Читать онлайн Первый ход бесплатно

Глава 1

Толкаю дверь. В нос сразу ударяет густой запах сигарет и алкоголя. Помещение, в которое я вхожу, насквозь пропахло ими. Столы из темного дерева, на каждом шахматные доски. Стены увешаны портретами известных гроссмейстеров, а на полу черно-белая плитка. Все кричит о том, что здесь обитают шахматисты.

Я вхожу внутрь и поправляю легкую шубку. Некоторые обращают на меня внимание и начинают шептаться. А остальные слишком увлечены игрой, на которую поставили все свое состояние. Прекрасно слышу перешептывания и без него не обходится ни одно мое появление.

Прохожу к бару и присаживаюсь на высокий стул, обитый потертой черной кожей. Кожаная юбка неприятно трется об обивку, но я стараюсь не обращать внимание. Бармена нет, терпеливо жду, постукивая пальцами по столешнице. Ставлю свечи, отбрасывающие теплый желтый свет, в один ряд. Все время они стоят как попало.

Бармена все нет. Сажусь вполоборота, наблюдаю за игрой, проходящей на стоящем рядом столе. Двое мужчин, напрягая мозги, обдумывают следующий ход, по очереди нажимая на часы. Они играют медленно, но уверенно. Мужчина в сером костюме пьет коньяк, наблюдая за размышлениями соперника. Он уверен в своей победе, это видно по расслабленной позе.

Другой же, в джинсах и светлой льняной рубашке, кусает указательный палец, смотря на расстановку и свои оставшиеся в живых фигуры. Шансов у него нет, а время тикает, заставляя окружающую их толпу мужчин и женщин замереть в ожидании. А часы тикают…

– Агата? – раздается позади меня, и я разворачиваюсь на голос, вижу перед собой темноволосого мужчину с седыми прядями у висков.

– Виктор, – вторю ему я и прикусываю подкрашенную коричневым блеском губу.

– Прекрати, на меня твои штучки не действуют, – глухо смеется он, ну какой же он прекрасный. – Тебя давно не было. Заболела?

Он закатывает рукава черной рубашки, открывая вид на накаченные руки, от которых не хочется отрывать взгляд. На одной из них вижу новую татуировку. Черные узоры, ведущие куда-то на спину.

– Ага, – киваю я и смотрю в его небесно-голубые глаза. – Как жаль, что ты женат.

От моих слов Виктор давится воздухом и удивленно смотрит на меня.

– Прости, дорогая, но не в моих принципах встречаться с девушками в два раза младше меня, – говорит он, придя в себя. – И, как ты правильно заметила, я женат.

– И все же мне очень жаль, – признаюсь я, от такого мужчины ни одна женщина бы не отказалась, но меня опередили лет так на двадцать. – Мне бы поиграть, есть кандидаты на проигрыш и банкротство?

– Есть один, – кивает Виктор и протирает стакан. – Пришел сюда с друзьями, перепутав с баром. Только что с них взять, заказали выпивки и человека, с кем можно сыграть. Пойдешь?

– Без вопросов, милый, – говорю я и спрыгиваю со стула. – Веди ко мне этого несчастного.

Кладу перед ним деньги, ставка на себя и свою победу, в которой я, как всегда, уверена. Виктор тянет к себе купюры и пересчитывает.

– Богато живешь, крошка, – присвистывает он, наливает в стакан коньяк и толкает его мне.

– Ты во мне сомневаешься? – подмигиваю я и беру в руки стакан.

Делаю глоток, не отрывая взгляда от мужчины, а он, облокотившись на стойку, смотрит на меня. Янтарная жидкость горчит и приятно растекается внутри. Допиваю до дна и ставлю стакан на стойку.

– Повтори и зови своего несчастного, – кидаю я Виктору и направляюсь к свободному столику.

Прохожу мимо играющих мужчин именно в тот момент, когда одна половина взрывается радостными овациями, радуясь победе мужчины в костюме. А другая половина недовольно бурчит, в упор глядя на проигравшего мужчину. Их ставка не сработала, и деньги окажутся у той половины, сделавшей правильный выбор.

Сажусь за столик, поправляя короткую юбку и черные ботфорты. Снимаю шубу, открывая вид на глубокое декольте, выглядывающие из-под черной блузки. Поправляю прическу и в ожидании наблюдаю за игрой на соседнем столике. Страсти там разворачиваются нешуточные.

– Кто хочет сделать ставки, подходим, не стесняемся! – кричит Виктор, подходя к моему столику. – Сама Черных соизволила сыграть сегодня вечером.

– Сама Черных, – передразниваю его я, закинув ногу на ногу.

– Королева шахматных фигур, к вам иного обращения не потерплю, – смеется Виктор и ставит рядом со мной стакан, а в центр стола шахматную доску.

– Тогда падай ниц перед королевой, – усмехаюсь я, глядя на него снизу вверх.

– Столько мужчин падают тебе в ноги и готовы целовать их до потери пульса. Прости, крошка, но я не в их числе, – качает головой Виктор и кладет на стол два мешочка с фигурами. – А вот и твой соперник.

Я поднимаю глаза и вижу приближающуюся к нам троицу молодых парней. Они примерно моего возраста. Все трое темноволосые, как на подбор. Издалека кажется, будто они братья, но, остановись они рядом, я нахожу в них больше различий.

Слева со стаканом в руке серьезный парень с короткой стрижкой, оценивающе оглядывает меня. На его лице замечают шрам над бровью. Справа кареглазый миловидный парень, с взъерошенными волосами и с полуулыбкой на лице.

А третий… Третий садится напротив меня, с наглой улыбкой разглядывая с ног до головы. Его привлекает мой внешний и вид, с трудом, но он переводит взгляд на лицо. На это и был расчет, иногда приходится использовать хитрости, чтобы отвлечь и победить.

Его карие глаза кажутся практически черными, он разваливается на стуле и выжидающе смотрит на меня. А я смотрю на него в ответ и делаю глоток коньяка.

– Руслан, – представляется он и наклоняется вперед, становясь ко мне ближе.

Помимо запаха табака, меня окутывает его одеколон, настойчиво врезающийся в нос. Пахнет приятно, но слишком резко.

– Агата, – скучающе отвечаю ему.

Зачем ему знать мое имя, если мы больше не увидимся? Я в первый раз вижу этого парня в клубе, а значит, он не частый игрок в шахматы. Ну или он просто не азартный человек. Здесь играют только на деньги. И иногда на жизни.

– Ух ты, а имя-то подходящее, – присвистывает он и тянется к одному из мешочков. – Какими предпочитаете играть, мадемуазель Агата?

– Черные, – говорю я, и Руслан, нахмурившись, кидает мешочек мне.

– Для меня желание дамы закон, – пожимает он плечами.

Развязываю мешочек и достаю фигуры черного цвета. Расставляю их по местам и вижу, что вокруг нас скапливается народ. Виктор вовсю принимает ставки, складывая их в коробку.

– На королеву Черных, конечно же, – гогочет один мужчина, кладя внушительную сумму в коробку.

Мои глаза загораются, стоит мне увидеть толщину этой пачки денег. Виктор записывает ставку и, подмигнув мне, двигается дальше.

– Королева Черных, значит? – тянет Руслан, чуть усмехаясь. – И кто же вам корону надел?

– Ты что, малец, эта крошка тут всех обыграла. Теперь только на нее и ставим, – вместо меня отвечает другой мужчина.

– Королева готова передать корону королю? – вызывающе улыбается Руслан, не мигая глядя на меня.

– Пусть попробует ее забрать, – отвечаю ему я и допиваю напиток до дна.

Он действует мне на нервы. Не уверена, что он вообще умеет играть.

Виктор останавливается рядом с трио и трясет коробкой.

– Парни, ставить будете? – спрашивает он.

– На будущего шахматного короля, – смеется один из них и достает из кармана несколько купюр.

Тот, что с короткой стрижкой, кивает и вторит другу. А сам непровозглашенный «король» смотрит на меня и кладет в коробку большую пачку оранжевых купюр. От этого количества все вокруг присвистывают.

Огонь в моих глазах разгорается сильнее. Я должна его победить во что бы то ни стало.

– Ставки приняты, господа и дамы, начинаем, – провозглашает Виктор и ставит рядом с нами часы.

– Сделаете первый шаг, ваше величество? – спрашивает Руслан.

Его черные глаза притягивают не хуже моего декольте. И этот мерзавец знает, что красив, и будет использовать это во время игры. Но, к счастью, он не в моем вкусе.

– Белые ходят первыми, если вы не знали, – напоминаю ему я и закатываю глаза.

– Я знаю, – кивает парень, резким движением нажимает на таймер и делает первый ход пешкой.

Игра началась. Виктор становится позади меня, в знак поддержки. Обслуживать ему все равно некого, ведь практически все посетители собрались вокруг нашего стола.

Делаю ход, перед этим обдумав его. А Руслан ходит за секунду, совершенно не смотря на доску. Мы продолжаем разыгрывать партию по всем канонам, пока на седьмом ходу Руслан вдруг выдвигает коня вперед, прямо под удар.

Хмурюсь, он жертвует им, но зачем? Поднимаю глаза на парня, а он лишь улыбается мне и подмигивает.

Мои ходы выверены, сотни раз проверены на практике, Руслан же двигает фигуры хаотично, будто бы и не продумывает последующие ходы. Меня это напрягает.

Играем дальше. В какой-то момент чувствую, как его нога касается моей под столом. Сквозь телесные колготки чувствую ткань его брюк. Но не отвлекаюсь. Действует на нервы и своей хаотичной игрой, и действиями.

Он проводит ногой от ступни до колена, надеясь сбить меня с толку. Но я откидываюсь на спинку стула, повторив его позу.

Каждый его ход заставляет меня сомневаться. И только я рассчитываю наказать его, как на доске происходит контратака.

– Все поставили на тебя, кроме этих троих, – шепчет мне на ухо Виктор, и меня обдает приятным одеколоном.

Но я не могу думать об этом, все мои мысли направлены на шахматную доску, где я нахожусь в невыгодном положении. Всё под контролем, я вижу варианты, но почему-то чувствую подвох.

Руслан теряет фигуру, но в считаные секунды лишает меня шанса на победу.

– Шах и мат, – расплывается он в широкой улыбке и осматривает толпу.

Мужчины и женщины взрываются волной негодования. Они только что проиграли свои деньги. Никогда не считала себя королевой, но все называют меня так из-за фамилии и моего отца, бывшего короля шахматных фигур этого клуба. Но сейчас я точно подорвала свой авторитет, и эта толпа готова разорвать меня.

Никак не реагирую. Мне глубоко плевать на поражение, много раз проигрывала. Но то, что я проиграла этому самодовольному идиоту, который играет так, будто на кону не лежит несколько десятков, а то и сотен тысяч.

– Корона тяжела, да? – усмехается он. – Я могу носить ее вместо вас.

Виктор ставит перед ним коробку с деньгами. Все они остаются ему и его друзьям, которые всю партию скучающе поглядывали на доску, а короткостриженный и вовсе не вытаскивал носа из телефона.

Встаю со стула и спешу удалиться. Недовольная толпа в любой момент может прикончить меня прямо на месте. Я бы поступила именно так.

– Всякое бывает, – приобнимает меня Виктор, а я накидываю шубу.

– Я никогда не проигрывала идиотам, – шиплю я, практически ему на ухо.

– Все бывает в первый раз, – Виктор смотрит мне в глаза, а потом опускает взгляд к губам. – Беги уже, королева, пока тебя не казнили на месте.

Киваю и выхожу из клуба. На дворе октябрь, но холодно так будто наступила зима. Уже стемнело, лишь фонари освещают улицу, не давая ей погрязнуть в тьме. Достаю телефон и вызываю такси практически на последние деньги. Автобусы все равно уже не ходят.

Запахиваюсь в шубу и жду машину. Неожиданно дверь открывается, и из клуба выходит Руслан, закуривая сигарету.

– Прости, королева, не знал, что тебя так сильно заденет поражение, – произносит он, выдыхая дым табака.

Виктор разрешает курить прямо в клубе, а этот стоит сейчас со мной на улице, хотя мог остаться в теплом помещении. Я и не заметила, как он резко перешел на «ты».

– Ты выиграл только одну партию, не спеши надевать корону, – советую ему я и отворачиваюсь, не смотря в его сторону.

– А мне нравится твое ледяное спокойствие. Ты не только шахматная королева, но и Снежная, – говорит он и подходит ближе. – Это возбуждает.

Я поворачиваюсь к нему, а Руслан выдыхает мне дым в лицо, оказавшись совсем рядом. Одной рукой он держит сигарету, а другой проводит по моей шубе. Не двигаюсь с места, пусть только попробует тронуть и останется без руки.

– Знаешь, почему ты проиграла? Ты играешь по скучным правилам, которые придумали какие-то глупые люди много лет назад, – его губы кривятся в усмешке. – А я играю ради удовольствия.

Наконец фары такси освещают нас, отстраняюсь и иду в сторону машины, бросив ему напоследок.

– Ты играешь как идиот.

– Но я выиграл, королева! Выиграл! – смеется он, откинув голову назад.

Наконец оказавшись в тепле, я наблюдаю, как Руслан всё так же курит и, не отрывая взгляда, смотрит на меня. С наглой ухмылкой, которую мне хочется стереть. И я это сделаю.

Глава 2

Поезд останавливается с резким визгом. Выхожу на нужной станции. Стоит только двери открыться, как мимо меня пролетают два подростка в черном, грязно матерясь и оскорбляя друг друга. Судя по всему, это в шутку, но все равно не могу удержаться и закатываю глаза.

Только что в метро какая-то бабушка заставляла меня уступить ей место, ведь она жизнь прожила, а я могу и постоять. Как будто больше не было свободных мест. Еще и назвала меня проституткой, когда я отказалась.

Как же я мечтаю снова с комфортом передвигаться по городу, а не трястись в общественном транспорте, наполненном людьми. И не все они приятные. Поднимаюсь наверх, наконец вдыхаю свежий воздух. Ненавижу метро. И людей ненавижу.

Поправляю легкую шубку, будто для октябрьской погоды подходит, но холодный ветер все равно пробирается под одежду. На ногах черные брюки и ботфорты на каблуках, к которым придралась та бабушка в метро. Наверх я решила надеть бордовую блузку, не всегда же ходить во всем черном. В этом цвете чувствую спокойствие, но стоит мне выбрать что-то белое или яркое, как тут же ощущаю себя не в своей тарелке.

Направляюсь к величественному зданию, которое за год мне уже осточертело. Продолжаю учиться только ради мамы, и поэтому терплю универ второй год. Она хочет, чтобы я стала дипломированным переводчиком, а я делаю всё, что она попросит. Не могу сказать ей «нет». Это единственный человек в моей жизни, кому я не могу отказать, как бы ни пыталась.

Иностранными языками я увлекаюсь с детства, но больше всего меня привлекал французский. Но и переводчиком я становится не грезила, даже уже и не помню, кем я хотела стать когда вырасту.

Толпа людей волной направляется туда же. Государственный университет, куда мечтают поступить многие, и учатся здесь только самые умные и способные. Я закончила школу с золотой медалью, для меня не проблема сюда поступить. Но учиться здесь я не хочу. Может, я и занимаю чье-то место, того, кто хотел этого больше всего на свете, но это не мои проблемы. Это они недостаточно умные, чтобы достойно сдать экзамены.

В очередной раз замечаю, как многие проходят мимо универа с открытыми ртами и полными глазами надежды. Школьники ставят цель сдать экзамены на высший бал и учиться здесь. Подходя ближе к крыльцу, я даже слышала разговор двух девушек лет семнадцати, они уверенно твердили, что в следующем году они точно поступят. Посмотрим, получится ли это у них. Неудачницы.

