Читать онлайн Записки непутёвого яхтсмена-каякера. Том второй: ЧТО-ТО ПОШЛО НЕ ТАК бесплатно

Пролог.

Прошла наша «Скоростная» — тот рубеж, что делит лето на неравные половины. Всё, что было до неё, слегка стёрлось из памяти, покрылось тонкой плёнкой забвения. Сам марафон добавил нотку грусти в окружающий нас мир.

После таких мероприятий обычно спортсмены организуют «точку». Подводят итоги, делятся впечатлениями, просто собираются, чтобы ещё раз побыть вместе. Никогда не посещала эти встречи. Возможно потому, что моя компания может собраться и без всяких точек. Достаточно тёплого вечера и желания побыть рядом. Кидаешь клич и все, кто могут, откликаются, все, кто соскучился, приходят. Ведь для этого и нужны друзья.

Так получилось и в этот раз. По странной случайности мы собрались на берегу, именно в том месте, откуда стартовали совсем недавно. А ведь у нас Волга в пятнадцати минутах ходьбы от дома, а мы забрались аж в Фёдоровку, проехав все три района на машине. Видимо, тянет нас сюда по-прежнему. Да и места здесь действительно славные.

Мы с Ильёй приехали первые — это классика. У нас в компании задержаться на полчасика — правило хорошего тона. Затем приехали Валя с Олегом. С ними нужно обсудить изменение планов на путешествие по Байкалу (я уже говорила, что «Скоростная» нас меняет? Неправда — она сильно меняет).

— Ребята, мне так стыдно, — прямо с обрыва крикнула Таня, — я решила больше никогда не опаздывать, но вот опять!

Алёна молча закатывала глаза рядом, вынимая походные кресла из машины — цену этим обещаниям знали все, поэтому только посмеялись, обнимая подруг. Мы её и такую любим плюс-минус час, ничего не меняет.

Приехали Элечка с Лёшей. Они тоже собирались с нами на Байкал и должны были обсудить мысли, возникшие по этому поводу.

Не хотелось портить вечер своими сомнениями и тревогами, поэтому все болтали ни о чём, делились последними впечатлениями.

— Девочки, а никто не хочет наверх? — дипломатично кивнула Валя на вторую кружку чая в руке. Девочки очень хотели. По одной ходить туда, куда позвала Валюшка, всем скучно, поэтому разделились: мужчины остались на берегу, а девочки пошли на обрыв, где редкие кусты давали шанс на уединение.

Места у нас, конечно, шикарные! Пока идёшь в одно место, неожиданно понимаешь, что цели поменялись. Разглядев в траве гроздья спелой дикой клубники, мы забыли, зачем, собственно, шли.

— За кустами клубнику не рвать! — огласила Таня прописную истину. Мы хихикали, и туда не ходили. Клубники было столько, что мы просто не могли оторваться от земли. Алёна сбегала за пластиковой бутылкой и складывала трофеи туда, собираясь сделать варенье. Мне досталась кружка, куда я набирала клубнику для Ильи. Ну как набирала, больше сама лопала. Мысль привезти ягоды сыну, выкинула из головы, как бесполезную — ну не будет он её есть, пробовали уже.

— Девочки, а пахнет как! — Валюшка погрузилась в процесс с головой и собирала ароматные ягоды в букет. Красиво!

Элечка тонко чувствует красоту — в руки пошёл фотоаппарат — такие моменты нужно фиксировать.

— Элечка, ты только не выкладывай потом это никуда, ладно? — попросила Таня. Знаем мы твои снимки — на них себя не узнаёшь.

Эля проигнорировала явный намёк — её вселенная всегда была с ней и давала силы не обращать внимания на глупости друзей. А может дело в том, что у художников другое восприятие реальности. Зачем ей постные лица манекенов на фотографиях, если можно показать в динамике жизнь? Как человек жуёт что-то с полным ртом (видела как-то себя на её снимке) или «удачно» наклонился, или, наконец, болтает так, что лицо перекосило. Это — жизнь! Это — интересно!

Тем не менее позировали все, не отрываясь от полянки с ягодками.

— Нас мужчины не потеряли, случайно? — первая опомнилась Валя. Её букет был уже идеален, но она продолжала составлять съедобную экибану.

— Ага, наверное, пора, — запихивая очередную горсть ягод в рот и протягивая руку к следующим, поддержала я. Остальные тоже не могли оторваться.

С полянки мы ушли только спустя ещё полчаса, после Таниного окрика: «Так, всё, под ноги не смотрим!» Если бы смотрели — вообще не ушли.

Мужчины, оказывается, и без нас не скучали, прекрасно проводя время за неторопливой беседой. Всё отлично, но нужно поговорить.

— Ребят, мы не особо готовы идти на Байкал по тому маршруту, который обсуждали с зимы, — решилась я наконец на серьёзный разговор.

Валя посмотрела на меня растеряно, но смолчала. Олег задумался, заглядевшись вдаль. Эля и Лёша внимательно ждали продолжения.

— Байкал — это не Волга, он ошибок не прощает. Мы идём с детьми, Дима тоже Ярослава берёт, Эля и Лёша не подготовлены для такого похода. Это даже не сплав, там течения не будет. А вот ветра и ледяная вода будут обязательно, — начала перечислять я всё то, что крутилось в голове ещё до «Скоростной», а после неё сформировалось в чёткую мысль: мы не дойдëм до конца маршрута без потерь. Или дойдём, но отдыхом там и пахнуть не будет. Что делать, например, если с друзьями случится беда? Мы с Ильёй пойдём в связке с повзрослевшим, но детьми. Нам их оберегать нужно будет.

— Да ещё и байдарки незнакомые, мы на таких не ходили никогда, — выложила я последний аргумент, вздрогнув про себя от воспоминаний о прочтении последнего несчастного случая, произошедшего именно с такой байдаркой. Пусть я кажусь истеричкой, свернувшей в последний момент, но решение я приняла. Мне и дети, и друзья живыми нужны.

Над кружками с остывающим чаем повисло молчание. Солнце потихоньку заползало за горизонт — его время подходило к концу. Все обдумывали мои слова.

— Когда мы этот маршрут обсуждали, все с ним согласились, — проговорила, наконец, Валя, сдерживая эмоции — что теперь изменилось?

Сложно передать на словах, что изменился весь мир. Я сама могу мёрзнуть, тонуть, терпеть перегрузки, но ни семье, ни друзьям такого не пожелаю. Ответила коротко: «После «Скоростной» поняла, что с водой шутки плохи».

— Не понимаю, что тебя там так испугало — шли и шли, — резанула подруга по и так не чистой совести, — Но если вы так решили, то сами придумывайте новый маршрут.

Проглотив обиду, я умудрилась обрадоваться, что друзья вняли моим доводам. Осталось только пересмотреть планы на отпуск, и всё.

На этой не сильно радостной, но обнадёживающей ноте, стали собираться по домам.

— Эх, а мы на Хопёр пойдём! — привычно щебетала Таня, складывая кресла. — Только лодочки, удочки и водичка! М-м-м-м.

Мечтала она вслух.

Я аж завидовать начала. Но, нет! Нас ждёт Байкал. Уже давно ждёт. И так или иначе, мы к нему приедем.

или что-то опять пошло не так.

В четверг с утра проснулась и обнаружила, что каждая мышца в теле болит по-своему. На ноге огромный синяк, костяшки пальцев в ожогах от паруса, а волосы на голове стоят дыбом. По всей квартире висит мокрая одежда, в углу абсолютно сырые кроссовки.

Да, вчера яхтенная гонка удалась!

В среду, ещё находясь на работе, я подозрительно косилась на флаг России, заботливо установленный администрацией на кольцевой развязке. Он отлично показывает направление и силу ветров у нас в Тольятти, и видно Российский триколор издалека.

Флаг показывал сильный южак. Очень сильный, судя по идеально вытянутому в горизонталь огромному полотнищу.

Ну что же делать, яхтенная регата сегодня всё равно состоится. Гонки по средам — это святое! Наскоро перекусив после работы, мчимся с мужем в яхт-клуб к своей команде. По дороге рассказываю Илье, что Таня, задержится на совещании и нужно будет подготовить яхту к старту самим.

Она сказала ставить стаксель номер один (самый большой) и заводить брасы под спинакер.

Спинакер на таком ветре и волне? Илья сказал, что сейчас с горы увидим Волгу и поймём уровень задницы. Я засомневалась, что с такого расстояния мы что-то сможем понять. Самый шторм на фарватере не увидеть с дороги.

Вот нужный поворот, вглядываемся в даль и на секунду немеем.

— Я увидел всё, что хотел, — сказал Илья. — Мне даже этого вполне достаточно.

А Волга была черна от волн, с частыми белыми вкраплениями пенных барашков.

— Первый номер? Точно первый? Да ещё и спинакер! — сомневалась я. Так-то Таня — капитан, ей виднее. Но всё же...

Мысли закрадывались, что и второй номер — многовато.

Спинакер же на такой волне будет постоянно гаситься — слишком тонкий, а если ветер не стихнет, то улечу я на нём, как знаменитая Мери Поппинс на зонтике. Правда, с плачевными последствиями.

А как жить-то хочется...

Приехали в яхт-клуб, поприветствовали взбудораженных яхтсменов из других экипажей. Все при деле, продумывают тактику, готовят нужные паруса, шкоты, брасы. Такая гонка не шутка, неправильно рассчитаешь парусину, приготовишь побольше и, оп-па, ты без мачты. Или, наоборот, поставишь поменьше, перестрахуешься, ветер стихнет, и будешь плестись в хвосте гоняющихся, глядя на удаляющуюся корму своих соперников.

Дилемма...

Когда подошли к «Герде», Алёна уже завела брасы для спинакера и готовилась крепить стаксель. В это время приехала Таня, по дороге тоже оценившая масштаб стихии в акватории.

— А-а-а-а, вы видели, как там пердолит? — размахивая руками от возбуждения, воскликнула она.

— Таня, точно первый? — переспросила на всякий случай. — Может, всё-таки второй?

Капитан задумалась на минуту. Было видно, что мысли мечутся у неё от возможного брочинга (когда яхта слишком сильно ложится набок и перестаёт управляться), до вероятности проиграть.

— А вы на первый сможете в гонке поменять, если что? — спросила она нас, остановившись в мыслях на безопасности, но ещё сомневаясь в правильности своего решения.

— Да, — с облегчением говорю Тане, — я смогу, я цепкая!

Она только кивнула.

В моей личной копилке есть опыт постановки штормового стакселя в подобную бурю, а в цепкости все убедились уже не раз. Первый — это когда я свалилась с яхты, перебираясь на сап. Свалиться, свалилась, а от неё не отцепилась — так и висела на леере, пока сама не решила отпустить его. А что? Вода тёплая, я была в купальнике. Алёна, правда, потом долго смеялась, что я навернулась с яхты, а волосы сухими остались.

Второй раз произошёл недавно во время швартовки. Когда я долго висела между яхтой и понтоном, но так и не упала, пока меня не спасли. С тех пор за мной закрепилась слава самого цепкого члена команды. Таня так и говорит: «Её и захочешь — не отцепишь!»

Поэтому, здраво рассудив, что с моими куцыми силовыми возможностями в шторм на корме я буду только мешать, сразу определила на эту гонку себя баковым (носовая часть палубы) матросом. На носу яхты самая сильная качка в шторм и вылететь за борт, можно в момент (есть даже присказка у яхтенных капитанов, что баковые матросы в команде нужны запасные, так как расход большой).

Таня, зная мою живучесть в экстремальных условиях, не стала сопротивляться. Только гаркнула, чтобы я спасик надела. А я что, я вообще не против.

Поставив второй номер стакселя, вышли из гавани, решив не пить традиционный предгоночный чай — там на Волге болтанка такая, что всю душу вытрясет, не сто́ит усугублять это полным желудком.

Перед выходом заняла своё место на носу яхты поверх лежащего стакселя. Без этой предосторожности на таком ветру, он сам у нас раскроется, когда захочет, а потом, ожидаемо, пойдёт за борт купаться. Сижу, вцепившись обеими руками за леерные стойки, высоко подлетая на каждой волне.

Вокруг метелит не по-детски. Держусь и чувствую себя игрушкой на свадебной машине, где главное — не слететь по дороге.

Я такого шторма за все года гонок не припомню. Может, он и был, но память человеческая милосердна. Мотор захлёбывается и периодически выскакивает из воды — ему тяжело.

— Грот пошёл! — командует Таня.

Всё, сейчас начнёт прикладывать.

Как мальчишки справились с подъёмом грота в таких условиях, даже представить боюсь. Порадовалась, что не мешаюсь у них под ногами.

Страшно. Когда просто подлетаешь на волне, а потом падаешь с трёх-четырёх метров вниз, и носик яхты погружается под воду, ещё ничего. Правда, желудок при падении где-то в горле встаёт. А когда ты идёшь при этом ещё и в сильных кренах, заваливаясь вместе с яхтой то на один, то на другой бок... Здесь начинаются самые «милые» ощущения, скажу я вам!

А мы ведь только на гроте сейчас галсируем. А скоро поднимут стаксель и пойдём в кренах под пятьдесят — шестьдесят градусов. В этот момент меня радовало только одно — на Байкале мы в такой шторм не попадём, ребята согласились пересмотреть маршрут. А если бы пошли, как планировали, даже и представит страшно. Думаю, там и покруче иногда раздувает.

Приросла к ограждению. Руки немеют от напряжения, коленки держат стаксель, а мозг механически считает волны. Сейчас три огромные прошли, теперь будет спад, когда просто качает, а не подпрыгиваешь. Нет, не хочу так. Хочу всегда уметь видеть прекрасное, иначе зачем всё это? Оглянулась, стараясь отрешиться от этой качки и посмотреть на окружающий мир Валиными глазами. Кажется, начало получаться.

В моменты подъёма над волнами где-то внутри рождается ощущение невесомости, ты почти отрываешься от палубы и летишь. Именно тогда и замечаешь, что вокруг красота: тёплое солнышко, бирюзовое небо, пушистые облака, яхты, грациозно вальсирующие в ожидании старта. На душе стало спокойней и радостней. Когда могу оторвать руку от леера, машу проносящимся мимо яхтсменам. Мне улыбаются и машут в ответ (если могут).

— Стаксель пошёл!

— Принято! — сползаю с паруса, давая ему место для манёвров.

Стаксель взмыл ввысь и хлопнул, расправившись на ветру.

Теперь у меня появилась конкретная задача, я вперёдсмотрящий, глаза капитана. Рулевому из-за паруса не видно, кто идёт курсом, пересекающимся с нашим. Теперь это моя работа. Подползаю по-пластунски обратно на нос. Вставать нельзя — выкинет за борт.

Сажусь на колени. Пальцы уже побелели от напряжения и онемели. Но так надо. Смотрю. Эх, лучше бы мне этого и не видеть! Вокруг в месиве из воды и ветра, распахнув, наконец, все паруса, носятся яхты.

Угадать, какая мешает или может помешать нам, нетрудно. Правда, скорости уж больно большие из-за сильного ветра, а пространство для лавировки ограниченное — все пытаются держаться так, чтобы после старта первыми проскочить в створ. Хотели же зарифить грот (уменьшив площадь полотнища) перед началом гонки. Скорость была бы меньше, но и валяло бы не так сильно. Забыли, а теперь поздно уже.

Как представлю, что на такой скорости влетим в кого-то…Очень страшно!

Нет! Так нельзя. У нас отличная команда! Таня на руле — бог, Илья — на грото-гико-шкоте. Если яхта совсем ляжет от порыва ветра, успеют отработать и спасти нас. Алёна сильная, Макс опытный, Валюшка на подхвате, если что помогут. Эти мысли слегка успокоили и подавили нарастающую панику. Я поняла, что нашей команде полностью доверяю свою жизнь и могу больше об этом не думать.

— Прямо по курсу какая-то яхта! Большая! — кричу капитану. — «Александрия» идёт на нас!

Я занялась привычной работой в слегка непривычных условиях. В какой-то момент увидела, что стаксель стал заполаскивать и переходить на другой борт. У нас что, поворот? А как же предупредить? Вскакиваю с корточек, на которых сидела на самом носу, выглядывая помехи, и делаю единственное, что остаётся в этот момент — перешагиваю перед штагом, давая стакселю встать на своё место, не сбросив меня с яхты.

Манёвр удался. Хотя я бы лишний раз не рискнула так шагать. Висеть, держась только за одну металлическую струну двумя руками и стоя какое-то время на одной ноге на кончике носика, — не самое безопасное занятие. Тем более что яхту дополнительно к шторму трясёт и раскачивает из-за смены галса.

— Ребят, а предупреждать не пробовали о повороте? — возмущаюсь я.

Оказывается, говорили, только ветер снёс все слова.

— Тогда дублируйте, если что!

— Хорошо! — крикнула Таня.

Свисток. Старт! Погнали.

Сегодня судьи придумали интересную дистанцию: 4К4Ф. В переводе на русский: сгоняйте, ребята, до четвёртого осевого буя на фарватере, вернитесь, обогните красный оттяжной у берега, и ещё раз до фарватера к четвёртому, а там уже — добро пожаловать на финиш!

Затейники у нас судьи. Здесь бы один раз дойти до фарватера и выжить. Нет, ветер несёт быстро, конечно, но эти волны вытрясают всю душу, а нас кладёт в нехилый крен.

— Приготовиться к повороту!

О, это мне — нужно сматываться. Оглянулась, ползти до мачты долго. Ближе опять перешагнуть через переднюю шкаторину стакселя. Перебрала руками по штагу, вставая, застыла на кончике носа, опираясь ногами на леерные стойки.

— Готова!

Парус пошёл, я качнулась, приноравливаясь к новому галсу. Перетекла на свой наблюдательный пост.

Не очень удобно и безопасно, но получилось.

Значит, так и буду делать.

— Приготовиться к повороту!

— Готова!

Привычным движением вскакиваю, перешагиваю через переднюю шкаторину, выдерживаю дополнительный рывок яхты. Всё парус расправлен, нужно занимать более устойчивое положение.

И здесь опять что-то пошло не так. Я застряла! Самым позорным образом. Не могу двинуться ни вперёд, ни назад. Оказывается, в спешке не обратила внимание, что перенесла ногу в зазор между фалом спинакера, закреплённым на носу, и штагом. А зазор не такой большой — я в него просто не пролезла. Обратно мешает протиснуться застёжка спасжилета, качественно зацепившаяся за фал.

Торчу я между верёвками, как Винни-Пух в норе у кролика, с единственным отличием — яхту швыряет волнами, пытаясь выкинуть меня за борт. Упасть бы удалось легко: хлипкая застёжка моего веса не выдержит, а чтобы вырваться, нужен сильный рывок или свободная рука. Ничего из этого я позволить себе не могу — волны, как назло, пошли самые сильные, плюс крен никто не отменял.

Положение усугубляется тем, что я стою задом наперёд на носу яхты и не вижу надвигающихся волн. Какая накроет: сильная или послабее? «Ладно, — думаю, — сейчас будет потише, тогда и смогу отпустить штаг и освободить застёжку. Нужно только дождаться и не прозевать спасительные секунды».

— Маринка, уйди оттуда! — это команда увидела моё неустойчивое положение.

— Не могу пока!

— Уходи, сейчас переломаешься вся! — Илья уже в бешенстве.

Да цель-то в этом и состоит — остаться на яхте и не убиться. Неужели думают, что просто рисуюсь перед всеми? Так себе рисовка, ехать попой наперёд (интересная носовая фигура получилась). Я и основную функцию вперёдсмотрящего не могу выполнять (жаль, что шея, как у совы не поворачивается). Но с кормы сложно увидеть, почему я так стою против всех правил безопасности. А мне сейчас просто нужно выжить.

Валя, наконец, увидела, что я зацепилась. Рванула мне на помощь. Опыта хождения в шторма по накренившейся яхте у неё мало, а дружеского участия слишком много. Больше, чем инстинктов самосохранения. Вижу, идёт по палубе как в штиль. Держится, конечно, но не пытается пригнуться, распластаться по яхте, чтобы со следующим рывком не вылететь в воду.

Нехорошо — спасение одного (которого не надо спасать), ценой потери другого — не моя цель.

— Валя, нет! — не слушает, пытается дотянуться до меня. А чтобы ей дотянуться, нужно отпустить единственное, за что она держится. Палуба мокрая, по ней моментально скатишься за борт или прямо здесь расшибёшься.

— Валя — уйди! — вижу, что не понимает, почему ору на неё, обида в глазах. Ничего, сначала все выживем, а потом всё объясню, сейчас просто некогда.

Вот! Вроде есть секунда затишья. Отцепила руку, сдёрнула застёжку, выскользнула из своего капкана, перетекла в нужное, устойчивое положение. Победа! «В гробу я видала «быстрые пути», — подумала, выдохнув с облегчением. — Теперь лучше буду долго переползать к мачте — там надёжнее пережидать смену галса».

Пока я болталась, задом наперёд, не видя ничего перед яхтой, мы прошли значительный участок прибрежной акватории. За это время все гоняющиеся соперники определились с курсом, и мне уже не нужно было выглядывать, кто может в нас врезаться. Поэтому я спокойно переползла откренивать наветренный борт, свесив ноги с палубы и держась за леер. Села специально как можно ближе к носу, чтобы не мешать манёврам основной команды, управляющейся с парусами.

Волна. Хорошая такая. Прямо в борт под ногами. Ну как под... Почти по колено мои ноги погрузились в пучину. Так-то я уже местами была мокрая. Теперь сухих мест осталось наперечёт.

