Читать онлайн Нелепый отряд бесплатно

Глава 1

Какая встреча!

Башня Элрика стояла на холме уже лет двести пятьдесят, и последние сорок из них она отчаянно нуждалась в ремонте.

Это было заметно по всему: по покосившейся двери, которую приходилось открывать пинком (петли заржавели ещё при прадедушке нынешнего владельца), по щелям в стенах, сквозь которые задувал ветер, и по странному грибку, растущему на восточной стене и мерно пульсирующему. Элрик подозревал, что грибок — это побочный эффект неудачного эксперимента по превращению плесени в золото, но проверять не решался: вдруг грибок обидится?

Впрочем, сам маг ремонтом не заморачивался. Во-первых, у него не было денег. Во-вторых, он считал, что «небольшая запущенность» придаёт его жилищу особый шарм и налёт древней мудрости. В-третьих, он просто об этом забывал.

Прямо сейчас Элрик сидел на полу посреди гостиной, среди вороха пергаментов, пустых склянок и засохших бутербродов, и пытался уговорить лягушку превратиться в принцессу.

Лягушка отказывалась наотрез.

— Ну послушай, — увещевал её маг, пододвигая поближе свечу. Лягушка испуганно косила глазами на огонь, но продолжала сидеть на раскрытой книге «Тысяча и один способ превращения земноводных», загораживая собственной тушкой самое важное заклинание. — Я же не требую немедленно королевскую кровь. Просто чуть-чуть принцессы. Самую малость. Капельку королевского достоинства. Хотя бы королевскую фрейлину, на крайний случай уборщицу! Ну?

Лягушка квакнула с явной издевкой, как показалось Элрику, и попыталась ускакать. Маг ловко (для человека, который последние восемь лет только и делал, что сидел в башне) цапнул её за заднюю лапку.

— Не будь такой занудой! — обиженно воскликнул он, обращаясь в сторону камина. — Подумаешь, пара мелких ошибок в ингредиентах! Жабьи лапки и лягушачьи лапки — какая, в сущности, разница? И там, и там — лапки!

— Разница в том, — раздался гулкий, немного металлический голос, от которого лягушка дёрнулась так, что едва не вырвалась, — что жабьи лапки стоят три медяка за пучок на базаре, а лягушачьи ты наловил сам в придорожной канаве. И теперь у тебя будет принцесса с сильнейшим пищевым отравлением. Или, что ещё вероятнее, у тебя вообще никого не будет, потому что лягушка смотрит на тебя как на главного кандидата на премию «Самый бесполезный маг года».

Элрик вздохнул и разжал пальцы. Лягушка немедленно испарилась — телепортировалась куда подальше от этого сумасшедшего дома, даже не попрощавшись.

Котёл по прозвищу Говорун стоял на своём обычном месте у очага и неодобрительно поблёскивал начищенными медными боками. Две ручки по бокам деловито топорщились, придавая ему сходство с рассерженным генералом, упёршим руки в бока.

— Сорок лет магической практики, — продолжил котёл тоном умудрённого опытом наставника, — а ты до сих пор не научился отличать существо, которое готово к превращению, от существа, которое мечтает только об одном: чтобы ты провалился в тартарары вместе со своей алхимией.

— Тридцать пять, — машинально поправил Элрик, подбирая с пола рассыпавшиеся пергаменты. — И она просто не в настроении. У лягушек бывают плохие дни. Может, её кто-то обидел?

— Её обидел ты, когда пытался засунуть в круг призыва без согласия. Это, между прочим, нарушение магической этики! Я читал кодекс, пока ты однажды забыл меня помыть и оставил открытым на нужной странице.

Элрик пропустил это замечание мимо ушей. Он нашёл пергамент с рецептом «Приворотного зелья на случай, если принцесса всё же попадётся» и торопливо сунул его под стопку других бумаг, делая вид, что ищет что-то важное.

— Вот скажи мне, — не унимался Говорун, — зачем тебе вообще ученик? Ты сам-то из учеников не вышел. Ты за тридцать пять лет не научился отличать бородавки от драконьей чешуи, а хочешь кого-то чему-то научить.

— Опять ты про тот случай! Это был очень убедительный гоблин! — возмутился Элрик, моментально забыв про лягушку. — Он пришёл в чешуйчатом плаще! Чешуйчатом, понимаешь? Сверкал на солнце! У него был такой убедительный голос! Он говорил, что это редчайший образец драконьей сыпи, и что обычно такие вещи не продают, но для меня, как уважаемого мага, сделает исключение!

— И ты купил.

— Он сделал хорошую скидку!

Говорун издал глубокий, тягучий звук, который у котлов считается тяжёлым вздохом разочарования в жизни вообще, и в конкретном маге в частности.

— Послушай меня, дружище. Я с тобой пятнадцать лет. Я варил твои зелья, я терпел твои эксперименты, я даже однажды спас твою задницу, когда ты решил проверить теорию о самовозгорании бороды на практике. Но ученик от такого «гения» сбежит на второй день. На первый, если сообразит, что можно просто убежать.

— Почему ты всегда такой пессимист? — Элрик обиженно поджал губы и сел прямо на пол, скрестив ноги. Пол жалобно скрипнул, но выдержал.

— Я не пессимист. Я реалист. Это принципиально разные вещи. — Говорун слегка приподнялся на очаге, чтобы его слова звучали весомее. — Реалист видит стакан воды и понимает, что его кто-то не допил. Оптимист верит, что вода ещё пригодится. Пессимист боится, что сейчас придёт тот, кто не допил, и потребует долить.

— А я? — заинтересовался Элрик. Ему всегда нравилось, когда Говорун начинал свои философские рассуждения. Они отвлекали от мыслей о том, что магия почему-то не работает, припасы заканчиваются, а единственным существом женского пола, которое появлялось в башне за последний год, была мышь, забредшая на огонёк и сбежавшая с криком ужаса, когда Элрик попытался проверить на ней заклинание «Чародейской неотразимости».

— А ты спрашиваешь, нельзя ли сварить из этого стакана суп, — торжествующе заключил Говорун. — И добавляешь туда жабьи лапки вместо лягушачьих.

Элрик хотел обидеться, но не успел.

Дверь башни распахнулась без скрипа — что само по себе было событием из ряда вон выходящим.

На пороге стоял огромный мужчина. Настолько огромный, что ему пришлось слегка наклонить голову, чтобы не задеть притолоку — хотя притолока находилась на высоте, где нормальные люди заканчивались, а великаны только начинали задумываться о существовании потолков.

Мужчина был в доспехах. Не в тех парадных доспехах, которые надевают на королевские приёмы, где каждая пластинка сияет, а начищать их приходится неделю. Эти доспехи сияли совсем иначе — они сияли опытом. Царапины, вмятины, следы от зубов неизвестных (и явно очень голодных) тварей — всё это говорило о том, что владелец знает толк в драке и не боится испортить броню, лишь бы сохранить шкуру.

Но главной деталью этого внушительного образа была борода.

Борода росла отовсюду, откуда только могла. Она начиналась где-то над верхней губой и плавно перетекала на грудь, плечи и, кажется, даже немного на спину. Воин, видимо, использовал её, как тайник. В бороде угадывались очертания разных предметов: пара монет, засохшая корка хлеба, маленький ножик и что-то подозрительно похожее на драконий зуб. Она жила своей жизнью — она шевелилась, когда хозяин молчал, и затихала, когда он говорил.

— Мне нужен Элрик! — прогремел воин голосом, от которого со стены упала какая-то беззащитная полочка.

Элрик поднял руку, как примерный ученик в школе магии.

— Я здесь. — Он торопливо прикрыл ногой пергамент с «Приворотным зельем», потому что мало ли что подумает незнакомец. — Слушаю вас. Вы по объявлению? У меня тут как раз закончились уроки по… э-э-э… основам магической безопасности для начинающих?

— Меня зовут Торвальд, — представился воин, не обращая внимания на бормотание мага. Он сделал шаг внутрь, и пол под ногами жалобно скрипнул. — Мне нужен маг. Мне тебя рекомендовали.

— О! — Элрик просиял так, что даже кристалл на его посохе слабо замерцал. — Рекомендовали? Кто? Это замечательно! Какая проблема? Дракон? Проклятие? Нестабильный портал в бездну? Демоническое вторжение? Я специалист широкого профиля! У меня даже где-то диплом есть! Подождите немного, сейчас найду...

Он вскочил и принялся лихорадочно шарить по полкам, которые громоздились вдоль стен от пола до потолка. Полки были заставлены тысячами предметов: склянки с разноцветными жидкостями, засушенные травы, странные механизмы, непонятные амулеты, пара чучел неизвестных зверьков и даже один запылившийся череп, который, кажется, пытался что-то сказать, но Элрик всегда отмахивался: «Потом, потом, сейчас некогда».

