Читать онлайн Академия Militas Dei бесплатно

Сирота

Ярославль, март 1999 года.

Для молодого Ивана Романовича Капшукова это было его первое дело, в качестве следователя. Когда молодой человек приехал к старому трёхэтажному дому в районе Красного перекопа, то по большому скоплению зевак у одного из подъездов он понял, что именно там и произошло убийство. Взяв с собой папку, следователь вышел из машины. Перед тем, как войти в подъезд, Иван сделала глубокий вдох и тихо себе напомнил: “Насколько не было ужасно место преступление, ты должен реагировать правильно.”

Поднявшись на третий этаж и войдя в квартиру, следователь встретился с участковым, который отвёл его в ванную, где уже работал судмедэксперт. Картина оказалось чуть менее страшной, чем рисовал в своём воображение молодой следователь. На полу под раковиной лежала молодая женщина, которая казалась ненамного старше самого Ивана. Вокруг убитой была лужа крови, вытекшая из затылочной части головы. Также эта уже запёкшаяся кровь была и на краю раковины. По свежим гематомам на руках и согнутым коленям следователь сделал вывод, что убитая стояла на коленях перед тем, как её толкнули.

– Как давно наступила смерть? – спросил Иван у судмедэксперта, по путно записывая раппорт.

– Не позже четырёх часов назад от черепно-мозговой травмы, но точно будет известно после вскрытия.

– Личность установлена? – теперь следователь обратился к участковому.

– Тут и устанавливать нечего. – мужчина отдал Ивану паспорт убитой. – Евгения Воронцова. Она тут прописана вместе с дочерью. Приехала сюда три года назад, будучи на сносях, когда ещё её бабка была жива.

– Такая молодая. – с лёгкой грустью произнёс следователь, пройдясь по данным паспорта. – Всего-то двадцать шесть лет.

Когда Иван спросил, кто обнаружил труп, участковый его подвёл к пожилой соседке.

– Ой, бедная Женечка. – начала причитать она. – Как же так?

– Фаина Семёновна, – не очень вежливо оборвал её следователь. – Скажите, как вы обнаружили труп?

– Сижу я в своей квартире и смотрю телевизор. Вдруг слышу сверху, как её дочка Нинка плачет… Ох, сначала я просто сделала звук в телевизоре по громче, думала Женька её быстро успокоит, как обычно. Но нет… Прошло полчаса, а малышка уже начала надрываться. И я решила узнать, в чём дело. Смотрю дверь открыта… А когда зашла… – вот тут соседка не смогла сдержать слёзы.

– Принесите воды! – велел Иван, когда же Фаина немного успокоилась, он продолжил допрос. – А что вы можете сказать о вашей соседке?

– Жалко мне её было. Мать-одиночка, работавшая продавщицей в ларьке. После того, как умерла Аглая Михайловна, царство небесное… Ну, бабка Женьки, ей не с кем было Нинку оставить, поэтому я за ней бывало присматривала. Такая хорошая девочка… Бедняжка такая маленькая, а уже без матери.

– Фаина Семёновна, вы не знаете у Евгении не было больше родственников?

– Уж лучше бы не знала! – резко бросила соседка.

– В смысле?

– Мать Женьки, дочь Михайловны, умерла, когда сама Женька только-только школу закончила. И после этого её папаша запил. А в прошлом году после дефолта это зависимость стала ещё хуже. – речь Фаины стала более злобной. – Этот проклятый алкаш, наверное, запросто бы продал за пузырь водки дочь и внучку. Этот вечно пьяный урод довольно часто ломился сюда. Я говорила Женьке, что надо заявление написать, но она всё отвечала: “Да как же я на родного отца!” Да в гробу я видала такого папашу! Господи, прости мою душу грешную за такие слова.

– А к ней ещё кто-то приходил?

– Парня одного, бывало, видела. Он к ней довольно часто ходил. Однажды я даже видела, как они из подъезда выходили, и этот парень Нинку на руках держал с такой нежностью и любовью. Я даже прослезилась.

– Да, – подтвердил участковый. – Я его тоже часто видел, но Женька о нём практически ничего не говорила.

– Как и мне. – подхватила Фаина. – Хотя это странно. Женечка, несмотря на проблемы в семье, была достаточно общительной… Ох, что же с Нинкой будет? Неужели её этому алкашу отдадут?

Иван ничего не стал отвечать. Закончив допрос, он вместе с участковым прошёл в спальню, где в своей кроватке сидела девочка двух с половиной лет от роду, находившаяся под присмотром одного из милицейских. А вот сама комната вызывала, куда больше вопросов. Подойдя к кроватке, следователь взглянул на маленькую кучку чёрной рассыпчатой массы, которая лежала на полу.

– Странно, – надев перчатки, Иван взял немного для изучения. – Не хочу, конечно, к таким выводам приходить, но это больше похоже на… Прах.

– Ха! – усмехнулся участковый. – А вы на стену гляньте.

Встав на ноги, Иван обратил внимание на стену, у которой стояла кроватка. На ней зияли две дырки от выстрелов, однако самих пуль внутри не было.

Вскоре озадаченный следователь обратил внимание на саму малютку. Сев на корточки, он отвлёк девочку от игры, установив с ней зрительный контакт.

– Привет, – улыбнувшись Иван открыл паспорт Евгении на странице с графами о наличии детей. – Нинель. У тебя очень красивое имя. Ты, наверное, даже говорить ещё не умеешь нормально. Жаль… Ты бы нам очень помогла.

– Мне кажется, – предположил участковый. – Что неумение говорить и спасло ей жизнь.

Затем следователь обратил внимание на то, с чем играла Нинель. Круглый деревянный амулет на таких же бусинках. В центре круглой формы был нарисован ядовито синим цветов нечто похожее на византийский орнамент. Следователь понимал, что такую вещь на рынке не купишь за сто рублей. Иван хотел взять этот медальон, но Нинель, прижав его к себе, возмущённо залепетала.

– Прости, я не знал, что он тебе так дорог. – затем, обратившись к участковому, Иван, убрав улыбку с лица, спросил. – Вы связывались органами опеки?

– Они ещё в пути. Сами понимаете, путь до Перекопа не близкий.

Утвердительно кивнув, следователь снова взглянул на осиротевшую малютку.

Это было первое дело следователя Ивана Капшукова. К сожалению, улик в нём было очень мало, да и личность загадочного парня так и не смогли установить, несмотря на фоторобот, составленный со слов соседки, поэтому убийство Евгении Воронцовой так и осталось не раскрытым.

Судьба малютки Нинель была менее печальной. Хоть у неё и остался дедушка, но он, страдавший алкоголизмом и живший в запущенной квартире, не мог быть хорошим опекуном, поэтому органы опеки через суд лишили его прав на внучку. Сама же Нинель была направлена в дом малютке, а через полгода – в детдом, в котором ей предстояло прожить свои детские и подростковые годы.

Собеседование

Ярославль, май 2014 года.

Подъём, завтрак, занятия, обед, занятие, ужин, короткое личное время и отбой -, в таком каждодневном распорядке без четырёх месяцев восемнадцатилетняя Нинель Воронцова жила детском доме уже пятнадцать лет. И новый день не предвещал ничего особенного.

Встав в привычное время в общей спальне, Нинель привела себя в порядок: спрятала темно-каштановые волосы в пучок, оставив свободной короткую, крашенную в фиолетовый, прядь, и надела блузку из лёгкой цветастой ткани и джинсовую юбку. Полученные от спонсоров, старые шмотки, конечно, быстро изнашивалась, но подлатать и можно было ходить дальше. Затем Нинель достала из своего укромного тайника деревянный амулет с синим византийским орнаментом. Эта вещь имела для неё важное значение, которого не могли понять малознакомые люди. Каждый раз смотря на него, она видела в нём загадку, которую не могла разгадать несколько лет.

Параллельно с переодеванием, Нинель болтала со своей подругой Татьяной, которая стояла перед зеркалом, крася губы в ярко красный цвет. За годы, прожитые в детском доме, их дружба успела много чего пережить: горе, радость, драки по пустякам и серьёзным поводам, – и одна всегда стояла за другую горой. Подойдя к подруге, Нинель нежно убрала с её плеча прядь длинных чёрных волос. Улыбнувшись Таня хотела помадой тыкнуть подругу в нос, но та успела уклониться. Когда Татьяна закончила свой яркий для дневного дня макияж, она накинула на себя старый спортивный пиджак с полосками. После, захватив с собой сумки, они направились в столовую завтракать.

Кормили не самой лучшей едой, но есть можно было. Во время завтрака, Таня, сидевшая напротив Нинель, незаметно под столом передал подруге половинку плитки шоколадки.

– Спасибо за то, что позавчера контрольную по русскому дала списать. – так Таня прокомментировала свой сладкий подарок.

– Мне то не трудно, но… – тон Нинель стал более строгим. – А как ты ЕГЭ будешь сдавать? Я тебе при всём желание помочь не смогу.

– Знаешь, я особо над этим не парюсь. Это лишь формальность. Я вообще не понимаю смысла учится дальше ради какой-то бумажки, которой в будущем разве что жопу можно подтереть.

– А жить то где собралась? – с усмешкой спросила Нинель. – Ты же знаешь наше государство. Обещать квартиру одно, а выдавать, так очередь длинная. Можно не дожить. Так что прописка в общежитие более реальным вариантом кажется…

– Да-да-да. Для этого надо куда-нибудь поступить. Знаю! – подруга скривила недовольное лицо. – Нинка, порой ты бываешь до тошноты правильной! Тебе вообще хорошо: у тебя прописка в Перекопе осталась… Удивляюсь, как она вообще дожила до окончания этой шараги… Кстати, ты можешь за меня не волноваться. У меня уже есть вариант.

Нинель вопрошающий взглянула на Таню. Подруга, достав телефон, показала фотографию своего нового ухажёра, с которым она встречалась уже три месяца. И внешне этот кавалер ничем бы не отличался от предыдущих, если бы не глаза. Нинель этот взгляд показался хищным, как будто парень искал жертву. По мимо дрожи, она также почувствовала, что участок груди, с которым соприкасался амулет, начало покалывать, что, впрочем, случалось с ней не впервой.

– Витька, предложил после вручения диплома переехать к нему. – довольно сообщила Таня.

– Так быстро? – отдав телефон подруге, Нинель поёжилась на стуле. – Скажу честно, Танька, он мне не нравится.

– Нинка, да тебе все мои ухажёры не нравились! Я бы больше удивилась, если бы ты сказала иначе. – подруга улыбнулась, – Наверное, поэтому мы так давно и дружим.

Не успела Нинель сказать о своих подозрениях, как к подругам подошёл лысый долговязый парень в спортивном костюме.

– Чего тебе, Колесников? – спросила Нинель, устало закатив глаза.

– Девчули, – парень подсел к ней. – Я сегодня утром у директрисы был.

– Ха, тоже мне новость! – усмехнулась Таня. – С твоими выходками ты в её кабинете скоро жить будешь.

– Да и то не долго. – подхватила Нинель.

– Как смешно. – саркастически протянул Колесников. – В общем, когда я у Анки-паровоза сидел, у неё телефон зазвонил. Сегодня к ней какие-то люди должны приехать. Кабздец, какие важные! Ну, я так понял.

– Наверное, очередные спонсоры. – со скучающим видом предположила Таня.

Нинель же не понимала, почему парень это всё говорил. Не понимала до тех пор, пока она не почувствовала, как рука Колесникова тянется к её колену, на котором лежала шоколадка. Нинель среагировала моментально и схватила парня за ухо.

– Дура тупая, ты чего делаешь? – завопил Колесников.

– Ты правда думал, что это сработает? – возмущённо спросила Нинель.

– Чего жадничаешь? – он оттолкнул еë от себя.

– Придурок! – подключилась Таня. – Она её честно заработала!

– Ага, – усмехнулся Колесников. – Знаю я ваши “честно”.

Дело могло дойти до драки, однако его подозвал один из друзей, сидевших в дальнем углу. Колесников, тихо матерясь, оставил подруг в покое, после чего они продолжили есть. Остаток же времени, отведённого на завтрак, они перемывали кости незадачливому воришке. После подруги ушли на учëбу.

В ожидание уроков, подружки снова затронули тему ближайшего будущего. До выпуска из детского дома оставалось всего пару месяцев, а это означало, что настало время принимать решение о дальнейшей жизни. План на будущие у Нинель был довольно стандартный: отучится в институте или на худой конец в техникуме, найти работу, которая худо-бедно прокормит, выйти замуж и нарожать детей, которые после восемнадцати лет пройдут по точно такому же сценарию.

Однако у судьбы на неë были немного другие планы. Нинель не могла себе представить, что именно этот день не просто перевернёт её жизнь, но и заставит взглянуть на новый мир, о существование которого она даже не подозревала.

***

Судьба Нинель Воронцовой и ещё нескольких выпускников подъехала на чёрной машине к детскому дому. За рулём сидел крепкий и подтянутый пожилой мужчина, а компанию ему составила рыжая женщина средних лет с повязкой на правом глазу. Их одежды были в одном триколоре: жёлтый, белый и чёрный. Также на чёрной повязке женщины и на белой рубашке мужчины можно было увидеть нашивку в виде очертания головы медведя. Припарковав автомобиль, парочка вышла на улицу и оглядела здание. Женщина присмотрелась к окнам на третьем этаже, из которых можно было увидеть лица подростков.

– Что, Катерина, себя вспомнила? – с улыбкой спросил старик.

– Ну, а как же, Тимофей Васильевич? Я с таким же интересом глядела на людей с медвежьей нашивкой… И тогда я не могла подумать, что они изменят мою жизнь. – Катерина взяла из бардачка желтую папку с документами. – Прошло с тех пор тринадцать лет, но кажется будто это было только вчера… Вы меня, конечно, вряд ли поймёте. У вас же служба была на роду написана.

– Это да! – согласился напарник.

Парочка зашла в детский дом. Охранник объяснил, где находится кабинет директрисы, и они направились туда. Директриса Анна Фёдоровна встретила этих людей чуть не ли с распростёртыми объятьями. Усадив гостей, она поспешила закрыть кабинет.

– Так значит вы и есть вербовщики из Militas Dei. – поняла директриса сев за рабочий стол.

– Да! Меня зовут Нестеров Тимофей Васильевич. – представился старик.

– А я Кривошеена Катерина Николаевна. – напарница последовала его примеру.

– Приятно познакомится. – Анна Фёдоровна достала из ящика стола большую папку, – Я подготовила для вас досье на выпускников, которые могут вас заинтересовать. Я учитывала успеваемость и спортивные достижения.

– Очень хорошо. – Тимофей притянул к себе папку. – Когда мы можем начать собеседование?

– Думаю, где-то через два часа.

***

На очередном уроке физики всё было как обычно. Нинель, смотря на учительницу, пыталась хотя бы саму себя убедить, что она хоть немного понимает материал. Таня же, которая уже чувствовала запах скорой свободы от детского дома, пряча телефон под партой, переписывалась со своим парнем. Через какое-то время Нинель, которая в очередной раз пришла к выводу, что она и физика никогда не смогут быть вместе, опустила голову, дабы тоже пролистать свою ленту в Вконтакте. В этот момент она краем глаза заметила переписку подруги.

Танечка: Не в гоняй меня в смущение.)

Vitaliy: С каждым днём у меня всё больше горит желание узнать тебя изнутри. Заглянуть в твою голову. Там, наверняка, очень вкусные мысли.)))

Танечка: Вкусные мыли? Да ты просто мастер комплиментов!

“Да уж!” – Нинель поспешила отвернуться к своему телефону, – “Таньке, конечно, извращенцы попадались, но этот просто вынос мозга какой-то.”

Однако не успела Нинель зайти на свою страницу Вконтакте, как в кабинет вошла Анна Фёдоровна, держа в руках папку. Воспитанники моментально встали со своих мест.