Захожу в помещение, прикладываю пропуск к турникету и прохожу в раздевалку. Оставляю там шубу и поднимаюсь на второй этаж, одновременно с этим ища в телефоне кабинет, в котором проходит вторая пара. На первую я опоздала, не хотелось просыпаться после вчерашнего неудачного похода в клуб.

Я снова осталась без денег, и это злило. Придется опять брать смены, чтобы накопить на взнос в клуб, потому что я на нуле. Ты не можешь играть на деньги, не поставив на себя.

Пока пытаюсь открыть сайт универа, приходит сообщение от Виктора.

Останавливаюсь на лестнице, тут же нажимаю на него. Мимо пробегают студенты, кто-то уткнувшись в тетрадь с конспектами, кто-то весело разговаривая друг с другом. Но не обращаю на них внимания, как и то, что мешаю всем пройти.

«Крошка, на следующей неделе некто хочет сыграть с тобой. Попросил оставить его имя в секрете», – пишет Виктор.

Жадно читаю его сообщение. Пишет он не часто и всегда только о шахматах. А мне так нравится его выводить из себя, но я не могу устоять перед таким мужчиной. Ну почему он правильный?

Даю согласие, к тому времени я найду деньги, уверена. В этом сообщении что-то не то, это чувствуется. Все те, с кем я играла, будто то мужчины или женщины разных возрастов, но я всех знала по имени и видела в лицо. А тут какой-то аноним, это интересно и интригует. Кто бы он ни был, я должна выиграть в этой партии. Мне очень нужно.

– Агата, ты чего здесь? – слышу голос подруги и убираю телефон в сумочку.

Диана поднимается по лестнице и смотрит на меня, а позади нее, разговаривая по телефону, передвигается Алекса.

– Искала аудиторию, – жму плечами и отвечаю на объятия подруги.

Диана и Алекса – мои одногруппницы. Обе блондинки, но одна с каре, а другая с длинными волосами, обработанными кератином.

Они совершенно разные, и я всё время удивляюсь, как у них получается дружить со школы. Алекса, а если быть точнее, Александра, обожает разговоры о мальчиках, подкрашивает свои зеленые глаза подводкой и каждый месяц ходит на девчачьи процедуры. Она встречается с парнем практически с пеленок, и всё дело идет к свадьбе.

Диана не такая, она более уравновешенная, предпочитает свитера коротким юбкам и почти не красится. Отлично говорит на французском, ведь всю школу изучала именно его, мечтаю посетить Францию. На первом курсе я подружилась сначала с ней, а потом они уже взяли меня в свою дружбу третьей. И общаюсь я с Алексой только ради Дианы.

– Приветики, – машет мне пальчиками Алекса и продолжает разговор по телефону, не обращая на нас никакого внимания.

– Она говорит с Вадимом, – поясняет Диана, пожимая плечами. – Мы в «305».

Киваю, и мы вместе поднимаемся на третий этаж. Алекса автоматически следует за нами. В такие моменты мне кажется, что она не существует в этом месте, всегда в своем телефоне.

– В чем смысл говорить по телефону, если они все равно встретятся в универе? – спрашиваю я у Дианы, на что она пожимает плечами.

– Любовь, – лишь повторяет подруга в сотый раз. – Тебе идет эта блузка, ты наконец вылезла из черного?

– Ненадолго, – бурчу я, скептически глядя на желтый свитер Дианы.

По нам тоже сложно сказать, что мы дружим. Слишком разные. Многие думают, что я скорее подруга Алексы, а потом очень удивляются, когда узнают про Диану. Я много раз предлагала ей сменить гардероб, но она не желает ничего про это слышать. Каждый день носит синие джинсы, которые уже потрепались в некоторых местах, и свитера разного цвета.

Нет, она не ботаник и не сидит целыми днями за учебниками, как обычные зубрилки. Она также может сходить в клуб и весело оторваться под музыку вместе с Алексой. Просто Диана предпочитает комфорт и считает, что эта одежда подходит для универа, а короткую юбку она и в клуб может надеть. Я называю ее «золотая середина» или «удобная для всех девочка».

Они много раз звали меня в клуб, но я такие мероприятия не люблю. Хоть и обожаю быть в центре внимания, но громкую музыку и пьяные потные тела – нет. Поэтому, спустя десятки отказов, больше приглашений не следовало.

– Как твоя мама? – спрашивает Диана, когда мы идем по коридору, обходя толпу студентов.

– Как обычно, но вроде ей становится лучше, – нехотя говорю я.

Разговоры о маме для меня болезненные, и я волнуюсь за ее состояние каждую минуту. Она единственный родной человек, который у меня остался. И я делаю все, чтобы она ни в чем не нуждалась.

– Пусть поправляется, – желает Диана, а позади звонко смеется Алекса.

Ей никогда нет дела до чужих проблем. Ее волнует только она сама и ее парень, которого она всячески пытается контролировать. Как он до сих пор не сбежал от нее, я не понимаю. На его месте я бы не выдержала такого контроля, который обеспечивает ему Алекса.

Мы идем к аудитории, как вдруг на нашем пути появляются парни, которые кажутся мне знакомыми. Алекса сбрасывает звонок и, толкнув нас в разные стороны, несется к ним с громким визгом.

– Вадик! – она бросается на шею короткостриженному парню.

Он пытается отстранить ее от себя, пока его друзья посмеиваются над ним. А сам Вадик кривит лицо, но целует свою девушку с воодушевлением. Наверное, это любовь.

Да, это точно они. Те парни, что были вчера в клубе. Подруги не знают о моем увлечении и способе заработка, и пусть дальше остаются в неведении. А если эти решат поделиться с ними этим, язык вокруг шеи обмотаю и не моргну. Никто не смеет рассказывать о той стороне, которую я всячески пытаюсь скрыть.

Руслан узнает меня мгновенно, понимаю это по его округлившимся на секунду глазам и хищной улыбке. Тяну Диану в аудиторию, желаю пройти мимо парней и ни на секунду не находится с ними рядом. На Алексу мне плевать, она потешает свое эго и делает мозги парню. А он и не против.

Мы проходим мимо них, и Руслан нарочно задевает мою сумку так, что содержимое из нее вываливается на пол. Останавливаюсь и резко поворачиваюсь к нему, желая обозвать его разными эпитетами, которые вертятся у меня на языке. Но он уже сидит на корточках на полу и подбирает мои вещи. Такое положение дел мне нравится, особенно когда такие парни, как Руслан, стоят чуть ли не на коленях передо мной. Поэтому все ругательства проглатываю.

Стою над ним, сложив руки на груди. Помогать ему не собираюсь, его косяк, пусть отрабатывает. Руслан поднимает на меня свои черные глаза и усмехается, понимает, что помощи не дождется.

– Мне нравятся строптивые девушки, – говорит он, хищно разглядывая мои ноги, и выпрямляется в полный рост, и даже успевает провести по ней рукой.

Руслан кладет выпавшие вещи обратно в сумку и приближается ко мне так близко, что я ощущаю его дыхание на своей коже.

– Люблю таких делать послушными, – шепчет он мне на ухо, но я даже не моргаю.

– Попробуй только, сам послушной собачкой станешь, – шиплю ему я в лицо и отстраняюсь.

Друг Руслана, тот, который не в объятиях Алексы, не удивлен произошедшей сцене. А вот Диана хватает за руку, когда я подхожу к ней, и пораженно смотрит на меня.

– Откуда ты знаешь Руслана Котова? – спрашивает она меня чуть приглушенно, заводя в аудиторию. – И почему вы так ведете себя друг с другом?

– Пересекались на одном мероприятии, – говорю я и сажусь за кафедру, осматриваясь вокруг.

Слишком много людей. Тут не только наша группа, остальных я не знаю. В расписании не стоит потоковой лекции.

– Нам поменяли местами пары, и сейчас «Переводоведение» с другой группой, – заметив, как я смотрю на кафедру, поясняет Диана.

Прекрасно. Меньше внимания на меня, так даже лучше. Наша группа французов слишком маленькая для того, чтобы оставаться всё время в тени, а мне это необходимо.

Достаю нужные принадлежности, тетрадь, чьи листы абсолютно чисты, их не тронули чернила. Писать что-то не вижу смысла, всё есть в учебниках, зачем тратить лишние время и силы.

Следом кладу на парту блокнот, вот там все страницы исписаны карандашом и черной ручкой. Пока Диана утыкается в свой телефон, рисую нашу вчерашнюю игру с Русланом. Я должна знать, почему я проиграла. Что сделала не так и в чем моя ошибка.

Я запомнила все ходы, воспроизвести их не составляет труда. Но только сейчас понимаю, как действовал Руслан. Очень хаотично. Неправильно. Не по учебникам. Непредсказуемо.

Предугадать его следующий ход практически невозможно. Но я постараюсь разгадать. Понять, как именно он играет, и узнать его собственные правила игры.

– Кхм, Агата…

Резко закрываю блокнот и поднимаю глаза. Передо мной стоит одногруппник Саша, держа в руках какую-то папку. Он нервно поправляет светлые волосы, а в голубых глазах я будто вижу страх и неловкость.

Хмурюсь, я же не такая страшная, чтобы меня боялись. Что с этим парнем не так?

– Я доделал наш совместный проект, вот твой экземпляр. И презентацию я отправил тебе в личные сообщения. Вчера, – говорит Саша и кладет передо мной папку, а я прикрываю глаза.

Проект…

Совсем о нем забыла. Как и то, что должна была делать его в паре с Сашей. Неудобно получилось.

– Прости, я совсем о нем забыла, – признаюсь я и вспоминаю, что не записала ни слова, когда нам его задавали.

Посчитала не нужным. И даже не знала, кто со мной в паре. Ну и ладно, проект сделан, а его качество не так важно.

– Ничего страшного, мне не сложно, – улыбается парень и снова поправляет волосы, а одна прядь падает ему на лоб. – Не забудь посмотреть презентацию.

Сказав это, он уходит. Спускается вниз и садится на свое место. Беру в руки проект и листаю страницы. Тоска. Ничего интересного, какая-то скучная теория. Откладываю в сторону, даже читать не буду.

Поворачиваюсь к Диане, она смотрит на меня с упрёком.

– Ты серьёзно? – спрашивает она, глядя в глаза. – Забыла про проект? Чем ты таким занимаешься?

– Так получилось, – пожимаю плечами я, говорить правду всё равно не хочу.

Да и незачем. Какая Диане разница, почему я не сделала проект? Да и к тому же, он же готов, а значит, оценка у меня уже в кармане.

– Ты ему нравишься, – между делом говорит Диана, и я смотрю на белобрысую макушку Саши. – Он поэтому перед тобой так теряется.

– Да? – переспрашиваю я, хотя мне это совершенно не интересно. – Он не в моем вкусе. Не люблю блондинов. Они всегда слишком смазливые.

– А Котов в твоем вкусе? – огрызается Диана, на что я удивленно поднимаю брови.

– Ты так реагируешь, потому что тебе нравится Саша и ты его защищаешь, или Котов, и ты его ревнуешь?

Ее реакция интересна. Отношений у нее нет, да и она никогда не признавалась, кто ей нравится.

– Не говори ерунды, – отмахивается она, но я вижу, что попала.

Из двух выстрелов одно попадание. Интересно, в кого попадаю. Глаза Дианы выдали ее с потрохами, стоило мне это сказать, как они тут же заметались по аудитории. Она смотрела куда угодно, но не на меня.

– Мне просто жалко Сашу, он так старается понравится, а тебе плевать на него. Будто он пустое место, – поясняет Диана свою реакцию спустя минуту тишины. – А Котов… Ты знала, что он сын олигарха? И что он самовлюбленный и ни в чем себе не отказывает?

Последнее она шепчет мне на ухо. Сын олигарха? Тогда это всё меняет. В голове созревает план, как вытрясти с него побольше денег. С такого, как Руслан Котов, не убудет, а мне его деньги нужнее.

Стоит только разгадать его, понять, как он играет. А как только я всё пойму, он начнет проигрывать, и его азарт разрастется. А я буду выигрывать и забирать не только его деньги, но и тех, кто на него ставит.

– Тут не занято? – слышу голос над собой и, подняв голову, не удивляюсь, увидев рядом с партой Руслана.

Теперь мы поиграем по другим правилам.

– Свободно, – немного улыбнувшись, отвечаю я и двигаюсь левее.

Обращаю внимание на Диану. Ее щеки краснеют, а в нашу сторону она больше не смотрит. Понятно, в кого попадание. Подстрелили котенка.

Вот глупая, от таких, как этот Котов, бежать надо, тем более таким, как Диана. А она влюбилась в него.

– Привет, королева, – шепчет Руслан, развернувшись ко мне вполоборота, и кладет руку на плечи. – Ты убежала, даже не поздоровалась.

– Прости, а мы знакомы? – не поворачиваюсь к нему, а смотрю только на препода, что начинает лекцию.

Мне на нее плевать, я вся во внимании Котова. Стоило ему появиться, как меня окутывает запах табака и одеколона, что я учуяла вчера в клубе. Голова кружится, но не подаю вида. Не буду отрицать, что Руслан красив и точно умеет подавать себя. И он точно действует на меня как дорогое вино. Опьяняет.

Но он слишком самоуверенный, а с таких нужно сбивать всю спесь.

– Королева, ты же проиграла мне вчера, забыла? – снова шепчет Руслан.

Чувствую, как он втягивает носом запах моих волос, а рука, покоившаяся на моем плече, поглаживает его.

– Не стоит так гордиться одной победой, это лишь малая часть того, что предстоит пройти. И я уверена, тебе трудно будет удержать корону на голове. Она ведь тяжелая, не забыл? – спрашиваю я, никак не реагируя на его прикосновения.

Они приятные, но я не должна расслабляться. Особенно рядом с Котовым.

Руслан громко усмехается и убирает руку, но делает это медленно, перед этим ущипнув меня.

– Стоит радоваться и одной победе, ведь это одна ступенька, ведущая к успеху, – парирует он и садится ровно. – Как насчет матча-реванша? Сегодня в клубе?

– Прости, котенок, я не смогу. У королев есть другие дела, – говорю я, посмотрев в его лицо, и кладу руку на бедро.

Руслан резко поворачивает голову ко мне. А когда я начинаю поглаживать его бедро, берет мою руку и, поцеловав ладонь, кладет ее на мое колено. Больше он ко мне не лезет, слушает лекцию, лишь краем глаза поглядывая в мою сторону.

1:1, котенок.

Глава 3

Я сплю? Или нет. Кручу головой, не понимая, что происходит. Мне страшно. Но я в своей квартире, чего мне бояться?

Осматриваюсь по сторонам, это действительно наша квартира. Вот диван, на котором так любит отдыхать папа, читая книгу. А вон круглый стол, где всегда рукодельничает мама. Наверху роскошная люстра, доставшаяся деду в подарок, светит желтым светом, но всех это устраивает.

Наша квартира больших размеров, чего только стоит огромная гостиная и не уступающие ей спальня родителей и моя комната. Но от этого она не становится менее уютной. Мама всегда старается, чтобы дома не было пусто, поэтому в комнате полно украшений и фотографий.

Прохожу вперед, ноги касаются мягкого ковра, подарок от бабушки и дедушки на свадьбу родителей. Он старый, но очень ценный, да и маме нравится, а папе жалко выкинуть.

Справа арка, ведущая на кухню. Обычно мама готовит там завтраки, обеды и ужины. Ей нравится готовить, она в этом спец, недаром внучка известного повара. В нашей семье все прославились своими талантами, нет ни одного, кто не засветился в истории нашей страны.

Фамилии Черных-Максимовы звучали отовсюду. Прадед – известный повар, что готовил при императорском дворце, дедушка – великий реставратор, бабушка – знаменитая актриса, мама – оперная певица, а папа – гроссмейстер, получивший это звание несколько лет назад.

