, тот облегчённо выдохнул и смахнул со лба вступившую испарину. Садясь обратно за стол, губернатор заметно нервничал. Его пальцы бесконтрольно барабанили по деревянной столешнице. В голове крутился недавний разговор, состоявшийся далеко за пределами этого кабинета.

–Будьте осторожны с баронессой Эльвирой.

Предупреждал Харитона тот, чьё имя он только, что воздержался назвать Эльвире.

–Если она о чём-то узнает, у нас могут возникнуть проблемы. И если так случится, Харитон, вы отправитесь вслед за Тихоном.

Держа в руках слегка помятый конверт, по улицам Владивостока шёл Вейлин. Всматриваясь в окружавшие его дома, он искал адрес, указанный на конверте.

Вейлин. -Ну, и где же ты, приятель?

Наконец, впереди мелькнул знак, надпись на котором совпадала нужной улице. Довольно улыбнувшись, Вейлин свернул в нужную сторону и, пройдя несколько домов, отыскал заветный адрес. Взгляд его скользнул по непримечательному домику в конце улицы. Отворив скрипучую калитку, он направился к крыльцу, попутно отметив, что этот переулок смотрится слишком запущено и нелюдимо. Одним прыжком преодолев немного ступенек, Вейлин оказался возле двери и, не теряя времени, постучал, не отыскав звонка. Но никто не спешил открывать перед гостем дверь. Он прислушался – там, за дверью, всё было тихо, ни шагов, ни голосов. Тогда парень постучал опять, на этот раз сильнее и упорнее. Когда Вейлина присутствие заново оказалось незамеченным, и спрыгнул с крыльца и, подобравшись к окну первого этажа, громко крикнул.

Вейлин. -Кто-нибудь дома?

Позади Вейлина послышались тяжёлые глухие шаги, и к незваному гостю обратился негромкий старческий голос.

Садовник. -Кем бы вы ни были, молодой человек, вы опоздали с визитом.

Вейлин. -Прошу прощения?

Садовник. -Госпожа Лидия скончалась в начале месяца. Она жила одна, поэтому в доме никого нет.

Вейлин. -А как она скончалась? Я проделал такой путь, чтобы встретиться с ней. Прибыл сюда из Канады.

Садовник. -Увы, вы опоздали даже на её похороны.

Вейлин. -Быть может, я могу побеседовать с её родственниками?

Садовник. -Насколько мне известно, у Госпожи Лидии не было таковых. По крайней мере, вы первый, кто пришёл сюда со дня похорон. Здесь никого не бывает, кроме меня. Я же прихожу для того, чтобы присматривать за растениями. Некоторые из них редкие, жаль, если они погибнут вслед за хозяйкой.

Садовник продолжил работу. Опустив растерянно голову, Вейлин сообразить пытался, как же теперь ему поступить.

Вейлин. -Это письмо – всё, что у меня есть. Я уверен, именно из-за него погиб мой отец. Нет, я не могу просто так забыть об этом и вернуться обратно в Оттаву. Мне нужно понять, кем была эта леди. Ничто не расскажет о человеке лучше, чем его собственный дом!

Хитро сверкнув глазами, Вейлин пробежал взглядом по старому дому покойной и мысленно отметил.

Вейлин. -Двери хлипкие, приложи силу, поддень ломом – и входи. Да и окна довольно низко.

Подумав немного, Вейлин решил, что, разбив стекло, к себе привлечёт лишнее внимание. Да и садовник всё ещё поблизости маячил, возясь в заросшей клумбе сорняками.

Вейлин. -Нужно быть осторожнее. Мне совершенно не хочется попасть за решётку в чужой стране.

Ломиться в парадные двери Вейлин тоже не стал. Вместо этого он вышел за калитку и обошёл дом с обратной стороны. Там, перескочив через ограду, я пробрался к чёрному входу и пару раз посильнее толкнул плечом старую деревянную дверь. Не сразу, но то поддалась. И он, на всякий случай оглянувшись по сторонам, быстро прошмыгнул внутрь. За минувшее с момента смерти хозяйки время комнаты её дома успели запылиться. Но всё ещё хранили ощущение её присутствие. Ступая осторожно, Вейлин старался не шуметь. Но старые половицы то и дело издавали пронзительный скрип. Проходя мимо входной двери, парень поднял с пола стопку просунутых в почтовые отверстие бумаг.