– Так… – открыв папку, директриса огласила фамилии. – Абдулаев, Воронцова, Гуряев, Дмитриев, Иванова, Колесников и Минаева. После этого урока подойдите к моему кабинету. С вами хотят побеседовать одни очень серьёзные люди.

Когда Анна Фёдоровна ушла, в кабинете начались перешёптывание, которые, впрочем, быстро подавил учитель физики.

– Думаю, это не страшно. – прошептала Таня. – Иначе, я бы тоже в этом списке была.

– Надеюсь, ты права. – улыбнулась Нинель, дотронувшись до своего амулета, который, как она считала, приносил удачу.

После урока физики, как и было велено, Воронцова и остальные воспитанники пришли к кабинету директора. И дабы не тратить нервные клетки зря, Нинель вызвалась самой первой. Войдя в кабинет, она села напротив Тимофея и Катерины. Внешность последней, конечно же, сразу бросилась в глаза Нинель. Смотря на Катерину, в еë голове появилось множество нелепых версий того, где и как эта привлекательная женщина могла лишится глаза.

– Имя. – раздражённо бросила Катерина.

– Ой, простите. – смутилась Нинель, – Воронцова Нинель.

Пока Катерина искала нужные документы, Тимофей с интересом разглядывал амулет воспитанницы.

– И где ты такое украшение купила? – с улыбкой спросил Тимофей.

– Он со мной сколько я себя помню. Это мой талисман.

– Ясно. Красивая вещица.

– Так… – наконец, Катерина нашла нужные документы. – Воронцова Нинель Евгеньевна. А у тебя много грамот за успехи в учёбе. И ты много принимала участие в спортивных мероприятиях.

– Как… Видите. – всё ещё находясь в смущении, Нинель почесала затылок.

– Только кое-что смущает. – Катерина достала медкарту. – Тут указано, что до года у тебя были признаки эпилепсии.

– Я… Д-даже не знаю, что на это сказать. – Нинель пожала плечами. – У нас врачи тоже удивлены этой записи. Однако сейчас я абсолютно здорова… Может педиатр тогда что-то напутал.

– Катерина Николаевна, думаю достаточно. – затем Тимофей обратился к Нинель. – Твоя кандидатура приемлема.

– Кандидатура? – удивилась она, – Для чего это?

– Мы хотим предложить тебе обучение с последующим трудоустройством. – сообщила Катерина.

– Чего? – глаза Нинель округлились от удивления. – Это что за работа такая?

– На службе безопасности. – ответил Тимофей.

– В армии что ли?

– Нет. – сказала Катерина. – Мы не относимся ни к армии, ни к полиции.

– Наша организация работает на более глубоком и секретном уровне. – уточнил мужчина.

– КГБ что ли возродили? – Нинель прижала пальцы к подбородку.

– Ха, а ты с юмором. – Тимофей покачал пальцем. – Нинель, пока мы тебе, как и другим, не сможем сейчас всё объяснить. Как я уже сказал, наша организация работает на более глубоком и секретном уровне, чем другие структуры госбезопасности. И, конечно, в ней есть определённые льготы во время обучения: большая стипендия, хорошее питание, удобные комнаты в общежитие.

– Звучит заманчиво, – заинтересованный тон Нинель быстро стал скептическим. – Но в чём подвох?

– Работа с риском для жизни. – честно сказала Катерина.

– О, ясно. – едва слышно произнесла Воронцова.

– Я понимаю, Нинель, что в это сложно поверить. Поэтому мы дадим время. – Тимофей достал из жëлтой папки визитку. – Если ты захочешь поступить к нам, позвони по этому номеру до двадцать седьмого июля включительно.

Когда Нинель позволили уйти, она со скоростью черепахи вышла в коридор. И еë тут же окружили другие воспитанники.

– Воронцова, – Колесников преградил Нинель путь. – Рассказывай! Чего они там тебе заливали?

– Вот сам скоро и узнаешь. – обойдя его, она всё на той же скорости побрела по коридору, осмысливая прошедшие собеседование.

Семья, которой не было

Месяц спустя.

Едва Нинель получила диплом, как она тут же собрала свои вещи и покинула стены детского дома, в котором она провела свои детские годы. Нельзя было сказать, что там плохо жилось. Конечно, большинство преподавателей не питали нежную любовь к своим воспитанникам, но Нинель от своих немногочисленных друзей знала, что есть люди, которые относятся к родным детям куда хуже. Она считала, что ей не на что было жаловаться, но всё же она знала сверстников, которые купались в родительской любви, и всегда им завидовала. Нинель, как и многие воспитанники детского дома, мечтала о счастливой семье, где будут её любить, но за все пятнадцать лет, что она сиротствовала, её никто не удочерил. И к четырнадцати годам она уже смирилась с тем, что у неё никогда не будет любящих отца и матери. А скоро Нинель должно было исполнится восемнадцать, и нужно было с нуля строить свою дальнейшую жизнь.

Прежде, чем заселиться в свою квартиру, Нинель с искусственными цветами в руке решила навестить свою семью. Приехав на кладбище, она прошла по знакомому пути к четырём железным надгробным крестам. Прижавшись к свежевыкрашенной ограде, Нинель положила цветы на могилы бабушки, прабабушки, матери и дедушки.

Воронцова

Нинель

Валерьевна

16. 05. 1949 – 27. 06. 1990

Сумарокова

Аглая

Михайловна

03. 11. 1926 – 19. 01. 1999

Воронцова

Евгения

Леонидовна

25. 02. 1973 – 12. 03. 1999

Воронцов

Леонид

Евгеньевич

30. 08. 1947 – 10. 04. 2000

Грустно вздохнув, Нинель достала из своего чемодана аттестат зрелости.

– Ни одной тройки. – она развернула диплом к крестам. – Вы, наверное, мной гордитесь. Правда ведь?

Ответа, конечно же, не последовало. В более юные годы, Нинель, навещая могилы своих родственников, любила воображать, будто они с ней разговаривают. Она чётко представляла интонацию каждого голоса. Создавала в своей голове, как они её хвалят за успехи в учёбе и желают ей удачи перед следующей контрольной. Однако в это минуту эти фантазии казались ей солью на раны, которые, наверное, никогда не затянутся.

Вскоре Нинель услышала приближающиеся шаги. Воронцова даже не шелохнулась, ибо она знала, кому они принадлежат.

– Добрый день, – всё ещё глядя на могилы, поздоровалась она. – Иван Романович.

Следователь Капшуков, тихо поздоровавшись, положил цветы на могилы. Когда Иван только начал расследовать убийство Евгении Воронцовой, он не мог подумать, насколько сильно он проникнется сочувствием к сироте. За все пятнадцать лет, за которые следователь так и не обзавёлся своей семьёй, он успел стать для Нинель что-то вроде ангела-хранителя, дарящего на праздники небольшие подарки и помогающего советами. Также Иван помогал ей ухаживать за могилами, и, благодаря ему, она осталась с своей квартирой. Конечно же, всё это было в тайне, дабы не вызывать зависть у остальных воспитанников детского дома. Об этом не знала даже подруга Таня.

– Ну, скажите, – Нинель показала ему аттестат, – Правда я большая молодец!

– Да, Нинель. И ЕГЭ хорошо сдала. – дав ей пять, Иван окинул взглядом могилы. – Уверен, они тобой очень гордятся.

– Иван Романович, вы пробили ту организацию?

– Как сказать… Их деятельность действительно засекречена.

– Но эта точно госорганизация?

– Не совсем. Из доступных мне источников я понял, что эта организация работает на международном уровне. – Иван положил руку на плечо Нинель. – Всё это очень странно, конечно. Так что, Нинель, будь осторожна.

– Иван Романович, – еë лицо расплылось в улыбке. – Вы же меня знаете…

– Вот поэтому и прошу. – строго сказал следователь, но затем быстро смягчился, – Пожалуйста, береги себя.

После кладбища Нинель приехала в район Перекопа, где располагалось её жильё. Придя в квартиру, она ещё раз убедилась, что время в этом месте остановилось. Всё те же старые пожелтевшие обои, всё та же ветхая мебель и всё те же тараканы. Не спасало положение даже недавняя генеральная уборка, которую она вместе с Иваном Романовичем недавно проводила.

Оставив вещи в коридоре, Нинель прошла в спальню. Внимание сразу же привлекла прикроватная тумбочка, на которой лежала зелёная коробка. Туда следователь Капшуков во время уборки складывал некоторые вещи. Открыв крышку, Нинель достала полароидный снимок, на котором была изображена годовалая Нинель на руках у мамы. И это, пожалуй, было единственное изображение матери вместе с дочерью. Этот снимок ещё раз доказывал, что Евгения любила свою малышку больше всего на свете.

Затем Нинель взглянула на стену, на которой до сих пор оставались дыры от пуль, от чего еë тут же бросило в дрожь. Она ведь тогда была в этой комнате, но в силу возраста ничего не могла вспомнить.

“Возможно, я видела твоего убийцу.” – Нинель снова взглянула на фотографию, – “Какая жалость! Правда, мам?”

От печальных размышлений еë отвлек сигнал полученного Вконтакте сообщения. Войдя в приложение, она завела беседу с Таней.

Танечка: Привет, красотка!)) Надеюсь, ты не забыла, что сегодня мы идём отмечать окончание нашей шараги?

Нинель: Мне нет смысла запоминать. Ты ведь всё равно напомнишь.

Танечка: ))) В общем, со мной Виталик. Он приведёт ещё одного друга.

Нинель: А я надеялась на девичник. ((

Танечка: Ну чего ты. Разве будет плохо, если нам компанию составят симпотные парни? В общем, всё решено. Нинка, но плз.

Нинель: Ну что с тобой сделаешь? )

Танечка: Моя красотуля! ) Готовся!

Нинель: Уже собираюсь.

Странный вечер

Найдя в своём немногочисленного гардеробе то, что нестыдно было надеть на вечерние веселье, Нинель собрала кошелёк, ключи и телефон в сумочку, после чего ушла, цокая каблуками, на остановку, а там уже на маршрутке до улицы Свободы, где располагался “Ё-бар”.

Таня вместе с Витей и его другом, который представился именем Артём, встретили еë у входа. В этот момент Нинель в очередной раз почувствовала лёгкое покалывание в груди, которое она, как обычно, старалась не замечать. Затем вся компания зашла в бар. Таня и Витя сели на кожаный диван у стены, а Нинель и Артём уселись напротив них.

Деревянный интерьер, мягкий тёплый свет, из колонок играла песня “Я не отступлю” и, конечно же, горячительные напитки, – всё располагало к приятному времяпрепровождению. Пока Таня щебетала на разные темы со своим парнем, прижавшись к его груди, Артём пытался развести Нинель на более сговорчивый лад. Еë это очень раздражало, но ради Тани она терпела эти подкаты. Однако вскоре Нинель стала чувствовать, что покалывание в груди сменилось на жжение. Девушка выпила пару глотков виски с колой, дабы приглушить это чувство, однако вместо этого, к жжению прибавилось и головокружение.

– Ниночка, – Артём положил руку на еë плечо. – С тобой всё хорошо?

– Я… – прижав руку к амулету, который был спрятан под блузкой, Нинель взглянула ему в глаза, в которых читалась надежда, что собеседница напьётся до беспамятства, после чего она грубо бросила, убрав руку кавалера. – Со мной всё в порядке!

– О-о… Ни-и-инка, – Таня обратила внимание на состояние подруги. – По-о-охоже тебя уже торкнуло.

– Кто бы говорил. – рассмеялся Виталий, после чего поцеловал подругу в висок.

– Слушай, – жжение в груди стало более болезненным, и Нинель, встав с места сказала. – Я отойду.

Нинель поспешила в туалет. Закрыв за собой дверь, она одной рукой опёрлась об края раковины, а другой хватилась за талисман, после чего начала глубоко дышать от нахлынувшей боли. Однако прошло меньше минуты, после чего жжение сошло на нет. Когда Нинель пришла в себя, она удивлённо взглянула на своё отражение в зеркале. Хоть Нинель и привыкла иногда чувствовать лёгкое покалывание в груди, но вот эта боль была уже в новинку. И если жжение пропало, то головокружение никуда не делось. Отойдя от зеркала, она подошла к стене и прижалась лбом к кафелю.

“Так… Надо уходить отсюда!” – вместе с этой мыслю Нинель вернулось и жжение в груди.

И стоило ей развернутся, как предстал перед ней стоял почти вплотную… Артём! Нинель испугано вдохнула воздух ртом.

– Как ты сюда вошёл? – возмутилась она.

Артём лишь молча ухмыльнулся, после чего началась настоящая чертовщина. Его лицо изменилось. Область вокруг глаз стала костяной и покрылась трещинами, через которые проходил яркий голубой свет, а сами же глаза стали полностью жёлтыми. Не успела Нинель закричать, как Артём молниеносно схватил еë и насильно впился в губы. А дальше сознание Нинель провалилось в темноту…

На следующие утро Воронцова проснулась в своей квартире. Нинель, будучи в одежде, лежала плашмя на своей кровати. Когда она открыла глаза, то сразу же почувствовала лёгкую головную боль, из-за которой у неё с трудом получилось оторвать голову от подушки. Встав с кровати, Нинель подошла к зеркалу. Помимо растрёпанной причёски и подтёкшего макияжа, она увидела одну странную вещь. На лбу был маленький чёрный синяк.

“Что за фигня?” – Нинель попыталась вспомнить, что случилось прошлым вечером.

Однако воспоминаний было немного. Последние, что Нинель чётко помнила, это то, как она из-за сильного жжение в груди убежала в туалет, а дальше… Темнота. Нинель продолжительное время напрягала память, дабы попытаться вспомнить из-за чего она потеряла сознание и как вообще оказалась дома, однако дальнейшие моменты были как будто стёрты из головы.

Перестав гадать, Нинель достала телефон и Вконтакте связалась с Таней, дабы та прояснила ситуацию.

Танечка: Проснулась, пьяная принцесса!

Нинель: В смысле? Ты видела, как я ушла из Ё бара?

Танечка: Нет, Нинка. Ты так набухалась, что отрубилась в туалете.

Нинель: Чего?

Танечка: Того! Артём устал тебя ждать и ушёл из бара, а я решила посмотреть, как у тебя дела. Хорошо, что ты дверь забыла запереть!

Нинель: Как? Я ведь только один стакан выпила, и то не весь.

Танечка: Нинка, я всегда говорила, что ты не умеешь пить, но вчера ты превзошла саму себя! Блииин! Я и Витя тебя еле до квартиры дотащили. Если что, ключ я оставила под ковриком в коридоре.

Прервав диалог, Нинель медленно дошла до кухни. Поставив чайник, она села за стол, пытаясь осознать странный вечер.

“Блин! Никогда бы не подумала, что напьюсь до потери сознания.” – Нинель прижала ладонь к лбу. – “Что ж, Нинель, это послужит тебе уроком. Ещё хорошо, что ничего ужасного не случилось. Хотя может хорошо то, что так вообще случилось. А то этот Артём как-то странно на меня смотрел.”

Когда чайник закипел, Нинель налила кипяток в чашку с чайным пакетиком, после чего ушла в душ с надеждой, что вода поможет смыть странный эпизод из памяти.

Проблемный путь

Два месяца спустя.

Даже ночью по Октябрьскому мосту, соединяющею волжскую часть города, продолжали, словно кровь по венам, проезжать множество автомобилей. Молодая девушка, одетая в короткую узкую юбочку и в кожаную куртку, глядела то на дорожное движение на мосту, то на Волгу, на гладе которой отражались огни набережной. Некоторые водители, видя на тротуаре фривольно одетую девицу, останавливались, дабы спросить цену. В другую ночь она бы согласилась сесть в машину, однако сейчас девушка ждала друзей, поэтому она просто кивала головой, давая водителям понять, что ей не интересны их предложения.

