Читать онлайн Цепные: Багровые тени бесплатно

Глава 1

Все персонажи,организации,корпорации и описываемые события являются вымышленными.Любое совпадение с реальными людьми или событиями-случайность.

Глава 1

Война с Вавилоном не просто закончилась , она въелась в кожу, в шёпот теней, в скрип дверей уцелевших баз. Каждый, кто прошёл через неё, носит её след если не на теле, то в глазах.

После победы всё стремительно изменилось. Мелкие стаи, почувствовав силу, потянулись к нам. Тысяча новых лиц – рядовых, киллеров. Но иерархия устояла, как старый дуб: те же шесть отрядов, так же по двадцать профи-киллеров, те же «дамочки» и рядовые. Незаменимых нет. Новые хищники заняли места тех, кто не дожил или не оправдал ожиданий. Отбор был жёстким , как и должно быть.

Багровый город живёт уже четыре года. Он распахнул двери, и внутрь хлынули те, кто устал от правил. Дома продаются за копейки , будто сами стены понимают, сколько в них вложено крови. Пабы гудят от шёпота сделок, отели прячут тайны за толстыми дверями, а в лавках теперь открыто лежат вещи, которые ещё вчера можно было найти лишь в глубинах даркнета.

Зарплаты здесь втрое выше обычных и каждый работник знает: если придётся защищаться, он вправе стрелять на поражение. Контрабандисты чувствуют себя как дома: им дают площади, защищают законом. Город словно говорит: «Вези товар, плати долю и живи».

Охрана почти незаметна. Она не следит за моралью , только за тем, чтобы не рухнули стены от слишком уж откровенного беспредела. Ограбления, дебош – вот их забота. Остальное разрешено. Перестрелки вспыхивают, как спички, драки – часть уличного ритма, убийства обыденность. Трупы убирают быстро. Люди организации работают без лишних слов.

На въезде чёрная плита с белой надписью:

«Посещение данного объекта может стоить вам жизни».

Это не угроза. Это факт.

Контингент под стать городу. Наёмники с лицами, изрезанными шрамами битв, с глазами, пустыми, как ночь. Иногда мелькают и другие: главы организаций, прибывшие за товаром или за новыми «чёрными душами» для своих отрядов.

Знаки власти в Багровом городе были просты и беспощадны, как его законы.

Багровая повязка – след крови, пролитой ради этого места. Золотые цепи, замкнутые в круг, – символ единства тех, кто выжил в хаосе основания. Их носили только "основатели", и каждый житель знал: перед ними участник организации "Цепные".

Но над ними, словно тень над пламенем, царили двое. Наш знак – чёрная атласная лента, мягкая и смертоносная. Мерцающий цепной круг на ней не просто светился – он будто шептал: «Здесь правим мы».

Это были не украшения. Это были печати. Печать прошлого – багровая. Печать настоящего – чёрная. И горе тому, кто перепутает их значение.

Говорят, цепи иногда окрашиваются в красный , когда удаётся предотвратить ограбление. Но это мелочи. Настоящий ужас не в цепях, а в глазах тех, кто устроил здесь свой дом.

Два взрыва за четыре года. Два удара, после которых город ужесточился: обыски на въезде, запрет взрывчатки.Не потому что Царь пожалел средств на ремонт, и не потому, что жалел людей. Просто восстанавливать здания так часто было слишком затратно по времени.

Пять лет тишины. Слишком тихо. Слишком спокойно.

Пора начинать рассказ о том, что же будет дальше…

Глава 2

Глава 2

Рассвет едва пробился сквозь панорамные окна, окрасив интерьер в холодные серые тона. Я медленно поднялась, провела рукой по спинке старинного кресла.Его обивка всё так же хранила едва уловимый узор, знакомый до боли.

Дом Мага оставался моим убежищем, моим музеем воспоминаний. Ни одна деталь здесь не изменилась за эти годы, будто время застыло в ожидании чуда, которого уже не случится.

Слегка потёртый край ковра помнил наши безумные ночные забеги, мы мчались через комнаты, игнорируя законы гравитации и приличий. Помню, как, запыхавшись, мы рухнули на этот самый ковёр, а потом долго смеялись, пытаясь восстановить дыхание. Тот смех до сих пор звучит где‑то в глубинах памяти – звонкий, безоглядный, почти детский.

А вот едва заметная царапина на стеклянной дверце шкафа – молчаливый свидетель одной из наших последних утренних суматох. Маг торопился на встречу. В спешке он схватил вешалку, развернулся… и тут же раздался характерный скрежет. Мы оба замерли, глядя на свежий след на стекле.

Они – метки времени, отпечатки наших жизней, вплетённые в ткань этого дома. И я не хочу их стирать. Пусть шепчут. Пусть напоминают. Пусть хранят то, чего уже не вернуть, но что по‑прежнему живёт в каждом уголке этого места.

Я не пыталась стереть эти следы. Они были моими реликвиями.

Настоящее

Зеркало отразило перемены:каре, резко очерченное, без намёка на мягкость.Серебристые нити в тёмных волосах не дефект, а отметка пережитого.Тени под глазами, ставшие постоянными спутниками и лёгкая складка у рта – след иронии, ставшей защитной бронёй.

Мой гардероб теперь диктовался не вкусом, а протоколом. Пиджак оверсайз, рубашка с идеальным кроем, брюки, в которых удобно бежать , если понадобится. Лоферы на низком ходу. И часы – бриллиантовый символ благосклонности Царя.

«Мотивация через роскошь», – усмехалась я.

Дорога

Салон Audi всё ещё хранил аромат Мага – тонкий шлейф свежести,первого снега. Я лишь обновляла освежитель, не решаясь его заменить.

За рулём позволяла себе маленькие бунты , тихие, почти незаметные протесты против навязанного порядка.

Ментоловые сигареты остались за пределами Audi: не хотела нарушать святость салона, эту хрупкую гармонию , пропитанную воспоминаниями. Вместо них электронный пар с привкусом сладкой ванили. Он мягко заполнял пространство, даря иллюзию свободы без едкого запаха табака, без пепла, без навязчивого шлейфа, который мог бы испортить безупречную чистоту интерьера.

Радио играло невпопад, то ли случайно пойманная волна, то ли каприз настройки. Мелодии сменяли друг друга без логики, без системы, но именно это делало их моими. Этот хаотичный саундтрек идеально ложился на ежедневную рутину: на монотонную череду светофоров, на мелькание городских пейзажей за окном, на мысли, которые то сгущались, то рассеивались, как дым от электронной сигареты.

Я вдыхала ванильную дымку и слушала, как музыка то нарастает, то затихает, сливаясь с шумом двигателя.

Светофор мигнул жёлтым. Я задержала взгляд на прохожих , их лица мелькают, как кадры старого фильма.

Лифт поднял меня на верхний этаж, где минималистичный интерьер кабинета Царя контрастировал с хаосом моих мыслей. Стены теперь серые, как утренний туман, объёмные панели создают иллюзию глубины , будто пытаешься разглядеть дно бездонной ямы.

Он сидел за стеклянным столом, погружённый в бумаги. Четыре фигуры в чёрном – его тень, моя тень, тень власти.

– Опять опаздываешь, – его голос, низкий и ровный, разрезал тишину.

Я опустилась в кресло, распахнув пиджак. Сигаретный дым ментолового Мальборо поднялся к потолку, рисуя призрачные узоры.

– Ты знаешь почему, – ответила я,глядя в его глаза.

Косой шрам на переносице как единственный след прежнего Царя. Теперь он человек-загадка…

Стрижка, почти выбритая по бокам,татуировка – тонкая стрела на шее, указывающая вверх , то ли символ амбиций, то ли крик о помощи ,жилетка вместо пиджака , как отказ от условностей.

– Японцы прилетят через три дня. Не пропусти, – бросил он, не поднимая взгляда.

– Не пропущу. Это хотя бы интересно, – выдохнула дым, скрестив ноги.

Тишина. Только шелест бумаг и тиканье часов , тех самых, с бриллиантами.

Я знала: за этой внешней холодностью кроется что‑то ещё. Может, усталость. Может, страх. А может, то же одиночество, что гнетёт и меня.

Собрание капитанов назначено на 22:00. Время тянется, как резина. Нужно придумать, чем занять себя до этого момента. Может, вернуться в дом Мага? Или прокатиться по городу, пока улицы не опустели?—Раздумывала я делая очередную затяжку.

– Как дела с благотворительностью? – наконец спросил он, не отрывая взгляда от документов.

– Нормально, – небрежно бросила в ответ, стряхнув пепел в хрустальную пепельницу. – Взяли под крыло дом престарелых, оплатили две операции детям и запустили ремонт детского дома. Всё по плану.

– По новостям видел, тебя чуть ли не боженькой выставляют, – он поднял голову, встретившись со мной взглядом. В его глазах мелькнула ироничная искра. – Нимб не жмёт?

– Нет, рога мешают, – жалостливо поморщилась , выпуская кольцо дыма.

Он коротко рассмеялся , редкий, почти забытый звук, и снова уткнулся в бумаги.

– Американцы вышли на контакт. Надо бы с ними сделку заключить.

– Контрабанда? Защита? – приподняла бровь, наблюдая, как солнечный луч играет на гранях моих бриллиантовых часов.

– Дети.

– В России закончились? – мой голос звучал равнодушно.

– Очень попросили сократить пропажу людей и помочь с раскрытием преступлений.

– М, вот как, – усмехнулась я, крутя в пальцах сигарету. – И что от нас требуется?

– Подставим должников и сдадим их ментам. Можно ещё бандюков стравить и наводку бросить.

– Как крысы?

– Как устранители проблем, – отрезал он, подчёркивая фразу тяжёлым взглядом.

– У местных наркокартелей завалялись парочка нариков. Отправят их на раскид и дело с концом.

– Что ж, схема старовата, – затушив остатки сигарету, расслабленно выдохнула. Дым медленно растаял в воздухе, словно мои сомнения. – На встречу с американцами полетим на выходных? Учитывая, что сегодня вторник, времени собраться и подготовиться валом.

– Тебе и столько не хватит. Не удивлюсь, если умудришься опоздать.

– Самолёт личный. Какая разница, опоздаю я или нет? – откинулась на спинку кресла, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

– И что теперь? Чем больше растёт бизнес и фонды, тем сильнее хромает дисциплина. Как это работает, Вероник? – в его голосе прозвучало не раздражение, а скорее усталая озабоченность.

– Не душни, пожалуйста. Я в кои‑то веки наслаждаюсь жизнью. Сам посуди, – начала пересчитывать по пальцам, – Денег немерено, в организации порядок, в альянсе всё подвязано. Затишье полное! – Я довольно раскинула руки, словно пытаясь обнять это хрупкое спокойствие. – Дай насладиться.

– Затишье… – пробормотал Царь, проводя рукой по коротко стриженым волосам. – Это начинает пугать. Мы давно не участвовали в крупных войнах. Подозреваю, кто‑нибудь в скором времени выкатит бунт против Цепных.

– Слишком много переживаешь. У нас столько народу, что даже участвовать не придётся. Просто тяни за ниточки, – я улыбнулась, но улыбка вышла холодной, почти механической.

– А ты слишком спокойна. Откуда такая уверенность? Я удивлён, – он вскинул брови, изучая меня, словно пытался найти трещины в броне.

– Мне‑то что переживать? Срок в пять лет прошёл. Если я помру, ты даже переживать не станешь. Всё отойдёт тебе , как и хотел в начале, – слова сорвались с языка легче, чем я ожидала.

– Прекращай! – внезапно разозлился Царь, стукнув ладонью по столу. Звук эхом разнёсся по кабинету. – Несёшь какую‑то ерунду! Если бы я хотел тебя убить, сделал бы это сразу после Нового года.

– Всего три месяца назад я могла помереть, но ты внезапно подобрел в свои сорок, – не унималась я, наслаждаясь тем, как его лицо искажается от раздражения.

– Мне тридцать семь, – неожиданно успокоился босс, поправляя манжеты. Его движения стали размеренными, почти медитативными. – Умеешь ты парой слов из себя вывести.

– Это же правда.

– Кривда, – выпрямившись, он вернулся к бумагам, словно пытаясь укрыться за их безликой массой. – Чтоб больше не слышал эту ерунду. Двадцать пятый год на дворе, а ты до сих пор в девятнадцатом.

– Там было лучше,я себя хоть человеком чувствовала, – бросила я и, поймав его осуждающий взгляд, решила остудить пыл у окна.

Сложив руки за спиной, смотрела вниз, на дорожную суету. Машины текли по улицам, как капли ртути – беззвучные, скользкие, чужие. В этом ритме было что‑то гипнотическое: они двигались, жили своей жизнью, не зная ни моих тайн, ни моих страхов.

«Может, и я когда‑нибудь стану такой же незаметной, быстрой, свободной», – подумала я, но тут же усмехнулась своей наивности.

Свобода – это иллюзия. Как и спокойствие. Как и уверенность…

За спиной шуршали бумаги, тикали часы, а где‑то вдали гудел город – бесконечный, равнодушный, живой.

– В Багровом нет новых торговцев, – заговорила я, не оборачиваясь. Взгляд скользил по городским крышам, будто искал там ответы. – Посетителей за год насчитали чуть больше тысячи. Это меньше, чем два года назад.

– Из‑за терактов теперь боятся расчехлять поставки, – отозвался он. Ручка с лёгким стуком опустилась на стол. – Два магазина сгорело вместе с продавцами. Ты бы поехала продавать в место, где такое происходит?

– Да, – ответила я без колебаний.

– Не сомневался, что так скажешь. Суицидница.

– Отсутствие страха перед смертью не суицид. Мне просто всё равно, – равнодушно пожала плечами, по‑прежнему глядя в окно.

Не хотелось раздражать босса неприятной темой, но слова уже сорвались с языка…

– Идиотка, – выругался Царь и принялся набирать чей‑то номер.

– Кому звонишь? – наконец повернулась, поймав его сосредоточенный взгляд.

Он демонстративно отвернулся, крутанувшись в офисном кресле:

– Добрый день… Да, третий VIP‑столик… – бросил взгляд на циферблат. – …на двенадцать. До встречи.

– «Феникс»? – уточнила я.

– Да. – Он накинул пальто , телохранитель услужливо поддержал ткань. Второму кивнул: – Готовь автомобиль.

Это уже стало традицией. Мы часто появлялись там вместе, чем неумышленно подпитывали слухи о нашей родственной связи. Интервью для СМИ никто из нас давать не хотел: Царь считал это лишним, а мне попросту было неинтересно.

Мы спустились на первый этаж. Пара офисных работников молча расступилась, пропуская нас из тесного лифта.

Усаживаясь в Rolls‑Royce, устроилась поудобнее, закинув ногу на ногу. Царь тут же уткнулся в телефон, что‑то быстро печатая.