Одна из склянок полетела вниз и разбилась с мелодичным звоном. Комнату мгновенно наполнил запах фиалок и жжёной резины — такая странная смесь, что Торвальд непроизвольно закашлялся и отступил на шаг назад.

— Ты чего натворил? — подозрительно спросил он, принюхиваясь.

— Это соседи жгут покрышки, — быстро нашёлся Элрик, делая вид, что ничего не случилось. — У них там вечно какие-то эксперименты. Вы не обращайте внимания. Так какое у вас дело? Рассказывайте!

Он плюхнулся обратно на пол и уставился на гостя с таким искренним энтузиазмом, что даже Торвальд, видавший виды воин, немного смутился.

— Не у меня, — прогудел он, поглаживая бороду. Борода довольно зашевелилась — она явно любила, когда её гладили. — У нас. Команда собирается. Нужен маг. Следопыт и друид уже ждут в лесу. Я нанял.

— Команда? — Говорун оживился настолько, что чуть не свалился с очага. Он приподнялся на двух ручках и повернулся к гостю всей своей медной сущностью. — Это та самая команда, где платят золотом, а не обещаниями и «ценным опытом»?

— Платят, — кивнул Торвальд, с интересом разглядывая говорящий котёл. Такое он видел нечасто. — Если найдём мальчишку.

— Мальчишку? — Элрик вскочил и уже натягивал робу, путаясь в рукавах и чуть не оторвав один из них. Роба была видавшей виды — с обгоревшими краями (руны огнезащиты работали, но не идеально), с пятнами неизвестного происхождения и с дырой на спине, которую Элрик собирался зашить уже пару лет. — Какого мальчишку? Куда он делся? Зачем искать?

— Похитили, — коротко ответил Торвальд. Он обвёл взглядом башню и, кажется, начал сомневаться в правильности выбора. — Времени мало. Заказ срочный. Если найдут другие — денег не получим.

— Кто другие? — Элрик наконец справился с робой и теперь пытался натянуть сапоги, которые, судя по всему, тоже жили своей жизнью и отчаянно сопротивлялись.

— Конкуренты, — Торвальд поморщился. — Да и Налоговая служба тоже.

Говорун издал звук, похожий на свист закипающего чайника, что у него означало крайнюю степень удивления.

— Налоговая служба ищет похищенного мальчика? — переспросил он. — С каких это пор сборщики податей занимаются такими делами?

— С тех пор, как за это тоже платят, — философски заметил Торвальд. — Или с тех пор, как мальчик оказался должен налоги. Я не вникал. Мне главное — опередить их.

— А кто заказчик? — Элрик наконец обулся и теперь пытался запихнуть в походную сумку всё, что попадалось под руку. В сумку летели какие-то склянки, свитки, сушёные корешки, запасные носки (по крайней мере, он надеялся, что это носки) и половник, который зачем-то схватил с крючка.

— Неизвестно. — Торвальд пожал плечами, отчего его доспехи издали тяжёлый лязг. — В таких делах не любят тех, кто задаёт много вопросов. Подозреваю, что это может быть королевская служба.

— Не задавать лишних вопросов - это мы умеем, — довольно кивнул Элрик. — Я согласен! Я абсолютно, категорически, всеми фибрами души согласен!

Он подпрыгнул от радости и наступил на что-то мягкое. Что-то мягкое возмущённо квакнуло — лягушка, видимо, так и не ушла, а сидела в углу и наблюдала за этим сумасшедшим домом с философским спокойствием. Теперь она решила, что с неё хватит, и телепортировалась окончательно — на этот раз, судя по запаху озона, далеко и надолго.

— Ты даже цену не спросил, — вздохнул Говорун тоном, каким говорят с безнадёжно больными.

— А какая разница? — Элрик сиял, как начищенный медяк. — Приключение! Поиски! Слава! Мы спасём мальчика, победим злодеев, и наши имена впишут в историю золотыми буквами!

— Или чёрными — в список погибших от собственной глупости, — буркнул котёл. Но в его металлическом голосе послышались нотки интереса. — Ладно. Но кого я уговариваю. Бери меня с собой, "герой". Не оставлять же меня здесь с этим... — он покосился на череп, который всё ещё пытался что-то сказать, — с этим молчуном.

— Ты не поместишься, — заметил Торвальд, с сомнением оглядывая котёл размером с небольшой бочонок.

— Я складной! — обиделся Говорун и ловко втянул обе ручки внутрь, став похожим на огромный медный шар. — Видал? Современные технологии. Магия компактности. Не то что ваш топор каменного века.

— Мой топор, — с достоинством ответил Торвальд, поглаживая рукоять огромного оружия, висевшего за спиной, — называется «Целователь черепов» и разрубил больше врагов, чем ты сварил супов.

— Я вообще-то зелья варю в основном! — возмутился Говорун. — И между прочим, первосортные! Без моих зелий этот «гениальный маг» давно бы превратился в лягушку и квакал где-нибудь в канаве!

— Тише, тише, — примирительно поднял руки Элрик. — Мы одна команда. Почти. Будем. Торвальд, а что за люди в команде? Следопыт и друид, говорите?

— Следопыт — эльфийка, — кивнул воин. — Лира. Лучшая в своём деле. Друид — Финн. Странноватый, но надёжный.

— Эльфийка? — Элрик мечтательно закатил глаза. — Говорят, у эльфов потрясающие длинные волосы... серебристые, струящиеся, до самой земли...

— Не знаю, — Торвальд пожал плечами. — У нас лысая.

Элрик поперхнулся воздухом.

— Лысая? Эльфийка? — переспросил он. — Так не бывает! Эльфы славятся своими волосами! Это же их национальная гордость! Они пишут поэмы о волосах! Они...

— Бывает, — оборвал его Торвальд. — И лучше тебе не спрашивать почему. Она не любит этот вопрос.

— Понял, не дурак, — быстро кивнул Элрик. — Молчу, как рыба об лёд. То есть как... в общем, молчу.

— Он не умеет молчать, — предупредил Говорун. — Предупреждаю сразу. Если эльфийка его прирежет — я свидетель, что вы предупреждали.

— А он всегда такой? — спросил Торвальд у Элрика, кивая на котёл.

— Только когда бодрствует, — вздохнул маг, закидывая сумку на плечо. Сумка жалобно звякнула — похоже, часть склянок не переживёт путешествия. — К счастью, он спит шесть часов в сутки.

— А к несчастью? — насторожился Торвальд.

— А к несчастью, он считает, что сутки длятся сорок часов, — хихикнул Элрик.

— Я слышу! — донеслось из котла, который Торвальд уже пристраивал на плечо.

— Ты должен слышать, ты же котёл, у тебя уши по бокам! — крикнул Элрик, выходя за дверь.

— У меня ручки по бокам, а уши в крышке! И вообще, не смейся над моей анатомией!

Они вышли из дверей башни и направились вниз по тропинке. Торвальд шёл первым.

— А где у тебя нос? — заинтересовался Элрик, спускаясь с холма.

— Нет у меня носа! И нет настроения! И вообще, я на вас обиделся!

— Котлы не обижаются, — наставительно заметил Торвальд.

— А мой обижается, — махнул рукой Элрик. — И мстит. Однажды он полгода варил зелья только с горчицей. За что — до сих пор не могу понять.

— За проклятую мышь, которую ты пытался сварить во мне, — мрачно отозвался Говорун. — Живую. Она потом полдня по башне бегала и материлась.

— Мыши не матерятся!

— Эта — материлась. И очень даже культурно. Видимо, была принцессой.

Элрик задумался. А вдруг и правда?

Они спустились с холма по тропинке, которая давно просила ремонта, но, как и башня, не дождалась. Трава по бокам была высокой и колючей, а впереди, у подножия, виднелась пыльная дорога, ведущая к деревне через лес. Элрик бодро шёл за Торвальдом. Он был настроен на приключения. А котёл мысленно готовился сделать всё, чтобы маг в эти приключения не вляпался.

Глава 2

Знакомство и сборы

— А почему мы идём пешком? — спохватился Элрик, когда они прошли уже половину пути. — Я же маг! Я могу телепортироваться! Могу призвать магического коня! Могу...

— Можешь не тратить силы, — перебил Торвальд. — До таверны недалеко. А магию побереги. Вдруг пригодится.

— Для чего? — заинтересовался Элрик.

— Для драки, — коротко ответил воин, и в его голосе послышалось что-то такое, от чего Элрик сразу перестал спорить и ускорил шаг.

Где-то сбоку, недалеко от дороги, что-то происходило. Оттуда доносился взволнованный голос:

— Я тебе в пятый раз объясняю, если ты будешь забирать все питательные вещества, твой сосед слева засохнет! А он, между прочим, ценный экземпляр! Орешник! Люди любят орехи! Уважай чужие границы!