Вейлин. -Что у нас здесь? Счета, газеты, письма с соболезнованиями. Интересно, на что рассчитывали их отправители? Заключение о смерти, а вот это уже любопытно.

Развернув с подписью доктора документ, Вейлин прочитал.

Вейлин. -Причина смерти – черепно-мозговая травма, полученная вследствие падения с лестницы. Место смерти, знакомый адрес. Она умерла здесь, дома.

Повернув голову в сторону, Вейлин взглянул на лестницу, ведущую на второй этаж. Подойдя ближе, парень присел на корточки и внимательно всмотрелся в пол у подножия лестницы.

Вейлин. -Кто-то здесь прибрался, но, если присмотреться, можно увидеть капли впитавшейся в дерево крови. А это что такое?

Вскинув удивлённо бровь, Вейлин приподнялся и шагнул на нижнюю ступеньку. Взгляда, не отрывая от лестницы, он всё выше и выше поднимался, пока не достиг верхнего этажа.

Вейлин. -Редкие капли засохшей крови видны на протяжении всей лестницы. Есть они и на верхней площадке. Но если верить заключению о смерти, кровь должна быть только внизу, там, где, упав, Лидия разбила голову. Почему никого не удивил тот факт, что с лестницы она падала уже окровавленной? Что-то здесь не так, обстоятельства смерти Лидии так же подозрительны, как гибель моего отца.

Спустившись с лестницы, Вейлин, наконец, осмотрел главную комнату дома. Со всех сторон на него взирали чучела всевозможных птиц. Каждый экземпляр выглядел точно живой. И было заметно, что при жизни она тщательно заботилась о странных украшениях своей комнаты.

Вейлин. -Птицы? Почему их здесь так много?

На этот вопрос ответ нашёлся очень быстро. Стоило Вейлину взглядом пробежаться по книжной полке, как всё встало на свои места.

Вейлин. -Редкие птицы восточной Европы, Материалы к изучению птиц, Миграция утиных. И все эти труды изданы под именем профессора Лидии. Так значит, она была орнитологом. Я был готов ко многому, но не к этому.

Полагал, что она писатель, быть может, историк, археолог или путешественница. Но орнитолог, какое ей было дело до романа отца?

Порывшись в столе покойного профессора, Вейлин отыскал бумаги, подтверждавшие, что Лидия являлась профессором местного университета. В какой-то момент тяжело вздохнув, юноша упёр руки в боки и вновь скользнул взглядом по комнате.

Вейлин. -Что конкретно я хочу здесь найти?

Спустя несколько секунд руки сами направились к карману и извлекли на свет письмо, что было перечитано уже десяток раз. И вот снова взгляд Вейлина забегал по знакомым строчкам.

Вейлин. -Уважаемый Райан Рид! Вы меня не знаете, но там, откуда я родом, имя ваше известно каждому. Меня зовут Лидия, я вам пишу из Владивостока, города, что находится рядом с границей японским морем и Японией. Мне недавно довелось совершить путешествие в земли, что были описаны ваши в романе Граф Цутия. И там мне открылась правда, что, вероятно, ускользнула от вас. Граф Цутия, издав свой роман, ему позволив стать популярным, вы огромную ошибку совершили. Вы даже не представляете, что сотворили! Мне верить хочется, что было это сделано не намеренно. И если я права, прошу, не теряя времени, приезжайте во Владивосток. Мы отсюда с вами отправимся в Японию, и я покажу то, что навсегда изменило мою жизнь и, вероятно, изменит вашу.

В очередной раз перечитав письмо Лидии, Вейлин задумался.

Вейлин. -То, что так волновало эту женщину, находится в Японии. Мне нужно понять, когда и куда именно ездила Лидия.

Осознав свою главную задачу, Вейлин вновь принялся за работу. Открывая ящики стола, он пересматривал все бумаги, поддавшиеся ему под руки. Но ни в одной из них не было упоминаний ни о кицунэ, ни о романе Граф Цутия. Наконец, в руки Вейлина оказались листы с записями Лидии. Разложив их на столе, он начал внимательно смотреть изучать каждую строчку.

