Читать онлайн Путешествие из Кокино в Приднестровье бесплатно

КОКИНО (ВСТУПЛЕНИЕ)

Любыл я русскай горад Почап,

Там жел однаждэ долга очэн,

Но мнэ от слова тубаретка

Савсэм уж нэ осталось мочи.

Я сэл на лошад и поэхал,

И вэтэр был мне нэ памеха.

И так я в Кокино приехал,

И вирус почепский вдруг спал.

Я начал говорить нормально,

Не так, что кто-то в рот насрал.

Надолго я тут поселился,

Шикарнейше я тут разжился.

Подъем, кофий, присел посрать,

Обед, поэт, опять обед.

Никто досуг не мог прервать,

И так прожил я четверть лет.

Ел много плова и котлет,

Имел я множество карет,

Насрал на чей-то я портрет,

И умер вдруг мой старый дед.

В наследство дал он парапед,

Гитару, ложку, табурет,

Гипотенузу и катет

И золотой мешок конфет.

По службе дед мой был кадет,

Ведь жир на службу он кладет.

Был страшно дедушка одет -

На голове носил пакет,

В его усах был виден мет,

Во рту всегда держал кларнет.

И вот на стадии “поэт”

Я дописал свой страшный бред.

Пошел наш Дмитрий Аммиак

Людской народ повергнуть в мрак.

Но как бы не попасть впросак,

Когда писал такой дурак?

Пришли мне полицаи в дом,

Как будто я буржуй-барон!

На суд меня поволокли,

И приговор там вынесли:

Сослать меня до Приднестровья,

Чтоб убирать дерьмо коровье.

Пришлось суду мне подчиниться,

Иначе они будут злиться,

А если государи зляться,

Они говном начнуть кидаться.

Собрал я все свои пожитки,

Нож, вилку, сральню, банку шпрот,

И холодец, и клубок нитки,

Вставную челюсть сунул в рот.

Запряг я ослика, карету,

Перед поездкой съел котлету,

Надел трусы и поскакал,

И вот в деревню я помчал.

ДОБРУНЬ

Я ехал по дороге жуткой

С Гаврилой, бомжиком и уткой.

Извозчик был довольно толстый,

Портрет его довольно броский.

Смотрел в окно я, там в долине,

Где солнце только заходило,

Прошла знакомая моя.

Ее все звали Галечкой,

Она мила и лапочка.

Ее любили все вокруг,

Живот ее как полукруг.

В дальнейшем видел лишь в дороге

Загнившие свои я ноги.

Но взял зачем с собой грибы,

Они мне очень помогли.

Поплыло все вокруг в Добруне,

Играл Аллах мне сам на струне,

Я видел: добрый бегемот

Сует помет себе в живот.

Летает табурет по небу,

Пока летит довольно низко,

Скорее это все к дождю,

А подлетит он ввысь, не близко,

Что будет, лучше промолчу.

Бежит паштет за носорогом,

Бетон с гитарой говорит,

Погода местная красива

И мне в пути благоволит.

И тут смотрю – овощебаза,

Там друг мой Гоги Цидармян.

И вспомнил, мимо едя, сразу,

Что съел вчера я свой кафтан.

Добрунь встречает, и я понял,

Что не грибы я вовсе съел.

То были лишь цветочки с поля,

И я от страха онемел.

Я вышел в местный ресторан,

А там на стуле был банан,

Тут местный свин съедал Коран,

На потолке висел баран.

Я взял меню и заказал

Стандартный местный сброд из блюд,

А на тарелке моей жрал

Слоненка жаренный верблюд.

Явился я на суд суровый,

В добруньский местный туалет.

Санузел был как гниль, зеленый,

Не убирался много лет.

Толчок был странный, – “это шпатель!”,

Приезжий каждый бы сказал,

Но был там запах очень смрадный,

На шпатель каждый местный срал.

Добрунь пугала меня всяким,

От туалета до еды.

В дороге к Брянску долго плакал,

Я больше не вернусь туды!

БРЯНСК

Дорога в Брянск была суровой,

По лесу ехал напрямик.