— Это, наверное, Финн, — вздохнул Торвальд. — Спорит с растениями.

— С кем, с кем? — осторожно поинтересовался Элрик, вглядываясь вперёд.

— С кустом, судя по голосу. Или с одуванчиком. С ними вечно какие-то разборки.

— Интересная компания у нас собирается, — задумчиво произнёс Говорун. — Маг, который не умеет колдовать, друид, который разговаривает с сорняками, эльфийка без волос и воин с бородой, которая живёт сама по себе. И я. Единственный адекватный.

— Ты — котёл, — напомнил Элрик.

— Адекватный котёл, — поправил Говорун. — Редкое сочетание. Я бы даже сказал уникальное.

— А где девушка? — спросил Торвальд, оглядывая пустую дорогу. — Лира должна была ждать здесь.

— Здесь я.

Голос раздался прямо за спиной Элрика. Маг подпрыгнул так высоко, как не прыгал никогда в жизни, развернулся в воздухе и приземлился в нелепой позе, выставив перед собой посох.

Перед ними стояла эльфийка.

Сказать, что она была лысой — значит ничего не сказать. Кожа на её голове блестела так, словно была идеально выбрита. И на этой идеально гладкой поверхности располагались замысловатые татуировки, тянущиеся от висков к затылку, от затылка к шее и дальше, скрываясь под воротником кожаной куртки. Татуировки переливались на солнце тёмно-синим и зелёным, складываясь в руны, символы и, кажется, картинки.

Два кинжала на поясе смотрели на мир с нескрываемой угрозой. Лук за спиной был сделан из тёмного дерева и явно знал толк в своём деле. Одежда — практичная, без единого лишнего элемента — тёмная кожа и плотная ткань, идеально подходящая для того, чтобы сливаться с тенями.

Глаза у эльфийки были светлые, холодные и смотрели так, будто видели собеседника насквозь и заранее знали все его слабые места.

— Лира, — представилась она. Голос был спокойным, ровным, без лишних эмоций. — Следопыт.

Элрик открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

Говорун зашипел, как проколотый котелок, но было поздно.

— У вас... — выдавил маг, судорожно подбирая слова. — Очень... э-э-э... выразительная... поверхность черепа? Я имею в виду, татуировки! Очень познавательные! Это что, руны? Боевые? Защитные? Или...

Он заткнулся, потому что взгляд Лиры стал таким, каким смотрят на таракана, внезапно выползшего на королевский трон.

— Простите его, — быстро вставил Говорун, пока ситуация не стала совсем критической. — Он с людьми редко общается. В основном с лягушками и собственным самомнением. У него нет опыта общения с прекрасными... — котёл замялся, подбирая нейтральное слово, — ...представительницами вашего народа.

— Это руны, — холодно ответила Лира, глядя прямо в глаза Элрику. Тот почувствовал себя маленьким и очень глупым. — И это никого не касается, кроме меня.

— Конечно-конечно! — закивал Элрик, пятясь назад и наступая на ногу Торвальду. — Я и не спрашиваю! Мне просто интересно с профессиональной точки зрения! Как магу! Руны — это же магия! А я маг! Мы коллеги, можно сказать!

— Ты маг? — Лира окинула его взглядом с головы до ног. Взгляд задержался на обгоревших рукавах, на пятнах неизвестного происхождения, на перекошенной сумке, из которой торчал половник. — Так сразу и не скажешь.

— Он маг, — подтвердил Торвальд. — Странный, но маг. Мне рекомендовали.

— Кто рекомендовал? — поинтересовалась Лира, не сводя глаз с Элрика. Тот чувствовал себя мышью, на которую смотрит очень голодная кошка.

— Один знакомый, — уклончиво ответил Торвальд. — Сказал, что Элрик хоть и чудак, но в сложной ситуации не подведёт.

— В сложной ситуации он скорее подведёт всех под монастырь, — буркнул Говорун, но его никто не слушал.

— Ладно, — Лира пожала плечами. — Мне всё равно. Платите — работаю.

— А где Финн? — спросил Торвальд, оглядываясь.

— Там, — Лира махнула рукой в сторону леса, откуда всё ещё доносились приглушённые голоса. — Учит кусты вежливости.

— Пойдёмте, — решил Торвальд. — Все в сборе. Идём в таверну. У меня там встреча. Один человечек должен дать наводку.

— В таверну? — оживился Говорун. — Это хорошо. В тавернах кормят.

— Котлы не едят, — напомнил Элрик.

— Котлы могут помечтать, — огрызнулся Говорун. — И вообще, я буду впитывать атмосферу. Это полезно для моей духовной организации.

— У тебя нет духовной организации. Ты котёл.

— У меня богатый внутренний мир, просто он скрыт за медной оболочкой.

— А почему он разговаривает? — вдруг спросила Лира, кивая на котёл.

— Потому что я начитанный, — гордо ответил Говорун. — И вообще, у меня кризис идентичности. Я мог бы быть древним артефактом, а меня используют как кастрюлю. Это слегка травмирует.

Лира посмотрела на Торвальда. Тот пожал плечами.

— Привыкнешь, — сказал он. — Я уже почти привык.

— Почти?

— Ну, — воин задумчиво почесал бороду. Борода довольно зашевелилась. — Когда он начал критиковать мою технику боя, я сначала хотел его расплющить. А потом понял, что он в чём-то прав.

— Я всегда прав, — заметил Говорун. — Просто иногда я прав в неподходящее время и в неподходящем месте.

— И это его главное качество, — вздохнул Элрик. — Идёмте уже. Показывайте дорогу к вашему Финну. Интересно посмотреть на человека, который разговаривает с кустами.

Они свернули с дороги и углубились в лес. Впереди, на небольшой поляне, действительно сидел молодой человек и что-то увлечённо объяснял двум кустам, которые, судя по всему, его совершенно не слушали.

— Ну что вы как дети, право слово, — увещевал их Финн. Голос у него был спокойный, чуть усталый, как у школьного учителя, который тридцать лет пытается вбить в головы учеников таблицу умножения. — Земли на всех хватит. Вырастете, размножитесь. У вас же корневая система разная! Нельзя быть такими эгоистами!

— Финн, — окликнул его Торвальд. — Мы пришли.

Друид обернулся. Это был молодой человек с задумчивым лицом и спокойными зелёными глазами. Одежда его была сшита из материалов, которые явно росли на деревьях, а не продавались в лавках — мох, листья, какие-то волокна неизвестного происхождения. В волосах торчала травинка, на плече сидел жучок и с интересом разглядывал прибывших.

— А, — сказал Финн, поднимаясь. — Пришли. Хорошо. А то я тут с этими... — он махнул рукой на кусты, — никак договориться не могу. Один считает, что ему нужно больше солнца, другой — что больше воды. А третий вообще паразит, присосался к корням и тянет соки. Придётся переселять.

— Ты с кустами разговариваешь? — не удержался Элрик.

— А с кем ещё? — удивился Финн. — Люди не слушают. Кусты хотя бы молчат, когда им объясняешь. Иногда.

Элрик хотел спросить ещё что-то, но передумал. Компания собиралась и правда странная. Лысая эльфийка с кинжалами, друид-переговорщик с растениями, воин со своей бородой... И он — маг, у которого магия работает через раз. А ещё говорящий котёл в придачу.

— Знакомьтесь, — коротко сказал Торвальд. — Это Элрик. Маг. Это Говорун. Котёл. Мага. А это, — он указал на Финна, — друид. Лиру вы уже видели.

— Приятно познакомиться, — кивнул Финн, окидывая Элрика внимательным взглядом. — Ты случаем не удобрял ничего сегодня?

— В смысле? — опешил маг.

— Ну, магией своей. Бывает, не рассчитаешь — и потом растения растут как бешеные. У меня один знакомый чародей неделю не мог из дома выйти — крапива под окнами в три человеческих роста вымахала.

— Я... э-э-э... я только лягушку пытался превратить, — признался Элрик. — Не удобрял. Вроде.

— Ну и хорошо, — Финн удовлетворённо кивнул. — А то мне потом разбирайся.

Лира молча наблюдала за этой сценой, скрестив руки на груди. Выражение её лица не обещало ничего хорошего тому, кто рискнёт спросить про татуировки ещё раз.

— Так, — Торвальд хлопнул в ладоши. — Все в сборе. Идём в «Пьяного гоблина». Там нас должен ждать информатор.

— «Пьяный гоблин»? — переспросил Говорун. — Звучит многообещающе.

— Звучит как место, где можно подцепить какую-нибудь заразу, — буркнула Лира.

— Или информацию, — философски заметил Торвальд. — Информация там обычно самогонкой пахнет, но бывает полезной.