Обычное дело: кто ближе к носу, принимает на себя львиную долю бушующей стихии. Ещё волна. Залило с головой. Даже не успела отвернуться. Стряхиваю брызги с лица. Руки с ограждения не оторвать, скатишься по палубе, собрав собой все снасти на яхте в момент. Максимум лицо можно вытереть о плечо, но оно тоже мокрое. В ухе вода. Нехорошо, продует, а у нас ЛЕТО в разгаре и болеть нельзя. Улучаю момент, натягиваю капюшон. Один порыв, он слетает. Ничего не поделаешь. Еду так...

— Приготовиться к повороту!

Вскакиваю, хватаюсь за ванту и мачту.

— Готова!

Парус, меняя галс, проходит по костяшкам пальцев на ванте, сдирая кожу.

А-а-а-а. Больно. Тактику в следующий раз нужно менять. Что-то расслабилась я в последнее время. Отвыкла от штормов.

Переползаю на другой борт, откренивать. Оказывается, рано, нужно ещё нижнюю шкаторину стакселя поправить. Теперь для этого необходимо спуститься с верха почти вертикально стоя́щей палубы, вниз, туда, где уже плещется вода, и нижний край паруса зацепился за леерную стойку, не работая как положено. Пытаюсь дотянуться ногой до стакселя, чтобы не спускаться совсем. Не хватает растяжки Ван Дамма — очень жалею, что не гимнастка, но придётся по-пластунски. Эх, рождённый ползать... Сделано. Сзади Макс кричит, что мы отличная команда! А то!

Ползу обратно откренивать. Рядом устраивается Валюшка. Сидим, болтаем мокрыми ногами, перекатываем лужу на палубе между собой, смеёмся от волн, прилетающих из-за борта. А что делать, если душ от макушки и ниже регулярный? Не плакать же? Чувствую, что насквозь промокли не только джинсы с кроссовками, но и термобельё с курткой, а особо удачные волны заплёскивались даже за шиворот.

Алёнка ржёт, когда я очередной раз отряхиваю голову, как собака, в надежде избавиться от потоков воды по лицу. Пускай смеётся, она тоже бывала на моём месте. Кому-то всегда приходится брать волну на себя!

Недалеко от нас идёт какая-то яхта. У команды беда — при смене стакселя они выпустили недопристёгнутое полотнище из рук. Теперь героически сражались, пытаясь дотянуться и установить его на штаг до конца. Ветер, наоборот, мешал им проделать это, вырывал из рук и развивал парус, как знамя, периодически макая в воду. Посочувствовала ребятам и порадовалась, что мне не пришлось заниматься тем же (спасибо, Таня).

Слышу, на корме завозились, начали суетиться.

— Что случилось?

— Да блин, мотор забыли поднять! — отвечает Таня.

Как это, забыли? Ничего себе! Это мы с таким якорем до фарватера шли? Ещё и так быстро. Как же мы летели бы без него? Чувствую, язвительные яхтсмены не преминут потыкать нам в лицо этим обстоятельством. А что, мы бы тоже так поступили. Подколоть ближнего своего — самое милое дело. Это от большой любви происходит.

— Приготовиться к повороту. Грот на «Бабочку».

Плавно обходим четвёртый буй на фарватере и переносим гик грота на противоположную от стакселя сторону — это и есть «Бабочка», когда паруса расправлены по разным бортам, максимально захватывая ветер.

Теперь можно выдохнуть. На попутняке сквозняк перестаёт свистеть в ушах, волны не могут залить палубу и намочить ещё больше. Расположилась на носу поудобнее, под бочок подсела Валюшка.

Передышка, можно поговорить. Постаралась объяснить подруге, что когда застряла на носу, то на самом деле мне была нужна не помощь, а время. А передвигаться так, как она по яхте опасно. Поняла. Простила давно, а сейчас ещё и поняла. Покрепче прижалась к моему мокрому боку и затихла, ловя минутки спокойствия в этой бешеной гонке. Такие они мои друзья. Моя команда. Моя Стая!

Легко дружить, когда всё ровно и гладко, а ты попробуй, когда заносит на поворотах, потряхивает от неудач. Получится разглядеть саму суть человека рядом? Даже если не помочь, то просто обнять и сказать: «Всё будет хорошо, смотри, какое небо». За штормом обязательно будет затишье, за дождём — солнце, за порывом ветра — штиль! Этому меня научили гонки на яхтах, каяках и, конечно, мои друзья, в число которых, к счастью, входит и муж. Мне с ними безумно повезло.

— Приготовиться к брочингу! — крикнула нам капитан.

Неожиданно.

— Таня, я никогда там не была, — пошутила я, на самом деле ничуть не жалея об этом. Попробовала оценить ситуацию: да, «Герду» подхватывает ветер, но волна слишком высока и периодически несёт нас именно она, легко толкает судно под брюшко и перекидывает, спуская, как с ладошек, вперёд. Интересное ощущение безопасности и комфорта. Но Таня без причины панику не наводит, во всяком случае нечасто. Вцепилась покрепче во всë, что можно.

Обернулась назад — «Александрия» расправила спинакер. Совсем отмороженные. Как его удержать-то на таком ветру? Хотя там ребята крепкие, в отличие от меня, но даже им должно быть очень туго. Пусть их. У каждого свой путь!

Вот крупная яхта «Азот», который шёл ноздря в ноздрю с нами, поменяли стаксель, на больший и плавно ушли в горизонт. Удачи! Мы даже не в одной гоночной группе. Мы маленькие. Мы тоже идём своим путём!

— Таня, прямо по курсу судейская лодка! — кричу я.

— Пусть сами уходят, они не в гонке!

Да, судьи здесь, чтобы сделать фоточки и видео нас красивых.

Подошли к красному оттяжному бую. Повернули на ещё один длинный галс до фарватера. Только расслабилась, а сейчас опять будет заливать волной с ног до головы и трепать ветром. Что же за сезон-то такой, я опять промокшая, как мышь.

Благополучно пролетев до фарватера, увидели яхту, уже повернувшую и идущую нам навстречу. Похоже, расходимся. Один порыв ветра и их понесло прямо на нас.

— А-а-а-а, Таня! Видишь? — мои рефлексы вперёдсмотрящего никто не отменял.

— Вижу, вроде отвернули! — Таня пристально следит за приближающимся судном с кормы. Ага, отвернули, но следующий порыв, опять бросил их на нас.

— Твою ж дивизию! — кричит Таня, пытаясь максимально увести «Герду» из-под удара.

Выровнялись, но всё ближе и ближе к нам. Это «Азот»? Если его выкинет на нашу яхту, нам конец. Острее идти мы не можем — мешают законы физики. Увалиться — точно попасть под враждебный борт огромной посудины. Крутить поворот на Знаке — терять драгоценное время. В последний момент капитан встречной яхты справился с управлением, и мы с благодарностью помахали команде «Азота» руками.

Всё. Поворот, «Бабочка» и последний, длинный галс.

Сижу на носу рядом с Валюшкой, меня трясёт от холода. От ветра не спасает ни промокшая насквозь куртка, ни спасик.

— Маринка, чего трясёшься? — спалила Таня моё состояние. — Иди в каюту, переоденься!

— Ага, сейчас прям, — внутри проснулся дух противоречия. — Чёй-то я должна финиш пропускать?! Да и укачает меня внутри в такую болтанку моментально. Так дойду.

— Ты не переживай, если укачает, я там гальюн освободила, можешь использовать, — предложила «добренькая» Таня.

Вот сама пусть идёт и использует, а меня этот процесс совсем не впечатляет. Мне и здесь хорошо. Бр-р-р. Только мокро и холодно.

— Спасибо за предложение, пожалуй, воздержусь!

— Да это ей ракушки на заднице мешают пойти переодеться, — смеётся Алёна. — Им мокрыми гораздо лучше!

Есть у нас такая подколка: «Я старый моряк — вся жопа в ракушках». Посмеялась. Ага, ракушки наросли за лето качественно. Минимум дважды в неделю (в выходные и в гонках по средам) несмотря на погодные условия, моя попа оказывается мокрой (и это не потому, что я испугалась).

Устав смотреть, как меня трясёт от холода, в меня кинули тёплой курткой. Что сказать: бесполезное занятие надевать что-то сухое поверх стольких мокрых и холодных слоёв одежды. Ну, если им так станет легче, пожалуйста.

На финиш мы шли гордо! Точно видели как минимум троих соперников из четырёх в нашей категории за кормой яхты. Ещё одного, самого сильного, которому не стыдно и проиграть, видели только перед стартом.

А где же на самом деле «Приз»? Сзади нет, спереди тоже. Решили, что уже финишировал и команда пьёт кофе в яхт-клубе.

Да и, пожалуйста! Мы всё равно молодцы. Второе место это вам не шутки. Особенно в такую погоду. Тем более, в экипаже у нас в основном одни девочки и нас часто не принимают всерьёз.

Помахав судьям и прокричав победное: «Юу-ху-у-у-у», отправились греться в яхт-клуб. Там узнали, что «Приз» даже не стартовал — оборвалась ванта ещё при выходе в акваторию. Как только мачту не потеряли?!

Так-то их, конечно, жалко, но мы тогда первые вообще!

— Спасибо команде за отличную гонку! — крикнула Таня традиционную фразу.

— Спасибо капитану и Илье, что мы живы! — вырвалось у меня.

Все три яхты, проигравшие нам эту гонку, из нашего яхт-клуба. Три раза Таня трубила в «позорную» трубу издевательский сигнал проигравшим.

Есть у нас такая традиция, за которую когда-нибудь нас всё-таки побьют: на яхте лежит искорёженный пионерский горн, в который Таня после финиша дудит с кормы, оставшимся сзади соперникам. Пока не били. Только иногда просят взаймы, если обходят нас. Но нетушки — свой нужно иметь на такой случай!

В этот раз никто не обиделся. Нас даже хвалили. Говорили, какие мы молодцы, что в такую погоду ещё и первое место взяли.

Да, мы молодцы. И хоть я не сильно вникала в тактику гонки, но делала всё, что от меня требовалось, чтобы задумка капитана превратилась в жизнь.

«— Часть корабля — часть команды!» — говорилось в одном шикарном фильме. Так что мы все — молодцы!

Пришло время традиционного послегоночного чаепития. Переодевшись в сухое (даже на работу скоро буду брать пару сменных комплектов одежды), обсуждали недавние приключения.

— А это кто-то пожелал нам много впечатлений, — язвительно произнесла Таня, в попытке найти виноватого, намекая на пожелание Владимира Васильева перед Скоростной.

— Давайте будем откровенны — впечатлений этим летом хватало и до его пожелания! — возразил ей Илья. Все начали вспоминать свои приключения за сезон и смеяться. Теперь можно, всё самое нелепое и страшное уже позади. Или нет? Ведь прошла только половина лета. Что ждёт нас дальше? Жизнь покажет.

Главное, что мы не унываем, а из любых передряг выходим дружно и весело, обретая то, что не купишь за деньги, не найдёшь случайно и не променяешь ни на что на свете!

Поход туда и гонка обратно.

Туда.

В среду, отгоняв яхтенную регату Кубка сезона и смыв с рук последнюю краску малярных работ в музее, попрощались с друзьями почти на месяц. Надо было собирать вещи в дорогу — нас ждал «Жигулёвский экспресс».

Когда планы составлялись, была надежда, что кто-то из друзей присоединится к нам в этом заплыве. Но по разным причинам эти дни у всех были заняты. У Вали — юбилей сестры, Таня с Алёной пошли в яхтенную регату на Кубок Высоцкого. Им даже пришлось искать нам временную замену в команду «Герды». Да, иногда яхтенные и каякерские соревнования пересекаются, приходится выбирать, куда тянет больше. В этом году наш выбор на марафон.

И теперь мы на пляже в Самаре. Обычно отсюда мы переправляемся к старту Самарского Гребного марафона — он находится почти напротив, на противоположном берегу реки. Но сегодня там только финиш. Наш путь лежит в другую сторону — вверх по Волге, почти до ГЭС, отделяющей Саратовское от Куйбышевского водохранилища. Именно оттуда послезавтра стартует «Жигулёвский Экспресс».

Головная боль, терзавшая меня с самого утра, неожиданно растворилась, как только мы подъехали к воде. Река для меня — средство от всех болезней. Это срабатывало всегда.

Вещи упакованы, голова не болит, можно отчаливать. Стащили гружёный каяк в воду, забрались внутрь, застегнули защитные «юбки» и отправились покорять Волгу.

Мой план был прост — сразу перейти реку по прямой и по правому берегу облизывать кромку воды, прячась от встречного течения.

Запустила тренировку на часах. Под специальными резинками каяка уже лежали приготовленные в дорогу питательные гели. На сегодня у нас была такая цель — попробовать их в деле. Несколько лет назад был неудачный опыт использования спортивного питания, тогда меня только замутило от него, но после «Скоростной» кругосветки этого года, я поняла, что что-то нужно менять. Если силы на исходе, все средства хороши.

Колонка играла мою музыкальную подборку, солнышко улыбалось, небольшие волны ласкали корпус каяка и упруго поддавались веслу. На душе покой и гармония. Немного смущало расстояние — почти шестьдесят километров против течения. Мы столько ещё не ходили. И на воду добрались поздно — нужно поторапливаться, чтобы завтра осталось меньшая часть пути.

Пока размышляла, до какого из островов мы сможем дойти сегодня с такой скоростью, Илья неожиданно направил каяк не по кратчайшему расстоянию до противоположного берега. Теперь придётся пересекать судовой ход по самой длинной траектории. Да, так мы экономили время, но были и минусы — сильное, встречное течение посередине реки, плюс баржи с теплоходами и прочей моторной техникой. Я достаточно натерпелась экстрима на воде в этом сезоне, но спорить не стала. Как решил, так и пойдём — теперь он капитан. А как лучше? Кто знает.

Грести было тяжеловато, всё-таки гружёный каяк, плюс сказывалось сопротивление потоков воды.

— Идём почти шесть километров в час, — транслировала я показания умного прибора.

— И что нам с такой скоростью на гонке делать? — возмутился Илья

— Не обращай внимание, там всё по-другому будет! — уверенно ответила я. — Пойдём без вещей, налегке, по течению, да и соперники будут мотивировать.

Проходя мимо живописного острова Зелёненький, помечтали, что было бы здорово разбить здесь лагерь на ночь — чистый, беленький песочек так и манил. Но нельзя — слишком рано. Ещё грести и грести.

В самом плохом случае остановиться на ночь планировали на ближайшем мысе острова Соляный. Но, если очень постараться, можно попробовать дойти до Соснового — маленького островка напротив Фёдоровских проток. Места там знакомые, идти оттуда до Жигулевска недолго. Самое важное перед гонкой — не убиться накануне. Но здесь, как повезёт.

Изредка отдыхали просто на воде, сильно не злоупотребляя этими минутами, так как течение за это время сносило назад. Первую остановку на земле сделали перед селом Ширяево рядом с заброшенным пионерлагерем.

Причалив, взяли каяк за нос и хвост, подняли над водой и понесли на берег, подальше от бьющей в его бок волны. Тяжело. В ступни врезались острые камни, заставляя с каждым шагом останавливаться и ловить равновесие. Гружёный «Белёк» оттягивал руки и норовил вырваться. Кое-как доковыляв до суши, облегчённо выдохнули. Всё, можно отдышаться.

Расстелив походную скатерть, уселись с Ильёй на неё сверху — всё лучше, чем на камнях. Только начали жевать прихваченные в пекарне курники, как налетел порыв холодного ветра. «Это мы уже проходили — сейчас будет дождь», — подумала я.

Наученная горьким опытом «Скоростной», метнулась к каяку, где заранее распихала по кокпитам целлофановые непромоканцы, не раз в этом году сослужившие нам добрую службу.

— А ещё можно скатерть держать над собой, как крышу, — перестраховывалась я. В результате, пришедший дождь встретили во всеоружии.

Проходящая мимо парочка молодых людей в шортах и майках только похихикала. Я прикинула, как мы смотримся, завёрнутые в зелёные пакеты и скатерть. Да ещё и банданами закрепили на головах, вечно слетающие от ветра капюшоны дождевиков (лайфхак из той же «Скоростной»). Теперь мы немного смахивали на жителей пустыни с их традиционной одеждой. Действительно, смешно. Ну и ладно.

Мокрые после гребли штаны и футболка совершенно не защищали от холодного ветра с дождём, но в нашем коконе было тепло и комфортно. Домой мы попадём очень нескоро, а на природе ещё бог знает что может случиться, оказаться в тепле под дождём — дорогого стоит. Я-то знаю.

Тем временем непогода разошлась вовсю, ветер нагонял волну, и направление было, как всегда, не в нашу пользу. Нам бы уже выходить на воду, а не терять драгоценные светлые часы на берегу, но лезть в такую бучу было глупо.

Илья предложил дождаться окончания грозы на суше, а чтобы было не скучно, показал мне, обнаруженную им раньше, гадюку. Малышка выползла погреться на солнышке и свернулась в компактный овальчик, заполнив собой щель в трухлявом стволе дерева, где её и застал дождь. Торчащая кора защищала змейку со всех сторон, создавая уютную колыбельку, отдавая тепло летнего дня даже под проливным дождём. Полюбовавшись на глянцевую чёрную шкурку гадюки и так и не определив, где у неё головка, оставили отдыхать в убежище, а сами вернулись на берег.

Время идёт. Стихия не успокаивается. Погода улучшаться не торопится. Про Сосновый теперь можно забыть, до Соляного добраться бы.

Дождь хлещет, ветер дует, Волга волнуется.

— Давай, наверное, выдвигаться потихоньку, а то совсем никуда не успеем, — предложил Илья.

Каяк скинули в воду. Порадовались, что небольшой причал слегка закрывает нас от поднявшихся волн, постарались максимально быстро загрузиться. Хотелось, чтобы поменьше воды попало внутрь, пока юбки, защищающие от этой напасти, не застёгнуты. Залезла в каяк, приготовилась отгрести подальше от берега, как только сядет Илья.

— Подожди, — крикнул он мне.

Обернулась, увидела, что руль выпал из своего крепления и болтается на тросиках под водой. Илья выловил его и поставил на место перед тем, как сесть самому. Отплыли, застегнули юбки, попытались опустить руль — он заклинил.

Наш каяк без руля — практически неуправляем, а вокруг месиво из волн и ветра. Нужно вернуться к берегу, поправить — по-другому до него не достать. Отгребаем обратно. Не получается: потоками воды отталкивает и разворачивает от нужного места за причалом, порывами сносит в сторону. Наконец, справившись со взбунтовавшимся судном, ткнулись носиком в автомобильную шину, кем-то заботливо размещённую за причалом. Илья выскочил из каяка, поправил запутавшиеся тросики. Всё. Миг и он вернулся на своё место. Отплыли, попробовали — работает. Ура!

Пока возились, не заметили, что дождь закончился. Ветер почти стих, и только оставшиеся волны напоминали о недавнем буйстве стихии.

Дождевики на всякий случай решили не снимать. Пусть будет теплее.

***

Впереди показался пологий выступ берега.

— Илюх, а за тем мысом уже должен быть Богатырь, — в голове складывалась карта маршрута. Где-то напротив этого села наше сегодняшнее место ночлега.

— Мы ещё до горы Верблюд не дошли, рано.

— Так и мыс далеко.

— Нет, не он.

Гребём дальше.

Неожиданно у меня включился режим барана: стало необходимо доказать, что я права.

— Давай на спор — за этим мысом Богатырь (от Тани, что ли, заразилась?).

В ответ — тишина. Прямо спиной ощущаю недовольство Ильи, но настоять на своём, кажется, просто необходимо. Я-то здесь чаще бывала — с закрытыми глазами пройти смогу.

— Что, слабо? Боишься проспорить?

— Да всё-всë, ты права! Довольна? — пробурчал Илья, нехотя сдавая позиции.

Кажется, я кого-то достала. Ну и пусть. Я же лучше знаю, зачем было спорить? Значит, действительно, на другой стороне в тумане, слегка виднеется намеченный нами для ночёвки остров. Немного осталось. От этой мысли погреблось веселее — появился шанс успеть до темноты. Рванули усиленным темпом, надеясь, что это сойдёт за тренировку для марафона.

Перейдя фарватер, в начинающихся сумерках подошли к заветному мысу. Какого же было наше разочарование, когда мы увидели, сколько лагерей разбито на берегу. Были, конечно, места, где людей не было, но там чернели безобразными остовами заброшенные времянки а-ля «самарские трущобы».

Грязь, мусор и куча народа. Мы, избалованные отдыхом на мелких, чистых речушках, подальше от поселений, морально тяжело переносим человеческое свинство вблизи городов.

«Ненавижу эти «цивилизованные» стоянки, — крутились в голове безрадостные мысли. — Чем ближе к людям, тем больше мусора. Всегда ведь можно забрать его с собой. У нас же получается. Почему другие так не поступают? Потом сами же возвращаются в захламлённые места. А убогие постройки, напротив Самары — вообще отвратительно».

Всю эту «красоту» мы с Ильёй и наблюдали на Соляном вместо райского уголка родной природы. Даже буйная растительность не смогла облагородить несчастный остров.

Несмотря на усталость и начинающиеся сумерки, не стали причаливать к осквернённой земле. Угрюмо пошли дальше, в надежде найти укромное местечко, нетронутое такой «цивилизацией».

«Белëк» потяжелел. Каждый гребок давался с больши́м трудом. Мы почти стоим на месте.

— Может, пора испытать наши гели? — вспомнил Илья про спортивное питание. — Вдруг помогут.