Чем прославлюсь я, не знаю. Но точно уверена, что мое имя тоже отпечатается на истории и о нем будут говорить спустя много лет. Мне этого хочется, ведь как я могу отставать от такой известной семьи.

Но сейчас свет на кухне не горел, да и дома было непривычно тихо. Прохожу еще дальше, надеясь увидеть хоть кого-то. Но тишина давит на нервы.

По спине ползут мурашки, заставляющие меня дрожать, будто от холода. Но в квартире тепло, пока на улице воет вьюга. И куда все пропали в такую ужасную погоду.

– Мам? – делаю попытку дозваться до кого-нибудь из семьи, но в ответ тишина.

Странно, мой голос немного детский. Спешу к большому зеркалу с позолоченной рамой во всю стену. И правда, я выгляжу так, будто мне снова четырнадцать. Эти несчастные косички карамельно-русого цвета. Школьная форма, сарафан, из-под которого торчит ворот белой блузки. Боже, я когда-то так одевалась. Настоящая заучка.

И как только мама могла позволить такому случиться? Ведь она всегда говорила, что девочка должна быть снаружи той, кем она чувствует себя внутри. И я явно не прислушивалась к ее советам. Или я действительно так себя ощущала в четырнадцать.

Как серая мышь, нет бы глаза подвести черным, как делают все ровесницы, экспериментируя с внешним видом. Они же такие ярко-зеленые, не у всех такие есть, а я не пользовалась своей внешностью.

Осматриваю квартиру дальше. Внутри меня закладывается чувство, будто произошло что-то страшное. И именно в нашей квартире, поэтому появляется желание сбежать отсюда. Как можно подальше.

Судя по всему, я только что вернулась из школы, а мама, вероятнее всего, на репетиции или вовсе на гастролях.

Да точно, она что-то говорила об этом, вроде как они гастролируют по крупным городам. А значит, маму я дома не найду, но папа же должен быть.

Его совсем недавно уволили с завода, где он работал с выпуска из университета и уходить не собирался. Зато теперь он может полностью посвятить себя шахматам. Он точно должен быть дома.

Два года назад он получил гордое звание гроссмейстера, играл наравне с великими шахматистами страны и даже удостоился похвалы от самого Каспарова. Фото их рукопожатия стоит у папы на рабочем столе, в его кабинете.

Кстати о нем. Папа может быть там, он всегда так увлекается шахматами, что не видит и не слышит ничего вокруг. Я не раз заставала его в кабинете, сидящим перед шахматной доской, разыгрывающим очередную партию самим с собой. И одновременно записывал все ходы в блокнот, что всегда был при нем.

Иногда он просил меня сыграть с ним, чтобы ему легче было повторить какую-то знаменитую партию Бирн-Фишера. Мне тогда было десять, и я не знала, как играть в шахматы, но быстро втянулась с помощью папы, и мне даже понравилось. Тогда я попросила его научить и меня.

Папа так обрадовался, что посвятил этому всё свое время, пока мама недовольно вздыхала, сетуя на то, что девочкам в таком возрасте нужно в куклы играть да бальными танцами заниматься.

Но папа ее не слушал. Стоило мне вернуться домой из школы, как папа звал меня в свой кабинет, не давая даже пообедать. Он ведь придумал гениальный ход, и ему срочно нужно с кем-то его проверить.

Сколько я прочитала учебников и книг про шахматы. Папа даже написал собственную и говорил о том, что совсем скоро я первая возьму ее в руки и прочитаю от начала до конца. Он считал, что именно я должна сделать это первой, и если что-то в ней будет не так, то он сразу же ее сожжет, как Гоголь второй том.

Я помню, как к нам часто приходили странные мужчины, папа называл их своими друзьями, с которыми они часто играли в шахматы. И они действительно играли в них, сидя в его кабинете.

Мне казалось, что папа такой классный, он точно станет великим. Но когда к нам приходили его друзья, мне становилось некомфортно, пусть я и сидела в своей комнате и не попадалась им на глаза.

Один раз я встретилась с одним из них, когда дома не было родителей, а он пришел к папе. Открыв дверь, я испытала такой страх, хотя видела этого мужчину несколько раз в нашей квартире. Они никогда не представлялись, да и папа нас не знакомил. Всегда они приходили тогда, когда мамы не было дома, но я-то была всегда.

У меня не было в детстве друзей, поэтому всё время я проводила в своей комнате с книгами в руках. И будь у меня они, то уходила бы гулять во время того, как к папе приходят гости. Находится с ними в одном помещении было страшно, хотя они казались обычными людьми.

В тот момент я открыла дверь, а тот мужчина странно прищурился и спросил, где же мой папа. На что я лишь икнула, что его нет дома. Он недобро усмехнулся и тряхнул головой, помню, как испугалась, увидев полоску шрама на его глазу, что всё время прикрывалась челкой. Он отдал мне конверт и попросил передать его папе, когда тот вернется домой.

Вот и сейчас мне было так страшно, как и тогда. Будто открыв дверь в папин кабинет, я встречусь с этим мужчиной с ужасным шрамом на глазу.

Медлю перед деревянной дверью, не решаясь сразу зайти. Она чуть приоткрыта, свет настольной лампы прорывался сквозь щель.

– Пап? – спрашиваю я и осторожно стучу в дверь.

Жду с минуту, но мне никто не отвечает. Поэтому хватаюсь за золотую ручку и толкаю дверь вперед.

Но замираю на месте, истошно закричав.

Узел страха во мне так скрутил живот, что становится нечем дышать, а из горла вырывается очередной крик. Мои глаза широко открыты, а по щекам текут слезы. Сил кричать больше нет, я лишь смотрю на самую ужасную картину в моей жизни, которая стоит перед моими глазами до сих пор.

Папа действительно в своем кабинете. Перед ним на столе шахматная доска, он разыгрывал какую-то партию, но из-за пелены слез и ужаса я не могла ничего разглядеть, но в какой последовательности расставлены шахматы, я запомнила отчетливо. На доске лужа крови и голова моего отца с открытыми неживыми глазами, что смотрели на меня. Его когда-то живые голубые глаза теперь не выражали ничего.

В его руках пистолет, я замечаю его куда позже. Мне так страшно, что я не могу сдвинуться с места и даже не дергаюсь, когда слышу хлопок входной двери.

– Любимые, я дома. Рейс из-за вьюги отменили, и гастроли перенесли, представляете? – слышу голос мамы, но никак не реагирую.

Слышу как она разувается и направляется к нам.

– Агата, что случилось? – она видит мою застывшую спину и заходит в кабинет. – Алексей!

Ее крик меня оживляет, обнимаю себя за плечи, не сдерживая дрожь, наблюдая, как мама истошно зовет своего мужа, стирая яркий макияж солеными слезами. Она в красивом алом платье, а папа в простой белой рубашке, которая пропиталась кровью. Они так сочетаются друг с другом.

Хочу подойти ближе, но мама не дает этого сделать. Обнимает меня за плечи и уводит в мою комнату. Я лишь успеваю заметить, что папа играл белыми и явно проигрывал, но все фигуры окрасились алым…

Резко открываю глаза, испугавшись своего собственного крика. Боже, мне снова приснился тот злополучный день. Провожу рукой по лицу и сажусь в постели, скинув мягкое одеяло. На руках остаются следы от слез.

Когда же это прекратится. Стабильно раз в неделю я снова и снова проживаю тот день. Самый страшный в моей жизни, и после которого всё поменялось.

Прикладываю руку к груди, из которой вот-вот выпрыгнет сердце. Пытаюсь успокоиться. Свешиваю ноги с кровати, и они тут же соприкасаются с холодным полом. Пытаюсь найти наощупь свои тапочки, и когда мне это удается, наконец-то встаю с кровати и иду в гостиную.

Всё осталось точно как во сне, разве что пропали дорогие ковры, позолоченное зеркало и еще много вещей, что стоили больших денег. После смерти отца, которое посчитали самоубийством, наша семья погрязла в долгах, и приходилось продавать всё, что стоило денег.

Мама перестала петь, просто в тот день потеряла голос и смысл жизни. За тот день она словно постарела на десять лет. За пять лет ни разу не вышла из дома. Только в этом году я уговорила ее ходить к психологу, но и это удалось мне с большим трудом. Но хоть что-то.

– Ты снова кричала, – хриплым голосом от выкуренных сигарет говорит мама, встретив меня за кухонным столом.

Каждое наше утро не начинается с фразы «Доброе утро», зачем говорить то, чего нет.

Мама сидела в махровом халате, сложив ногу на ногу, и курила, какая по счету это сигарета, я не знаю и знать не хочу. Вся кухня пропиталась этим запахом, я уже привыкла к нему, но все равно открываю плотно закрытое окно.

– Всё тот же кошмар, – делюсь я и наливаю себе из графина воды.

Жадно глотаю воды и оборачиваюсь к маме. Она безжизненным взглядом смотрела в стол, почти такой же был у папы во сне. Мама впала в глубокую депрессию и из некогда красивой женщины с шикарными волосами и голливудской улыбкой превратилась в нечто, похожее на человека.

Она сильно похудела, ее волосы стали седыми и часто мертвыми кудрями лежали на плечах. Носила она разве что халаты, и лишь во время визитов к психологу надевала свои старые платья. По просьбе самого психолога. Он пытался вернуть ее к жизни, вот уже несколько сеансов.

Я жду, когда снова увижу ту Оксану Черных-Максимову, что была пять лет назад. Но демон внутри меня шепчет, что этому не бывать. Она никогда не станет прежней, как бы я не хотела.

– Там пришли квитанции, оплатишь? – спрашивает мама и наконец поднимает глаза на меня. – Я оставила их на тумбе в коридоре… Ты выглядишь не очень.

– Спасибо, мам. Я знаю, – усмехаюсь я и умалчиваю, что она тоже не красавица. – Конечно, оплачу, не переживай.

Целую маму в макушку и иду в коридор, чтобы узнать, сколько мы должны. Первое время, как не стало папы, а мама ушла из театра, всё оплачивал нам дедушка, что переехал к нам. Он всячески поддерживал маму, вместе с ней проживал ее горе. Но три года назад не стало и его. Денег стало не хватать ни на что, год мы жили на оставшиеся сбережения. Следующим стали продавать весь раритет, что хранился дома. А теперь мне приходится совмещать учебу с работой, играть на деньги в шахматы в закрытом клубе и искать различные способы заработать нам на жизнь.

Все вокруг считают, что после смерти Алексея Черных мы продолжаем жить припеваючи и купаемся в деньгах, пусть думают так дальше. Я всячески стараюсь поддерживать образ богатой суки, что не считает денег и делает всё, что хочет.

Никто не должен узнать, во что превратилась некогда известная и большая семья Черных-Максимовы. У нас всё хорошо, и я держу на себе статус своей семьи. Как и всё остальное, что касается ее.

Мои глаза расширяются, когда я вижу, сколько мы должны заплатить, и понимаю, что эта сумма была у меня в кармане, но я проиграла ее в клубе пару дней назад. Закусываю губу до боли, чтобы не чувствовать ничего другого, и выдыхаю. Я найду эти деньги, мы заплатим и снова будем спокойно жить, не боясь того, что нас выгонят на улицу.

Нужно взять больше смен в кафе и, возможно, что-нибудь продать. Прохожусь по квартире в поиске какой-нибудь дорогой штуковины, за которую можно отхватить побольше денег. Но этих вещей уже не осталось. Придется работать каждый день.

Прохожу мимо кабинета отца. Мы не заходим туда после того дня. После того как там поработали и приписали папу к самоубийцам, мы ничего особо не меняли. Оставили всё как было при нем, но и заходить туда мы больше не могли.

Иду в свою комнату, может быть, какая-то заначка у меня есть, но я про нее просто забыла. Но, обыскав всю свою просторную комнату, ничего не нахожу, зато мой взгляд падает на ноутбук, стоящий на письменном столе и заваленный учебниками по французскому.

Может, продать его или позвонить бабушке во Францию и попросить денег. Второе точно отпадает, у нее больное сердце, и ее не стоит беспокоить по пустякам. Даже мама находит в себе силы и каждый день звонит ей, скрывая свое состояние и положение дел. Главное, на фото, что мы ей отправляем, все счастливы и беззаботны.

А продажа ноутбука заседает в моей голове, и делаю несколько фотографий. Он покупался мне для учебы, но зачем он мне нужен, если я все равно ничего не делаю. Взгляд падает на проект, что вчера отдал мне Саша. Зачем что-то делать мне, если это могут сделать за меня.

Да и к тому же, в университете есть библиотека, а в ней компьютеры в открытом доступе. Теперь я точно убеждена, что нужно от него избавиться, а потому звоню на первый номер в избранном.

Спустя несколько гудков мне наконец отвечают.

– Крошка, ты время видела? – если честно, нет, посмотрев на часы в телефоне, понимаю, что время шесть утра.

Виктор явно еще спал в объятиях своей любимой жены и видел десятый сон.

– Прости, – извиняюсь я, его голос чуть хриплый после сна, от него мурашки бегут по телу. – Мне снова нужна твоя помощь. Поможешь продать ноутбук?

– Да кто ж тебе откажет, королева, – тихо смеется он.

Вот именно, королеве никто не откажет. Все всегда исполняют приказы королевы. Даже если она осталась без трона.

Глава 4

В столовой ужасно шумно, но я стараюсь не отвлекаться на бессмысленные разговоры других людей. Их разговоры такие же, как и их жизни. Бессмысленные.

Напряженно смотрю в экран телефона, ожидая, когда на счет поступят деньги с продажи ноутбука. Маме пришлось соврать, что он просто-напросто перестал работать и позже я куплю себе новый. Она поверила, но на следующее утро забыла о нем, как и обо всех остальных вещах, что мне пришлось продать.

Виктор обещал, что деньги будут у меня уже утром понедельника, но они все не поступали, и я начинаю нервничать, хоть внешне никак это не показываю. У меня, как всегда, всё хорошо.

Сегодня я надела серебряные часы, копия тех, что были у дедушки. Но подделка. Настоящие я продала полгода назад. Ужасно стыдно, но что поделать. Такова жизнь.

Рядом на столе стоит бумажный стакан с эспрессо. Без молока, без сахара. Аромат манит меня, но я не сделаю ни глотка, пока не увижу на балансе деньги.

И вот наконец моим мучениям конец, и я вижу поступление на приличную сумму. Хватит, чтобы оплатить квитанцию, но оставшихся денег не хватит на ставку в клубе. Мне нужно больше денег, мне нужна гарантия, что мы с мамой хотя бы месяц будем жить как нормальные люди. И мне нужен ноутбук. Определённо.

На первой паре один из преподов остановил меня, когда я собиралась покинуть аудиторию, и напомнил мне о моем долге, какое-то домашнее задание, которое я торчу ему уже месяц. Пообещала, что принесу в ближайшее время, хотя даже понятия не имею, о чем речь, и жду ответа от Дианы, которая не соизволила появиться сегодня в универе, как, собственно, и Алекса.

Судя по их фото в соцсетях, они знатно отметили окончание выходных, и теперь обе болеют с похмелья. Диана точно должна знать, о каком задании идет речь, но она упорно молчит. А в сети появлялась лишь в полночь.

Остальных одногруппников спросить не могу, Саша избегает меня, видимо, я его обидела. А с другими у меня натянутые отношения, мы даже не здороваемся друг с другом, и я не думаю, что кто-то решит ответить на мой вопрос.

Открываю чат с Виктором.

«Сумма больше, чем ты обещал, откуда остальное?»

Покупатель говорил о цене на несколько тысяч меньше, чем та, что пришла. Это я точно помню, ведь уточняла ее сама.

«Это мой небольшой подарок, крошка».