Вейлин. -Так, а это может оказаться полезным, что у нас здесь? В заметках Лидии пишет о своей поездке в Японию. Это было непростое путешествие профессор Лидия отправлялась в леса, чтобы изучить какого-то тёмно-фиолетового скворца, вот так повод. Дальше она описывает совершенно неинтересные особенности гнездования этой птицы. А здесь, я уверен, должны были быть и другие записи, но где они. Либо уничтожены, либо спрятаны.

Ещё раз пробежавшись по найденным записям, Вейлин потряс стопку листов над столом. И оттуда выскользнул неприметный обрывок с одной-единственной надписью.

Вейлин. -Гнездо №8. В полночь. За два дня до новолуния. М.Калугин. Это, что шифр? Ладно, разберёмся с ним позже.

Несколько листов засунув себе в карман, Вейлин продолжил в бумагах профессора рыться. Но больше не нашёл ничего, чтобы было бы связано с Японией. Решив, что чужой дом пора покидать, он спрятал в стол, что вытащить наружу успел. Ненадолго задержавшись у двери, Вейлин решение принял возвращаться в гостиницу, в которой остановился.

Девятая глава.

Наследующий день. Я проснулся и лежал в кровати.

Никита. -Рано или поздно мне придётся выйти из комнаты. Барон говорил, что сегодня нанесёт мне визит. И если это неизбежно, мне лучше встретить его в чём-то помимо пижамы.

Поднявшись на ноги, я подошёл к шкафу, попутно отметив, что на столике возле кровати нет привычной чашки чая. Без Златы позаботиться о завтраке было некому. С горечью вспомнив о судьбе горничной, что жил в их семье последние 5 лет, я смахнул одинокую слезу и принялся за одежду. После того, как я переоделся, подойдя к двери комнаты, я обхватил пальцами ручку и ненадолго замер. Собраться с духом сегодня было сложнее, чем обычно.

Никита. -Если я вновь увижу мёртвых, клянусь богом, лишусь рассудка. Но пока не выйду из комнаты, этого не проверю.

Сделав глубокий вдох, я распахнул дверь и направился вниз по лестнице. Бесшумно ступая по лестнице, я слышал, как глубоко в моей груди сердце отбивало барабанную дробь. Добравшись до первого этажа, я затаил дыхание и вдруг облегчённо выдохнул. В гостиной было пусто и чисто. На полу не осталось ни одной капли крови. Мёртвые исчезли, будто и вовсе никогда не появлялись в этом доме.

Никита. -Баронесса сдержал асвоё слово. Интересно, где теперь тело отца и где Злата?

Едва успев подумать о баронессе, я услышал её уставший голос и вздрогнул от неожиданности. Всё это время Эльвира неподвижно сидела возле камина, не привлекая к себе внимания.

Эльвира. -Доброе утро.

Никита. -Баронесса? Вы уже пришли?

Эльвира. -Я не уходила. Подумал, что не стоит оставлять вас одного в такие дни. Да и работы здесь оказалось больше, чем предполагалось.

Никита. -Спасибо, что взяли это на себя. Боюсь, я бы не выдержал, если бы сюда нагрянула полиция. Я ведь даже не знаю, как смог бы объяснить то, что здесь произошло.

Эльвира. -Вам не за что благодарить меня. Не думаю, что Тихон после своей смерти хотел бы стать героем скандала.

Наконец осмелев, я обошёл гостиную, всё ещё с некоторым беспокойством обходя те места, где лежали мёртвые.

Никита. -Баронесса, вы, кажется, хотели о чём-то со мной поговорить?

Эльвира. -Так и есть. Но хочу заранее предупредить, Никита, разговор не из приятных.

Никита. -Как и все те, что были в последние дни.

Эльвира. -Вам что-нибудь известно об законе Мартина?

Я напряг память. Это имя вертелось на языке, я точно понимал, что его часто упоминали на светских мероприятиях. Но в связи с чем? На помощь мне пришла Эльвира.

Эльвира. -Мартин, человек неприятный во всех отношениях, но близкий к императору, стал автором закона, значительно испортившего жизни многих молодых юношей. Этот закон требует, чтобы не женатый парень или не достигший 25 лет, обзавёлся законным опекуном. Только так она сохранит своё имущество, распоряжаться которым сможет лишь с согласия опекуна.