— Давай попробуем, — ухватилась за соломинку я. Нужно что-то делать, иначе никогда не дойдём до стоянки. Вскрыла пакетик и попыталась заглотить целиком, чтобы не почувствовать вкуса. Густая масса встала в горле комом. Откашлявшись и поняв свою ошибку, начала выдавливать гель маленькими порциями, запивая водой. Оказалось, вкус не такой и противный, как я запомнила с первого раза.

Правда, легче тоже не стало. Может, надо подождать, пока подействует? Так проплыли до конца «нашего» острова. Остановиться по-прежнему негде, гели так и не помогают (или мы не чувствуем разницу).

За это время окончательно стемнело, а у нас ни одного огня на борту. Так ходить опасно. Моторных лодок стало поменьше, но периодически они проносились мимо нашего «Белька». Не хотелось бы попасть под такую, когда она летит на полном ходу. Впереди открылась широкая полоска воды между островами, откуда периодически вылетали «гонщики». Сейчас нужно собраться и сделать максимально быстрый бросок через протоку до следующего острова — вдоль берега идти безопаснее.

Ладони, натёртые мокрыми перчатками, уже давно неприятно ныли. Сжала их покрепче — не расслабляться! В душе росло раздражение на людское свинство и свою «везучесть». Вонзила из последних сил весло в воду, надеясь, что следующий остров будет пригоден для ночлега. Сзади тихо чертыхался Илья — он тоже вымотался.

Рывок, ещё один. Может, нужно было там встать всё-таки? Нет, поздно думать об этом. И кошмары замучат в таком месте. Лучше до рассвета грести буду.

— Смотри, кажется, там чистая песчаная коса, пошли к ней, — Илья что-то увидел впереди.

Удачно разминувшись с очередной моторкой, наконец, приблизились к заветному мысу.

— Всё отлично. Здесь и встанем, — выдохнул муж за моей спиной.

— Подожди, это похоже пляж, мы рискуем с утра проснуться среди толпы.

— Давай до тех кустов дойдём, и всё, — согласился он.

Так и сделали. Нос каяка с шуршанием вошёл в песчаный берег и остановился. Босая нога осторожно тронула гладь воды. Тёплая. Хорошо. Нужно потом искупаться. После такого перехода очень хочется.

Движения привычные и отточенные, почти механические. Взяла каяк за ручку, подтянула, чтобы Илье было проще выйти на мелководье. Сняла юбку — насквозь мокрая. «Надеюсь, к утру просохнет», — подумала, бросая её на ближайший куст. Быстро поставили палатку, закинув туда всё для ночёвки.

О костре даже не помышляли, слишком устали.

— Кофе на газовой плитке можно сделать, — решила я. Есть не хотелось совсем.

Спустилась с пригорка, где на полянке среди ивовых кустов стояла палатка, к воде. Она уже совсем успокоилась, и на глянцевой поверхности отражалась почти полная луна, подбегая дорожкой к моим ногам. Ночная Волга дышала покоем и смирением. Такую ночь пропускать нельзя, даже если ты совсем устал. Вдохнула полной грудью пьянящий воздух. Осмотрелась вокруг. Никого. Можно сохранить купальник сухим. Рядом уже плескался уставший муж.

Отдельное удовольствие плавать ночью. Тело обнимает тёплым потоком, расслабляя и пропитывая покоем уставшие мышцы. С души смывается всё, что тревожило днём. Вся суета растворяется в этих глубинах. В такие моменты начинаешь верить в русалок и водяных. Может, я одна из них?

Искупавшись и постирав одежду, пошли пить кофе. Так, хорошо и спокойно просто сидеть рядом плечом к плечу, болтать ни о чём или даже молчать, глядя на звëзды. Как будто остались только мы вдвоём на всей планете под этим бескрайним чёрным небом.

***

Утро ожидаемо привлекло на «наш» остров других отдыхающих. Он утратил своё ночное очарование, став обычным пляжем для туристов, но красивым и чистым. Здесь люди берегли то, что имели. Позавтракали, любуясь на чудесное место. Хотелось остаться и насладиться сполна видами просыпающейся природы, но нам пора. Не торопясь, стали собираться в путь.

«Белëк» скользит вперёд, уверенно рассекая небольшую рябь на воде. Мы наслаждаемся музыкой и видами песчаных берегов, поросших кустами ивняка, с удовольствием разминая мышцы. Знакомые пейзажи радуют глаз, и настроение просто замечательное. Захотелось петь. Не стала себе в этом отказывать. Сзади послышался голос Ильи, он тоже подхватил песню. Хорошо быть «на одной волне».

Так добрались до острова Сосновый, где сегодня планировали остановиться, отдохнуть. Не сказать, что мы сильно устали, но дальше причалить будет просто негде, так как следующий остров на пути — Шалыга. А это заповедник.

— По-моему, здесь мы стояли недавно с нашими. Давай сюда и причалим, — кивнул Илья на ближайший пляж.

— Это когда у нас каяк летал? — вспомнила я.

***

В тот день мы пошли с друзьями, собравшимися на байдарках, отдохнуть на Сосновом. Вместе со всеми затащили свой каяк на этот пляж и пошли помогать оборудовать ребятам лагерь, отмахнувшись от набегающей тучки — сколько их повидали, привыкли. Погода, казалось, уже ничем не могла нас удивить.

Мы поняли, что ошибались, когда со стороны тучки дунул порыв ветра, сравнимый с ураганом. Палатка друзей, только поставленная на песок, взмахнула крыльями верхнего чехла и попыталась улететь в небо. По берегу кувыркались кресла и вещи, которые мы не успели убрать. Я, схватив, что потяжелее, начала закидывать внутрь взбесившейся жилплощади, рядом занимались тем же друзья. Заметила, что Таня бросилась к «Шуям» — правильно, лёгкие байдарки может унести, как листики осенью. Внезапно услышала чей-то крик: «Марин, лодка улетает». Не успели собрать свои надувнушки? Оглянулась, нет, они лежат в кустах. Ивовые ветки крепко стиснули их в объятиях, не давая сбежать.

— Да нет, держатся, — крикнула я сквозь ветер и начинающийся дождь.

— Не «Шуи», «Белëк» ваш летит!

— В каком смысле летит?

«Он же около тридцати килограмм пустой весит, а сейчас ещё и вещами забит, — подумала я. — Наверняка что-то не так поняла».

Обернулась и остолбенела.

— А где «Белëчек»?

— Не туда смотришь, вон он! — кричит Таня.

Ну да, точно, лежит в метрах сорока от того места, где мы его недавно оставили. Бросила палатку, побежала к каяку.

По всему пляжу хаотично раскиданы наши вещи, а «Белëк», подбитой касаткой, лежит кверху «брюхом». Руль неестественно вывернут и торчит, как кость из открытой раны. А из-под каяка видна половина нового весла. Эх, зачем мы их в кокпите оставили?

— Илья, весло сломалось.

— Ничего, зато «Белëк» вроде цел, — муж уже успел перевернуть его и тщательно осматривал.

— Гляди, руль, — махнула рукой, указывая на согнутую пополам титановую пластину.

— Поправим.

Успокоившись по поводу каяка, пошла собирать обломки карбоновых вёсел, так недолго послуживших нам. Выдохнула с облегчением, обнаружив оба вёсла целыми. Просто кто-то одно успел разъединить на две части. Да, не повезло им с хозяевами. То Кондурча с её завалами, то полёт каяка. Как они умудрились такое пережить, ума не приложу. То ли ещё будет. Не получается у нас учиться на своих ошибках.

***

И теперь мы снова на Сосновом. Там кусты, где пережидали шторм лодочки, здесь стояли палатки. Жаль, что наших друзей сейчас нет рядом. Зато есть Илья, вечно поддерживающий мои идеи, а значит, приключения продолжаются.

Замечено: самые вкусные бутерброды — на природе, самый ароматный кофе — из термоса. Самое приятное — посидеть после пройденной части пути, зарывшись босыми ногами в горячий песок. Просто смотреть на Волгу, горы за ней, летнее небо. Вдыхать смесь запаха воды, разогретой солнцем земли и травы. Это то, ради чего сто́ит жить, то, ради чего нужно остановиться и просто замереть, впитывая в себя всем существом. Копить запас радости, на долгую, холодную зиму.

Но время идёт. Нужно двигаться дальше. Впереди сложный переход с борьбой против самого сильного в этих местах течения.

***

— Все забыв и перепутав,

Ошибайся и страдай,

Но прошу ни на минуту

Ты меня не покидай.

Но прошу ни на минуту

Ты меня не покидай,

То, что ты моё дыханье

Никогда не забывай, — пела нам колонка песню из фильма «Не покидай».

— И ночью звёздной,

И при свете дня,

Не покидай,

Не покидай меня, — подхватила я слова песни.

— Пусть рухнет небо и предаст любовь,

Не покидай, чтоб всё вернулось вновь, — в унисон запел Илья.

Ну и пусть мы не певцы. Здесь только бакланы могут нас слышать. Говорят, очень вредные для Волжской экосистемы птицы. Теперь, пусть и они помучаются, слушая наши песни.

— Смотри, Илюх, сколько их на Шалыге, — кивнула я на заповедный остров, мимо которого проплывали. Он был чёрен от стаи птиц.

— А они поумнее цапель — назад полетели, — засмеялся Илья.

— Не все, судя по поведению, половина из них всё-таки «красивые», — подхватила я его хохму.

Ну да, часть чёрной тучи действительно направилась назад, но другая двинулась вперёд, напомнив старый анекдот.

На сплавах частенько наблюдали одну и ту же ситуацию: цапля, встреченная по дороге, обязательно летит от нас вперёд, ниже по течению, в результате, за один день мы её спугиваем раз десять, пока до неё не дойдёт, что лететь нужно назад.

— Смотри и цапля с ними.

Проводив белую птицу глазами за горизонт, продолжили покорять последний, самый сложный участок.

От острова Шалыга нам предстояло дойти до Жигулевска без остановок, так как слишком крупные камни по побережью не дадут нам причалить.

Сменив полный штиль утренней реки, подул «хороший» встречный ветер. Присоединившись к ещё усилившемуся течению, он добавлял сложности к нашему и без того тяжёлому и длинному броску. Теперь уже было не до песен.

Вëсла с натугой опрокидывают зарвавшиеся волны. «Белëк» режет носиком самые высокие. Болтанка такая, что с трудом держится равновесие. Брызги с лопастей сдувает в лицо. Непонятно, мокрые от пота или от воды. Чуть притормозишь — сносит назад. Выкладываешься по полной, чтобы продвинуться на сантиметры.

— Да что жнам дома-то не сидится! — слышу сзади родной голос.

— Дома скучно! Давай, немного осталось. За этим мысом должен быть пляж, — подбадриваю я, перекрикивая ветер.

Пляжа нет! Есть огромная площадь разбушевавшейся Волги. А за ней уже и конечная точка нашего путешествия. Но до неё нужно продержаться на огромных, неровных гребнях. Ветер усиливается и крутит. Отбойная волна от берега присоединяется к основным. Для каяка совсем нехорошо. По берегу пройти невозможно, там те же валуны. Нужно держаться до песчаного пляжа.

— Теперь погнали! Будем прорываться! — кричит мне Илья.

А до этого мы что тогда делали? Вместо ответа стискиваю крепче весло. Руки отзываются болью. Сейчас и не поймёшь — мозоли это или мышцы сводит. Но в последний рывок вкладываю всё, что осталось от сил. Возможно, даже больше. Филонить нельзя. Илье одному не вывезти. Волны захлёстывают поверх каяка. Юбка защищает от основного объёма воды, но капли как-то попадают на ноги внутрь кокпита. Нужно глянуть потом.

Проходим мимо большой гряды валунов. Может, за ней затишье? Нет, такая же болтанка.

«Как же хорошо, что на Байкале решили отказаться от водного похода, — всплывает непрошеная мысль. — Мы-то справились бы, а детей в таких условиях я видеть не хочу».

Ещё немного и можно причаливать. Теперь главное быстро. Холодная волна окатила почти с головой — это я не успела выскочить на берег. Сзади выдохнул Илья, видимо, тоже получил порцию воды напоследок — не хочет Волга отдавать свою добычу. Но мы дошли. Теперь протащить каяк подальше от воды и можно выдыхать. Рядом плюхнулся муж.

— Знатно мы на старт добирались, — мрачно пошутил Илья. — А завтра ещё и обратно то же самое.

Не буду больше говорить, что в гонке должно стать легче. Уверенность в этом испарилась.

Подошла к каяку. Очень беспокоили капли, упорно мочившие мне штаны дорогой. Похоже, что не через юбку течёт. Тщательно осмотрела глянцевое покрытие.

— Илья, гляди — трещины.

Присоединившись ко мне, муж тоже начал ощупывать и осматривать бока нашему «Бельку».

— Ну, похоже, неплохо он полетал тогда на Сосновом, — проговорил он, отходя от лодки. — Теперь уже ничего не поделаешь, придётся сезон так отходить, а на зиму нужно будет производителям его сдать. Отремонтируют. Они вроде этим занимаются.

— Думаешь, не страшно? Сможет гонки пережить? Нам ещё завтра и в Самарский гребной марафон тоже хочется.

— А у него вариантов нет, — констатировал факт Илья. — Сюда дошли, значит, побегает ещё.

На этом и сошлись.

Оглянулась. Мы сидим на городском пляже. Здесь много людей, и все отдыхают по-своему. Кто-то просто загорает, кто-то купается и играет с детьми, кто-то прихватил алкоголь и отрывается по полной.

Мы слишком вымотались, чтобы обращать на это внимание. Выбрали местечко подальше от горожан, в уютном гнёздышке ивовых кустов, немного передохнули и начали готовить суп. Силы восстановить было просто необходимо.

За этот вечер вокруг нашей палатки вырос небольшой посёлок из жилищ соратников по веслу. Спортсмены из разных городов добирались к старту заранее, чтобы не опоздать. Кого-то привезли друзья, кого-то организаторы. Встречая знакомых и не очень каякеров, скоротали вечер. Он постепенно стёр усталость, оставив только предстартовый мандраж. Погода же окончательно испортилась, и купаться больше не хотелось. Спать пошли пораньше. Завтра мы из туристов превратимся в спортсменов. Или не превратимся. Утро покажет.

Обратно.

Утро показало, что награды нам сегодня, скорее всего, не увидеть.

Кроме нас, в нашей категории участвуют ещё три экипажа. Две пары самарских очень сильных гребцов с мощным «пробегом» за сезон и спортивными лодками — стрелами в придачу. Эти метеоры между собой идут гоняться. Мы их увидим только на берегу. Ещё одна пара из Москвы, тоже сильные спортсмены, шли на таком же «Р2» Самарского производства, как и наш «Белёк». Только была значительная разница в «прокладке» между сиденьем и веслом.

С учётом нашего разобранного состояния уже на старте мы практически проиграли. Наката в двойке у нас пара-тройка выходов за весь сезон, да и то в режиме «лайт». А после последних двух дней путешествия, вообще непонятно, чем держать весло и как грести. Не до гонок. Мы почти смирились с поражением ещё до начала соревнований. Но раз зарегистрировались, то, конечно, пройдём марафон. Не зря же столько сюда добирались.

Погода, тем временем, устроила пакость. Напротив Жигулевска Волга бурлила. Ветер с силой швырял волны о берег. Выйти сухим на дистанцию вряд ли удастся, хочешь не хочешь, зальёт полный кокпит. Ничего не поделать, пойдём как получится.

Объявили старт спортсменов на САП — это такие доски, на которых гребут стоя. Саперов выпускали на час раньше, чтобы долго не ждать для награждения. Мы давно перестали удивляться, что они приходят гоняться в любую погоду. Знаем, сами такие.

С саперами выходили ребята на надувной байдарке. Они пожелали нам удачи и сказали, что увидимся на дистанции. «А они в нас верят, — подумала я. — Больше, чем мы в себя. Отыграть фору в час за пять-шесть часов гонки, нужно сильно постараться».

Перед стартом подошёл Владимир Васильев, угостил нас вкусняшками в дорогу. Да что же такое-то, мы выглядим недокормленными? Очень приятно, конечно, но возникли вопросы. Недолго думая, озвучила их.

— А вы помните, я несколько лет назад, прошёл свою первую «Скоростную». Меня никто не встречал на финише, а вы тогда позвали к себе лагерь и накормили, — начал рассказывать Владимир. — Я до сих пор с удовольствием вспоминаю всю вашу компанию. Хочется отблагодарить вас.

Я оторопело смотрела на Владимира. Никак не могла вспомнить этот момент. Знаю, что всех одиночек без команды, проходящих тот сложный маршрут, звали в свой лагерь. Наша дружная компания всегда рада пополнению. Вместе веселее. Это даже не мы придумали. Можешь помочь — помоги, можешь согреть, накормить — не проходи мимо. У нас в водном сообществе так все делают.

Так было и со мной когда-то: когда Таня предложила свою байдарку для первого прохождения «Скоростной»; когда неизвестный парень установил нам палатку, просто потому, что сил сделать это самим после финиша у нас уже не было. И ещё много хорошего, от разных людей. А друзья, которые каждый год сидят на берегу и ждут нашего возвращения с этого марафона, готовя для нас лагерь и тёплый супчик?

Так и живёт наше сообщество: делает добро и бросает его в воду. «А оно неожиданно прилетает бумерангом обратно, да ещё и со спортивными гелями и шоколадками в придачу, — улыбнулась я про себя. — Нужно с Байкала тоже что-то привезти — сделать приятный сюрприз».

Выходя на воду, отдельное внимание уделили рулю, чтобы не получилось, как под Ширяево. Пока Илья возился с проверкой, нас снесло на подтопленное бревно. Снимая каяк со ствола, ожидаемо поймали несколько волн поверх каяка. Чуда не произошло: ещё только самое начало, а мы — мокрые.

Вырулили подальше от берега, чтобы не выкидывало на соперников. Неожиданно оказались слишком далеко от стартовой линии. Я даже не видела Александра Черномаза, дающего отмашку, поэтому он стал неожиданностью. По рядам спортсменов лишь прошла лёгкая волна движения и кто-то крикнул: «Всё, старт!». Посмотрела на Илью: «Поехали?»

— Давай. Не греби только сильно, сейчас собьём всех.

«Ага, собьёшь их, — подумала я. — Сначала догнать нужно».

Все и так впереди были, а после отмашки судьи, полетели не оглядываясь. Напротив только пара замешкавшихся каякеров, которые постепенно вырвались вперёд. Гребём не гребём, всë без толку — все впереди. Оглянулась — вроде кто-то есть. Уже хорошо, не самые последние и то ладно. Ветер, против всех прогнозов, но соответственно нашему «везению», развернулся вдоль течения и дует чётко в лицо.

— Да что же за напасть-то такая! Почему опять в лоб? — слышу сзади.

— По всемирному закону подлости, — отвечаю, пыхтя и отдуваясь, — ничего, развернётся после поворота.

Через некоторое время, легко и непринуждённо нас обгоняет последняя двойка — это Александр Черномаз с сыном. Александр спросил у ребёнка, какой номер у идущего впереди нас каякера и определившись со следующей жертвой обгона, плавно ушли за ней в горизонт.

Всё как всегда. Наши единственные потенциальные соперники уже не видны вдали, мы зачем-то участвуем в этой гонке. Поясницу натирает мокрая от волн юбка, руки клинит, а ещё и часа не прошло.

«Зачем мы здесь? Мы даже самооценку никому поднять не сможем из соперников. Нас обогнать, как два пальца об асфальт. Ещё и музыка, как назло, лиричная пошла, под такую только в тенёчке дремать, а не гонку выигрывать. Здесь что-то из Рамштайна неплохо бы звучало, а не это вот всё. Только переключать — это терять время. Эх...»

— Сейчас дойдём до Шалыги, чуть спрячемся от ветра, — пытается бодриться Илья, — возможно, станет полегче. Или не станет, если ветер так и будет дуть в лицо.

Не стало. Только волна поменьше. Пользуясь затишьем, заглатываем гели — вдруг помогут? Потащили нашу баржу дальше.

Почему-то нас очень легко начал обгонять Владимир Васильев. И это на надувном каяке. Как так-то? Поднажали, обошли его. Немного погодя, опять он нас.

— Владимир, как у тебя так легко это получается? — воскликнул Илья. — Вроде и гребёшь без натуги, а обгоняешь?

— Да нет, тоже тяжеловато приходится, — ответил Владимир улыбаясь.

Странно. А с виду не скажешь. Гребёт, как на прогулке и летит вперёд. Дела.

«Нет! Это нужно прекращать, — рявкнула я себе. — Так мы вообще последние придём. Руки болят? И что? Ну-ка навались — не прогуливаться пришла! Спадает темп? Держи его — зубами, когтями. Рви вперёд! Не можешь? Всё ты можешь!»

Организм ленится, оправдываясь предыдущим походом. Угрожает отдачей. Скорее всего, так и будет, но только завтра. А сейчас работай, держи темп больше, чем можешь — это и есть гонка.

Всё, вырвались вперёд.

Проскочили мимо Соснового. Бросила мимолётный взгляд на него. Хорошо там вчера было. Солнышко, песочек, идиллия. Зачем же мы опять на гонку пошли? «Соберись, не оглядывайся!»

Показалась саперша из Тольятти. Вот кто герой. Встречный ветер сбивает её с ног, волны вздымают доску, норовя опрокинуть, солнце палит, а она стоит себе, гребëт. Видно, что тяжело даётся дистанция, но не сдаётся, идёт. И ведь дойдёт. Обязательно дойдёт. Железная леди. Моё уважение.