Надо же, мне теперь и подарки делают. Виктор единственный, кто знает о моей ситуации в семье, и часто помогал мне с продажей вещей. Мне пришлось рассказать ему, а он поддержал. С того момента я поняла, что Виктор для меня не просто владелец клуба, в котором я почти поселилась, после того как узнала о его существовании.

Это произошло случайно. Он был самым первым моим покупателем и очень хотел приобрести зеркало с позолотой, а оно как раз у нас имелось. И так я продала первую вещь, и после этого стала выносить из дома все дорогие предметы интерьера. А Виктор проникся моей историей и предложил мне играть на деньги в его клубе.

И я стала играть. Иногда везло, и я получала больше, чем ставила, а иногда проигрывала свою ставку. Но без нее никто не может играть на деньги.

«Как ты можешь заставить людей поставить на тебя, если сам не можешь поставить на свой успех?»

Так сказал Виктор, когда я захотела сыграть. Мне пришлось поставить на кон фамильное кольцо. И я выиграла, вернула его обратно к себе. Но проиграла через две недели. Сказать об этом маме до сих пор не могу, и если некоторые вещи я могу заметить подделками, то это кольцо – нет. Оно передавалось от матери к дочери, от отца к сыну на протяжении нескольких поколений, и на мне эта цепочка закончилась.

Как и цепочка известных людей нашей семьи. Что я могу оставить после себя? Ни-че-го.

Делаю глоток кофе, благо оно не успело остыть. Блаженно прикрываю глаза, горькое, то, что нужно. Благодарю Виктора за оказанную услугу, на что он ничего не отвечает и пропадает из сети. Наши разговоры не продолжаются долго, его жена и так подозревает его в измене. Думает, что у него появилась любовница. Как жаль, что она не права.

Сделав очередной глоток кофе, чувствую себя лучше. Теперь не хочется убить каждого, кто проходит мимо меня. Слышу, как кто-то падает на стул напротив меня, и стоит мне учуять аромат табака и уже знакомого одеколона, как эффект эспрессо спадает на нет. Я опять всех ненавижу.

Поднимаю голову и откидываюсь на спинку стула. Складываю руки на груди и выжидающе смотрю на Котова. Его мне не хватало в моей и без того несчастной жизни.

– Ты вообще когда-нибудь улыбаешься? – спрашивает Руслан и обращает внимание на стаканчик кофе рядом со мной.

– Зачем? – отвечаю ему я, хотя хочется встать и уйти.

Его компания мне совершенно неинтересна. По крайней мере, пока я не продумаю тактику, по которой смогу выбить с него денег. Коих у него полно.

Котов вызывает во мне еще больше ненависти, когда резким движением хватает мой кофе и делает глоток. Скажу честно, мне доставляет удовольствие его скривившееся лицо. Руслан начинает плеваться и возвращает кофе обратно. Пить я его больше не собираюсь.

– В нем вообще сахар есть? Как ты пьешь такую гадость? – спрашивает он и наконец приходит в себя.

Разваливается на стуле, постукивая пальцами по столу. Действует на нервы.

– Тебе какое дело? – лениво спрашиваю я, чуть наклонив голову.

Котов полон эмоций, и его явно раздражает мое апатичное поведение. Как он правильно заметил, я не улыбаюсь.

– Ты интересная, Черных. Я говорил, что это меня возбуждает? – интересуется он, а я закатываю глаза.

Как в человеке может находиться столько идиотизма?

– Есть в тебе что-то такое, чего нет в других девушках. Странная, отстраненная и очень горячая, – его глаза опускаются к моему декольте.

На мне черный топ, а поверх его такого же цвета пиджак. Котов же в белой мятой рубашке и черных джинсах. Ничего нового, но на его руках вижу золотые часы, явно дорогие. Значит, слова Дианы – правда, он сын олигарха.

На выходных я забыла про Котова и про то, что хотела отыскать его страничку в соцсетях. Сделаю это позже. Чтобы самой убедиться в правдивости слов моей подруги. Но почему-то уверена, что не найду там ничего интересного.

Оказывается, про Котова и так весь универ знает. Бабник, подхалим, продолжает учиться только благодаря отцу и его деньгам. А некоторые преподы не прочь подзаработать. Его бы давно отчислили, но держат, им невыгодно терять такую золотую жилу.

– Может, сходим куда-нибудь? – предлагает Руслан и рукой проводит по волосам, приглаживая их. – Например, сначала в дорогой ресторан, потом я подарю тебе огромный букет цветов и кольцо с бриллиантом, а дальше мы окажемся в моей постели, и я буду делать с тобой всё, что захочу. Ты же девушка такого плана?

Вот какого он обо мне мнения. Ну и пусть. Так даже лучше. Значит, я продолжаю держать марку своей семьи. Мы богатые, неприлично богатые, раз я создаю впечатление именно такой девушки.

Медленно поднимаюсь со стула и беру свою сумку, что лежит на соседнем. Отвечать Котову не вижу смысла, да и желания никакого нет.

Лишь задеваю рукой стаканчик кофе, и он проливается прямо на покоящуюся рядом руку Руслана. Он резко одергивает ее и яростно смотрит на меня.

– Жаль, что остыл, – бросаю ему я и ухожу из столовой, чувствуя на своей спине его взгляд, полный ярости.

Пусть даже не старается, дыру во мне всё равно не прожжет.

Оставшиеся пары проходят мимо меня, я присутствую на них лишь физически, но все мои мысли обращены в маленький блокнот с прописанной со всеми подробностями партией с Котовым.

Не могу разобрать его тактику. Папа справлялся с таким на раз-два. Он вообще хорошо чувствовал своего соперника и мог сделать так, чтобы другой человек проиграл. Даже не напрягаясь.

Сейчас его очень не хватает, ведь будь он жив, нам не пришлось бы выживать, и всё было бы как раньше. Что сподвигло его на такой поступок, я обдумываю каждый день, но не могу прийти к логичному варианту.

Из-за простого проигрыша он бы так не поступил, до этого много раз проигрывал. Если он впутался в долги, то после его смерти с нас бы требовали вернуть его. Но мы продолжаем жить спокойно. Относительно.

Отвлекает от этих мыслей сообщение от Дианы, в котором она сообщает о задании, про которое я забыла в очередной раз. Перевод текста, ничего сложного, но теперь у меня нет ноутбука, чтобы его сделать. А препод дал мне время до завтрашнего утра.

Мне все же приходится тащиться в университетскую библиотеку. Включаю новый компьютер и открываю файл с заданием. Текст несложный, но на него нужно потратить время. Как я это не люблю, но быть отчисленной мне хочется куда меньше, чем выполнять задание. Я же не Котов. Заплатить не смогу.

В библиотеке пусто. Высокие стеллажи с книгами тянутся вдоль стен. Сколько здесь книг и насколько они древние, даже представлять не хочу. Но мне нравится. Тихо, спокойно и нет раздражающих меня людей. Вечно назойливых и требовавших от меня то, чего я делать не хочу.

Работаю в компьютере, ничего вокруг не замечая. Текст несложный, но пару слов я всё равно забиваю в переводчик. Некоторые из них мне неизвестны.

«Я жил один, и мне не с кем было по-настоящему поговорить».

Понимаю Маленького Принца, чувствую себя точно так же. Кому есть дело до моих проблем и переживаний, если у каждого человека на Земле своих достаточно. Если забивать свою голову чужими проблемами, то может и сорвать платину. И тогда тебя накроет с головой.

Поэтому стоит думать только о себе, в этом мире каждый сам за себя. Как бы нам не внушали обратного сказки и добрые мультфильмы, всегда оканчивающиеся тем, что добро побеждает зло.

Где-то громко падает книга или что-то другое. Понятия не имею. Вскидываю голову и понимаю, что прошло достаточно времени, на улице уже стемнело. Поднимаю голову, вижу над лампой парящих в воздухе мошек.

Пора идти домой. Шляться в темноте по улице мне не хочется, какой бы смелой я ни была. Благо теперь были деньги вызвать такси.

Выключаю компьютер и встаю из-за стола, разминая затекшие от долгого положения сидя мышцы. Вокруг ни души, становится немного не комфортно. Снова.

Универ еще работает, в каких-то аудиториях еще горит свет и несчастные студенты досиживают последнюю пару. Их немного, и меня радует, что я не последняя ухожу из универа.

Гардеробщицы нет на месте, вероятнее всего, уже давно ушла домой. Беру свою шубку и, накинув ее, выхожу на улицу. Вокруг университета находятся фонари, что освещают всю прилегающую территорию.

Вызываю такси и жду машину. Вижу, что ко мне приближается чья-то фигура. Осматриваюсь по сторонам, больше никого нет. Надеюсь, это кто-то пройдет мимо и не тронет меня. Я уже устала и хочу домой.

Спускаюсь по ступеням и иду к скамейке, где смогу дождаться такси, однако мне не дают этого сделать. Фигура ловит меня за руку и разворачивает к себе.

– Котов? – устало спрашиваю я, опустив зажатую в кулак руку.

Выдыхаю, радует, что это не какой-то придурок. Хотя почему нет. Котов именно им и является.

– Наконец-то ты вышла, я уж думал, прописалась в этом месте знаний, – говорит он, но руку мою не отпускает.

Тяну ее на себя, но Руслан лишь сильнее сжимает запястье. Поднимаю недовольный взгляд на него, но он усмехается.

– Зачем ты ждал меня? – решаю поинтересоваться я, ведь просто так он от меня не отстанет, точно что-то хочет.

– Хотел проводить тебя домой, в позднее время ведь всякое может случиться. Никто не посмотрит на то, что ты королева, – вижу в его глазах сарказм, да и говорит он так же.

– Я и сама могу добраться домой. Мне не нужна ничья помощь. Тем более твоя, – бурчу я, не сводя взгляда с его черных глаз.

Котов смотрит на меня с каким-то вызовом, будто хочет вывести на эмоции. Этим он только и занимается с нашей первой встречи.

Но я так просто не сдамся, Руслан еще пожалеет, что связался с такой, как я.

– Агата Черных, я тебе совсем не нравлюсь? – вдруг спрашивает он и резко дергает меня на себя, выбивая весь воздух.

Бьюсь головой об его тело, стоит заметить, хорошо сложенное на ощупь. Оказываюсь в чужих объятиях, руки Руслана ложатся на мою талию, залезая под расстегнутую шубку. А дальше и под пиджак, ощущаю его руки на своей коже. Горячие, мягкие, они оставляют следы везде, где касается их хозяин.

– Совсем не нравишься, – говорю я, и мне приходится задрать голову, чтобы видеть его лицо.

Ухмылка с лица Котова пропадает на секунду и снова возвращается. В его голове возникает идея, вижу это по его прищуренным глазам. Не дав мне ни мгновения возмутиться, как его губы накрывают мои.

Горячие, мягкие. У него получается меня удивить. Застываю в шоке, не двигая губами, пока он нежно посасывает сначала верхнюю, потом нижнюю. Снова. И снова.

В голове взрывается фейерверк, но я подавляю свою разбушевавшуюся фантазию и прихожу в себя. Чуть приоткрываю рот, давая ему надежду на ответ.

Котов отстраняется и буквально через секунду снова прикасается к моим губам. Резко прикусываю его губу зубами, не давая языку проникнуть в рот. Но ему это нравится, чувствую, как он усмехается и сильнее прижимает меня к себе.

Тогда я быстрым движением поднимаю колено вверх и попадаю точно в пах.

– Сучка! – восклицает он и наконец выпускает меня из объятий.

Руслан прижимает руки к пораженной области и сгибается в три погибели, не переставая выкрикивать нецензурную брань.

– Какой плохой мальчик, Котов, – говорю ему я, усмехнувшись, и достаю из сумочки маленькое зеркальце. – Только помаду всю съел.

Следом беру блеск для губ и по новой провожу им по губам. Коричневый оттенок отлично ложится, и, причмокнув, я остаюсь довольна. Поворачиваюсь к Котову, пока тот пытается прийти в себя.

– Бедный котенок, я же слегла, – говорю ему я и слышу бульканье телефона.

Такси приехало, а значит, нам пора расставаться. Руслан приходит в себя и выпрямляется, осматривая меня недобрым взглядом.

– Подожди немного, королева, и ты сама будешь молить меня о поцелуях, – шипит он, действительно как кот.

– Прости, котенок, но не думаю, что это когда-нибудь случится, – подхожу ближе и, похлопав парня по щеке, ухожу к такси.

2:1 в мою пользу. И я выиграю в этой борьбе.

Глава 5

Но как бы я ни радовалась деньгам с продажи ноутбука, их все равно не хватает. Ими я лишь заплатила счета и купила продуктов домой. Но нам надо жить дальше, поэтому я взяла смену в ресторане. Универ придется прогулять, хоть я и не очень расстроена. Всегда приходится чем-то жертвовать.

Еду на метро в ресторан, в котором подрабатываю уже полгода, беру несколько смен в неделю, обычно по выходным и вечерам. Иногда приходится прогуливать учебу, чтобы выйти на весь день.

Диане я пишу, что отравилась чем-то и поэтому меня не будет. Как обычно, прошу ее скинуть задания и конспекты лекций. Ей не нужно знать правду, как и никому вокруг. Для всех я богатая девочка, дочь известных родителей, которая ни разу в своей жизни не работала.

Именно поэтому я устроилась работать в ресторан почти на другом конце города. Там вероятность пересечься с кем-то знакомым мизерная, а на работе меня никто не знает. Это удобно.

Выхожу на нужной станции, зевая и потягивая уже остывший кофе, направляюсь к нужному ресторану. Его найти легко, большую вывеску с названием ресторана видно издалека.

Оно на углу, построено в очень выгодном месте. Недалеко роскошные жилые комплексы с безумно дорогими квартирами. Новый район тут же захватили олигархи и прочие люди, у кого сумма на счете начинается с шести нулей. Райский район, как его называют.

А совсем рядом бизнес-центры, поэтому нашими посетителями часто являются работники, пришедшие на обед. Или же семейные пары, вышедшие на романтичный ужин.

Оформление мне нравится. Сдержанно, без ярких цветов и лишних украшений. Серые стены, увешанные множеством зеленых растений, картины с различными джазовыми музыкантами в черных рамках. Владелец ресторана большой любитель джазовой и классической музыки, поэтому в зале она играет постоянно.

Прихожу почти перед самым открытием, за что получаю предупреждение от администратора. Спектически осматриваю ее светлые волосы, убранные в высокий хвост, и ярко-алую помаду. Всегда хочу сказать этой Тане, что ей она совершенно не идет, да забываю. Ей я тоже не нравлюсь, в самый первый день она перепутала меня с посетительницей и не ожидала, что я приду по работе.

Тогда она сказала, что не думала, что богатеньким девочкам хочется работать. И я соврала, что это наказание от богатых родителей, но сейчас стараюсь одеваться на работу менее помпезно.

Сегодня на мне серые джинсы и черный лонгслив, на ногах ботинки без каблуков, волосы собрала на затылке, а на лице практически нет макияжа. Вроде бы все должны понять, что я обычная. Про фамилию Черных они не слышали, и мне это на руку.

Если с одной стороны города мне приходится притворяться богатой, чтобы никто не узнал, что я бедная, то здесь я вполне соответствую своему статусу. Будто бы тут мне самое место, и не стоит лезть туда, где все решают деньги.

Я уже устала от всего этого. Учеба, работа, отсутствие денег, ставки на партии, продажа вещей, притворяться той, кем я не являюсь уже много лет. Хочется просто, чтобы все от меня отстали.

Пока в голове всё это проносится, и ярость во мне вскипает, я продолжаю смотреть на нашего администратора. А она, сложив руки на груди, на меня.