– Как твои приступы? – спросил он, не отрываясь от экрана.

– Больше не повторялись, но Братец настаивает пройти обследование. Опять.

– С этим не шутят. Из‑за твоей халатности профукала возможность вылечиться раз и навсегда.

– Плевать. Всё решаемо одной таблеткой.

– Тебя не смущает, что это сильное лекарство? Печень разложится раньше, чем постареешь.

– Не планирую доживать до старости.

– Как же меня бесит твой пофигизм, – процедил босс, наконец подняв глаза. В них читалась не злость , а усталость.

Я не поворачивалась. Только смотрела в тонированное окно на мелькающие здания – серые, безликие, одинаковые.

В отличие от Царя, у меня не было целей.

В ту ночь на крыше заброшенного завода я потеряла не только любимого , я потеряла смысл жизни. Теперь просто существовала.

Ради чего..?

Срок условий окончательной передачи наследства истёк. Дела налажены. Зачем Царю держать меня здесь?

Жить вопреки желанию умереть всё равно что тащить огромный камень в гору…Я устала…

Автомобиль плавно остановился у входа в ресторан. Сопровождение выскочило из джипа, спеша открыть нам двери.

Спустя столько лет я наконец привыкла к этим жестам. Даже к взглядам, которые бросали на телохранителей посетители.

Нас проводила к столику вежливая девушка с большими бёдрами. Юбка‑карандаш едва не трещала по швам.

Извиняюсь, но не могла не сделать на этом акцент , такая деталь цепляет взгляд.

Официант принял заказ с вежливой улыбкой. Работники знали нас как постоянных клиентов и знали, какие чаевые оставляет щедрый Царевич.

Пока ждали блюда, я расслабленно вертела в пальцах серебряную ложку. Отражение в полированной поверхности искажало черты лица , будто смотрела на кого‑то другого.

– Знаешь, – вдруг произнёс Царь, откладывая телефон, – Если бы ты действительно хотела исчезнуть, я бы не стал мешать.

Я замерла. Ложка тихо звякнула о тарелку.

– Но ты остаёшься. Почему?

Я подняла глаза. В его взгляде не было насмешки , только искренний вопрос.

– Потому что некуда идти, – ответила тихо. – Или потому что ты ещё не дал мне повода уйти.

Он усмехнулся – коротко, почти невесело.

– Впервые вижу эту мадам, – бросил босс, скользнув взглядом по хостес.

Девушка провожала к столикам новых посетителей с той же дежурной улыбкой.

– Обычная кукла, каких у тебя миллион, – скептически отозвалась я.

Он и правда часто менял женщин , совершенно разных, каждую неделю. Я знала это из его же рассказов о глупых закидонах очередной любовницы. После связи с садистом у них было только два пути:быть убранной чистильщиками;или униженной, с уничтоженной карьерой.

Всё из‑за легкомысленности, которую Царь презирал. Приветствовал при знакомстве, но позже поддавался брезгливости и психологически давил за отсутствие моральных ценностей.

По мне, он сам не знал, чего хотел, и постепенно превращался в женоненавистника.

– Она хорошо смотрится сзади, – рассуждал вслух босс, не сводя взгляда с очередной жертвы.

– Повезло, что еду ещё не принесли, – фыркнула я.

– Тебе не понять, – наконец оторвался он от девушки. – Ты же не распакована и не знаешь, что такое хороший, качественный секс.

– М‑да. С твоими рассказами желание «распаковаться», – взяла слово в воздушные кавычки, – Даже не появится.

– Эх, – протянул он, открывая сообщение в телефоне. – Если бы Маг успел залезть тебе в трусы, беседы были бы интереснее.

Рингтон телефона прервал меня на пороге грубого ответа.

На дисплее высветился контакт «Еврей».

– Алло, – ответила я , мгновенно собравшись.

– Эска, надеюсь, ты в хорошем настроении. У меня тут беда, – раздался в трубке знакомый голос.

Встретив вопросительный взгляд босса, отвернулась к окну.

– Говори.

– Одна наркошайка совсем обнаглела. Делиться не хотят, защита им не нужна.

– Что от меня надо?

– Разрешение на налёт.

Я помолчала, взвешивая услышанное. В голове мгновенно прокручивались схемы, возможные риски, цепочки связей.

– Город, магазин?

– Рязань. Зовутся «Ракетой», вроде. Или «Рокет»…

– Отправь на закупку информаторов. Выведай геолокацию лаборатории.Я дам на них наводку и дело с концом. Плату за суету отряд получит сразу после исполнения.

– Кайф. Меньше десяти лямов не возьму, – игриво отозвался парень.

– Без проблем, – согласилась я и завершила звонок.

Как раз принесли еду и напитки. Дождавшись, когда персонал отойдёт, босс неспешно приступил к зелёному салату. Я лишь глотнула холодного чая.

Тишина между нами была не тягостной – привычной. Мы умели молчать так, что слова казались лишними.

– В Рязани уже готовят наводку на наркошоп, – сообщила я, приступая к говядине под густым соусом.

– Я уже понял. Хорошие новости. После наших услуг можно будет пошалить в областях, – Царь хрустнул салатом, задумчиво глядя в окно.

– Расширяем владения?—Спросила я.

Он кивнул.

– Такими темпами всю страну подомнём.

– Да, – довольно продолжил босс, – оюО нас уже знают в других странах. Здесь каждая организация в курсе, кто мы и на что способны. – Он помолчал, аппетитно жуя, и добавил: – Так что пусть благодарят, что мы пока не лезем отнимать владения, хотя можем!

– Можем, но это так муторно, – поморщилась я, вспоминая прошедшую войну и налёты. – Только подумала и уже устала.

Царь рассмеялся и потянулся ко мне с салфеткой.

Я позволила ему вытереть уголок губ, затем вернулась к еде.

– После ресторана поедем на обследование, – непринуждённо сказал босс, накалывая зелень на вилку.

– Не хочу, – сразу среагировала я.

– Это не вопрос и не просьба, – твёрдо ответил он.В полуобороте обратился к телохранителю: – Предупреди Братца о визите через час.

Тот кивнул и вышел из ресторана.

– Заняться тебе нечем, – проворчала с набитым ртом.

– Продержу тебя на этом свете столько, сколько смогу, – спокойно ответил Царь.

– Удивительно, – запила обед глотком воды.

– Почему? – искренне удивился босс.

– Просто так. Не обращай внимания, – улыбка осталась на лице, когда я сменила блюдо на лимонное суфле.

– Говори давай, – смеясь, допытывался Царь.

– Всегда думала, ты меня ненавидишь и норовишь избавиться, – наконец призналась я.

Он на мгновение замер, затем принял серьёзный вид:

– Было такое. Но не сейчас.

– Что изменилось?

– Ты.

Он опустил взгляд в тарелку, словно смущаясь.

Ощутив неловкость от его откровенности, я не спешила нарушать молчание. Благо вернулся телохранитель.

– Босс, вас ожидают к двум часам, – доложил мужчина в смокинге, выпрямившись.

Царь лишь кивнул в ответ.

В этот момент мой телефон завибрировал: звонок из офиса благотворительного фонда.

– Слушаю, – ответила я.

– Вероника Александровна, – раздался девичий голос секретарши, – К вам посетитель. Просит обсудить один из объектов.

– Я занята. Ближайшее время никаких приёмов.

– Поняла. Всего доброго, – покорно ответила секретарша и отключилась.

– Что на этот раз? – спросил Царь.

– С фонда звонили. Кому‑то не терпится поболтать, – отложила телефон, возвращаясь к десерту.

– Новый капитан меня напрягает. Заучка и тихоня. Его на навыки хорошо проверили?

– Да. Уровень ближнего боя на высоте.Стрельба, сборка и знание оружия тоже.

– Всё равно мутный он какой‑то. Задохлик, блин.

– Пока справляется. Или всё равно думаешь его сплавить?

– Пусть работает. Но один косяк и пулю в лоб.

– Ты слишком категоричен.

– Самое то, – вытер себе рот салфеткой и попросил счёт. – Поела?

– Видимо, да, – повторила его движение и встала.

Царь вложил две рыжие купюры в чековую книжку, и мы вышли из ресторана.

На улице шёл ледяной дождь. Я невольно поежилась от контраста температур.

– Не мёрзни, – он накинул чёрное пальто мне на плечи.

Слабый запах свежих духов от ткани внезапно напомнил Рому.

– Что за духи? – спросила я, усаживаясь в салон.

– Не помню. Какие‑то лимитированные, – скромно отмахнулся босс.

Как я уже говорила, поведение Царя сильно изменилось. В последние пару месяцев даже слишком. Не жалуюсь, конечно, но чувство, будто он хочет казаться лучше, не покидало меня.

Я украдкой взглянула на его профиль: сосредоточенный, чуть нахмуренный. В нём всё ещё читалась прежняя жёсткость , но теперь к ней примешивалось что‑то новое. Забота? Ответственность? Или просто игра в долгую?

«Надеюсь, мне кажется…» – мысленно повторила я.

Не хотелось копаться в мотивах его слов, искать скрытый смысл в каждом взгляде, в каждой интонации. Но привычка, упрямая штука. Особенно когда от умения читать людей напрямую зависит твоя жизнь.

Автомобиль плавно тронулся, увозя нас прочь от уютного ресторана, от назойливого дождя, от вопросов, на которые пока не нашлось ответов.

Царь всю дорогу не отрывался от телефона. Краем глаза я подмечала: он что‑то набирал, отправлял, скачивал документы. Со стороны он выглядел как обычный занятой человек, никак не человек, за плечами которого сотни жестоких расправ.

– Чего тебе? – резко бросил он, поймав мой взгляд.

Губа невольно подёргивалась – видно, нервничал.

– Выглядишь как чистый человек, – честно сказала я.

Он не изменился в лице. Лишь склонил голову, внимательно изучая меня взглядом.

– Правда так думаешь? – спросил он.

– Да. С чего бы мне врать?

Царь задержал взгляд, будто пытаясь разглядеть ложь в моих глазах, потом резко вернулся к экрану. Взъерошил волосы, нахмурился, продолжая кликать по дисплею.

Я отвернулась к окну, стараясь выглядеть непринуждённо.

Водитель не спешил, и мы прибыли в клинику точно в назначенное время. Братец уже ждал в кабинете.

– Добрый день, Александр Владимирович, Вероника Александровна, – он поднялся из‑за стола, направляясь к нам.

Царь ответил на рукопожатие без особого энтузиазма. Он по‑прежнему считал Братца простодушным и относился к его вежливости с изрядной долей скептицизма.

Хотя характер доктора не изменился, жизнь его сделала крутой поворот: босс подарил ему частную клинику. Дела пошли в гору, и теперь Братец стал не только успешным врачом, но и счастливым мужем.

Когда я вежливо пожала ему руку, взгляд невольно зацепился за блеск обручального кольца.

– Здравствуйте, Алексей Иванович— начала я. – Со мной всё в порядке. Таблетки помогают. Обследование не требуется.

Братец улыбнулся с лёгким снисхождением:

– Мне казалось, вы уже преодолели страх перед МРТ. Можем ввести успокоительное , будет комфортнее.

Я отвела взгляд с явным неудовольствием. Царь не сдержал смеха.

– Комфортнее, блин… – тихо пробормотала я.

– А, так вот в чём дело! – подхватил Царь. – Может, ты ещё и стоматологов боишься?

– Вижу, вам тут весело. Не буду портить настроение своей кислой миной, – я развернулась, но босс преградил мне путь, явно довольный тем, что выведал новую слабость.

– Пойдём проверимся и дело с концом, – твёрдо заявил он.

– Легко сказать. Ты сам когда‑нибудь лежал в этой жуткой капсуле?

– Честно говоря, ни разу, – с трудом сдерживал улыбку Царь.

– Вот именно.

– Вероника Александровна, – вмешался Братец, – Когда у вас был последний приступ?

– Полгода назад, – уверенно соврала я.

– Тогда зачем ваши люди приходили за лекарством две недели назад?

– Потеряла предыдущую упаковку, – парировала я. – Это допрос?

Под их настойчивыми взглядами в конце концов сдалась.

Мне ввели контрастное вещество и отправили переодеваться. В нелепой синей сорочке и с наушниками в ушах я медленно въехала в туннель аппарата.

– Помните: глотать нельзя, пока я не скажу. Лежите неподвижно, – раздался голос техника.

– Может, музыку включите вместо этих наставлений? – буркнула я.

Шум аппарата сменился резкими, характерными звуками, а в наушниках заиграла старая американская песня восьмидесятых хоть как‑то приглушая нарастающую тревогу.

Когда эта пытка закончилась, мне меньше всего хотелось разговаривать. Но Царь не унимался:

– Братец говорил, шум может спровоцировать приступ. Голова не болит? Не было ощущения удушья?

– У меня нет клаустрофобии, – коротко ответила я , направляясь переодеваться.

Головная боль всё же появилась , несильная, скорее ощущение дискомфорта…

– Ну да, конечно. Это называется МРТ‑фобия, – неуклюже пошутил Царь, входя за мной в комнатку.

Я быстро сняла сорочку через голову за ширмой, едва услышав щелчок закрывающейся двери.

Босс расположился на стуле с видом монарха: нога на ногу, ладонь подпирает голову. В его позе читался откровенный интерес, отчего я невольно смутилась.

– Как на тебя вообще клюют? – сорвалось у меня.

– А что, я некрасив? – мгновенно откликнулся он.

– Не напрашивайся на комплименты, – поморщилась я застёгивая рубашку. – Сейчас ты всем своим видом выдаёшь садиста.

– Опасность всегда притягательна, – с ноткой кокетства ответил он. – Разве твои чувства к Магу не вспыхнули, когда он стал злодеем?

Он коснулся больной темы и заметил, как дрогнуло моё лицо.

– Они всегда были, – огрызнулась я и направилась к выходу надевая пиджак на ходу.

– Кому ты врёшь! – Царь рассмеялся, вставая. Мягким, но твёрдым движением он остановил меня за предплечье, глядя прямо в глаза. – Маг стал предателем, потому что у него не было шансов. И друга потерял. Думаешь, я не понял?

– Думаешь, мне не всё равно? – резко ответила я, вырываясь. – Уже ничего не изменить, так что об этом думать бессмысленно.

Я вышла первой, но Царь не замолчал:

– Поэтому он ходил за тобой, как пёс на поводке. Все это видели, – донеслось мне вслед.

– Можешь замолчать? Зачем поднимать это спустя столько лет? – я ускорила шаг, но он не отставал.

В пустом коридоре Царь встал передо мной, спрятав руки в карманы.

– Знаешь, что этот влюблённый глупец говорил о ваших отношениях? Даже Цепеш уступил в отпуске, услышав это, – с насмешкой добавил он.