Они двинулись по тропинке в сторону тракта. Впереди шагал Торвальд с Говоруном на плече, за ним — Финн, который на ходу что-то шептал деревьям (те, кажется, отвечали, потому что ветки иногда подрагивали в такт). Лира бесшумно скользила где-то сбоку, то появляясь в поле зрения, то исчезая. Элрик плёлся немного сзади, пытаясь одновременно не споткнуться, удержать сумку и не потерять посох, который болтался у него на поясе.

— И зачем я согласился? Сидел бы сейчас в тепле, грелся у очага, слушал, как череп бормочет... А тут — приключения на одно место, пыль, дорога, неизвестность... - ворчал котёл.

— Ты же хотел приключений, — напомнил Элрик.

— Я хотел, чтобы меня ценили! Чтобы относились как к древнему артефакту, а не как к походной кастрюле! А в результате меня тащат по кочкам, и скоро во мне будет не зелье, а болтанка!

— Потерпи, — утешил его Элрик. — В таверне отдохнём.

— В таверне, — Говорун тяжко вздохнул. — Интересно, у них там есть нормальная еда? Или опять эта ваша жареная картошка с луком? Я, между прочим, умею варить рагу. Настоящее, с травами. А меня никто не спрашивает.

— А ты предлагал?

— А кто меня слушает? Я котёл. Говорящий конечно, но котёл.

Впереди, за поворотом, показалась дорога. Пыльная, извилистая, уходящая куда-то вдаль, к горизонту, где виднелись крыши деревни и — чуть дальше — тёмная стена леса.

— Интересно, — вдруг сказал Финн, останавливаясь и принюхиваясь. — Чувствуете?

— Что? — насторожился Торвальд.

— Воздух пахнет... приключениями, — загадочно произнёс друид. — И немного жареным луком. Наверное, из таверны.

— Ты по запаху определяешь приключения? — удивился Элрик.

— А ты нет? — Финн посмотрел на него с искренним недоумением.

— Я по запаху определяю только, не подгорело ли зелье, — признался маг. — И то не всегда.

— У каждого свой талант, — философски заметил Говорун. — Кто-то чувствует приключения носом, кто-то — медными боками. А кто-то вообще ничего не чувствует, кроме собственной важности.

— Это ты про кого? — насторожился Элрик.

— Про всех сразу, — уклончиво ответил котёл. — Идём уже. А то провоняете тут своими приключениями.

И они пошли дальше — странная компания из пяти существ, которым только предстояло узнать, что их ждёт впереди.

А впереди, за поворотом пыльной дороги, уже виднелась покосившаяся вывеска с изображением гоблина, который явно перебрал эля, и пахло оттуда не только жареным луком, но и приключениями — самыми настоящими, с большой буквы «П».

Глава 3

Таверна «Пьяный гоблин»

«Пьяный гоблин» оказался именно таким заведением, какие Элрик всегда старательно обходил стороной. Не потому что боялся — просто в таких местах обычно не подавали тот травяной чай, к которому он привык, а настойки, которые там подавали, пахли так, будто их настаивали на носках тролля.

Вывеска над входом изображала гоблина с неестественно вывернутыми глазами и кружкой в руке. Кружка была явно не первой и, судя по выражению морды гоблина, далеко не последней. Вывеска скрипела на ветру так жалобно, будто просила пощады.

— Уютненько, — прокомментировал Говорун, который всё ещё болтался на плече у Торвальда. — Пахнет так, словно здесь вчера ночевала армия орков, а утром забыла убрать за собой лошадей. Хотя у орков нет лошадей.

— Откуда ты знаешь, как пахнет армия орков? — удивился Элрик, морща нос.

— Я сто лет в башне простоял, но у меня же есть уши в крышке! — возмутился котёл. — Ты каждую пятницу читал мне вслух «Хронику военных походов Северного тракта». Глава седьмая, абзац третий: «и запах от их лагеря стоял такой, что птицы падали на лету». Я сделал логическое заключение.

— Ты сделал предположение, — поправила Лира, бесшумно возникая из-за спины Элрика. Маг снова подпрыгнул, но на этот раз хотя бы не выпустил посох. — Идёмте внутрь. Торвальд сказал, информатор ждёт.

— А ты не заходишь? — спросил Элрик, заметив, что эльфийка остаётся снаружи.

— Я захожу. Просто вы этого не замечаете. — И она действительно исчезла в дверях так незаметно, что Элрик ещё секунду смотрел на пустое место, пытаясь понять, было это иллюзией или реальностью.

Внутри таверна оказалась именно такой, как и обещала снаружи: тёмной, прокуренной и наполненной звуками, которые можно было классифицировать как «смесь храпа, перебранки и звона кружек». За столами сидели личности настолько подозрительные, что даже тени под ними казались контрабандными.

— Главное — не привлекать внимания, — шепнул Торвальд, проходя к дальнему столу. — Садимся спиной к стене и лицом к выходу. Финн, перестань разглядывать потолок.

— Там грибок растёт, — задумчиво ответил друид, не отрывая взгляда от балки под потолком. — Редкий экземпляр. Светящийся. Я таких в нашем лесу не встречал.

— Вот и оставим его здесь, чтобы не скучал, — Торвальд бесцеремонно усадил Финна на лавку.

За столом уже кто-то сидел.

Элрик сначала подумал, что это местный нищий, случайно забредший погреться. Потом — что это часть интерьера, которую забыли вынести. Но когда незнакомец поднял голову, стало понятно: это и есть информатор.

Выглядел он именно так, как должен выглядеть человек, который продаёт информацию в тёмных тавернах: затравленный взгляд, нервные пальцы, постоянно теребящие край потрёпанного плаща, и такая аура неудачника, что рядом с ним даже Элрик чувствовал себя вершиной успеха и благополучия.

— Гаррет, — коротко представил его Торвальд, усаживаясь напротив. — Бывший налговый инспектор. Теперь работает на себя. Рассказывай.

Гаррет нервно оглянулся по сторонам, хотя за их спинами никого не было — ближайшие посетители сидели в трёх столах от них и активно выясняли отношения по поводу карточного долга.

— Деньги? — спросил он тихим, слегка писклявым голосом.

— Получишь, когда информация подтвердится, — Торвальд положил на стол небольшой кошель, но руку не убрал. — Говори.

Гаррет сглотнул. Его глаза бегали так быстро, что за ними невозможно было уследить.

— Мальчишка. Лет двенадцати. Зовут Сэм. Сирота, жил при храме, подрабатывал у местного аптекаря. Две недели назад исчез. Соседи сказали, видели, как его уводил какой-то тип в чёрном балахоне.

— Колдун? — уточнила Лира. Она сидела так, что Элрик поклялся бы — ещё секунду назад её здесь не было.

Гаррет вздрогнул. Ещё бы — когда из пустоты раздаётся голос, это кого угодно напугает.

— Н-не знаю. Говорят, маг. Или некромант. Кто-то с претензиями. — Он зашептал ещё тише: — Тут такое дело... мальчишка не простой был. У него дар. К деньгам.

— К деньгам? — переспросил Элрик, забыв, что не должен привлекать внимания. — Это как? Он их притягивал? Находил клады? Печатал фальшивки?

— Считал, — Гаррет покосился на мага, и в его глазах мелькнуло что-то вроде превосходства человека, который знает то, чего не знают другие. — В уме. Любые цифры. Говорят, мог сложить трёхзначные числа быстрее, чем аптекарь на счётах. И никогда не ошибался.

За столом повисла тишина.

— Это... это дар? — осторожно спросил Финн. — У нас в лесу белки так умеют. Орехи считать. Но они не люди.

— Для налоговиков — дар, — мрачно усмехнулся Гаррет. — Королевская налоговая служба таких ребятишек забирает в свои школы. Учат их считать чужие деньги, вычислять недоимки, находить, где купец схитрил. Лучшие инспектора выходят из таких сирот. Преданные, злые, счёта не боятся.

— Так его налоговая похитила? — нахмурился Торвальд.

— Если бы, — Гаррет снова заозирался. — Его украли до того, как налоговая успела. Кто-то другой. Более... шустрый. И теперь налоговая бесится. Они ищут мальчишку, ищут похитителя, ищут всех, кто может быть причастен. А ещё говорят... — он понизил голос до шёпота, — говорят, что за мальчишку назначена награда. И не от налоговой. От кого-то другого.

— От кого? — Торвальд подался вперёд.

— Не знаю. Но сумма такая, что охотники за головами со всего королевства уже здесь. И маги из Академии тоже приехали. И ещё какие-то тёмные личности. Все хотят найти парня первыми.

— А где он сейчас? — спросила Лира таким тоном, будто решала, стоит ли тратить время на эту информацию.

— Замок старого мага. В Чёрных скалах, — выпалил Гаррет и тут же прикусил губу, словно сказал лишнего.

Торвальд и Лира переглянулись.