И вот, наконец, ожиданию пришёл конец. К девушке подошли двое крепких молодых людей. Один, из-за курносого носа, торчащих ушей и маленьких глазок, напоминал свинью, которая эволюционировала до человека. Его товарищ казался более привлекательным, благодаря накаченному телу, но опухшее лицо портило картину. Заметив друзей, девица вопросительно на них взглянула.

– Прости за задержку, Ива. – сказал накаченный. – Сама понимаешь, у нас охота.

– Я так и поняла, Геракл. – затем Ива обратилась к другому молодому человеку. – Кабан, вы связывались с остальными?

– Сказали, скоро… – Кабан осёкся, – А вот и они.

К компании присоединились Витя и Артём. Присутствующие заметили, что у второго вокруг рта были лёгкие ожоги. Дружественно обняв Иву, они поздоровались с остальными друзьями.

– Как жизнь, Звездочёт? – спросил Геракл, поздоровавшись с Виталием.

– Пока всё ништяк!

– Казанова, – Кабан обратил внимание на ожоги Артёма. – Ты где так обжёгся?

– Не спрашивай! – отмахнулся он. – Я сам теряюсь в догадках.

– Поздоровались, – Ива собрала всех. – А теперь давайте к делу!

– И в чём же оно? – спросил Артём.

– Как вы думаете, сколько уйдёт времени, чтобы собрать каждому нужное количество? – после этого вопроса Ивы, остальные между собой переглянулись. – Месяц или два? А вы не думали, что к тому моменту, Княгиня может уже всё собрать, и мы будем не удел, пока остальные будут нежиться под её покровительством?

– А ты предлагаешь ускорится? – с усмешкой спросил Витя.

– Ты правильно понял, Звездочёт.

– И как это нам сделать? – не понимал Кабан.

Ива молча указала на дорогу. Друзья задумчиво взглянули на проезжающие машины, а затем скептически посмотрели на приятельницу.

– Ива, а ты не боишься, что милитасы… – начал Геракл.

– А как? – рассмеялась она. – Милитасам такое в голову не придёт! Тем более, ты у нас хронос, и твои способности будут очень кстати.

– А что делать с опустошёнными? – спросил Артём.

– Придумаем что-нибудь. – затем Иву осенило. – Мы можем потом утопить автобус. И милитасы не догадаются.

Артём и Виталий сначала скептический взглянули на дорогу, а затем на своих друзей.

– Не-е. Это какой-то не реальный план! Я пас! – затем Артём обратился к Вите. – А ты как?

– Согласен. – затем Звездочёт обратился к Иве. – Знаешь, лучше медленно, но зато без палева.

– Но… – начала было приятельница.

– Счастливо оставаться! – махнул рукой Артём.

Он и Виталий направились по домам. Ива, скорчив недовольную гримасу на лице и упрекнув в трусости ушедших, обратилась к Гераклу и Кабану. Те, неотрывно смотря на дорогу, долго размышляли над предложением, после чего решили, что можно попробовать рискнуть.

***

“Я, наверное, спятила.” – подумала Нинель, сидя в маршрутке и держа в руках сумку с вещами.

Такая же мысль у неë возникла, когда не получилось поступить в несколько учебных заведений, и она от безысходности решила позвонить по телефону, указанному на визитке. Когда Воронцова приняла предложение от секретной организации, ей велели с вещами приехать в назначенное время на Советскую площадь.

Когда Нинель туда пришла, недалеко от церкви Ильи Пророка стоял автобус. Она обратила внимание на мужчину в солнцезащитных очках, стоявшего рядом с общественным транспортом. По цветам в одежде Нинель поняла, что нужно было подойти к нему.

– Я… В общем… – преодолев смущение, Воронцова отдала мужчине визитку.

– Угу. Фамилия и имя.

– Нинель Воронцова.

– Так… – мужчина взглядом пробежался по списку. – Да. Залезай в автобус.

Утвердительно кивнув, Нинель вошла в общественный транспорт, который был наполовину заполнен сверстниками. Кроме них, на переднем сиденье сидела Катерина, чей целый глаз был закрытым. Нинель уже собралась найти знакомое лицо, однако оно нашло её раньше.

– Воронцова! – воскликнул Колесников, сидя на заднем сиденье. – Смотрю ты тоже везде пролетела, как фанера над Парижем.

“И почему он согласился?” – Нинель скорчила недовольную рожу.

Она снова оглядела автобус, в котором свободное место у окна осталось одно. Нинель подошла к прилизанному блондину с пухлым носом. Когда юноша обратил на неё внимание, она заметила, что его голубые глаза казались стеклянными.

– Прости. – робко молвила Нинель. – Ты не для кого не занял место у окна?

– Нет, садись.

Сев на место, Нинель какое-то время из окна смотрела на церковь Ильи Пророка. Затем её взгляд устремился на талисман, который привлёк и блондина.

– Красивое. – тихий голос юноши казался очень бархатным.

– Спасибо. – Нинель дала ему по ближе рассмотреть украшение.

– Не похоже, что ты его купила в одной из лавок Торгового переулка.

– Нет. – улыбнувшись она театрально дополнила. – Этот медальон уже давно часть меня.

– Хорошо иметь такие вещи. – на лице юноши появилась грустная улыбка. – Когда родного у тебя больше ничего нет.

– А-а… – Нинель долго колебалась прежде, чем задать вопрос. – Ты… Ты тоже из детского дома?

– Мы все из разных детских домов, как я понял. – после юноша протянул руку. – Василий.

– Нинель. – она пожала руку новому знакомому.

Вскоре Катерина произнесла: “Матвей, уже пора!” После мужчина зашёл в автобус, и транспорт тронулся с места.

Во время пути Нинель сидела Вконтакте. Она снова зашла на страницу Тани, надеясь, что подруга, наконец, появится в онлайн, однако еë в сети не было уже целый месяц. Также Татьяна не отвечала на телефонные звонки. Нинель была этим очень встревожена, но впадать в панику она пока не собиралась.

“Она редко отвечает на звонки, а Вконтакте, наверное, новую страницу создала или ещё что-то.” – думала Нинель, пока набирала очередное личное сообщение Тане.

Однако не успела Нинель его дописать, как на телефон пришла смс от Ивана. Открыв его, Воронцова про себя прочитала: “Будь осторожна. Если через три дня ты мне ответишь, я начну бить тревогу.” Улыбнувшись Нинель написала ответ: “Спасибо И. Р. Думаю, всё будет хорошо.”

В этот момент начались странности. Стоило автобусу проехать Октябрьский мост, как транспорт внезапно окутал густой туман. Молодые люди нервно замотали головами, а Катерина и Матвей резко встали со своих мест. В этот момент Нинель, у которой снова началось жжение в груди, заметила, что глаз сопровождающей был покрыт прозрачно-голубой пеленой. Катерина и Матвей молча смотрели друг на друга, затем последний вышел из автобуса.

– Сохраняем спокойствие! – призвала Катерина. – Всё под контролем!

– Эй, тётя! – возмутился Колесников. – Какое тут на хрен спокойствие?

– Тут всё в тумане! – поддержал возмутительный тон юноша кавказской национальности.

Пока Катерина всех успокаивала, Нинель, дабы отвлечься от боли и нехороших мыслей, достала свой телефон.

“Что за фигня?” – она нажимала по дисплею, однако картинка была всё та же, – “Какого хрена ты завис?”

И как оказалось, телефоны зависли у всех бывших детдомовцев.

Когда Матвей вышел из автобуса в густой туман, он встретил Иву, Кабана и Геракла. Последний был в своей истинной оболочке, и его тело и выделяло туман. Ива и Кабан испугано переглянулись. Матвей также не понимал, что всё это значило, но доставать пистолет из кобуры он пока не спешил.

– Ива, – Кабан прошептал на ухо подруги. – Что будем делать?

– Чёрт! – прошипела Ива. – Кто ж знал, что мы именно милитасов поймаем? Из всех автобусов в Ярославле, именно они!

В этот момент среди троицы возник страх. Когда Матвей пальцами дотронулся до лба, нервы Кабана не выдержали, и он, приняв истинный облик, выделил из своих рук силовое поле, которое отшвырнула непрошенного противника.

– Что стоите? – закричала Ива напарникам. – Они свидетели!

Геракл прекратил выделять туман, который вскоре должен был рассеяться.

– Вы ещё кто? – выбежав из автобуса, Катерина достала пистолет.

Правая рука Ивы трансформировала в длинную костяную форму, напоминающую клинок. Катерина сделала выстрел, однако Кабан окружил своих друзей силовым полем, которое уничтожило пулю, и им же отшвырнул вторую противницу. Пришедший в себя, Матвей достал из кармана брюк складной металлический браслет, собираясь его надеть, но Геракл успел подбежать к нему и ударить ногой в живот. Ива и Кабан набросились на Катерину. Резко ударив Кабана ногой по лицу, она начала уворачиваться от костяного клинка Ива. Геракл, схватив Матвея за подбородок, приготовился свернуть ему шею. Однако Матвей смог достать маленький нож, который ранее был закреплён на ремне, и кинул его в живот существа. Когда же он освободился, схватил пистолет и выстрелил Гераклу в голову. Тело существа стало чёрным, после чего превратилось в прах. В этот момент Матвей заметил, что Кабан забежал в автобус, и он, надев браслет, побежал за ним. Тем временем Катерина, устав уклоняться, схватила Иву за костяной клинок и, притянув еë к себе, ударила несколько раз по лицу. Когда существо отстранилось, Катерина выстрелила ей в голову.

Увидев Кабана в его истинном облике, весь автобус охватила паника.

– О-о… – существо начало потирать руки. – Сколько тут аппетитных человеческих разумов!

Однако Кабан не успел начать трапезу, как тут же получил пулю от Матвея. Благодаря браслету на его руке, существо не смогло выделить силовое поле, и оно разделило судьбу своих товарищей.

– Все целы? – спросил Матвей, переводя дыхание, юнцы же находились в глубоком шоке.

– Так! – в автобус зашла Катерина. – Всё теперь хорошо! Сейчас туман рассеется, и мы продолжил путь.

Пока все бывшие детдомовцы испуганно переглядывались друг на друга, Нинель не отрывала взгляда от праха, который остался от Кабана. Вспоминая облик существа, еë не покидало ощущение, что она эту страшную личину где-то уже видела.

На роду написано

“Наконец, этот день настал!” – с этой мыслю рано утром проснулась блондинка восемнадцати лет от роду.

Для юной Алисы Свиридовой это был действительно долгожданный день. Встав с кровати, она тут же потянулась к телефону, чтобы Вконтакте связаться со своей давней подругой.

Алиса: Гавр, ты уже не спишь?)

Анна: Братец разбудил раньше тебя.) Кстати, он шлёт тебе поцелуй.

Алиса: О-о Я ему лично ответ передам, чуть позже. Анька, наконец, мы теперь вступили в орден!

Анна: Точнее мы стали студентами академии при ордене, как говорит папа. Он мне уже пафосную речь залил, так что от своего жди того же!

Закончив переписку, Алиса подошла к шкафу и достала вешалку с, заранее заготовленными, вещами: чёрные легинсы, белая блузка с нашивкой в виде очертания головы медведя и пиджак с курткой светло-лаймового цвета. Переодевшись и накрасившись, онп начала красоваться перед зеркалом, привыкая к своей студенческой форме. Теперь у неё начался новый этап жизни. Алиса могла бы этим наслаждаться долгое время, если бы не голос мачехи, которая позвала завтракать.

Придя на кухню, Алиса поздоровалась с мягкой по телу и наружности женщиной, которая была на голову ниже своей падчерицы.

– Тебе идёт, Алиса. – мачеха немного поправила еë пиджак.

– Я в этом не сомневалась, Кристина. – улыбнувшись Алиса села за стол вместе со своими младшими сестрой и братом.

Тринадцатилетняя Анна и девятилетний Артур с любопытством глядели на свою старшую единокровную сестру, осознавая то, что в будущем они также примерят эту студенческую форму.

– Скорее бы время пролетело. – буркнул Артур, мешая в тарелке кашу. – Эта школа уже так надоела! Лучше пожирателей мочить, как папа.

– Зайчик, папа давно уже не охотится на пожирателей. – напомнила Кристина.

– Вот именно! – Аня дополнила. – Он возглавляет тех, кто их мочит. Да и не только!

– И не факт, Турка, – Алиса размешивала сахар в чае. – Что ты в будущем дозорным будешь.

– Так же, как и ты! – Артур высунул язык, но после немого недоумения матери, вынужден был сказать. – Прости.

И вот, наконец, на кухню прибыл глава семейства Андрей Свиридов. Брюнет, чьё гладковыбритое лицо, из-за острых черт, казалось, было выдолблено из белого камня, поздоровался с своими домашними. Увидев отца, Алиса тут же поспешила встать с места.

– Доброе утро, – она отдала честь. – Магистр ярославского штаба Militas Dei.

– Ха, молодец, но пока ещё можно без официоза. – Андрей погладил старшую дочь по щеке. – Когда ты успела вырасти?

– Пап, мне как бы уже восемнадцать.

– Эх… Да, милая, это так. – он показал старшей дочери маленькую коробочку. – Теперь в твоей жизни началась новая глава.

Когда Алиса открыла упаковку, она увидела в ней маленький позолоченный медальон форме сердца.

– Папа, это же… – Алиса растрогалась от этого подарка.

– Да, это медальон твоей матери. – Андрей одел украшение на шею дочери. – Когда она была тобой беременна, она мечтала, что в день твоего поступления в академию подарит его тебе.

Алиса открыла медальон, внутри которого была фотографии покойной матери. Она едва сдерживала слёзы. И хоть женщины не было рядом, но образ бесстрашной воительницы всегда вдохновлял её. Алиса была готова обнять отца, однако трогательный момент прервал телефонный звонок, из-за которого Андрей был вынужден уйти из кухни.

Во время завтрака Алиса обратила внимание, как мачеха смотрит на медальон. Во взгляде Кристины были смешаны одновременно нежность и грусть. Обе без слов всё понимали, но предпочитали общаться на другие темы.

После звонка Андрей на несколько секунд вернулся на кухню, чтобы позвать свою жену. Когда дети остались одни, они начали гадать, что же такого могло случится. И выяснить это решила Алиса. Она тихо подкралась к спальне отца и мачехи, дабы подслушать разговор.

– Да как на такое они решились? – возмущалась Кристина.

– Кривошеена и Остапчук также теряются в догадках. В общем, причины этого странного нападения ещё предстоит выяснить.

– Слава Богу, что никто в автобусе не пострадал.

– Да, только четвёртая волна неофитов, наверняка, напугана.

– Это да. Не самое хорошее знакомство с нашей деятельностью. – Кристина прервалась на тревожный вздох. – И это они ещё не знают про главный вступительный экзамен.

Инициация

После произошедшего в автобусе воцарилось нервное напряжение. Кто-то с недоверием смотрел на окружающих, а кто-то перешёптывался с теми, кто был рядом. И даже если среди молодых людей и были те, которые хотел бы убежать, то шок не позволял этого сделать.

Нинель какое-то время сидела с опущенной головой, смотря на пепел, который остался от страшного существа. Она, как и остальные, не могла полностью понять то, что произошло. Из головы не уходило лицо того монстра, а точнее его глаза. И с каждой минутой ей казалось, что этот, не подающемуся обычному восприятию, взгляд она уже где-то видела. Вдруг Нинель почувствовала, как Василий положил ей руку на плечо. Из-за неожиданности Воронцова резко подскочила.

– Прости. – он шепотом извинился. – Я смотрю, что ты также в шоке.

– Нет, блин, я пыль на полу считаю! – после этого краткого взрыва возмущения Нинель стала более спокойной, увидев мрачное лицо собеседника. – Прости.

– Всё в порядке. – улыбнулся Василий. – Знаешь, это было, как в каком-то фантастическом фильме. Никогда бы не подумал, что увижу подобное в реальности. Как и все, наверное. Жалко заснять ни у кого не получилось.

