Читать онлайн Адовы 3. Малой бесплатно

Допив кофе, Мара сосредоточилась на занятии. Стальной цилиндрик «двухсотлетнего курса школьного обучения тёмных наук», который подарила бабушка банши валялся перед ней, изрыгая из себя голографические изображения монстров и людей. Он показывал ей ближайшие звёздные системы и нудным речитативом Сфинкса диктовал тексты из школьной программы на латыни. Или предлагал разгадать ребусы из трёх анубисов, двух крокодилов и шести пар ног, бредущих в разные стороны. Проще говоря, сестра так же учила и древнеегипетский, но уже из ностальгических побуждений. Вдруг снова в Египет всей семьей поедут?

Домовой Топот с напряжённым лицом покачивался на люстре, заменив за остаток ночи и утро свет по дому и вновь пытаясь понять, стоит ли белить потолок. С Малым постоянный ремонт для домового, что так и не научился выговаривать букву «ч», становился сущим проклятием… но радости в этом не было.

– Што делает Малой, ты посмотри-ка? Нет, вот што он делает, а? – как всегда шепелявил он, как и прежде заменяя «ч» на на «ш». – Да мне с такими расходами на ежедневный ремонт никаких материалов не хватит. На него же не напасёшься!

Пукс гавкнул с пониманием в голосе. Приставленный к Даймону не в качестве домработницы, а скорее в качестве надсмотрщика, (который охотно станет проблемой для любой угрозы), демонический пудель-маскот никак не мог понять, как защитить своего хозяина от Малого. Потому что этот мини-демон, (очевидно поднятый из самых глубин преисподней), был ему не по зубам.

Всякий раз проигрывая очередной бой новому члену семьи, пудель лишь со всей суровостью бесчеловечного взгляда окидывал сонное лицо хозяина в ожидании новых приказов.

– Не смотри на меня так! Я не знаю, что с ним делать! – признался Даймон, который вроде бы тоже был не против учиться в ПТУ имени Агаты Карловны, возведённому при посёлке для монстров – Мрачново. Но для этого нужно было завести всю пожаростойкую одежду, а не только штаны из кожи саламандры.

На кухню пришёл сонный отец в человеческом обличье. И зевая во весь ресурс лица, колоритный оборотень уставился на холодильник с большим замком на ручке. Тот установлен не против самого Михаэля, но повешен женой исключительно ради защиты от Малого, чтобы «завтрак», «обед» и «ужин» для семьи были не только временами дня, но ещё и приёмами пищи, раз уж перенимают привычки людей.

Стараясь не отвлекать ни сына от завтрака, ни домового от работы, ни дочь от занятий, рыжий глава семьи пытался самостоятельно подобрать пароль к «хранилищу припасов», но не тут-то было.

– Какой пароль? Три шестёрки?

– Это же не мой личный холодильник, – кисло ответил демонёнок. – Думай шире. По-вампирски! Или у вас с мамой ничего общего?

– Только дети, – вздохнул оборотень-медведь в человеческом обличье. – А для того, чтобы думать, надо спать часов шесть хотя бы раз в неделю, – признался отец, снова широко зевнул и превратив руку в медвежью лапу, просто оторвал у холодильника ручку с замком и распахнул обе дверцы, от чего глаза сами собой распахнулись лучше всякого кофе! – А я с прошлого полнолуния ни в одном глазу. Ни в этом, ни в другом образе.

С другой стороны, подумал Князь Зла, от рыбалки возможно получить определенно больше прока, чем от бесхозной души. Рыбу всё-таки можно приготовить и скушать, а вот жрать людей рогатый, к своему сожалению, так и не научился. Но это пока. Если боссы всех девяти кругов в Аду всё-таки устроят переворот, то домой можно будет уже не возвращаться. Так что лучше обживаться на Земле и заранее привыкать к местному рациону.

Вельзевул с наслаждением забросил крючок с наживкой в воду и вперился глазами в плюхнувшийся об воду поплавок. Глаз у него намётанный на добычу. С крючка демона, насколько он помнил, сорваться могли не многие. Человек от природы слаб на халяву. Но вот рыба, могла оказаться поумней – многомиллионный опыт эволюции, как-никак. Хоть и с голодухи, а сначала присмотрится, подёргает и лишь потом хватает…

– Ну вот, другое дело, – буркнул Армагеддоныч и сунул руку в карман. – На, хлебом прикорми, – и бывший академик, отломив кусок краюхи, милостиво протянул её Сатане.

Тот осторожно взял хлеб и, растерев в руке, аккуратно накидал в воду у поплавка небольшими шариками.

– Так?

– Ну а то, – ухмыльнулся Артур Гедеонович. – Сейчас такого карася вытащишь – закачаешься. Я в прошлый раз еле домой улов унёс. Но это, всё же было по весне. Рыба голодная была, хватал всё, что видела. А сейчас раз на раз не приходится.

Сатана убил некстати помешавшего процессу комара и с удивлением растёр по небритой щеке кровь.

КАК ЖЕ ТАК? КАК ПОСМЕЛ?

И Сатана поморщился. Дело плохо, если насекомые перестают его слушаться. Да и тело, признаться, полностью в человеческое не желало обращаться. Только внешне. А внутри – он по-прежнему демон. И кровь была, конечно, чёрной и ядовитой.

«Неужели кислоту пить решились»? – ещё подумал главный босс ада, который правил до последнего времени так безраздельно. Но стоило проиграть одну малюсенькую схватку на выезде и всё, каждый решил, что пора его смещать.

Хуже того, коллегия демонов решила сама захватить землю и в качестве хохмы послала Малого на землю. Самого младшего из верховных демонов, его младшего сына, которого он помнил только яйцом в кладке, из которых гораздо ранее вылупились Асмодей, Бегемот, Люцифер и все прочие его дети, которые он в своё время и рассадил по девяти этажам, выделив каждому по порученной территории. Чтобы друг к другу не лезли и его не докучали на самом нижнем этаже, скорее даже в подполе Мира – в Антимире, через который, кстати, было весьма удобно пробираться на Землю. Открыл люк и выныривай в любом водоёме на голубой планете. Только закрой за собой, а не то ад подтопит.

Материализовавшийся демон хмыкнул и возобновил разговор:

– Армагеддоныч, а ты откуда про рыбу и удочку знаешь? Ну, это вот всё: «не давай им рыбы, глупец, а давай удочку», – обронил он, а про себя подумал: «Я вроде стёр все знания о хобби из старых хроник, кроме копья, лука и… удочки же»!

Сатана треснул себя по лбу так, что едва котелок не свалился. Как оказалось, людям достаточно и ножа, чтобы это всё заново придумать и применять себе на радость.

– Так это сейчас каждый знает, – ответил старик. – Столько халявщиков нынче развелось – хоть соли. Рыбой на каждого не напасёшься. Так пусть попробуют сначала сами, что это такое – «трудиться».

– Да уж… – согласно протянул Сатана, поминая про себя недобрым словом всех победителей на планете, которые не дали ему осуществить Армагеддон.

И главное – кто? Не люди, а монстры. Существа, на которых совсем недавно он мог положиться, как на любого из демонов. А теперь что? Ни демоны не слушаются, ни на монстров никаких надежд, ещё и люди доставляют одни неприятности, когда от нормального мракобесия отходят и умнеть начинают. А оно ему надо? Вот в Средневековье нормально же жили. Ведьм сжигали на кострах красивых, не мылись никогда, от чумы и холеры никакого спасения. А значит – уважение к потусторонним силам. К кому ещё было обращаться, как не к ним? А значит, к нему. Медицины ведь ещё не было. Зато была инквизиция. И люди её больше, чем его боялись.

– Халявщики всегда были, это точно, – вынырнул из своих воспоминаний Сатана. – Я бы покончил со всеми просителями в один момент, но как ты помнишь, не дали.

– Ага, не дали, – назидательно погрозил пальцем Армагеддоныч, но тут же испуганно оглянулся. – Но горящая в огне искупления планета – тоже локация на любителя, знаете ли. Тогда уже ни рыбалки, ни отдыха на берегу реки или озера не дождёшься. А по лаве ходить и дышать дымом мы как-то с детства не приучены.

– Да ну? Правда? – удивился Сатана, который как раз с детства активно ходил по горячему полу-лаве и дышал серными испарениями утром и на ночь глядя.

Хрустнула ветка. Оба повернули головы к кусту. На миг им показалось, что там кустах сидит агент демонической разведки, но это был всего лишь отчаявшийся спереть рыбку суслик.

На всякий случай, Сатана испепелил кусты, чтобы получше разглядеть непрошенного гостя. И теперь суслик был странно седой для такой мелкой безобидной животинки. Не переставая смотреть на собеседника рыбака, он странно моргал левым глазом и суеверно крестился.

«Радиация. Что с миром-то делается»? – настороженно подумал Армагеддоныч, но вслух ничего не сказал, лишь пожал сутулыми плечами.

А вот Сатана почему-то испугался за своё будущее. Признаться, это был его первый страх за последние две тысячи лет, с тех пор как он надоумил знакомых священников в Иерусалиме распять одного молодого проповедника из Назареи за вольнодумство.

Тогда всё висело на волоске, но вышло – просто отлично. Из мелкого финикийского демона известного только в паре палестинских городов, Сатана вдруг стал сосредоточием зла для всей огромной Европы. В эти дни у него было столько сил и власти, что на строительство целого Ада хватило, который и возвёл на месте Аида на земле, когда-то арендуемой олимпийскими богами и канувшими в небытье почитателями Вальхаллы.