И тут я вспомнил все светские сплетни, связанные с этим законом. Десятки скандалов, обманов и интриг. Закон стал ловушкой для молодых юношей, лишившихся защиты семей. Бесчестные опекуны нередко обирали своих подопечных. А порой превращали в бесправных рабынь. Я сделал глубокий вдох и оперлась рукой о стену. В этот момент кровь прилила к лицу, обдав меня жаром. Неприятно за пульсировали виски, в глазах будто помутнело.

Никита. -Вы хотите сказать, что мне нужен опекун.

Эльвира. -Да, это так. И мне следует сообщить вам, что, ещё до своей внезапной кончины, Тихон просил меня в случае непредвиденной ситуации принять эту роль на себя.

Никита. -Что?

Задыхаясь от негодования, я с трудом подбирал слова, чтобы не выдать своих истинных эмоций, захлестывающих меня.

Никита. -Всё это совершенно неожиданно. И абсолютно неправильно! Вы не можете стать моим опекуном. Вы ведь мне даже не родственник. К тому же мне совершенно непонятно, почему отец мог вести с вами разговор на эту тему. Он ведь не собирался умирать! Нет, всё это какая-то ошибка.

Эльвира. -Никакой ошибки нет. Хотите вы того или нет, но закон империи един для всех, и вам придётся ему подчиниться.

Я хотел возразить, ответить, что наверняка есть способ избежать этих проблем, но не успел. С глухим стуком открылась входная дверь, и спустя несколько секунд в гостиной появилось сразу несколько незваных гостей.

Элла. -Никита, мальчик мой, отчего дверь в дом открыта и где ваша служанка? Стоило хозяину отойти в мир иной, как прислуга немедленно отбилась от рук.

Заходят тётя с 25-летним сыном Виктором и адвокатом.

Виктор. -Мы это исправим.

Елисей. -Добрый день, Никита.

Никита. -Тетя Элла, кузен Виктор, что вы здесь делаете?

Пропустив мимо ушей вопрос племянника Элла, по-хозяйски прошлась по гостиной, будто осматривая свои будущие владения. И тут её взгляд наткнулся на каменное недоброе лицо баронессы.

Элла. -Баронесса Эльвира? Как это понимать?

Эльвира. -Что именно?

Элла. -И он ещё спрашивает! Мы застали вас в обществе моего юного племянника. Что я должна была подумать? Дом пуст, вокруг никого. А вы уже обхаживаете беззащитного одинокого сироту! Я была о вас лучшего мнения, баронесса!

Ненамеренный слушать неуместные предположения Элла, Эльвира недовольно закатила глаза.

Эльвира. -Вам не о чем беспокоиться, госпожа. Ваши домыслы глупы и нелепы.

Элла. -Вы меня глупой назвали?

Виктор. -Баронесса, вы только что посмели оскорбить мою мать!

Зная сварливый характер тётушки Эллы, я понимал, ещё пару секунд, и здесь вспыхнет скандал. Стараясь не допустить этого, я шагнул вперёд, слегка прикрывая собой барона, и повторил уже заданный вопрос.

Никита. -Зачем вы пришли? И кто этот господин?

Мой взгляд устремился в сторону Елисея. Откашлявшись, он представиться поспешил.

Елисей. -Никита, прошу меня извинить, я должен был уведомить вас о нашем визите. Меня зовут Елисей, я адвокат семьи мадам Элла. И присутствую здесь, дабы представлять её интересы. Видите ли, Никита, в связи со смертью вашего отца в отношении вас вступает в силу закон.

Эльвира. -Никита уже извещена мною об этом.

Елисей. -Это очень хорошо, баронесса, тогда не будем терять времени. Никита, так как ваш кузен Виктор является вашим ближайшим родственником, которому уже есть 25 лет, он любезно согласился взять на себя роль вашего опекуна.

Эльвира. -Виктору проявлять геройство незачем и взваливать на свои плечи заботу о Никите. По просьбе его отца роль опекуна на себя беру я.