Гоним дальше, вон на горизонте появилась московская двушка. Очень далеко — не догнать. Но это не повод расслабляться. Да и Володя не отстаёт, так и норовит опять вырваться вперёд. Нет, извини, Володя, сейчас мы соперники — без боя не сдадимся! Тем более, самый трудный первый десяток километров остался позади.

Давно заметила, что все стадии принятия гонки проходят именно в первые восемь — десять километров. Потом организм полностью размялся, смирился с неизбежностью и готов пахать сутками в этом режиме. Отлично. Погоняемся.

Соперники свернули под берег в районе Богатыря. Перед нами бушующее море залива, где можно пройти по прямой, а можно, как москвичи — безопасно, вдоль берега. Нас волнами не напугаешь. Вчера видели и повыше.

— Илья, держи прямо. Так, мы сможем их догнать. А при удаче — и обогнать.

— Хорошо.

Боковая волна, которая началась у Богатыря не самая приятная, но наш «Белëк» и не такую стерпит. Сбиваю ритм, помогая веслом держать равновесие. Не хочу «купаться». Слышу сзади: «Отрабатывай корпусом, остальное рулём исправлю». Погребли слаженно, почти не отвлекаясь на волну. Теперь у нас появилась цель и понимание, как её достичь.

Напротив Ширяево двушка соперников, пошла не вдоль берега, а повторила наш манёвр, срезая на следующий мыс. Видно, заметили, что мы стали ближе.

— Да, когда же они так поумнели-то? А главное, зачем? — в сердцах вырвалось у Ильи. Понятно, наша единственная надежда за три больших залива сократить расстояние и обогнать соперников, таяла как дым.

Остался только один — напротив Гавриловой поляны. Последний шанс обыграть москвичей. Но начало происходить что-то странное, мы в своём темпе и так понемногу стали их догонять.

— Не торопись сильно. Нужно выдержать расстояние, между нами. Обойдём перед самым концом дистанции. Если рано приблизимся, они тоже ускорятся. А мы до финиша просто «сдохнем», — в Илье проснулся стратег. — Дождёмся, когда они выдохнутся.

— Нужно ещё не перестараться. А то отпустим далеко — можем не успеть обогнать, — включилась в игру я. — Помнишь, как охотится игуана? Кусает и ждёт, когда на жертву подействует яд. Ходит за ней по пятам. Следит. Похоже, мы сегодня — игуана!

Когда правила игры понятны, остаётся только затаиться и ждать ошибки соперника.

В это время Лена, похоже, начала что-то подозревать. Часто оглядывалась. Периодически двушка пыталась оторваться. А мы что? Мы просто «мимо проплывали». Давали им успокоиться и подкрадывались чуть ближе. Увидели, как москвичи обогнали двойку парней на надувнушке.

— Хорошо, что мальчишки остались у них позади, — порадовалась я, — Они могли напрямую пойти, а москвичи за ними. Теперь ещё есть шанс, что соперники не рискнут пересечь эту бухту.

— По этой же причине и нам нельзя их пока обгонять — за нами точно пойдут срезать! — продолжал просчитывать ходы на шаг вперёд Илья.

«Муж мой, любимый, — подумала я. — Виртуоз интриг!»

— Хочу медальку. Заработай мне медальку! — начала капризничать я, не переставая вкладывать в гребки всю силу — азарт давал о себе знать.

— Будет тебе медалька — там всем дают за участие, — «обрадовал» меня Илья.

— Нет, хочу с циферкой три! — продолжала настаивать я.

— Так третий «Жигулёвский Экспресс» же в этом году. Значит, будет и цифра три! — засмеялся в ответ вредина.

— Вот ты жлобятина! — не выдержала я его издевательств. — Тебе что, медальку для родной жены жалко?

— Ну, хорошо. Навались тогда! Давай, двадцать сильных.

— Ура! Будет у меня медалька. Зубами выгрызу!

Пролетая мимо что-то жующих мальчишек на надувной двойке, прокричали им подбадривающие слова, сами заряжаясь от своих воплей и поневоле ещё увеличивая темп.

Двойка москвичей в это время почти догнала какого-то одиночку и вместе с ним нырнула огибать залив у Гавриловой поляны, облизывая берег.

— Смотри, Илья — свернули! Москвичи пошли вдоль берега! — ору мужу.

Мы уже и не надеялись на такой фарт. Круто!

— А теперь топим во все лопатки! — командует мой капитан.

— Есть сэр!

Откуда только силы взялись. Воодушевлённые удачей полетели вперёд, едва касаясь волны. Мне казалось, что нос каяка вообще над водой выходит от скорости. Мы ворвались на просторы огромного залива, как ураган, сбивая по пути пенные барашки.

Болтанка так далеко от берега была очень приличная, но мы имели опыт прохождения этого места и в худших условиях. Вспомнился ночной шторм в первую Скоростную вдвоём на «Бельке». Волны тогда побольше были. Ночью это страшно — ты их не видишь, отработать сложно. А в прошлую Скоростную я в одиночном каяке плюс-минус на таких же волнах выживала и опять же ночью. Сейчас же светло, мы вдвоём и мне ничего не страшно.

— Баржи только смотри, Илюх, здесь фарватер.

— Подвинутся — у нас гонка! — кричит вошедший в раж муж.

Ага, подвинутся они. Здесь катера не двигаются. Летят на тебя до последнего момента, так что и не знаешь, куда рулить.

Попытки высмотреть конкурентов в борьбе не увенчались успехом и были заброшены. Не видно ничего вдоль берега. Просто рвали изо всех сил, периодически сëрфили на удачных волнах. Скорость была заоблачная. А у соперников явно потише дует, плюс расстояние больше, чем у нас. Но расслабляться нельзя. Не для этого столько старались.

— Если займём третье место, — проговорила я, — перед награждением обязательно голову помою. С такими волосами на тумбу лезть нельзя.

Мысль о холодной воде, придала сил. Скорее бы. Наши лица не смог защитить ни один крем от загара. Обожжённые солнцем, усиленным отражением от воды, они пылали и требовали прохладу. А волосы давно превратились в пластилин — никакого геля не нужно, так стоять будут.

При подходе к мысу Илья вдруг чертыхнулся и проорал, что видит москвичей напротив нас. Да как так-то? Против законов физики и геометрии?

— Навались, не пропустим! — Илья тоже пал жертвой азарта.

Но оказалось, что это не наши соперники. Однушки. Две штуки. Хотя там гребцы сильные, мы их вообще видеть не должны были в идеале. Но они тоже побоялись волны, поэтому нас так близко и подпустили.

Настоящие спортсмены вышли на финишную прямую, и догнать мы их уже не смогли. Они только увеличивали разрыв.

Помня, что наши непосредственные соперники всё равно где-то очень близко, мы не давали себе расслабляться. Дистанция заканчивалась. Вёсла начали стремительно отсчитывать последние километры знакомого до боли пейзажа. Показалась и почти родная протока.

— Полтора километра осталось, да? — спросил Илья.

— Да, всего полтора! — это я лучше «отче наш» знаю.

— Тогда погнали, десять сильных!

— Есть кэп! — надо, так надо. Я начала вкладывать в гребки непонятно где хранившийся резерв.

— А теперь ещё, десять сильных.

— Если ещё десять, то я прямо здесь и сейчас сдохну! — выдыхаю в ответ. Теперь точно никаких резервов не осталось.

— Ну и ладно, — моментально смирился Илья, — всё равно, кажется, что не больно-то они и сильные получаются.

— Ага, а ещё гораздо более редкие, чем раньше! — не смогла удержаться от смеха я.

Навстречу подошла моторка, с волонтёрами и фотографом «Жигулёвского Экспресса». Увидела знакомое лицо Александра, с друзьями которого разминулась в «Скоростную». Поболтали. Не удержалась, спросила, видно ли кого-то сзади? С лодки проще разглядеть акваторию. Александр сказал, что никого нет. Отлично! А то мы выдохлись окончательно. Сил гоняться совсем нет, но и третье место уступать не хочется. Попрощались, погнали дальше.

Не знаю, что помогло в этот раз, гели, выпитые по дороге, драйв от игры в самого хитрого, или просто осознание родного человека рядом, но последние километры не выматывали, как часто бывает, не вгоняли в тоску, что ещё идти и идти. Просто увидели финишный буй, просто рванули в последние разы вёслами и, наконец, он — заслуженный отдых. Как же хорошо!

Бросила грести и с мыслью о пушистых кустиках, почти успела выйти на берег. Ожидаемо подошла корреспондент «Жигулёвского Экспресса» — Анастасия, сделала фото нас с медалькой за участие (кстати, без цифры три) и неожиданно спросила, как гонка. Пока я пыталась собрать мысли в кучу, отвернув их от манящих кустов, на мне оказалась мизерная прищепка с микрофоном.

— Ах, вот ты как, значит! — выдохнула я, поняв, что у меня будут брать интервью.

— Ты же такая эмоциональная, интересно, что расскажешь, — ответила мне Настя.

Что я могу рассказать на этих эмоциях — одному богу известно. Но постаралась честно ответить на все вопросы. Привычки давать интервью у меня не было — обычно его брали у лучших каякеров и саперов, и я в их число не входила, да и не войду никогда. И хоть я честно считала нас с Ильёй победителями в этом марафоне, боролись мы всё же за третье место. Но если организаторы что-то просят, святой долг каждого участника выполнить их просьбу. Хотя после записи осталось чёткое понимание, что в эфир такое пускать нельзя (если только резать на мелкие кусочки).

Дальше мы поползли с мужем делать вид, что ещё что-то можем. Добрались до походной кухни, поели. Поболтали со знакомым тольяттинским каякером Андреем. Он до сих пор удивлялся, что гребёшь вроде руками, а после гонки не ходят ноги. Вместе посмеялись над странностью.

Подошла к Лене Локосовой, задумчиво стоявшей на берегу, обняла и сказала, что, если б не хитрость, никогда бы мы их не обогнали. Смешанные чувства испытываешь на соревнованиях — вроде преобладают гордость и радость, что смогли выиграть соперников, но жалко тех, кто остался позади — тоже ведь за победой из Москвы ехали. Эх... Спорт — дело такое.

От усталости или потому, что я была вся мокрая как мышь, но после финиша меня трясло от холода. Не помогла даже тëплая курточка. Надо ли говорить, что голову я так и не помыла перед награждением. «Да ладно, и так сойдёт, — подумала я. — У меня же бандана есть!»

Награждение, заслуженные аплодисменты, улыбающиеся лица. Медалька с заветной цифрой. Миг и нужно собираться в дорогу.

— А вы что, не останетесь? Самый праздник только начинается, — сказал нам один из организаторов, когда прощались перед отправкой.

— Что-то уже подустали тусить на природе. Мы же сначала вверх по течению эти пятьдесят пять километров прошли. За два дня. Сегодня третий. Домой пора, — ответил Илья.

— Вы ненормальные, — констатировал факт Валерий.

— Мы в курсе, — не стали оправдываться мы. А что ещё скажешь? Нормальными нас не назовёшь.

И пусть тот, кто в этой тусовке считает себя полностью нормальным, первым бросит в нас камень. Каждого что-то тянет сюда возвращаться, вновь и вновь испытывать колоссальные перегрузки, после которых не ходят ноги, не поднимаются руки, не сгибаются пальцы. Каждый раз обгорать на солнце, мокнуть под дождём, а на финише дрожать от накопившейся усталости.

Вот только не говорите, что это всё из-за медалек, ерунда это!

Хотя в этом году медальки, действительно, очень красивые. Покрутила в руках звякнувшие трофеи с заветной цифрой три. И пусть только третье место — оно заслужено. Мы прошли этот безумный марафон дважды за три дня. Пересилили усталость, отчаянье и своё «не могу».

Даже два человека, если они дышат одинаково — это уже команда. Мы это доказали.

Эпилог.

Кое-как перейдя знатно разбушевавшуюся Волгу, загрузились и отправились домой. С удовольствием откинулась на спинку пассажирского сиденья машины. Хорошо, что можно просто посидеть в мягком кресле и не грести. Мысли умчались к друзьям: «А девочки сегодня без нас на Кубок Высоцкого гонялись. Нужно узнать, как у них дела».

— Марин, мы без вас гонку слили! — Танин голос звучал из телефона где-то на уровне ультразвука. — Ты даже не представляешь, как плохо без своей команды. Мы пришли позже всех, как чепушилы! Нам так вас не хватало.

Слова одновременно и радовали, что мы с Ильёй ценные матросы и давили на совесть. «Как мы могли бросить их на этой гонке одних?» — думала я. Дала себе слово на будущее тщательней сравнивать календари яхтенных регат и гребных марафонов, чтобы больше не возникало таких ситуаций. Заявляться только на те каякерские соревнования, где не придётся бросать свою команду.

— Лето слишком короткое — везде не успеешь, — видя моё расстроенное лицо, подвёл итог Илья.

А мы с Таней, обменявшись последними новостями, пожелали друг другу удачи и распрощались почти на три недели.

Впереди их ждал сплав по реке Хопёр, а нас далёкий и таинственный Байкал.

Отпуск каякеров.

Наконец-то мы все в городе. Отдохнувшие и одновременно уставшие от поездок. Хочется посидеть где-нибудь и обменяться впечатлениями о прошедшем отпуске. Позвали друзей на встречу и, расположившись в заброшенной части набережной, ждём, пока соберутся все остальные.

Место выбрали не случайно: с этого пригорка открывается красивый вид на водохранилище, где скоро можно будет наблюдать закат. Устроились под хорошо знакомым дубом, создающим особую, какую-то уютную атмосферу. По его крепким ветвям, широко раскинутым не очень высоко над землёй, кто-то сам лазил ещё в детстве, кто-то приводил сюда своих детей. Этот дуб был здесь до нашего рождения, останется и когда мы уйдём. Пусть послушает рассказы, будет молчаливым участником встречи друзей.

Окинула взглядом родные места, вдохнула запах летнего леса и бриза с реки. Хорошо у нас. Не хуже, чем на Байкале. Стоило пролететь почти через всю страну, чтобы понять это до конца. Думаю, мы всегда будем стремиться увидеть новые места, но только для того, чтобы потом вернуться домой. А он здесь. В этом городе. Частично, и на этом пригорке, в кругу близких друзей, которые начали потихоньку подтягиваться и рассаживаться рядом.

Вот подошла Ирина, которая в этот раз одна уезжала в Турцию, так как очень хотела отдохнуть на море. Оно оказалось прекрасным, но скучным без хорошей компании.

Села рядом Лариса — редкий гость в нашей стае, но, между своих бесконечных странствий, иногда прибегавшая на наш огонёк. Откуда она приехала сейчас и куда опять собиралась, я уже и не помнила. Жизнь перекати-поля ей нравится. А я, признаться, не понимаю, как это: почти всегда быть где-то вдали от дома и нигде не задерживаться надолго? В одном мы с ней очень похожи — Лариса когда-то полюбила мой родной город настолько, что переехала сюда жить. Свила здесь своё гнездо, выбрав из многих виденных в бесконечных путешествиях городов именно Тольятти. И теперь сюда возвращалась Домой. Я тоже ощущаю этот город лучшим местом на Земле. Не всю её, конечно, посмотрела, и даже не бо́льшую часть, но чувствовала, что именно здесь моё место, моё сердце.

Подошли Валя с Олегом, слегка заплутав на малознакомой территории чужого района города. А когда все уже достали термосы и начали пить чай, на поляну вышел своими широкими шагами Дима Сорока. Уселся спиной к начинающей алеть от заката Волге, а лицом к нам и сказал: «Давайте, говорите, что больше всего понравилось там, где вы были?»

Истории полились бурным потоком. Даже когда река, вспыхнув в последний раз от лучей заходящего солнца, погасла и погрузилась в темноту, рассказы продолжались. Всем было чем поделиться. На это, конечно, оказалось недостаточно одного вечера. Ничего, у нас впереди ещё есть много времени: остался небольшой кусочек лета, вся осень и зима. Успеем обменяться впечатлениями и воспоминаниями до следующего отпуска.

По дороге домой, неуверенно шагая в темноте по песчаной тропе, продолжала прокручивать в уме прошедший вечер и поняла, что не успела рассказать и половины впечатлений. А было же столько интересного.

История первая. Байкал.

Марина.

«Хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах».

Когда-то, много лет назад у нас с мужем имелось: двое маленьких детей (один из которых болел, не переставая); большая собака неизвестной породы, кот из таких же, старенькая «Лада Калина», ипотека и примерный план, как при всём этом свести концы с концами. Было категорически не до вояжей в дальние страны и даже по своей сильно не покатаешься. Это не мешало нам исследовать близлежащие интересные места и, конечно, мечтать о далёком путешествии.

Не помню, как это произошло, но в какой-то момент речь зашла о Байкале.

В наших реалиях того времени о нём и думать было нечего, но мысли сложно остановить. В результате созрел план, по посещению самого большого озера нашей Родины... через десять лет. К этому моменту дочь будет взрослая и даже сыну исполнится шестнадцать — болеть уже точно должен перестать. При желании могут остаться дома или ехать с нами совершенно осознанно. Ипотеку, поднажав, можно погасить и машину сменить на ту, что доедет до Восточной Сибири, не развалившись за долгий путь.

Да, в планах было путешествие на Байкал в автомобиле, так как поездом очень нудно и долго, а самолётом — дорого. И с нашим зоопарком там точно возникли бы проблемы.

План родился из желания уйти от обыденности и как надежда на лучшее будущее.

***

Прошло десять лет. Мы с упрямством, достойным лучшего применения, собирались этим летом поехать на Байкал. Друзья, узнав о наших планах, решили присоединиться.

Долгими зимними вечерами маршруты продумывались и менялись от нелепого: «а давайте, купим газель и рванём на ней», до путешествия на весь отпуск на байдарках или, наоборот, пеший маршрут по Большой Байкальской тропе.

Остановились на смешанном варианте: первая половина пути — на байдарках, вторая — пеший поход от точки окончания сплава до Листвянки по самой живописной части Байкальской тропы.

Таня подумала и… решила не ехать, отказавшись от озера в пользу лайтового сплава по реке Хопёр. Алёна присоединилась к ней. Слава, изредка ходивший в совместные походы, на этот раз поддержал идею девчонок. Ирина ехала на «цивилизованное» море. Её не сильно прельщали лишения, трудности и сомнительные плюсы «дикого» отдыха. Остальные были полны решимости увидеть Байкал.

Обычно я за любой кипиш, кроме голодовки, поэтому в холодный сезон с удовольствием мечтала, как мы в компании друзей: Вали, Олега, Димы и Элечки с Лёшей, пойдём исследовать это таинственное и загадочное место «изнутри». Но чем ближе подходило время поездки, тем больше приключений подкидывало нам наше лето, и тем менее привлекательным казался план, где мы с детьми и моим «везением» попадём в неизвестную акваторию на малознакомых байдарках, а потом ещё, собрав все пожитки, потащимся пешком многие километры.

Плюс опыта проводника у меня или у кого-то из моих друзей нет. А в компанию к нам присоединились люди, почти не ходившие по сплавам, и в целом немного путешествующие «дикарями». Это могло обернуться трагедией в ледяных водах Байкала с его течениями и сильными ветрами.

(По весне произошли несколько смертельных несчастных случаев с участием достаточно опытных туристов на байдарках. Каждое происшествие подробно разбирали в нашем каякерском паблике. Я внимательно читала все отчёты, чтобы понять, где ошиблись эти люди. Хотелось избежать таких итогов для своей семьи и друзей).

И, да, голодовка тоже может случится, так как невозможно чётко рассчитать, сколько продуктов потребуется на весь путь, тем более с растущими детскими организмами в связке.

Конечно, Валя уверяла, что этого не произойдёт, мы сможем всё продумать и взять с собой еды столько, сколько понадобится. Но, опыт походов у меня очень большой, и я понимала, что всё предусмотреть на такой длительный срок заранее невозможно.

Все эти размышления постепенно подводили меня к мысли, что вовсе не ТАКОГО отпуска я хотела на Байкале, да и Илья был настроен скептически. Своими сомнениями и тревогами поделилась с друзьями. От них получила добро придумать другой маршрут.

Как ни лень мне было составлять свой план для путешествия, но пришлось брать всë в свои мозолистые руки (после гонок в прямом смысле слова).

Мной была разработана целая концепция отдыха, по которой мы могли менять время забросок в разные локации. Какие-то направления вообще были по желанию: хотим, идём, не хотим — не идëм. Все эти маршруты были представлены друзьям, как альтернатива первоначальному изнуряющему походу на выживание, в надежде на их понимание грядущих опасностей и принятие нового плана на совместный отпуск. Я основательно подготовилась к показу: оформила настоящую презентацию со схемами, ссылками и фотографиями самых интересных мест, где можно не подвергать опасности себя и близких. В течение получаса на встрече по этому поводу, я рассказывала, что и как придумала.

Меня внимательно выслушали. Я уже почти обрадовалась, что все одобрят мой безопасный и гибкий во всех отношениях план, и мысленно представляла будущий совместный отдых. Поэтому слова Вали прозвучали для меня абсолютно неожиданно.

— Марин, мы по дороге сюда с Олегом всё обсудили и решили, что наш план нам нравится, и менять мы его не будем.

В голове моментально вспыхнула обида. Зачем тогда я сейчас распиналась, если они уже всё решили? Да, от первоначального замысла в моём не осталось ничего. Просто не получается частично пройти тот маршрут, что наметил Олег. Он и задумывался, как непрерывный именно поэтому — практически нет места, где можно было сойти в непредвиденной ситуации. В том и особый риск.