А после этой перестройки нижних этажей на его счету было ещё много побед: пропаганда «научного мышления», технический прогресс, развитие «современной демократии», глобализм, нигилизм, атеизм, прагматизм, но при этом – вера в мистику, приметы и предсказания, гадания, приговоры, вызывание духов, в общем – в колдовство. Именно так и был повержен главный противник – дух света, белое божество, который и так-то никогда не имел постоянного образа, а в последнее время вовсе пропал.

Не зря говорили в Средневековье: лучший ход Сатаны – убедить людей в том, что его нет. В тёмные силы человеческое существо всё же верит, едва приходит ночь. Когда нет света, страх преобладает повсюду. Даже если человек считает себя атеистом и прагматиком. А вот в добро, коли его невозможно измерить штангенциркулем – человеку «научному» поверить гораздо трудней.

Однако самое масштабное торжество, настоящий триумф всех демонов-даймонов, Сатана задумал провернуть вместе с окрепшими и давно вставшими на ноги детьми. Те уже накопили достаточно сил, чтобы возглавить легионы и встать под его знамёна. Но они предпочли дождаться его первого поражения. И вместо смирения, (как он и учил), пошли требовать своё.

И главное, у кого? У него же!

Сатана горько вздохнул, подумывая о новых раскладах по жизни. Он был знатным гроссмейстером. И в тактике и стратегии кое-что смыслил. Но с чего бы начать новую игру? Хотел обратиться к Артуру Гедеоновичу, да тот уже сам перечит. А тогда к кому идти? Ну не к психологу же снова, право слово!

Однако тут поплавок его удочки резко дернулся, и думать о вечном стало неожиданно некогда. Подскочив к берегу и с силой дёрнув леску на себя, Сатана извлёк из воды огромного карася!

– Вот это повезло! – тут же сдался ему Армагедоныч, за эту рыбку и тут же выдал все секреты Мрачново, которые успел постичь. – Ты бы это… монстров на свою сторону привлёк бы, а? Люди-то тебе уже не по зубам, а эти пока полные веры во что угодно. Их главное надоумить.

Сатана задумался. А затем прислушался. Где-то там в тёмном посёлке монстров наверняка звучали мольбы, и хотя бы одному существу обязательно требовалась посторонняя помощь.

Помощь, о которой он потом обязательно пожалеет!

Её учёный куб был проглочен, занятия прервались. Когда новый выдадут – вопрос всех вопросов. Тётка Агата Карловна, что по сути просто банши, которая сама придумала и сделала себе имя в обществе людей, вроде бы заказала сразу по потере. Но когда его сделают и доставят – тоже не ясно.

Вот и ходи, майся. Ищи чем бы себя занять.

Мара рада хоть бы в школу к людям пойти, но там почему-то не берут существ, которые старше пары-тройки тысяч лет. Причём не важно, сколько из этого времени ты провёл в спячке, а сколько в «активированном» состоянии. А о школах для монстров много слухов ходит, но так толком собрать отдельное учебное заведение и не могут. Вот и раздают всем кубы ученические. Но каждому – для индивидуального развития. И ей, как одному из самых старших существо на планете, особый нужен. А это всё – время, время и снова время.

– Надо что-то менять! Мне не нравится, как обстоят дела! – повторил Даймон, резко повернувшись к ней с красным огоньком в глазах. За время ремонта он ни разу на загорался и его волосы немного успели отрасти, но как долго они продержаться?

– Мне тоже много чего не нравится, – хмыкнула сестра, сложив руки в замок, но всё же перешагнула порог комнаты и закрыла за собой дверь.

Заговор посторонних ушей не любит.

Демонёнок тут же зашторил окно и достал из-под кровати чёрную книгу. Которая в отличие от пучеглазой и говорящей лишь зевала и сонно моргала. Но едва взяв её в руки, Даймон хищно заулыбался.

– Вот, в тёмном интернете заказал. Демонология для сонных чайников! – заявил он, но сестра лишь присела на край кровати и тяжело вздохнула. Читать на демоническом языке она всё равно не умела.

Египетские иероглифы, шумерский, вавилонский, фарси и почти вся иранская группа – пожалуйста. Как и многим современным языкам уже родители научили, а вот демонический пока не покорён. Ни один из тёмных диалектов.

– А ты знаешь, что первые эманации духовной энергии человечества были выброшены в пространство ещё при возникновении мифов, – поделился с ней информацией из книги брат, который формально хоть и считался старшим в семье, но был на тысячи лет её младше.

Но кого это волнует, не так ли?

– То есть – очень давно? – приподняла бровь Мара, не надеясь подчеркнуть для себя что-то новое сегодня или с тех пор, как утащила мамину книгу – «Молот ведьм, издание второе, исправленное и дополненное коллективом вампиров, и ими же иллюстрированное».

– Мифология древних племен стала первым проявлением Духа, – кивнул брат. – Первым концентратором мистического начала в глубинах человеческой души. И истинную силу эти эманации приобрели с возникновением централизованных религиозных культов, охватывающих не просто отдельные племена, но целые страны и народы. Ты понимаешь, что это значит?

– Что такие религии могли развиваться лишь в составе больших государств, с единым языком, – прикинула Мара, которая за последний год развилась больше, чем за предыдущую тысячу-другую лет. – А государства возникли как раз около двух тысячелетий лет назад.

– Ну, знаешь ли, – тут же начал поправлять брать. – Культы существовали и раньше. У мелких племен, к примеру. Но только большое и мощное государство могло гарантировать мифологии распространение на значительной территории и превращение в единый религиозный культ! Единый язык, единый обряд. А главное, единая мифологическая доктрина, при которой вера миллионов направлялась в единственную точку!

– Точку? – повторила Мара уже с настоящим интересом.

– Да! – только больше разгорелись глаза брата, который присел рядом с ней с книгой на коленях. – Как ты помнишь, мощнейшим из мировых государств древности стал Рим. В нём впервые были объединены культы множества народов – греческого, египетского, иудейского, кельтского и других.

– О, мои любимые языки! – припомнила полилингвист. И та, кто мог бы стать отличным филологом в мире людей, если они ей позволили.

– В Римской империи проживало пятьдесят миллионов верующих, – старательно подводил её к какому-то решению брат. – Представляешь, какую силу они могли производить ежедневно? Тогда, впервые, в тысячах храмов, была воспета молитва одним и тем же богам! Вдыхая в себя эту мощь, выдуманные людьми боги ожили в первый раз! Впервые они осознали себя и почувствовали свою прозрачную плоть!

– О, брат! – загорелись и глаза Мары, но спокойным, синим светом. – Я помню времена поклонения нам. И помню ту Силу. Ведь ещё пятьдесят миллионов верующих проживало в древней Парфии, древней Индии и древнем Китае – огромных земледельческих странах. А население планеты составляло тогда всего лишь треть миллиарда. И это значило, что большая часть людей проживала в цивилизованных, верующих государствах. И вера их была неистовой.

Демонёнок кивнул и с восхищением в голосе продолжил:

– Ты права, сестра. Население Римской империи поклонялось в Юпитеру, Юноне, Квириту, Весте, Посейдону, Марсу и Геркулесу. А также многим другим богам, выдуманным римлянами, но полностью отождествленным с греческим, египетским, италийским и даже испанскими пантеонами.

– Не были забыты также финикийский Баал, иудейский Яхве, персидский Митра и египетская Исида! – добавила сестра в лёгком волнении, как будто в ней пробуждались древние знания, доселе спящие и так и не пробуждённые кубом. – На востоке, в Парфии, Индии и Китае был силён пророк Гаутама, боги Шива, Кали, Брахма, Индра и некоторые иные могущественные божества.

Демонёнок, уже начинаясь дымиться от возбуждения, тут же подскочил с кровати, чтобы не спалить очередной комплект белья.

– Вот именно! Именно они стали первыми, осознавшими себя ДАЙМОНАМИ. – повысил он голос. – Духами-демонами, что рождены человеческим невежеством и человеческою молитвой! Это мои предтечи! И именно так, силой веры, с появлением больших культов и мировых государств во вселенной, впервые и возникли будущие вестники новой Эры. И именно в нас, в Даймонах – зиждется суть Четвёртой эпохи Бога.

– Четвёртая эпоха? – повторила Мара и прищурилась, как будто помнила что-то важное, но никак не могла припомнить деталей. – А разве это не ЭРА ДУХА и последний период в жизни Вселенной?

– Вот именно! С него и начнётся с материализации всех Даймонов. С превращения их – в реальных существ!

– Да что ты понимаешь о материализации? – прищурилась Мара. – Ты, мой столь краткоживущий братец?

– Только то, – продолжил с холодным взглядом демонёнок, – что животные и растения подчинили мёртвые камни. Человек разумный подчинил животных и растения. Мы же, Даймоны, должны подчинить себе всех людей. Мне то оно без надобности, но есть… Малой. Для этого его и закинули нам, Мара. Он призвал, чтобы покорить, подчинить и затем уничтожить этот мир, сестра!

– Ну уж нет, не в мою смену, – подскочило с кровати и древнее проклятье. – Я первая пришла, чтобы подчинить и покорить его!

– Ой, давайте с этим «подчинить-покорить» мы как-нибудь позже разберёмся, внутри семьи, – тут же замахал руками Даймон. – Главное, что сейчас нужно сделать, это сразу остановить Малого! Это ведь ровно тот, кого люди называют Антихристом!

– Тут и спорить не о чем. Как же он мне…надоел! – призналась обычно невозмутимая Мара и снова посмотрела на книгу. – Есть идеи как его остановить?

– Конечно! – ответил брат и тут же раскрыл её на закладке.

Даймон вся для себя решил ещё утром. Пришло время призвать самого Сатану. Его тёмного отца, что есть духовный отец всех демонов. Которые не пали, будучи ангелами, как Люцифер и его приспешники, а изначально были воплощёнными Даймонами, воплощаемыми на планете.