– Я говорила много раз, что мой транспорт немного задерживается и я не могу приезжать вовремя, – вместо того, чтобы вцепиться ей ногтями в лицо, говорю спокойно я и повторяю ее позу.

– Меня это не волнует. Быстро переодевайся и за работу, – шипит она, и наконец ухожу к раздевалке.

– Сука, – вырывается у меня, да и плевать, пусть она слышит.

– Что? – слышу я в спину, но не оборачиваюсь, пусть сама гадает, что же я сказала.

Быстро снимаю вещи и переодеваюсь в форму. Совершенно безвкусную, могу заметить. Чёрное платье до колен с рукавами в три четверти и белый фартук. Будто горничные в отеле.

Выхожу в зал ровно в тот момент, когда Таня меняет вывеску на «Открыто». Пока нет посетителей, протираю столы из темного дерева, наслаждаясь музыкой, играющей из колонки.

Отхожу к бару, где остальные официантки весело щебечут с барменом. Он красавчик, по мнению девочек, хотя не вижу в нем ничего выделяющегося. Просто милый парень, с которым интересно общаться о книгах, классике и шахматах. Как оказалось, он в детстве занимался ими, но бросил из-за учебы и музыкальной школы, куда его насильно запихнули родители.

– Привет, – кивает Стас мне и тут же переключает свое внимание на меня.

– Привет, – киваю я и облокачиваюсь на стойку.

Девочки недовольны тем, что на них больше не смотрят, и недобро поглядывают на меня. Но я беседую со Стасом, пока тот натирает бокалы и ставит ровно бутылки с очень дорогим алкоголем.

– Тебя давно не было, денег много, что ли? – спрашивает парень и весело улыбается.

Со своими светлыми кудрями он похож на солнце, милый мальчик. Но девочки могут расслабиться, он меня совсем не интересует. Не в моем вкусе. Но говорить это я им не собираюсь, мне доставляет удовольствие видеть их перекошенные лица.

– Ага, мешок с деньгами упал с неба и решил все мои проблемы, – шучу я, хотя в душе хочется, чтобы так и случилось.

– Всем бы этого хотелось, – соглашается с моими мыслями Стас и вдруг переводит тему. – Кстати, у Миши сегодня юбилей, приглашает всех на дикую тусовку в честь этого. Пойдешь?

После смены я буду думать только о том, как быстрее доползти домой, соврать маме, что нас снова задержали, сделать домашние задания на завтра и лечь спать, чтобы рано утром пойти в универ. И места для «дикой тусовки» коллеги-официанта в этом списке нет.

– У меня проблемы с деньгами, поэтому я пас, – говорю я, и это правда. Денег у меня действительно нет.

На что Стас пожимает плечами, и я вижу в его глазах что-то похожее на печаль. Неужели расстроился из-за моего отказа? Но подумать об этом не успеваю, в ресторан начинают потоками заходить люди.

Весь оставшийся день я принимаю заказы, бегаю на кухню и отношу их посетителям, при этом вежливо улыбаясь. Стараюсь изо всех сил давить из себя улыбку, чувствуя на своей спине взгляд Тани. Она точно когда-нибудь добьется моего увольнения.

В один момент случается долгожданная передышка. На мне один стол, остальные я обслужила. Стою у барной стойки, ожидая нескольких порций кофе для работников какого-то центра.

Кофемашина под присмотром Стаса делает кофе, а я, сложив руки на стойке, наблюдаю за процессом.

– Стас, – рядом появляется официантка Марта и громко ставит поднос рядом с моими руками. – Мне нужно два черных чая и один стакан коньяка.

– Странный набор, – хмурится парень, но принимает заказ.

И пока кофемашина работает, наливает в стакан дорогой коньяк и ставит его на поднос Марты.

– Кстати, Агата, – она поворачивается ко мне, взмахнув своим светлым хвостом, который чуть не прилетает сидящему за стойкой мужчине. – Я слышала, что у тебя проблемы с деньгами.

– Ну и что? – спрашиваю я, чувствуя какой-то подвох.

Раньше Марта со мной не пыталась заговорить, всё время избегала оставаться наедине, а теперь вдруг соизволила снизойти до меня.

– У меня есть одно предложение. Выйдешь за мою подругу завтра в клубе. Мы там иногда подрабатываем официантками, а Люся сломала ногу и не знаю, когда выйдет на работу. А там намечается крупное мероприятие завтра вечером, – быстро говорит Марта, будто боится, что я ее ненароком перебью. – Так что?

Предложение сомнительное. Подрабатывать вечером в клубе – идея не самая хорошая. Громкая музыка, куча пьяных людей. Но сейчас мне нужен хоть какой-то способ заработать больше денег, и я должна пользоваться тем, что предлагают.

– Я согласна, – подумав еще минуту, отвечаю ей я.

– Супер, адрес и время я тебе скину сообщением, – ее губы растягиваются в улыбке, а сама Марта чуть не прыгает на месте.

Когда Стас ставит перед ней две кружки с чаем, Марта тут же хватает поднос и убегает к своему столику.

– Осторожнее там, – кивает Стас и ставит на мой поднос последнюю порцию кофе.

– Я постараюсь, – обещаю ему я, сама ощущаю некий страх перед этой работой.

Но деваться некуда.

Отношу кофе мужчинам в черных костюмах и ставлю кружки на стол перед каждым из них. Они говорят о каком-то крупном проекте, спорят, не могут прийти к общему решению. Им совершенно плевать на меня, даже не благодарят, поэтому я ухожу от столика и возвращаюсь к стойке.

– Агата, обслужи террасу, пожалуйста, – просит меня Таня, проходя мимо.

Закатываю глаза, но следую указаниям и иду туда, куда меня отправили. На террасе еще красивее, чем внутри. Открывается вид на парк, где сейчас опадают желтые листья. Но из-за того, что сейчас октябрь, мало кто выбирает столики на террасе из-за прохлады. Многие предпочитают оказаться в тепле и комфорте.

Но я вижу нескольких парней, которые заняли самый дальний столик, будто назло мне. Хоть я и накинула кофту, чтобы не замерзнуть, выходить на улицу в такую погоду не очень хочется.

– Добрый день, что будете заказывать? – спрашиваю я, натянув вежливую улыбку, достаю из кармана фартука блокнот.

– Королева? – слышу удивленный возглас и, подняв глаза, вижу Котова.

Это издевательство какое-то или вселенная хочет меня добить. Кому-то наверху не хватает моих страданий, и они посылают мне Котова всякий раз, когда я и так на пределе.

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает Руслан, кажется, он удивлен, скорее поражен до глубины души.

– Работаю, Котов. Что будете заказывать? – снова повторяю я, постукивая ручкой по блокноту с открытым чистым листом.

Осматриваю друзей Руслана. Они что, все время ходят вместе? Хочется узнать, в туалет они тоже только втроем ходят? Потому что единственный раз, когда Котов был один, это вчера. Я весь день не наблюдала его друзей, хотя самого видела сотню раз в коридорах университета.

– Мне американо, – говорит Вадим, и я записываю его в блокнот.

Пока Руслан, нахмурив брови, рассматривает меня, будто придумывает в голове какой-то план, а их третий друг выбирает что-то в меню ресторана, я наблюдаю за Вадимом. На его телефон приходит потоком сотни сообщений, и я даже знаю от кого, но всё, что он делает, это отключает телефон и кладет его экраном вниз.

– Я, пожалуй, возьму чай, черный, – говорит парень с взъерошенными волосами. – Артур, кстати.

Будто читает мои мысли, ведь действительно после стольких встреч я так и не знала его имени. Артур, значит. Киваю и перевожу взгляд на Руслана.

Но он назло мне откидывается на спинку стула и поправляет черное пальто. Наша игра в гляделки может продолжаться вечно, и я бы ни за что не отвела взгляда и не проиграла, но я на работе.

– Это весь заказ? – спрашиваю я и выжидающе смотрю на Котова.

– Мне еще чизкейк, пожалуйста, – отвечает вместо него Артур, и я собираюсь уходить, как вдруг его величество, новоиспеченный шахматный король, решает сделать заказ.

– Капучино, королева, – кричит он мне в спину, и я наконец захожу в тепло.

Снова слышу приятную музыку, и на душе становится спокойнее, возвращаться на террасу не хочется, но вместо меня это никто не сделает. Все заняты своими заказами. Да и сдаваться перед Котовым мне не хочется.

Оставляю заказ на кухне и жду, когда Стас поставит передо мной напитки. Этот Руслан не дает мне покоя. Почему он привязался ко мне, прилип как банный лист и отлипать не хочет. Мы всего один раз сыграли в шахматы. Я с многими играю, но либо больше не встречаю их, либо только в клубе.

А с Котовым так не получается. Он везде. Даже нашел меня на работе, в месте, где я пытаюсь спрятаться от своей привычной жизни.

– У тебя всё в порядке? – из мыслей меня вырывает Стас, ставит передо мной дымящиеся кружки и выжидающе смотрит. – Просто ты пять минут смотришь в пол.

– Всё хорошо, – говорю я, хотя кого я пытаюсь в этом убедить.

Забираю с кухни чизкейк и направляюсь на террасу. Снова музыку уже не так слышно, холод пробирается под кофту, заставляя ежиться. Ставлю перед парнями их заказы, пока они говорят об универе. Только я разворачиваюсь, чтобы уйти, как слышу падение кружки и громкий всплеск.

– Ой, оно само, – слышу сзади, а после раздражающий до глубины души смех.

Поворачиваюсь, вижу именно то, что представила в голове. Кружка Руслана разбита, валяется на деревянном полу, а кофе разлит вокруг. Он что, специально толкнул кружку, ведь на нем ни капли. Смотрю в глаза этому идиоту, ненавижу всё вокруг. Ненавижу капучино. Ненавижу Котова.

Возвращаюсь к столу через минуту, по пути прошу Стаса повторить заказ. Держу в руках швабру и совок. Присаживаюсь на колени, чтобы собрать осколки, чувствуя на себе прожигающие взгляды парней.

– Эй, Черных, – шепотом зовет меня Руслан, и я поднимаю голову. – Какого королеве становиться служанкой?

От его вопроса внутри меня разливается лава, сжимаю в руке осколок с такой силой, что, кажется, остался след, но я ничего не чувствую, кроме нарастающей ярости. Хочу воткнуть этот осколок в шею Котова, чтобы он заткнулся.

Но стараюсь сдержаться. Вдох. Выдох. И по новой. Только бы успокоиться. Только не накинуться на Котова и не задушить его собственными руками. А ему это, кажется, нравится. На губах довольная улыбка, черные глаза блестят, а его поза только и говорит, как ему нравится всё, что происходит.

Возвращаюсь к пролитому капучино, разжимаю руку и вижу на ней кровь. Острый осколок всё же порезал руку. Но я не обращаю внимания, продолжаю собирать оставшиеся части кружки с пола.

– Знаешь, а мне нравится эта поза. Ты передо мной на коленях. Но даже в таком виде ты похожа на королеву. У тебя этого не отнять, – усмехается Руслан и отворачивается к друзьям.

Рассказывает им о том, что вчера я его отшила, и обещает, что я все равно окажусь у него в постели. Пусть даже не надеется. При желании я бы избавилась от него раз и навсегда, но не знала как. Он все равно меня достанет.

– Все в порядке? – слышу наверху голос Стаса.

Нахмурив брови, он ставит перед Русланом его кофе и, взяв меня за предплечье, поднимает на ноги. Смотрю на Стаса и пытаюсь понять, слышал ли он что-то лишнее. Не стоит ему знать, что мы знакомы. Котов не последняя фамилия в нашем городе, и о каких-то связях с ним трепаться не стоит.

– Агата, у тебя другой заказ, – говорит он мне и кивает в сторону выхода.

Стас забирает у меня из рук швабру и толкает меня в сторону двери. Котов не сводит с меня взгляда, пока я не выхожу с террасы внутрь.

Никакого заказа, конечно, нет, но Стас спас меня от наказания в виде лишения свободы за убийство. Если бы не он, а Котов сморозил бы очередной бред, я бы точно от него мокрого места не оставила.

Нужно успокоиться. В туалете умываюсь холодной водой, промываю рану на руке, и вроде бы становится легче. Но мне ни черта не легче. Котов сравнял счет. Не знаю, зачем я его веду, но теперь становится делом принципа выиграть эту выдуманную войну, пусть она только у меня в голове.

Дорабатываю последние часы как в тумане. Котов с компанией ушли через полчаса, при этом он успел пройти мимо меня и шлепнуть по заднице. Всю оставшуюся смену я надеялась, что этого никто не видел.

Стас спросил, что меня связывает с этим придурком. Но я лишь бросила, что ничего, и я первый раз его вижу.

После работы еду в метро и снова смотрю в блокноте нашу игру. Уже бьюсь головой об стену, но никак не могу разгадать тактику Котова. Он играет непредсказуемо. Чтобы сделать выводы, мне нужно сыграть с ним еще раз. Но я боюсь. Проиграть я не хочу. В кармане лишних денег у меня нет.

Убираю блокнот в сумку. Всё. Не хочу ни о чем думать. Не хочу ничего делать. Откидываюсь на сиденье и смотрю в потолок.

Людей уже практически нет, вагоны полупустые. Чувствую себя одиноко. Скучаю по папе.

Как же хорошо жилось тогда, когда он был жив. Не было ни проблем, ни забот. Моей главной задачей было посещать школу, приносить домой хорошие оценки и играть с папой в шахматы. Мы не нуждались в деньгах, хотя в нашей семье работала только мама. А папа изредка приносил домой деньги. Откуда он их брал, я не имела понятия, но мы ни в чем не нуждались.

Когда были живы бабушка и дедушка, старинные бесценные вещи в нашей квартире только прибавлялись. А теперь там почти ничего не осталось. Возможно, если бы мама пришла в себя за эти пять лет и вернулась в театр, то мы бы хорошо жили, без нужды в продаже вещей.

Но как бы я ни пыталась поговорить с ней на эту тему, она уходила в комнату, закрывалась от меня и курила. Со смерти папы она больше не пела ни одной песни. Даже на его похоронах, хотя в завещании, что мы нашли в его кабинете, он просил, чтобы она спела.

О другой работе речи совсем не шло. Мама завяла, как роза, некогда красивая и радующая глаз всех вокруг, она почернела. Откуда в нашем доме берутся деньги, она не знала, да и не особо интересовалась. Если бы не я, ее выгнали с квартиры в первые годы за неуплату счетов. А она бы и не заметила.

Ее мать жила себе во Франции преспокойно и даже не подозревала, что творится с ее дочкой. Часто приглашает нас к себе, но денег на перелет у нас нет, и говорить ей что-то о наших проблемах не стоит. Вдруг сердце не выдержит.

А если оно когда-нибудь не выдержит у меня? Кто это заметит? Кто пожалеет?

И я знала ответ на этот вопрос. Внутри такая же пустота, как и в квартире, в которую я захожу. Мамы нигде нет, свет везде выключен и ни звука.

Разуваюсь и подхожу к комнате мамы. В голове появляется плохое предчувствие, но всё хорошо. Она лежит в кровати, я слышу ее мерное дыхание, значит, всё в порядке. С того самого дня я боюсь, что и моя мама решит наложить на себя руки. Тогда я не смогу жить одна. Только она держит меня здесь. Как и я ее. Наверное.

Прохожу мимо двери в кабинет отца. Она плотно закрыта, вероятно, всё внутри ужасно запылилось. Сколько мы туда не заходили. Все пять лет? Рука сама тянется к ручке. Но стоит мне схватиться за нее, как резко делаю шаг назад, отпуская ручку, словно она раскаленная.

Нет, я не готова туда войти. Ухожу в свою комнату и, переодевшись в пижаму, падаю в кровать, утопая в мягком матрасе и подушках.