– Что? – не выдержала я , стараясь сохранить самообладание.

Царь наклонился к моему уху. Его горячее дыхание обожгло кожу.

– Он говорил, что у него дурное предчувствие. И что просто хочет быть рядом с тобой, – прошептал он.

Отстранившись, он с удовлетворением наблюдал, как с моего лица сходит маска безразличия.

Я замерла, не поднимая глаз. В груди что-то сжалось то ли от обиды, то ли от чувства вины.

– А ты не спешила сблизиться с ним, – продолжил Царь. – Можно сказать, пользовалась его чувствами.

Щёки вспыхнули. Сердце колотилось так, словно пыталось вырваться наружу. Казалось, он наслаждался каждой секундой моей растерянности.

– Да пошёл ты, – резко бросила я, толкнула его плечом и шагнула в кабинет.

Там уже сидел Братец, беседуя с пожилой пациенткой.

– Результаты по телефону. Я ухожу, – бросила я в открытую дверь кабинета.

– Вероника Александровна! – Братец вскочил. – Так нельзя…

Но я уже развернулась к выходу и тут же наткнулась на Царя. Он даже не сдвинулся с места, глядя на меня сверху вниз с выражением раздражения.

– Извините, зайдите чуть позже, вас позовут, – торопливо обратился Братец к пациентке.

Когда она вышла, бросив на нас любопытный взгляд, доктор поспешил меня остановить , протянул стакан с минералкой.

– Пожалуйста, выслушайте, это важно, – начал врач.

– Хватит меня донимать, – как можно спокойнее ответила я.

Но всё же сдалась: села на стул, где только что сидела пациентка, и шумно поставила стакан на стол. Тяжело вздохнула, морщась от пульсирующей головной боли.

Царь устроился в мягком кресле Братца с деловым видом.

– Вероника Александровна, есть риск, что гематома переросла в рак, – серьёзно сказал Братец, подходя ближе. – Приступы нужно лечить, и ни в коем случае нельзя заменять терапию обезболивающими. Мы подберём вам эффективные лекарства. От операции вы отказались.

– Оставьте меня в покое, пожалуйста, – устало попросила , переводя взгляд с одного на другого. – Не вижу смысла лечиться.

– Почему? – глаза Братца расширились от удивления.

От Царя исходило ощутимое напряжение. Даже смотреть на него было страшно , настолько сильной была буря эмоций.

– Я не хочу, – твёрдо заявила я, выпрямляясь. – Воспринимайте это как хотите. Делайте что хотите, но мне это не нужно. А теперь извиняйте, мне нужно побыть одной.

Не дожидаясь ответа, вышла из кабинета. По пути набрала водителя и стала ждать у выхода, выглядывая из стеклянного холла.

Зря я была так откровенна. Не стоило им знать о моём состоянии. А провокации Царя только усугубили ситуацию…

Боль усилилась, отдаваясь в виски. Я зажмурилась на секунду, часто поморгала.

Давненько привыкла к этому ощущению. Порой даже кажется, что оно не настолько сильное, чтобы принимать лекарство.

Ждать пришлось недолго. Сопровождающий открыл дверь, внимательно наблюдая за обстановкой. Устроившись в салоне своего Rolls‑Royce, я обернулась на автомобиль Царя. Через лобовое стекло было видно, как его водитель поглядывал на вход клиники, убирая телефон.

– До благотворительного фонда, – сухо назначила маршрут, поправляя пиджак.

Глава 3

Глава 3

В офисе фонда кипела жизнь: сотрудники сновали между кабинетами, звенели телефоны, шелестели бумаги. Я коротко поздоровалась с секретарём и направилась в свой кабинет, сопровождаемая двумя телохранителями.

– Вероника Александровна, – окликнула меня секретарь, – вам передали отчёт по новому объекту.

На столе среди вороха бумаг лежала синяя папка. Я бегло просмотрела содержимое, отложила в сторону и опустилась в кресло за массивным дубовым столом чёрного цвета.

Кабинет был выдержан в строгой гамме чёрных и белых оттенков , именно такой дизайн я и заказывала. Искусственные растения на стене мягко подсвечивались точечными светильниками, пробивающимися сквозь мелкие листочки. Из панорамного окна открывался завораживающий вид на городской пейзаж , особенно эффектный в сумерках.

Один из телохранителей остался за дверью, второй замер у входа в кабинет.

– Сходи по делам, – бросила я ему, взяв позолоченную ручку.

– По каким? – недоумённо переспросил он.

Головная боль вдруг усилилась, и раздражение вспыхнуло мгновенно.

– В туалет сходи, кофе выпей. Совсем фантазии нет? – резко ответила я.

Он молча вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Я тут же открыла верхний ящик стола ключом из сумки, закинула две таблетки обезболивающего, не запивая. Закрыв глаза, откинулась на спинку кресла, ожидая, когда лекарство начнёт действовать.

В голове будто застрял острый осколок, раздирающий мозг изнутри. Каждая клеточка тела напрягалась, чтобы не сорваться, не закричать от этой пульсирующей агонии.

Из размышлений вырвал голос из интеркома:

– Вероника Александровна, к вам посетитель по новому объекту.

Лениво нажав кнопку ответа, я отрезала:

– Я занята.

Снова откинулась на кресло, развернувшись к окну. Дневной свет мягко коснулся лица. Боль отступала медленно, неохотно. Я мысленно выругалась на «эффективность» лекарства и вновь закрыла глаза.

Проснулась от щекотливого прикосновения к шее. С трудом разомкнула веки, пытаясь унять дискомфорт движением плеч. За окном темноту уже прорезали огни города, создавая причудливую мозаику света и тени.

– Приступ? – сочувственно сощурился Царь, наклонившись.

– Усталость, – тихо ответила я, поднимаясь за водой с мягкого,офисного кресла.

Голова была тяжёлой, слегка кружилась. Мне давно знакомо это состояние и я контролировала себя, несмотря на дискомфорт.

– У Братца для тебя плохие новости, – начал босс. – До состояния овоща осталось чуть больше года. Это без лечения, конечно.

Он встал рядом, наблюдая, как я опустошаю стакан прохладной воды.

– Ещё один повод здесь не задерживаться, – выдохнула я, утолив жажду.

– Тебе надо лечиться, – твёрдо заявил он.

– Зачем? – лёгкое замешательство на его лице меня развеселило. – Вот и поговорили.

Я подошла к мобильному, чтобы проверить звонки. Два пропущенных от Братца и три от Царя равнодушно смахнула в сторону.

– Через два часа собрание.

– Я в курсе.

– Мы казалось что мы нашли общий язык! – взорвался Царь. – Хватит всё портить.

– Ты первый начал. Зачем напоминать о Маге? – сохраняла остатки спокойствия, скрипя зубами.

Он подошёл угрожающе близко, почти вторгаясь в личное пространство. Его взгляд был жёстким, но в глубине таилось что‑то ещё – тревога? Страх?

– А ты о нём забывала?

– Да.

– Врушка позорная.

– Чего ты добиваешься?!

– Того, чтобы ты в себя пришла! – голос Царя звучал жёстко, но в глазах читалась неподдельная тревога. – Что сказал бы Цепеш на твои выходки? Представь его разочарование от твоего похуизма.

– Его давно нет с нами, – слова сорвались неожиданно, будто прорвали плотину. На глазах навернулись слёзы. Воспоминания вспыхнули яркой картинкой: смех, взгляды, обещания… Всё это кольнуло в груди острой болью. – Ромы нет. Никого не осталось. Как долго мне ещё с этим жить?

Царь помолчал, подбирая слова. Его поза слегка смягчилась.

– Время лечит, – произнёс он уже спокойнее. – Прекрати драматизировать.

– С чего бы? – я сорвалась, голос дрогнул. – Кого оно, блять , лечит?! Даже на миллиметр не притупилось то, что я чувствовала тогда. Прошло пять лет.Пять, сука , лет!

Слова вырывались наружу, словно давно копившийся поток. Я чувствовала, как внутри разгорается пожар , не гнев, а что‑то глубже, безысходнее. Но слёзы сдержала, не время расклеиваться.

Царь вздохнул, провёл рукой по лицу.

– У тебя много накопилось. Ты можешь выговориться мне. Побуду твоим личным психологом, – попытался он пошутить, но шутка повисла в воздухе, не найдя отклика.

– Зачем? – мой голос звучал холодно, почти презрительно. – Посмеяться? Назвать мои переживания «пиздостраданиями» и подкалывать всю оставшуюся жизнь?

– Конечно нет, – он раскинул руки для объятий, но я инстинктивно отступила на шаг.

Тяжело сглотнув комок в горле, взяла сумку. Пальцы слегка дрожали, но я заставила себя двигаться ровно, без суеты.

– Пошли. Хватит трепаться.

– Это ты мне говоришь? – Царь рассмеялся, но смех вышел натянутым, неискренним.

Настроение было паршивым. Благотворительный центр опустел , работники давно разошлись по домам, и я была искренне рада этому. Тишина коридора давила, но лучше уж так, чем чужие взгляды, чужие вопросы.

Два телохранителя стояли у лифта. Как только мы вышли, они синхронно нажали кнопку вызова и расступились, сохраняя дистанцию.

Царь, напротив, выглядел бодрым, почти оживлённым. Словно энергетический вампир, он вытянул из меня эмоции и теперь наслаждался тучей над моей головой.

В офис корпорации мы поехали на разных автомобилях. Прибыли вовремя, даже чуть раньше обычного. В полутьме коридора тишину нарушал лишь звук наших шагов – размеренный, глухой, будто отсчитывающий последние секунды перед бурей. Телохранители сохраняли дистанцию: двое снаружи зала собраний, двое внутри.

Босс сел за своё коронное место – массивный стол из тёмного дерева. Я расположилась напротив, невольно поймав своё отражение в полированной поверхности. Мешки под глазами невыгодно выделялись в этом освещении, придавая лицу измученный вид.

По обе стороны стола осталось шесть пустых стульев с лаконичной кожаной обивкой.

– Держи себя в руках. Не заставляй орать на тебя при всех, – предупредил Царь, глядя прямо на меня.

– Окей, – покорно согласилась я, не поднимая глаз.

Капитаны собирались точно в назначенное время. Их шаги раздавались всё ближе, а в голове крутилась лишь одна мысль: «Как долго я смогу держать лицо?»

Первым в комнату вошёл Грек – не кличка, а подлинная национальность. Капитан первого отряда, он прибыл к нам из присоединённой краснодарской ячейки. Стройный, атлетичный, с резкими чертами лица; густые тёмные брови придавали взгляду постоянную тень суровости, будто он вечно о чём‑то недоверчиво размышлял.

Следом появился Змей , тот самый, кто неизменно настораживал босса. Капитан третьего отряда, он заслужил прозвище не только из‑за узких очков, но и из‑за особой манеры работы: предпочитал душить жертв собственными руками. Физическая форма у него была отменной, однако объёмная одежда словно намеренно скрывала эту силу, делая фигуру невыразительной.

Третьим за стол опустился Еврей в привычном бежевом костюме, словно сошедшем с обложки журнала о «приличных мальчиках». Уже более пяти лет он возглавлял второй отряд. После короткого, но тёплого рукопожатия с Царём он сел рядом со мной, будто заранее выбрал это место.

Четвёртым вошёл Оса – капитан шестого отряда, известный пристрастием к заточке. Бывший заключённый, ровесник Царя, но выглядевший значительно старше своих лет. В организации он провёл четыре года, начав с позиции информатора. Его лицо хранило следы прошлого: морщины, будто вырезанные ножом, и взгляд, в котором смешались усталость и настороженность.

Пятым и шестым явились Гоблин и Зума – неразлучная пара, два закадычных друга. Самые молодые среди капитанов, они быстро нашли общий язык, будто были знакомы всю жизнь. Оба выросли в детских домах, в организации больше пяти лет.

Гоблина вы уже знаете. Он служил киллером в моём отряде и по воле случая оказался вне базы в момент её уничтожения, а затем , во время контрольного налёта. Единственный выживший из своего отряда, по возвращении он принял на себя бремя капитанства, словно это была не честь, а долг, от которого нельзя отказаться.

Зума же прошёл войну с Вавилоном в рядовых. Гиперактивный, неумолчный, с вечно взлохмаченными волосами, он напоминал вихрь, случайно занесённый в этот круг. Его повышение до капитана четвёртого отряда случилось три года назад после того, как прежнего руководителя устранили.

Все расселись, обменялись короткими приветствиями, будто проверяли друг друга на прочность.

– Все в курсе насчёт помощи ментам? – небрежно бросил босс, обводя взглядом собравшихся.

Дождавшись молчаливых кивков, он продолжил:

– Продвижения пока минимальные.

– Не у всех, – вставил Еврей, и на его лице мелькнула довольная улыбка.

Царь кивнул, словно одобряя эту ноту самоуверенности.

– Если ситуация не сдвинется с места, придётся ввести жёсткий срок исполнения. Советую не терять времени. А теперь к главному, – он сделал паузу, словно взвешивая слова. – Контрабанда людей идёт на спад из‑за обстановки в стране, но «красного света» нам пока не дали. Есть лишь годовые лимиты на объёмы грузов. Разумеется, мы их соблюдать не станем. Поэтому нужно ускориться ради обмена с американцами.

– Зачем? – нахмурился Грек, явно не улавливая сути.

– Чтобы спокойнее было, – терпеливо пояснил Царь. – Или ты хочешь устроить охоту в Америке? Могу организовать, если так тянет к приключениям.

– Не хочу, – коротко отрезал Грек.

– Для тех, кто пока не в курсе: наш товар востребован не только за рубежом, но и в странах СНГ. Трансплантация органов, рабы, игрушки для богатых извращенцев – всё это входит в наш ассортимент. А значит, русские «товары» будут прямым нарушением договора с правительством. Чтобы избежать недопонимания, Цепные займутся торговлей иностранцами.Теперь всё ясно?

Капитаны молча кивнули, подтверждая понимание. Я же погрузилась в раздумья. Никогда прежде мафия не сотрудничала с правительством настолько открыто. Раньше наша «помощь» сводилась к разовым услугам в критических ситуациях, но теперь… Требования властей становились всё жёстче, а Царь безропотно их принимал.

«Цепеш бы такого не допустил…» – мысленно повторила я.

В прежние времена работорговля просто делилась с правительством и потому никаких ограничивающих условий не существовало. Сейчас же правила менялись на глазах.

Босс вернулся к обсуждению дел в Багровом. Сначала похвалил отряд Грека за безупречно выполненное задание, а затем озвучил новое поручение:

– С одним моим хорошим другом случилась беда. Точнее с его семьёй. Золотая молодёжь, ослеплённая собственной безнаказанностью, отправила на тот свет дорогого ему человека, – впервые я слышала об этом и невольно напряглась, вслушиваясь в каждое слово. – Обидчиков надо наказать.Изощрённо и тихо , словно тень. Кому интересен такой заказ? – Он приподнял тонкую бумажную папку, медленно обводя взглядом капитанов.