Он знал, что только великий повелитель тьмы сможет помочь ему в его коварном, но справедливом замысле. Ведь что может быть естественнее, чем защита той планеты с Ленкой от самого Антихриста, который всё равно спать родителям не даёт?

Сложив свои маленькие, но ловкие руки в печати, Даймон произнёс заклинание из книги, которое слышала лишь сестра.

– О, Сатана, владыка бездны беспробудных снова, – заявил он громким шёпотом, – услышь мой зов! Я, твой духовный сын из рода Даймонов, прошу тебя о помощи. Мой брат, что подослан уничтожить мир, сам должен быть низвергнут в ад, чтобы я мог занять его место и стать истинным наследником тьмы!

– Или я! – тут же добавила Мара, так же отлично зная латынь.

В тот же миг воздух вокруг демонёнка зашевелился и в одной из стен возник пламенный портал. Оставив книгу на кровати, Даймон тут же подошёл к нему.

– Книга, точно! – воскликнул демонёнок и попытался найти сонную чёрную книгу, но ни в руках, ни рядом с ним, ни где-то в пределах видимости её не оказалась.

Сгинула, как и сестра с привратником.

– Я здесь уже целую вечность! – только добавила Ленка. – И так рада тебя видеть. Здесь вообще не с кем поговорить, а для меня это смерти подобно.

– Вечность? Но почему? – не понял Даймон.

– Да потому что в туманных просторах лимба само время теряет своё значение, а свет и тень танцуют в бесконечном вальсе серыми тенями. Первое время я любовалась этим явлением, но потом поняла, что это порядком достало, – ответила она, держа его за руку и больше не собираясь отпускать. – А со временем я стала предсказывать каждое последующее движение в этом танце. И знаешь, что? Это не круто!

Даймон только рот приоткрыл, но не знал, что сказать. Для него пока всё вокруг было в новинку. Видимо, тоже стоит подождать пару-другую сотен лет, тогда и начнёт понимать пленницу.

Вдруг в её глазах мелькнула надежда и девушка горячо воскликнула:

– Расправь же свои чёрные крылья, Даймон! И унеси нас отсюда! Воспарим прочь над этими тенями и туманом! И удалимся куда-нибудь ещё!

– Крылья? – повторил демонёнок, но потупив взор, робко признался. – Но у меня нет крыльев. У меня только-только рожки начали прорезаться. – И он даже показал ей лоб, отодвинув в кой-то веки не сгоревшие волосы.

– Действительно, рожки, – всё тщательно проверила Ленка, пощупала, поскребла ногтем, но для себя все же уточнила. – А что, крыльев совсем-совсем нет? Таких, чтобы были черны, как ночное небо!

– У меня ещё только хвост есть, – добавил совсем тихо Даймон, но показывать его не спешил. – Но это нам тоже мало поможет.

– Тогда всё пропало, – убитым голосом подытожила она. – Мы навсегда останемся в лимбе. И будем разговаривать лишь друг с другом. Это…это… – голос её потускнел.

– Но ведь это… не так уж и плохо. Ты и… я.

– Неплохо только первую тысячу лет! – хмыкнула Ленка. – А потом, знаешь ли, приедается. Когда все темы уже обговорены, а все мысли обдуманы, ты начинаешь обладать даром пророчества. И знаешь всё наперёд. Но дело в не предвиденье, Даймон! Просто всё это уже было тысячу раз! И ты нашёл время, чтобы заметить. Мир вокруг полон знаков, но нам просто некогда считывать их. А в лимбе полно времени, чтобы на ВСЁ хватило!

Она вскрикнула и отстранилась, затем всплакнула, погружаясь в отчаянье. И демонёнок понял, что из-за его мести невольно пострадали совсем невинные существа. Вот какой с Ленки спрос? А тоже пострадала за знакомство с ним! Кто виноват? Он виноват!

Вот и выходило, что гневается один, а страдают все вокруг.

Словно от этого понимания среди сумерек и тумана мелькнул не яркий, но всё же различимый свет. И демонёнок, который только оказался в этом странном месте после портала, тут же решил проверить. Подчиняясь своему юношескому упрямству, он словно решил нарушить правила этого мира и обратить внимание на что-то ещё. Что-то совсем новое.

Да, он хотел узнать, что такое свет. И ещё больше хотел вывести из этого мира подругу.

– Лена, идём за мной.

– Куда?

Он не ответил, только на этот раз сам взял её за руку и следуя за искрящимися огнями, оказался в самом центре лимба. В самом пространстве, где подобные ей души искали покой, а их забытые мечты блуждали в бескрайних просторах серых, туманных пустот.

И среди этих пустот точно не хотелось молчать.

– Знаешь, а ведь жизнь Даймонам подарила именно многомиллионная паства, – снова припомнил он слова сонной книги. – Но больше того – она подарила нам власть!

– Власть? – переспросила Ленка, которую радовала, как новая прогулка, так и новый собеседник, но ещё больше её восхищала новая информация, которую она может усвоить среди серых теней.

А для этого всего-то и стоит, что помолчать и послушать.

– Ты будешь смеется или будешь расстроена, не знаю. Но до возникновения христианства слово «даймон», от которого произошло христианское «демон» и мусульманское «дэв» – означало всего лишь «бог», – просветил её начитанный демонёнок. – Честно говоря, ислам и христианство превратили старые, благостные божества древних народов в жутких бесов и смертоносных ифритов, сменив полюса. Но это случилось значительно-значительно позже!

Ленка кивнула, ни разу не перебив. И с интересом в глазах ждала продолжения. Когда весь мир вокруг долгое время так скуп на информацию, то любые её крупицу кажутся дороже золота.

– Каждый Даймон по сути – концентратор человеческой веры, – продолжил демонёнок, то теряя, то снова замечая искорки или золотистые нити света среди тумана. – Мы очень молоды, ибо вырвались на свободу всего две тысячи лет назад. Однако, рожденные позже людей, уже тогда мы стали вашими господами!

– Зачем вам быть нашими господами? – спросила Ленка совсем не из вредности, но исключительно чтобы расширить круг своего мировоззрения.

– Такова «демоническая» натура, – пожал плечами Даймон. – Многие из нас могут приходить к вам во снах, являться в храмы на вызов, плакать образами на иконах, исцелять, убивать, сводить с ума и даже вселяться в ваши тела. Потому что демоны – хозяева человечества. И хозяева – уже много столетий!

– А как же тогда ангелы? – скорее хотела знать, чем возражать Ленка.

– Дело не в ангелах, которые пали или остались, – тут же перевёл тему на ту, которую знал Даймон. – Дело снова в нас. Ведь вместе с человечеством менялись и мы. И как ни удивительно, но большая часть Даймонов погибла, едва пережив свое стремительное рождение.

– Почему? – с откровенным интересом ловила каждое слово рыжая девушка, так как предмет беседы действительно интересовал её, а не звучал лишь для галочки с пометкой «общение».

– Так из-за людей! – ответил, как очевидное едва рогатый собеседник. – Изначально, все великие новорожденные Боги – даже такие могучие как Юпитер или Исида, ставшая прообразом Богоматери, были не более чем добрыми храмовыми божками, покровителями своей языческой паствы.

– Серьёзно? – округлила глаза Ленка, готовая слушать буквально про что угодно, лишь бы это было ново.

– Да, рогатые существа с копытами, в форме которых позднее стали изображать дьявола и его прислужников, в древности чтились как фавны, духи рек, ручьев, горных вершин и лесов, – охотно рассказывал ей Даймон, пока вёл за руку к свету. – Все Даймоны возникли именно так – в виде благих божеств для людей. Мы были духами мест, обрядов, отдельных храмов, стран и даже тотемных животных, покровителями семей или домов.

– Возникли, а затем… жили? За счёт чего? – пыталась разобраться Ленка.

Для неё информация о Даймонах была ой как необходима. Так как дружила с одним из них. Вне зависимости хотела того мама того или нет.

– Сонная книга говорила мне, что свою силу и жизнь Даймоны поддерживали разными способами, – припомнил собеседник, не переставая идти и говорить на ходу. – В основном, с помощью храмов, жрецов и замысловатых обрядов.

– Что ещё за обряды?

– В одних местах это были кровавые жертвоприношения. Конечно, животных, а не людей. А в других местах ожесточенные молитвы, мистерии, ритуалы, песни и даже… ритуальная любовь.

Ленка покраснела и промолчала. А демонёнок мельком глянув на неё, продолжил:

– Разумеется, обряд был лишь формой, с помощью которой люди достигали определенного состояния, в котором выделялась нужная Даймонам духовная энергия. Вот она и служила нам пищей. Но если тебя интересует техническая сторона вопроса, могу сказать только одно. Сила веры не регистрируется приборами. И все же её проявления можно видеть довольно часто. Ты слышала истории о том, что на войне или в критической ситуации человек способен на фантастические свершения? Сорвать рукой люк подбитого танка, например, пройти сквозь огонь, остановить грузовик, спасая единственного ребёнка силами хрупкой матери, сдвинуть с места каменную плиту, на которой держится целый дом. Всё это магия на самом деле. Но магия веры. Одновременно с этим, всё это – мощь человеческого духа. И зримое проявление магии в мире реальных вещей! Могущество веры, перед которой порой склоняются даже физические законы. В старину эту мистическую субстанцию звали ПРАНОЙ. Именно она исторгается во время молитвы или концентрации человеческого воображения. Вот именно ей питается каждый Даймон.