Нет, я не хочу подвергать своих детей и мало подготовленных друзей таким испытаниям. А если Валя с Олегом пойдут одни? Кто им поможет, если что случится? В душе разыгралась буря эмоций, которые я попыталась не вывалить наружу. Ссориться из-за расхождения взглядов, желания не было, а все аргументы в пользу безопасности были давно озвучены. В конце концов, мы все люди взрослые и вправе выбирать, как проводить свой отпуск. Остаётся только смириться с расколом и надеяться, что у них всё будет хорошо на их пути. Жизнь и безопасность детей дороже.

— Хорошо. Значит, едем раздельно, — мой голос почти не дрогнул. Я сильно постаралась. — Кто хочет с нами, определяйтесь и пишите в группу, будем обсуждать подробности.

Остальные участники Байкальского проекта серьёзно задумались, к кому присоединиться. В результате, Эля и Лёша (новички в водном и пешем туризме), выбрали почти разрядный поход. Дима Сорока, невзирая на свою кажущуюся беспечность, предпочёл наш вариант. Возможно, его к этому решению подтолкнуло то, что он брал с собой девятилетнего сына Ярослава. Рисковать молодым поколением не хотел никто.

Валя была расстроена моим решением, но приняла наши аргументы и смирилась. Договорились, что будем держать между группами связь, для возможности подстраховать друг друга.

В этом отпуске нас с друзьями ждал именно СВОЙ Байкал. Такой, каким мы его представляли. Такой, каким мы его хотели увидеть. Пока скорее мифический, но с каждой минутой всё более и более реальный.

Так долой грусть и тревогу: всё у наших друзей будет хорошо. Я верю в это, ведь полоса невезения, похоже, тянется именно за мной. Подтверждение этому получили сразу по приезду в Иркутск, где опять «что-то пошло не так».

Мы даже сильно не удивились, когда при заселении в гостиницу администратор сказала, что здесь скоро отключат горячую воду, и её не будет вплоть до нашего отъезда. Только решили вопрос с другим жильём, как позвонили из авиакомпании и сообщили, что наш рейс на самолёт в обратную сторону отменён. Совсем. Пришлось быстро искать варианты возвращения на историческую родину. Наконец, нашли единственно возможный, сокративший наше пребывание на Байкале на четыре дня. Смирившись с такой судьбой, стали безжалостно резать планы, продумывая, что посмотреть очень хочется, а что можно вычеркнуть из списка.

Диме с сыном повезло больше. Их самолёт никто не отменял, они летели другим рейсом и могли, оставшись вдвоём, продолжить свои исследования загадочного края в том объёме, в каком хотели изначально.

Попрощались с нашими друзьями из параллельной экспедиции в Иркутске, где они забирали свои прокатные байдарки. Переобнимали всех и, напоследок, подбодрили Лёшу, в шутку (а может, и серьёзно) просившегося в нашу компанию «лайтовых туристов». Они отправились своим путём, а мы, собравшись с оставшимися, обсудили, куда направить стопы в первую очередь.

Среди прочих рассматриваемых направлений всем понравился маршрут с подъёмом на Пик Черского. Выглядело всё очень красиво и легко. До вершины от подножия горы всего двадцать километров. По дороге есть кафе и турбаза «Хамар-Дабан», где мы могли остановиться, бросить вещи и подниматься на Пик налегке. На обратной дороге по плану ночёвка в тёплом домике турбазы и обратный спуск с полегчавшими рюкзаками. Звучало заманчиво. Даже дети повелись и согласились туда идти.

Решили, что само озеро мы оставим на потом, когда обещают похолодание и дожди, а подъём на пик Черского нужно осуществить при наиболее благоприятных условиях, чтобы всё точно прошло гладко.

Только Судьба уже тихо хихикала над нашими планами, вплетая наши нити в хитрый узор очередного гобелена.

***

Утро дня восхождения на Пик Черского выдалось прохладным и дождливым. Потеплее оделись, дополнительно взяли с собой куртки — в горах может быть ещё холоднее. Три часа в промозглой электричке показали, что это была неплохая идея. Даже курточки пригодились. С ужасом всё это время смотрела на Диму Сороку с Ярославом, которые пошли одетыми в футболки и шорты.

По дороге через окно вагона мы впервые увидели Байкал. Как же хотелось выйти и первым делом окунуть руки в эти манящие воды, посидеть на берегу, открыть тайну притяжения этого сакрального места. Постаралась как можно более подробно охватить взглядом всё — от береговой линии с живописными горами до простирающейся за горизонт водной глади.

— Жди нас, мы скоро придём! — мысленно проговорила я Байкалу. — Но не сегодня. Сегодня наш путь лежит в другом направлении — вверх, туда, где среди облаков теряются вершины горного хребта Хамар-Дабан.

Да, расписание у нас достаточно жёсткое, и, если мы хотим успеть посмотреть с пика Черского на всю эту красоту, нужно торопиться.

Вышли в Слюдянке и, больше не оборачиваясь на искрящееся, манящее озеро, пошли покорять намеченную высоту.

Первые километры пути пролегали через центр населённого пункта. К этому моменту тучи разошлись и показалось летнее, жаркое солнце. А мы в куртках, кофтах и тёплых штанах. Я уже по-другому смотрела на Диму с сыном, чьи шорты начали вызывать лёгкую зависть.

С куртками мы худо-бедно разобрались, повесив их на рюкзаки, а вот с моими тёплыми, непромокаемыми штанами было сложнее — переодеваться в центре оживлённой улицы было крайне неприлично, а когда дошли до леса, стало уже поздно — они промокли от пота насквозь. Сменной одежды у нас было с собой впритык, и рисковать единственными запасными джинсами я не стала, оставив всё как есть. Только подвернула штанины до колен — стало чуточку лучше. Муж с сыном и дочерью не так сильно страдали от жары, их брюки были полегче, чем мои. Я одна так перестраховалась — сказывался опыт переохлаждения в последней «Скоростной».

Вот, наконец, Слюдянка с её чистыми двориками и аккуратными, добротными домами осталась позади. Я включила на телефоне режим тренировки, чтобы следить за темпом и не отставать от намеченного нами же плана.

Послышалось журчанье воды — это тропа привела нас к горной речке. С трудом поборов желание здесь же в кустах устроить привал, который предложил Дима, убедила его (и себя), что нужно пройти ещё немного. Скоро должны выйти на мост — там можно отдохнуть в более интересном месте.

Так и получилось. Деревянный мостик, перекинутый через кристально чистый поток, был продолжением нашей тропы. На нём мы и устроились на привал, с удовольствием скинув тяжёлые рюкзаки.

Илья, пользуясь перерывом, пошёл пополнять запасы воды. Дима же решил пить прямо из реки. Заправив бороду, заплетённую косичкой, под футболку, он вытянулся на берегу, нависая над рекой и шумно хватая губами воду. Ярослав с удовольствием поддержал весёлое развлечение и в точности повторил манёвр отца. Глядя на их весёлые и мокрые физиономии, я подумала, что тоже неплохо бы было умыться. Самое начало пути, а с меня семь потов сошло. Ледяная вода мгновенно обожгла пылающее лицо, отлично взбодрила и придала сил.

Передохнув, мы все направились по мостику на другую сторону бурлящего потока. Ну как «все»? Дима Сорока, как всегда, поступил в своём духе. Не снимая сандалий и носков, прошёл вброд, временами опасно теряя равновесие на огромных валунах, а иногда проваливаясь почти по колено в студёную воду. Бр-р-р. Ярослав, конечно же, опять повторил всё за отцом. Постаралась взять себя в руки и не переживать по этому поводу. Это же Дима — он всегда такой. А вишенка от яблоньки, тоже недалеко падает.

Дальше шли по тропе через лес. В нём чередовались вековые кедры в три обхвата с тоненькими стрелками берёз, лиственниц и других деревьев. В траве подмигивали живыми красками знакомые и не очень цветы. За всем этим великолепием с одной стороны дороги отчётливо просматривался величественный склон горы, а с другой — бежала река, то бросаясь под самые ноги, то отступая подальше в кусты, но неотступно следуя нашему маршруту.

Из глубины леса периодически доносился свист. Я поначалу думала, что это птицы, но потом Илья сказал: «Смотрите, сидит он, свистит на нас — недоволен, что ходим по его лесу!» Посмотрела в направлении его взгляда и увидела пушистое создание, раздражённо сверкающее глазками в нашу сторону.

— Бурундучок! — взвизгнула Лера. — Какой хорошенький!

— Где, где? — пытался разглядеть его Димон.

Все остановились и любовались юрким зверьком, пока тот, свиснув напоследок, не скрылся в деревьях.

Пошли дальше. Вернее, почти побежали. Мне так вообще казалось, что мы низко летим. Темп процессии задавал Илья, постоянно возглавлявший нашу группу. За ним я с дочерью и сыном, спотыкавшимся почти на каждом шагу и уже порядком вымотанным. Замыкало нашу цепочку семейство Сорок, беспрестанно щебетавших на ходу (как только сил на это хватало?)

— А потом, берёшь всё это и заливаешь кислотой, — доносилось сзади. — Знаешь, что получается?

— Ага, это начинает раздуваться, а потом взрывается! — предполагал не по годам развитый девятилетний ребёнок, взмахами рук показывая предполагаемый взрыв.

А я, слыша это, думала, кто из них взрослее? Папа или сын? Пришла к выводу, что права народная мудрость: первые сорок лет в жизни мальчиков самые сложные.

Ну и пусть их, главное не отстают сильно и то хорошо.

Внезапно Илья остановился: «Я не понял, а где гора? Вот только же здесь была!»

Подняла взгляд с камней на дороге, по которым приходилось в основном прыгать, а не шагать. Нет склона! Да и, вообще, ничего нет. Только белый свет пробивается сквозь кустарник и кроны деревьев.

— Илюх, мы, наконец-то, дошли до мраморного карьера, — не сразу, но сообразила я. — Ещё в Слюдянке смотрели на него. Помнишь?

Солнечный свет, отражённый от срезанного беломраморного склона, и создавал ощущение, что, кроме него, за деревьями ничего нет. Один отколовшийся валун, докатился до дороги и лежал почти у нас на пути. Не удержавшись, подошла к огромной глыбе, когда-то сбежавшей от добытчиков. Погладила шершавый бок. Вблизи ещё красивее! Ломаные грани слоистой породы преломляли свет и искрились всеми цветами радуги. Передо мной лежал кусочек Земли, прошедший огонь и время, ставший в итоге почти кристалликами льда.

Такое вот обыкновенное чудо!

Задумавшись, не заметила, как наша компания тихоходов сильно отстала от неутомимого мужа.

Зато заметил Илья. Понял, что мы, не успевая за его темпом, почти бежим, задыхаясь, не успевая даже смотреть по сторонам.

— Может, помедленнее пойдём? Вы как, выдерживаете? — спросил он слегка загнанных нас. — Так-то вариантов немного: идти быстрее сейчас, пока можем, и успеть на пик Черского или сбавить темп, значит отстать от графика и не попасть на него совсем.

Пока я взвешивала за и против этих решений, замолчали, задумавшись, и другие участники нашего забега. Тишина в ответ, была воспринята Ильёй, как согласие продолжить в том же духе.

— Ну, давайте тогда, ещё чуть-чуть и сделаем привал, — приняв во внимание наш измученный вид и потные лица, подытожил он, снова набирая скорость. А мы, поняв, что момент для другого решения упущен, вздохнули и понеслись следом.

Димон потихоньку начал отставать — не привыкший к нашему ритму жизни организм ребёнка отказывался от таких нагрузок (даром, что вымахал на голову выше меня). Забрала у него тяжёлый рюкзак, отдав свой — он полегче.

— Крепись, Димуль, скоро привал, а там и до кафе уже совсем немного останется, — пыталась подбодрить сына я. Напоминание о привале с едой, временно придало ребёнку сил.

Наконец, вышли к следующему, долгожданному мосту. С облегчением упав на доски, оставшиеся от снесённого старого настила, вытянула гудящие ноги. Да, с кроссовками я тоже не угадала — подошва слишком тонкая — каждый камешек чувствовался, как будто босиком идёшь. Рядом выдохнула дочь, сбрасывая тяжёлый рюкзак на землю. Димон достал очередную печеньку из своего.

Илья выглядел так, будто не он сейчас нёсся по дороге с запредельной скоростью. Даже присаживаться не стал. А про семейство Сорок я вообще молчу — их любознательность и неугомонность не знала усталости — во время привала, они облазили весь мост, под ним, посидели на каждом большом валуне в реке и задёргали меня, всё это фотографировать.

Всё, нужно вставать и двигаться дальше.

Трекер отсчитывает километры пути. По времени вроде укладываемся, но даётся это нелегко. Чтобы не упасть, приходится постоянно смотреть под ноги. А по тропе раскиданы сокровища. Вот лежит слюда, это белый мрамор, а там золотистые кубики на камнях — пирит. Всë красиво и блестит. Всё хочется взять на память.

Ну, и кто теперь у нас сорока?

Эх, весили бы они поменьше, все бы забрала. Но нет, приходится устраивать жёсткий отбор на самого красивого из самых маленьких. Один габаритный булыжник особенно понравился. Сразу вспомнила Танину традицию таскать всем с разных гор такие подарки: чем массивнее, тем лучше (у меня уже дома два таких лежат). Взвесила на ладони — тяжёлый, но красивый же! Идти-то ещё далеко, а бросать жалко. Решила сделать как белка. Очередной мосток вёл нас в это время вдоль горы. А вот и приметное местечко на ней.

— Надеюсь, его никто не заберёт до нашего возвращения! — проговорила я, получше пристраивая на склоне своё сокровище.

— Да кому он нужен, — проворчал Илья, чей огромный рюкзак уже заметно потяжелел от моих находок, — кроме тебя!

— Ты, главное, как та белка, не забудь, где оставила! — засмеялась Лера. Её карманы тоже оттягивали камешки для друзей.

Сын Димы не отставал от нас, но был ограничен в количестве добытого.

— Ярослав, разрешаю взять тебе только пять штук! — как никогда строго отрезал его папа. Поэтому коллекция мальчишки постоянно пересматривалась — новые, более красивые камешки заменяли уже не такие желанные, старые, но все они были исключительно огромные. Мы с Лерой втихаря хихикали и ждали, когда же ему надоест их тащить. Не надоедало. Ребёнок упорно нёс свои сокровища дальше.

Наконец, между деревьев замелькали какие-то постройки. Ура! Мы прошли ровно половину пути. Из последних сил рванули к домикам в надежде на долгожданный отдых.

Ну, да... «Кафе» — это слишком громко сказано. Просто стоят какие-то сараюшки и хаотично разбросаны по поляне разномастные столики с лавочками. В пользу того, что мы прибыли именно в кафе, говорил засаленный листочек, на котором от руки было написано: «Чай, оладьи». Хмыкнув на небогатый ассортимент, мы пошли доставать свои запасы, благо их было достаточно.

Боже, сидеть на лавочке, вытянув ноги — это верх блаженства. Мне и есть-то уже не нужно, только попить и отдыхать.

Но всё хорошее когда-то заканчивается. Значит, снова в путь. Эх, что ж мне дома-то не сиделось?

***

Собрала остатки нашей трапезы и распихала по рюкзакам, в который раз порадовавшись, что не приходится тащить с собой запас воды — река не покидала нас ни на минуту и всегда весело журчала где-то рядом. Наполнить небольшие бутылки можно было в любой момент.

Двинулись дальше. В график мы по-прежнему укладывались, а без рюкзаков до пика Черского мы всяко быстро долетим — там всего три километра пути, даже еле-еле ползти два-три часа туда и обратно. Успеваем. Погнали!

— Лучше б в гостинице остался, — начал бубнить Димон, который держался после привала только на «морально-волевых». — Больше никогда с вами не пойду! Никуда!

Даже Лера потеряла энтузиазм и механически переставляла ноги, периодически охая, когда неудачно наступала на очередной камень.

— Да, ладно вам, — пыталась подбодрить их я, — а представляете, если б мы с Валей и Олегом пошли? У них поход почти разрядный. В отличие от нашего!

— А что такое разрядный поход? — решил восполнить пробелы в образовании Ярослав, остальные дети навострили ушки.

— Это когда у тебя полный рюкзак вещей, — начал объяснять Дима сыну. — Ты идёшь, идёшь. Каждый день на большие расстояния.

— И нужно уложиться в определённое время, — специально сгустила я краски и замолчала в растерянности. Уж больно мне это описание что-то напомнило. Точно, мы же с Димой сейчас описали наш «лайтовый» поход. Не дав детям шанса осмыслить сказанное и зациклиться на ненужной информации, окончательно пав духом, быстренько перевела тему.

По дороге начали попадаться кустарники с вытянутыми чёрно-синими ягодами.

— О, жимолость, — Илья сорвал несколько и сунул в рот. —Очень вкусно! С детства обожаю её. Жаль, у нас не растёт.

Мы с Лерой попробовали заманчиво доступные гроздья и сморщились. Уж больно неприятное послевкусие они оставляли на языке — замучились запивать потом. Осторожный Димон, только взглянув на наши лица, даже пробовать не стал. Зато Диму с Ярославом мы потеряли в этих кустах надолго.

Внезапно лес расступился, и перед нашими глазами раскинулось величественное плато. Равнина, открывшаяся нам, как драгоценность лежала меж темнеющими вдалеке горами и оставшимся позади лесом, освещённая ласковым летним солнцем, переливаясь сочными красками разнотравья. Не ожидавшие увидеть такой простор после завесы плотной листвы вокруг нашей тропы, мы на мгновение замерли в восхищении. В воздухе плыл неповторимый аромат из смеси тёплой земли, воды и незнакомых, пряных трав.

— Ух ты! Смотри, какие цветочки, мам! — Лера и про усталость на мгновение забыла.

Действительно, в изумрудной зелени трав, то там, то здесь сверкали мелкие звёздочки незнакомых цветов. Засмотревшись на них, я не заметила, как влетела в лужу по щиколотку.

А впереди, оказывается, не только трава — небольшое болотце, образовавшееся от недавних дождей. Пройти, не замочив ног, не удалось никому. Впрочем, Диме и Ярославу это было не страшно: они половину рек уже перешли вброд.

Потопали дальше. Идти было гораздо легче, так как не нужно было бесконечно спускаться и подниматься, как предыдущую часть пути. После равнины на плато оставалось километра три до цели. Сразу стало понятно, что эти километры дадутся тяжелее всего: перед нами вознёсся почти отвесный склон следующей горы. Дорога резко пошла почти вертикально вверх. Подниматься приходилось, цепляясь за корни деревьев. Воздух начал стремительно остывать. С учётом насквозь мокрой одежды, останавливаться стало холодно. У меня от контраста внутреннего жара и внешнего холода стали запотевать очки. Пришлось их снять. Видимость улучшилась. Димон откуда-то взял силы, и они вместе с Ильёй сайгаками ускакали вперёд. А мы с Лерой выдохлись. Совсем. Каждые двести метров тормозили, чтобы отдохнуть на отполированных временем и пятыми точками туристов брёвнах. Дима, устроившийся рядом на первом же стволе, тоже устал, но старался не показывать виду.

— Посижу с вами немного, — прокомментировал он.

Один Ярослав продолжал вести себя как обычно: лез во все интересные, с его точки зрения, места, задавал бесчисленные вопросы, как будто и не было утомительных километров позади.

У нас же хватало сил только отмахиваться от него. Пользуясь небольшой передышкой, любовались видами.

А любоваться было чем. Вокруг нас раскинулся не тот лес, который встретил у подножия горы. Здесь основную массу деревьев составляли могучие кедры, многие из которых были покрыты лишайниками. Вроде понимаешь, что это растение-паразит, которое высасывает из дерева жизненные силы, и оно начинает болеть. Но вид высоченных стволов со слегка искорёженными ветвями и свисающими с них зловещими кружевными гирляндами, делал лес необычным и завораживающим. Гипнотическим. Как взгляд удава для кролика. Ощущение усиливали лёгкие сумерки, возникшие от плотно сомкнутых крон исполинов. Вдохнула запах хвойной свежести и влажности мхов. Таким воздухом можно наслаждаться до бесконечности.

— Ну, пора, — наконец, вышла из транса я, — а то вообще никогда не встанем. И подмерзать начинаю.

— А я ещё посижу. Хочу так! — решил Дима.

— Хорошо, догоняйте, — согласилась я.

— Вам это будет легко! — констатировала факт Лера, еле вставая за мной с бревна.

Поднялись и поползли дальше в буквальном смысле на четырёх костях.

— Эх, рождённый ползать, упасть не может! — пыталась поддержать боевой дух дочери я, цепляясь за корни деревьев руками.

Чуть поднявшись по тропе вверх, обернулась назад. Взглянула на Диму, сидящего в этой чаще, со стороны. Как гармонично он здесь смотрится! Длинная, тонкая борода заплетена в косичку, создавая контраст отсутствию остальных волос на голове. Брови как будто сурово нахмурены, но под ними светятся очень добрые глаза. Наверное, я в детстве так себе лесовика и представляла: сидит на блестящем от времени огромном стволе упавшего дерева и осматривает свои владения — этот сказочный лес вокруг. Даже копошащийся рядом Ярослав не нарушал картину — просто очень молодой лесовичок бороду не успел отрастить.

Оставив семейство Сорок наслаждаться природой, пошла догонять Леру.

— А-а-а-а-а-а, — огласился очередной раз лес моим воплем. Даже представить не могла, что после такого бурного лета будет что-то, что я не смогу преодолеть. Получите, распишитесь!

— А-А-А-А-А-А, — да, звуки так себе, но мне помогают двигаться вперёд.