– Это точно. – Нинель повернулась к окну.

Вскоре автобус остановился посреди дороги. Катерина и Матвей велели юнцам следовать за ними. Бывшие воспитанники детского дома были удивлены, когда их завели в лесную чащу. Путь был долгим, и на вопрос: “Куда мы идём?”, – Катерина повторяла одно: “Скоро узнаете.”

Наконец, юнцы вместе со своими провожатыми прибыли к старому одноэтажному домику. Зайдя во внутрь, они увидели, сидящих за столом старушку в платочке и цветастом халате, а рядом с ней стоял кучерявый мужчина с густой щетиной. Сама обстановка мало чем отличалась от прочих домиков, где всё ещё жил советский дух.

– Добрый день, дорогие. – улыбнулась старушка, прищурив глаза.

Молодые люди недоуменно смотрели на неё в то время, как Матвей, похлопыванием по плечу по здоровался с кучерявым.

– Ильюха, ты читал наши сообщение в общем диалоге? – спросил он у коллеги.

– Да, странные какие-то утырки! С трудом вериться, что есть такие голодные пожиратели. Не считая состояния бешенства, конечно. – Илья окинул взглядом юнцов. – Благо, неофиты не пострадали.

Тем временем старушка отдала Катерине пустую картонную коробочку.

– Прежде, чем мы продолжим… – она подошла к неофитам. – Попрошу сдать ваши мобильные телефоны.

Конечно, такая просьба сильно насторожило ребят, но сопротивление никто не посмел оказать. Когда коробочка наполнилась гаджетами, Катерина кивнула Илье. Он, подойдя к погребу, открыл деревянную крышку и спустился вниз, после чего Катерина велела неофитам следовать за ней и напарником. Подходя к погребу, юнцы услышали от старушки: “Удачи, мои дорогие!”

Спустившись вниз, выпускники детских домов не обнаружили никаких пищевых заготовок. Только длинный деревянный коридор, в конце которого находился большой лифт.

“Не уж то мы отправимся прямо в преисподнюю?” – кожа Нинель покрылась мурашками.

Когда все зашли в лифт, Матвей нажал на кнопку и кабина начала медленно опускаться. Наблюдая за своими сверстниками, Нинель обратила внимание на худенькую брюнетку, которая, прижав к груди нательный крестик, начала шептать молитвы. Сразу же на её плечо положила руку, рядом стоящая, девочка, прошептав: “Всё будет хорошо, Ульяна!”

– Ну чё, Воронцова, – ехидный Колесников отвлёк еë. – В штаны ещё не наложила?

– Да пошёл ты! – Нинель отвернулась от парня. – Можно подумать, ты не испугался!

Раздался короткий звон, после которого кабина лифта остановилась. Когда дверцы распахнулись, перед неофитами предстал зеркальный коридор.

– Нихера себе погребок! – невольно вырвалось у одного из юнцов.

Чем дальше, тем путь становился для Нинель всё более интересным, но в тоже время и более пугающим. Она лишь жалела только об одном: что не сможет написать Капшукову о том, что происходит в данную минуту.

“Но если со мной что-то случиться, то он не оставит всё это.” – идя с поднятой головой, Нинель смотрела на своё отражение в зеркальном потолке.

Наконец, этот коридор был пройден. Катерина и Матвей провели юнцов в белую комнату, внутри которой были только две деревянные лавочки и красная лампочка, висевшая над стальной дверью напротив входа.

– Простите, – Василий робко обратился к Матвею. – А что теперь?

– Ждите! – велел он, взглянув на лампочку.

***

Шагая по зеркальным коридорам академии вместе с отцом и мачехой, Алиса сдерживала внутри себя трепет. Конечно, она на глазах отца старалась вести себя, как подобает будущему агенту ордена Militas Dei, однако для Андрея она всегда будет маленькой девочкой, нуждающейся в защите. Алиса очень напоминала ему покойную супругу не только внешностью, но и характером. Он никогда не забывал, как встретил свою первую жену, с которой он вместе учился в академии. Тогда юная девушка, несмотря на прошедшую инициацию, держалась очень оптимистично и заражала этим настроением других. Теперь, когда Андрей смотрел на свою дочь, которая была для него частичкой, оставшейся от покойной жены, он ощущал не только гордость, но и естественный родительский страх из-за того, что его первенец не скрывал своего желание поступить после окончания учёбы в дозор.

Супруги Свиридовы и Алиса дошли до развилки: на конце правой стороны находился кабинет директора академии, на левой же большой зал инициации.

– Ладно, милая. – Андрей обнял дочь. – Ты иди к своим одногруппникам, а мне и Кристине нужно поговорить с Леонидом Семёновичем.

Проводив отца и мачеху взглядом, Алиса обратила внимание на то, что их вид стал более напряжённым. Она поняла, что их разговор с директором будет связан с нападением на автобус с неофитами. Достаточно быстро отогнав от себя мрачные мысли, Алиса добежала до конца коридора, после чего попала в большой зал инициации.

Это место представляло из себя, освещённую белыми и синими огнями, трёхэтажную шахту, отделанную сталью и стеклом. В центре потолка находился окулус, чьи железные створки должны были скоро открыться, также как и створки дна зала. По краям колонн стояли большие мониторы, на которых был виден зеркальный коридор и дно, наполненное голубой субстанцией под названием “Серат”. Когда Алиса вошла в помещение, она увидела, что оно было забито людьми, прижавшихся к краю стеклянного балкона, чьи голос отдавались эхом. В этом месте собрались не только учащиеся и работающие в академии, но а также и большая часть сотрудников ярославского штаба ордена, разодетых в белое, чёрное и жёлтое. Свиридова быстро нашла своих пятерых одногруппников, которые также были зачислены в академию по факту того, что служба в ордена была у них написана на роду.

– Гавр! – воскликнула Алиса, увидев свою подругу.

Смуглолицая брюнетка с маленькими голубыми глазами и пухлыми красными губами, увидев еë, поспешила обнять. Алису Свиридову и Анну Гаврину объединяло не только дружба, взращённая с детских лет, но и то, что они принадлежали к старинным династиям, которые верой и правдой служат ордену. И остальных Алиса хорошо знала. Она была уверен, что невозмутимый и ответственный Платон Арсов станет старостой их курса. Балагур Артём Керенский будет на уроках ментальной концентрации шутить над неофитами. Для Тамары Периковой, которую родители уже готовили в жены высокопоставленному агенту из московского штаба, учеба в академии была нужна чисто для галочки, поэтому выше хорошистки она подниматься не собиралась. А упрямый Дмитрий Уров, отец и мать которого были в своё время неофитами, будет из кожи вон лезть дабы доказать, что он не хуже одногруппников из старых династий ордена.

Алиса и Анна прижались к краю балкона, после чего последняя указала подруге на самый нижней этаж зала, где стоял старший брат. Павел Гаврин, который был на три года старше своей сестры, был одним из самых перспективных агентов ордена, работающих в дозоре. В нём Алису привлекало абсолютно всё: внешность как у Джеймса Дина, его низкий сиплый голос, когда он говорит об очередном дне на посту дозора, и сильные руки, в которых она могла растаять как мороженное. Увидев младшую сестру и свою любимую девушку, с которой он тайно встречался пару месяцев, Павел, улыбнувшись краешком губ, помахал рукой.

– Алиска! – к ней подошёл Артём Керенский. – Ты не в курсе, кто будет нашим главным инструктором?

– А мне откуда это знать? – удивилась Свиридова.

– Ну как же? Твой батя возглавляет ярославский штаб.

– И что? Такие вопросы решает директор академии.

– С согласия твоего отца.

– Артём, неужели не понятно, что Алиса не знает? – возмутилась Анна. – По-твоему она должна быть в курсе всех дел отца?

– А мне другое интересно. – к разговору присоединилась Тамара Перикова, которая не отрывала глаз от дна зала, – Сколько человек будет в нашей группе?

– В прошлом году Серат принял только пятьдесят два человек. – вспомнил Платон Арсов.

– Да уж… – фыркнул Дмитрий Уров. – Остальным повезло намного меньше. Мой отец до сих пор не понимает природу этой штукенции.

– А мои предки и подавно, – усмехнулась Анна, скрестив руки на груди. – Хоть наша династия и старая.

– И всё же… – Алиса перевала взгляд с дна на окулус. – Хочется надеться, что инициацию пройдут все.

– Такого не бывало ни разу. – сказал Платон. – Серат, пожалуй, самая не понятная загадка природы. Никто не знает, какие качества ей нужны от носителя.

***

Четвёртая инициация в этом году не могла начаться без магистра ярославского штаба ордена Свиридова и директора академии Вершинина. Леонид Семёнович впервые за долгие годы службы в ордене чувствовал сильное волнение перед встречей с главой штаба, который был моложе директора на двадцать лет. Причина была проста: предстоял неизбежный разговор о нападение на автобус.

– Славу Богу, Андрей Арсенович, – Леонид трясущимися руками налил себе воду в стакан. – Что Кривошеина и Остапчук смогли с ними разобраться.

– Это да! – после Андрей призадумался.

– И всё же… – с лица Кристины не сходило беспокойство. – Это было очень абсурдно со стороны этих пожирателей.

– Вы правы, Кристина Николаевна. – поддержал Леонид. – С другой стороны идиотов в мире хватает, даже среди них.

– Согласен, но думаю надо сказать командиру Иранцеву, чтобы он в дозоре вынес этот вопрос на следующем собрание. – затем Андрей сменил тему. – Я вот, что хотел спросить: Мирон Александрович уже ознакомился с учебным планом?

– Конечно, Андрей Арсенович. – после выражение лица Вершинина стало более смущённым. – Вам, конечно, виднее, но… Хорошая ли это идея перевести Ардашникова преподавать в нашу академию?

– У Мирона достаточно опыта, которым можно поделиться. – с улыбкой ответил магистр штаба. – Я надеюсь, он уже принял назначение?

– Внешне принял, но в его взгляде недовольство всё ещё бушует.

– Хм, я этому не удивлена. – усмехнулась Кристина.

– О, время! – Андрей взглянул на свои наручные часы. – Нам уже пора!

Чета Свиридовых и Вершинин поспешили на инициацию. Придя на верхний этаж зала, Андрей встал за большим креслом магистра, после чего в помещение воцарилась тишина. Все присутствующие устремили свои взоры на Андрея, от которого ожидали знака. И такой последовал быстро. Магистр поднял ладонь, после чего створки дна с шумом распахнулись. Зал озарил ярко голубой свет, исходивший от Серата. Во время каждой инициации, Андрей с задумчивой грустью смотрел на эту живую субстанцию, ибо он, как и все в ордене, знал, что этот вступительный экзамен пройдут только сильнейшие неофиты.

И вот инициация началась. Присутствующие в зале стали пристально смотреть на запись с камеры коридора, по которому проходил первый неофит. Это был Колесников. Шагая вперёд, он оглядывался по сторонам, фыркая каждые пять секунд. Наблюдатели начали перешёптываться друг с другом, гадая о том, сможет ли первый неофит пройти инициацию. Через считанные секунды, когда Колесников пропал с поля зрения камер, на весь зал раздались три резких коротких сигнала. Затем створки окулуса распахнулись, и он с криком упал в Серат. Наблюдатели устремили свой взор на монитор, с которого можно было увидеть положение дел внутри голубой субстанции. Колесников пытался выплыть, однако с каждым его сопротивление Серат сильнее тянул его на дно. Затем Колесникова охватила конвульсия, а его кожа покрылась трещинами, через которые сочился яркий свет. Исход стал очевиден. За короткое время тело и одежда Колесникова обратились в прах, который также быстро растворился в Серате. Его судьбу разделили ещё несколько неофитов.

Когда Андрей смотрел на смерть каждого, кто не смог пройти инициацию, он всё никак не мог понять, какие именно качества эта живая субстанция ищет в человеке, которые претендует на статус агента Militas Dei, и почему она так жестоко уничтожает тех, кто, по её мнению, недостоин.

Снова раздались три резких коротких сигналов, после которых с окулуса выпал Василий. Когда он находился внутри Серата, его поведение мало чем отличалось от поведения остальных. Он сопротивлялся до последнего, и когда сил практический не осталось, голубая субстанция подняла его наверх. Вася начал жадно глотать воздух. А сотрудники академии, стоявшие на нижнем уровне, с помощью длинной палки притянули его на стальной берег. Когда Василий открыл глаза, наблюдатели, стоявшие рядом, увидели на них сератскую прозрачно-голубую пелену. Затем ослабевшего неофита увели под гром аплодисментов.

Через это проходили все неофиты, которых ждало два пути от живой субстанции: либо принятие, либо уничтожение.

***

Нинель уже продолжительное время нервно расхаживала по комнате, не подозревая о том, что ждёт впереди. Дабы не подаваться панике, она наблюдала за оставшимися сверстниками, которых в помещение осталось немного. Большинство из них либо сидели со склонённой головой, либо перешёптывались друг с другом. Нинель обратила внимание на юношу кавказской национальности, который нервно мял кулаки. Казалось, что он в любой момент может начать с криком бить по всему, что попадётся на глаза, и поэтому Матвей не сводил с него сурового взгляда.

И вот красная лампочка снова загорелась, заставив опять обратить на себя внимание присутствующих.

– Эй! – Катерина окликнула Нинель, и та резко повернулась. – Теперь ты!

Подойдя к Кривошеиной, Нинель испугано взглянула на неё. Катерина же, устало закатив глаза, указала на дверь. Нинель ничего не оставалось, кроме как выйти из комнаты в коридор. Когда она шла вперёд, её сердце бешено колотилось. Дабы унять дрожь, Нинель обняла себя. Глаза же устремились на талисман, надеясь на то, что он её защитит от напастей. Дойдя до конца коридора, Нинель встала на круглую платформу. В этот момент раздались три коротких сигнала, которые заставили еë испугано охнуть. Однако не успела Воронцова отойти назад, как пол тут же ушёл у неё из-под ног. Пролетев пару метров, она упала в голубую субстанцию. Нинель почувствовала, как эта странная жидкость начала заливаться ей в рот, в нос и уши. В панике она начала тянуться наверх, но субстанция словно крепко держала её за ноги.

“Мамочка! Я не хочу так умирать!” – подумала Нинель, продолжая сопротивляться.

И всё же запас кислорода и сил был небольшим. Когда же голова от безысходности перестала соображать, Нинель, невольно разведя руки в стороны, отдалась власти субстанции, приготовившись худшему.

Вдруг раздался ласковый шёпот, который невозможно было разобрать. Он походил на колыбельную, от которой хотелось уснуть сладким сном. В глазах темнело, а голова была уже полностью пуста от плохих и хороших мыслей. И когда казалось, что всё кончится печально, Нинель почувствовала в груди приятное покалывание, исходившие от амулета, которое заставило прийти в себя. Она медленно положила руку на свой талисман, после чего смогла разобрать шёпот: “С возвращением, сестра!”

После голубая субстанция вытолкнула неофита словно пробку наверх. Оказавшись на воздухе, Нинель показалось будто она переродилась, а в её голове поселился другой разум, который шептал: “Ты часть меня, а я часть тебя.” Из-за адреналина в крови, на лице появилась улыбка, которая, наверное, могла бы напугать просто обывателя, но не члена ордена.

Воронцова была так сильно поглощена этими странными ощущениями, что не обращала внимание на то, как её вытащили из Серата, а затем под громкие аплодисменты вывели из зала. Сотрудники академии привели еë в комнату, где на железных койках лежали те, кто также смог пройти инициацию. Уложив Нинель, сотрудники вернулись в зал. Она же, сжимая в руках медальон, не отрывала глаз с потолка.

“Твою ж мать!” – Нинель начала нервно хихикать, – “Что это, чёрт возьми, было?”