Тут Даймон резко остановился, осознав, что им не угнаться за светлыми нитями и искорками в обычных условиях, при которых они двигались среди сумерек, пляшущих теней и тумана.

– Так что, Ленка, всё просто на самом деле. Если хочешь, чтобы у меня выросли крылья… молись!

– Что?

– Я не шучу. Помолись. Захоти этого по-настоящему. От души захоти. Ведь в твоей душе столько потенциала, что ты даже себе не представляешь!

Ленка некоторое время смотрела на него молча, ожидая хотя бы улыбки. Шутит ведь, верно? Но он даже уголком губ не подёрнул.

Сначала ленка чувствовала себя потерянной. Как это – от души? Она же всегда здесь только и хотела, что – выбраться! Это не от души, что ли? Но ничего не происходило.

Они бродили по серым ландшафтам, где не было ни радости, ни печали, лишь тишина, нарушаемая шёпотом заблудших душ. Но вскоре она заметила, что в этом месте есть что-то особенное. Здесь, среди призрачных теней, Ленка встретил других существ – потерянных, как и она сама.

– Ребята, а может все вместе помолимся? – спрашивала она те души, но они лишь отскакивали от неё и разбегались кто куда.

Даймон же никак не мог догнать огонёк и поймать хоть за краешек золотую нить. Что с Ленкой, что без неё. Да и отбегать далеко не хотело. Заблудится не долго. Потеряют друг друга и как дальше вечность жить без подруги в месте, где само время остановилось?

Однажды, когда туман окутал землю, Даймон снова встретил Ленку, которая теперь тоже искала искорку. В какой-то момент сама золотистая лента оказалась так близко от неё, что её рыжие волосы засверкали, как солнечные лучи, пробивающиеся сквозь облака.

– Знаешь, я не могу поймать свет, но я могу стать светлее, – вдруг повеселела Ленка. – Давай поговорим снова. Мне так много хотелось рассказать тебе за это время.

Даймон пожал плечами.

– Давай… всё равно делать нечего.

И она рассказала ему всё. О своих мечтах, о том, как она стремилась к свободе и счастью, но оказалась здесь, в лимбе, из-за собственного страха и сомнений. А совсем не демонов. Ведь кто они такие, чтобы так просто взять и похитить её без её согласия? Она просто огня испугалась. Вот и шагнула следом за ними в портал. А он привёл – сюда. Где нет смерти, но и изменить ничего нельзя. И с этим ничего не поделать.

Демонёнок, вдохновлённый её историей, решил помочь Ленке. Конечно, странно кого-то просто просить помолиться, измениться, и что-то решить за всех. Другое дело – показать, КАК. Подтолкнуть, направить. Помочь – одним словом.

Вместе они начали искать выход из этого серого мира, полагаясь на силу своей дружбы. В погоне за искорками и золотыми нитями, рука об руку, они вновь и вновь преодолевали преграды, сталкивались с тенями, которые пытались их остановить и шептали кто во что горазд:

– Не надо!

– У вас ничего не получится

– Не выйдет.

– Я не смог, и вы не сможете!

Но друзья их не слушали и продолжали идти за мечтой. И каждый раз, когда они объединяли свои силы, тьма отступала. В конце концов, они оказались так близко к золотой нити, что Ленка воскликнула:

– Ну же! Хватай её!

Раздался треск майки. Даймон рванул вперёд, вдруг понимая, что он ускорился. Но дело было уже не в ногах, что несли его над землёй. А в крыльях, которые позволили воспарить над самой обыденностью!

Разорвав майку, они расправились так широко, что его тут же вознесло над туманами и мятежными душами. В царстве вечных сумерек он вдруг увидел не просто искорки, то целую золотую реку, в которую входили все золотистые нити. А эта река лилась в некий водоворот, что формировал в центре лимбо – яркий вихрь света.

– Держись, Ленка! – крикнул он и тут же подхватив поверившую в него девушку под плечи, вознёс и её над тенями.

Крылья работали мощно, тяжело, он нёс двоих. И в какой-то момент демонёнок понял, что в центре вихря столь малый портал, что он туда не поместится.

«Для одной Ленки хватит!» – понял демонёнок и без раздумий опустил туда девушку.

Уж кто-кто, а она заслужила свободы за всё то время, что провела здесь из-за его поступка. А сам он ни на секунду не сомневался, что поступает правильно.

– Прощай, Даймон! – крикнула она, скрываясь в вихре, напоследок добавив кое-что ещё. – Я верю в тебя!

Устав от своего первого полёта, Даймон снова приземлился среди обступивших его теней. Которые тут же начали снова бормотать:

– Я же говорил, что ничего не получится!

– Ну ничего, у всех не получается.

– Вот у меня никогда не получалось и у тебя не получается.

Стоя в окружении этих сомневающихся душ, Даймон с тоской посмотрел на схлопнувшийся золотистый вихрь. Он обещал вернуть её в мир живых! И если так, то хоть один из них выберется из этой плутающей бесконечности. И пусть окажется, что в физическом мире прошло не больше мгновения, а здесь снова будет царство вечных сумерек, он будет бесконечно рад, что освободил хотя бы её.

Моргнув, демонёнок вдруг понял, что именно здесь, в лимбе, он нашёл свою истинную силу – силу надежды и нерушимой дружбы. А может, и чего-то большего, что ему пока не понять.

Но это что-то давало ему новые силы. И собравшись с духом, он вновь расправил крылья, а затем промчался прочь из лимбо! Но уже не ради каких-то искорок вдохновения и путеводных золотистых линий, а только благодаря собственным убеждениям, что ему здесь не место.

Все сомневающиеся души вдруг замолчали и им только и оставалось, что наблюдать за его освобождающим полётом. А если они что-то и говорили, то он уже не слышал. Лимб для него остался позади, а впереди открылись новые горизонты, полные возможностей и приключений.

И демонёнок попытался представить каким бы был этот и другой мир без людей вовсе… Существуют нерукописные хроники человечества, где отображаются все деяния всех живых существ от сотворения до современности. Эти летописи зовутся Хрониками Акаши. И так уж получилось, что сонная книга предоставила демонёнку ключ к этой библиотеке. И теперь он мог заглядывать в прошлое человечества и листать его как открытую книгу.

Вот и в этот раз, закрыв глаза, демонёнок снова заглянул… Недалеко. Пятьдесят тысяч лет до нашей эры.

Там Сахара цвела плодороднейшими землями, о засухе не было и речи, Гренландия была покрыта зеленью вместо снегов. Климат был мягче. Загадочная северная Гиперборея ещё не под снежным покровом, где о Маре знают не понаслышке. Великая империя людей расположена на берегу Северно-Ледовитого океана и богиня холода и мудрости там среди первых. Весь вопрос лишь в том, почему Мара позволила себе забыть о том периоде своей жизни?

«И почему боги забывают и забываются, вообще»? – промелькнула мысль в голове демонёнока.

Странным был атлас земли в тот период. К югу от Гипербореи, на огромном острове цвела империя Атлантов. В Африке была другая империя – Лемурия. И повсюду жили пралюди. Свободные, мудрые, сильные. А срок их жизни исчислялся порой десятками тысяч лет. Ибо были они подобны богам.

Что же случилось, что все государства сгинули и подверглись забвению? Это Даймон никак не мог понять. Ведь три величайших империи пралюдей жили в мире и согласии, развивая технологии и постигая суть мироздания, пока не достигли уровня самих богов.

«Может, в этом и дело»? – прикинул демонёнок, начиная понимать откуда людские души получили свою силу, что смогли породить самих Даймонов, которые сами по себе – животворящие силы. По крайней мере, долгое время так и было, пока те не были искажены самими падшими силами и откинутыми в развитии людьми, чьи мысли стали далёкими от идеальных. А всякая мысль – творит. Как раз благодаря душе, что способна обращать неживое в живое.

Возможности пралюдей были почти безграничны. Но некие силы, почуяв угрозу, решили вмешаться в дела земные. На планету мира и согласия было послано зло, ложь, коварство, предательство, лицемерие, слабость, трусость и жажда богатства.

Пралюди, что жили лишь правдой, да любовью, не смогли противостоять новым порокам. Как организм, не знающий болезней и вирусов, они не имели от этого иммунитета. И пошла череда великих войн. Человек стал подобен зверю. И уже сами боги решили исправить ситуацию. Но не нашли ничего лучше, как послать потоп, засуху, оледенение… Немногие люди покинули планету, скрываясь в космосе. И совсем жалкие кучки людей выжили в том аду, что называлось новой Землёй.

Тут Даймон увидел одинокую бредущую Мару. Богиня брела по заснеженным полям севера куда-то на юг, в сторону будущего Египта. Но зачем она туда идёт, он тоже не понимал. Картинки о прошлом не давали полной информации.

Зато позволяли иметь некое представление о катастрофах, что обрушилась на планету в прошлом. Новые люди стали отрезаны от источника своих сил, постепенно забывая историю и прежнюю мощь и всё ниже опускаясь в развитии, пока не откатились до «пещерных времён».

Спасаясь от холодов, немногие оставшиеся в живых дрейфовали с севера на юг, в Африку, следом за такими, как Мара и прочими одинокими богами, которым суждено создавать новые пантеоны на новых землях.

Прошли тысячи лет. Человек практически с нуля поднимался в ступенях развитии, заново постигая свои возможности. Боги как могли ускоряли этот процесс. Но новый человек уже их не слышал. И тем более – не понимал. Вместо космолёта орудуя каменным топором, а вместо невербального средства общения используя знаки жестов и бессвязных слов нового языка, этот человек рос наравне с природой, одичав как брошенный в лесу пёс.

Величайшие знания канули в лету. И боги лишь развели руками. У них больше не было рядом тех, кого можно было назвать равным. А значит, оставалось лишь управлять теми, кто сам считал себя «низшими».