– Тому, кто не будет занят помощью ментам? – с лёгкой иронией спросил Оса.

– Да, – отрезал Царь.

– Беру, – резко протянул руку Змей.

Царь окинул его скептическим взглядом, затем с отчётливым хлопком опустил папку на стол перед Осой:

– Не обессудь.

Змей кивнул, но в его глазах промелькнула горькая искра. Мне стало искренне обидно за него , пренебрежительное отношение Царя было очевидно всем присутствующим.

– Дай сюда, – раздражённо выдернула я папку из рук Осы, слегка сминая угол.

Прокатив документ к Змею, холодно обратилась к боссу:

– Если дело настолько важное, зачем доверять его человеку без фантазии?

Челюсть Царя сжалась от злости.

– А в чём я не подхожу? – занервничал Оса.

– Во всём, – бросила я. – Пустить пулю или проткнуть пузо может каждый. А вот заставить мучиться , тут талант нужен.

– Спасибо за доверие, – кивнул парень, стараясь не выдать обиды.

– Не подведи.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Напряжение можно было резать ножом. Голова пульсировала тупой болью. Я хмуро прижала палец к виску, пытаясь унять гул в черепе.

– Собрание окончено, – грубо объявил босс.

Капитаны поднялись и один за другим покинули кабинет. Лишь Еврей остался на месте.

– Тебе особое приглашение? – процедил Царь.

– Спокойно, у меня вопрос, – Еврей не дрогнул под его взглядом. Я мельком взглянула на парня.

– Говори.

– В городе остался контрабандист с русским товаром. Причём пополнился совсем недавно.

– К чему ты ведёшь?

– Так вот, вопрос: мне лавочку прикрыть или деликатно поговорить?

– Он от картеля?

– Мелкие бандюки. Пару лет на рынке.

– Найди до чего докопаться и забери товар, – скомандовал Царь, закуривая сигарету. – С американцами обменяемся.

– Понял. Что по цене? – без стеснения спросил Еврей.

– Ты что, себе задание попроще выцыганил? – не выдержала я.

– Почему нет? – улыбнулся парень.

– Полторашку в долларах получишь на счёт филиала, – затягиваясь, ответил босс.

– Надеюсь, не про тысячу речь идёт?

– Нет. Иди занимайся.

Еврей отдал честь, приложив руку к голове, и перед уходом хлопнул меня по плечу:

– Отдыхай больше.

– Угу, – коротко бросила я, едва разжав губы.

Проводив его взглядом до двери, медленно повернулась к боссу.

Он сидел, развернувшись к окну, кресло плавно провернулось на оси. Из‑под рукава пиджака показалась рука: неторопливо, почти ритуально, он стряхивал пепел на пол. Ни капли заботы о порядке , только размеренные движения, будто отсчитывающие секунды.

– Царевич, прости, – голос прозвучал тише, чем рассчитывала. В нём сквозила не столько вина, сколько усталость.

– За что извиняешься? – его голос донёсся из‑за спинки кресла, глухой и отстранённый.

– Ты знаешь за что.

Он помолчал, затем произнёс, не оборачиваясь:

– От тебя требовалась только сдержанность, Вероник.

– Знаю. Прости.

Кресло развернулось. Он впился в моё лицо пристальным взглядом, прищурившись, словно пытался разглядеть за маской то, что я старалась скрыть.

– На удивление, звучало искренне.

Я закатила глаза, не скрывая раздражения.

– Ему нужен шанс раскрыться. Я просто слегка поправила твою ошибку.

– У меня нет ошибок, – отрезал он холодно, без намёка на сомнение.

«Да, точно. Ты ни‑ког‑да не ошибаешься», – мысленно протянула я с едким сарказмом, поднимаясь со стула. Каждое движение давалось с усилием, будто воздух сгустился и мешал двигаться.

– Куда собралась? – его голос прозвучал резче, чем раньше.

– Домой спать, – я сняла сумку с вешалки, нарочито медленно, чтобы не выдать внутреннего напряжения.

– Завтра встреча с Альянсом. Днём тебя трогать не буду, но после шести…

– Поняла, поняла. Спокойной ночи, – перебила я, не дожидаясь окончания фразы. Сумка тяжёлым грузом опустилась на плечо.

Я направилась к двери, чувствуя, как его взгляд прожигает спину.

Давящая боль разрасталась, и мне всё сильнее хотелось оказаться дома , там, где под рукой были лекарства.

Один из телохранителей бесшумно вышел следом за мной. Второй, завершив дежурство у кабинета, молча присоединился к сопровождению – два тёмных силуэта в полумраке коридора.

На улице мы разошлись по машинам. Я скользнула за руль серебристого спорткара, ощутив привычную прохладу кожаных сидений. В зеркале заднего вида мелькнул чёрный Rolls Royce – мои «тени» уже запускали двигатель.

Решила переночевать в той самой квартире. В месте, где вырисованная тень хранила дорогой сердцу силуэт. Где время будто застыло в ожидании.

По пустым ночным улицам я гнала, словно пытаясь убежать от собственных мыслей. Полутёмные проспекты размывались в лобовое стекло, а боль тупая, настойчивая , всё сильнее впивалась в виски. Я сжимала руль до побелевших пальцев, заставляя себя не обращать внимания.

На подземной парковке прошла мимо автомобиля телохранителей. Короткий взмах рукой – молчаливое «до завтра». Они ответили сдержанными кивками, растворяясь в сумраке бетонных сводов.

Уже в квартире не торопилась включать свет. Лунный луч, пробившийся сквозь тюль, окутал комнаты призрачным сиянием , будто кто‑то рассыпал серебряную пыль по мебели и стенам. В этом свете всё выглядело одновременно знакомым и чужим.

В прихожей достала пачку сильного обезболивающего и закинулась парой таблеток.

Устало сбросив обувь, направилась на кухню запить водой. У окна, на подоконнике, стояла пустая ваза,используемая для подаренных Ромой цветов.Крошечная свидетельница прошлого.

Я опустилась на пол под два вырисованных силуэта на плиточной стене, достала сигарету. Первый вдох дыма обжёг горло, но принёс мимолетное облегчение.

– Сегодня не попала к тебе на могилу, – прошептала я.

Пепел упал на кафель. Я сжала губы, брови сошлись в напряжённой складке.

– Царь из меня все соки выжимает своими провокациями, – голос дрогнул, но я продолжила. – Благо, срок договора вышел.

Подняла взгляд к стене. Там, в мягком лунном свете, проступал нарисованный мужской профиль – грубые штрихи, но в них читалась вся его суть: упрямый подбородок, насмешливый изгиб губ.

– Мы скоро встретимся, любимый, – слова сорвались с губ почти беззвучно. – И с Цепешом встретимся, и с Пупсиком…

Взгляд скользнул к окну. Голубые отблески лунного света казались издевательски чистыми , как будто небо смеялось над моей внутренней бурей.

Тишина кухни нарушалась лишь треском тлеющей сигареты. Глаза жгло от слёз, но я не позволяла им пролиться. Головная боль притихла, отступив в угол сознания, словно наблюдатель за моим медленным распадом.

Я сидела, погружённая в парадоксальные размышления о будущем, которого, казалось, у меня не существовало.

В начале октября исполнится шесть лет с того дня, когда моя жизнь взорвалась из‑за одного человека.

Ненависть к Валету кипела внутри, горячая и едкая, как кислота. Но ещё мучительнее была ненависть к себе за то, что не ценила близких, пока они были рядом. За то, что отталкивала того, кого любила больше жизни, считая его присутствие чем‑то обыденным.

Сигарета догорела до фильтра. Я затушила бычок под струёй холодной воды, наблюдая, как серый пепел расплывается по раковине, исчезая в сливе.

Перед сном подошла к стене. Кончики пальцев коснулись нарисованного профиля – лёгкое, почти невесомое прикосновение, будто я пыталась ощутить тепло его кожи сквозь слои маркера.

– До завтра, – выдохнула в пустоту, зная, что никто не ответит.

Глава 4

Глава 4

Просыпаться без будильника – странное удовольствие, даже когда тело ноет от усталости. Лениво потянувшись на полюбившемся диване, я выключила телевизор и машинально потянулась к телефону.

Экран вспыхнул: сообщение от Царя. К письму приложен файл с подписью «Демографический отчёт 2024».

Бегло ознакомившись с документом, решила позавтракать вне квартиры , подальше от Царя и его садистских замашек.

Мешки под глазами и тусклый взгляд не спрячешь за косметикой. Да и не хотелось притворяться. Лёгкий макияж максимум, на что хватило мотивации.

В шкафу мирно висели пару нарядов, подобранных стилистом. Выбор пал на привычный образ бизнес‑вумен: строгий костюм, лаконичные аксессуары.

Утро встретило пробками. Город словно нарочно замедлял движение, испытывая терпение. В зеркале заднего вида маячили телохранители – молчаливая тень за спиной.

В кафе заняла привычный столик в углу. Заказ скромный: шоколадный десерт и зелёный чай. Только я подцепила вилкой первый кусочек, как идиллию нарушил Царь.

– Эгоистка, – без церемоний опустился рядом, поправляя воротник белоснежной рубашки.

– И тебе доброе утро, – ответила я, стараясь не выдать раздражения.

Он небрежно сделал заказ: порцию блинов и кофе.

– Разве это не вредно? – не удержалась я, не успев прожевать.

– Разговоры во время еды вреднее, – буркнул он.

Терпение лопнуло:

– Мне просто хотелось побыть одной.

– Я тебе мешаю? – в его голосе зазвучала претензия.

– Нет, – невольно начала оправдываться. – Не мешаешь. Утро какое‑то дурацкое. Не хочется говорить о делах, а ты иначе не умеешь.

– Кстати о делах, – он невозмутимо пригубил мой чай. – Ознакомилась с отчётом за прошлый год?

– Да, – нахмурилась, уткнувшись в тарелку.

– На сотню меньше, на сотню больше , ничего страшного. – Равнодушно размышлял вслух Царь – Пусть занимаются своими делами, а в наши не лезут. В конце концов, наш рынок поднимает казну на миллионы.

– А налогоплательщики на миллиарды, – не сдержалась я.

Официант поставил перед Царём дымящуюся тарелку и, вежливо улыбнувшись, ретировался.

Босс неспешно приступил к трапезе.

– А у нас валюта в долларах, – победно сверкнул глазами.

– Ладно, ты, как всегда, прав. Может, поговорим о чём‑нибудь другом?

– Что делала вечером? – словно невзначай спросил он.

– Поехала спать.

– Какой у тебя насыщенный вечер, – сардонически улыбнулся, прищурившись.

– Согласна.

Десерт закончился. Я откинулась на спинку кресла, уткнувшись в телефон.

– По этикету ты должна спросить и у меня, – напомнил он.

Отложив гаджет, выдохнула:

– Как прошёл твой вечер?

– Немного испортили настроение, но в целом хорошо. Узнал кое‑что про тебя.

– Что узнал? – напряглась я.

– Что ты сохнешь по мёртвому парню. Да и в целом живёшь прошлым.

Рука сама потянулась к сумке , я лихорадочно искала прослушку.

Царь молча взял мой телефон, отделил чёрный чехол. Под ним обнаружилась плоская микросхема. Он поднял её, демонстрируя мне.

Я вырвала устройство из его рук, швырнула микросхему в недопитый чай.

Босс рассмеялся громко, искренне, будто увидел нечто уморительное.

– Это вторжение в личную жизнь! – голос дрожал от сдерживаемой ярости.

– Ни у кого в организации нет личной жизни. Ты не исключение, – холодно отчеканил босс, даже не глядя на меня.

– Меня в чём‑то подозревают?

– Да. В шизофрении, биполярном расстройстве, расстройстве личности.

– Не мог у меня спросить?

– Не мог. Такую тираду о чувствах точно не услышал бы, – усмехнулся Царь, явно наслаждаясь моей реакцией.

Я сжала кулаки, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Уйти он мне не даст – это ясно. Поэтому натянула маску полного равнодушия и принялась набирать сообщение Мяснику.

– Тебе надо стереть всё, что напоминает о нём, Вероник, – произнёс он вдруг тихо, но так, что по спине пробежал холодок.

Я лишь метнула короткий взгляд, но этого хватило: Царь резко выхватил телефон и с громким стуком опустил его на стол.

– Веди себя потише, – вырвалось у меня.

Он схватил меня за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. Пальцы сжимались твёрдо, безжалостно.

– Выбрось всё, что напоминает о нём, – повторил он, глядя прямо в душу.

– Это не твоё дело, – процедила сквозь зубы, вырываясь.

– Сама не видишь, как себя губишь? Ты не хочешь жить без тех, кого давно нет. Слышишь, насколько глупо это звучит? Снимай цепочку, – скомандовал он, кивнув на кольцо у меня на шее. – Начнём избавляться сейчас же.

– Оставь меня в покое! – голос сорвался на крик. Я отстранилась, задыхаясь от гнева. – Даже если выбросишь всю память о них, то тут, – ткнула пальцем в висок, – Выбросить не получится. Ни дня не прошло, чтобы я не подумала о них.

– Пропей антидепрессанты, – хмыкнул он, снова берясь за вилку.

– Ты никогда меня не поймёшь, – я поспешно собрала сумку. – Так отвали и не смей копаться в моей голове.

– Когда вернёшь вкус к жизни, с удовольствием от тебя отстану. А пока извиняй, – он пожал плечами, не отрываясь от еды. – Буду преследовать, как проклятье.

– Заебёшься преследовать, – прошептала я, еле удерживая остатки самообладания. – До встречи. Спасибо за беседу.

Не дожидаясь ответа, направилась к выходу. Царь молчал, но я чувствовала его взгляд, будто лезвие, скользящее по спине.

В салоне спортивного автомобиля царил привычный запах кожи и любимого ароматизатора. Руки легли на руль, но заводить мотор я не спешила.

Почему он так категоричен? Разве не понимает, как сложно смириться со смертью дорогого человека? Может, та девушка не была столь дорога ему, поэтому босс так легко «усох» в своих чувствах?

Звонок уведомления вырвал из раздумий. Сообщение от Мясника:

«На месте».

Пора.

Я тронула машину с места. Дорога до спортзала занимала чуть больше полутора часов , через шумный мегаполис, где Мясник обосновался на ПМЖ.

Трёхэтажное здание спортзала с панорамными окнами (кроме первого этажа) выглядело внушительно. Здесь тренировались немногие местные, зато регулярно съезжались кандидаты в киллеры из соседних областей сдавать экзамены.

Утро буднего дня гарантировало минимум мирных посетителей. Но кое‑что всё же бросилось в глаза: на парковке стояли пять машин, одна из них мне знакома.