Добро пожаловать

В итоге четвёртую инициацию прошли тринадцать неофитов. Вечером, когда юнцы, наконец, пришли в себя, им выдали новую одежду: белую рубашку с маленькой нашивкой в виде очертания головы медведя и чёрные брюки, – и отвели в белую классную комнату. Чтобы не думать о напряжённых минутах, которые уходили на ожидание, неофиты, познакомившись друг с другом, стали обсуждать то, что с ними произошло. Каждый описывал свои ощущение от инициации. Чувства у всех были одинаковы: страх и любопытство. И Нинель испытала их, однако у неё было одно отличие, о котором она не рассказала ребятам. Каждому неофиту во время инициации голубая субстанция шептала: “Отныне мы связаны!”

“А эта хрень разговаривала со мной так, будто мы давно знакомы.” – подумала Нинель, разглядывая свой талисман.

Затем она обратила внимание на девушку, которая сидела с ней за одной партой. Конопатая девочка, обняв свои плечи, напугано глядела по сторонам.

– Эй, – Нинель тихо привлекла внимание соседки на себя. – Тебя как зовут?

– Юля. – она смущённо опустила голову.

– А я Нинель. Смотрю ты до сих пор под впечатлением.

– Да, я знаю, что выгляжу как трусиха. Мне очень стыдно. Конечно, во время собеседования предупреждали, что мы будем обучаться опасной работе, но я не думала, что эта опасность начнётся с первых секунд.

– Да не волнуйся! В твоём страхе нет ничего постыдного. – улыбнулась Нинель. – Я тоже испугалась, особенно когда я упала в эту голубую хреновину. У меня в тот момент вся жизнь перед глазами пролетела. Но, к счастью, мы все живы.

– Все? – Юлия снова огляделась по сторонам, – Нас же было больше.

– Кстати, да… Наверное, остальных отправили по домам. – хотела убедить себя в этом Нинель, после чего опустила взгляд на парту. – Хотя для таких как мы дом штука весьма условная.

Наконец, длительному ожиданию пришёл конец. Дверь класса громко открылась, и шумное обсуждение среди неофитов тут же затихло. Перед юнцами предстал статный блондин, которые на вид разменял уже четвёртый десяток. Положив на стол преподавателя картонную коробку, мужчина ехидным взглядом прошёлся по неофитам. В его выражение лица так и читалось: “Куда я попал?”

– Ну, здорово, бандерлоги. – усмехнулся блондин. – Снимайте уже охревание с ваших физиономий. Вы и так знали на что подписывались.

– Э, дядя! – обратился маленький взъерошенный шатен, качаясь на стуле. – Во-первых, ты кто? А во-вторых, нам объяснили всё по минимум.

– Ардашников Мирон Александрович. – он скрестил руки на груди. – Ну, а ты кто будешь, чудо-юдо?

– Назаров Эдуард.

– Ясно. – внезапно Мирон, ударив кулаком по столу, продолжил беседу в более строгом тоне. – Во-первых, я тебе не дядя, а главный инструктор, как для всех остальных. А во-вторых, бандерлоги, вам во время собеседования дали достаточно информации для размышления. И если вы здесь, то из этого можно сделать два вывода: либо вы взрослые люди, которые способные принимать взвешенные решения, либо же вы в умственном развитии недалеко ушли от макаки. И если вы из второй категории, то учить вас будет всё равно, что ходить на голосование.

– Простите, – Нинель робко подняла руку. – Раз уж мы всё равно здесь, то может нам уже объяснят всё более подробно?

– А тебя как величать, Золушка? – в ответ на немое недоумение Мирон добавил. – Уж не обессудь, но ты действительно больше всех производишь впечатление самой зашуганной сироты.

– Нинель Воронцова. – пробурчала она.

– Нинка, значит… Конечно, всё то, что вы услышите, будет походить на пересказ фэнтэзи-фильма, но поверьте, реальность, может быть, намного охренительнее выдумки. – после Мирон перешёл к основной теме. – Начнём с инициации, пожалуй… Да-да, бандерлоги, эта та хреновина, во время которой вы искупались в Серате.

– В чём? – раздалось многоголосие.

– Это что-то вроде краеугольного камня, а точнее краеугольной субстанции нашего ордена, которая придаёт нам сил для поддержания порядка и защиты непосвящённых.

– От чего их нужно защищать? – подняла руку Ульяна и, почувствовав на себе вопросительный взгляд, поспешила полностью представиться. – Ульяна Бекутова… Вы имеете в виду тех чудовищ, которые напали на наш автобус?

– Однако идиотская ситуация получилась. – усмехнулся Ардашников. – С другой стороны, мне меньше объяснять.

Открыв ноутбук, Мирон включил презентацию. На первом слайде была показана чёрно-белая фотография, на которой было изображено то самое чудовище, сидящие в клетке.

– В Греции их называют тромюалами, в Англии майнд-итерами, а мы же их называем просто пожирателями разума.

Пока неофиты перешёптывались, Мирон переключил слайд. На нём был показан средневековый рисунок, на котором пожиратель удерживал человека.

– У встречи с ним может быть два конца: либо непосвящённый отделается лёгкой амнезией, либо же пожиратель полностью опустошит его разум, на всю жизнь обратив бедолагу в состояние овоща.

Мирон снова переключил слайд со старым снимоком, на котором был изображён, лежащий на кровати, мужчина с языком наружу и большим синяком на лбу, но самое жуткое в нём было пустой взгляд, в котором не было ни тени интеллекта. От этого слайда неофитам стало не по себе, а Нинель же почувствовала, как по её коже побежали мурашки, вспомнив, как она проснулась после посиделки в “Ё-баре”

– “Очаровательный”, не правда ли? – после этого риторического вопроса Мирон продолжил. – Рыцарский орден Militas Dei появился в Византии аж в девятом веке. Сейчас это большая светская организация, имеющая свои отделения по всему миру, и её главная задача, контролировать пожирателей, чтобы опустошённых на этой земле было как можно меньше. Есть вопросы?

– Василий Гагарин. – Вася поднял руку. – То есть мы будем с ними драться?

– Это как повезёт. – на лице Мирона, который сел на край стола, снова появилась ухмылка. – Вот я, например, до этого месяца долгие годы служил в дозоре, пока наш “дорогой” магистр ярославского штаба Андрей Арсенович Свиридов не решил перевести меня в академию. Не знаю, чем он думал, но уж явно не головой. В любом случае, нам придётся друг друга терпеть в ближайшие два года пока идёт обучение. Так что в ваших интересах не выносить мне мозг. В штабе, помимо дозора, ещё пять отделов. Так что каждому найдётся местечко по способностям.

Затем Мирон открыл коробку, в котором лежали новые смартфоны, и отдал каждому неофиту по гаджету.

– Если потеряете, то следующий будет вычтен из вашей стипендии или будущей зарплаты. – предупредил главный инструктор.

Юнцы тут же начали изучать свои новые телефоны. Помимо привычных “Вконтакте”, “YouTube” и “Google”, в нём ещё было приложение, которое было обозначено белой иконкой с двумя чёрными буквами “MD”.

– Приложение “MD” представляет из себя помесь Вк и Википедии. – объяснил Мирон. – Как только все там заведут аккаунты, я подключу вас к учебному диалогу академии.

– Это круто, конечно, но а как же наши старые телефоны? – спросила Юлия. – Там столько контактов!

– А это уже не мои проблемы, Антошка! У вас у всех память должна работать не только в телефоне, но и в мозгах. – грубо ответил Мирон. – Та-ак… А теперь мы всё идём в зону общежития для распределения по комнатам. Все ваши вещи уже там.

Приятно познакомиться

После длительных бумажных проволочек неофитов распределили по комнатам, где им предстояло прожить следующие два года. Когда Нинель со своими вещами шла по коридору, она представлял, что комната в общежитии академии мало чем будет отличаться от общей комнаты в детском доме со старыми обоями и коврами, которые существовали ещё с далёких советских времён. Однако, открыв нужную дверь, она увидела комнату с евроремонтом, в которой судя по количеству мебели должны были проживать два человека.

“Нифига себе!” – Нинель не смогла сдержать свист. – “Это точно Россия?”

Когда Нинель поняла, что пришла в комнату первой, она, выбрав для себя удобное место, плюхнулась с вещами на кровать. И прежде, чем начать распаковку, Нинель решила сразу выполнить указание Мирона и завести аккаунт в приложение “MD”. Создав свою страницу, она убедилась, что это приложение напоминает помесь Вконтакте и Википедии. Последнее Воронцова любила читать перед сном, поэтому ей стало любопытно, какие статьи содержит в себе “MD”.

Для начала Нинель набрала в поисковике самое банальное “Пожиратели”, и перед её глазами предстала статья, которая по дизайну напоминала статью из Википедии:

Пожиратели разума – человекоподобные монстры, питающиеся исключительно человеческим разумом. Среди их преимуществ выделяются: скорость, нечеловеческая сила, более медленный процесс старения, чем у людей, и индивидуальные способности (в зависимости от вида). Также они за четыре дня до полнолуния начинают выделять яд, с помощью которого они обращают людей в себе подобных.

“Вампиры какие-то.” – подумала Нинель, отложив в сторону телефон. – “Мда уж… Действительно, реальность может быть более охренительной, чем вымысел.”

***

– Эх, Алиска, жалко мы с тобой не в одной комнате. – молвила Анна, идя вместе с подругой по территории общежития.

– Жалко, конечно. – Алиса приобняла подругу. – Но зато, Гавр, мы с тобой в одной группе.

– Это да! Только почему в главные инструктора нам попался Ардашников?

– Да ладно тебе. Раньше он и папа работали в одной дозорной группе. Он, конечно, резкий, но адекватен… – затем Алиса неуверенно добавила. – Так… Местами.

– Ага. – Анна на минуту призадумалась. – Вообще странно, что твой папаша перевёл его преподавать в академию именно в наш год и именно в нашу группу.

– Да, я тоже об этом думала, но не понимаю зачем это. Я Мирона знаю с детства, так что я точно уверена, что он мне поблажек делать не будет, даже наоборот.

Диалог подружек прервал звуковой сигнал на телефоне Алисы. Это было сообщение от Паши: “Поздравляю самую красивую студентку академии с началом учебного года! Извини, малыш, что не поздравил лично, но нашу дозорную группу срочно вызвали. Лёгкой учёбы!”

– Алиска, – кокетливо произнесла Анна. – По твоему лицу не трудно догадаться, кто тебе написал.

– Какая ты догадливая. – рассмеялась Свиридова, затем она обратила внимание на дверь с нужным номером. – О, а вот и моя комната!

***

Разложив одежду в шкафу, Нинель вспомнила, что ей нужно было написать Капшукову, чтобы тот не волновался. Благо, она помнила его номер телефона наизусть. Открыв сообщения на своём новом гаджете, Нинель написала: “Привет, И. Р. Со мной всё в порядке. Я не могу всего объяснить, но чувствую, что последующие два года моей жизни будут очень странными. Но ты не волнуйся. Как я уже написала выше, со мной всё в порядке.” Однако, когда Нинель нажала на кнопку отправки, на экране появилась сообщение: “Ожидает модерацию.”

– Какого хрена? – возмутилась Нинель.

В этот момент дверь комнаты распахнулась, и перед удивлённой Нинель предстала соседка. Алиса, увидев неофита, с милой улыбкой помахала ей рукой.

– Приветик. – Свиридова, открыв свой шкаф, начала распаковывать вещи. – Так значит мы вместе будем жить. Приятно познакомиться! Меня зовут Алиса.

– О-очень приятно. – от доброжелательности соседки Нинель немного растерялась, – А-а… Я – Нинель.

– Воронцова, значит. – увидев удивление, Алиса добавила, – Я просто уже видела список нашей группы, и твоё имя мне запомнилось.

– Ясно. – Нинель присела на свою кровать. – Знаешь… Я что-то не могу тебя припомнить на инициации.

– И не вспомнишь, потому что мне она не нужна. – Свиридова подсела к одногруппнице. – Я ещё младенцем прошла крещение Сератом. И служба Militas Dei у меня на роду написана.

– То есть?

– Моя семья является старой династией, и мы все служили и служим ордену.

– Вот оно что… То есть ты много чего знаешь?

– Ну, если у тебя будут вопросы, то я постараюсь на них ответить.

– Думаю, на это ты сможешь ответить. – отдав соседке телефон, Нинель возмущённо воскликнула. – Что эта за фигня с модерацией?

– А-а… Ты про это. – рассмеялась Алиса. – А как ты хотела? Всё-таки наш орден организация секретная. Не волнуйся, информационный отдел проверяет сообщения не дольше часа. Я к этому уже давно привыкла.

– Но это ж вторжение в личную жизнь!

– Не переживай, их главная задача, чтобы мы непосвящённым ничего лишнего не ляпнули, а до личного им и дела нет.

– Тупизм какой-то – буркнула Нинель.

– Ничего, ты скоро привыкнешь.

Воронцова лишь молча взглянула на свой талисман. Вспоминая шёпот Серата, Нинель уже тогда глубоко внутри себя понимала, что её дальнейшая жизнь будет неразрывно связана с орденом Militas Dei.

Первый учебный день

Для студентов академии день начинался в семь часов, а первая пара в девять, так что у них был целый час на то, чтобы собраться и позавтракать. Благо, Нинель повезло с соседкой. Алиса, у которой навыки скоростного переодевания и макияжа были идеально отточены, помогла ей быстро собраться, после чего они вместе отправились в столовую.

Набрав на поднос еды, Алисе не составило труда быстро найти среди шумной толпы студентов Анну и вместе с Нинель подсесть к ней. Когда Свиридова представила свою соседку подруге, они принялись завтракать, однако Анна не могла полностью сосредоточиться на поедание пищи, ибо её отвлекало поведение Нинель за столом. Мало того, что выпускница детского дома накинулась на завтрак так, будто она не ела целый месяц, так ещё её очень громкое чавканье портило Гавриной весь аппетит.

– Что-то не так? – оторвалась от завтрака Нинель, когда почувствовала на себе взгляд Анны.

– Ничего. – она отпила чая из чашки. – Просто, смотря на тебя, я понимаю, почему среди наших предметов есть и этикет.

– Гавр, зачем ты так? – Алиса смущённо взглянула сначала на подругу, потом на соседку.

Нинель от такого замечания стало очень неловко. Смотря на то, как едят одногруппницы, она почувствовала себя свиньёй на фоне принцесс с изящными манерами. Аппетит у Нинель пропал моментально. Находясь ещё под сильным смущением, она оглянулась в сторону. И первым, кто попался на глаза, был парень кавказской национальности, с которым Воронцова в один день проходила инициацию. Иракли Наскидашвили напоминал ежа, который хотел обрасти иголками, дабы защититься. Было видно, что он ещё полностью не отошёл от посвящения Сератом. Затем Нинель стала свидетельницей того, как к одногруппнику подошёл крепкий мужчина возрастом чуть выше сорока, во внешности которого выдавались такие же кавказские черты, что и у него.

– Ты как, сынок? – спросил мужчина, слегка хлопнув Иракли по плечу.

– Я… Это… – растерялся он.

– Не волнуйся, сынок. Я сам был неофитом, поэтому могу понять какого тебе сейчас. – мужчина подсел к студенту, – Я Шота Отарович Бурджанадзе. Преподаю тут историю. А тебя как зовут?

– Иракли Наскидашвили.

– Приятно познакомиться. Если у тебя будут вопросы, обращайся ко мне или к моей жене. Она работает в медпункте. – ещё раз хлопнув Иракли по плечу, Шота направился по своим делам.

Не понимая, что это было, Нинель повернулась к Алисе, которая также видела этот эпизод.

– Я слышала от старшекурсников, что Шота Отарович всегда старается своих поддерживать. – объяснила Свиридова. – Что ни говори, но у кавказцев взаимовыручка в крови.