— Это за Тополиным лесом? — уточнил Финн. — Там же болота. И дух живёт. Древний.

— Дух живёт, — подтвердил Гаррет. — И замок тот проклят. Вернее, маг тот был проклят. Лет сто назад. Говорят, он пытался заклинание придумать, чтобы налоги не платить, и так увлёкся, что призвал что-то не то. Теперь там нечисто. Но мальчишку держат именно там.

— Кто держит? — Торвальд не сводил с информатора тяжёлого взгляда.

— Какой-то некромант. Молодой. Говорят, с придурью, — Гаррет нервно хихикнул. — Из Академии выгнали за неуспеваемость, а он решил, что великий злодей. Снял замок у графа, который тот всё равно продать не мог из-за проклятия, и теперь пытается захватить мир. Или хотя бы разбогатеть. Ему мальчишка нужен, чтобы казну считать. Говорят, он собирается армию нанять. Или поднять с местных кладбищ. Чёрт этих сумасшедших некромантов разберёт.

— Ясно, — кивнул Торвальд. — Конкуренты кто?

— Налоговая, — загнул палец Гаррет. — Трое инспекторов и отряд помощников. Маги из Академии — эти вообще по слухам на драконах прилетели. И ещё... — он замялся.

— И ещё?

— Ещё одна компания. Не пойму кто. То ли частные детективы, то ли просто наёмники. Но они уже вчера уехали. У них проводник местный.

Торвальд выругался себе под нос. Борода согласно заколыхалась.

— Значит, не мы первые.

— Зато мы — самые красивые! — бодро заявил Элрик, и под столом его кто-то пнул. Судя по скорости — Лира.

Дверь таверны распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель.

На пороге стояли трое. В одинаковых серых плащах, с одинаковыми выражениями лиц, не предвещавшими ничего хорошего. На груди у каждого поблёскивал знак — скрещённые перо и меч.

— Налоговая инспекция! — рявкнул тот, что посередине, высокий и тощий, с лицом человека, который тридцать лет проверяет чужие отчёты и ни разу не нашёл ничего хорошего. — Всем оставаться на местах! Проверка документов!

В таверне стало тихо. Даже картёжники замерли, прижимая к себе выигрыши.

Гаррет побелел так, что слился с занавеской у окна.

— Это за мной, — прошептал он. — Я вчера... в общем, я должен им кое-что... они думают, что я украл документы. А я не крал! Я просто нашёл! И не вернул!

— Ты идиот, — спокойно констатировала Лира.

— Я знаю!

— Тихо, — Торвальд положил руку на топор. — Не дёргаться. Может, пронесёт.

Не пронесло.

Инспекторы двинулись между столами, вглядываясь в лица. Тощий вытягивал шею, как голодный журавль, и Элрику показалось, что он видит прямо сквозь стены.

— Вон тот, в углу, — вдруг сказал один из помощников, указывая на их стол. — Гаррет собственной персоной.

— Ах ты ж, — выдохнул Гаррет и попытался нырнуть под стол.

— Стоять! — рявкнул инспектор. — Именем короля и налогового кодекса! Вы арестованы за хищение казённых документов, уклонение от уплаты сборов и подозрение в пособничестве преступникам!

— Я ничего не крал! — взвизгнул Гаррет, но его уже хватали за шиворот.

— А ну отпустили, — Торвальд поднялся во весь свой огромный рост. — Он с нами.

— А вы кто такие? — Инспектор окинул компанию взглядом, полным профессионального презрения. — Банда бродяг? Безработные искатели приключений? Ну-ка, предъявите документы, подтверждающие уплату подоходного налога за последний год!

Элрик открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

— Понимаете... я маг, я в основном натуральным хозяйством занимаюсь... лягушки там, зелья... налоги... это как бы...

— Не платил, значит? — Глаза инспектора загорелись недобрым огнём. — Так, все задержаны для выяснения...

Договорить он не успел.

Лира даже не встала. Просто взмахнула рукой — и кинжал вонзился в стойку рядом с головой инспектора, вибрируя и поблёскивая лезвием.

— Следующий попадёт в голову, — спокойно сказала эльфийка. — Отпустите парня и уходите.

— Вы... вы напали на представителя власти! — заверещал тощий, пятясь назад. — Это... это статья! Это конфискация! Это пожизненное!

— А это, — Лира достала второй кинжал, — просто жизнь. Короткая, если продолжите орать.

— Лира, не надо, — Торвальд положил тяжёлую руку ей на плечо. — Мы просто уходим. Спокойно. Без трупов.

— Я не собираюсь никого убивать, — фыркнула эльфийка. — Просто пугаю.

— У тебя плохо получается пугать без убийств.

— У меня отлично получается.

Финн тем временем подошёл к окну и задумчиво постучал по раме.

— Дерево гнилое, — сообщил он. — Если кто-то захочет выйти быстро, можно просто надавить. Оно не выдержит.

— Отлично, — кивнул Торвальд. — Все к окну. Гаррет, тащи свой зад. Элрик, котёл не забудь.

— Я сам несусь! — возмутился Говорун. — И вообще, я бы с ними поговорил! У меня, между прочим, тоже права есть! Я артефакт, на меня тоже налог надо начислять!

— Помолчи, — Элрик схватил котёл и рванул к окну.

Финн надавил на раму. Рама жалобно хрустнула и вывалилась наружу вместе с куском стены.

— Я же говорил, гнилое, — довольно заметил друид.

Они вывалились на улицу ровно в тот момент, когда сзади раздался топот — помощники инспектора опомнились и бросились в погоню.

— Бежим! — рявкнул Торвальд.

— Куда? — Гаррет озирался в панике.

— В лес! — Лира уже мчалась к опушке, и через секунду её почти не было видно.

— А я? А как же я? — Гаррет не успел возмутиться дальше, потому что Торвальд подхватил его одной рукой, перекинул через плечо и припустил за эльфийкой.

Элрик бежал последним. Сзади гремела погоня, спереди мелькали спины товарищей, а на плече подпрыгивал Говорун и возмущался:

— И это называется приключение?! Это называется позорное бегство! Где героизм? Где схватка? Где магические дуэли?

— Магическая дуэль будет, когда я отдышусь! — пропыхтел Элрик, перепрыгивая через корягу. — И когда придумаю, как заколдовать их всех в личинок!

— В личинок уже было, — напомнил котёл. — Неудачно. Давай лучше в улиток!

— Улитки же медленные!

— Это то, что надо, но ты не умеешь!

— Помолчи!

Они влетели в лес, и через минуту погоня отстала — Лира выбрала такую тропу, где даже опытные следопыты ломали ноги, не говоря уже о городских инспекторах с их портфелями и бланками.

— Всё, — Торвальд остановился на небольшой поляне и сгрузил Гаррета на землю. — Передохнём.

Гаррет сидел на траве, трясущийся и бледный.

— Спасибо, — выдавил он. — Вы... вы могли не вытаскивать меня.

— Могли, — согласилась Лира, появляясь из кустов. — Но ты нам нужен. Дорогу к замку покажешь.

— Я? — Гаррет заморгал. — Я не... я туда не пойду! Там же проклятие! Там некромант! Там...

— Там награда, — перебил Торвальд. — Или ты хочешь вернуться к налоговикам?

Гаррет посмотрел на лес, из которого они прибежали, откуда всё ещё доносились крики инспекторов. Потом на компанию, стоящую перед ним. Безумный маг с говорящим котлом. Лысая эльфийка с кинжалами. Друид, который разглядывал муравейник и что-то шептал муравьям. Огромный воин с бородой, в которой что-то шевелилось.

— А кормить будете? — спросил он обречённо.

— Будем, — пообещал Элрик. — У нас Говорун отлично варит. Правда, только когда в настроении.

— Я всегда в настроении, если меня не таскают по кочкам и не роняют! — обиделся котёл.

Гаррет вздохнул.

— Ладно. Пойду с вами. Всё равно больше некуда.

— Вот и славно, — Торвальд хлопнул его по плечу так, что Гаррет едва не врос в землю по пояс. — Знакомься с командой. Завтра выступаем.

— А сегодня?

— Сегодня ночуем здесь. Финн, найдёшь место?

Финн оторвался от муравейника.

— Тут через пару сотен шагов поляна. Мох мягкий. И родник рядом. — Он помолчал. — Только там заяц живёт. Надо спросить разрешения.

— Спроси, — кивнул Торвальд. — Если откажет — попроси вежливо.

— Я всегда вежливо, — обиделся Финн и пошёл вперёд, на ходу переговариваясь с деревьями.

Элрик посмотрел ему вслед, потом на Лиру, которая уже куда-то исчезла, на Торвальда, проверяющего топор, и на Гаррета, который сидел на земле с видом человека, только что продавшего душу не тому, кому планировал.