Из головы всё не уходит Котов. Он поселился в ней, по соседству с другими мыслями, и, кажется, съезжать оттуда не собирался.

Возможно, мне интересно. Каждая наша встреча вызывает во мне эмоции, разные, яркие, красочные. Словно рядом с ним всё вокруг из черно-белого становится цветным. Я не чувствовала это с того дня. Когда я увидела кровь на шахматной доске, мой мир окрасился лишь в серый.

Мне, как и всем, хочется ощущать краски мира, но я не могу. И сейчас, лежа в кровати и смотря в потолок, я думаю о том, что всё вокруг черное. Луна спряталась за облаками, а с улицы не светит даже фонарь. Кажется, он сломался пару дней назад. Из приоткрытого окна дует холодный воздух, закрывать его не хочется.

Ноги ноют после долгого рабочего дня, и хочется остаться в таком положении навечно. Достаю телефон. Сама не понимаю, как вбиваю в поисковике имя.

Руслан Котов.

Он действительно сын олигарха. Нахожу его сразу, с первой попытки. Некоторые сайты пестрят новостями желтой прессы о жизни юного Котова, что купается в деньгах, будто Скрудж Макдак.

Некоторые называют его уродом, что родился с золотой ложкой во рту. Кто-то красавчиком и мечтают выйти за него замуж. В общем, комментариев много. Его отец часто отсвечивает в новостях как акционер, меценат и прочее.

На личной странице Руслана много фото с разными девушками в купальниках или откровенных платьях. На фоне дорогих машин или в бассейне с панорамными окнами. Рассматриваю его фотку, где Котов стоит полуголый в объятиях двух девиц с куриными мозгами.

Он хорош. Не могу этого отрицать. Любая захочет его. Рельефное тело, красивое лицо без лишней смазливости. Густые темные брови, уложенные волосы. Он будто сошел с обложки журнала.

Но что он хочет от меня…

Глава 6

«В семь часов ты должна быть на месте».

Получаю сообщение от Марты и ниже адрес клуба, в котором я должна сегодня заменить ее подругу. Вбиваю адрес в навигатор и понимаю, что он находится не так далеко от ресторана, где я работаю.

Смотрю фото клуба в интернете и вспоминаю, что что-то знакомое я видела на странице Руслана. Видимо, он там часто бывает, и если я встречу его, сделаю всё, чтобы счёт снова стал в мою пользу. Пора его унизить так же, как он унизил меня. И я обязательно придумаю, как это сделать.

О дресс-коде Марта ничего не написала, поэтому я одеваюсь просто. В клубе, думаю, найдется униформа или что-то подходящее для меня. Надеюсь, мне не придется обслуживать пьяных мужчин в коротком платье. Очень не хочется оказаться в неприятной ситуации.

В квартире снова тихо. Не слышно никаких звуков, будто я в ней одна. Выхожу из комнаты и вижу маму, сидящую в кресле, подложившую под себя ноги. В ее руках дымящийся окурок, а в руках семейный альбом. Рядом на столике замечаю бокал красного вина, к которому она, вероятно, так и не притронулась. Она ненавидит красное. Так же, как и я белое.

Поджимаю губы, когда вижу, что по ее щеке стекает слеза. Появляется желание бросить всё и остаться с ней дома. Мы так давно не проводили время вместе, я уже даже не помню, когда мы говорили по душам.

– Мам, всё в порядке? – тихо спрашиваю я, боясь нарушить тишину некогда шумного дома.

Первые несколько секунд она будто бы не слышит меня, а потом всё же медленно поднимает глаза и наконец замечает. Словно опомнившись, мама тушит окурок, который чуть не догорел до её пальцев.

– Всё в порядке, – хрипит она, но перед тем как снова уткнуться взглядом в старые снимки, что заставляют ее страдать, она осматривает мой внешний вид. – Ты куда-то собралась?

– К подруге, – вру я, понимая, что ей не следует знать правду.

– Хорошо, – кивает она, и я снова ее теряю.

Осторожно подхожу ближе, но она больше не обращает на меня внимания. Смотрю ей через плечо и вижу фотографии, от которых становится горько на душе. Наша большая семья вместе на моем дне рождения, здесь мне десять. Даже бабушка прилетела из Франции, прихватив с собой мою кузину Мишель, племянницу мамы. Мы ровесницы, но виделись всего один раз, мамина сестра ни разу не была у нас в гостях, с тех пор как уехала во Францию больше двадцати лет назад. Мама не захотела, из-за чего крупно поругалась с сестрой и матерью.

И если с бабушкой они отношения наладили, то с тётей Анной не получилось. Они даже не созваниваются, забыв о существовании друг друга.

На этой фотографии даже моя кошка по кличке Серафима, которая убежала от нас шесть лет назад. Я тогда так плакала, ведь это был подарок папы. Он всегда считал, что мне скучно и грустно быть единственным ребенком в семье, потому что сам испытывал те же чувства. И именно по этой причине в один день он принес белый комочек, который я назвала Серафимой.

Здесь мы все такие счастливые. Грустно осознавать, что мы никогда не сможем повторить это фото, да и счастливыми нас назвать сложно. Казалось, над нашим домом навеки повисла туча, скрывая от нас лучи солнца и тепла.

Но как бы не хотелось остаться, я все же ухожу. Сколько бы раз я ни пыталась начать разговор о том, что произошло, и постараться убедить ее жить дальше, но всегда мои планы и мечты разбивались о стены ее депрессии. У меня не получилось, так, может, психолог сможет вернуть ее к жизни.

Не помню, как добралась до клуба, вся дорога будто в тумане. Всё, что я смогла сделать, это записать маму на следующий сеанс. Ежусь от холода, но нахожу наконец знакомую неоновую вывеску. Я на месте.

Уверенно захожу внутрь, Марта ждёт меня у входа. Не дав сказать ни слова, она уводит меня в раздевалку. Униформа, конечно, есть, и я недовольно рассматриваю свой образ через несколько минут. В обычной жизни я так и одеваюсь, но здесь мне стало некомфортно. Поправляю короткую черную юбку и бейджик на белой блузке. Для меня это пытка, белый вызывает во мне раздражение не хуже того же Котова. Ненавижу его.

И не знаю кого больше: белый цвет или Руслана.

На бейдже имя «Валерия», но Марта говорит, что не успели сделать для меня новый. Но я и не против. Сегодня я Валерия, не Агата. Пусть никто не знает ни моего настоящего имени, ни моего прошлого. Я абсолютно другой человек.

Мне объясняют мои обязанности и показывают зону работы. Клуб большой и явно пользуется популярностью. Несколько столиков с диванами рядом, танцпол, несколько комнат караоке и вип-комнаты. Меня как раз поставили на обслуживание одной из них.

Марта предупредила, что там могут попасться всякие уроды и мне стоит вести себя осторожнее и в случае чего вызвать охрану. Я лишь кивала и пыталась запомнить меню, которое было небольшим. В основном напитки и закуски, ничего сложного.

Работа проходит легко, я много раз обслуживала клиентов и имела в этом деле опыт. Поэтому мне не составляло труда принять заказ, уйти на кухню и принести его посетителю.

Если первые часы я бегала на кухню, то сейчас мой маршрут протоптан к бару. Время двигается к полуночи, пьяных людей всё больше. Многие из них отплясывают на танцполе под активную музыку диджея. Он сегодня в ударе, басы долбят так, что кажется, скоро лопнут барабанные перепонки.

Прохожу мимо столика, где девушка отмечает день рождения в кругу друзей. Им весело, алкоголь льется рекой, а один парень все пытается подбить к ней клинья. Ставлю заказ на столик рядом и с усмешкой наблюдаю, как она упорно этого не замечает.

Он смотрит на нее такими влюбленными глазами, что становится его жаль. У него нет ни одного шанса. Бедный отверженный мальчик.

Закатываю глаза и хочу отойти к бару, как вдруг сталкиваюсь с кем-то. И, к сожалению, у него в руках оказывается коктейль. Кровавая мэри оказывается на моей форме, и я чувствую ее на лице.

Черт. Черт. Черт.

Поднимаю глаза и вижу высокого парня. При моем среднем росте он выше меня на полторы головы. Он слегка пошатывается, но старается держаться прямо. Черная рубашка чуть расстегнута, и он нервно поправляет ворот.

– Прошу прощения, мадемуазель, – заплетающимся языком говорит он, а я зло вытираю лицо рукой.

Хочется заехать ему между ног. Как можно быть таким невнимательным идиотом.

– Я исправляю свой косяк, – икает он и тянет свои руки к моей груди, где появляется еле заметное рыжее пятно.

Бью его по рукам, пока не успел прикоснуться ко мне.

– Я как-нибудь сама, – громко говорю я, потому что иначе голос перекрывает новый трек и крик танцующих.

Обхожу этого парня и направляюсь в туалет, по дороге предупредив встретившуюся мне Марту. В женской комнате тихо, лишь приглушенно играет музыка. Удивительно, что он пустой. По рассказам Дианы и Алексы, здесь всегда что-то да происходит.

Даже диванчик стоит для удобства посетителей. Оттереть рубашку будет сложно, поэтому я даже не пытаюсь. Всё равно никто не заметит. Лишь немного прохожусь влажной салфеткой по пятну и вытираю лицо.

Эта работа дается мне сложно, хотя я привыкла обслуживать людей. Но я держусь. Администратор пообещала хорошие чаевые за мои старания. Поэтому стоит пережить этот момент и заработать хоть что-то.

Пока пытаюсь оттереть рубашку, слышу, как дверь открывается, и не обращаю внимания. Мало ли кто может зайти? Женский туалет – душа любого клуба.

Но тут чувствую прикосновения к своим плечам крепкими мужскими руками. Поднимаю недоуменный взгляд на зеркало и вижу того самого парня, что облил меня коктейлем. Он смотрит на меня, а руками водит по плечам. Они медленно опускаются вниз и снова вверх. Перемещаются на талию.

– Ты что творишь? – цежу сквозь зубы, стараясь не дёргаться, мало ли что у него в голове.

Раз он зашел в женский туалет и творит это. Ясно, чего он хочет. Но этого не хочу я.

– Я заметил твой взгляд, крошка. Понял всё сразу, – усмехается он, а я еле сдерживаю себя.

Крошкой меня может называть только один человек. И это явно не он.

Руки недоумка тянутся к груди, и я не выдерживаю. Полапал, хватит с него. Разворачиваюсь и пытаюсь оттолкнуть его в сторону, но двухметровую колонну тяжело сдвинуть с места.

– Ну-ну, хватит дёргаться, крошка, – он хватает мои руки и толкает к дивану.

У него это получается легко. Я вешу в три раза меньше его. Страх охватывает меня, понимаю, что он хочет сделать. И он может это сделать. Успеваю заметить, что он закрыл на замок дверь туалета. Кто только придумал ставить туда замок?

Пытаюсь оттолкнуть его, но у меня ничего не получается. От его тяжелого, пропитанного алкоголем дыхания начинает мутить.

Он толкает меня на диван, и я чувствую удар об спинку. Голову прошибает неприятной болью. И не успеваю я прийти в себя, как его туша нависает надо мной. Чувствую его руку на бедре и пытаюсь дернуть ногой. Но он лишь перехватывает ее и сжимает с такой силой, что, вероятно, останется синяк.

Пытаюсь щипаться, царапать лицо, но он лишь хватает руки и поднимает их над моей головой. Вырваться не получается. Осматриваюсь в поисках чего-нибудь, что может мне помочь, но не вижу ничего. Пока еще не поддаюсь панике, надеясь, что кто-то заметит мою пропажу.

Парень сильнее вжимает меня в кожу дивана, и мне не хватает воздуха.

– Перестань вырываться, все равно получишь свое, – сипит он, и я вижу в его глазах животную уверенность.

Именно это меня и пугает. Сейчас я одна, помочь мне никто не может. А этот человек такой сильный, что справиться с ним я не смогу. Боже, за что мне это всё.

Чувствую его руку на внутренней части бедра и сжимаю ноги с такой силой, чтобы он ни за что туда не попал. Но он дергает меня, и я снова ударяюсь об спинку, закрыв глаза от боли. А человек тем временем спокойно добирается туда, куда хотел.

Выгибаюсь, в горле начинает пересыхать от ужаса. Начинаю кричать, но знаю, что меня никто не услышит, разве что перед дверью не собралась очередь девиц. Но чем они могут помочь.

Слёзы начинают течь по моему лицу от бессилия, я опускаю руки. Всё равно ничего не смогу сделать. Остаётся просто ждать, когда он закончит. А этот человек уже приспускает штаны и рвёт тонкую ткань колготок.

Но тут слышу яростный стук в дверь. Кто-то пытается ее открыть. Но этот монстр не слышит, он рукой поглаживает мою ягодицу и целует в шею. От этого тошнит еще больше, я уже не могу ничего сделать.

Мысленно молю о помощи и верчу головой, не давая ему поцеловать меня в губы.

Но тут дверь туалета с треском распахивается, отскакивая от стены, и в один момент я чувствую себя свободнее. Это тело отрывают от меня, и я, тяжело дыша, заваливаюсь набок.

Не слышу, что происходит дальше и кто мой спаситель. Через пелену вижу лишь лица девушек, что пытаются помочь мне. Среди них находится и Марта, которая накидывает на меня кофту. Осматриваю свой вид. Этот урод порвал рубашку и колготки.

Слышу звуки ударов и мужской голос, кажущийся мне отдаленно знакомым.

– Котов, хорош. Ты убьешь его.

Котов? Тот Котов, о котором я думаю? Быть не может. Меня распирает от смеха, и я не могу сдержаться. Боже, может, мне умереть? Почему моя жизнь превращается в ад? Я не хочу всего этого.

Девочки странно косятся в мою сторону, но мне плевать, продолжаю смеяться, вцепившись в края кофты.

– Наверное это нервное, – неуверенно говорит Марта, но ее голос заглушает топот снаружи.

В туалет забегает охрана, видимо, позвал кто-то из девочек, окруживших меня. Наконец, когда все расходятся, вижу Руслана, и его кулаки в крови. Явно не его. Рядом на кафеле лежит мой несостоявшийся насильник, и на его лицо страшно посмотреть. Несмотря на свое превосходство в росте и весе, Котов избил его так, что от него мокрого места не осталось.

– Агата, прости, что так вышло, – слышу голос Марты, но не хочу ничего отвечать.

Мне нужно на улицу. Срочно на воздух.

Вырываюсь из рук девушек и спешу на улицу под их обеспокоенные взгляды. Прохожу сквозь танцующую толпу, они ничего не замечают, занятые лишь собой и своим весельем. А я стремительно выбегаю на улицу.

Прохладный воздух отрезвляет. Чувствую ужасную усталость, ноги начинают подкашиваться. Хватаюсь за стену, чтобы не упасть. Тяжело дышу, стараюсь успокоить рыдания, рвущиеся наружу. Но выходит с трудом.

Рыдания смешиваются с истерическим смехом. Плевать на всё, сажусь прямо на землю и смотрю в небо. Столько звёзд сегодня, и небо чистое. А я нет. Всюду чувствую чужие руки, и хочется содрать с себя кожу.

Дверь клуба открывается, и я вижу Котова. Господи, за что мне всё это? Дай сил просто добраться домой и отмыться от этой грязи.

Осмотревшись, он видит меня, а я в его руках мои вещи. Осторожно Руслан подходит и молча отдает мне мою сумочку и шубу.

– Ты будешь писать заявление? – спрашивает он, присаживаясь рядом на корточки.

Качаю головой. Никакой полиции, мне не нужна огласка. Маме станет только хуже, узнай она об этом. Нет, пусть бумеранг вернется ему с двойной силой за то, что он чуть не совершил.

– Ты как, королева? – спрашивает он и, забрав из моих трясущихся рук шубу, накидывает ее мне на плечи. – Может, отвезти тебя домой?

