Читать онлайн Всё теми же – не новыми – словами. Сборник стихотворений бесплатно

© Мария Игоревна Кук, 2026

ISBN 978-5-0069-4867-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Где раньше были крылья

Я – пыль, я – только самый мелкий атом,

И оттого обиднее вдвойне,

Что под моим изношенным халатом

Никто не видит шрамов на спине.

Глаза уже не помнят отраженья,

И губы позабыли имена —

От глупости такого положенья

Ссутулилась упрямая спина…

Подернута домашней теплой пылью,

Душа, где отгремело столько гроз…

Болит спина – там раньше были крылья,

А нынче просто остеохондроз.

2008

Длинноты

Длинный след слезы из глаза.

Длительность последней ноты.

Длинны косы. Длинны фразы…

Это женские длинноты.

Льется бесконечный голос,

Полный ироничных ноток…

Длинно платье, долог волос —

Только женский ум короток.

Только длинные ресницы

Могут сделать взгляд нежнее…

Не вместить всего странице —

Память женская длиннее:

Долгий взгляд короткой встречи,

Бесконечные объятья,

Тянутся и вьются речи,

Словно волосы и платье.

И слова, сбиваясь, длятся,

Бьются в вечной женской смуте…

Там, где надо бы прощаться,

Женщина подходит к сути.

А когда все ж расстается

(Раздается твердь земная!),

Женщина всегда клянется

Вечно помнить, проклиная.

А когда весь мир растает

И не выдержит страховка,

Женщина предпочитает

Выбрать длинную веревку.

Это сдвиг последней фазы,

Это срыв последней ноты…

Длинны, косо-длинны фразы —

Это женские длинноты.

1998

Любовь

Любовь распластана на рельсах.

Любовь, размытая дождем,

Алеет на разбитых фэйсах*,

А мы ее зачем-то ждем.

Любовь, распятая привычкой,

В окно заглядывает вновь —

Раздавленная электричкой,

Но не убитая Любовь.

Ее рисует нам на стеклах

Вагонов безнадежный дождь…

Она промокла и поблекла,

Но все ж еще остра, как нож.

И не спасут стальные стены

Тебя от этого ножа —

Тебе с усмешкой вскроет вены

Безжалостная Госпожа.

Трясясь в прокуренном вагоне

И слушая вечерний дождь,

Ты, верно, думал: не догонит? —

Нет, друг, ее не проведешь.

Путь за тобою загорелся,

Но приведут тебя к Любви

Опять безжалостные рельсы…

Родился – так теперь живи!

И дождь стучит в окно глухое,

И душит черная тоска,

И хочется чуть-чуть покоя,

Но рана новая близка.

Так по бесславью и бессловью

Бредем мы по уши в крови,

Чтобы с надеждой и любовью

Опять взглянуть в глаза Любви.

1998

Дети асфальта

Мы – дети асфальта. Мы – странные дети.

Мы ищем любви среди холода стен.

На темных проспектах нас гнет черный ветер

Спланированных по часам перемен.

Мы с детства играем огнем и железом —

Мы стали прочны, как гранит, как базальт!

Стихи наши хлещут, как кровь из порезов,

А жизни нас учат – лицом об асфальт.

Никак не смолкают простые аккорды —

Здесь каждый второй говорит, что поэт…

Как эти поэты друг другу бьют морды —

Не хочется, вроде, а выхода нет!

Романтика наша затихла по кухням,

Где, чёрны от сажи, висят образа…

Все ждут, когда мы пошатнёмся и рухнем,

А мы всё идём – ведь у нас есть глаза!

Нас ветер поднял в недокрученном сальто,

Нас ждёт электрический стул – или трон…

Мы – странные дети. Мы – дети асфальта.

Мы видим любовь там, где сталь и бетон.

1997

Болезнь, зима

Который раз: болезнь, зима.

Как вертел, прошивает холод.

Весь воздух холодом исколот.

Под снегом ежатся дома…

И привкус крови на губе

(След поцелуя? – нет, простуда),

А в голове лишь: «Я не буду,

Не буду думать о тебе!»

Но эту мысль прогнать нельзя —

Она, как насморк, неотвязна!

И – руки врозь – крестообразно —

Я, спотыкаясь и скользя,

Бегу и греюсь на бегу

Все той же мыслью (той заразой!)

И вынуть, как зрачок из глаза,

Ее из мозга не могу.

2002

Я танцую

Я танцую на ножах твоих песен,

Ты играешь на моих тонких нервах.

Мы разрезаны оконным проёмом…

Я – твой ветер, ты – моя неизбежность.

Наше солнце бесполезно и глупо,

Ветры рвут из рук последние деньги,

Наши двери без замков всем открыты,

Наши окна разрешёчены настежь.

Нас несёт куда-то солнечный ветер,

Наши души крепко скованы болью…

Я услышу голос твой в шуме улиц,

Ты увидишь мою тень на проспекте.

Я – твой ветер, ты – моя неизбежность.

Мы разрезаны оконным проёмом.

Ты играешь на моих тонких нервах.

Я танцую на ножах твоих песен.

1998

Куклы

Спят все люди в доме,

И свеча потухла…

И в вечерней дрёме

Оживают куклы.

День прошёл – и можно

Снова быть собою,

Без улыбки ложной

Жить своей судьбою.

Смыли с лиц весь яркий грим

Тени вечеров,

И рыдает Арлекин,

И пошлит Пьеро.

Грусть, любовь…

В этот поздний час

Куклы вновь

Здесь играют в нас.

Плюшевый мишутка

Плачет в свете звёздном:

Он устал быть шуткой,

Хочет быть серьёзным.

Попугай на волю

Рвётся прочь из клетки…

Надоели роли

И марионетке.

Ах, как плакала Офелия без Гамлета!

Как её безумный голос по лугам летал!

Как вокруг молчали стены равнодушные…

Ах, какой была Офелия послушною!

Как бродила по лугам, шепталась с травами,

Как пыталась разговаривать со здравыми,

Как, объевшись вечной горечью полынною,

Распевала она песенки старинные!

Ах, как верила Офелия в любимого!

Как ждала его, придуманного, мнимого…

Как хотела в монастырь уже отправиться!

Как пыталась всех понять и всем понравиться…

Как послышался ей в ветре погребальный звон,

Как отвергнутое сердце вырывала вон,

Разводя его навек с грудною клеткою…

Как устала быть она марионеткою!

Как молила небеса за принца датского!

Как страдала от кривляния дурацкого,

Как готова подарить была прощение,

Как ждала, как манны с неба, возвращения!

Как несли её течения весенние!

Ах, как верила Офелия в спасение!

Как не верила Офелия в бессилие…

Как ей сладко засыпалось в белых лилиях…

1999

С каждым днем

Я с каждым днём нежней и бесполезней

Люблю тебя… Warum? Wozu? Wohin?

И сыплются бредовые стихи,

Объединясь в историю болезни.

Не о народе и не о природе

Мои стихи. В них умных мыслей нет,

Их наполняет непонятный бред —

По ним любовь задумчивая бродит…

Мне многие советуют лечиться,

Уж не один пытался стать врачом —

Спасибо им за это! Но о чём

Писать стихи мне, если так случится?

«А кто тебя утешит и согреет?» —

Вы спросите, устав от чепухи,

А я скажу: «Бредовые стихи.