Как лось под зеленью сосновой

Справлял нужду, я видел вмиг.

С его очка текло дерьмище,

Текло, как время на пути

В то время был весьма я нищий,

Хотел из смрада я уйти.

Но Брянск своей красой могучей

Во мне все чувства пробудил,

Ведь смрад олений был вонючий,

Зачем говно его схватил?

Заводов кучу я проехал,

На паровозы я смотрел,

Рабочий голый всюду бегал,

Его кларнетом я огрел.

Откуда, спросите, я взял

Сей музыкальный инструмент?

Хранил его в своем желудке

Я много долгих славных лет.

БЕЖИЦА

(изменена при редакции 1979г., прим. автора)

Я ехал дальше на осле,

Но врезалась в него попутка.

Я очутился в Бежице,

Что сразу показалась шуткой.

Дома панельные и мусорные баки,

Куски говна и срущие бомжи,

Заводы, трубы и папахи

Оставили свой след в моей души.

Иду пешком по милому району,

На улице неистовый мороз,

Но тут подходит парень в капюшоне,

Я понял сразу: это был не пёс.

До этого я в Бежице бывал:

Собаки меня искусали,

Упал на бошку мне подъёмный кран,

Рабочие за шиворот нассали.

Недавно был здесь Николай

И городом тогдашним восхищался,

В кафе он ел котлету de volaille,

На паровозике катался.

Теперь же в Бежице не рады мне бомжи,

Рабочие камнями не кидают,

Со спутником моим уж поспешим,

Иначе на троллейбус опоздаем.

На остановке ателье

Дедок внезапно поскользнулся,

И молвит спутник: “о, месье

Уж видимо у вас живот раздулся.”

Не удивляйтесь господин,

Здесь всё кардинально лучше,

И нынче срущий гражданин

Твердит: “бонжур, хотите стульчик?”

Неистовое измененье

Тогда во мне произвело,

Неистовое впечатленье,

Но вдруг мне пузико свело.

“Вас как зовут?” – “Ах, я Арсений!

Я самый…” – “Где пакет?” -

“Зачем же вам пакет, Валерий?”

“Готовить буду вам обед!”

Открыл мешок я из брезента,

Где красовался града вид,

И навалил я так, что вместо

Какашечек там был гидрид.

“Месье, прервите испражненья,

Со смены еду я домой,

Я пережил уж все лишенья,

Стоял в подъезде смрад такой.”

“Идите в жопу обалдуи

Вы с галломанией своей!

С ума сошли, теперь вы дурни,

А ты, Арсений, жирный пень!”

На остановке Спортманеж

Я вышел в страхе и поту,

А рядом бежец ел гулеш,

Пора и мне найти еду.

Зашёл я в Пролетарский сквер,

И там насрал.

И бомж неистово хотел

В меня метнуть свой самовар.

А на бульваре Октября,

В глазах возмущенной толпы,

Я ссал на столб от фонаря,

Ну а потом блевал в кусты.

И я перед столовой Колобок

Стою во славе и лучах,

Кассир берёт с меня оброк,

А фартук в очень склизких щах.

Я заливаю все котлеты

Подливою из холодца.

“Валерий, ты попробуй эту,

Рецепт от моего отца.”

Дары Унечи новый суп

И я почётный дегустатор.

Попала гайка мне на зуб,

А был ведь новый карбюратор.

Мечтаю я слетать на Каму,

Мечтаю выучить бурятский,

Но ведь салат Мужска мечта

Не входит в перечень ужасный.

Но я доел и был доволен,

Уже горящее несут.

Сам главный повар Толик

В котлеты заливает суп.

Я пробую и отвращаю

За омерзительнейший вкус.

Котлету в повара кидаю,

Налипла макаронина на ус.

Но здесь заходит главный пищевик,

Красивый и опрятный парень,

За ним идёт большой мужик

И злобно держится за камень.

Арсения тотчас узнал,

Не стал я бить, но все процессы,

Производства он мне показал,

И я от ужаса упал,

Но на память записал.