И даже те, кто топил, выжигал и как мог старался «перезагрузить» человечество

сменили гнев на милость и стали помогать людям, порой открывая крупицы людям их же прошлых знаний. Человек нового типа не мог помнить свои возможности и в ответ стал поклоняться подобным богам как помощникам и защитникам, и неистово верить в них. До этого ничего подобного в истории человечества не происходило. Но этот момент изменил всё.

Новые болезни человечества прогрессировали. Следом за пороками зародились первые признаки рабства и раболепия. Решив купировать проблему, некоторые боги создали резервацию. И ограничили людей в рамках одного континента – Африки.

Здесь был создан людской рай, своеобразная золотая клетка, ограничивающая любую деятельность человека, чтобы обеспечить тихую размеренную жизнь им и богам, за ними присматривающими.

В резервациях люди тупели, жирели, слабели, а боги вбивали в неразумные умы, что это и есть истинный рай человека. И если он будет раболепствовать и поклоняться им и далее, то всё у него будет хорошо.

Даймон вдруг увидел, что людей держали на ровне со зверями. Боги уже не видели различий между ними и животными. Но лишь единицы среди людей замечали, что что-то не так, не правильно, что человек создан, порождён в своём воплощении и пришёл с очередным воплощением души в этот мир для других целей.

Эти отдельные изгои, не согласные с такой жизнью в резервациях, искали свою правду, путешествуя сквозь завесы божьих правил. И всякий, что шёл мимо будущих земель египетских, неизменно встречал Мару. Богиня беседовала с ними о многом и у людей открывались глаза. Они первыми покинули Африку, вновь расселяясь по всем континентам.

Разгневались боги на Мару, что посмела напутствовать людей! И разобрали тело её по частям. Чтобы дух её был не в силах воплотиться в материальной форме. А саму её прокляли… И Даймон понял, что не сама его сестра – проклятье на головы людей. Она лишь несла это проклятье, пропуская через себя в бесконечном его ограничении своих истинных сил.

А ещё демонёнок увидел, что под прессом богов, которых устраивало новое положение господ, в головы людей вбивалось, что Африка и является прародиной человечества. И что люди – это лишь обезьяны и новой человеческой цивилизации не более шести тысяч лет. А до этого не было ровным счётом ничего и быть не могло.

Но покинувшие «рай» и вразумлённые Марой видели всю правду жизни, так сказать без розовых очков. На них и ополчились все силы небесные. И озлобленные, коварные боги делали всё, чтобы люди не вспомнили свою суть, не узнали правды.

Но людские герои не забыли кровь пралюдей и напутствия богини-матери! Эти личности уже сами боролись с богами и кроили мир по-своему. Человечество вновь добралось до ступенек Олимпа и разрушило его, истребив или изгнав большинство богов-господ.

Однако, несколько младших богов уцелело. Они сменили тактику, вовремя сменив доспехи воинов на рясы мудрецов-советчиков. И крылья их были пернаты, но нимбы прикрывали рога! На арену вышли новые культы единобожия. И война за сферы их влияния не прекращалась с тех пор ни на день.

Людям, что вроде бы победили, но вновь были порабощены духовно, втирали до самого мозга костей, что они рабы. И слабые, безвольные овцы. И многие поверили в это, став ещё слабее, чем прежде ровно в том момент, когда отдали свои душевные силы посредникам – ангелам-хранителям. Которые охотно стали их няньками, взращённые благими начинаниями, но ведя по дороге в ад.

Даймон открыл глаза, вдруг всё осознав!

Люди были обмануты. Но многие – сами себя обманывают и их всё устраивает. Они стали ещё слабее, чем были. Ели раньше человек в одиночку своей душой менял судьбы целого мира, то теперь их коллектив душ стал подобен голосящему деймосу, который уже не решал ничего. Человечество раздробило свои творящие силы. И их охотно пожирали как даймоны, так и ангелы. А пользовались этим уцелевшие боги. При том, что такие боги как Мара вовсе ничего не могли сделать, лишившись своих изначальных сил.

«Против толпы, как говорится, не попрёшь», – подумал демонёнок, прекрасно понимая почему мир наплодил монстров.

Это был ответ искажённых душ. Когда изменилось само внешнее содержание «сосуда». Но кто больший монстр в этой ситуации, монстры, что не похожи на людей или сами люди, что порой ведут себя хуже любых монстров богам на потеху?

Вопрос открытый. Но глас быстро меняющегося общества повлиял так же и на сами силы вокруг людей. Люцифер, создавая демократию для людей не учёл, что и прочие сферы от неё пострадают. Как следствие, и воинстве небесном произошёл раскол. Ангелы пали. А Даймоны, низведённые до ранга демонов, так же потеряли единоначалие. И сам бог утренний Зари, рекомый Денницей, низвёл себя до уровня Сатаны в попытке разобраться в этом и удержать власть среди равных.

Это изменило его божественную суть. И Сатана решил, что лучшее, что можно сделать – это завершить процесс «перехода». И всё-таки «перезагрузить» человечество. То есть – стереть с лица земли и посеять новое.

«Вот для этого он и отправил на Землю Малого», – подвёл итог своих долгих раздумий Даймон, вглядываясь в белое безмолвие вечно-холодного мира.

Расправив крылья, он оторвался от раздумий. Пора действовать!

– Пукс! – обрадовался демонёнок, замечая, что у его демонического пса между зубов застряла приличного размера тазобедренная кость какого-то существа. Но он быстро слизнул её языком, таким образом почистив зубы и бросился к хозяину, радостно махая хвостом.

Собаки, они и в аду собаки.

– Откуда ты здесь, дружище? – охотно погладил его демонёнок, который даже не видел, что верный пёс бросился за ним в портал. Но теперь хозяин старательно почистил его от лишних деталей и привёл в божеский вид, насколько это было допустимо в аду.

– Все псы попадают в ад, – отметила немаловажную деталь Мара, глядя на это действие по незапланированным парикмахерским услугам и демоническому грумингу когтями брата.

– Я думал, что они попадают в рай, – попытался припомнить людские поговорки демонёнок, пока выуживал из шерсти лишние глаза, уши, рога и прочие клочки кожи.

– Обычные – в рай, а демонические – в ад, – рассказала сестра. – Причём сразу, без лимбо и предбанников. У них… пропуск. А всего-то и стоило, что отказаться от волчьего нрава или… ему податься.

Пукс на это лишь кивнул и снова зарычал на кого-то в темноте, чуя его присутствие за камнем. Затем без всяких сомнений бросился на таинственного врага, исчезнув за препятствием.

Камень сдвинулся с места, снова послышались звуки возни, рычание, даже камень пошатнулся. Наконец, глыба встала на место. А демонёнок сделал новый шаг на спуск.

– За мной, Пукс.

– Да, не отвлекайся на каждую мелочь, которая хочет пожрать нас, – хмыкнула Мара. – А то далеко не уйдём.

Всё ниже и ниже спускаясь на первый круг ада, оба проходили по пространству, именуемому Чистилище. Грешников здесь могло подстерегать что угодно, и никто бы точно не гарантировал, что его не сожрёт первый попавшийся монстр из темноты. Но всё же это было довольно пустое, обширное пространство, закручиваемое по спирали вниз. Или вверх. Это уж кто к чему стремился. Покинуть ад или напротив, занырнуть в него поглубже.

Чем ниже ребята спускались по этой спирали, тем шире становились каменные своды и раздвигались стены. А вдали уже светились все оттенки красного и жёлтого. Первые шаги омрачились тем, что готические сапоги Мары и ботинки на высокой подошве демонёнка постоянно вляпывались в какую-то грязь.

– Да что они своих ручных монстров на поводке не могут выгуливать? – недоумевал Даймон и старался обходить эти кучки стороной.

А вот Пукс принюхивался к каждой и словно определял по ним направление, всякий раз безошибочно отбегая в темноту и гавкая, пока хозяин и его сестра шли к нему на звук.

Так и передвигались в этих каменных лабиринтах, сменяемых то новыми просторами с загадочной подсветкой, то новыми каменными глыбами, между которыми ещё плутать и плутать. Никуда не делись и красные глаза, которые следили за каждым их шагов со всех сторон. Только подходить близко больше никто не решался.

– Воняет, будто кто-то долго и старательно портил воздух, – продолжал негодовать демонёнок, избалованный свежим воздухом на поверхности планеты, который пока ещё не весь испортили люди. А если вовремя остановятся, то его на всех хватит.

Наконец, они покинули каменные нагромождения и вышли в какое-то поле без растительности. А вскоре послышался плеск воды. Где-то в отдалении. И судя по звукам, до неё ещё было шагать и шагать.

– Стой! Кто идёт? – дорогу резко перегородил неизвестно откуда взявшийся красный тип с маленькими рожками на голове, хвостиком, копытцами вместо кончиков лап.

Пукс даже лаять не стал, лишь покосился на Даймона. С этой мелочью, мол, и сам разберёшься.

Демонёнок присмотрелся к новому собеседнику. Ростом не более метра, поросший небольшой редкой шёрсткой, судя по первому впечатлению это был сухонький старичок преклонных годов. Седая борода и морщинистая кожа не позволяли усомниться в увиденном.

«Хотя кто знает, сколько ему лет на самом деле? В Аду другое летоисчисление, да и время течёт по-другому», – невольно подумал демонёнок.

– Сами мы не местные… – начал было Даймон, но потом вспомнил, что он всё-таки пришёл в ад, а здесь не любят неопределённостей. А ещё редко задают вопросы. – Погоди-ка, а ты сам кто такой?!