Снова качаю головой. От прикосновений Руслана становится легче, и истерика чуть отступает. Но всё равно не хочу, чтобы кто-то ко мне прикасался.

– Котов, молю, оставь меня в покое, – прошу я и достаю из сумочки телефон.

Руки трясутся так, что он падает на землю. А Руслан поднимает и вручает мне обратно. Следит за каждым моим движением, пока я ищу в контактах телефон того, кто может мне сейчас помочь.

– Виктор, – как же жалко звучит мой голос, стоит ему взять трубку. – Забери меня отсюда, пожалуйста.

Всхлип сам вырывается из меня, и Котов резко выхватывает из моих рук телефон. Смотрю в одну точку, слышу лишь то, что он называет адрес клуба и прощается с Виктором.

Вернувшись, Котов возвращает телефон и стоит рядом со мной до тех пор, пока машина Виктора не останавливается рядом с нами.

Вижу его, и мне сразу становится легче. Крепкие мужские руки поднимают меня и тащат к машине. Чувствую тепло и укутываюсь в шубу. Снова по моим щекам текут слезы, которые я с яростью вытираю.

Наконец могу рассмотреть Виктора, он разговаривает с Русланом, но, сидя в салоне машины, я не слышу о чем. Волосы растрёпанные, джинсы и рубашка мятые, он точно спал, и я его потревожила так не вовремя.

Договорившись о чем-то с Котовым, он наконец садится за руль и отъезжает от клуба. Некоторое время мы молчим, пока Виктор внимательно следит за дорогой. Но я наконец решаюсь спросить:

– Что ты сказал жене?

– Что клуб топят, – отзывается он недовольно.

А я лишь усмехаюсь. Он так быстро подорвался, что мне стало не по себе. Я обещала и ему, и себе, что не буду рушить семью. Но сама же делаю это. Не стоило ему звонить. Нужно было соглашаться на помощь Котова, но в этот момент мне не хотелось, чтобы он видел королеву такой.

– Тебя домой? – спрашивает Виктор и я киваю.

Куда мне еще. Надеюсь, что мама спит и даже не заметит, что я вернулась. Утром скажу, что поругалась с подругой и приехала на такси.

– Хочу в душ, – вырывается у меня, а Виктор кидает обеспокоенный взгляд.

– Этот парень мне все рассказал. Хочешь об этом поговорить? – спрашивает он, сжимая руль.

– Нет, – и никогда больше не хочу слышать об этом дне.

Ужасный. Отвратительный день. Хочу стереть его из своей памяти. Этот день уверенно ставлю на второе место, после дня, когда умер отец.

– Если захочешь выговорится, я всегда готов выслушать, – снова говорит Виктор и я киваю.

Знаю об этом. Но говорить не буду.

Оставшуюся дорогу мы едем молча. Не хочу ни думать, ни говорить, ни шевелиться.

Когда машина Виктора останавливается рядом с моим домом, я медлю. Поворачиваюсь к мужчине и долго смотрю на него.

– Спасибо, что приехал за мной, – говорю я и тянусь к нему.

Виктор обнимает меня за плечи и не ожидает, что я его поцелую. Но не успевают мои губы прикоснуться к его, как он тут же отстраняется.

– Прости, мне не следовало, – тут же дергаюсь я и возвращаюсь на место.

Это нервное. Наверное.

– Тебе не следовало, – хрипит Виктор и отворачивается в другую сторону. – Спокойной ночи.

Понятно. Киваю и вылезаю из машины. Не смотрю на него и иду к подъезду, слышу, как машина отъезжает, не задержавшись ни на секунду.

Уже дома, стоя под душем, понимаю, что совершила глупость. Виктор помог мне, а я испортила всё. Бью по стенке душевой от бессилия. Горячая вода стекает по моему телу, пока я пытаюсь отмыть от себя невидимые следы чужих рук.

Тру мочалкой так, что кожа краснеет. До боли сжимаю губы, но продолжаю это делать. Хочется срезать кожу скальпелем.

Через несколько минут выхожу из душа и направляюсь в свою комнату. Завалившись в мягкое пристанище, я слышу звук пришедшего на телефон уведомления.

«Ты в порядке, королева?»

Глава 7

Еле продираю глаза, услышав трель будильника. Почему я не отключила его вчера ночью, спала бы спокойно. Не с первой попытки, но я всё же отключаю его, и комната вновь погружается в тишину.

Вокруг темнота, солнце еще не поднялось на свое почетное место. Со стороны окна льется лишь тусклый свет фонаря, который ломается каждую неделю, и никто не может его заменить.

Роняю голову на подушку, нет никакого желания поднимать свое тело, что еще чувствовало на себе жгучие прикосновения чужих рук, и тащить его в универ.

В голову ударяют воспоминания прошлого вечера. Боже, как я могла вляпаться во всё это. Меня чуть не изнасиловали в женском туалете, я выглядела так убого перед Котовым и чуть не поцеловала Виктора.

Хватаю лежащую рядом подушку и накрываю ее голову. Какая же я дура. Почему это все произошло именно со мной. Мало мне страданий в этой жизни. Я создаю себе новые.

Слышу тихие шаги в коридоре. Мама всегда ходит в тапочках, но я ее слышу даже сквозь сон. Мне страшно, что она что-то с собой сделает. Кажется, все члены нашей семьи способны на такое. Я стараюсь держаться, но в моей жизни нет того, что держит меня на плаву. Мне самой нужен спасательный круг.

Дверь моей комнаты тихо приоткрывается, пропуская желтый свет лампы. Откидываю подушку в сторону и смотрю на маму. Она в своем шелковом халате, волосы растрёпаны, а в руках сигарета. Так начинается каждое наше утро.

Каждое утро мы на кухне только вдвоем, в ее руках сигарета, в моей – кружка кофе. Не говорим ни о чем, хотя мне бы хотелось рассказать ей о своих проблемах, вывалить на нее все свои переживания и чувства. Но так я сделаю только хуже.

Ей сейчас нельзя нервничать. А я справлюсь сама.

– Ты почему не собираешься? – говорит она тихо, почти шепчет. – И почему не у подруги, ты ведь хотела остаться у нее?

Закатываю глаза, знала, что спросит.

– Мы поругались, и я приехала на такси. Не стала тебя будить, – отмахиваюсь я и встаю с кровати, свесив ноги на пол.

Иду на кухню, завариваю крепкий кофе и сажусь за стол. Мама уже там и, не отрывая взгляда, следит за каждым моим движением.

– Староста написала, что сегодня к третьей два семинара отменили, – вру я, помешивая ложкой кофе.

Краем глаза вижу, как мама кивает, и немного расслабляюсь. Пытаюсь это сделать. Делаю глоток, но дергаюсь. Язык неприятно обожгло, а кофе от резкого движения капнуло на стол.

– Черт! – вырывается у меня и я встаю за тряпкой.

– Не стоит ругаться, это всего лишь мелочи жизни, – закатывает глаза мама, тушит сигарету и уходит из кухни.

Застывая как вкопанная, пытаюсь подавить бешеное желание выплеснуть все свои эмоции в ее сторону. Дышать становится труднее, поэтому я стараюсь успокоиться. Не стоит, мама не заслуживает того, чтобы на нее кричали.

Беру кофе и ухожу в спальню. Офисное кресло чуть скрипит, когда я опускаюсь в него и ставлю на стол кружку. Смотрю в окно и медленно потягиваю кофе. Чувствую себя отвратительно.

Будто по мне проехался поезд и не оставил ничего живого. Тело ломит, голова трещит, а глаза опухли. Всю ночь я не могла уснуть, раз за разом прокручивала в голове всё плохое, что со мной случалось. Будто кто-то всё время нажимал кнопку повтора. Заснула я только под утро, а потом этот чертов будильник.

Экран телефона загорается. Вижу сообщение от Дианы, она интересуется, буду ли я на семинарах. Она ведь староста. Сообщаю ей, что приду позже. А чуть ниже встречаю непрочитанное сообщение от неизвестного номера.

«Ты в порядке, Королева?».

Котов…

Откуда он только взял мой номер? Хотя чему я удивляюсь, в его арсенале точно должен быть друг-хакер, который найдет любого, на кого он укажет пальцем.

Вчера он спас меня, а я даже не сказала спасибо. Руслан видел меня такой, какой не должен был видеть. Мы соперники. И я не должна показывать слабость. Все еще жду нашего реванша, когда бы он ни был.

Денег на ставку мне хватало, и я должна выиграть, чтобы увеличить ее в несколько раз. Иначе и быть не может. Если Котов играет непредсказуемо, я возьму его умом и логикой. Как учил папа.

Ничего не отвечаю на сообщение и блокирую телефон. Делаю последний глоток кофе и, оставив пустую кружку на столе, падаю на кровать. Хочется пролежать так весь день, и я бы так и сделала, но получаю сообщение от Дианы, где она заставляет меня прийти на пару, потому как там какая-то важная контрольная.

Закатываю глаза, последнее, о чем я думаю, так об учебе. Но все вокруг убеждены, что мне нужно образование. Тело противится тому, чтобы встать и начать собираться. И несколько минут я также продолжаю валяться, раскинув руки в разные стороны.

Пока не получаю еще одно сообщение от подруги. Приходится вставать и умыться. Войдя в ванную, я ужаснулась своему отражению в зеркале. Глаза опухли, капилляры полопались, оставляя красные нити. Волосы в ужасном состоянии, после душа у меня не было сил расчесываться.

Прикасаюсь пальцами к губам, они искусаны. Даже не помню, чтобы я их кусала. Возможно, не заметила из-за нервов. Пытаюсь привести себя в порядок, но ничего не выходит. Всё валится из рук, макияж никак не получается, а помада не ложится ровно.

Достаю солнцезащитные очки, волосы собираю в хвост. На мне лишь черная водолазка и такого же цвета джинсы. Не стоит портить свое положение, и так наряд не соответствует. Поэтому надеваю ботфорты на каблуке. Поверх шубка и черный миниатюрный рюкзак.

Устало выдыхаю и стараюсь чуть улыбнуться, стоя перед зеркалом в коридоре. Алые губы растягиваются в полуулыбке, что всех так сводит с ума, но она такая неискренняя. Стирается так же легко, как и помада.

Натягиваю на глаза очки и выхожу из дома. На улице ни намека на солнце, небо заполонили тучи, лишив мир красок и радости. Погода соответствует моему настроению.

Люди вокруг унылые, невыспавшиеся. Кто плетется на ненавистную работу, кто в универ, в который они поступили не по своей воле. Холод пронизывает до костей, пробирает под одежду, заставляя кожу покрыться мурашками.

Прохожу мимо аллеи и чувствую на себе чей-то взгляд. Становится не по себе. Мимо пробегает девочка с рюкзаком, чуть не сносит меня с ног. Видимо, опаздывает в школу. Этот день точно не мой, а черная полоса продолжает прокладывать дорогу своего цвета.

Спускаюсь в метро и снова ощущаю на себе взгляд. Кто-то точно смотрит на меня. Оглядываюсь вокруг, но люди поглощены лишь собой. Все в своих мыслях, и никто не обращает внимания на меня.

Но стойко ощущаю, что меня прожигают взглядом. Ускоряю шаг, хочу быстрее сесть в поезд, чтобы избавиться от этого чувства. Ощущаю себя будто под прицелом, и вот-вот на всё подземелье раздастся звук выстрела. Но ничего не происходит.

Теперь мне кажется, что кто-то идет за мной. Холод пробегает по спине. Но, обернувшись, вижу лишь серую толпу. Безликую, безэмоциональную.

Никто не смотрит на меня, все заняты своими делами. Но стоит мне начать движение, вновь появляется ощущение преследования.

Захожу в вагон. Спину прожигает острый взгляд, словно лазер. Звука выстрела не происходит, лишь дверь с шумом закрывается, и поезд трогается.

Прислоняюсь к стеклу и слежу за каждым, кто попадает в моё поле зрения. Но не вижу того, кто бы неотрывно смотрел за мной. Следит обжигающим взглядом. Никого нет на платформе, как бы я ни пыталась найти.

Сажусь на свободное место и замечаю, что у меня вспотели ладони. Зачем кому-то следить за мной? Может, мне просто показалось, а воображение уже дорисовало всё за меня. Не хочу стать параноиком, стараюсь выбросить все мысли о преследовании из головы, но получается с трудом.

А если это тот парень из клуба? Я понятия не имею, что с ним сделали в итоге. Судя по тому, что сделал с ним Руслан, он из клуба отправился прямиком в больницу. Туда ему и дорога.

Надеюсь, что эта история не выйдет за пределы женского туалета и никто об этом не узнает. Приходит сообщение от Марты, по ее словам, руководство хотело бы сгладить все углы и не портить репутацию заведения, а потому отправит мне аванс вместе с моральной компенсацией. Даже несмотря на то, что я не отработала всю смену до конца.

Но когда на мой баланс падает приличная сумма, я забываю обо всем. Теперь я точно смогу сыграть с Котовым и обыграть его.

Выхожу на своей станции и не торопясь направляюсь к университету. Ощущение чужого взгляда на мне исчезает, и я выдыхаю. Мне просто показалось. Это всё последствия вчерашнего вечера. Оно пройдет. Я уверена в этом.

Без проблем прохожу в помещение и поднимаюсь на второй этаж. В коридорах тихо, будто все вымерли, но они всего лишь разбежались, как тараканы по аудиториям. Захожу в нужный кабинет, не соизволив постучать. За это получаю недовольный взгляд преподавателя, стоящего за кафедрой.

– Если вы не забыли, мадмуазель, то нужно стучать перед тем, как войти, если ли уж соизволили опоздать, – слышу скрипучий голос препода, но не обращаю на нее внимания.

Мадемуазель больно резануло по ушам, в голову всплывает отрывок вчерашнего вечера.

– Прошу прощения, мадемуазель…

Меня передергивает, но я нахожу глазами Диану и направляюсь к ней. Стоит отвлечься, и всё забудется. Как страшный сон.

– Если вы не забыли, мадемуазель Черных, то в помещении не носят солнцезащитные очки. Помните о правилах этикета, – препод машет деревянной указкой в мою сторону.

Спокойно сажусь на свободное место, рядом с подругой.

– Боюсь, если я их сниму, то вы просто ослепнете от моей красоты, – усмехаюсь я, чем заставляю эту прекрасную женщину покраснеть от злости.

Если она сейчас меня выгонит из аудитории, то я взорвусь. Из-за нее я встала с кровати и приехала.

– Пожалуй продолжим, – сдается препод и возвращается к теме семинара.

Культура речи – не самый важный для меня предмет, но успешно написанные контрольные по этому предмету всегда означали автомат на экзамене. А меньше всего мне хочется готовиться к нему. Контрольную всегда можно списать у всезнающей Дианы.

– Что с тобой? – спрашивает она, отложив ручку в сторону.

Надо же, наша староста забивает на лекцию и обращает всё внимание на меня. Молча поворачиваюсь к ней и приподнимаю очки, давая ей несколько секунд, чтобы оценить ситуацию.

– Ты что плакала? – тихо спрашивает Диана, с жалостью смотря на меня.

– Нет, это аллергия. Мамин новый ухажер подарил ей лилии, а у меня на них жуткая аллергия, – верчу в руках ручку, и вру не краснея.

Но я лишь немного приукрасила. Аллергия у меня действительно есть. В детстве я часто наблюдала эти цветы у бабушки дома во Франции. Ее зовут Лилия, и все кавалеры считают это романтичным – завалить ее букетами именно с этими цветами.

– Какой кошмар, – слышу я голос Алексы, выглядывающей из-за спины Дианы. – С таким видом лучше вообще не выходить из дома.