Я вышла из авто и хмуро огляделась.

– Езжай, помой машину, – передала ключи подоспевшему телохранителю. – И водителя забирай. Я тут минимум на час.

Получив кивок в ответ, направилась внутрь.

Первый этаж оказался пуст и я спустилась в тренировочный зал на цокольном этаже.

Простор, зеркала, прорезиненный пол, ринг и прочее снаряжение. Зал занимал всю площадь нулевого этажа, оставив лишь две двери для раздевалок. По периметру сверху тянулся проход с прозрачными перилами для наблюдателей.

Что‑то блеснуло в отражении справа.

Я едва успела уклониться: нож с чёрной ручкой пролетел в сантиметрах от лица. Второй свистнул у самого уха. Третий я поймала, проследив траекторию по зеркалам. Но, покрутив его в руке, обнаружила подвох: мягкое лезвие утопало в тяжёлой металлической ручке.

– Наглядный пример многолетней подготовки, – разнёсся по залу гулкий голос Мясника.

Он вышел ко мне в сопровождении нескольких рядовых. Ещё пара бойцов незаметно материализовалась из укромных углов словно тени, сливающиеся с обстановкой.

– Весело у вас тут, – шагнула я навстречу.

Мясник пожал мою руку, на мгновение накрыв её второй ладонью – жест, в котором читались и уважение, и давняя дружба.

– Рад, что ты не потеряла сноровку.

– С чего бы мне её терять?

– Вы с Царевичем давненько в кабинете жопы просиживаете. Где там приёмы тренировать?

– Талант не пропьёшь, – небрежно пожала плечами.

– Начали с метания ножей! – громогласно скомандовал Мясник, оборачиваясь к рядовым.

Пока парни покорно расходились по позициям, мы со старым другом неспешно поднялись на смотровой коридор.

– Наш босс очень просил с тобой поговорить, – нарушил молчание Мясник.

– Прошу, не начинай, – недовольно свела брови.

– Ты правда не хочешь жить? – в его голосе прозвучало нечто большее, чем просто вопрос.

Будто он понимал почему, но отчаянно не хотел, чтобы это оказалось правдой.

– Срок договора о наследстве истёк, так что да, – без обиняков призналась я. – Не вижу смысла в дальнейшем существовании.

Мы достигли перил. Почти синхронно опёрлись на них, устремив взгляды вниз, в зал.

– Я понимаю тебя, – вдруг произнёс Мясник. – Одно время и я потерял смысл жизни.

Я повернулась к нему, вся обратившись в слух.

– Только я не учёл, что смерть избегает тех, кто её ищет.

– По‑твоему, нужно захотеть жить, чтобы умереть?

– Нет, Эска. Сначала надо найти смысл жизни, чтобы захотеть жить.

– Слишком глубоко, – поморщилась я. – Мне не понять.

– То, чем я теперь занимаюсь, мотивирует меня сохранять здоровье ради них, – он кивнул в сторону зала. – Я помню командиров, тренеров, что научили меня отвечать на самые страшные удары. И вот, я обучаю молодёжь быть неуязвимыми для любого врага. Это стало моим смыслом. Теперь всё так, как должно быть.

Я молчала. Признаться, его слова зацепили меня глубже, чем хотелось бы.

В моей жизни никогда не было смысла, кроме бесконечных заданий. Погоня за деньгами привела к цели , но опустошила будущее…

– Нарыкин! – внезапно рявкнул Мясник в зал. – Стойку держи!

Ученик едва заметно поправил положение, но тренера это не удовлетворило.

– Стойка! Стойка! – продолжал он, но парень будто не слышал. – Как с богом поговорил… – выдохнул Мясник. —Сейчас вернусь.

Я наблюдала, как он стремительно спустился вниз. Терпеливо показал правильную стойку для метания, скрупулёзно корректируя каждое движение. Убедившись, что рядовой усвоил урок, похвалил его, и даже похлопал по плечу с тёплой улыбкой.

На моём лице сама собой появилась улыбка от этой идиллической картины.

Вопреки ожиданиям увидеть жестокого, требовательного наставника, я увидела того, кого всю жизнь вспоминают с тёплой благодарностью.

Мясник вернулся ко мне, вновь принимая прежнюю позу у перил. В его глазах читалась спокойная уверенность словно он нашёл то, что искал.

– А ты размяк, – заметила я, невольно улыбнувшись.

– Может, так и есть, но мне нравится, – с тёплой усмешкой ответил Мясник.

– Вот смотрю и думаю присоединиться.Атмосфера располагает.

– Идея‑то хорошая! – оживился он. – Встанешь в спарринг с моим лучшим бойцом. Покажешь, что такое скорость.

– Нет, извини, мне достаточно груши и нормативов, – покачала я головой.

–Это из-за приступов? Почему тогда ты их не лечишь? Они же тебе мешают, – в его голосе прозвучала не назойливая забота, а искреннее беспокойство.

Я поджала губы, отвела взгляд. Эта болезнь ощущалась как слабость. А когда её озвучиваешь , мгновенно выглядишь жалко…

– Пошли потреним, – перевела тему, направляясь к лестнице. – Хорош трепаться.

– В раздевалке шорты остались паренька мелкого, – окликнул Мясник сверху. – Можешь взять, он всего пару раз их надел.

– Окей.

В маленькой комнатке ,с длинными шкафчиками в ряд ,на скамье лежали красные боксёрские шорты. Повезло, что под чёрной блузкой спортивный топ: не горела желанием надевать неудобные кружева от стилиста.

С трудом завязала короткие волосы в хвост , сзади остались непокорные прядки. Я вышла в новом одеянии и босиком, расправила плечи. Тело тут же ощутило приятную свободу. Встала возле боксёрской груши, надевая перчатки без пальцев.

– Норматив здесь оставлю, – Мясник положил на скамейку неподалёку лист в твёрдой обложке. – Пресс можешь не делать, чтоб голову не тревожить.

Я пробежалась взглядом по списку упражнений. Для многих они показались бы конскими, но в моём начале было то же самое. Обратила внимание на количество «100» напротив столбца «жим пресса».

– Это немного, – хмыкнула я.

Приступила к боксированию, постепенно вымещая злость, накопившуюся от пережитых чувств. Прямой, прямой, боковой… Всё больше вкладывала веса в удар, постепенно увеличивая скорость. Кулаки стучали по груше ритмично, настойчиво, будто выбивали из меня остатки сомнений.

Мясник снова принялся ругать и наставлять рядовых, оставив меня в покое. Я сосредоточилась на ударах, на дыхании, на пульсирующей боли в кистях. Время словно замедлилось: только я, груша и мерный стук ударов.

Доведя мышцы до приятной усталости, упёрлась перчатками в бока, унимая отдышку. Грудь тяжело вздымалась, но внутри разливалось знакомое чувство – очищение. Как будто с каждым ударом стирала часть груза, который долго тащила за собой.

Я огляделась. В зале кипела жизнь: бойцы отрабатывали приёмы, Мясник перемещался между ними, то и дело вставляя резкие замечания или одобрительные кивки. В этом хаосе была своя гармония – чёткая, выверенная, почти ритуальная.

Я сняла перчатки, провела ладонью по влажному от пота лбу. В голове стало легче , будто тренировка вымыла лишние мысли, оставив лишь ясную, холодную решимость.

Глава 5

Глава 5

На улице меня ждала намытая «Audi», блистая в лучах морозного, мартовского солнца. Сопровождающий распахнул водительскую дверь спорткара и молча протянул ключи.

В салоне едва уловимо пахло освежителем Мага , но сквозь него пробивался сладковатый ягодный аромат. Я напряглась: вдруг забыла в бардачке подарок Цепеша? Заглянула и тут же выдохнула с облегчением. Пистолет с объёмной цифрой пять лежал на прежнем месте, нетронутый. Рядом запасные бутылочки ароматизаторов и атласная лента верхов города "Багровый". Я тут же заменила выдохшийся освежитель, с удовольствием втянула свежий запах и завела мотор.

Дорога обратно казалась непривычно спокойной. Я даже включила музыку фоном, наслаждаясь солнцем, пробивающимся сквозь лобовое стекло.

У входа в офис благотворительного фонда меня отвлёк звонок. Сопровождение неспешно плелось позади.

– Слушаю, – ответила я.

– Добрый день. Это капитан полиции Черешенко, – прозвучал в трубке сдержанный голос.

– Слушаю, – повторила я, уже раздражаясь.

– Александр Владимирович дал ваш номер в связи с некоторыми обстоятельствами.

– Говорите по делу, – нажала я кнопку лифта.

– В общем, ваша наводка оказалась верна, но это не совсем то, что нам нужно. Дело передадим в ПДН, но будет ли компенсация за недоразумение?

– Не поняла, в смысле ПДН? – нахмурилась я.

– На месте оказался пацанёнок, – он на секунду замолчал, затем продолжил: – Всё при нём, но мы рассчитывали на человека постарше.

Дверцы лифта разъехались, но я развернулась и направилась к машине.

– Мне нужен адрес.

– Николовская, 25.

– Сейчас буду. Пацана никуда не девайте.

Я знала этот участок , когда‑то он входил в мою территорию, ещё в бытность капитаном.

Спустя час наши автомобили замерли у входа в полицейский участок. Сотрудники в форме с любопытством оглядели меня и сопровождающего, шагавшего позади.

Дежурный проводил нас в кабинет капитана.

– Где он? – сразу спросила я, едва переступив порог.

Мужчина поднялся из‑за стола, оттянув синий форменный пиджак, туго обтягивающий выпирающий живот. Невысокий, коротко стриженный, с глубокими носогубными морщинами.

– Вероника Александровна? – уточнил капитан.

– Да.

Я не торопилась присаживаться. Мне нужна была только информация от малолетки по магазину, нарушающему правила.

– Черешенко Кирилл Сергеевич, – протянул он руку.

– Приятно познакомиться, – ответила я, игнорируя жест. – Может, вы уже приведёте меня к виновнику визита?

Полицейский слегка смутился, но быстро взял себя в руки.

– Мы пока держим его в комнате допроса, – пояснил он, когда мы двинулись по скучным коридорам участка. – Что ж мы, звери, что ли, его к бомжам кидать? – попытался пошутить, но его смех повис в воздухе без ответа.

Ни я, ни сопровождение не издали ни звука.

Капитан открыл деревянную дверь и жестом пропустил нас вперёд.

В мрачной, тесной комнатке за столом сидел светленький парень лет шестнадцати. Он поднял на нас взволнованный взгляд больших голубых глаз.

– Будете бить я вас сдам! Знаю я ваши методы, – раздался ломаный голос блондина.

Он выглядел перепуганным и растерянным, как кролик, загнанный в угол перед хищниками.

– Откуда? – спросила его я, всматриваясь в черты лица, заметив внешние сходства с Ромой.

– В фильмах уже давно показали, какие следаки бывают. – Продолжал парнишка.

– Я не следак, – холодно отрезала я.

– Вот, глядите, какой зверёныш. Виноват, а ещё и огрызается, – причитал сзади капитан.

– Мы его забираем. Следов преступления остаться не должно, – твёрдо заявила я, обращаясь к мужчине.

– Как это? У нас задействована целая опергруппа. Так просто отмазать не получится, – возразил капитан.

Я набрала на телефоне число «500 000», протянула гаджет капитану. Он нагло исправил сумму на миллион, пожав плечами в ответ на мой недовольный взгляд.

– Хорошо, – согласилась я, сжав челюсти и кивнула мальцу: – Пошли.

Но он не торопился вставать и недоверчиво свёл брови:

– Куда?

– Домой.

Парень сидел как вкопанный, бегая взглядом по нашим лицам.

Устав от его упрямства, я закатила глаза и добавила:

– Ты можешь оставаться тут, но тогда твою безопасность никто не гарантирует.

– А вы гарантируете? – огрызнулся пацан.

– Да, – уверенно ответила я.

Он поджал губы, раздумывая. Стало понятно, что мои слова возымели эффект, когда мальчишка посмотрел на капитана.

Мы с сопровождающим вышли первыми. По коридору разнёсся скрип железного стула о пол. Парнишка быстрым шагом нагнал нас, занял место рядом с охраной.

Когда мы вышли из участка, я распорядилась, чтобы на моей машине поехал сопровождающий. Чтобы не отвлекаться на дорогу во время беседы, усадила паренька на заднее сиденье Роллс Ройса и села рядом. Ещё по пути к машине заметила поношенную обувь, не подходящую для холодной весны, и дырку на куртке.

– Либо ты не успел заработать, либо у тебя есть цель на эти деньги, – сказала я, как только автомобиль тронулся.

– Я не работаю ни на кого. Просто помог, – нехотя пробормотал блондинчик.

Он назвал адрес водителю, высунувшись вперёд.

– Кому помог?

– Человеку.

– Очень информативно, – с сарказмом выдавила я. – Послушай меня, малой, – он даже не обернулся, уставившись в лобовое стекло, – Мы же всё равно узнаем, кто должен был пойти на эту смену.

– Вот и узнавайте. Я ничего говорить не обязан.

– Тогда ты должен мне миллион рублей, – непринуждённо бросила я.

Реакция паренька не заставила себя ждать:

– Чего? Почему?!

– Думаешь, тебя отпустили по доброте душевной?

Он тяжело сглотнул, опустив глаза.

– Ладно, я скажу, но тогда пообещайте мне, что её не арестуют.

«Её..? Интересно…» – пронеслось у меня в голове.

– Обещаю. Мы сделаем исключение, – соврала я.

– Моя мама попросила помочь ей заработать, – выдохнул он.

Мы встретились с водителем взглядами в зеркале заднего вида.

– Она употребляет? – бесцеремонно продолжила допрос.

– Редко, – стыдливо почесал затылок. – На самом деле она почти бросила.

– Как она тебе объяснила свою работу?

– Сказала, что это незаконно, но зато у нас будет много денег. Я не мог ей отказать. Дома давно холодильник пустой.

Внутри всё сжалось от услышанного. Жалость к нему накрыла волной и я решила помочь…

– Мы так и не познакомились. Как тебя зовут?

– Данил.

– Меня Амурина Вероника Александровна, – дружелюбно представилась я. – Давай так, – достала из сумки несколько красных купюр, отсчитывая десять штук, – Скажешь матери, что товар купил один человек. – Протянула тонкую стопку денег. – Отдай только половину, потому что товара было немного.

Он замер, уставившись на купюры, затем осторожно забрал их.

– Спасибо, – ошарашенно произнёс он, явно не веря в происходящее.

– И ещё, – продолжила я, – Можешь записать мой номер, если понадобится помощь. Но для матери ты нас не знаешь. Понял?

– Понял, – наконец пришёл в себя пацан, настроение явно улучшилось.