– Не видишь, что ли? – возмутилась старая развалина. – Постовой чёрт я! Только старый больно стал. Третий век доживаю. Рад бы ласты склеить, но у меня… копыта, вот! – и он продемонстрировал копытца, которые в хозяйстве мало чем пригодны. А для занятий хобби – тем более.

– А здесь чего забыл? – перестал разглядывать копыта Даймон и мысленно поблагодарил все животворящие силы, что у него – пальцы. Хоть и с когтями вместо ногтей. Но это уже от демонической сущности наследство, а в не в угоду личным убеждениям.

– Так на пенсию отправили. Вот на проходную и поставили, – вздохнул новый собеседник.

– На проходную? То есть здесь кто-то всё-таки ходит? – уточнил демонёнок, так как Мара не торопилась вступать в разговор.

Старый чёрт тут же подался в воспоминания:

– Это вот как сейчас помню, пробрался, значит к нам в ад как-то раз… живой! Представляешь? – Хрик… Хрюк… Христосом назвался. «Помазанник», значит. Но чем он тут мазался, я не знаю. Да всё спасти кого-то собирался, а может и вывел кого. Не знаю. Не моя смена была. Потом Данте тоже чего-то бегал по пересечённой местности, зарисовки какие-то делал, да истину искал. Ну а, чтобы не бегали все, кому ни попадя, с тех пор и стали ставить на проходной постового. Чтоб не повадно было шастать по кругам ада, кому попало.

Следом старый чёрт завёл длинную беседу, давно забыв про свои вопросы, но охотно выкладывая всё, что знает об аде сам.

«Давно дед на посту стоит», – даже посочувствовал ему Даймон: «Поговорить не с кем».

Пока постовой рассказывал всякое, демонёнок и сам мог примечать детали вокруг. Так температура первого круга ада не поднималась выше пяти-шести градусов по Цельсию. Потому-то, единственные обитатели сего круга – черти, да чертихи, ежедневно топили костры, да в баньке любили париться. И если верить старику, то и кружку-другую странного напитка пропустить в любой из многочисленных таверн и баров, где охотно собирались после работы. От того и были красные, как варёные раки (или красные как черти, на что ещё Данте намекал).

Жизнь свою черти в основном проводили на работе – в физическом мире, вселяясь в тела людей, и всячески изводя их души. Вместе с тем толкая их на мерзкие поступки. Но порой сам человек был настолько плох, что возвращаясь домой после рабочей смены, черти плакали, рвали на груди шерсть и требовали реабилитационных мер и отпуска. А некоторые даже – больничного. По состоянию психологической усталости.

– Я как-то и сам на такого нарвался, – признался старый чёрт и тут же пожаловался. – Ряха круглая, мысли низкие. Насилу сбежал из него. Так неделю потом в таверне сидеть пришлось, чтобы в себя прийти.

Рассказал он и о том, что изредка поднимались с нижних этажей начальники, проверяя боеготовность демонической армии.

– Всё говорят, что вот-вот грянет война, – заметил старый чёрт. – Да мы вроде и готовы. Но уже двести лет, как работы нет. Весь ад сейчас – там, на Земле. А тут считай – курорт по сравнению.

Ребята так же узнали, что на первом круге ада обитали десятки тысяч чертей, часть которых и комплектовала шесть демонических легионов. У чертей туда входило ровно шестьсот шестьдесят шесть воинов. Причём Шестой легион являлся самым почётным. Отборным.

– Гвардейский, – с особой гордостью добавил старый чёрт и потёр нос копытцем. – Я бы и сам туда записался, да у меня… копыта. А как меч держать? А как снаряды подносить? Неудобно. Но мой дядя в таком разведчиком служил. Вспомогательное войско, значит.

Главный же демон на первом уровне был – Синехвостый.

– Этот «босс» получил своё прозвище за то, что в одном из своих «походов» на работу отметился, – так же охотно рассказал старый чёрт. – Так некая почтенная мадам, которую он должен был надоумить до тёмных замыслов сама хитрым способом не только обдурила черта, но и умудрилась прищемить ему дверью хвост. Да так, что до сих пор не проходит.

Конечно, не только старик рассказывал байки, но и Даймон старался задавать уточняющие вопросы. Как оказалось, единственным возможным путём пробраться на следующий уровень было поговорить с тем самым Синехвостым, чтобы он «по доброте своей чертячей» дал некий «ключ» на следующий уровень. А без этого ключа провести дальше не могла даже Мара.

– А вам зачем ниже? – в какой-то момент поинтересовался и сам старый чёрт. – Ниже это же не выше. Там всё ещё хуже, чем у нас тут.

– Дела семейные, – вздохнул Даймон. – Идём, Мара. Сатана ждать не будет.

Сестра кивнула. А глаза черта стали квадратные, затем треугольные. Рот автоматически открывался и закрывался, силясь вымолвить хоть слово, но получалось лишь бессвязное бормотание:

– Так… вы… к…Самому?

Даймон кивнул, и они удалились.

– Если повстречаете Люцифера, ему привет от меня. Он вот-вот станет главным, – обронил в спину старик и скрылся с глаз, спешно кланяясь и кивая.

Брат с сестрой переглянулись. Что бы это могло значить?

– Я думала, в аду один главный, – призналась Мара.

– Где один, там и другой, – пожал плечами демонёнок. – Так сказать, заместитель главного, желающий повышения. Ты что, демонов не знаешь? Постоянно дерутся друг с другом. Вот были бы они все – Даймонами, тогда другой вопрос. Но, увы, демоны всё глубже и тщательно падают в ад, хотя прежде могли строить любые миры.

Мара глубоко задумалась, как будто и раньше это знала, но большие провалы в памяти не давали ей полной информации даже о её прошлом. Не говоря уже о прошлом мира. И она тут же спросила:

– Что значит, могли?

Даймон вновь пожалел, что посеял сонную книгу где-то в портале. Но раз младшая сестра спрашивает, надо просвещать. И он постарался объяснить своими словами, как сам это понимал.

– Познав силу творимой душами праны и собственное могущество сил творящих, Даймоны стали пробовать прану на своих приверженцах. В храмах первых богов отформатированным людям впервые была явлена «магия» и удивительные религиозные «чудеса», которые появляются благодаря ей.

Глаза Мары вдруг посветлели, а собственный свет, казалось бы, наполнил на миг её всю. И она добавила совсем другим голосом:

– Тогда мы были слишком молоды, чтобы придавать значение историческим процессам и человеческому обществу, развитию человеческой науки и человеческому практицизму.

– А также их циничному неверию и желанию всё проверять! – поддержал этот диалог демонёнок, редко слушая «такую» сестру. Но этими разговорами ему словно удавалось пробудить некую её древнюю часть, которая умереть не могла и даже не собиралась.

В такие моменты его младшая сестра становилась старшей. И уже сама просвещала его:

– Мы, боги, верили в собственные бесконечные силы и в своё удовольствие наслаждались миром. Но с падением людей воцарился хаос. И взращённые силой их веры Даймоны стали падать вслед за своими создателями. Разрозненно, соперничая друг с другом, не понимая приближающейся опасности и не придавая значения человеческому уму, примерно пять с половиной столетий они делили людей и власть над ними, пока от их творящих сил не осталось лишь выражение «что ты творишь?».

– А что же боги?

– Наслаждаясь уже всей полнотой власти, мы не заметили, как эпоха древних мировых империй неожиданно подошла к концу. Но вместо трёх процветающих миров, равных друг другу, мы увидели лишь постоянно воющие между друг другом осколки былого величия. Сместились полюса. И вместо явных знаний пришли мистерии верований. Починяясь им и ими же подчиняя, все народы планеты внезапно пришли в движение. И мир поглотил почти абсолютный Хаос!

– Хаос, значит, – задумался демонёнок, всё-таки в людской школе его этому не учили.

– Сегодня вы зовете его Великим переселением народов. Но тогда – он стал для моих бывших братьев и сестер подлинным концом света. И я в какой-то степени понимаю, зачем они понизили мой потенциал. Ведь я по-прежнему пыталась вернуть всё в прежнее русло. Да только это была уже не могучая, но всё же покорная река, а цунами всех морей, бредущая по Мировому Океану! – Глаза Мары загорелись ещё ярче, освещая всё вокруг уже как неплохого размера костёр. – Величайшая из миграций смешала расы и племена, но, главное, привела к множеству войн и страданий. Человеческая боль уничтожила веру в нас, старых богов. Наши храмы были забыты. Никто не возносил нам молитв на местах прошлых ареалов. Заигравшись, мы обрекли себя на погибель! Но в то страшное время умерло и большинство великих старых Даймонов, кого люди начали воспевать в числе первых.

– Даймонов, значит, – прикусил губу демонёнок. – Пожалуй, ты права. Древние верования смешались и перепутались. Лишь немногие, самые упорные и могучие из нашего племени, нашли в себе силы приспособиться и остаться в живых. Так и появились… демоны.

Сестра замолчала, предлагая додумать самому.

– Когда медленно, шаг за шагом, новый мир подчинили себе Мухаммед и Христос, мы догадались, что надо делать! – догадался демонёнок. – Оба пророка были обычными людьми, вовсе не Даймонами. Но в уши каждому из них шептал кто-то из бессмертных. Кто-то из вас – богов?