Не существует в мире слов, способных в полной мере объяснить ту степень возмущения, что в эту минуту охватила госпожу Эллу.

Элла. -Вы? Ну же нет! Елисей, скажите же что-нибудь!

Сложив руки в замок и прижав их к животу, Елисей обратился к Эльвире.

Елисей. -Баронесса Эльвира, я вынужден заявить, что ваши требование на роль опекуна для Никиты совершенно несостоятельны. Вы не являетесь его родственником. И кроме того, мы не можем заверить подлинность просьбы Тихона, о которой вы говорите. Не подумайте, мы не хотим обвинить вас во лжи. Но в нашем деле слова – это пустой звук. Бумаги куда надежнее.

Эльвира. -У Никиты есть право выбора опекуна.

Элла. -Глупости, неужели вы думаете, что он выберет вас? Мальчик мой, ты же не позволишь этой госпоже обмануть тебя и сделать своей собственностью? Это низко, баронесса!

В поддельном беспокойстве Елисей устремилась навстречу мне, стараясь отгородить меня от Эльвиры. В это время в гостиную вошёл ещё один человек.

Родион. -Елисей, прошу прощения за задержку. Никита, добрый день!

Никита. -Родион? Что ты здесь, подожди, ты, что пришёл вместе с ними?

Елисей. -Не обращайте внимания, Никита, Родион мой помощник. Ты подготовил нужные бумаги?

Родион. -Да, они все здесь, как вы и просили.

Елисей. -Отлично.

На короткий миг все присутствующие будто отодвинулись на второй план. Я, ошарашенный появлением Родионом, не сводили с него глаз. И то был взгляд, полный презрительного разочарования. В одну секунду всё встало на свои места, случайная встреча на улицах Владивостока, его появление на кладбище – всё это было частью большого обмана. Этот милый парень со смущённым взглядом подло лгал мне, всё это время подбираясь ближе, словно зверь. Заметив на себе мой взгляд, Родион виновато отвёл глаза в сторону. Он солгал адвокату, ведь даже не думал сегодня опаздывать. Некоторое время он стоял у двери моего дома, собираясь с духом, чтобы зайти внутрь. Он знал, что не сможет взглянуть в глаза, чувствуя себя настоящим негодяем. Тем временем Елисей мельком просмотрел бумаги, принесённые помощником, и удовлетворённо кивнул головой.

Елисей. -Никита, осталось лишь подписать некоторые документы, чистая формальность, и все проблемы будут улажены.

Эльвира. -Никита, к этим документам не прикасайтесь.

Элла. -Не указывайте моему племяннику, что делать! Вам вообще стоило бы покинуть этот дом, баронесса.

Эльвира. -Это не вам решать.

Никита. -Я не буду ничего подписывать.

Елисей. -Но вам придётся, Никита. Вы согласиться должны с назначением опекуна. В противном случает распоряжаться собственным имуществом вы лишитесь права. Вы даже не сможете деньги снять со счета вашего отца, вы нищим останетесь.

Лишь теперь я осознал, в какую попал западню. Мышеловка захлопнулась, а я не видел ни одного шанса для спасения.

Елисей. -Никита, так вы принимаете опекунство Виктора?

Никита. -Я кажется, у меня нет выбора, да, принимаю.

В этот момент рука Эльвиры железной хваткой схватил за моё плечо. В глазах баронессы плескалась ярость.

Эльвира. -На это не соглашайтесь, Никита! Эти люди нажиться на вас хотят, как вы не понимаете?

Виктор. -Баронесса, вы слышали, что сказал мой кузен. И теперь я, как законный опекун Никиты, требую вас отпустить парня и немедленно покинуть этот дом.

Гневно сверкая глазами, Виктор изо всех сил пытался доказать баронессе свою важность.

Елисей. -Вам следует подчиниться, господину Виктору.

Бросив на каждого из присутствующих взгляд, Эльвира опустила руку и направилась к выходу. Когда за них захлопнулась дверь, моя тетя довольно рассмеялась.

Элла. -Ну, наконец-то, думала, он не сдвинется с места. Как же хорошо, что всё разрешилось. Виктор, я уже распорядилась, чтобы прислуга собрала твои вещи и готовила к переезду. Отныне ты будешь жить здесь.