Кнопочный телефон Данилы был разряжен, поэтому я записала номер на клочке листа из ежедневника.

Наблюдая, как он заходит в подъезд, я вдруг вспомнила это место. В день известия о смерти Цепеша я впала в отчаяние. Царевич привёз меня сюда, приводя в пример мою жизнь и жизнь маргиналов из этого подъезда.

Как сейчас помню испуганного мальчика возле драки родителей в окне первого этажа. За кривой, старой тюлью показался Данил , он приложил палец к губам и улыбнулся, закрывая форточку.

Сомнений не осталось: это та самая семья, что невольно мотивировала меня взять себя в руки.

– Как жизнь повернула, – озвучила я мысли вслух. – Несколько лет назад уже видела его, но подумать не могла, что всё настолько плохо.

– Значит, судьба, – иронично пожал плечами водитель.

– Поставь слежку за пацаном. Когда его не будет дома, наведаемся к горе‑мамаше, – глядя в обшарпанные окна, приказала я.

– Вас понял.

– Поехали до офиса Царя.

Весь путь лениво смотрела в окно, покусывая нижнюю губу. В голове крутились мысли о новом знакомом.

Возможно, он расположил меня тем, что похож на дорогого мне человека. Или потому, что его история жизни напоминала мою… Может, я просто его пожалела? То, что я почувствовала, услышав рассказ про его мать, искренне тронуло меня , хоть и горько это признавать.

– Такие, как я, не должны испытывать жалость… – подумала я, переступая порог кабинета Царя.

Он разговаривал по телефону, но, услышав шаги, развернулся в кресле:

– На двух точках сойдёмся… До связи.

Я опустилась в кресло за большим столом, закинув ногу на ногу. Царь убрал телефон, сложил руки перед собой и бросил:

– Что припёрлась, суицидница?

– Зачем ты отправил ко мне мента? – сразу перешла к делу.

– В чём проблема?

– Никаких проблем, пустяковое дело. Но почему ты навёл его на меня? Есть капитан территории, пусть он и разбирается.

– Отчитываешь меня?

– Нет, злюсь, что мне пришлось ехать в логово этих чудиков.

Я закурила, слегка нахмурившись, когда дым попал в глаза.

– Зато было меньше времени думать больные мысли, – покрутил у виска босс.

– Вот оно как. Может, сразу в психушку отправишь?

– Не говори глупостей. Тебя проще убить, если совсем слетишь с катушек.

– Вот спасибо, – иронично улыбнулась, стряхивая пепел.

– Так почему у них оказался пиздюк, а не подходящий по возрасту преступник?

– Потому что преступница, – выделила последнее слово, – Отправила на работу своего сына.

– Много при нём нашли?

– Нет, но приключения свои он запомнит надолго.

– Ничего страшного, – откинулся на мягкую спинку кресла. – Пусть посидит с такими же бестолочами. Жизни поучится.

– Я его откупила.

– Чего блять?! – мгновенно взорвался он. – Зачем?!

– А что такого? – искренне недоумевала я. – Он не виноват, что влип в эту историю. У него не было выбора.

– Что ты, блять, несёшь?! – вспыхнул босс, несмотря на мой спокойный тон. – Где он?

– Отправила его домой.

– Отправила? – уточнил Царь. – Ещё и до дома подвезла?

– Да. И знаешь, где он живёт? – игнорируя его злость, продолжала говорить спокойно. – В той квартире, к которой ты меня привозил мозги вправлять.Забавно получилось, – усмехнулась я.

– Там живут грязные маргиналы, работающие на магазин за дозу, Вероник, – старался успокоиться босс. – Ты помогла сыну наркоманов и алкоголиков.

– Я тоже дочь алкоголиков, если ты забыл, – с укором посмотрела на мужчину. – Как видишь, не стала такой, как они, и не собираюсь.

– Не сомневаюсь. У тебя другой наркотик: убийства и деньги. И всё это в трезвом уме.Как думаешь, далеко ты от них ушла?

– Пытаешься пристыдить за род деятельности? Отец твой не был законопослушным гражданином, так что ты конкретно идёшь по его стопам в отличие от меня.

– Ой, заткнись лучше!

– Ладно, – пожала плечами с лицом победителя и затушила окурок. – Прежде чем осуждать пацана за семью, вспомни, сколько участников организации вылезли из подобного дерьма.

– Только попробуй притащить его к нам.

– Даже не думала, но теперь очень хочется, – дразнила Царя с хитрой улыбкой.

– Хватит меня бесить.

– Я за твои расшатанные нервы не отвечаю.

В кармане пальто зазвонил телефон. На дисплее – контакт «Еврей». Представила, как он уже пытается сторговаться на цену повыше…

– Алло.

– Слушай, – сразу протянул он, – А если живой товар смешан с иностранным, тоже гасить?

– В смысле?

– Мы к торговцу наведались, а он пощады просит. Говорит, служить будет верой и правдой! – весело, с выражением закончил он.

Я поставила вызов на громкую связь и пересела поближе к Царю.

– Доход в год какой? – спросила в микрофон.

– Говорит, еле до двадцати лямов тянет.

– Сколько под ним ходит?

– Не больше десяти по стране, – немного помолчал и рассмеялся. – Говорит, много набирать не стал, чтобы не делиться.

– Езжай туда. Он точно будет полезен, – вполголоса сказал мне босс.

– Ты в Багровом?

– Да. Так что с ним делать‑то?

– Ничего. Держи его при себе и жди меня.

– Зарплату сейчас переведёте или позже?

– Половину, – вступил в диалог Царь.

– Я сделал что‑то не так? – удивился Еврей на том конце провода.

– Да, работы куда меньше, чем договаривались.

– Нихрена урезали. Так давайте я его зарежу, и дело с концом.

– Не трогай его, – сказала я.

– Пиздец, – выругался Еврей. – Лучше б не звонил.

Это улыбнуло Царя, и он сжалился над его болезненной тягой к деньгам:

– Восемьдесят процентов.

– Какие у нас щедрые верха, – льстил парень. – Я за вас в доме православия свечку поставлю. Кстати, – взбудоражился он, – События набирают обороты. Они взяли складирование ещё одной наркобанды.

– Ты то откуда знаешь? Это не твоя территория, – недоумевала я.

– Эти барыги мне трёх закладчиков сдали. Ну, встретились, распизделись за дом этот. Так и узнал.

– Они нам не мешают.

Босс молча о чём‑то задумался, глядя на дисплей телефона.

– Если они так стремительно расширяются, наш товар тоже может пострадать, – заметил Царь вполголоса.

– Ладно, всё, до встречи, – сбросила я, явно сконфуженная тем, что не додумалась сама.

– Мы строили это место для себя. С каких пор они устроили произвол?

– Когда мы последний раз там были? – вспоминала я, закусив губу.

– Два года назад.

– Поэтому и охуели, – проворчала я, направляясь к выходу. – Отчётов не было, да и забыла о их существовании если честно. Уверена, это не первое, что они себе позволили.

– Вероник, – окликнул меня у двери босс, – Я сам съезжу к ним. Займись Евреем.

– Поняла.

Глава 6

Глава 6

На въезде в Багровый достала из бардачка пистолет и повязку, уложив их рядом на пассажирское сиденье.

Вокруг атмосфера беззакония. В стенах некоторых домов виднелись следы от пуль, на тротуаре порой попадались пустые гильзы. Люди здесь как под копирку: все в чёрном. Заметив таких на мирных улицах, вы интуитивно станете держаться в сторонке.

А здесь они чувствуют себя как рыба в воде. У кого‑то под распахнутой курткой виднеется кобура, кто‑то крутит нож‑бабочку, общаясь в компании себе подобных. О помощи друг другу и речи быть не может: умирающих перешагивают, продолжая путь без оглядки.

Город без законов и с минимумом правил. Город без души.

Клуб «Стелла» круглосуточно в огнях – вывеской не уступает шикарному казино в Лас‑Вегасе. Место расширили, захватив соседние дома. На втором этаже обитель Цепных, на первом проводят досуг горожане и посетители.

Работники подобных заведений живой товар, который торговцы предоставляют в качестве налога. Их часто меняют из‑за буйств посетителей; пока не пригодятся держат в специальных камерах. Жестоко, но выгодно.

Я завязала повязку на рукав пальто и убрала оружие в карман. Телохранитель открыл дверь, сопровождая меня внутрь.

В отличие от яркого фасада, внутри клуба свет приглушённый. Основа освещения – неоновые огни красного, фиолетового и синего цветов. Широкий коридор декорирован цепями и холодным оружием, что создаёт ещё более мрачную атмосферу. В конце коридора просторный зал со столиками, светомузыкой и массивной каменной барной стойкой, устойчивой к дебошам. Стиль интерьера выбирал Царь ,оттого выглядит он современно и дорого, несмотря на контингент.

На втором этаже обитель нашей организации. Сразу за лестницей начинается бронированная большая дверь, охраняемая двумя людьми с автоматами и красными повязками на плечах.

После двери три прохода:

по обе стороны кабинет Царя и комната совета (там собираются главы организации для обсуждения вопросов);в середине вход в развлекательный зал для отдыха без лишних глаз (бильярд, столы для покера, барная стойка, кожаные диваны и прочее).

Я открыла дверь в середине маленького коридора. Присутствующие встали, приветственно кивнули , по залу прокатился гул от ножек стульев.

Стуча обувью по мраморному полу, я прошла к диванам в углу зала. Позади встали сопровождающие, контролируя тыл.

Подкурив сигарету, набрала сообщение Еврею о своём местонахождении. Только отправила и получила звонок от нового знакомого.

– Слушаю, – без тени равнодушия в голосе подняла трубку.

– Вероника, я тут прочитал о вас в интернете, – неуверенно начал Данила.

– Говори по делу.

– В общем, можете помочь нам с квартирой? Точнее, с ремонтом. Ну, обои поклеить, пол починить…

По тону парня я поняла: ему неловко просить об этом, говорит будто через силу.

– Мне приехать обои поклеить? – пошутила я.

– Нет‑нет! – поспешил объяснить Данила. – Может, выделите денежку от фонда на… – он запнулся, подбирая слова.

– Стройматериалы и рабочих? – терпеливо подсказала я, пока он искал формулировки.

– Да, вот да. Если дорого получится, я сам буду ремонтом заниматься, мне бы просто материалов.

– Можно замутить что‑нибудь. Какой срок тебе нужен?

– Срок? – заметно повеселел парень. – Можно завтра с утра. Матушка будет спать, но я смогу с ней договориться.

– А как же школа? – отошла я от темы, утоляя любопытство.

– Так я же тупой, – со смехом ответил он, будто я спросила глупость. – Под конец года схожу недельку.

– Кто тебе это сказал?

– Все, – сохранял лёгкость тона Данила.

– Кто все?

– Ну, учителя, родаки… Друзей у меня нет, но они бы тоже самое сказали.

– Ты считаешь себя тупым?

Внутри закипал гнев на его окружение. Насколько ни был бы мой образ жизни жесток, то, что сделали с ним, в разы жёстче…

– Да. Может, о ремонте поговорим? – мягко попытался сменить тему Данила.

– Давай так, – серьёзно начала я. – Завтра съездим выбрать обои, краску или ламинат , в общем, всё, что пожелаешь. На следующей неделе запустим процесс. Согласен?

– Естественно. Спасибо большое!

– Рано ещё спасибо говорить. Приеду за тобой завтра после школы. Понимаешь, о чём я?

– Понял, – разочарованно протянул Данила.

– Всё, до завтра.

Довольно сбросив вызов, затянулась и стряхнула пепел тлеющей сигареты.

Спокойная музыка на фоне располагала к тому, чтобы расслабиться на диване. Голова не беспокоила, и появилось некое желание помочь Даниле выбраться из этого дерьма.

– «Притянуть его в мафию?» – думала я, выпуская ментоловый дым из лёгких.

– О, мать организации и просто хороший человек! – громко разнёсся по залу голос Еврея с порога.

Я не собиралась поворачиваться на его показушное поведение.

– …Ваш верный товарищ привёл вам очередного раба жадности и жестокости, – продолжал он, приближаясь сзади.

Напротив меня сел блондин, развалившись на двухместном диване. Он устало выдохнул, задрав голову, и рассмеялся, глядя на человека по левую сторону.

– Ты чё, язык в жопу засунул? Где твоя смелость, чувачок? – издевался тот.

Я наконец повернулась к мужчине.

Чёрные волосы, сальные и смешанные с частой сединой. Полный, невысокий, неопрятный, западной внешности. Он сложил руки на животе, не сводя с меня растерянного взгляда.

– Как зовут? Что расскажешь? – устроилась поудобнее, повернувшись к нему.

– Вы так молоды, а на вашем лице столько…шрамов… – выдавил мужчина. – Я представлял вас другой.

Веселье Еврея продолжилось, хоть и в разы тише.

– Говори уже, – свела брови, недовольная его бестактностью.

– Артемий Альбертович Шикарь, кличут Пустым. Сейчас у меня пятеро детей. Одного уже купили сегодня утром.

– Возраст товара?

– Не старше двенадцати, – внезапно осмелев, он продолжил. – Я же не дурак и знаю, что детские органы ценятся в разы выше. Да и предпочтения в удовольствиях частенько выпадают на неокрепшие тела.

– Фу… – поморщился Еврей.

– Что ж, не могу не согласиться, – спокойно ответила я. – Русский товар мы забираем.А ещё, – Продолжила я не дожидаясь ответа – Условие есть,теперь ты принадлежишь к организации,так что предоставляй полный отчёт своих действий этому человеку. – кивнула на Еврея.Понимая, какой вопрос последует, поспешила говорить дальше: – Твои труды будут высоко оплачены, но впредь товар нужно отлавливать не только школьного возраста. Мы предоставим список людей и их местожительство. Дальше дело за вами.

– Под моим контролем больше десять работников. Их надо чем‑то благодарить, если вы понимаете, о чём… Как будет происходить расчёт?

– Давай без этого, бизнесмен херов, а то щас хлопнем как муху и поминай как звали.Так и планировалось, если ты забыл, – угрожающе смотрел Еврей на торговца, прищурив чёрные глаза.

Тот тяжело сглотнул, опустив взгляд в пол.

– Каждый отловленный из нашего списка стоит миллион рублей. В ваших интересах привезти в Багровый полный заказ, – пояснила я.

– Я всё понял. Спасибо. Могу идти? – не поднимая головы, спросил он.

– Нет, – поднимаясь с дивана, ответила я. – Пошли, посмотрим, чем торгуешь.

Мужчина кивнул, направляясь к выходу, по‑прежнему сцепив руки на животе.

До живого рынка недалеко, но мы расселись по машинам.

– Поехали со мной, чувачок, —Еврей, призывающе ,открыл двери чёрного низкого автомобиля.

– Можно мне поехать с вами… – с тревогой посмотрел на меня торговец.