И она права. Какой бы глупой Алекса не была, иногда из ее рта вылетают правильные и даже умные мысли.

Вспоминаю о том, что приехала из-за контрольной, и интересуюсь у нашей старосты о ней. Как оказывается, контрольную перенесли, видите ли, у нашей преподши в очаровательном сером костюме в клеточку запись к стоматологу. Поэтому у нас получается окно между ее семинаром и лекцией по французской литературе.

– Чем займемся? – спрашивает Диана, как только мы выходим из кабинета.

– Нет смысла идти на третью пару, предлагаю домой, – достав из сумочки зеркало, смотрю в свое отражение.

Какое убожество. Слёзы вредят красоте, кто бы что ни говорил о их пользе.

– Агата, ты давно не была на французской литературе, я не могу прикрывать тебя вечно, – восклицает Диана, а я поднимаю бровь. Даже не знала, что она умеет злиться. – Не знаю, какими делами ты занимаешься, но диплом за тебя никто не получит.

– Еще как получит, – слышу голос Алексы, строчащей что-то в телефоне, а когда мы одновременно смотрим на нее, то поднимает голову. – Семья Агаты такая богатая, не удивлюсь, если она и диплом уже купила, и уже место работы ей нашли.

– Ага, меня уже ждут с распростертыми объятиями в посольстве Франции, – усмехаюсь я, и слишком резко захлопываю зеркальце.

Я бы всё отдала, чтобы всё было так, как показываю я. Вся семья в сборе, мы не нуждаемся в деньгах. Рядом мама и папа, и больше ничего не нужно. Но приходится работать с тем, что есть. Мне нельзя расслабляться.

– Ну конечно, ребенку с золотой ложкой во рту не нужно учиться и получать знания, – снова гнет свою линию Диана.

Не понимаю, что ее так задело. Мое выдуманное богатство или просто плохой день. Всякое бывает. Но сейчас я больше переживаю за себя.

– Давай закроем эту тему. Я пойду на литературу, – произношу я, надеясь, что Диана успокоится.

А ей будто воздуха не хватает, но она старается выровнять дыхание. Никогда не интересовалась финансовым состоянием подруг, хотя по тому, сколько свитеров у Дианы, разных фасонов и расцветок, можно сказать, что они живут в достатке.

– Мы пойдем в общагу, да, Алекса? – говорит Диана и, схватив за руку ничего не понимающую подругу, уводит в сторону.

И что это сейчас было? Но умолять вернуться я не собираюсь, не в моих принципах. Если человеку надо сбежать от проблем, он сбежит в любом случае.

Надо же, они живут в общаге. Получается, я даже этого не знала, хотя общаемся уже больше года. Наверное, стоит извиниться за то, что не знаю о них практически ничего.

Но и они не поинтересовались моим состоянием, а просто отпустили эту ситуацию, поверив в историю про аллергию. Хотя знаю Диану, она не станет допытывать, а Алексе и вовсе плевать на всех, кроме себя. Единственное, что я о них знала.

Чувствую прикосновение к своему плечу и резко оборачиваюсь. В голове проносится чужое прикосновение рук, как этот незнакомец лапал меня везде, где только мог.

– Тихо-тихо, свои, – слышу голос Котова и опускаю руку.

Хотя ударить его всё же стоит. Выдыхаю, он меньшее зло, которое я могу встретить. На Руслане черная рубашка с расстегнутой первой пуговицей, черные джинсы и кроссовки. Сегодня он полностью соответствует мне. Может быть, даже покажемся идеальной парой. Но видеть его не хочу.

Ничего не говорю, разворачиваюсь на каблуках и ухожу. Поправляю очки, чтобы никто не увидел моих глаз. Пусть для всех я покажусь странной, чем страшной. Не знаю, куда идти, но уверенно иду прямо.

Но от Котова, как и от всех проблем, так легко не убежишь.

Заворачиваю в библиотеку, а он за мной. Книжки со мной почитать решил. Киваю библиотекарше и спешу вглубь книжных стеллажей, в надежде затеряться. Но снова возникает ощущение чьих-то глаз на мне.

Выдыхаю и хватаю первую попавшуюся книжку. Листаю страницы, даже не вчитываясь в текст. Студенты, что находятся тут же, не должны ничего понять. Я всего лишь изучаю литературу, вот и всё.

Но кто-то выхватывает книгу из моих рук. Проблема всё же меня догнала. Хоть от одной бы вышло убежать, да всё никак.

– Королева, я не понял, что за кошки-мышки? – хмурится Руслан и ставит книгу на место.

Деваться мне некуда, поворачиваюсь и складываю руки на груди. Если не могу бежать, то буду нападать, хоть сил и желания совсем нет.

– В этой игре я буду кошечкой, мяу, – усмехаюсь я, глядя на Котова через призму очков.

Он хмурится, может, думает, что после вчерашнего я буду страдать. Я выплакала из себя весь запас соленой воды, больше мне не нужно. Пожалею себя тогда, когда все вернется на круги своя. И мне не придется притворяться сильной и красивой в одном месте и пахать несколько смен подряд в другом.

– Я с тобой согласен, королева, но ты так и не ответила на мое сообщение, – Котов снова заставляет меня закатить глаза.

Наивный мальчик. Спас один раз, думает, я брошусь ему в объятия.

– Зачем?

Руслан на секунду теряется, но тут же натягивает широкую ухмылку и тянется к моему лицу. Прикоснется хоть одной частью тела, завтра ее найдут на трассе в коробочке. Но он лишь заправляет прядь за ухо.

– Может, я волновался. Ты не думала об этом? Королева, ты покорила мое сердце с самого первого хода. С тех пор не могу перестать думать о тебе, – красивые слова льются из его рта, как вода в фонтане.

– Зато я с первого хода поняла, какой ты идиот, – отстраняюсь, и рука Котова безвольно падает вниз.

– Ты совсем ничего ко мне не чувствуешь? – спрашивает и наклоняется ниже.

Снова этот одеколон, он заставляет мою голову кружиться. Не понимаю причины этого состояния, но запах пьянит и манит. Так пахнет мужчина, который если не сломает тебя, то подаст веревку, чтобы ты все сделала сама.

– Мне показалось, между нами пробежала искра, – шепчет он на ухо, а я прикрываю глаза.

Сжимаю руки в кулаки, облизываю резко пересохшие губы. По телу растекается приятное ощущение, жар захватывает меня с ног до головы.

– Ты должна чувствовать то же самое ко мне, – уверенно говорит он и втягивает запах волос. – Зачем тебе эти очки, стреляешь лазерами?

Он отстраняется, видимо потешаясь над моим состоянием. Я не хочу испытывать то, что ощущаю, находясь рядом с ним. Но раз за разом я испытываю это странное ощущение. Стоит держаться от него подальше.

– Конечно, скрываю свои глаза, чтобы никто больше не влюбился с первого раза, – киваю я, соглашаясь с ним.

Пора уходить, нечего мне больше общаться с пустословом. Всё равно всё, что вылетает изо рта Котова, не имеет ни смысла, ни значения.

– В этом ты права, стоит беречь сердца бедных мужчин. Вы, женщины, очень хитрые существа.

Он говорит это и уходит. Наконец-то получается вдохнуть полной грудью, но его запах все еще рядом. Из-за него кажется, что и Руслан где-то здесь, но я слышу, как хлопает дверь в библиотеку.

Что со мной происходит? Почему мое тело так реагирует на Котова и как с этим бороться? Черт, он точно имеет надо мной власть не меньше, чем я над ним. Но почему-то он этим умело пользуется, а я спускаю все на самотек.

Пора поменять игру в мою пользу.

Слышу звук оповещения и достаю телефон. Сообщение от Виктора. Черт. Мой вчерашний поступок, вероятно, оттолкнул его. До этого я прикасалась к нему, всё оставалось на уровне флирта. Но, видимо, он слишком убежден в своих принципах и никогда их не нарушит.

Но он пишет мне точно не для того, чтобы об этом поговорить или спросить, как дела. Наши переписки не заходят дальше клуба. Как бы я ни хотела.

«Завтра в девять в клубе. Аноним решился на партию».

Глава 8

Чьи-то руки водят по моим плечам, нежно выводя круги. Мне приятно. Так приятно, что откидываю голову назад, а мужская рука опускается на талию. Мне жарко. Нет, скорее горячо.

Рука медленно приподнимает край блузки и попадает на кожу, которая пылает огнем. Его прикосновения обжигают не хуже горячего чайника. Гладят живот, но выше подниматься не собираются.

Чувствую прикосновение к шее сначала носом. Потом губами. Нежно, мягко, невероятно. Ноги подкашиваются, но меня держат сильные руки. Хочется раствориться в этом человеке.

Чужие губы исследуют мою шею, спускаются на плечи. Оставляют легкие, невесомые поцелуи. Закрываю глаза, еле сдерживаю стон. По коже бегут мурашки, внутри все сжимается в сладком, томительном ожидании.

Его пальцы продолжают водить по моему животу. Чувствую его дыхание на своей коже, неровное, обжигающее. Он тоже меня хочет. Я чувствую это.

Он впивается губами в шею, в этот раз не нежно, а напористо. Будто пес, сорвавшийся с цепи. Чуть прикусывает, вызывая у меня негромкий стон. Чувствую, как он улыбается мне в шею. Добился своего, он победитель.

Хочу развернуться, увидеть его глаза, лицо, поцеловать губы, что сейчас исследуют мое тело, оставляя следы. Но он не дает этого сделать. Хватает за шею одной рукой, другой все же добирается до груди.

Он сжимает мое горло несильно, но хриплый стон вырывается из меня и, кажется, добавляет ему желания. Моя голова опускается на его плечо, а мягкие губы наконец прикасаются к моим.

Руки пробираются под нижнее бельё, я хочу продолжение. Хочу всего его. Пусть возьмет меня в этом неизвестном для меня месте, но плевать. Хоть где, главное – с ним. Иначе я взорвусь от желания.

Сердце бьётся так сильно, что скоро проломит рёбра. Мне кажется, я взлетаю, но крепкие мужские руки удерживают на земле и доставляют такое удовольствие, которое мне даже не снилось. А губы… Боже, эти губы. Они целуют так, что хочется ещё и ещё. Снова и снова.

Рука на шее не двигается, лишь немного сжимает, но мне так даже нравится.

Но тут он отстраняется, губы горят и покалывают. Внизу живота сводит от желания, но он не спешит.

Мои глаза все еще закрыты, голова лежит на его плече. Чувствую, как он заправляет прядь мне за ухо, отпустив шею и дав шанс вздохнуть полной грудью. Но не получается. Он похитил у меня весь воздух.

– Моя королева… – слышу хриплый мужской голос и резко подскакиваю в кровати.

Черт. Черт. Черт.

Мне только что приснился Котов. Чертов Котов пробрался в мою голову.

Протираю лицо ладонями и откидываю одеяло. Поспала называет после учебы. На улице уже темно, и фонарь не светит, погружая комнату в черноту. Постель мокрая, как и вся я. Мне только что приснился эротический сон с Котовым.

Он во всём виноват. Зачем ему нужна я? Хочется стереть из головы этот сон и забыть навсегда. Это всё разыгравшаяся фантазия после той сцены в библиотеке. Этому не бывать, я никогда не прикоснусь к Котову.

Но во сне ты была не против…

Демон на моем плече давно выгнал ангела и теперь всецело раздает мне советы. И напоминает мне об этом. Да, я была не против, но это сон, а в жизни ничего между нами не будет. Я выиграю его в матче-реванше и забуду.

Достаю из-под подушки телефон. Время близится к девяти. На экране висит сообщение от Виктора:

«Ты сегодня будешь?»

Черт, сегодня же пятница. Подскакиваю с кровати и быстро собираюсь. На красивую укладку и макияж времени нет. Натягиваю джинсы и черную блузку. Сегодня игра с человеком, пожелавшим остаться анонимом. Значит, наряжаться не для кого.

Это может быть любой, кто постеснялся вызвать меня на дуэль, или человек, которого я обыграла раньше. Его имя знает Виктор, но мне он точно не расскажет.

Смотрюсь в зеркало и ужасаюсь: тушь размазалась, волосы растрепались. Быстро поправляю макияж и делаю высокий хвост. Практически мой бедный образ. Усмехаюсь этой мысли.

– Куда это ты так поздно? – спрашивает мама, когда я обуваюсь у выхода.

Она снова в халате, волосы распущены. Готовится ко сну. Мама ложится рано и просыпается рано. Ей плохо спится по ночам после смерти папы.

– На свидание, – говорю первое, что пришло в голову.

– На свидание? – удивляется мама.

Удивляюсь и я, впервые за долгое время вижу на ее лице хоть какое-то проявление эмоций. Брови чуть приподнимаются, хоть какой-то успех на ее застывшем каменном лице.

– В таком виде? Дочь, это ужасно. Нужно было надеть платье или хотя бы юбку, – мама говорит таким тоном, будто я в эту же секунду должна побежать и переодеться.

– Мам, нет времени. Опаздываю, – выдыхаю я и скорее вылетаю из дома, пока мама не успела завалить дальнейшими вопросами.

Анониму плевать, как я выгляжу, главное, как я себя показываю. А опоздание – это один из признаков невежества. Шахматы не терпят ошибок.

Клуб находится недалеко от моего дома, всего-то полчаса езды на автобусе. Вызываю такси, благо приезжает оно быстро. Называю таксисту адрес и быстро набираю номер Виктора. Нужно предупредить его об опоздании.

Вдруг аноним не дождётся и уйдёт. А мне нужны деньги. Не могу пропустить эту партию.

Таксист едет быстро, по моей просьбе. Объезжает пробки, проезжает по дворам. И через несколько минут я оказываюсь у дверей клуба. Сколько бы раз я ни пыталась дозвониться до Виктора, ни на один из десяти звонков он не ответил. А сообщение так и осталось непрочитанным.

Врываюсь в клуб, всё так же, как и несколько дней назад. Здесь никогда ничего не меняется. Но в этот раз люди не обращают на меня внимания. Моя корона перешла другому, теперь Котов король, обыгравший королеву. Меня никто не мог обыграть долгое время, пока в клубе не появился Руслан. Мужчины и женщины толпятся возле столов, наблюдая за партиями.

Быстрым шагом подхожу к барной стойке, где вижу Виктора. Он протирает стаканы и краем глаза поглядывает на игру, проходящую за столиком рядом.

– Ты почему не отвечаешь? Где аноним? – спрашиваю я и сажусь на высокий стул.

Виктор несколько секунд еще не сводит взгляда с партии. Выглядит он странно, мешки под глазами, нет привычной ухмылки. Реакция заторможенная. Может, что случилось.

– Аноним? – наконец он поворачивает голову ко мне, но не задерживает взгляда. – Он ушел несколько минут назад. Не дождался. Просил передать, что обязательно еще встретитесь.

– Черт, – вырывается у меня.

Он все же ушел. И что мне теперь делать? Ради чего я продала ноутбук и отработала смену в клубе? Если не аноним, то должен быть еще кто-то, кто хотел бы сыграть со мной. Правда, после моей серии выигрышей со мной никто не желает играть из постоянных посетителей.

Чаще всего Виктор предлагает новичкам партию со мной. Или тем, кто все же решится. Но вокруг я не вижу людей, кто мог бы сыграть.

– Виктор, мне как обычно, – киваю я и понимаю, что всегда он ставил передо мной стакан с коньяком, стоило мне сесть за барную стойку.

Это всё из-за моей попытки его поцеловать. Или случилось что-то другое. Мало ли что может произойти в жизни сорокалетнего мужчины, у которого есть своя семья.

– Да, прости, – кивает он и достает бутылку.

Резкими движениями, скорее автоматическими, он открывает и наливает в стакан напиток. Всё так же не глядя на меня, толкает его в мою сторону.