— А-а-а-а-а!

— Мам, смотри, опять бурундук! — воскликнула Лера, царапавшаяся по корням рядом. Действительно, из кустов к нам приближался любопытный зверëк с огромной, недоеденной кедровой шишкой во рту. Похоже, крики умирающего бизона привлекли его внимание, и он вознамерился проверить, что происходит, но шишку бросать было жалко. Так мы стояли и пялились друг на друга: люди, пользуясь передышкой, и грызун, не понимающий, кто же мог издавать здесь такие жуткие вопли. Не выпуская свой трофей изо рта, полосатик подошёл почти на расстояние вытянутой руки и уходить не торопился. Мы тоже не спешили продолжать подъём. Во-первых, не могли пока; во-вторых, где ещё такого бесстрашного встретишь, чтобы рассмотреть каждую шерстинку на спинке, милую мордочку с глазками бусинками и маленькие лапки, бережно придерживающие свою драгоценную ношу?

Но пора прощаться с пушистиком. Где-то наверху нас ждут Илья с Димоном и недостижимая турбаза. Надо двигать дальше. В голове начал крутиться старый мем, по мультику «Холодное сердце». Момент, когда Анна ищет свою сестру и с трудом карабкается по горам, пробираясь сквозь снежный буран. В мем поместили озвучку, может и глупую, но в данный момент перекликающуюся с моим состоянием: «Аня записалась на ноготочки, Аня сходит на ноготочки». Дальше я не помнила, а эта фраза крутилась в голове, как строчки надоедливой песни, пока не переродилась в свою: «Марина заплатила за турбазу, ох. Марина дойдёт до турбазы, а-а-а». Иногда получалось и так: «Марина заплатила за турбазу у-у-у. Марина доползёт до турбазы! Ф-у-у-ух!»

Наградой за эту мантру был смех Леры, ползущей вверх рядом со мной.

— Мам, прекрати! Я и так еле взбираюсь. Тут ты ещё смешишь!

А на самой вершине стояли Илья и Димон, безобразно свежие и бессовестно счастливые, решившие заснять последние метры нашего подъёма.

— Ну, как, рады, что наконец добрались? — спросил Илья.

— Марина доползла до турбазы! — вырвалось у меня через отдышку.

Через некоторое время мы все ввалились в забронированный заранее домик. Оказалось, от своего первоначального плана мы отстали всего на час. До заката оставалось около двух часов, то есть ТЕОРЕТИЧЕСКИ до пика и обратно можно было бы дойти. Вопрос: хотели ли мы этого теперь?

Дети в едином порыве сообщили, что родители могут идти куда и на сколько угодно, а они сегодня из дома больше не выйдут. Если уж быть откровенной, то последние километры подточили моё желание бросить вещи и бежать куда-то дальше. Но когда мы узнали от администратора турбазы, что до пика Черского и обратно идти не три, а пять часов (наши расчёты оказались ошибочными, так как не опирались на конкретную местность) вопрос окончательно был снят с повестки.

Мы даже на следующий день не успевали туда подняться, иначе могли бы опоздать на электричку в Иркутск. Провести здесь на день больше, как внезапно решил Дима Сорока, нам не давал урезанный график отпуска.

После нашего марш-броска, я даже не сильно жалела об этом. Просто не могла. Каждая мышца в теле отдавалась болью, ноги гудели, а ступни было желание отстегнуть и выкинуть. Назавтра и так предстоял спуск не из лёгких.

Легли спать, жарко натопив печь. Была надежда, что и вещи высохнут, и сами не замёрзнем.

***

Ночью мне приснился кошмар: я плавала под водой, а когда попыталась всплыть на поверхность, чтобы глотнуть воздуха, Дима Сорока (я его не видела, но как это бывает только во сне, точно знала, что это он), мягко толкнул меня обратно на глубину. Я поняла, что дыхания всплыть мне уже не хватает, начала судорожно барахтаться, поднимаясь наверх, но горло уже свело судорогой, я задыхалась!

Проснулась от страха, продолжая хватать ртом воздух, которого, казалось, не было и наяву. Причина банальна — мы все городские жители и с печками обращаться умеем ровно настолько, чтобы не угореть ночью. Сколько нужно полешек подкинуть для комфортной температуры, нам невдомёк. В результате, сами создали себе персональный ад, где медленно зажаривались прямо в кроватях. Я ещё и спала под потолком, куда по законам физики стремится тёплый воздух. Результат — «милый» кошмар с утоплением.

Моя возня разбудила Леру. Вместе вышли на улицу, чтоб хоть как-то продышаться и заодно проветрить домик.

Только ступили за порог и сразу попали в сказку. Вокруг нас в белом молоке облака, отдыхавшего на этой вершине, таинственно шептались деревья. Над нами раскинулся тёмный небосвод, который, если присмотреться, был так плотно усыпан звёздами, что становился почти белым, сверкающим. А в одуряюще ароматной траве так же часто, как и на небе звёзды, сверкали капельки росы.

Мы застыли, заворожённые этой картиной. Ни один, даже самый талантливый художник, этого не передаст. Ни одна фотография не покажет мир таким, каким видят твои глаза. Только находясь здесь и сейчас в этом зачарованном мире, ты видишь чудо, ощущаешь его кожей, вдыхаешь его полной грудью. И пусть впечатление померкнет с годами, но то, что в это время рождается в твоей душе, останется с тобой надолго.

Налюбовавшись живым воплощением чуда, мы вернулись в домик. Взбудораженное воображение не желало униматься даже в тесной избушке. Перед внутренним взором продолжали проплывать виде́ния: блеск капелек росы на иголочках кедровых веток; бескрайнее звёздное небо; невесомые хлопья тумана вокруг. Так и уснула в объятиях этого очарования, даже сквозь сон ощущая запах влажного горного воздуха.

С утра сказка продолжилась. Облако, отдыхавшее ночью на нашей горе, постепенно отступало, оставляя маленькие искорки влаги на каждой стрелочке изумрудной травы, на метёлочках веток кедров, а на широких листочках неизвестных растений росинки скатывались в сверкающие, небольшие лужицы. Молочная завеса постепенно отступала, открывая простор восхищённому взору. Наконец, вся вершина освободилась от загадочного плена, и перед глазами открылась небольшая долина между горными хребтами. На противоположном склоне блестела тонкая ниточка реки. Зародившись где-то очень высоко в горах, она спускалась и убегала куда-то дальше, скрываясь в растущих вокруг деревьях.

Не в силах оторваться от этой красоты, мы долго медлили со сборами в обратный путь, но пора было прощаться с Димой, Ярославом и этим сказочным местом.

***

Организм показал, что он всё-таки выносливый. Ноги, вопреки ожиданиям, уверенно топтали тропу. Оказывается, спускаться ненамного легче, чем подниматься. Мы попросили Илью не задавать такой темп, как по дороге наверх. Были услышаны, и спуск прошёл без лишних геройств.

Попутно я забрала свой булыжник (для Тани), а уже в Слюдянке приметила небольшую мягкую игрушку. На меня, трогательно выпучив глазки, смотрел очаровательный белёк — детёныш Байкальской нерпы. На его голове была миниатюрная вязанная шапочка. Я вцепилась в пушистика, понимая, что не могу не купить. Правда, неясно, кому такой сувенир подарить. Дети уже выросли, им без надобности. Для каяка (он же не зря «Белёк»)? Так у нас уже есть похожий талисман — сама сделала, с нами в гонки частенько ходит. Все эти мысли проговаривала вслух, так и не решаясь вернуть продавцу милого зверька.

— Да Тане его отдай! — не выдержал Илья. — Она как раз всем шапочки вяжет!

— О, точно! Вместе с булыжником и подарю. Пусть сама думает, что с ними делать.

***

Когда мы в первый раз ехали на электричке до Иркутска, мне бросилось в глаза большое количество молодёжи и людей среднего возраста, не умеющих вести себя в общественных местах. Люди разувались и ложились поперёк лавок, закинув за головы рюкзаки и не реагируя на входящих. Некоторые спали.

Когда мы вошли в вагон после спуска с Хамар-Дабана, я их уже не только понимала, но и сделала точно так же. Мне было решительно всё равно, кто ещё там чего хочет — сил не было ни стоять, ни сидеть, от напряжения болели все мышцы, а ступни продолжали чувствовать камни, по которым недавно ходили.

Пройдя в конец поезда, я забросила опостылевший рюкзак в угол скамейки и сняла обувь. Разлеглась на лавке, с удовольствием вытянув гудящие копытца. Немного смущали уже совсем небелые носки, но я договорилась со своей совестью. Моя семья последовала дурному примеру и попадала рядом. Устроившись поудобнее на жёсткой скамейке, пообещала себе, на будущее не делать поспешных выводов о поведении незнакомых людей.

***

Отдохнув после такого активного похода, на следующий же день направились с детьми к основной цели нашего путешествия.

Вот, наконец, мы на Байкале. Прошли по узенькой дорожке Листвянки, обозначающей набережную, и спустились на мизерный пляж. Напротив ветхой железной конструкции вместо лестницы стоял огромный плакат с говорящей надписью: «Купание запрещено».

Дети и Илья стали рассматривать камешки на берегу, а я ненадолго «залипла», вглядываясь в воды Байкала. Стояла и перебирала в памяти события прошедшего десятилетия, которые изменили детали нашей давней мечты, не изменив сути.

Уже давно с нами нет нашего баламута — кота Тимофея, а в марте этого года мы простились и с самой лучшей собакой на свете, нашей Фоксей, чья доброта и терпение не знали границ. Онкология не щадит даже животных, забирая гораздо раньше положенного срока. Десять лет для нашего «зоопарка» оказалось слишком длинным сроком. Этого мы не учли, когда составляли планы. Не могли учесть.

Кажется, что все, кто тебя окружают, всегда будут рядом с тобой на протяжении всего пути, но у Судьбы свои планы на твою ниточку. Никто не может сказать, как будет выглядеть узор, сотканный ею, какие нити она оборвёт, а какие вплетёт в твою жизнь.

Так же мы не могли знать, что наша дочь решит переехать в другой город. Теперь мы не часто встречаемся, но каждый отпуск стараемся провести вместе. По крайней мере, пока.

Но это частности. Главное — мы на Байкале, мы доехали, долетели, добрались. Так где же тот восторг, который я ожидала ощутить при виде этого озера? Ни восторга, ни благоговения...

От созерцания огромного озера не затрепетало ничего внутри. Лужа и лужа. Большая. Что я, мало луж повидала? У нас, напротив Тольятти, Волга если и не такая широкая, то зрительно это не сильно бросается в глаза. А само побережье и встреченные пока местные жители, напомнили поездку в Абхазию, где на туристов смотрят как на мешок с деньгами и норовят обмануть на каждом шагу (мы даже не смогли заселиться в тот номер, который сняли дистанционно, хозяева выставляли на сайте фото получше, заселяя приезжих в затхлые убогие комнаты). Сама Листвянка до приезда представлялась райским местом, с обилием деревьев, которые будут шептать на ветру, оправдывая романтичное название. Всё оказалось не так. Шумно, грязно, противно, печально. Нет, не моё это. Я и на Чёрное море давно перестала ездить по этой же причине. Но там хоть купаться можно. Здесь, конечно, вода на порядок чище, но и в несколько раз холоднее, чем там.

Да, восторга не было. Впрочем, не было и сильного разочарования. Озеро Байкал стало для нашей семьи скорее символом, вехой.

Вспомнив, через какие испытания, мы прошли за эти годы, почувствовала гордость за нашу семью. За то, что мы смогли сохранить друг друга и не разучились мечтать. За Леру, которая из колючего подростка выросла в прекрасную девушку, смелую и самодостаточную. За Димона, который делает первые самостоятельные шаги в большую жизнь. За весь наш путь к Байкалу.

— Пошлите на корабле покатаемся! — вырвал из задумчивости голос дочери.

— Давайте, — подхватила я, медленно выныривая из своих мыслей. Рядом стоял моторный катер, предлагавший часовую прогулку, проходящим мимо туристам. Мы направились к нему.

Затарахтев двигателем, судно плавно отошло от причала. Димон сразу отправился в каюту. Пейзажи его не сильно впечатляли, главное, что телефон в руках. А я дочь и Илья устроились на палубе, откуда было хорошо видно места, мимо которых проплываем. Сегодня Байкал был спокоен. Солнышко, вопреки прогнозам, хорошо прогрело воздух, но было нежарко из-за ледяного дыхания озера. Зябко поёжилась. Капитан судна, увидев мой жест, предложил тёплое одеяло, чтобы не мёрзнуть. Благодарно последовали с Лерой его совету. Теперь ничего не омрачало приятной прогулки.

— Мама, смотри, там лиса бежит, — воскликнула дочь, показывая на склон горы, который, как будто обнимая посёлок, заставлял его тесниться ближе к побережью. Там, наверху, со свойственной дикому зверю грацией, вела свою охоту маленькая хищница. Да, мои дети обожают всякую живность. «Интересно, в кого бы это?» — усмехнулась я про себя.

— Лисы у нас тоже водятся, нам бы нерпу увидеть! — размечталась я. — А ещё лучше погладить.

Пока я мечтала, разглядывая побережье, мы подплыли к самому неправильному месту на земле. Вот что это: устье или исток Ангары? Или всё озеро и есть её исток? Может, поэтому здесь и рождается столько легенд и преданий? Весь Байкал как сплошная аномальная зона. Нас подвезли к Шаман-камню, стоя́щему прямо посередине зарождающегося русла могучей реки. Катер нарезал несколько кругов около него, но меня он не впечатлил: небольшая скала слегка видная над поверхностью, и только. Скорее стало любопытно, как такое могло произойти? Нигде ни одной скалы из воды не видно, а этот стоит себе. Как один тополь на Плющихе. Загадка… Открыла интернет, прочитала предание об убегающей к Енисею красотке и ревнивом Байкале. А почему бы и нет. Сухие геологические факты не столь хороши. А здесь целая история любви.

Незаметно подошли к порту «Байкал». Тоже хорошее место. Горы здесь подходили практически вплотную к воде, не оставляя места для построек суетливых людей. Всё пространство, видимое глазу, тонуло в зелени. Если бы время позволяло, можно было бы прогуляться, а так — посмотрим хоть с борта катера.

В самом порту, прямо на воде, стояло бесчисленное количество огромных кораблей, с виду заброшенных. Интересное, но немного печальное зрелище, как на древнем кладбище. Капитан, следуя своему маршруту, нырнул в лабиринт между доживающими свой век исполинами, давая возможность рассмотреть их вблизи.

— Вы только гляньте, сколько чаек на них, — обратила я внимание на огромную стаю гигантских птиц. Они были повсюду. Все, как на подбор, крупные, морские. Это не наши мелкие чайки, уступающие в размере, даже диким уткам. Здесь птички были с хорошего баклана, а то и побольше. Кто-то из туристов, на борту нашего судна бросил кусок хлеба в воду. В этот момент стало понятно, что чайки сидели здесь не случайно. Вся стая, как единый живой организм, внезапно поднялась в воздух и направилась вслед за нами.

— Вот это они прикормленные… — засмеялся Илья. — Эх, а мы с собой ничего и не взяли.

Хорошо, что другие попутчики были более прозорливые. Кусочки выпечки постоянным потоком летели за борт, и стая развлекала нас почти до самого возвращения в Листвянку.

На берег мы сходили уже совсем в другом настроении. Забылись неприветливые хозяева гостиницы и противная комната, где предстояло ночевать. Всё это перекрылось очарованием окружающей природы и вниманием хороших людей рядом.

Прямо на берегу решили устроить пикник. Купили на рынке омуля (нельзя быть на Байкале и не попробовать знаменитую рыбку) и расположились на диком пляжике. Оказалось, что чайки приспособились не только с кораблей хлеб ловить. Пока мы ели, они по очереди дежурили рядом, нагло требовали свою долю. Лера назвала одну чайку Лариса (Лариса в переводе с греческого — «чайка»), а вторую, почему-то Константин. Наблюдать за ними оказалось очень весело.

Я смотрела на развлекающихся с чайками детей, на мужа, пытающегося сфотографировать крикливых птиц; окинула взглядом простор Байкала и даль, где за лёгкой дымкой испарения скрывались высокие пики горного хребта Хамар-Дабана. Как же здесь хорошо! Будут ещё пути, родятся другие мечты и планы, но это место останется в памяти навсегда.

***

Я отмахнулась от наваждения, вызванного тихим шёпотом летнего леса и темнотой. Оглянулась. Рядом муж, подсвечивает фонариком неровную песчаную дорогу. Позади остался древний дуб. Впереди, тихо переговариваясь, идут наши друзья.

В этом отпуске каждый выбрал свой путь и нашёл что-то ценное для себя. Сейчас мы опять вместе. Так бывает, дороги иногда расходятся, главное, что мы опять радуемся каждому дню, проведённому вместе.

Жаль, что Таня, Алёна и Слава не пришли сегодня, но историю их сплава по Хопру мы с Ильёй уже слышали. А получилось это так.

Одна?

Лето приближалось к своему финалу. По календарю яхтенных гонок осталось пройти всего две регаты на Кубок сезона.

На работе Илья неожиданно почувствовал себя плохо. Эх, как не вовремя-то. Сегодня среда — яхтенная регата, а в пятницу нам стартовать на Самарский Гребной марафон — всё лето его ждали. Как так-то? Да что за сезон такой. Хоть что-то пойдёт по плану?!

Дома выяснилось, что у мужа температура. Возможно, вирус. До последнего размышляли, как лучше поступить: если ему сейчас ехать на гонку, то можно потом к выходным совсем разболеться; с другой стороны, регата обещает быть спокойной — можно попробовать отсидеться на яхте, не сильно напрягаясь. В конце концов, решили не рисковать. Илья остался лечиться дома, а я, закидав запасную одежду в пакет, направилась в яхт-клуб.

***

Подходя к машине, на автомате попыталась сесть на пассажирское сиденье. Поняла, что мне не туда.

— Ну да, расслабилась, — буркнула я, пересаживаясь за руль. — Привыкла, что всегда вместе, всегда Илья ведёт автомобиль. Вздохнула и выехала со двора.

Вре́менное одиночество в дороге, напомнило о главной тревоге последних дней — Илья, возможно, скоро переедет в другой город работать. И тогда всё придётся делать, одной. А взрослеющий сын? Ему внимание отца нужно постоянно, а не время от времени. Всё станет по-другому. При этом, показывать, как мне не хочется, чтоб он уезжал или удерживать — нечестно. Ему интересна предложенная работа.

Пользуясь тем, что я одна в машине, дала волю эмоциям — сейчас можно, никто не увидит.

Как-то слышала фразу, что нельзя женщин оставлять наедине со своими мыслями — это может плохо закончиться. Вот и я, проезжая по знакомому маршруту к яхт-клубу, перебирала в голове все свои претензии к судьбе, включая болезнь мужа. Как же так, ждали-ждали марафон всё лето, чтобы пройти вдвоём, а теперь, пожалуйста, вирус этот, а потом вообще переезд в другой город. Решила вышибать клин клином: сделать жизнь себе хуже, чтобы остальные переживания отошли на задний план. Что там Александр Черномаз говорил про максимальную дистанцию? Почти въехав в бампер резко затормозившей передо мной машине, я приняла решение: если идти в марафон одной, то на максимальную дистанцию. Все сорок два километра. Я физически не готова пройти такую дистанцию? Так, в этом и суть: «Идущий на смерть приветствует вас!» (ну, почти...) Зато там точно не до переживаний будет.

***

За такими мыслями не заметила, как подъехала к яхт-клубу. Неожиданно мой мир стал чуточку лучше — в решётку ворот высунулась лохматая мордашка Афгана, ожидающая свои заслуженные печеньки. Ну, какая может быть тоска, если этот наглый, откормленный «поросёнок» тычется тебе прямо в рюкзак, за традиционным угощением? Страшный сторожевой пёс становится рядом со мной милым, непосредственным щеночком, каким я его помню с его детства, только весит раз в двадцать больше. Приходится быть осторожной: такой может и уронить в приступе нежности. Печенька была сметена с руки в одно мгновение, оставив на ладонях влажный след. Очень грустные, карие глаза заглянули прямо в душу, надеясь пробудить совесть.

«А ещё печеньку? — умоляли они. — Так кушать хочется…» Голодающего такому бочонку изображать было очень трудно — попытка не удалась. Я засмеялась и начала тормошить скучающего «малыша». Жёсткая, короткая шерсть проходила сквозь мои пальцы, забирая частичку печали с души, оставляя взамен полкило грязи на руках. А что вы хотите? Пёсель дворовый, на улице живёт. Гладить его всегда чревато мытьём всей себя. Если б не это, села бы рядом с ним на землю и обняла бы, на время забыв обо всём плохом. С моей Фоксей это всегда срабатывало.

Потискав Афгана и пожертвовав из личных запасов дополнительную печеньку, пошла к воде.

***

Так, а где все? Я и здесь одна. На остальных яхтах тоже почти никого не видно… Может, сегодня не среда? Да нет, Женёк — охранник яхт-клуба, тогда спросил бы: «зачем ты пришла», а не «где Илья?». Приехала я не рано, наоборот, впритык получилось. Непонятно.

Видать, «судьба такая» сегодня, как говорит мой папа. Раз пришла раньше всех, значит, нужно само́й всё готовить к гонке, остальные потом подтянутся.

Первый номер стакселя ставить или второй? Позвонить Тане, спросить? А нужно? Посмотрела на деревья — вроде не сильно шатает. Точно первый — он самый большой. Сейчас в самый раз. Начала хозяйничать на яхте.