– Да, именно тогда возникла идея Единого Божества и Падшего Ангела, ставшая фундаментом для дальнейшей судьбы Даймонов. Ваше падение было предрешено, – ответила сестра и посветила в детали. – Ведь после того, как мир успокоился, и великая миграция завершилась, старые боги подвели итоги. Как оказалось, выжили только те, кто умудрился приклеится к новой вере. Остальные канули в лету. Я и сама-то выжила лишь потому, что стала своего рода проклятьем на головы людей, и за это они меня почитали! То в виде бесконечной стужи и крепких морозов, то в виде песчаных бурь и неистового зноя! Но после победы Ислама и Христианства, мир оказался разделенным на половины – тёмную и светлую. Часть старых Даймонов стала играть за свет – в лице новорожденных Аллаха и Саваофа. Остальная часть – «пала», понизив вибрации. Так появились Ангелы и Светлые духи, Демоны и Ифриты. Мы больше не считались богами, но по сути – оставались именно ими, лишь разделенными на два лагеря. Как и – вы. Ведь люди продолжали верить в тех и других. А немногие независимые Даймоны, спрятавшись на задворках цивилизации, составили Серый цвет силы. То есть культы язычников и дикарей.

Демонёнок остановился и вдруг всё понял:

– И тогда… всё началось заново?

Сестра кивнула:

– Да, и как будто не было великой миграции и краха древних, забытых культов.

Выжившие Даймоны стали значительно опытнее и сильнее, но мудрости, увы, им совсем не прибавилось.

– Мы взялись за старую игру, которая заведомо вела нас к поражению, – кисло улыбнулся демонёнок. – Мы снова принялись соперничать друг с другом, не пытаясь обуздать человечество вместе. Моя родня по крови мучила в кошмарах грешников, заигрывала с безграмотными ведьмами и дикими, безмозглыми колдунами. Они выводили на тёмные улицы маньяков, истязали видениями безумцев в сумасшедших домах, наслаждались вседозволенностью, захватывая людские тела.

– Но «светлые» жили не лучше! – воскликнула Мара. – Якшаясь с избранными «святыми», науськивая первосвященников и пытаясь поучать мир, они заигрались, позабыв о единственно важном.

– Важном, – повторил демонёнок. – В своем безумии мы не смогли предвидеть Падение Даймонов, хотя, казалось, должны были думать только об этом.

– Увы! Беспечность бессмертных не знает границ, – продолжила Мара. – Так же как Великое переселение народов, человечество неожиданно породило техническую революцию и прогресс. Тотальное образование, развитие критического мышления, и возникновение науки, построенной на опытах и доказательствах внезапно, всего за сто лет сокрушило религию, казавшуюся незыблемой и почти вечной! В контексте обрезанного восприятия людского представления о мире.

– Всё рухнуло в один миг, – пришёл к новому выводу Даймон. – В «железном» девятнадцатом веке, люди снова перестали в нас верить. И в вас. А двадцатый век вовсе словно искоренил веру.

– И боги «пали», – подтвердила Мара и свет её потускнел, а голос поник. – Опять. Даймоны стали слабеть, и уходили в забвение боги. Даже такие могущественные как некогда я.

Тут свет Мары окончательно потускнел и перед ним теперь снова стояла его младшая сестра.

– Так, ну мы идём или нет? – тут же спросила она. – Мне начинает надоедать эта серная вонь.

Вроде распахнутыми стоят. А шагнёшь к ним – тут же закрываются. Издеваются, скрипят и смеются демоническим хохотом.

– Ты всё-таки нашёл вход? Молодец, хороший мальчик! – тем временем похвалил демонёнок своего привратника, потому что даже демоническим пуделям приятна похвала.

– Собака – она и в аду собака, – добавила, глядя на это Мара, отметив как шустро Пукс завилял хвостом, а затем оглянулся и рванул куда-то в сторону.

И прежде, чем обоим подойти к воротам, пришлось снова брести куда-то в сторону.

– Пукс? Куда ты? Кого или что ты там увидел? – спешил за ним демонёнок, рассчитывая, что привратник нашёл по запаху если и не Малого сразу, то хотя бы сонную книгу.

Но это была не книга. Это была серая фигура человека в тёмном одеянии. Согнувшись в три погибели, она сидела перед небольшой лужей. Причём сидела в лодке, немного напоминающем каноэ. Но заметно длиннее. Зато в сторону того, что гребля где-то рядом говорило весло, которое держала сухими руками фигура давно подсушенного жизнью старика.

– Они не пускают меня. Больше не пускают, – бормотал старик.

Даймон подошёл поближе и глаза его широко распахнулись от удивления:

– ХАРОН?

Помнится, он ещё песню про него сочинял Ленке. И этот творческий порыв оказался всем по душе. Но сейчас перед ним был не могучий, тёмный и таинственный образ, который способен вдохновлять, а просто уставший старик, который маялся от скуки. А лужа мутно-грязного цвета, казалось, мелела перед ним на глазах. И если бы нужно было нарисовать мёртвую воду, Даймон без раздумий срисовал бы эту лужу.

Мрачная фигура повернулась к нему. Дряхлый голос снова запричитал:

– Сколько лет вожу мёртвые души через реку, а такого неуважение не разу не видал. Они просто выставили меня вон! А Стикс? Нет, ты видел, что стало со Стиксом? Да в нём скоро и муравья нельзя будет напоить!

– Ты… Харон? – демонёнок сделал попытку встать поближе, но старик сам резко распрямился, от чего тёмный балахон с капюшоном на миг обозначил сутулую фигуру. А в нём только кожа, да кости. И понимание, что старость – не радость.

«Даже в аду кумиры стареют», – подумал Даймон и подошёл к луже, некогда бывшей могуче Стиксом.

– А что случилось? – не понял демонёнок, больше рассчитывая увидеть мириады душ в тёмных водах, чем дно лужи под ветхой лодкой, знававшей лучшие времена.

Харон, если это был действительно он, резко шагнул из лодки ему навстречу. И балахон повис на нём, как будто был на несколько размеров больше.

– Они забыли! Все они – позабыли! И никто больше не верит! – возмущался старик. – Ещё эти проклятые черти. Всю воду в бани и термы перетаскали! Я сначала не замечал. Думал – ну ладно, пара десятков вёдер погоды не сделают. Но потом река начала мелеть, и берег показывался мне гораздо чаще, чем прежде. Я сначала думал, что это сезонный сбой и вскоре новые души наполнят Стикс. Но новые души просто перестали попадать в него! А теперь? Ты видишь, что теперь происходит? Не река мёртвых, а курам на смех! – сокрушался старик, то махая в сторону ворот первого круга, то сетуя на огненный периметр, который очевидно тоже подсушивал реку.

– Старой веры больше нет, – понял демонёнок, не зная, как ещё поддержать старика. Скажешь такому, что Древняя Греция пала, а за ним и Римской империи не стало, он и расстроится.

«Не все любят перемены», – понял Даймон и посмотрел на Мару, которая терпеливо выжидала, пока они наговорятся. А демонический пудель всё это время лежал у её ног и дремал.

Наконец, Харон сам подошёл к Даймону и положив руки ему не плечи, добавил:

– Эх, ты прав. Видно и мне на покой пора, – он подошёл к своей лодке, ткнул её веслом, и она тут же осыпалась прахом, как будто существовала одной его волей. А следом он протянул весло демонёнку. – Не верят больше в меня люди, вот и мельчала река, пока совсем не высохла. А там, – его рука указала на ворота, вместо другого берега, что существовало раньше, – ворота кованные поставили, когда предводители поменялись. Аид-то давно на пенсии сидит. Стало быть, и мне пора… вот, держи весло на память. В нём ещё есть немного древней силы.

Вручив подростку весло, он некоторое время смотрел на него, как будто хотел запомнить хоть одно лицо, которое видел здесь. А затем кивнул и добавил:

– Всё, мне пора… Бывай, парень!

Оспа приблизился к основному телефону Адова, чтобы предложить что-то ещё, но Михаэль лишь резко перекинулся в медведя и как следует зарычал, от чего крысёныш предпочёл ретироваться прочь со стола и ближайшее время на глаза не показываться.

Если с человеком и можно договориться, то точно не стоит беспокоить переживающего медведя!

* * *

Рыба, развешанная на верёвочке, тут же закачалась на ветру. Здесь на веранде, в посёлке Мрачного лучше места нет, чем вялить рыбу. Домик в этом тихом посёлке Артур Гедеонович Вернадский сразу присмотрел, как на пенсию ушёл и перестал считаться «Армагеддонычем».

Но разговор с рогатым собеседником натолкнул его на мысль. Признаться, встреча с существом, которое именовало себя Вельзевулом, только напомнило Вернандскому об одной старой теории, про которую он слышал очень давно.

Мол, в далёком двадцатом веке, некий профессор Вернадский выдвинул забавную идею о том, что кроме литосферы, атмосферы и магнитосферы, земной шар окружают ещё несколько оболочек, невидимых и не ощутимых, но реально существующих в природе.

Первой, относительно невидимой оболочкой является биосфера, то есть совокупность всех живых существ на земле. Большинство растений и животных живут на поверхности планеты, однако бактерии, вернее, нижняя и верхняя зоны их обитания образуют вполне чёткую зону вокруг планеты, которая окружает её так же, как окружает атмосфера и земная кора. Биосфера, впрочем, достаточно ощутима. Это «сфера жизни». По всей логике выходило, что живой организм может существовать только в её границах и образует сами эти границы своим пребыванием в них.

Кроме Биосферы, однако, есть ещё одна невидимая оболочка. Академик называл её Ноосферой, то есть Сферой Разума. Но сам Артур Гедеонович считал, что её следует назвать Сферой Духа. Ибо разумом она как раз не ощущается. Зато как биосфера является совокупностью всех живых организмов, так Ноосфера является совокупностью всех человеческих разумов, мыслей, грёз и снов.