— А знаешь, — сказал он Говоруну, — кажется, у нас получается настоящая команда.

— Получается, — согласился котёл. — Страшная, как налоговый отчёт, но настоящая. Идём уже, герой. Заяц, наверное, заждался.

И они пошли поглубже в лес. А сзади, из таверны «Пьяный гоблин», всё ещё доносились крики инспекторов, которые никак не могли понять, куда подевались их должники. Хозяин таверны кричал громче всех, требуя, чтобы ему возместили ущерб.

Глава 4

Ночной привал, или Искусство разжигать костёр без помощи дракона

Лес встретил их настороженной тишиной. Не той тишиной, когда всё хорошо, а той, когда всё вокруг затаилось и наблюдает: что эти странные типы будут делать дальше?

— Здесь будет хорошо, — объявил Финн, останавливаясь посреди небольшой поляны. — Мох мягкий. Родник рядом. Заяц согласен.

— С зайцем разговаривал? — уточнил Гаррет, который всё ещё оглядывался на каждую тень. После побега из таверны он напоминал человека, который только что чудом избежал виселицы и теперь подозревает, что верёвка всё ещё где-то рядом.

— А ты бы не разговаривал, если бы кто-то собирался ночевать на твоей поляне? — Финн посмотрел на него с искренним недоумением.

Гаррет открыл рот, закрыл и отошёл подальше. Подальше от друида, который общается с грызунами.

Торвальд сгрузил поклажу на землю и оглядел поляну хозяйским взглядом.

— Место хорошее. Обзор есть. В случае чего — отходить вон через те кусты. Лира, проверишь периметр?

Лира уже исчезла. То есть она только что стояла, прислонившись к дереву, а в следующую секунду её не стало. Только ветка качнулась, указывая направление.

— Она всегда так? — шёпотом спросил Гаррет у Элрика.

— Я с ней совсем недавно познакомился, — так же шёпотом ответил маг. — Но, кажется, да. Всегда.

— А она знает, где мы?

— Она знает, где все. Это немного пугает.

— Меня уже всё пугает, — признался Гаррет и сел на пенёк с видом человека, который сдаётся судьбе.

Торвальд тем временем достал топор и принялся обтёсывать сухие ветки для костра. Борода его при этом одобрительно шевелилась — она любила, когда хозяин занимался мужской работой.

— Элрик, — позвал воин, — разожги, будь добр?

— Конечно! — Маг аж подпрыгнул от желания быть полезным. — Сейчас! Одно мгновение!

Он торжественно достал посох, принял величественную позу (насколько это было возможно) и начал нараспев:

— *О, древние силы, что в недрах земли...*

— Только без фанатизма, — предупредил Говорун, которого Элрик оставил на траве. — В прошлый раз ты так «древние силы» призывал, что у меня внутри полгода серой пахло.

— Это был экспериментальный порошок! — отмахнулся маг. — *О, пламя, что дремлет в глубинах веков...*

— В глубинах веков дремлют только драконы и налоговые инспекторы, — прокомментировал котёл. — И те и другие просыпаются крайне недовольными.

— *Воззови к свету!* — Элрик взмахнул посохом, и из его наконечника вырвался тонкий луч... который упёрся в ближайшее дерево и принялся выжигать на коре замысловатые узоры.

— Эй! — возмутился Финн, подбегая к пострадавшему растению. — Ты чего творишь? Оно же живое! Ему больно!

— Ой, — Элрик смущённо опустил посох. — Я немного промахнулся. Я вообще-то в костёр целил.

— В костёр надо дровами целиться, а не магией непонятной, — проворчал Финн, поглаживая обожжённую кору. Дерево жалобно скрипнуло в ответ. — Ничего, потерпи. Он не со зла. Просто дурак.

— Я слышу! — обиделся Элрик.

— А кто ж не слышит? Ты на всю поляну колдуешь, — Финн вздохнул и повернулся к Торвальду. — Давай я лучше мхом разожгу. По-старинке. Без всех этих эпичных манипуляций.

— А я? — Элрик расстроенно опустился на траву. — Я же хотел помочь.

— Ты поможешь, если просто посидишь и ничего не поджигаешь, — раздался голос Лиры из темноты. Эльфийка возникла на поляне так же бесшумно, как исчезла. — Периметр чист. Если не считать трёх испуганных белок и одного ежа, который на меня фыркал.

— Ёж? Фыркал? — удивился Гаррет.

— Он подумал, что я хищник. Пришлось объяснять, что я веган. — Лира говорила это с абсолютно серьёзным лицом.

— А ты веган? — переспросил Говорун.

— Я эльфийка. Мы вообще-то питаемся дарами природы. Или вы не знали? — она посмотрела на котла с вызовом.

— Я знал, — встрял Элрик, пытаясь реабилитироваться. — Эльфы — дети леса! Они едят орехи, ягоды и... и...

— И зайцев, если зайцы наглеют, — закончила Лира таким тоном, что Гаррет немедленно подвинулся подальше от кустов, где подозрительно шевелилось что-то ушастое.

Финн тем временем развёл костёр самым обычным способом — с помощью трута, кресала и недолгих, сосредоточенных усилий. Элрик смотрел на это с таким видом, будто друид занимался чёрнокнижием.

— И всё? — не выдержал он. — Без заклинаний? Без призывов? Без...

— Без, — отрезал Финн. — Огонь — это живое. Его нельзя призывать, как раба. Ему надо дать родиться. — Он подул на тлеющий трут, и пламя благодарно лизнуло сухие ветки. — Видишь? Он сам пришёл. Потому что захотел.

— Глубоко, — протянул Говорун. — Для человека, который пять минут назад спорил с кустом.

— С кустом спорить сложнее, — философски заметил Финн. — У них принципы.

— Ладно, — Торвальд хлопнул в ладоши. — Раз костёр есть, давайте ужинать. Что у нас с провизией?

Гаррет виновато кашлянул.

— Ну... вообще-то... когда мы убегали, я... э-э-э... забыл свою сумку в таверне.

— Забыл? — Торвальд посмотрел на него с высоты своего роста так, что Гаррет стал ниже ростом ещё сантиметров на десять. — Там была еда?

— И документы, — пискнул Гаррет. — Но еда тоже. Немного. Совсем чуть-чуть.

— Документы — это плохо, — констатировала Лира, оттачивая кинжал о камень. Кинжал при этом издавал такой звук, что у Гаррета зубы заныли. — Теперь налоговики знают, кто ты и откуда. Если не знали раньше.

— Знали, — вздохнул Гаррет. — Они всегда знают. Это же налоговая.

— Тогда ладно. — Лира спрятала кинжал. — Еда — хуже. Я голодна.

— Я тоже, — подал голос Финн. — И мох весьма вами недоволен. Он вообще-то рос на этом месте три года, а тут мы пришли и топчем.

— Мох переживёт, — отрезал Торвальд. — А мы, может, и нет, если не поедим. Элрик, у тебя в сумке есть что-то съедобное?

Элрик с готовностью распахнул свою бездонную торбу и начал выкладывать содержимое:

— У меня есть запасные носки... не ешьте, это носки... вот, склянка с зельем невидимости (просрочено, но пить можно)... сушёные корешки, я их для зелий собирал, но в принципе они и так съедобные... кажется... половник... ещё одни носки... вот! — Он торжественно извлёк на свет божий засохший бутерброд. — Бутерброд с сыром! Неделю назад сделал, забыл съесть.

Команда уставилась на бутерброд. Бутерброд, покрытый благородной плесенью необычного фиолетового оттенка, гордо лежал на ладони мага и, кажется, даже немного светился.

— Это что, сыр? — недоверчиво спросил Гаррет.

— Был, — уточнил Говорун. — Теперь это биологическое оружие.

— Фиолетовая плесень, — задумчиво протянул Финн, приближаясь. — Редкая. Я такую видел однажды на пне в Забытом лесу. Она светилась и пела. Правда, потом тот пень провалился под землю.

— Наверное, от стыда, — буркнул котёл. — Ладно, давайте сюда свои припасы. Раз уж я здесь, придётся из этого кошмара что-то варить.

— Ты будешь варить? — удивился Элрик. — Ты же всегда говоришь, что ты древний артефакт, а не кухонная утварь.

— Я передумал. Я — многогранный артефакт. Могу и варить, если от этого зависит, будем мы есть или смотреть, как вы жуёте носки.

— Носки мы не едим, — обиделся Элрик.

— Пока не едим, — многозначительно поправила Лира.

Друид тем временем насобирал где-то грибов, Торвальд нашёл у себя в сумке кусок вяленого мяса и пару луковиц, а Лира молча положила на мох горсть диких ягод, собранных неизвестно где и когда.

— Это не отравленные? — осторожно спросил Гаррет, разглядывая ягоды.