Закончив завтракать, Нинель, Алиса и Анна отправились на первую пару. Зайдя в кабинет, подружки сели за одну парту, а Воронцова, пройдясь взглядом по классу, села за свободную парту в последнем ряду. Достав из сумки тетрадь и ручку, Нинель снова взглянула на Алису и Анну, которые тихо и весело что-то обсуждали, смотря в телефон. Эта картина девичьей дружбы заставила Воронцову вспомнить, как она также весело шепталась с Таней перед уроками и во время них. Вместе с этим Нинель снова нахлынуло беспокойство от неизвестности судьбы подруги. Она зашла Вконтакте, однако на странице Тани всё оставалось по-прежнему.

“Мне это уже совсем не нравится.” – Нинель прижала руку к лбу. – “Думаю, без этого хмыря дело не обошлось.”

Нинель зашла на страницу Виталия, однако она была закрыта для посторонних. И всё же Воронцова решила добавить к нему запрос в друзья, хотя она понимала, что с большой долей вероятности Витя его проигнорирует.

Наконец, началась первая пара по теории скрытого поведения. Дверь в класс шумно отворилась, и Мирон предстал перед студентами.

– Ну, здорово, бандерлоги. – главный инструктор окинул своих подопечных суровым взглядом. – Как вы уже поняли, я буду преподавать у вас теорию скрытого поведения. Ещё я буду вас учить ментальной концентрации, первая пара которой должна быть уже на этой недели. Открывайте конспекты!

Мирон, подойдя к доске, написал тему пары: “Введение.” Смотря на поведение инструктора, у многих студентов, в том числе и у Нинель, сложилось впечатление, что у него самого проблемы со скрытностью есть точно.

– Прежде, чем я начну вам диктовать устаревший шаблон из учебника, который вы либо запишите, думая, что этого достаточно… Хотя думаю, большинство тупо переоценит свою память или же решит, что это нафиг не надо. – Мирон взглянул на удивлённые лица студентов, после чего продолжил. – Не суть! В общем поделюсь своим опытом касательно скрытности. Я надеюсь, бандерлоги, вы хотя бы однажды слышали занимательный факт о том, что на планете живут чуть больше семи миллиардов людей. Ну так вот, из этого охренительного числа всего один процент очень наблюдательных. И то в этом, казалось бы, крошечном проценте всего лишь ноль целых один десятый процент адекватных людей. Остальные же это сумасшедшие, любители конспирологии и постоянные зрители канала Рен-тв.

– Это типо можно не заморачиваться? – с усмешкой спросил Керенский.

– Мирон Александрович, – обратилась Юлия, опустив голову. – По-моему, вы недооцениваете человечество.

– О, как сказанула, Каримова! – инструктор сел на край своего стола. – Ты, наверное, удивишься, Антошка, но мы живём в таком мире, где даже, казалось бы, не прошибаемые доказательства можно выдать за фейк. Потому что люди в большинстве своём непроходимые идиоты, которых очень трудно удивить.

– Хм, в этом есть смысл. – эта реплика Нинель заставила обратить на себя внимание всех студентов. – Э… Я не в смысле идиотов, а в наблюдательности… Ну, сами подумайте, мы так часто в телефонах сидим. Если будет апокалипсис у нас под носом, то мы и его не заметим.

– А ведь и в правду. – подхватила Алиса, убрав свой телефон в карман.

– Ну, бандерлоги, если среди вас есть те, кто понял мою мысль, то значит с человечеством ещё не всё потеряно. – взяв учебник, Мирон снова подошёл к доске. – Однако это не значит, что надо палить существование ордена направо и налево. Всё-таки за это наказание ещё никто не отменял.

– И какое оно? – спросил Василий.

– Узнаете на парах изучения кодекса Militas Dei. – отмахнулся инструктор, начав переписывать определения с учебника на доску.

Второй парой стояла биология, однако этот предмет не был похож на тот, который проходили в школах. В своих парах Тимофей Нестеров рассказывал о биологии пожирателей. На первом занятие мужчина рассказывал о процессе обращения.

– За четыре дня до полнолуния пожиратель выделяет сгустки чёрной энергии, – свой рассказ Тимофей Васильевич иллюстрировал слайдами из презентации. – Он может либо пролежать эти дни в воде, дождавшись пока поток энергии не остановится, либо же все эти четыре дня кормить человека ею, тем самым обратив его в себе подобного.

– Простите, Тимофей Васильевич, – поднял руку староста Арсов. – Я ещё до начала учебы ознакомился с несколькими страницами кодекса. Но я так и не понял… Является ли обращение преступлением?

– В теории, конечно, является, но… Проблема в том, что наказание возможно только, если пожирателя поймают с поличным, а это случается очень редко. Да и в этом плане есть один неприятный момент. Если человека получается найти на ранней стадии обращения, то его ещё можно спасти. Благо, сотрудники медицинского отдела ордена добились в этом плане определённых успехов. На ранней стадии у человека глаза становятся золотисто-карими, а вокруг век проступают сосуды.

– А если позже найдут? – спросила Шапеева Алина.

– Процесс считается необратимым, когда человек ещё не может охотиться, но уже способен чувствовать голод пожирателя.

– И чем он отличается от человеческого? – спросил Аничков Сергей.

– Когда пожиратель голоден, он отчётливо слышит мысли людей. – после этой информации преподавателя студентам стало не по себе. – Ну так вот, представьте, что вы очень голодны, но у вас нет ни рук, ни ног, и покормить некому. Вот в таком состояние и прибывает человек на поздней стадии обращения. И тут только два варианта: либо пожиратель завершит процесс, либо же несчастный умрёт голодной смертью… Но пред этим ещё и с ума сойдёт.

Последней парой в этот учебный день была история ордена Militas Dei. Нинель любила историю, и эта пара была для неё настоящей отдушиной, после язвительной первой и жуткой второй. Тем более, когда Шота Отарович достаточно интересно преподносил материал.

– В 837 году при возвращении в Константинополь из очередного похода четыре ромейских воина: Атрей, Демостенес, Зеодорос и Клеитос, – отбились от своего полка. Они несколько дней блуждали по неизвестной местности, изнывая от голода и жажды, пока перед их взором не предстало удивительная картина: падение метеорита, горевшего ярко-синим пламенем. Решив, что это Божий знак, ромейские воины направились к тому месту, куда он упал, и обнаружили большой источник с голубой субстанцией. Вкусив его, они обрели не только более сильное тело, но и способность видеть то, что не дано было обычному человеческому глазу. По пути в Константинополь воины набрели на деревню, где уже несколько дней устраивали беззаконие стая пожирателей. До того момента эти чудовища, обладая не человеческой силой, уничтожали каждый легион, который пытался им противостоять. Однако теперь появилась сила, которая могла с ними бороться. Благодаря нектару, четыре ромейских воина могли сражаться с пожирателями на равных. И, конечно, чудовища были сражены. После этой победы воины основали в этой деревне орден, который был призван защищать простых людей от бесчинств пожирателей. А главный источник силы воины Militas Dei позднее прозвали Secundus ratio, что означает “Второй разум”. Сейчас мы его называем сокращённо “Серат”.

– Забавная легенда, хоть и немного наркоманская. – прокомментировал Эдуард.

– Ну, ты недалеко от истины ушёл. – ответила Анна.

– В смысле? – не понял он.

– Тебе не понять. – с лёгкой долей высокомерия сказала Тамара.

– Ой-ё-ё. – брезгливой поморщился Чистяков Владимир. – Да, мы уже поняли, что вы не такие как мы… Может хватит уже смотреть на нас как на говно?

– За манерами следи! – возмутилась Анна. – Прости… Я забыла, что из детских домов дикари выходят!

Владимир резко встал с места, дабы набить лицо Гавриной, забыв про её пол, однако успокаивать его поспешили Нинель, Василий и Иракли.

– Успокойтесь! – повысил тон Шота Отарович, после чего обратился к Анне и Тамаре. – Девушки то, что вы родились с Сератом в крови не даёт вам преимуществ над неофитами. Вы будущие Militas Dei, так что ведите себя достойно! И это также касается остальных!

Когда Нинель вернулась на своё место, она обратила внимание, как Алиса тихо отчитывала свою подругу за поведение, а та лишь фыркала в ответ.

После окончания пары Воронцова брела по коридорам академии, сидя Вконтакте. Как она и предполагала, Виталий проигнорировал её запрос в друзья, а Таня всё ещё находилась в затянувшимся оффлайне.

День рождения

Две недели спустя.

Настала та суббота, после которой Нинель Воронцова уже официально вступала во взрослую жизнь. Восемнадцатый день рождения начался с поздравления от Алисы и других одногруппников, с которыми именинница успела наладить приятельские отношения. Не ожидая от них ничего большего, Нинель сразу после завтрака направилась в город.

Первым пунктом назначения было кладбище. Заранее закупив конфеты и маленький пузырь водки, Нинель направилась к своей семье.

– Ну, привет! К вам пришла уже взрослая девушка. – достав из рюкзака пузырь водки, Нинель подошла к могиле деда. – Ну, дедуля, в этот раз можно.

Открыв бутылку, именинница вылила всё содержимое на могилу родственника, а для могил мамы, бабушки и прабабушки были заготовлены конфеты. После, прижавшись к ограде, Нинель закрыла глаза и представила то, что она представляла каждый год. Она сидит за большим столом перед тортом с горящими свечами, а рядом стоит её семья, напевая: “С днём рождения тебя!” После того, как она задувала свечи, на всю комнату раздавались радостные возгласы и аплодисменты, которые быстро сменялась на песню про день рождения из мультика про крокодила Гену. От этих фантазий Нинель отвлекло сигнал сообщения на телефоне. Она резко открыла глаза, и перед ней снова предстали четыре старых могильных креста. Печально вздохнув, Воронцова достала телефон. Сообщение было от Капшукова.

Нинель и Иван Романович встретились в центре напротив театра Волкова. Они так давно были знакомы, что при встрече могли себе позволить дружеские объятья.

– Ниночка, – мужчина отдал ей маленький подарочный пакет. – Мне очень трудно поверить, что тебе уже восемнадцать. Но реальность перед моими глазами. Из маленькой пигалицы ты выросла в очень красивую девушку, поэтому для тебя подарок соответствующий.

Рассмеявшись Нинель раскрыла пакет. Внутри лежали малахитовые серьги в форме четырёхлистного клевера.

– Пускай они принесут тебе удачу. – пожелал Капшуков.

– Спасибо, Иван Романович. – улыбнулась Нинель.

После они направились гулять по центру. Как обычно, Нинель спрашивала у Ивана, как у него дела на работе и на личном фронте, но тот лишь в очередной раз отшучивался, вызывая у Воронцовой улыбку. Однако, несмотря на весёлый смех, следователь читал в её глазах беспокойство.

– Дело в Тане. – Нинель давно знала, что от Капшукова ничего не получится утаить.

– Она так и не объявилась?

– Нет. – голос Нинель начал дрожать. – Иван Романович, вы можете мне не верить, но я и Таня были в детдоме практически неразлучны, поэтому у меня очень нехорошее предчувствие.

– Нинель, я всё понимаю, но не накручивай себя понапрасну. Детская дружба может сойти на нет, и в этом нет ничего такого прям ужасного, хоть это, конечно, и неприятно.

– Иван Романович, но для этого не было никаких предпосылок.

– Эх… Я по своему опыту знаю, что для такого предпосылки могут быть и не нужны. Просто мы взрослеем, и интересы постепенно могут различаться.

Не успела Нинель вставить слова, как на её телефон прошло сообщение от Алисы, в котором соседка по комнате пригласила её вечером в пельменную “Подбелку”. Прогулявшись до определённого времени по центру, Нинель попрощалась с Капшуковым и направилась в пельменную.

Когда Воронцова приближалась к одной из городских арок, она снова почувствовала покалывание в груди, которое с каждым шагом становилось сильнее. Затормозив Нинель, сжав в руках амулет, призадумалась. Она вспомнила, что такие же ощущения испытывала, когда отключилась в “Ё-баре” и во время нападения на автобус.

“А если…” – в этот раз Нинель решила довериться своим ощущениям, которые привели её к, раскрашенной в граффити, городской арке.

Внутри неё стоял тот странный друг Виталия – Артём. Пожиратель разговаривал с Павлом Гавриным, которого Нинель ранее видела в академии, когда тот общался с сестрой и с Алисой. И хоть в общение пожирателя и агента ордена не было никакого преступления, однако Воронцова решила спрятаться и подслушать.

– Да уж, последнее время из тебя информатор такой себе. Ты точно уверен, что это всё? – с недоверием спросил Павел.

– Конечно. Клянусь, они мне не рассказывали о планах нападения на автобус. – Артём высокомерно приподнял голову. – По правде сказать, я всегда считал их дегенератами, поэтому старался держаться от них подальше.

– Вот как ты друзей поминаешь, Беленский. – усмехнулся дозорный. – Но ты смотри, я тебя ещё не официально допрашиваю, однако те, кто расследуют это дело, скоро узнают, что эта троица с тобой довольно тесно общалась, и тогда…

– Вот не надо, милитас! – грубо оборвал пожиратель, невольно раскрыв свою истинную оболочку. – Я свои права знаю и правила соблюдаю.

– Да неужели! – не выдержала Нинель, выйдя из тени.

Удивлённый пожиратель тут же поспешил вернуть своё лицо в человеческий облик. Павел же, серьёзно напрягшись, скрестил руки на груди.

– Спокойно! – Нинель, подойдя к ним, обратилась к дозорному. – Я учусь с твоей сестрой в одной группе.

– У-ух… Слава Богу. – облегчённо выдохнул Павел.

– Чего? – а вот Артём ещё сильнее напрягся. – Так ты милитас?

– Вы знакомы? – удивился Гаврин.

– Я могу сказать только одно. – Нинель недовольно скрестила руки на груди. – “Ё-бар”.

– И чего? – с презрением спросил Артём. – Откуда мне было знать, что ты милитас?

– О чём речь? – требовательно спросил дозорный покосивших на Беленского.

– Не смотри на меня так! Я всего лишь охотился. Всё в рамках закона. – затем пожиратель обратился к Нинель. – И если уж на то пошло, то это я с тебя должен требовать компенсацию.

– Это ещё за что? – возмутилась она.

– За это! – Артём указал на свой ожёг на губах.

– Не понял. – Павел обратился к Нинель. – Это как ты ему так?

– Чего? Я откуда знаю! В отличие от этого придурка, я не помню ничего. – затем Воронцова обратилась к пожирателю. – Лучше скажи, что твой дружок сделал с Таней?

– Кстати, – вспомнил Гаврин, – А куда делся твой друг Витька Ворошилов? Мне с ним тоже интересно побеседовать, только он не идёт на контакт.

– Я не сторож ему, – затем пожиратель обратился к Нинель. – И уж тем более его пассиям.

– Врёшь ведь! – резко бросила Воронцова.

– Как же вы меня уже задолбали. – устало выдохнул Артём. – Счастливо оставаться!

За считанные секунды тело пожирателя стало прозрачным, после чего превратилось в дымку, которая длинным шлейфом начала струиться по асфальту подальше от надоедливых милитасов.

– Какого хрена? – тихо выругалась Нинель, наблюдая за этим действием.

– Вот за это я и не люблю пожирателей-молекуляров. Умеют слиться с темы. – затем Павел тихо, но недовольно обратился к девушке. – Ты что тут забыла?

– Ну… Я шла в “Подбелку”, а потом… – Воронцова сжала в руках свой талисман. – Это слишком сложно объяснить… В общем, это интуиция.

– В “Подбелку”? Так ты Нинель?

– Откуда ты знаешь?

– Я как раз Алису и двух ваших одногруппниц в пельменную подвозил. Она всё говорила про твой день рождения. Точнее, что совершеннолетие нужно хорошенько отпраздновать.

– Ясно. Тогда я продолжу путь. – Нинель собралась выйти из арки.