Я молча села в свой автомобиль, проигнорировав его просьбу.

Еврей взял за шкирку плотного мужичка и, насмехаясь, направил в свою машину.

– Сбежать что ли решил, лопушок?

Первой рванула чёрная БМВ Еврея, в секунду набирая скорость по замершим дорогам городка.

Я с сопровождением следовала за ними, не поднимая стрелку спидометра выше девяноста.

Торговая площадь живым товаром ограждена высоким забором и заставлена морскими контейнерами , прицепами фур. Для удобства продавцов на въезде и по периметру стоит охрана. Сторожевые собаки оповещают о новых посетителях рынка или попытках побега.

Мы остановились у двух синих контейнеров на опорах. Ко входу каждого приставлена мобильная лестница.

Пустой ,в спешке ,открыл один из них нараспашку, впуская нас внутрь. Весь бледный, он вытирал пот со лба рукавом куртки, не смея смотреть на нас.

Затхлый запах с примесью тухлого мяса ударил в нос.

Дневного света было недостаточно, и мы с Евреем включили фонари на мобильных.

То, что я увидела, меня ничуть не удивило, но заставило сцепить челюсти от накатившей злости.

На холодном полу расстелены грязные пуховики. Дети укрыты старыми пледами и одеялами.

Девочка шести лет выглянула из‑под укрытия, спросила простывшим голосом:

– Мама?

Глаз ребёнка заплыл от побоев, волосы взлохмачены, на лице припухшие ссадины. Из уха виднелась кровь.

– Со всем товаром так обращаешься? – продолжая светить фонариком на девочку, спросила я.

– Нет, это единичный случай. Эта партия всё срет и срет. Хоть не корми, – оправдывался голос торговца позади.

Двумя пальцами сбросила плед с неподвижного тельца у стены.

Нестерпимая вонь вынудила заткнуть нос. Мальчик дошкольного возраста лежал лицом вниз, в задранной майке и шортиках. Белая кожа с синевой усыпана ранами от ножей.

Внутри всё сжалось. Я медленно повернулась к Пустому , ожидающему на улице. Голос мой звучал ровно, почти буднично:

– Как тебе можно доверять такой ценный товар? Они сильно помяты.

Он побледнел ещё сильнее, но промолчал.

– Еврей, – бросила через плечо, – проследи, чтобы он не сбежал. И подготовь передачу «товара».

– Вероник, – окликнул меня Еврей, —Что с ним то делать?

Я достала сигарету, щёлкнула зажигалкой. Дым, смешавшись с утренним воздухом, на мгновение отвёл от меня жуткие образы.

– Решай сам. Только чтобы к завтрашнему утру его здесь не было.

Капитан встал рядом и обратил внимание на убитого мальчишку.

– Сука! Какой же ты конченый! – выкрикнул Еврей, вылетая наружу, зажимая нос.

Я сглотнула брезгливость и накрыла труп обратно. Присев на корточки возле избитой девочки, выключила фонарик , дневной свет из открытых дверей подсвечивал её лицо.

Вглядываясь в рваные раны, заметила, как на поникших глазах навернулись слёзы.

– Мама… Это ты? – вытирая скатившуюся слезу кулачком, тихо спросила она.

Что‑то шелохнулось внутри меня. Моё хладнокровие внезапно рухнуло.

Я сняла пальто, накинула его на девочку и на ребёнка рядом,не забывая забрать оружие из кармана. Обвязав повязку Цепных на плече замученной девочки, поспешила уйти.

Выйдя на свежий воздух, глубоко вдохнула, пытаясь избавиться от смрада. Солнце слепило глаза, но это не могло стереть из памяти то, что я только что увидела.

В голове крутилась мысль: «Данил… если бы он попал сюда?»

Пустой явно нервничал, озираясь по сторонам. Еврей курил электронную сигарету, разбавляя воздух запахом винограда.

– За что избили девочку? – сухо спросила я, раскуривая ментоловую сигарету.

Сердце бешено колотилось от злости.

Телохранитель попытался накинуть мне на плечи свою верхнюю одежду, но я жестом остановила его.

– Так она не затыкалась! Всё орала и орала, шалава мелкая. Укусила, вот… – задрал рукав, демонстрируя слабый след от укуса.

– А пацан? – затянувшись, продолжила допрос. – Тоже укусил?

– Это мой работничек перестарался, – почёсывая затылок, пробормотал Пустой.

Я не произнесла ни слова. Плавным движением подняла серебристый пистолет и грянул выстрел. Пуля впилась в укушенную руку торговца.

Вопль боли разорвал тишину, разлетевшись по всей территории. Торговцы, толпившиеся поблизости, замерли, бросая любопытные, но осторожные взгляды. Вмешательства не последовало.

Приблизившись к раненому, остановилась в шаге от него. Дуло пистолета ещё слегка дымилось.

– А знаешь, – произнесла я тихо, но отчётливо, – Я передумала. Не желаю иметь дело с такими, как ты.

Не отрывая взгляда от его искажённого болью лица, отдала приказ:

– Еврей, скорми всю его шайку свиньям живьём.

Затем, коротко обернувшись к тёмному зеву контейнера, добавила:

– Пусть приведут товар в порядок в местном отеле. Утеплят коробку. Ребёнка с повязкой оставьте там до моего приезда.

– Как пожелаете, – с едкой, почти радостной улыбкой отозвался Еврей, не скрывая злорадства при виде страданий Пустого.

В воздухе повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием раненого и отдалёнными перешёптываниями торговцев.

– Подождите! – с надрывом выпалил торговец и, пошатываясь, зашагал в мою сторону. – Не надо! Не делайте этого!Не оставляйте меня с этим психом… – голос мужчины задрожал, с глаз хлынули слёзы.

Реакции от меня он не дождался , оттого упал на колени, схватив за штанину.

Остановив рывок телохранителей, присела на корточки, вглядываясь в жалкую физиономию Пустого. Сопли, слёзы – всё смешано и размазано по щекам.

– Как ты вообще здесь оказался? – с презрением спросила в лицо. – С детьми‑то посмелее себя чувствовал, да?

– Простите… – по слогам умолял тот, продолжая цепляться за ткань моих брюк.

– Что‑то совсем расклеился, лопушок, – оттащил Еврей зарёванную тушу. Я поднялась, стряхивая следы его хватки с одежды. – Давай ка, – удерживая перепуганного торговца, он достал нож‑бабочку. – Мы тебя научим с верхами общаться.

– Пощадите! – во всё горло крикнул Пустой, когда его под руки взяли мои телохранители.

Голову силой опустили к земле, не позволяя и на сантиметр исправить положение.

Еврей наступил на простреленную руку жертвы, развернул ладонью вверх и установил лезвие ножа на пальцах.

– Держи, – злорадная улыбка разрывала рот капитана. Он торопился быстрее совершить задуманное: когда телохранитель придержал нож, Еврей со всей дури вдавил лезвие тяжёлой подошвой берц в часть тела.

Нож вошёл между суставов пальцев. Истошные крики смешались с рыданиями.

Еврей поднял ногу выше и повторил движения, пока четыре пальца несчастного не отделились от тела.

– Можно мне его помучить перед свинарником?

– Делай что хочешь.

Я прошла в середину территории, чтобы сделать объявление ошарашенным торговцам. Позади слышались вопли Пустого с мольбами о пощаде , его волокли в багажник чёрного БМВ.

– Внимание всем! – уверенно и громко начала я. – Если ваш товар испорчен вашей злостью, то с вами будет так же!– указала пальцем на рыдающего Пустого. – Багровый не будет торговать ошмётками тел! – убедившись, что все продавцы повылазили из своих тёплых укрытий, продолжила: – Если вы не уважаете несчастных, что приносят вам деньги, то и мы не обязаны вас уважать! Впредь это твёрдое правило с наказанием смертью! Всем спасибо за внимание, —тише закончила, направляясь к своей машине.

На территорию въехал микроавтобус тёмного цвета с бликующей повязкой на зеркале.

Он остановился у злополучных контейнеров, и несколько человек поспешили внутрь.

Поочерёдно загрузили детей в открытый микроавтобус и тут же уехали. БМВ Еврея с визгом колёс выехал с территории вслед за ними.

Я тяжело выдохнула. В голове то и дело всплывали картинки изувеченных детей.

По пути обратно в клуб позвонил Царевич с просьбой разобраться с новым поставщиком. Не пререкаясь, приняла задание и поехала по указанному адресу.

Глава 7

Глава 7

Снова звонили из фонда. Какая‑то женщина упорно добивалась встречи, не объясняя причин.

Я отложила телефон после очередного отказа и вновь сосредоточилась на дороге.

Новый поставщик доли – русский наркокартель. Они сами вышли на связь, решив заявить о себе на всю страну.

Встреча назначена на их территории , обстоятельство, которое меня откровенно раздражало.

На неизвестной точке всегда есть риск поймать пулю. А умирать так нелепо я не собиралась. Поэтому подстраховалась: за мной следовала ещё одна машина с четырьмя вооружёнными телохранителями.

Вдали от населённых пунктов стояло небольшое кирпичное здание. На первый взгляд заурядное предприятие:забор из металлических листов, рабочие в синей робе.Вдоль стены небольшой вольер для собак из решёток с грязными мисками.Всё выглядело безобидно, если не знать, что это – крупная нарколаборатория. На карте их не было, но на табличке у дверей значилось: «Цех по производству запчастей для промышленной техники».

Ворота с предупреждающей надписью на красном фоне распахнулись. Из‑за забора донёсся лай собак.

Одна из них яростно бросилась на меня, провоцируя остальных к нападению. Я, не раздумывая, выстрелила – собака рухнула. Остальные разбежались под скулёж вожака.Рабочие вздрогнули от выстрелов. Кто-то прикрыл голову руками , кто-то обернулся с неприкрытым ужасом и недоумением.

Я двинулась вперёд, окружённая охраной.С козырька над дверью свисал сухой плющ, придавая зданию вид заброшенности. Облупившиеся стены, местами облезлая мебель, скрипучий деревянный пол. В воздухе запах пыли и земли. От пронизывающего холода временами пробегала дрожь.Когда остановилась, чтобы осмотреться, один из охранников заботливо накинул мне на плечи свою куртку.

– Приветствую покровителей! Мы с вами ещё не виделись. Меня зовут Дмитрий Савкин. Между своими просто Бес, —из дальнего кабинета вышел мужчина лет тридцати.

Его натянутая улыбка и холодные чёрные глаза сразу вызвали у меня настороженность. Интуиция подсказывала: этот человек принесёт немало проблем. Но избавляться от него без веской причины было бы опрометчиво.

Он выглядел стильно: объёмный свитер с горлом, светлые джинсы. Вытянутое лицо гладко выбрито.Однако шрам между бровей портил впечатление благопристойности. Бледный след прошлого тянулся вверх, едва достигая линии каштановых волос. Когда он провёл ладонью по причёске, я заметила татуировки в виде оскаленных зверей на кистях.

– У вас какая‑то проблема? – холодно начала я. – Лучше сразу перейдём к делу. Где стол переговоров?

Он улыбнулся , вернее, оскалился, приподняв верхнюю губу.Зловещая улыбка и холодный взгляд…

– Пройдёмте со мной, – пригласил он, жестом указывая вглубь помещения.

Один из моих сопровождающих расстегнул куртку, держа автомат наготове.

Мы спускались по подвальной лестнице. В тишине был слышен лишь шорох шагов. Мужчина молчал, вёл нас в темноту.

Яркий свет из открытой двери заставил меня поморщиться. Мы оказались в крошечном коридоре со стеклянной стеной. Всё вокруг в белых тонах: сверкающие металлические столы, полки. За кристально чистым стеклом вовсю шёл процесс приготовления товара. С первого взгляда было ясно: в оборудование и инструменты вложены немалые средства. Трое человек в защитных костюмах сосредоточенно готовили партию, не обращая на нас внимания.

– Можем присесть здесь, – указал он на круглый столик с двумя железными стульями в углу.

Я опустилась на стул у стены, скрестив руки на груди.

– Это все твои химики? – спросила я, выдерживая холодный тон.

– Нет, – довольно протянул мужчина, устраиваясь напротив. – Есть ещё один.

– Где он?

– Перед тобой, – поиграл бровями, не скрывая натянутой улыбки.

– Понятно, – поправила голос, стараясь игнорировать внутренний сигнал тревоги и облокотилась на стол. – Так что у вас случилось?

– Всё отлично, кроме рекламы.

Я вскинула брови:

– Хочешь, чтобы твой магазин по федеральному каналу крутили?

– Да, – уверенно ответил он, не отрывая взгляда от моих глаз.

– Ты себя слышишь? —Раздражалась глупому ответу.

– Рад, что мы перешли на «ты». Как тебя зовут?

– Вероника Александровна.В своих кругах Эска.

– Эска… – не стесняясь, скользнул взглядом по моей фигуре, выглянув сбоку стола. – По виду твёрдая Эмка.

– Я не собираюсь слушать твои шутки, – свела брови, давая понять, что мне не до игривостей. – Либо по делу, либо мне пора.

– Стой, погоди, – коснулся моей руки, тихо посмеиваясь.

В тот же миг раздался характерный щелчок затворов позади него. Бес резко отдёрнул руку, недовольно обернувшись. Два направленных дула автоматов заставили его рассмеяться в голос.

– Ладно, неприкасаемая королева, – мотнул головой, возвращаясь в прежнее положение. – Проблема такая, – голос его стал серьёзнее, будто он пытался утихомирить закипающую злость. – Товар у меня хороший, но мало кто доверяет чему‑то новому. Понимаешь?

– Продолжай, – отозвалась я, сохраняя скучающую позу.

– У меня есть парочка наглых задумок, а у вас связи, чтобы не получить по шапке за их реализацию.

– Какие города для рекламы зацепишь?

– Самые крупные.

– Поняла. Ты можешь на нас рассчитывать, но есть одно «но».

– Всё что угодно, – кокетничал Бес.

– В течение двух месяцев предоставишь закладчиков на растерзание правоохранительным органам и , естественно, процент продаж.

– Баш на баш, – повеселел он. – По рукам! Сколько надо?

– Зная твои масштабы, штук пятьдесят.

– Штук пятьдесят… – демонстративно задумался, почёсывая гладковыбритый подбородок. – По рукам.

Он протянул ладонь. Я слабо пожала её и встала со стула.

– Проведёшь экскурсию?

– Как пожелаете, ваше высочество! Но… – повторил мои движения. – На всех масок не хватит.

– Ничего страшного. Сколько их?

– Две.

Бес взял с низкого стеллажа две маски с фильтрами и передал одну мне, растянув губы в улыбке.

«Зловещая тьма скрывается за его физиономией… Необычная и опасная… С ним что‑то не так…» – пронеслось у меня в голове.