— Если бы я хотела тебя отравить, ты бы уже не спрашивал, — спокойно ответила эльфийка.

Гаррет решил больше не спрашивать.

Процесс приготовления ужина в Говоруне оказался зрелищем завораживающим. Котёл пыхтел, ворчал, требовал то убавить огонь, то добавить, то помешать, то не сметь мешать, потому что «я сам знаю, когда мне помешивать надо».

— Я не кастрюля какая-нибудь базарная, — возмущался он, когда Элрик попытался заглянуть внутрь. — У меня свои температурные режимы! Отойди, не дыши!

— Чем я дышу? — не понял маг.

— Ты дышишь скептицизмом! Это портит букет!

— У супа есть букет?

— У моего супа — есть! У тебя, между прочим, ничего, кроме бутерброда с плесенью, нет!

— Ребята, — подал голос Финн, сидевший на пеньке и перебирающий травинки, — а вы заметили, что мы все здесь странные?

— Заметили, — в один голос ответили Торвальд, Лира и Говорун.

— Нет, я серьёзно, — продолжил друид. — Воин с бородой, которая живёт своей жизнью. Маг, который не может разжечь костёр без помощи пафосной магии. Эльфийка без волос, которая ест ягоды, но пугает ежей. Котёл, который умнее всех нас, вместе взятых. И бывший налоговый инспектор, который боится собственной тени.

— Я не бывший, — обиделся Гаррет. — Я... в бегах. Это временно.

— Временно или постоянно, а тень твоя действительно боится, — заметил Говорун. — Я видел, как она от тебя шарахнулась, когда мы в лес заходили.

— Она не шарахалась! Она... у неё просто форма такая!

— Ага. Испуганная форма тени. Редкий экземпляр.

Гаррет хотел возразить, но в этот момент суп в котле булькнул так аппетитно, что все разговоры прекратились сами собой.

Запах поплыл над поляной такой, что даже деревья, кажется, зашевелили ветками, принюхиваясь. Финн что-то зашептал своему мху — наверное, утешал, что пахнет вкусно, но мох не получит, потому что мох ест только дождевую воду и философию.

— Готово, — объявил Говорун тоном фокусника, который только что достал кролика из шляпы, в которой кролика быть не могло. — Разбирайте.

Ужин оказался... волшебным. Именно так — другого слова не подобрать. Грибы, найденные Финном, в сочетании с мясом Торвальда, ягодами Лиры и экспериментальным бутербродом Элрика (который Говорун, поворчав, всё же добавил «для пикантности») создали нечто настолько вкусное, что даже вечно недовольная эльфийка закрыла глаза и замерла на минуту, просто наслаждаясь.

— Это... — начала она.

— Знаю, — перебил Говорун. — Я гениален. Можете не благодарить.

— Я и не собиралась, — открыла глаза Лира. Но в её голосе впервые за весь день не было металла.

— А что я говорил? — Элрик сиял, уплетая суп прямо из котла (Говорун возмущался, но не сильно). — Команда — это сила! Вместе мы горы свернём!

— Горы сворачивать не надо, — поморщился Торвальд. — Там налоговая, наверное, уже засады ставит. Нам мальчишку найти надо, а не горы ворочать.

Они доели, помыли котёл в ручье (Говорун ворчал, что мытьё портит его благородную патину, но тёплая вода ему явно нравилась), и начали устраиваться на ночлег.

— Я в первый дозор, — Лира поднялась и отряхнула штаны. — Торвальд, через четыре часа сменишь?

— Давай через три, — кивнул воин. — Ты сегодня много бегала.

— Я всегда много бегаю. — И эльфийка растворилась в темноте, даже ветка не качнулась.

На поляне воцарилась тишина, нарушаемая только треском костра и тихим бормотанием Финна, который уговаривал мох не обижаться на то, что на нём будут спать.

Финн улёгся первым — прямо на мох, что-то ласково шепча ему. Торвальд пристроил топор под рукой и закрыл глаза. Элрик ворочался, пытаясь устроиться поудобнее, но то корень под боком, то кочка, то Говорун ворчит, что его поставили на неровное.

— Гаррет, ты спать-то будешь? — сонно пробормотал Элрик. — Завтра рано вставать.

— Сейчас, — отозвался Гаррет. — Ещё посижу немного. Не привык я так рано.

— Как хочешь. — Элрик зевнул и провалился в сон.

Гаррет сидел на пеньке и смотрел в темноту. Костёр догорал, угли мерцали красным, бросая пляшущие тени на спящих. Где-то в глубине леса ухнула сова. Ей ответила другая.

Он смотрел долго. Очень долго. Сначала на костёр, потом на спящих, потом снова на костёр. А потом — на тропинку, которая уходила в лес, в темноту, в неизвестность.

— Три шага, — шепнул он себе. — Всего три шага, и я свободен. Эти сумасшедшие меня не остановят. Я сам по себе. Я всегда сам по себе.

Он осторожно поднялся. Никто не шевельнулся. Торвальд похрапывал, зажимая бороду кулаком. Элрик что-то бормотал во сне про процесс принятия магических реалий. Финн улыбался и гладил мох. Говорун стоял у костра тёмным молчаливым шаром, поблёскивая медными боками.

Гаррет сделал шаг. Второй. Третий.

Край поляны. Кусты. Темнота. Он обернулся в последний раз — на спящих, на костёр, на эту странную компанию, которая зачем-то его спасла, накормила и почему-то доверяла.

— Дураки, — выдохнул он. — Круглые дураки. Разве можно доверять человеку, который только что пытался вас сдать налоговикам?

Кусты сомкнулись за его спиной.

И он побежал.

Он бежал так быстро, как только мог, петляя между деревьями, перепрыгивая через коряги, не разбирая дороги. Сердце бешено колотилось. Ветки хлестали по лицу. Он задыхался, но бежал. Подальше от этой безумной компании, от налоговиков, от проклятого мальчишки, от всего на свете. Ветки обдирали кожу, корни норовили подставить подножку, но он бежал, до тех пор, пока в боку невыносимо не закололо.

— Свобода, — выдохнул он, останавливаясь через пять минут бега, чтобы перевести дух. — Я...

Он огляделся.

Вокруг был лес. Тот же самый лес, из которого он только что выбежал. Или не тот же? Гаррет покрутился на месте. Слева дерево с дуплом. Справа — дерево с корявым суком. Прямо — куст, очень знакомый куст, который он перепрыгнул минуту назад.

— Так, — сказал он вслух. — Спокойно. Я просто... просто запетлял. Сейчас разберусь.

Он выбрал направление — то, которое показалось ему правильным — и пошёл. Через пять минут он вышел к тому же самому дереву с дуплом.

— Не может быть, — прошептал Гаррет. — Это какое-то колдовство.

Он выбрал другое направление. Через три минуты он наткнулся на тот самый куст.

— Твою ж... — выдохнул он и сел прямо на землю. — Лес. Обычный лес. Как я мог заблудиться в обычном лесу?

В ответ — тишина. Только ветер шумит в кронах, да где-то далеко ухает сова.

Гаррет поднялся, отряхнулся и побрёл наугад. Через десять минут он вышел к поляне. К той самой поляне. С костром. И спящими.

Он остановился возле старого дуба, глядя на тлеющие угли, на тёмные фигуры, на мерцающие бока Говоруна.

— Ну уж нет, — прошептал он и снова нырнул в лес.

История повторилась. Трижды. Четырежды. Пять раз он уходил в темноту, и пять раз лес возвращал его обратно, как нашкодившего котёнка, которого выкинули за дверь, а он всё равно прибежал домой греться.

На шестой раз Гаррет просто сел на траву у того самого дуба и уставился на костёр.

— Сдаюсь, — тихо сказал он в темноту. — Лес, ты победил. Я больше не буду.

Лес ничего не ответил. И тогда Гаррет, обессиленный, побрёл поближе к спящим.

Он подошёл к костру, подбросил пару веток в тлеющие угли, сел на своё место и расстроенно посмотрел на всех.

— Идиоты, — прошептал он без злости. — Надо же было так вляпаться. И меня впутать.

Говорун вдруг чуть приподнял крышку и глянул на него одним медным боком.

— Набегался? — тихо спросил он.

— Ты не спишь? — удивился Гаррет.

— Я котёл. Я вообще не сплю. Я дремлю. — Крышка опустилась. — Ложись давай. Завтра рано вставать. И больше не бегай. Тут лес умный. Он таких, как ты, не выпускает.

— Почему?

— Потому что ты теперь свой. — И Говорун замолчал, не желая больше обсуждать такие сложные материи.

Гаррет ещё долго сидел у костра, глядя на огонь. Потом лёг, подложив под голову куртку, и закрыл глаза.

Костерок весело потрескивал, звёзды кружились над поляной, а лес тихо шумел где-то на границе сна и яви, охраняя покой своей странной, нелепой, но уже почти родной команды.