– Ещё кое-что. – Павел схватил еë за плечо, – В следующий раз не лезь туда, куда тебя не просят.

Резко отбросив руку Гаврина, Воронцова молча кивнула и продолжила путь.

Придя в пельменную, отделанную белой плиткой, Нинель быстро нашла взглядом Алису, сидевшую за длинным деревянным столом вместе с двумя одногруппницами, с которыми Воронцова общалась довольно часто: Юлией Каримовой и Марией Рязановой, представлявшей из себя типичный образ панк-девчонки.

– А вот и именинница! – весело воскликнула Алиса, подозвав соседку по комнате.

Робко улыбнувшись, Нинель подсела к одногруппницам. Юлия достала из своей сумки свечки с цифрами и воткнула их в маффин с вишенкой.

– Ты уже извини, тортика у них не было. – сказала Алиса.

– Но надеемся, – Мария своей зажигалкой подожгла свечи. – Что такой символизм, тебя тоже устроит.

– Спасибо, девочки. – поблагодарила Нинель.

Затем Алиса, Юля и Маша начали тихо напевать: “С днём рождения тебя!” Конечно, это не были те фантазии, которая Нинель представляла себе, находясь рядом с семьёй, но в этом искреннем поздравление одногруппниц было тоже много чего трогательного. После поздравительной песенки Нинель, загадав желание, задула свечи, и подруги захлопали в ладоши.

После начались девичьи разговоры под сладкое и алкоголь. Сначала студентки обсуждали учёбу, перемывая кости главному инструктору и некоторым одногруппникам. Затем речь пошла о музыкальных предпочтениях. В этом вопросе у Алисы, которая была большой фанаткой группы “Серебро” и Макса Барских, и у Маши, которая предпочитала классику русского рока, не сошлись вкусы. И пока они шутливой форме спорили на эту тему, Нинель и Юля, являющиеся по своей сути меломанами, с улыбкой наблюдали за этим.

Чуть позже, когда алкоголь чуть ударил в голову, Нинель рассказала одногруппницам про случай с Артёмом и Павлом.

– То есть получается, Нинка, что ты это пожирателя кожей учуяла? – уточнила Юля.

– Получается, что так. – неуверенно произнесла Нинель.

– Круто! – Маша показала удовлетворительный жест.

– Ну-у, Маша… Я тебе скажу, ощущение не самые крутые. – затем Воронцова обратилась к Алисе. – Ты так удивилась, будто это что-то ненормальное.

– Нинка, я даже не знаю, что сказать. – Свиридова отпила ещё немного алкоголя. – Просто без дополнительной подпитки Сератом обнаружить пожирателя в человеческом облике очень трудно.

– Может это у тебя какая-то чувствительность к ним? – предположила Юля.

– Звучит как аллергическая реакция. – рассмеялась Маша.

– Хотя может это просто совпадение. – Нинель смущённо опустила голову. – Я уже привыкла периодически ощущать лёгкое покалывание, которое даже врачи не могут объяснить… Знаете, я сейчас не хочу об этом думать!

– И правильно! – Алиса обняла соседку. – Не нужно забивать день рождения грустными мыслями.

После робкого смеха праздник снова продолжился в весёлом духе вместе сладким, алкоголем, обнимашками и групповыми селфи.

Контролируй, что думаешь

Поздно вечером Виталий привёл в свою квартиру очередную девушку, предварительно хорошенько её напоив. Поспешив закрыть за собой дверь, пожиратель без всяких прелюдий завёл гостью в спальню, попутно срывая с неё одежду и покрывая кожу поцелуями. Хотя для Виталия сами плотские утехи были одной большой прелюдией. Пожирателею секс, как и прочие людские забавы, не приносили такого яркого наслаждения, а если быть точнее вообще не приносили никакого удовольствия. Другое дело чувство насыщения. Когда Виталий увидел, что жертва достигла экстаза, он, срывая маску, впивался в её губы, дабы высосать разум. И вот уже тогда он достигал настоящего экстаза.

Когда же от жертвы осталась лишь опустошённая оболочка, пожиратель, надев шорты с майкой и снова приняв человеческий облик, вышел на кухню. Витя достал из кухонного шкафа гранённый хрустальный флакон, после чего, подойдя к раковине, засунул себе два пальца в рот. Рвота не заставила себя долго ждать, и скоро флакон наполнился чёрной жидкостью. Немного отдышавшись, пожиратель убрал эту неприятную вещицу в холодильник, где лежали ещё три таких флакона.

И вот когда Витя уже собирался вернуться в спальню, дабы решить, куда деть опустошённую, он заметил, как в кухню с балкона просачивалась дымка.

– Казанова, – недовольно протянул Виталий. – Не царское дело что ли стучаться в дверь?

После этого замечания Артём поспешил вернуться в человеческий облик. Поздоровавшись с другом, пожиратель-молекуляр вышел в коридор, где и услышал болезненные стоны. Когда же Артём увидел в спальне опустошённую, он устало прижался спиной к двери.

– Я, конечно, всё понимаю, Звездочёт, – Беленский повернулся к другу. – Но нахрена их приводить сюда?

– А куда ещё? – рассмеялся Витя. – В клубах полно милитасов, а в кустах не вариант для меня. Всё-таки я не такой извращенец как ты.

– Смотрю, тебе смешно. – Артём снова взглянул на спальню. – Кстати, а куда…

– Я её в ванную засунул, чтоб не мешалась.

Тихо фыркнув, Беленский направился в ванную комнату. Как и сказал Виталий, там и лежала Татьяна. С тихим стоном она глядела в потолок. Артём присмотрелся к её лицу. Синяк на лбу стал более чёрным, а в глазах читались растерянность и испуг.

– В этот раз ты решил её не связывать. – Беленский щёлкнул перед Таней пальцами, но та никак на это не отреагировала.

– А зачем? Ты сам всё видишь. По ходу я высосал из неё всё сопротивление.

– Мда… Можно только догадываться, какой винегрет сейчас в её голове.

– В последние дни её разум очень медленно восстанавливается.

– Немудрено! – усмехнулся Артём. – А чего ты хотел? Ты каждый день высасывал из неё.

– Я же совсем немного.

– Немного, но часто. Честно говоря, я не понимаю толку от твоей дойной коровы, если для каждой дани нужно полное опустошение.

– Может мне нравится моя дойная корова? – Витя приподнял Таню и, смокнув руки на её талии, прижал спиной к себе. – К тому же, мне нужен кормилец, а остальные же шалавы лишь дань для Княгини.

– Так бы и сказал, что тебе лень охотиться.

– Мне в падлу слишком часто напрягаться, поэтому я и завёл постоянный прикорм.

Пока друзья продолжали спорить, бедная Татьяна продолжала смотреть в потолок. Любая попытка подумать отдавалась болью, которая выражалась в тихом стоне.

***

Нинель и Алиса из своей комнаты спешили в столовую на завтрак. Движение замедлялось тем, что Свиридова не сводила глаз со своего телефона, переписываясь с Пашей.

– Блин, но как так… – расстроено надула губы Алиса.

– Тусовка накрылась? – догадалась Нинель.

– Да! Вариант с квартирой, которые хотели снять ребята накрылся. Нинка, это кабздец просто!

– Да, обидно, конечно, это. – и тут Нинель, призадумавшись над ситуацией, остановилась. – Слушай, а мой тараканий град подойдёт?

– А ты свою квартиру не сдаёшь?

– Не хочется отдавать её кому попало, а нормальные люди с первого взгляда убегут. Но для вписки, я думаю, сойдёт.

Алиса решила обсудить этот вопрос с Пашей. Во время завтрака она написала ему о предложенном варианте. Также возможность вечеринки на квартире Нинель и Алиса обсудили с Анной. Та, представив, как может выглядеть это жилище на Перекопе, брезгливо поморщила лицо, но потом быстро пришла к выводу, что за несколько часов более лучшие варианты найти не получиться.

После завтрака первой парой стояла ментальная концентрация. В этот день было практическое занятие, которое проводилось по подгруппам. Придя в класс, в котором десять стульев стояли вокруг одного, Нинель и Алиса подсели к Юле и Тамаре. Стоило им это сделать, как Воронцовой подошёл Василий с тетрадью в руке.

– Нинель, – смущённо обратился он.

– Ты хочешь вернуть мой конспект по кодексу ордена. – догадалась она, мило улыбаясь. – Спасибо.

– Нет, это я тебя должен благодарить. – отдав тетрадь, Вася начал растеряно глядеть по сторонам, пока не остановился на Урове, – О, Дима! Я ведь совсем забыл…

Когда Гагарин подбежал к одногруппнику, Нинель тут же получила заинтересованные взгляды одногруппниц.

– Нинка. – кокетливо протянула Алиса, слегка задев соседку плечом.

– Что? – удивилась Воронцова. – У меня хорошие оценки по кодексу. Надеюсь, ему конспект помог.

– Да ладно, Нинка, прикидываться! – усмехнулась Тамара.

– Ты точно ничего не скрываешь? – озорно спросила Юлия.

– Да идите вы… – отмахнулась Нинель. – Вася очень интеллигентный парень. Это всё, что я могу сказать.

От дальнейших расспросов еë спасло начало пары. Зайдя в кабинет, Мирон с фляжкой в руке подошёл к своему столу.

– Итак, бандерлоги! Сегодня у вашей группы макак первое практическое занятие по ментальной концентрации. – взяв небольшую коробочку, Ардашников сел на стул, стоящий в центре круга студентов. – О-о, чувствую это будет очень весело!

– И какой первый приём мы будем практиковать? – спросил Дмитрий.

– Общее сознание. – увидев, как неофиты переглядываются друг с другом, Мирон не смог сдержать ухмылку. – Мда… И это мы ещё не начали.

Главный инструктор достал из коробки одноразовые перчатки. Надев их, он открыл крышку фляжки, после чего велел подходить по одному. Первыми были те студенты, у которых на роду было написано служить ордену.

Когда к Мирону подошла Алиса, его взгляд на ней задержался чуть дольше, чем на остальных. На минуту ему показалось, что перед ним сейчас стоит не она, а её мать, с которой он служил вместе. Ардашникова иногда такое сходство матери и дочери напрягало. Немного потупив взгляд, он быстро пришёл в себя. Мирон достал из коробки одноразовое лезвие и быстро уколол еë палец. Когда капля крови попала во фляжку с Сератом, главный инструктор позвал следующего студента для такой же процедуры.

– Э… Мирон Александрович… – от вида лезвий Юлия покрылась мурашками.

– Что, Антошка, боишься? – усмехнулся он, установив со студенткой зрительный контакт.

– Я даже в больнице анализы с трудом сдаю. Ой… Неужели свежая кровь обязательна для этого приёма?

– Вот только не надо меня своим нытьём раздражать! Садись на место. – увидев недоумение в глазах студентки, Мирон добавил. – Пока ты тут канючила, Антошка, твоя капля крови уже упала в Серат.

Удивлённая Юлия, смотря на свой палец, вернулась на своё место. Когда к инструктору подошла Нинель, его взгляд снова уставился на её амулет.

– Ты, наверное, даже спишь с ним. – Мирон достал лезвие.

– Нет… Ой! – от иголки, уколовшей палец, Нинель немного поморщилась.

Когда все студенты сдали каплю крови, Мирон сделал пару глотков из фляжки, после чего пустил её по кругу. Эффект не заставил себя долго ждать. После того, как глаза покрылись сератской пеленой, Нинель почувствовала, как через её голову стали проходить множество мыслей, принадлежавшие одногруппникам, которые испытывали те же ощущения. И всё это сопровождалась головной болью, которую каждый переносил по-разному. Мирон оглядел каждого студента и убедился, что до потери сознания дело не дойдёт.

“А теперь опустошите свои мозги!” – этот мысленный посыл инструктора приковал внимание студентов, – “Все ваши банальные мысли сейчас сливаются во одно общее сознание.”

“Ой! Какой кошмар!” – так подумали практический все девушки.

“Мысленный Вк какой-то!” – эта мысль принадлежала Чистякову.

“Этот приём появился ещё до появления соц.сетей. Вещь удобная, хоть и бывает болезненной.” – объяснил Мирон, прижав пальцы к виску. – “Главное научится контролировать, что думаешь.”

Во время этой пары все студенты, особенно неофиты, находились в напряжении от осознания того, что даже в собственных мыслях нет безопасности. Мирона же веселили их невольные рассуждения о том, что нужно не допускать в своей голове личные мысли, которые моментально уплывут в общее сознание, от чего им становилось ещё более неловко.

“Не парьтесь, бандерлоги.” -махнул рукой Мирон. – “Пара грамотных нажатий на лоб, и ваш поток мыслей будет перекрыт.”

Главный инструктор показал, как можно закрыть доступ к своим мыслям. Студенты, повторив действия, облегчённо выдохнули, однако их тут же смутил насмешливый взгляд Ардашникова.

“Что не так с этим говнюком?” – подумала Нинель, решив, что у неё получилось перекрыть свой поток мыслей. – “Неужели он не может вести себя по-человечески. Садюга не иначе!”

В этот момент все студенты взглянули на неë, и она поняла, что её мысли по-прежнему улетают в общее сознание.

“Итак!” – казалось, будто Мирон ничего не слышал. – “Общее сознание будет работать до тех пор, пока вы сами из него не выйдите. Предупреждаю, чем дольше вы будете в нём находиться, тем сильнее оно будет бить по вашему самочувствию. Максимальное время пребывания без серьёзного вреда для здоровья шесть часов. А дальше последствия могут быть самые разные. В самом худшем варианте ваш мозг может погибнуть.”

“А как выйти?” – спросил Василий.

“Сейчас узнаете.” – встав с места, Мирон стал ходить вокруг студентов. – “Есть два способа закрыть общее сознание. Первый представляет из себя насильственное прерывание связи. Оно возможно только в двух случаях: либо кто-то из связующих умрёт, либо же будет опустошён. Второй способ сейчас объясню.”

Безопасное закрытие общего сознания представляло из себя подобие медитации. Когда всё закончилось, и сератская пелена спала с глаз, студенты облегчённо выдохнули.

– Ну, бандерлоги, надеюсь, вы что-то усвоили из этого путешествия. – затем, сев на стул, Мирон обратился к Нинель. – А ты, Воронцова, становишься обладательницей первой двойки за ментальную концентрацию.

– Мирон Александрович, я не… – начала было она.

– Я сейчас процитирую фильм, который вы, наверное, все любите. – подойдя к Нинель, Ардашников установил с ней зрительный контакт. – “Я уже не человек! Я зверь на…”

Не успел Мирон договорить, как раздался звонок на перемену, после чего он брезгливым жестом руки отпустил студентов.

Идя по коридору, Нинель уже не стеснялась в своих мыслях на счёт главного инструктора. Успокаивать еë поспешила Алиса, которая, получив ответ от Павла, сообщила, что тусовка в квартире Воронцовой состоится.

На дороге

Когда боль стала чуть слабее, первое, что пришло в голову Татьяны было: “Что происходит?” Каждый день был наполнен страхом, ибо она боялась, что и этот день забудет также, как предыдущие. В воспоминаниях были только две вещи: белый потолок и хищный взгляд Виталия, в котором читалась нездоровая забота. И так каждый день.

Наконец, внутри Тани накопилось достаточно сил, чтобы вылезти из ванной. Она хотела было пойти к Вите, чтобы получить успокоение и помощи, но стоило ей выйти в коридор, как она сразу услышала его голос вперемешку с болезненными стонами, доносящихся из спальни.

– Вывезем в другой район и оставим под лавочкой. – Виталий предлагал Артёму вариант, где можно оставить опустошённую. – Люди подумают, что она пьяная.

– Не думаю. Люди, конечно, поверят, что она пьяная, но потом это привлечёт внимание милитасов.

– Может тогда поедим в сторону Тутаева, и оставим в лесной части. А там она уже сама сдохнет.

– Эх… – устало выдохнул Артём. – Смерть не скроет опустошение.