Идея профессора Вернадского казалась глупой достаточно долго – почти полтора века. Конкретно до тех пор, пока развитие сетевых коммуникаций не смогло дать ей, так сказать, материальную основу, а именно – создать Интернет-2 и полноценные виртуальные пространства для общения людей и монстров – существ, которые вдруг проявили себя в биосфере, повылезав из каких-то других миров. Или ранее так тщательно скрывая себя в биосфере, что человек мог лишь догадываться об их существовании по косвенным признакам. А по сути занимался и собственным самообманом, развивая игровые миры, виртуальную реальность и дополненную реальность. То есть миры, не относящиеся ни к биосфере, ни к ноосфере.

Так и начали порождаться промежуточные миры на стыке этих. А с ними явления и феномены, порожденные разумом, но не имеющие материальной основы. Они стали возможны именно благодаря мыслями и мысленным конструкциям человека. Так монстры и получили реальный облик. А человек смог буквально здороваться за руку с вампирами, оборотнями и даже, чего скрывать, рыбачить с демонами!

Вот и получалось, что из гипотетического явления Ноосфера вдруг стала реальным пространством, по которому можно было ходить, в котором возможно общаться, жить и даже сражаться. Если не с игровыми ботами программ, то хотя бы с кошачьим выборным депутатом посёлка, который повадился интересоваться о его рыбе на крыльце.

Самое интересное, что монстры-тинэйджеры тоже массово входили в виртуальную реальность, став её полноправными пользователями. И за самый короткий срок подобной интеграции в среде игровых сект уже начинали уверять всех желающих, что Игровые поля и их обитатели являются теми же реальными существами, что сами люди, и монстры. Не существующими материально, но всё же существующими каким-то образом внутри сети или человеческого разума.

Тогда-то Вернадский и припомнил разговор с Сатаной за рыбалкой.

– В это сложно поверить, но люди по сути сами создают себе новых богов и миры.

– Так и что? – был совсем не против развития любых технологий Артур Гедеонович. Это же как удочка с колокольчиком. Ты отвлёкся, а он звонит, оповещает. Удобно.

– Как это что? – возмутился собеседник. – Наша задача помочь им в этом, чтобы было проще забрать этот мир, а им отдать тот, выдуманный. Ведь с каждой новой игрой программные боты становятся всё более разумными и толковыми. А по уровню интеллекта программы сначала перешагнули рубеж, доступный домашним животным – собакам и кошкам, а затем – рубеж, доступный высшим приматам, шимпанзе и гориллам. Простейшие тесты для животных, которые некоторые излишне активные юзеры проводят с программными ботами ради шутки сейчас, показывают это наглядно! Далее остался лишь один предел – человек. Точнее… превзойти человека!

Тот, кому вновь могли пророчить прозвище Армагеддоныч, лишь поёжился от этих слов. Однако то, что рассказало ему существо в дальнейшем, именовавшее себя «Вирусом Игры», звучало гораздо страшнее.

Он уверял, что внутри Игровых полей, когда люди и монстры потеряют бдительность, взбунтуются вовсе не программные обитатели, а уже самостоятельные существа, что заселят тот мир и перебьют, пленят или используют по своему разумению как людей, так и монстров.

– Это не бунт искусственных интеллектов, но захват той системы будет очень похожим, – усмехнулся Сатана, вытаскивая очередного карася, пока сам Гедеонович доставал лишь пескарей. – Программы Игр атакуют информационные существа, подобные компьютерным программам, но гораздо более древние, чем кто-либо считает. Я говорю о самих Духах, созданных мифологией!

– Но мифологию придумали люди, – только и добавил рыбак.

– Как и Даймонов, – кивнул его рогатый собеседник. – Люди вообще любят многое создавать. Они ведь породили и монстров.

– Как это… они? А как же… боги?

– Люди и есть – боги, дурья твоя башка. Именно люди порождают всё, что мы видим вокруг силой своей праны. Не по одиночке, конечно, а силой коллектива, а вот разумом того коллектива или верой – уже зависит от них, – стоял на своём более удачливый рыбак, который уже наполнил полное ведро рыбой.

– Чего же ты от меня хочешь? – наконец, спросил в лоб человек.

Сатана погладил очередного карася, сложил в ведро и признался:

– Ну не могу же я постоянно разговаривать только со своим психотерапевтом. Мне нужно послушать и мнение простого человека. так ты меня слушаешь или как?

– Слушаю, ага, – добавил Артур Гедеонович, одобряя наполняемость ведра. – Прана, всё такое… да?

– Вот именно! – воскликнул Сатана. – Для концентрации Праны требуется единство веры, то есть мифологических воззрений, основываясь на которых, человеческое существо способно исторгать из себя эту странную субстанцию. А для «цементирования» веры я давно уже придумал простейший способ – закрепление мифологии в произведениях искусства. Обычно песнях, сказаниях, сагах, летописях или манускриптах. Но подходят и картины, скульптуры, театр. Поэтому я часто и выступаю меценатом любого творчества. А игра актёров очень способствуют восприятию мифа. Но запомни, Армагаддоныч, только письменность может цементировать миф. И таким образом, направлять силу Праны в нужное русло. Так что мне нужно, чтобы ты сел и всё как следует записал.

– Но я же рыбачу!

– Поверь мне, когда начнёшь писать, рыбы у тебя будет столько, что успевай развешивать.

Предложение оказалось заманчивым. И рыбак-неудачник лишь уточнил:

– Так и… с чего начать?

– Начни сначала, – кивнул Сатана. – С праной ведь как вышло. Появилась и всё тут. Не поспоришь, как с явлением. Но копилась долго. Так долго, что первое что-то понятное формировалось с её помощью лишь на протяжении многих столетий. А конкретика началась с момента, когда человек «впервые изобрёл письменность». Хотя он её при каждом удобном случае изобретает. Просто любит фиксировать образы и делиться ими через знаки и закорючки.

– Я тоже люблю читать, – отметил Вернандский.

– Все любят, да не все могут и хотят, – хохотнул рыбак, добавив к карасям сома. Но он уже не слезал в ведро. Тогда случилось чудо и ведро вдруг стало вдвое больше по объёму. А Сатана спокойно опустил в него новый улов и продолжил, как самом собой разумеющееся. – Однако в последние двести лет, когда наука рванула вперед, прогресс задел не только сферу промышленности, полётов в космос, строительство гигантских зданий, паутину межконтинентального метро и больших морских лайнеров. Прогресс подчинил себе и сферу развлечений. Короче, мифология и религия стали частью этой огромной сферы! Чуешь, чем пахнет?

– Рыбой, – ответил без раздумий Армагедонныч.

– Верно в целом. Но не верно в моменте, – тут же поправил его Сатана, скинул верхнюю одежду, котелок и забрался с берега поглубже, тут же оседлав неизвестно откуда взявшийся деревянный плавучий ящик. – Вот и люди заврались, придумывая всё новые направления искусства, не просто искажающие, но заменяющие реальность! Если древние мифы только описывали Даймонов и их миры, то кино и компьютерные игры, заново создавали эти миры. Причём в мельчайших деталях!

За спиной с лёгким хлопком, как будто взорвали новогоднюю хлопушку, только сейчас исчезло марево телепорта. Все трое сразу ощутили себя лучше.

– Так он пил нас как через трубочку! – понял всё Даймон и хуже всего приходилось Пуксу, как самому молодому и маленькому. – До этого оно лишь изменило светимость и было почти незаметно во мраке.

Пёс приходил в себя с трудом, в кокой-то момент не в силах даже приподнять тяжёлых век. Второй уровень, ближе к источнику тёмной силы, и чуть больше возможностей у демонов, но использовать их многим просто не хватало выносливости. Потому черти и не лезли выше, а бесы долго-долго готовились к переходу на новый уровень.

Даймон понял, что его привратнику нужен отдых, тишина и одиночество. Но кто подскажет, где в аду разыскать тихий и уютный уголок для этого?

– Мы должны идти, – наконец, решил Даймон и подхватил пса на руки. – По пути отдохнёт.

– Думаешь? – ответила так медленно Мара, что брат понял – снова тормозит.

Даже его мысли, обычно летающие из конца в конец Вселенной за мгновение, тут были каким-то вязкими. Он словно ворочал глыбы валунов, пока окончательно не выбился из сил и просто перестал думать и начал брести наугад. Но вскоре силы совсем оставили демонёнка. Он устало прилёг на каменистую землю, уложил пса. Рядом прилегла Мара, совсем выбившись из сил.

– Я только моргну два раза, и снова пойдём, – сказала она и моргнула так сильно, что следом послышался сип.

Её кости и суставы порядком окрепли за последний год. И если раньше маленькое проклятье разбиралось по запчастям по поводу и без, то брат уже и не помнил, когда она в последний раз теряла хотя бы палец.

Устало положив голову на камень, он и сам моргнул. Раз. Другой… тьма окутала его тут же. И от испуга за родных и близких он тут же распахнул их пошире!

Тёмная фигура в полных доспехах и рогатом шлеме нависла над телом громадной тенью, рассматривая красными зрачками лицо новоприбывшего. Незнакомец с лёгкостью поднял его на плечо, на другое закинул Мару и зашагал в одну из множества вырубленных в скалах пещер.

Единственное, что успел сделать Даймон, это подхватить и Пукса. Крепко прижимая его к груди, слушая шаги великана, он понял, что вновь проваливается в сон.

Очнулся он не скоро. Но сколько прошло времени, тьма веков или пять минут, сказать было сложно. Зато он понял, что валяется на какой-то подстилке. А рядом стоят сапоги сестры и его обувь. Из угла пещеры, не мигая, смотрели два красных глаза.

– Пукс! Ты живой! – обрадовался Даймон и следом понял, что на него пристально смотрит пара глаз, сверкающих в прорезях шлема.