Не раздумывая, взяла маску, прервав напрягающий зрительный контакт.

– Если меня не будет дольше получаса расстрелять всех, кого найдёте, – надевая защитную маску, бросила я сопровождающим.

Бес промолчал, но по лицу было видно: ему это не по душе.

Он открыл дверь, пропуская меня в лабораторию. Густой пар витал в воздухе, с трудом рассеиваясь через маленькую вытяжку. Люди в белых костюмах не отвлекались от дел, упорно работая над качеством товара.

Я ощутила лёгкое касание к пояснице и резко обернулась, схватившись за оружие.

– Тише, я просто направляю, – маска глушила звуки, поэтому он говорил нарочито громко.

– Не лапай меня, – так же громко ответила я, позволяя ему обойти меня.

– Смотри сюда, – он приобнял меня за плечи, подводя к столу с наполированными противнями.

На поверхности застыла прозрачная затвердевшая жидкость. На некоторых противнях она была разбита на мелкие кусочки, один остался целым.

Бес протянул мне резиновый молоток и резиновую перчатку.

– Разбей партию, – заметив моё замешательство, он отложил молоток и начал надевать мне перчатку, но я резко отдёрнула руку, гневно глядя на него.

– Хватит меня трогать, – по слогам произнесла я , выхватывая перчатку из его рук.

– Хватит злиться. Тут нет врагов.

Проигнорировав его слова, надела перчатку и взяла молоток. Но не успела замахнуться как Бес остановил меня, схватив резиновый инструмент.

– Начинай с середины. Сильно не колоти, не разбей партию в крошки.

– Хорошо.

Наконец он отстранился, приняв позу наблюдателя.

Я сделала всё, как он сказал, но слишком сосредоточилась на процессе и размолотила угол в мельчайшие кусочки.

Отложив молоток, сняла злополучную перчатку. Наклонившись над разбитой «стеклянной» жидкостью, разглядывала, где переборщила.

– Косяк, – приглушённый голос прозвучал слишком близко.

Я выпрямилась, стараясь не выдать волнения.

Бес показал не только лабораторию, но и теплицу, расположенную сразу за ней. Сиреневые лампы подсвечивали кусты высотой с меня. Больше десяти рядов со всем необходимым для благополучного роста будущих товаров.

Мы вышли из лаборатории, снимая защиту.

Мужчина взглянул на циферблат наручных часов:

– Успели за пятнадцать минут.

– У вас всё схвачено, – передала маску Бесу. – Я переговорю за то, чтобы всё прошло гладко.

– Вау! Спасибо! – издевательски расхохотался мужчина.

– Если не перестанешь вести себя пассивно‑агрессивно, я восприму тебя как угрозу.

Бес мгновенно стал серьёзным. Он скользнул взглядом по телохранителям, опустил глаза и поджал губы.

– Ты права, принцесса криминала, я был не тактичен, – с фальшивой услужливостью протянул он.

Вглядываясь в его наглое лицо с еле заметным прищуром, я не увидела ни грамма страха или уважения , лишь плохо скрытое презрение.

Было очевидно: он не воспринимает меня всерьёз. Но я не раз сталкивалась с подобным и знала – это не исправить.

«Попробую с ним меньше контактировать», – решила я.

– Твои идеи по рекламе будут воплощены всего два раза, – подняла два пальца, демонстрируя число. – Третья попытка заявить о себе публично будет чревата последствиями, которые я организую лично, – сомкнула пальцы, имитируя ножницы.

– Я понял. Всего доброго.

Наши переглядки накаляли атмосферу. После недолгого молчания заговорила:

– Удачи, – ухмыльнулась, вселяя неуверенность в Беса.

Я вышла из подвальной лаборатории с чувством победы.

Не раз меня пытались унизить открыто указывая на мой пол , либо завуалированно, через сарказм. Сейчас я закрыла этот гештальт, продемонстрировав власть. Спустя столько лет борьбы за признание наконец ощутила удовлетворение.

Внутренний диалог вызвал едва заметную улыбку. Увы, тактичные переговоры с такими персонажами зачастую считываются как слабость.

Собаки редко лаяли в вольере , лишь прижимались к дальним стенкам клеток, когда мы проходили мимо.

Все расселись по машинам.

Запустив мотор низкой Audi, я облегчённо вдохнула до боли знакомый аромат освежителя.

– Эх, Маги, – тихо, почти шёпотом начала я. – Надеюсь, ты всё видишь… Чтобы потом это обсудить.

Колонна из трёх автомобилей плавно тронулась с места и выехала с территории.

В зеркале заднего вида я снова увидела Беса. Он съёжился на пороге здания, потягивая сигарету. Вокруг него собрались рабочие , что‑то оживлённо рассказывали, то и дело оборачиваясь вслед нашей колонне. Их взгляды прожигали капот моей машины.

Я отвернулась, сжала руль чуть крепче.

«Он не просто так смотрел… Что‑то задумал», – пронеслось в голове.

Дорога стелилась вперёд ровной лентой, а мысли всё возвращались к лаборатории, к теплице, к его ухмылке. К тому, как он нарочито нарушал границы будто проверял, где моя точка кипения.

«Две рекламы. Только две рекламы», – повторила я про себя, словно заклинание.

Ветер бил в боковые стёкла, унося с собой остатки напряжения, но не тревоги.

Где‑то вдали замигал свет фонарей , город приближался, обещая хотя бы видимость порядка. Но я знала: за его фасадом всё так же кипит то, что не видно днём.

И Бес лишь одна из шестерёнок в этой машине.

Но какая‑то слишком заметная.

Глава 8

Глава 8

На парковке у офиса корпорации стоял автомобиль Царя. Внутри дожидался водитель, изредка поглядывая по сторонам.

Не успела припарковаться, как поступил звонок от Змея.

– Слушаю, – свернув к обочине, я посмотрела в зеркало заднего вида на сопровождающие машину.

– Вероника Александровна, дело сделано. Когда ждать заказчика?

– Уже начал процесс?

– Нет, только привезли.

– Начинай без фанатизма и сбрось геолокацию.

– Понял.

После отключения вызова я помедлила, прежде чем набрать номер Царя.

– Что? – лениво протянул босс через два гудка.

– Дело твоего заказчика готово. Ждут только его.

В трубке послышался шорох и тихий женский голос , кто‑то говорил с мужчиной.

– Мы сейчас будем. Отправь адрес, – уже собраннее ответил он. – Пусть начинают.

– Уже начали. Мне с тобой ехать или я свободна?

– Со мной.

Я закатила глаза, понимая, что профукала спокойный вечер.

– Жду на локации.

– Ты сейчас где?

– У твоего офиса.

– Сейчас выйду. Не уезжай никуда, – грубым тоном скомандовал он и сразу сбросил.

Откинувшись на спинку сиденья, я скрестила руки на груди, высматривая босса.

Прошло больше пятнадцати минут. Царь вышел своей фирменной, уверенной походкой, рука в кармане брюк. Подол чёрного пальто касался кожаных ботинок. Царь привлёк внимание всех, кто был в зоне видимости, отчего его лицо стало ещё серьёзнее.

Он сел ко мне в автомобиль, раскинув расстёгнутое пальто по сиденью.

– Как ты на ней ездишь? – проворчал он, регулируя сиденье. – Как на пуфик присел.

– Можешь ехать в своей понторезке, – выруливая на дорогу, ответила я.

– Пора бы обновить корытце и не добивать старушку, – продолжал он.

– Не такая уж старушка. И, как видишь, всегда в центре внимания.

– Ещё этот дешёвый одеколон…

– Я тебя сейчас высажу, – не выдержала я, хотя и сказала как можно спокойнее, останавливаясь на светофоре.

– Что там с наркокартелем? – сменил тему босс, наконец устроившись поудобнее.

– Рекламу просят.

– Рекламу? – рассмеялся он.

– Да. Хотят заявить о себе.

– Чудные такие.

– Знаком лично с их главарём?

– Наслышан. Бес головастый химик.Знаю что у них лаборатория под Ростовом.

– Он мне не нравится. Не отправляй меня к нему больше.

– А мне твой Змей не нравится. И что теперь делать будем?

Разговор шёл на спокойных тонах, несмотря на тему. У босса явно было хорошее настроение.

– Просто избавь меня от него, пожалуйста.

– Зря. Он ещё дамский угодник. Глядишь, и что‑нибудь получится.

– Этого мне ещё не хватало, —безэмоционально продолжила я, следя за дорогой.

Я невольно вспомнила улыбку Беса , похожую на оскал. Внутри шевельнулось неприятное чувство: он не просто нарывался на конфликт, а будто намеренно провоцировал, проверяя границы.

«Не доверяю ему ни на грош», – подумала я, крепче сжимая руль.

Огни города постепенно сменяли полумрак пригорода. В голове крутились детали встречи: теплица, лаборатория, его нарочито небрежные жесты.

Царь, кажется, не замечал моего напряжения. Он расслабленно смотрел в окно, насвистывая что‑то себе под нос.

«Он видит в Бесе партнёра, а я угрозу», – осознала я.

И это расхождение в оценках может сыграть злую шутку.

– Подружитесь. Это теперь твоя сделка, – бросил Царь,утыкаясь в экрана телефона.

– Тогда не жалуйся, если я его убью.

– Не удивлюсь, но буду зол.

В голове снова пронеслось:

«Любой из исходов дальнейшего контакта с той гиеной будет… неприятным. Или я его убью, или он меня».

Невольно улыбнулась своим мыслям.

– Ты чего лыбишься? – по‑детски допытывался Царь, смеясь. – Это из‑за причёски? – развернул зеркало заднего вида к себе, приглаживая волосы.

– Да, – уверенно соврала я. – Что там с тобой делали?

– Тебе такое слушать противно.

– Тогда лучше молчи.

Вернула зеркало в исходное положение, бросив взгляд на сопровождение позади.

Мы подъехали к гаражам корпорации. Ни одной машины рядом , лишь следы на слое снега вели ко вторым высоким дверцам.

– Дождёмся здесь или сначала посмотрим, что с заказом? – спросила я , останавливаясь напротив.

– Подождём дорогого друга. Приведи там всё в порядок, чтобы не краснеть перед человеком.

Я вышла из автомобиля и направилась в гараж. Обернувшись, увидела, как Царь прикурил сигарету, хмуро глядя в телефон.

Мысленно выругавшись, прошла мимо матового тёмно‑зелёного «Бентли». Чем ниже спускалась в давно знакомую пыточную, тем отчётливее звучал шум бензопилы.

Дверь была не заперта. В комнате, обвешанной клеёнкой, работал оглушающий инструмент.

Раскинув тяжёлые прозрачные полосы, я первым делом взглянула на бледного парня лет двадцати. Он был привязан к массивному стулу. Лицо в синяках и кровоподтёках застыло в ужасе. На шее висела петля из толстой цепи.

Бензопила едва коснулась зафиксированных пальцев несчастного и две части тела повалились.

Кровь брызнула, пачкая обувь. Инструмент затих, но приглушённые кляпом крики продолжали разноситься по тесной комнатке.

– Вероника Александровна, – кивнул Змей в фартуке мясника и резиновых перчатках.

– Скоро прибудет заказчик. Сворачивайтесь, – сухо приказала я, стирая ближайшей тряпкой кровь с носка обуви.

Пока капитан снимал фартук, я подошла ближе к связанному. Склонившись над ним, повернула его голову набок, выискивая приметы неисправимого злодея. Но передо мной был лишь перепуганный мальчик с зареванным лицом. Светлые глаза широко распахнуты, метались по комнате. Он вжался в кресло, пытаясь увеличить дистанцию, прерывисто дыша.

– Больно, но уже не так, правда? – тихо спросила я.

С интересом наблюдала за реакцией. Она не заставила себя ждать: парень поспешно кивнул, в глазах последняя надежда на спасение.

– Сейчас будет ещё больнее, – улыбнулась я, медленно обнажая зубы.

Когда парнишка вновь начал кричать и вырываться, я рассмеялась.

Тяжёлая дверь в пыточную открылась.

Мне пришлось отступить к стене, пропуская заказчика к жертве.

Прозрачные ленты разошлись. В комнату вошли Царь и мужчина в возрасте.

Седой, полулысый. Уставшее лицо в морщинах. Строгий костюм застёгнут на одну прочную пуговицу, прикрывающую выпирающий живот.

– Добрый вечер, – поздоровался со мной серьёзный мужчина.

– Вечер добрый, Вероника Александровна, – протянула руку для рукопожатия.

– Степан Андреевич. Уютно у вас тут, – отвечая на жест, продолжил заказчик. – Атмосфера располагает.

– Спасибо. Это задумка нашего дорогого Цепеша.

– Да, – оглядел потолок Степан. – Его уму‑разуму можно было только завидовать.

– Ваш заказ готов и слегка потрёпан. Как и просили, важные органы не задеты.

– Могли бы вы с Александром остаться со мной? – вдруг спросил он. – Боюсь совсем в чудовище превратиться.

– Конечно, – вступил Царь и кивнул на выход сопровождающим и Змею. – Мы с удовольствием понаблюдаем за наказанием неугодного.

Как только лишние покинули помещение, я утолила любопытство:

– Что он натвори… – не успела договорить, как Степан перебил меня, надевая чистый фартук.

– Изнасиловал мою дочь, – произнёс он.

Несмотря на серьёзность тона, было видно: ему крайне неприятно это говорить. После он не смотрел ни на кого, кроме обидчика дочери. Пока тот изводился воплями, активно брыкаясь в кресле, заказчик с энтузиазмом выбирал орудие.

Царь подошёл ко мне и тихо сказал на ухо:

– Он подойдёт для рекламы Беса.

Я лишь кивнула, наблюдая, как медленно Степан Андреевич, не раздумывая, ведёт канцелярским ножом по уху изнывающего парня.

Пытки продолжались недолго. Жертва умерла в агонии от кровопотери: после отрезанного уха на очередь пал половой член. В промежутке ему пришлось стерпеть выдавленные глаза, дробление костей молотком. Мужчина наносил увечья со слезами на глазах.

Глядя на всё это зверство, я подумала, что здесь некому сочувствовать. В нашем мире такое наказание уместно ровно так же, как и действия этого парнишки. Отличие от их ситуации только в том, что у нас соблюдается иерархия и кодекс.

Меня не коснулась участь его дочери на нижних ступенях лишь благодаря моей боевой подготовке. Я никогда не жаловалась Цепешу на тщетные попытки извращенцев, считая это пустяком.

Когда дело закончилось, поспешила оставить Царя с Степаном за переговорами.

– Прошу прощения за то, что заставил вас на такое смотреть, – обратился ко мне мужчина ,смывая кровь с лица.

– Я сегодня и не такое видела. Всё хорошо. Надеюсь, теперь ваша душа будет спокойна.