— Марин, привет! — к «Александрии», стоя́щей с нашей «Гердой» бок о бок, подошёл её капитан, — Ты сегодня одна в гонку идёшь?

— Привет, Олег, нет, ОДНА точно не пойду! — моментально подхватила его шутливый тон.

— А почему? Вот у нас в команде, если я пришёл, значит, точно «Александрия» идёт гоняться!

— Это же «Александрия», у вас РЕПУТАЦИЯ! От вас люди уже привыкли шарахаться, чтобы вы их случайно не протаранили, а у «Герды» пока такой славы нет. Никто не разбежится, когда я в кого-нибудь соберусь въехать. А я обязательно соберусь, если буду одна!

Невозмутимый Олег пропустил мимо ушей намёки на последнюю (но далеко не первую) аварию, устроенную «Александрией» буквально в прошлую среду, и продолжил готовить свой «таран» к очередному бою.

Я тоже не сильно отвлекалась от своих дел: пока болтали, выкинула брасы, шкот и парус из трюма, мельком глянула на какой-то цилиндрик, звякнувший по палубе, и пошла ставить стаксель. Когда оставалось завести последний брас, пришли девчонки, уже «обрадованные» Женькой, что я пришла на гонку одна. Как всегда, перед самым стартом, прибежал Макс.

Вместе мы завершили подготовку «Герды» и вышли из бухты.

Я привыкла, что последнее время сильно штормит, и, поневоле нервничала, не видя Ильи на борту. Он всегда спасёт и вовремя сдёрнет грота-гика-шкот (верёвка, фиксирующая гик грота в нужном положении), не дав яхте перевернуться. Сама я боюсь не справиться с такой задачей — силы там требуется больше, чем у меня есть. Оглядев команду, я неожиданно для себя и всех окружающих сказала: «Макс, ты сегодня отвечаешь за гика-шкот, раз Ильи нет». Я ткнула в толстую верёвку пальцем, повернулась и пошла снимать кранцы, успев заметить удивлённый взгляд единственного мужчины на борту. Ну, да, обычно я не командую. Просто сегодня расстроена очень. Макс не стал спорить и спокойно произнёс: «Шкот, так шкот».

— Да вряд ли это нам сегодня понадобится, — рассматривая горизонт, сказала Таня. Я посмотрела по сторонам и поняла, что да, скорее мы закиснем где-нибудь совсем без ветра, чем нас сможет перевернуть. Хотя всякое за это лето бывало. Вдруг сейчас прилетит какой шквал? Пусть будет ответственный.

Меня опять отправили на нос, держать парус и высматривать потенциальных жертв наезда. Сегодня я не очень радовалась ссылке, хотелось быть поближе к друзьям. Но надо, значит, надо.

Яхта стремительно резала волну, подбрасывая в воздух мелкие серебристые брызги и оставляя на поверхности воды временный след из пузырьков. А я сижу «в обнимку» со стакселем, вдыхаю ароматы летнего вечера, впитываю кожей ласковые солнечные лучи и понимаю, что грусть уходит. Август подходит к концу, нужно ловить последние денёчки. Остатки тоски растворились над водой в необъятных просторах родного водохранилища. В душе поселилась надежда, что всё будет хорошо. Из любой ситуации можно найти выход.

***

Долго мне сидеть, бездельничая, не дали.

— Алён, ставь спинакер, — командует Таня.

Значит, моё время на баке истекло. Пошла на корму.

Когда Алёна начала зацеплять угол паруса к брасу, оказалась, что карабин сломался. У меня в памяти всплыл тот цилиндрик, который валялся перед гонкой на палубе. Уж не запчасть ли это от карабина? А я и не сообразила. Правда, не одна я — девочки тоже его видели и не опознали. Ну, всё, как всегда, не слава богу! Алёна, недолго думая, просто привязала брас к спинакеру, и парус взмыл в небо. Всё бы ничего, только вот вопрос, как снимать-то потом будем?

Понадеявшись на «авось», пошли до фарватерного буя так. Шли в чистый фордевинд — это когда ветер дует почти в корму яхты. Хорошо! Я уж и забыла, когда была такая удача. Последние гонки, если спинакер, то идёшь в полветра и парус не перед яхтой натянут, а сбоку. Мало того, что его очень тяжело удерживать в таком положении, так ещё и не видно за гротом, что там с ним происходит.

У нас в одну гонку даже хохма получилась. Макс, собирая по палубе в очередной раз рассыпавшиеся семечки (да, мы и вгонку их умудряемся грызть), решил в шутку изобразить из себя голубя и начал курлыкать: «Курлы-курлы». Мы посмеялись и забыли. А когда поставили спинакер, мне было совершенно не видно его за гротом.

— Алён, можешь мне кричать, когда шкаторину заполаскивать начнёт? — нашла выход из положения я. Она до снятия спинакера всё равно отдыхает на баке, откуда ей всё видно.

— Хорошо. А что кричать-то? — включила вредину Алёна. Понятно, ей там скучно одной, а так можно меня поддразнить.

— Мне без разницы, — не повелась на провокацию я.

Каково же было моё удивление, когда с бака раздалось: «Курлы-курлы».

— Алёна, что «курлы»? Заполаскивает?

— Ну, ты же сказала: «Что хочешь, то и кричи». Ну вот, «курлы»! Ой, сильно курлы!

Максу и Илье шутка тоже зашла. Так мы и шли в ту гонку целый галс под дружное курлыканье, а «Герда» временно стала голубятней.

***

Яхта летит под ярким полотнищем спинакера, управляемая крепкой рукой нашего капитана. От её решений зависит стратегия гонки и выбранный курс. А у меня в руках две тонкие верёвочки — от моей внимательности сейчас зависит, насколько быстро мы придём к цели. Стараюсь не потерять концентрацию, обсуждая с Таней последние не сильно радостные новости.

— Так что, похоже, Илья, если и поедет на Самарский Гребной марафон, то гоняться не сможет. Ни к чему нарываться на осложнения — скоро командировка.

— Да, жалко, — Таня сочувственно вздохнула. — А мы, представляешь, лодку до сих пор не нашли. Единственный Р2 в прокате занят, а «Аделаиду» далеко везти. Мы, поэтому, даже не регистрировались пока.

Я аж от паруса отвлеклась.

— Так вы из-за лодки не едете на марафон?

— Ну, да. Алёна сказала, что в одиночке не пойдёт, а двойку непонятно как к воде привезти. «Аделаида» такая огромная и неразборная.

— Курлы-курлы! — донеслось с бака. Алёна теперь всегда так будет кричать?

— Ты не отвлекайся давай! Вечно разболтаешься, управлять перестаёшь! — в шутку прикрикнула на меня Таня. А я уже и по Алёнкиному воплю поняла, что расслабилась. Быстро потянула верёвку, делая две стороны тоненького паруса одинаково ровными, без волны заполаскивания по краю.

— Всё, всё, исправила! — проговорила, помогая спинакеру собрать как можно больше воздуха на поверхности, а сама прокручивала в голове разные варианты развития событий.

— Тань, Илья в гонку, скорее всего, не пойдёт, — начала с намёков я.

— И что? — удивлённо смотрит на меня Таня.

— А то, что я пойду одна и на «Мальке», — даю я ей полный расклад. — «Белёк» — свободен. Если ты сядешь за руль, то вас и заливать не будет, как в «Скоростной»! Мы с Ильёй на «Жигулёвский Экспресс» туда и обратно шли — задний отсек сухой абсолютно. Вы просто корму притапливали из-за разницы в весе, вот его и заливало. А если Алёна вперёд сядет — вся проблема уйдёт. Гарантирую!

Глаза у Тани загорелись — на марафон съездить хотелось. С некоторых пор для нас это своеобразная традиция окончания гоночного сезона на байдарках. Но покапризничать было просто необходимо.

— У меня ноги от рулёжки сводит, — начала она.

— Ничего, у меня тоже. Вот на «Скоростной» прямо после старта свело. Через пару часов уже и не чувствовала, что там с ними — привыкла.

— А по-другому никак нельзя?

— Есть ещё один вариант, — язвительно проговорила я. (Так-то за мной не заржавеет. Я тоже могу глумиться). — Даже два: или Алёна сбрасывает вес до твоего уровня, или ты набираешь до её! — закончила я со смехом.

Таня на секунду задумалась. Было над чем. Алёна почти на голову выше её и крепче сложена. Если они будут весить одинаково, то Таня станет похожа на шарик и в каяк не поместится. Соответственно, и Алёне до её веса невозможно похудеть — один скелет останется.

— Нетушки! Я столько весить не хочу! — наконец выдала Таня.

— Я тоже! — подала голос Алёна с бака. Подслушивает!

— Значит, тебе и рулить, — подвела итог нашему разговору я. — Там всего двадцать один километр.

— Да она просто рулит на каяке, как чепушила! — крикнула с бака Алёна, раскрывая секрет Таниных «больных» ног.

Мы с Максом рассмеялись, а Таня вжала голову в плечи, не желая признаваться в очевидном.

— Только смотрите, там по каяку трещины, — решила предупредить я девочек. — Помните, он у нас на Сосновом полетал? Ну вот и долетался. Плавать-то, плавает, но имейте в виду… Хотели отдать его производителям для восстановления, но они заняты сильно пока. Как сезон закончится, сдадим, починят.

— Ты что, — возмутилась Таня, — зачем в ремонт? У нас в яхт-клубе все материалы есть. Выберем время и всё сделаем!

— Так-то я не умею стеклопластиковые каяки восстанавливать… — слабо возразила я.

— Что там уметь-то? Я, например, считаю, что глупо отдавать кому-то работу, которую вкусненько самим сделать!

Вспомнив, сколько уже создано её руками, да и нашими с Ильёй, молча кивнула. В конце концов, если не получится у самих, всегда можно после этого в Самару отвезти и всё исправить.

— А Илья точно не пойдёт в гонку? — для верности переспросила Таня. — Ты же его ещё не спрашивала.

— Да, приду, поговорю с ним. Ему такие нагрузки сейчас вообще не нужны, а у вас хоть лодка будет.

На этом и порешили, договорившись созвониться позже.

— Кстати, я, если пойду одна, то регистрируюсь на сорок два километра, — выдала я, пока не передумала.

— Зачем? — вскинулась Таня.

— Сумасшедшая! — констатировала факт Алёна. Макс, удивлённо посмотрел на меня. Сам он к байдаркам тепла не испытывал и ходил только в яхтенные гонки, но наслышан был о многом.

— Ну вот, так решила, — не стала вдаваться в подробности я.

— Ну, а что, правильно! — неожиданно «поддержала» меня Таня, как будто на полном серьёзе. — Смотри, деньги те же, а удовольствия в два раза больше!

Сама, к слову, не собиралась увеличивать своё «удовольствие». О чём я ей предложила задуматься.

***

Шутки шутками, но скоро нужно менять галс при повороте на буе. Там предстояла сложная задача — снять привязанный спинакер, до этого поставив стаксель. Таня, как всегда, сказала, что нам нужно продумать, кто что будет делать после поворота — в гонке каждая секунда на счету и имеет значение. Я честно пыталась представить свои действия при снятии спинакера, но богатое воображение подсовывало только «оптимистичную» картинку, где Марина улетает на отвязанном парусе в закат… Тем более что ветерок усилился. Решила действовать по ситуации.

На Танин вопрос: «Готовы?», вместе со всеми крикнула: «Ну, почти!». На яхте с женским экипажем такие ответы — норма.

— Поворот. Стаксель пошёл!

Парус взмыл в небо, повинуясь движениям Макса.

— Рубите спинакер!

— Подожди, его ещё отвязать нужно, — Алёна повисла за стакселем, пытаясь подтянуть к себе угол спинакера, чтобы развязать брас, который затянулся намертво во время галса. Плохо без карабина. Чем Алёна цеплялась за яхту, пока развязывала упрямый узел, непонятно. Может, присоски отрастила на кроссовках? Мне самой при повороте стало слегка не до Алёниных проблем. Развернувшись, мы пошли в полветра. Спинакер ушёл за стаксель и максимально натянул брасы, вырывая их у меня из рук. Отпустить нельзя — потеряем управление и запутаем, а то и порвём паруса, не говоря про проигранную гонку. Держу верёвки из последних сил, не помогают даже лебёдки, задействованные в последний момент. Я не очень сильная, но цепкая — добычу не выпускаю, хоть меня и начинает кренить вместе с улетающим вбок парусом.

— Твою ж дивизию! «Круиз»!

Что там у Тани произошло? Поворачиваю голову и вижу почти въехавшую нам в корму огромную яхту. До её носа можно было бы уже дотянуться рукой. Я задохнулась на вздохе, так и не издав ни одного звука. Столкновения не избежать. Это «Круиз» — он больше и быстроходней. Память услужливо выдала информацию: а ещё она из металла. Воображение дорисовало всё остальное: сейчас две половинки «Герды» пойдут ко дну. Закончились наши гонки. Спинакер рванул руки сильнее. Мельком глянула на него и ребят. Алёна продолжает воевать с узлом. К ней на помощь спешит Макс. Сейчас мы их потеряем. Просто снесёт обоих с палубы от удара.

Как это получилось, мне никогда не понять. Но на моих глазах «Герда», аккуратно обойдя мотором страшный приближающийся нос враждебного судна, ловко юркнула в сторону и заскользила подальше от опасности. Мы избежали страшной участи. Даже царапки на борту не появилось! И мотор цел!

— Ура, Таня! Мы живы!

— Я сама не понимаю, как это получилось!

Я опять взглянула на ребят. Алёна смотрела то на нас, то на удаляющийся «Круиз» круглыми глазами. Похоже, тоже увидела достаточно для испуга. Макс бросил развязывать узел и осматривался.

— Что случилось-то? Я что-то пропустил?

Счастливый. А я вот очень хорошо рассмотрела всё. Практически с первого ряда в зрительном зале. Только там ноги так не подкашиваются, и сердце не колотится после просмотра.

— Нас сейчас чуть «Круиз» не переехал! — Таню прорвало от пережитого шока. — Прямо в бочину нам шёл! Я думаю, ну всё, приехали. Как умудрилась вырулить, не понимаю! А они, главное, и не видят нас из-за паруса! Они вдвоём ходят. Попробуй управиться с ним вдвоём! И я всё на спинакер смотрю, а потом оборачиваюсь… а они — вот, прямо тут! А-а-а-а! Как же я так умудрилась выскочить?!

— Просто сейчас за тебя мама дома молится! — на полном серьёзе ответила Алёна, уже развязавшая узел на брасе. — Она каждый раз спрашивает, куда Таня идёт. Хорошо молится — всегда помогает. Марин, принимай.

Алёна передала мне угол спинакера. Я перехватила и, крикнув чтобы рубили, скатилась в трюм, затягивая полотнище за собой. Да, немного рутины со складыванием спинакера мне не помешает. Заодно нервы приведу в порядок. Пока перебирала тонкую ткань, слушала обрывки Таниных рассказов о происшествии. А мысли всё возвращались к той картине. Как же она смогла вырулить? Я бы никогда так не сумела. «На каяке Таня рулит, как чепушила…» Да, пусть как хочет там рулит, лишь бы на яхте всегда ТАК могла!

Немного успокоившись и сложив спинакер в специальный мешок — кису, вышла на свежий воздух.

Ага, идём в кренах. Значит, нужно залезать на наветренную сторону яхты, откренивать.

— Алён, подвинься, — села я рядом с подругой и свесила ноги за борт — так лучше удерживаться на наклонной палубе. Правда, получив очередной раз холодной волной в лоб, поняла, что очень зря не взяла вторые кроссовки. Они намокли первые и неприятно потяжелели на ногах. Потом лужа постепенно образовалась на палубе, подтекая под мою пятую точку и просачиваясь в одежду. Алёна хихикнула, когда очередная волна окатила меня с головы до ног, а я возмущённо фыркнула и, в сердцах, сказала, не подумав: «Да что ж такое-то, опять все трусы насквозь…И за шиворот натекло уже». Спохватилась, что что-то не то вырвалось, только когда Макс демонстративно откашлялся.

— Ну прости, Макс! Ты в женском экипаже ходишь! Вот когда тебе приснится, что у тебя стрелка на колготках пошла, тогда уже всё! Потолок. А пока привыкай!

Девочки засмеялись, вспоминая мой любимый анекдот с институтских времён филфака, где тоже учился один парень на всю группу. Макс его не знал. Просветили. Впечатлился. Присоединился ко всеобщему веселью.

— На самом деле у нас отличная команда! — разоткровенничался Макс. — Вы, когда в отпуска разъехались, мне вас так не хватало. Позвал других. Вроде они спортсмены и опытные ребята, но гонки все проиграли, и вообще всё не то было. С вами так хорошо и уютно. Как в семье.

— А то! — сказала Таня. — Команда — это всё!

Таня — понятно, но Макс, державшийся слегка особняком, очень удивил. Я думала, мы уже в печёнках у него сидим с нашими неугомонными характерами и вечными подколками, где ему часто прилетало наравне со всеми. Обычно, нас только Илья и может выдерживать в больших количествах. От Макса же такое откровение удивило. В душе опять завозилась тоска: ни мужа, ни друзей оставить я была не готова. Как вообще можно выбирать между всем этим и переездом с Ильёй в незнакомый город? Не дав мрачным мыслям завладеть собой, оглянулась по сторонам.

— А мы хорошо идём. Смотрите, «Приз» сзади!

— Не обращай внимания, он всё равно нас опередит, — махнула Таня рукой на отставших соперников. — Не знаю, как так происходит, но сейчас или ветер поменяется, или ещё что случится, и он опять нас обойдёт! Потому что Картунов — ведьма!

Да, за весь сезон мы выиграли у «Приза» первое место, только когда у них ванта до старта лопнула, и они ушли в яхт-клуб чинить её. Теперь благодаря проигрышам «Герды» за время нашего отсутствия, придётся даже за второе место пободаться с «Орфеем» и «Александрией». Таня сказала, что по очкам мы их обгоняем, если эти последние две гонки не сольём. Сегодняшнюю, вроде, выигрываем. Но радоваться после финиша будем. До этого момента всё может поменяться несколько раз.

— Тань, а нам же на спинакере финишировать надо будет? — подала голос Алёна.

— Так, где у нас оттяжной буй? Вон он, а финишный створ там, значит… — начала просчитывать стратегию Таня. — Да, финишируем на спинакере.

— А как мы его поставим? Брас же сломан.

— А, да. Тогда не ставим. На «бабочке» дойдём, там недалеко, — легко переиграла наш капитан.

Ну и хорошо. Спинакера мне на сегодня хватило.

Яхта развернулась на оттяжном и плавно пошла на финиш, раскинув грот и стаксель по разным бортам. Это и есть «бабочка». Теперь нужно только надеяться, что соперники тоже поленятся ставить спинакер. Не поленились.

— Я же говорила, он — ведьма, — кивнула Таня на финиширующий перед нами «Приз» во главе со своим капитаном и нашим другом Андреем Картуновым.

— «Орфей» подкрадывается! — закричала я, рассмотрев надвигающуюся опасность. — Ну, его-то нельзя пропустить! Нечего им на наше второе место зариться.

Яхта соперников, до этого сильно отстающая, медленно накатывала на нас, пытаясь отнять наше честно почти заработанное второе место в Кубке сезона.

— Эх, нужно было спинакер ставить. На «бабочке» так не тянет, — не вовремя пожалела Таня.

— Теперь поздно уже, как докатим, так и будет, — подытожил Макс.

Яхты плавно скользили к финишу, натягивая наши нервы, как струны. На «Орфее» уже видны довольные лица команды. Не друзья они пока нам! Только после гонки опять станут.

— Куда это вы намылились? — кричу Сергею, их капитану. — Мы первые на финиш! За нами будете!

— А чего вы спинакер не поставили? — кричат в ответ. — Уже давно прошли бы.

И продолжают красться. Ну, что за люди!

— Сломали мы его, вот и не ставим.

Вот уже финишная черта. Ну, как черта. Просто воображаемая линия на воде между судейским катером и буем в стороне. Непонятно, прошли мы её или нет, пока не раздался свисток судьи, один, второй почти одновременно. С разницей в секунду. И чей был первый — наш или «Орфея»?

— Кто победил-то? — смотрим на соперников, они на нас. Пожимают плечами. Таня не выдержала, развернула яхту к судейскому судну. Чтобы не мешать финишировать остальным участникам, подошли к организаторам с другой стороны.

— Кто был первый? Мы или «Орфей»?

— Первая финишировала яхта «Герда», — прозвучал официальный вердикт.

— Юх-у-у-у! Мы первые! — воздух над Волгой взорвался от наших воплей.

— Но, если ещё раз спинакер не поставите — оштрафуем! — да, судьи тоже умеют подкалывать (в гоночном положении нет такого пункта). Вообще-то, мы и сами себя хорошо наказали. Был шанс даже Картунова обойти, но нет, чуть «Орфею» не продули.

— Да мы же не специально, у нас брас сломан! — начали оправдываться хором, разворачивая «Герду» к яхт-клубу.

— Мне кажется, судьи за нас болеют, — бросив хитрый взгляд на яхту организаторов и помахав им рукой, сказала Таня. — Всегда нам кричат, поддерживают.

Конечно, за нас. За кого же ещё? Мне даже Олег с «Александрии» каждый раз говорит, что он за нас болел. Хотя они в нашей подгруппе и являются прямыми соперниками. Но мы же девочки и ходим на красненькой яхте, и у нас самый лучший в мире капитан, как за нас не болеть?