– Не думаю, что её сразу найдут, а там процесс разложения сделает своё дело, и найти следы опустошения будет уже невозможно.

– А ты надеешься, что она там останется на месяц?

– Я вообще надеюсь, что её не найдут. – затем тон Вити стал более возмущённый. – И вообще, Казанова, может ты свои варианты предложишь, а то только и умеешь критиковать!

От этого диалога Татьяне стало не по себе. Придя на кухню, она села за стол и, обняв свои плечи, начала тихо рыдать. В голове была такая жуткая мешанина, что Таня не могла разобраться, где правда, а где вымысел. Воспоминания казались лоскутами, в которых присутствует только Витя. В них он старался говорить ласково, однако, вспоминая его манеру речи, Таня падала глубоко в пучины своего же страха. По мере того, как безысходность нарастала, ей становилось труднее дышать. Она поспешила выйти на балкон. Холодный осенний ветер заставил на короткое время забыть о панике.

“Что со мной происходит? Неужели я схожу с ума?” – думала Таня, смотря на вечерний двор, прекрасный вид которого простирался с первого этажа.

И вот Татьяна уже думала вернуться, как её внимание привлекло собственное отражение из застеклённой двери. Увидев чёрный синяк на лбу, она снова испытыла панику. Таня хотела было побежать к Вите, однако она быстро себя остановила, вспомнив его диалог с другом.

“Это монстр какой-то! Надо бежать!” – в итоге она приняла решение.

Ей повезло, что Витя жил на первом этаже, поэтому она легко сбежала через балкон, одетая лишь в длинную домашнюю футболку и шорты. Несмотря на холод, она бежала к тому дому, адрес которого она помнила. Благо, он находился не так уж далеко.

***

На вечернюю посиделку в квартире Нинель собралось народу намного меньше, чем ожидалось. Всего-то пять человек: сама хозяйка квартиры, Алиса, Анна, Паша и его друг из информационного отдела Кирилл, с которым он вместе учился.

– Ничего, девки! Меньше народу – больше кислорода. – обнимая Алису, сказал Паша, когда провожал компанию до своей машины.

Свиридова устроилась на переднем сиденье рядом со своим парнем, а на задние Анна и Нинель, между которыми протиснулся Кирилл. Двигатель зашумел, и автомобиль направился в сторону Перекопа.

– Ой, милый, – Алиса взглянула на магнитолу в машине. – А можно я включу свою любимую? Тем более мы как раз в машине.

Паша рассмеявшись провёл рукой по еë макушке, что означало согласие. Вскоре на весь салон раздались первые ноты песни “Мама Люба”. И пока Алиса кривлялась в такт песни и напевала текст, Анна на неё скептический глядела, в то время как Нинель лишь понимающе улыбалась, ибо она уже привыкла к громкой поп-музыке в общей комнате.

– Жалко, – подал голос Кирилл. – Что большинство слилось с темы.

– Оно и понятно. – Анна на краткий миг взглянула на Нинель. – Нормальный вариант квартиры накрылся в самым последний момент.

Нинель никак на это не ответила: во-первых, она уже привыкла не обращать внимание на надменность одногруппницы, а во-вторых, Воронцова и сама считала свою квартиру настоящим тараканьим градом.

– Паш, ты хотя бы Серат не забыл? – спросил Кирилл.

– Нет, не забыл. Он в багажнике.

– Откуда он у вас? – удивилась Нинель.

– У таких как мы годовой запас Серата хранится дома. – объяснила Алиса.

– В отличие от вас, неофитов, – добавила Анна. – Нам он жизненно необходим. Раз в месяц мы должны подпитывать им свой организм.

– А зачем его сейчас брать? – не понимала Воронцова.

– Глупенькая. – рассмеялся Кирилл, положив руку на плечо Нинель. – Для того, чтобы вписка была более улётной. Если правильно рассчитать дозу, то такой трип будет, что…

– Эй! – возмущённо обратилась Нинель к Паше, убрав руку, рядом сидящего, парня. – Об этом речи не шло!

– Да чё ты? – Павел повернулся к ней. – В нас и так течёт немного этой голубой хрени. Тем более, если мы…

– На дорогу смотри! – внезапно закричала Алиса.

Паша, вернув своё внимание на дорогу, резко нажал на тормоз, едва не сбив девушку. Ребята не успели её разглядеть, так как она почти сразу же без чувств упала на асфальт. Вся компания испугано переглянулась между собой, после чего вышли из машины, надеясь на то, что девушка не умерла на месте.

– Какого хрена ты творишь? – возмущённо закричал Паша.

– Не кричи, пожалуйста! – Алиса поспешила прижаться к своему парню.

– Таня? – узнав свою подругу, шокированная Нинель подбежала к ней.

И в этот момент, пока Воронцова приводила в чувства Таню, Павел и Кирилл обратили внимание на лицо последней, а точнее на чёрный синяк на лбу.

– Какого? – тихо и одновременно произнесли они.

– Танечка, – Нинель помогла подруге приподняться. – Как ты?

– Простите. – растерянное выражение лица Татьяны, заставило Воронцову ещё сильнее взволноваться. – А мы знакомы?

Хрупкое сознание

Вскоре вся компания приехала на квартиру Нинель. Воронцова помогла Татьяне устроиться на кровати, затем Алиса наложила на лоб бедняжки холодный компресс. Остальные же стояли в стороне. Пока Анна разглядывала квартиру с радостной мыслю, что посиделка не состоялась, Павел и Кирилл тихо обсуждали то, что могло послужить причиной ужасного состояния Тани: невнимательное вождение или же деятельность пожирателя.

– Спасибо. – пропищала Татьяна, растеряно глядя на Нинель. – Это единственный адрес, который есть в моей голове.

– Таня, как же так… – Воронцова, лихорадочно проведя пальцем по смартфону, показала подруге одну из совместных фотографий. – Мы в детдоме всегда старались держаться вместе.

– Да? – в этот момент глаза Тани наполнились слезами. – Прости, но я не могу тебя вспомнить.

– Ну не плачь. – ласково произнесла Алиса. – Лучше скажи, что ты помнишь.

– Я… Мне… Я даже это не могу сказать. – Таня схватилась за голову. – У меня кружиться голова… Иногда мне кажется, что это всё моя фантазия… Смотря на каждую мелочь, я боюсь её забыть… Обычно меня в такие моменты Витя успокаивал.

– Витя? – удивилась Нинель.

– Он единственный, кого я помню. Он пытался меня успокоить, но мне легче не становилось… А сегодня я услышала такую жуткую вещь, что убежала, куда глаза глядят.

Когда Татьяна рассказала о странном диалоге Виталия и Артёма, Нинель, подумав про себя, какой Витя ублюдок, подошла к Павлу.

– Ситуация очевидная! – сквозь зубы произнесла Воронцова.

– Да уж… Хотел отдохнуть, а в итоге лишняя работа. – буркнул Гаврин.

– Что? – возмутилась Нинель.

– Ничего! – затем Павел обратился к Кириллу. – Поедешь со мной? Знаю, ты не дозорный, но я сейчас не хочу связываться с командованием.

– Понимаю. Всё-таки попасться на злоупотребление Сератом не очень приятно. Хорошо, я помогу. – согласился друг.

– В общем, мы отправимся к Ворошилову для выяснения обстоятельств. – также тихо объяснил Гаврин компании. – Если, Нинка, твоя подруженция ничего не выдумала, то успеем поймать Витьку за сокрытием опустошённой.

– Ты в своём уме? – возмутилась Нинель. – Да как такое можно выдумать?

– А ты, Нинка, глянь на неё ещё раз. – резко бросила Анна, когда Нинель снова повернулась к напуганной подруге, Гаврина добавила. – Сама видишь, какое у неё сейчас хрупкое сознание.

– Паша! – Алиса крепко обняла своего парня. – Пожалуйста, будь осторожен.

– Не волнуйся, малышка. – Павел поцеловал Свиридову в губы, отчего Нинель недовольно поморщилась.

Когда агент ордена покинули квартиру, оставшиеся думали, что делать дальше. В общежитие академии в такое позднее время их бы уже не впустили, да и Нинель всё равно не собиралась оставлять бедную подругу. Анна же не хотела больше оставаться в не самой уютной квартире, поэтому решила уехать ночевать к родителям.

– Алиса, ты со мной? – поначалу этот вопрос для Гавриной был риторическим.

– Ой, Гавр. Я, пожалуй, тут останусь. Всё-таки тут такое… – однако ответ подруги сильно удивил еë.

– Ну-у… Как знаешь. – процедила сквозь зубы Анна.

Проводив одногруппницу, Нинель сначала с благодарностью взглянула на Алису, та лишь улыбнулась. Затем Воронцова подсела к Тане, которая теперь пыталась уснуть.

“Что этот ублюдок с тобой сделал?” – поглаживая голову бедной подруги, Нинель сдерживала злость внутри себя.

Отвлечься на учёбу

В отличие от Алисы, Нинель не смогла нормально поспать, ибо не отходила от Татьяны вплоть до утра. Свиридова же после пробуждения поспешила связаться с Пашей по видеозвонку. Их разговор и отвлёк Нинель от ещё спящей подруги.

– В общем, никакой опустошённой мы не обнаружили. – зевая объяснил дозорный. – Да и вообще мы тщательно всё осмотрели. Нет ничего подозрительного.

– Как? – присоединившись к разговору, возмутилась Нинель. – А как же то, что он сделал с Таней?

– Ворошилов не отрицал, что питался её сознанием, – спокойно сказал Паша. – Но состава преступления в этом нет.

– Ведь и в правду. – робко поддержала Алиса, боясь разозлить соседку. – Ниночка, Таня ведь не опустошена.

– Да, но вы же видели её состояние! – не переставала возмущаться Воронцова.

– Паша, – Свиридова обратилась к своему парню. – Я так поняла, этот пожиратель питался в рамках закона, но слишком часто…

– Верно, малышка. Вы не волнуйтесь, я и Кирилл ему уже на этот счёт почитали лекцию.

– “Спасибо”. – с сарказмом бросила Нинель. – Это на него, конечно же, подействует.

– Не кипешуй! – тон Павла стал более раздражëным. – Разум твоей подруженции скоро восстановится.

– Слава Богу… Хоть что-то хорошее ты сказал. – Воронцова немного поуспокоилась. – Надеюсь, ты ему хотя бы не сказал, что Таня сейчас у меня.

– Конечно, не сказал, хотя Ворошилов и настаивал. Ну, ладно, девки, удачно дня!

Алиса, послав Павлу воздушный поцелуй, прервала связь. Нинель же стала нервно расхаживать по комнате.

– Ниночка, но всё ведь не так уж и плохо. – Свиридова неловко улыбнулась. – Ты ведь так переживала за неё, когда не знала, где она…

– Это да, но… Этот тип он мне сразу не понравился, когда я только увидела его фотку.

– Значит у тебя хорошая интуиция на пожирателей. Может дозор твоё… – Алиса резко сменила тему. – Кстати, а что насчёт сдвоенной пары по оружейной подготовке?

– Слушай, Алис, я даже не знаю… Это, наверное, будет первый случай, когда я пропущу пары.

– Ты что? Забыла у нас же сегодня первая практическая по ней. Катерина Николаевна с тебя же шкуру спустит. Да и у Мирона ты и так не на самом хорошем счету после первой практической по ментальной концентрации.

К счастью, эти две субботние пары стояли во второй половине дня, поэтому для Нинель было достаточно времени, чтобы подумать.

Для Тани же долгий сон оказался очень полезен. Во время завтрака она выглядела менее напуганной и даже вспомнила некоторые забавные моменты, которые она пережила вместе с Нинель, живя в детском доме. Алиса, улыбаясь от этих истории, взглядом пыталась намекнуть соседке, что еë подруга в одиночестве не пропадёт. Воронцова же сомневалась до последнего, но в итоге решила, что лучше не ухудшать свою успеваемость.

– Нинка, а где ты учишься? – спросила Таня, наблюдая за тем, как собирается Нинель вместе с Алисой.

– В одном мозговыносящем месте. – буркнула Воронцова, вызвав у одногруппницы смех.

– Училище культуры что ли? – удивилась Татьяна.

– Нет, но поверь, моё место обучение более упоротое. – Нинель обняла подругу. – Ты точно сможешь остаться одна?

– Не волнуйся, Нинка, мне уже намного лучше. – слабо улыбнулась Таня. – Я буду сидеть тут и ждать тебя.

– Хорошо. Обещаю, я вернусь к шести вечера, а до этого никому не открывай.

После Воронцова и Свиридова выбежали из квартиры. Оставляя подругу одну, Нинель не покидало ощущение, что она совершала большую ошибку.

Студентки прибыли в академию за пять минут до начала пар по оружейной подготовке, которые проходили в зале для стрельбы. Анна, сразу заметив приход Алисы, подозвала подругу к себе.

– Гавр, Паша тебе рассказал? – спросила Свиридова.

– Да. Жалко, конечно, эту девку, но, к сожалению, этому пожирателю ничего не предъявишь. А про тот якобы диалог… Мне кажется, это уже её мозг чудит.

– Возможно, но…

– Алис, но сама подумай, если этот Ворошилов сделал из Татьяны постоянного кормильца, то тогда зачем ему других опустошать?

– Да, звучит логично. – согласилась Свиридова, однако сомнения всё равно оставались в голове.

Наконец, начались пары, которые преподавала Катерина Николаевна. Войдя в зал, она несколько раз хлопнула в ладоши, заставив студентов встать в одну линию.

– Добрый день. Смотрю многие из вас ждали этого дня, – преподаватель прошлась взглядом по ребятам. – Однако прежде я проверю ваши знания.

Катерина подошла к столу, на которым лежали несколько видов особого оружия. Открыв журнал, Кривошеена начала искать в списке студентов жертву для проверки знаний. В эту минуту Нинель старалась не показывать напряжение внутри себя. В голове же сидело беспокойство за Татьяну, вытеснявшее мысли об учёбе. К счастью, Катерина в этот раз решила проверить знания Ульяны Бекутовой. Когда студентка подошла к столу, преподаватель начала опрос. Катерина подняла со стола металлический браслет с немыми вопросами: что это, и зачем оно нужно?

– Готландские вольфрамовый браслет. – немного волнуясь, ответила Ульяна. – С его помощью можно заблокировать способность пожирателя-энера создать силовое поле.

– Молодец. А почему он так называется?

– Потому что… В девятнадцатом веке агент из Готланда открыл способность вольфрама блокировать силовые поля энеров.

– Хорошо… Вот скажи, Ульяна, вроде такие браслеты очень полезная вещь, но почему мы не можем носить их постоянно?

– Потому что эти браслеты не из чистого вольфрама, а… Это сплав вольфрама и высококонцентрированного Серата, который через какое-то время начинает влиять на кровеносное давление.

– Поэтому мы должны использовать его только в момент стычки с энером. – продолжила Катерина. – Молодец, Ульяна.

Следующей жертвой опроса стала Алиса. Студентке не было страшно, ибо она, готовясь в будущем вступить в дозор, заучила все виды особого оружия на зубок. Катерина для опроса подняла со стола чёрный прямой параллелепипед, чья длинная была чуть больше ладони. Когда преподаватель потрясла его в руке, из прорези вышло складное лезвие.

– Этот меч применяется чаще всего для борьбы с пожирателями-остовиками. – ответила Алиса. – Его используют как запасной вариант на тот случай, если под рукой вдруг не окажется пистолета.

– В чём его плюсы и минусы?

– Клинок сделан из очень острого материала, который способен нанести урон по костяным клинкам остовиков, но… Запас прочности у него небольшой.

– Молодец, Алиса. – Катерина отпустила студентку. – А теперь перейдём к первому практическому занятию.

Преподаватель вместе со студентами надела очки и наушники для стрельбы. Встав напротив тренировочного манекена, Катерина взяла в руки пистолет.