Глава 5

Допрос с пристрастием

Элрик проснулся оттого, что в ухо кто-то дышал. Не просто дышал, а настойчиво так, с присвистом, будто пытался продуть засорившуюся трубу.

— А-а-а! — маг подскочил, запутался в собственной робе и грохнулся обратно на мох, приложившись затылком о что-то твёрдое. — Кто? Что? Где? Дракон?

— Какой дракон? — Говорун, стоящий рядом, приподнял крышку и окинул мага недовольным взглядом. — Это я дышу. Вернее, пытаюсь. У тебя ухо забилось?

— Чем?

— Собственной гениальностью, судя по храпу, — фыркнул котёл. — Вставай давай. Тут такое дело...

— Какое? — Элрик потёр ушибленный затылок и сел, щурясь на утреннее солнце, которое уже вовсю заливало поляну.

— Гаррет ночью сбежать пытался.

— Чего? — Элрик мигом проснулся окончательно и завертел головой. Бывший инспектор лежал возле пенька, свернувшись калачиком. И вид у нго был такой несчастный, будто его только что заставили съесть все запасы носков Элрика. — В смысле пытался? А почему он тогда здесь?

— А потому что лес умный, а Гаррет — не очень, — Говорун издал звук, подозрительно похожий на ехидное хихиканье. — Он полночи по кустам бегал, а выходил всё к той же поляне. Я считал. Шесть раз.

— Мне кажется, он от твоей вчерашней стряпни бежал. Или вообще, ты за ним по кустам ходил? Может он по нужде бегал? Главное теперь в те же кусты не заходить, - заулыбался своей шутке маг.

— Это посягательство на мою священную стряпню! Останешься у меня без завтрака сегодня. Я тебе говорю, сбежать он хотел. Лира может подтвердить, - от возмущения бока у котла стали немного краснее.

— Шесть говоришь? — переспросил Торвальд, появляясь из-за кустов с охапкой хвороста. — Мог бы и больше блуждать. Темно, лес, да и местность незнакомая. Я бы тоже потерялся.

— Давай не прибедняйся вояка. Ты в молодости, наверное, не хуже меня следопытом был, — буркнула Лира, которая сидела на ветке ближайшего дерева и наблюдала за ними сверху. — Гаррет, вставай. Разговор есть.

Гаррет с трудом поднялся и уселся на пенёк. Вид у него был такой, будто он уже мысленно попрощался с жизнью и теперь дожидается только оформления документов.

— А где Финн? — спохватился Элрик, оглядывая поляну.

— Тут я, — голос друида донёсся из-за толстого ствола старого дуба. — С мхом разговариваю. Он на Гаррета обиделся.

— Мох? Обиделся? На Гаррета? — Элрик почувствовал, что сегодня утром он явно в ударе. — Эй, Говорун, точно остатками твоей стряпни весь мох загадил!

Котёл обиженно забулькал и демонстративно отвернулся от мага.

— Хватит, Элрик! Тут у растений трагедия - их вытоптать пытались! — Финн высунул голову из-за дерева и посмотрел на Гаррета с укором. — Мох, между прочим, очень чувствительный. Он тут три года рос, никого не трогал, а этот пришёл и давай вытаптывать. И не просто вытаптывать, а с паникой! С топотом! С криками «куда же вы, проклятые сосны, подевались!»

— Я не кричал, — подал голос Гаррет.

— Шестой раз кричал, — возразил Финн. — И очень громко. Дуб до сих пор в шоке. Говорит, за сто лет такого не слышал, даже когда мимо караван с пьяными гномами проходил.

Гаррет обречённо уставился в небо.

— Ладно, — Торвальд опустил хворост на землю и уселся напротив бывшего инспектора. Топор он положил рядом — так, для удобства. Чисто психологического. — Рассказывай.

— Что рассказывать? — Гаррет попытался изобразить непонимание, но вышло плохо. Очень плохо. У него даже уши покраснели.

— Почему пытался сбежать, — спокойно пояснила Лира, спрыгивая с ветки. Спрыгнула она абсолютно бесшумно, хотя ветка находилась метрах в трёх от земли, и приземлилась прямо напротив Гаррета. — И куда, собственно, направлялся.

— Я... ну... — Гаррет заёрзал на пеньке. — Понимаете... я подумал... вы же сами видите, я вам не помощник. Я не воин, не маг, не друид, и даже не котёл говорящий. Я просто бывший инспектор, который влип в неприятности. Я буду вас тормозить. Я...

— Ты будешь тормозить нас здесь и сейчас своим нытьём, — перебила Лира таким тоном, что Гаррет мгновенно заткнулся. — Вопрос не столько в том, почему ты хотел уйти. Вопрос в том, куда ты собирался идти.

— Я... не знаю, — честно признался Гаррет. — Просто подальше. Чтобы налоговая не нашла. Чтобы вы не впутывали меня в свои безумные авантюры. Чтобы...

— Чтобы снова оказаться в той же таверне через три дня с пустым кошельком и очередными долгами, — закончил за него Торвальд. — Я таких как ты, Гаррет, видел много. Бегунков. Которые думают, что если сменить место своего пребывания, то проблемы сами рассосутся. Такого не бывает. Проблемы — они как репейники: к одной шкуре прицепились, с другой слезут только если их вычесывать.

— Философично, — одобрил Говорун. — У тебя борода, случаем, диплом по психологии не прячет?

— Прячет, — невозмутимо ответил Торвальд. — Гаррет, давай по-хорошему: выкладывай всё, что знаешь про мальчишку, про некроманта и про замок. Без утайки. И тогда мы решим, что с тобой делать.

— А если не расскажу? — с вызовом спросил Гаррет, хотя вызов этот был примерно как у котёнка перед разъярённым ротвейлером.

— Тогда мы оставим тебя здесь, — пожала плечами Лира и слегка пнула его вбок. — С мхом. Который на тебя обижен. И с дубом, который в шоке. И с Финном, который будет учить тебя понимать язык растений, пока ты не извинишься перед каждым травинок за вытоптанную поляну.

— Я лучше расскажу, — быстро согласился Гаррет.

Финн, вышедший наконец из-за дерева, выглядел слегка разочарованным.

— Жаль, — вздохнул он. — Я уже хотел показать ему, как правильно просить прощения у одуванчиков. Это очень трогательный ритуал. Надо лечь на землю и...

— Финн, не сейчас, — остановил его Торвальд. — Кто такой мальчик?

Бывший инспектор глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Солнце поднималось всё выше, лес просыпался, где-то застрекотала сорока, словно тоже готовилась слушать захватывающую историю.

— Понятия не имею.

Лира шагнула ближе и нахмурила брови.

— Честно! — Гаррет вскинул руки. — Я правда не знаю. Никто не знает. Он появился ниоткуда примерно год назад. Просто возник в одной деревне на севере, посадил у дороги семечко, полил его из фляги, и через час на ветках вместо листьев висели золотые монеты.

— Час? — переспросил Финн, оживляясь. — Это невозможно. Даже самое быстрорастущее дерево не даёт плодов раньше, чем через три-четыре месяца. А золотые монеты — это вообще не плоды, это руда, ей нужно перегоняться через...

— Финн, — перебила Лира. — Не сейчас.

— Но это же с точки зрения ботаники...

— Потом.

Друид обиженно замолчал и принялся гладить мох у своих ног, явно жалуясь ему на несправедливость мира.

— Дальше, — кивнул Торвальд.

— Дальше слух разнёсся быстрее, чем пожар в сухой траве, — продолжил Гаррет. — Крестьяне хотели, чтобы он посадил деревья у них в огородах. Купцы хотели купить его с потрохами. Налоговая... — он сглотнул, — налоговая хотела его посадить. В прямом смысле. На цепь. И заставить работать на казну.

— А тёмные маги?

— А тёмные маги хотели того же, но без отчислений в бюджет. — Гаррет криво усмехнулся. — Я, знаете ли, в своё время пересекался с разными людьми. И маги, которые хотят захватить мир, — они, в общем-то, не такие уж плохие заказчики. Платят исправно. Но если речь идёт о бесконечном источнике золота... тут даже демоны в очередь выстроятся.

— Демоны? — Элрик навострил уши. — Настоящие?

— А ты каких хотел? — хмыкнул Говорун. — Ты с элементарным огнём договориться не можешь, а туда же — демонов ему подавай.

— Я вообще-то дипломированный специалист по взаимодействию с потусторонними сущностями!

— Где диплом?

— Дома на полке.

— Или в печке?

— В печке! Точнее, в печке с лягушкой, но это долгая история.

— Заткнитесь оба, — устало произнесла Лира и присела на корточки перед Гарретом. — Ты сказал, что мальчика похитили. Кто?