А вот Афган не болеет ни за кого. Ему всё равно, кто первый. Он стоит на причале, тоскливо глядя на воду, куда постоянно уходят от него неугомонные человечки. Каждый раз ждёт и каждый раз дожидается. Потому что, если тебя кто-то ждёт, ты обязательно вернёшься! Любыми способами и приложив все усилия. «У нас всех есть к кому вернуться и это прекрасно», — подумала я, торопливо прощаясь с командой, собираясь домой, к мужу.

По дороге обратно запретила себе думать о расставаниях. Нечего мозги забивать. В конце концов, будущее ещё не определилось. Вокруг шоссе мелькают деревья, шумит сосновый лес, погружаясь в ранние сумерки конца августа, проникая в машину хвойным ароматом. На душе царит покой и тепло, подаренное этим чудесным днём и друзьями. Всё будет хорошо. Обязательно будет. Потому, что я не совсем одна, вернее совсем не одна. Всегда есть и будут вокруг близкие люди.

или в два раза больше удовольствия.

Планирование.

Самарский гребной марафон для нашей компании всегда как праздник. Праздник окончания лета. Когда оно подходит к концу, всегда немного грустно, поэтому лишний повод порадоваться не помешает.

Наше с мужем участие в СГМ не обсуждалось вообще, приехать туда — это дело святое. Обсуждалась только длина дистанции и то после общения с организатором Александром Черномазом. Самим нам и в голову не приходило заявляться на сорок два километра. А тут задумались. Крепенько. Но взвесив все «за» и «против», откинули глупую мысль бодаться с почти профиками. В нашей категории на двадцать один километр народ набрался, там можно хоть кого-то обогнать, а то и в призах быть.

Но, по устоявшейся традиции этого сезона, все опять пошло как-то не так. За три дня до соревнования Илья свалился от какого-то неизвестного вируса и был дисквалифицирован и отстранен (мной) от гонки — мне муж здоровый нужен. Оставшийся без гребцов «Белёк» нашел своё счастье в надёжных руках Тани с Алёной, которые до последнего не могли найти себе плавсредство. А я, слегка психанув на судьбу, заявилась с «Мальком» на сорок два километра. Решила, зачем размениваться по мелочам? Не пройденная до конца Скоростная кругосветка, тоже давила на совесть и заставляла чувствовать, что в этом сезоне я не догребла… Если прикинуть, из возможных ста сорока пяти километров дистанции, было пройдено только восемьдесят. Это очень мало. В Самарском марафоне, конечно, только двадцать один километр плюсом получается, но хоть что-то. Если б пошли с Ильёй, то я даже не думала бы о полной дистанции, а если дело касается только меня, то тут спуска не будет. Греби Марина, греби!

Подготовка.

Мы с Ильёй и Алена с Таней на стартовую поляну приехали уже затемно. Быстро поставили огромную палатку и пошли к организаторам, поздороваться и внести ясность в протокол регистрации. Задача была не из лёгких — многое из заявленного поменялось.

— В категории К1Ж (каяк одиночка женщины) на двадцать один километр, где Алёна зарегистрировала Таню, пойдет Марина, только на сорок два километра, а где зарегистрированы Илья и Марина на К2МЖ (каяк двойка смешенный экипаж) на двадцать один километр, пойдут Таня с Алёной, — диктовали мы дружно.

Тяжела организаторская доля с такими участниками! А уж когда, чуть позже, выяснили, что нашего друга Славу тоже нужно зарегистрировать, и пришли опять к ним в палатку, я очень пожалела, что из-за плохого зрения в темноте не вижу лица Александра Черномаза. Правда, и по голосу можно было понять степень его удивления тем, что мы снова регистрируемся. Отсмеявшись и поболтав со всеми, кого смогли (или не смогли) узнать в темноте, побрели в свой «дворец» сыграть партейку «Море-соль-бумага». На большее нас не хватило.

***

Утром, дожидаясь прибытия Славы, потихоньку готовились к старту.

Начался мандраж. Ну, что это такое? Опять? Лучшая гонка в этом году у нас получилась в Похвистнево — мы даже испугаться не успели, как оказались в соревновании, а когда заранее готовишься, почему-то не удается избежать такого состояния.

Ещё и горлопаны какие-то полночи спать не давали.

— Знаете что, — решила поделиться своими ночными мыслями, пока готовила каяк к старту, — если существует ад, надеюсь, для всех любителей караоке там выделен отдельный котёл, где им целую вечность поют дурными голосами черти.

А что? Только мы должны мучиться? Пусть хоть там поймут, каково это!

— О, да! — поддержала Таня, осматривая спасик. — Они меня тоже достали. Ещё и песни такие откопали ужасные. Кошмар.

— А как вы думаете, на что будет похож наш ад? — решила пофилософствовать Алёна, уже собравшая всё для гонки. Я задумалась. В голове сразу встала картина бесконечных мысов, где ты без сил догребаешь до последнего, а за ним открывается ещё один и ещё. И так до бесконечности, а Переволоки всё не появляются. Точно!

— Переволоки! — воскликнула я, забыв, что собиралась залить воду в питьевую систему. — Ад любого каякера именно там!

— Да-а-а-а! — прокричала Таня, видимо, представив то же самое. — Ад существует! И он уже есть на земле!

— Ага, что не мешает нам каждый год туда ходить, — поддакнула Алёна, смеясь.

— Просто мы больные и это не лечится, — сделала вывод я.

— А мне Валера всегда говорит: «Мама, а почему у тебя все друзья такие странненькие?», — выдала Таня свою любимую подколку, передразнивая голос дочери.

Ведь нет смысла говорить ей, что подобное тянется к подобному, да? Конечно нет. Все и так это понимают. Поэтому и смешно до сих пор. Одно непонятно: как от такой осинки, как Таня, родилась такая благоразумная апельсинка, как её дочь? Хихикнула, вспоминая свою Леру. Она тоже периодически смотрит на нас и всю нашу компанию снисходительно.

Да. Чудеса генетики...

Это всё хорошо. Но скоро гонка.

Стоило подумать об этом, как снова начало потряхивать. Надо успокоиться.

Пытаюсь оценить свои возможности на эту дистанцию и понимаю, что по факту мне главное — прийти не последней, но и для этого нужно очень постараться. На сорок два километра идут только лучшие спортсмены, уверенные в своих силах. Обогнать парней можно даже не мечтать; парные экипажи, тем более, а из зарегистрированных девочек, идут не на спортивных лодках только две — я и Лена Яковлева. По сути, только она и есть моя соперница. Но видела я результаты её предыдущих гонок. Похоже, соперник у меня только один — я сама. «Ну и ладно! Не корову же проигрывать», — решила я и выкинула эти мысли из головы. Но даже мои здравые рассуждения мандраж не уняли.

Илья, по устоявшейся привычке, проводил меня на старт и пожелал удачи. Ничего, сегодня ему не так долго ждать, как в «Скоростной». Да и опасности почти никакой — в этом марафоне даже близко к фарватеру не подойдёшь. Такие условия. Все буи нужно огибать со стороны берега, а расставлены они так хитро, что и чуть-чуть срезать не получится — только честная борьба. Так что, никуда не денусь, рано или поздно приползу.

Вышли на стартовую линию вместе с Таней и Алëной. Слава, как всегда, провозился и отстал. Стоим, держимся против течения, пытаясь не выскочить за стартовый буй. Тут сзади меня окликнули. Леночка Лакосова — та самая, которую мы так нехорошо обогнали с Ильёй на Жигулёвском Экспрессе. Приехала опять к нам из Москвы и идёт в двойке с тем же напарником. На земле мы так и не увиделись — моё взбудораженное состояние мешало пройтись по берегу и поздороваться со всеми. Обнялись прямо на воде, приветствуя друг друга. Так приятно видеть старых знакомых среди стольких лиц. Пожелали друг другу удачи. В этом году, судя по прогнозам, она не помешает. Обещали усиление ветра как раз, когда мы развернёмся к нему навстречу. Ладно, не в ночь же идём. Вода тёплая, жара стоит. Дойдём как-нибудь.

Гонка.

Отсчёт старта. Три, два, один. Погнали! Девочки на «Бельке» с основной массой каякеров рванули вперёд — хорошо. Нужно найти «своего» соперника на данном участке и зацепиться. Вспомнила, что не включила трекер. Да что ж такое-то, когда перестану лажать на старте? Показалось обоснованным прервать гонку, чтобы настроить технику — идти ещё долго, нужно понимать темп. Пошла дальше. Перед носом моего каяка встал сапер. Так проще, конечно, идти (он мне волну режет), но бесит, что он мотыляется туда-сюда. Начинаю обходить — его на меня сносит. Тут ещё Володя Васильев со своей семьёй меня догнал — нет, не пущу! Нужно срочно прорываться вперёд — я всё-таки на более длинную дистанцию иду, нужно держать темп.

Поднажала, вырвалась, обогнала сапера и больше его не видела. Только смотрела, как медленно, но неотвратимо другой сапер, в своей узнаваемой панамке котенка с улицы Лизюкова, удаляется от меня вперёд. Ничего, он мне не соперник. Я если даже из спортзала вылазить не буду, всё равно никогда таких мышц не наработаю. Да, не больно-то мне и нужно. Мельком за спиной увидела Лену Яковлеву. Так, значит я впереди. Круто! Погоняемся.

Начала выкладываться по полной. Какое-то время мне удавалось удержать её позади, а потом всё, кончился завод. Понимаю, что это временно, что нужно пересилить себя, но не могу идти быстрее. А Лена может. И Славик опасно приблизился. Потом они вместе обогнали меня и потихоньку начали увеличивать отрыв.

Как так-то. Сил нет совсем, а не дошла даже до первого буя. Решила выпить гель — вдруг поможет? Торопливо рванула первый попавшийся в руки пакетик. Упаковка с тихим шелестом разошлась вдоль всей тубы, окатив меня липкой жижей с головы до самой юбки. Твою ж дивизию. Вот же ж свинота. Теперь всю гонку идти как поросёнок в меду… Судорожно хватаю ещё пакет, теперь вскрываю осторожнее — нужно чтоб и в желудок попало.

Схватила весло. Руки начинают липнуть. От сладкого геля неприятно стягивает кожу. Отвратительно. Макаю их в воду – это чревато лишними мозолями, натёртыми мокрыми перчатками, но по-другому совсем противно. Ребята оторвались не слишком далеко, и я начала изучать манеру гребли Лены, чтобы понять, что же я делаю не так? Вроде всё тоже самое, но отрыв, хоть немного, но увеличивается.

Заметила, что Лена опасается волны и каждую старается встретить носиком каяка, теряя время на отруливание. Я же такую болтанку даже не замечала — у нас часто и побольше бывает. Да и каяк, как поплавок: если нет барашка на волне — его просто поднимает. Не важно, как стоишь. Галсирование Лены, должно было давать мне преимущество, вот только не заметно, чтобы это мне помогало. Ближе она не становилась. «Постараюсь сделать всё возможное, а там как пойдёт», —решила я про себя.

Вот и первый буй! М-н-да-а… Только первый из четырёх, а все уже меня обогнали. Печально, но не смертельно. Ещё печальнее оказалось путаться в водорослях, чтобы обойти отсечку с нужной стороны. Представив, сколько растительности повезла дальше с собой, посмотрела вперед и сразу отбросила мысль поднять руль, чтобы стряхнуть этот плавучий якорь — нет смысла, впереди целые поля такой же гадости, которая цепляется за весла и снова повиснет на пере, как только он окажется в воде.

Пошла дальше. Жарко. Ветер попутный и пока не сильный, совсем не охлаждает, его даже не ощущаешь. Поймала себя на мысли, что жду мордотык — он поможет остудиться. Ничего, судя по прогнозу, на обратной дороге его хватит!

Владимир Васильев на трёшке с женой и сыном опять начали поджимать. Ну нет, так нельзя! В попытке не дать им обойти себя, прошла второе КП и приближалась к третьему, когда мой переменный успех закончился. Трёшка уверенно ушла вперед, обогнула последний буй для короткой дистанции и пошла назад. Крикнула им пожелание удачи напоследок, а судьи услышав, сказали, что ещё смогу их догнать, если ускорюсь. Рассмеялась. Даже если б шла двадцать один километр, то шансов мало, а так совсем не догоню.

— Нет, ребят, мне в другую сторону.

— На сорок два идёшь?! Удачи!

— Да. Спасибо!

Релакс.

Обойдя буй, оставила всех идущих короткий километраж позади, всех на длинной дистанции — далеко впереди. В голове как тумблер щёлкнул: Боже, вокруг благодать-то какая. В гонке не до этого, нужно следить за соперниками, за темпом, а вокруг цветет и зеленеет благословенный край на пике своей красоты. Осенью ещё не пахнет, листья желтеть не начали и даже вода не сильно зеленая. Как же я это люблю! В душе разлился покой и умиротворение.

Х-м-м-м, темп гребли тоже упал — это трекер сдал меня с потрохами. Опять пришлось настраиваться на гонку. Понимаю, что хоть и иду скорее всего последняя, основной результат будет в конце. Ещё есть шансы. Они всегда есть. Но очень маленькие, если честно. Попыталась поймать баланс между гонкой и релаксом, чтобы не сдаваться, но и, проиграв, выйти из соревнования победителем. Выиграть самой для себя гармонию в душе, оставить себе этот кусочек лета на память, чтобы было на что опираться в ожидании нового сезона долгими зимними вечерами.

Мысли попытались вернуться к неопределённости в нашей с мужем жизни. Нет. Не буду об этом думать! Не хочу. Буду решать проблемы по мере их поступления. А пока ничего непонятно, зачем нюни распускать. Лучше потратить это время с пользой. Оглянулась вокруг и погрузилась в созерцание с головой.

В буквальном смысле, я наслаждалась происходящим: нравились даже огромные вороны, сопровождающие меня периодически, чайки, пикирующие на воду в поисках добычи. С удовольствием рассматривала идущий где-то в районе Ширяево дождик, надеясь догнать его и охладиться — не догнала, тучку снесло в сторону. Всё равно хорошо!

Отвлеклась только тогда, когда навстречу пошли каяки. Это спортсмены, идущие на сорок два километра, обошли конечный буй и летят к финишу обратно. Поняла, что вот сейчас есть шанс понять, последняя я или нет. Двушки можно не пересчитывать — всё равно не помню сколько их было (да и глупо думать, что кто-то из них позади меня). А вот одиночек ровно тринадцать на эту дистанцию регистрировались. Идти стало ещё интереснее. Встречные каякеры обменивались со мной добрыми пожеланиями и приветствиями или сосредоточенно чесали мимо, но были посчитаны все. Двенадцать!

—Ну, поздравляю тебя, Марина с почётным тринадцатым местом! — сказала я себе, почему-то нисколько не расстроившись, ну просто не могла расстраиваться в том состоянии блаженства.

Да, что я поистине умею великолепно — это проигрывать. А что? Хороший талант! Не каждому дано, между прочим. Вот сдаваться не люблю, поэтому очень плохо пережила сход со Скоростной, а проиграть сильнейшим и совсем не расстроиться — это прям легко.

Тем временем меня вынесло на поворотный буй, где ждали судьи. Я им сообщила, что скорее всего последняя. Пошла обратно. Усилившийся ветер закономерно начал лупить в лицо. Не сильно приятно грести, но очень приятно по ощущениям. Ветерок тёплый и принес долгожданную свежесть и брызги в лицо.

Попыталась выйти подальше от берега и травы, чтобы поймать течение. Поймала только более сильный встречный ветер, плюнула и погребла вдоль берега. Часы неумолимо показывали, что с таким темпом, я не выполню главную свою Цель — успеть на награждение. Выкладывалась, как могла, но быстрее не продвигалась.

Начались веселенькие волны, разрезающие воду квадратами. Это, когда ветер раздул большую волну, а перпендикулярно ей прошёл какой-нибудь катер. В таких случаях, не знаешь даже, куда весло втыкать, чтобы не сорвалось с поверхности… А после того, как на горизонте прошёл какой-то «Титаник», меня догнала сзади волна величиной с метр, а то и выше. Было очень неуютно, хоть я и понимала, что справлюсь, но инстинкты взвыли: «SOS!»

Самое страшное, конечно — это череда катеров и водных мотоциклов, не стесняющихся идти до последнего прямо на тебя, сворачивая в самый последний момент и выдавая под каяк волну, с теми самыми барашками, которые так мешают остойчивости. Да и память услужливо выдавала информацию о недавних случаях наезда на каякеров и саперов — к сожалению не все водители моторок за трезвый образ жизни и безопасность на воде…

Проходя через КП, теперь можно было отрывать руку от весла и приветственно махать судьям, которые всегда отвечали взаимностью и кричали что-то ободряющее — что сделают секунды, если профуканы почти часы?

На последнем буе позабавили танцующие зажигательные танцы волонтёры. Рассмеялась и почувствовала себя почти победителем — с такими-то приветствиями! Мне прокричали, что ещё чуть-чуть осталось, мол, крепись. Поблагодарила, хотя крепиться надобности не было, до сих пор меня не покинуло состояние счастья и покоя, подаренного дистанцией. Но какая классная команда у Александра Черномаза всё-таки. Обожаю этих людей!

Финиш.

Подходя ко входу в Грязный затон, после которого останется всего полтора километра до финиша, поняла, что всё, сдулась. Догрести-то догребу, но уже очень тяжко. И награждение точно без меня пройдет.

Тут, прямо напротив входа в протоку увидела двигающийся в мою сторону каяк. Подумала сначала, что отдыхающие — уже не раз релаксирующих саперов принимала за соревнующихся (нужно уже заказать нормальные очки что ли). Потом рассмотрела, что это Р17 или Р18 — значит точно наши, с СГМ. Над каяком мелькнула светленькая головка. Таня? Да нет, откуда у неё Р-ка… Рассмотрела цвет каяка, поняла, что это «Фламинго», взятый Славой напрокат у Олеси. Пазл сошёлся — Таня не выдержала ожидания на берегу и после гонки пошла меня встречать. Как же это вовремя — я почти начала раскисать!

— Таня, ты же пропустишь награждение! — рванула я к ней.

— Без тебя не начнут.

— Начнут, тут такие правила. А вы вторые пришли? — начала допытываться я, — видела перед вами только две двушки и, по-моему, одна была чисто мужская.

— Четвертые, — удивила меня Таня, — перед нами три смешанных экипажа пришли.

Так, болтая с Танюшкой, я забыла, что собиралась сдуться, а когда до финиша оставалось совсем немного, смогла собраться и, даже, погрести вполне прилично (в голове, как всегда перед финишем, звучали слова Вали сказанные в первой «Скоростной»: «Девочки, финишировать нужно красиво!»). Танюшка сделала вид, что вообще проплывала мимо и оставила меня наслаждаться в одиночестве своим последним местом в абсолюте.

В планах было незаметно проскочить финиш, не отсвечивая, что я самая последняя, но что-то опять пошло не так… Кто-то в костюме динозаврика начал махать ещё издали и кричать: «Марина! Давай!».

Его энтузиазм, подхватил весь берег. Все, кто был причастен к СГМ и присутствовал в этот момент на заканчивающемся награждении, кричали, приветствуя меня как героя. А мои чувства разделились — с одной стороны очень приятно, с другой, не очень заслуженно. Все герои сегодняшней гонки уже постояли на тумбочке, а я что? Я получила то, за чем шла! Попробовала себя в крутой гонке, приняла до конца и смирилась, что я не спортсмен и, самое главное, меня это знание полностью устроило — не нужно быть крутым спортсменом, чтобы стать счастливым человеком.

Илья подхватил причаливающий каяк и спросил, могу ли я стоять. Мнда, он переоценивает мою целеустремлённость в одиночке. Это ради кого-то я могу выложиться досуха, а сегодня я была одна.

При выходе на берег, вручили памятную медальку, а потом ещё поймал Александр Черномаз и сказал, что у него есть для меня приз. На мой недоумённый вопрос: «за что?», ответил: «За целеустремлённость!». Это ж надо так изысканно сформулировать название тому, чем я занималась на дистанции! Опять незаслуженно, но очень приятно.

Всё-таки удивительные мероприятия эти гребные марафоны, вроде про спорт, но на самом деле больше про людей, про сплочённость, про дружбу. Здесь ты можешь даже проиграть, но ценить и уважать тебя меньше не станут. Здесь люди, сильные духом и телом показывают пример мужества и стойкости, поддержки и благородства, великодушия и жизнелюбия.

Как мне после гонки сказала Танюшка: «Это же надо обладать таким талантом — прийти самой последней, а тебя встречают как победителя!»

Нет, Танечка, у меня талант только в одном — находить таких людей, которым плевать, первая я или последняя; которые будут сидеть на берегу часами, ожидая возвращения меня непутёвой из очередной авантюры, тех, кто после пройденной гонки, раздобудут каяк и пойдут встречать меня, поддержав в самый тяжёлый момент, пропустив из-за этого награждение. В гребных марафонах концентрация таких людей зашкаливает.

Может, именно поэтому мы с друзьями не торопимся закрывать гребной сезон и собираемся приехать на «Танькину Щель» — завершающий марафон сезона? А может, из-за того самого шила в мягком месте. Не важно. Последнему марафону быть! Мы так решили.

Последняя гонка Кубка сезона.

Итак, сегодня всё решится. Таня сказала, что если мы в эту гонку обойдём команду «Орфея» — единственных прямых соперников, то заслуженное второе место наше. Мы уверенно держались за «Призом» всё лето, с хорошим отрывом от остальных яхт, но потом ушли в отпуск. А регаты никто не отменял. Команда, подобранная Максом, оставшимся за капитана, феерично проиграла всё, что смогла. Так наш