Читать онлайн Злодейка. Три дня до казни — кто предаст первым бесплатно

Пролог. Сценарий, написанный кровью

Я знала, как она умрёт.

Каждую деталь. Каждую секунду. Каждый вдох, который станет последним.

В книге, которую я перечитывала до дыр в своём мире, это было описано с пугающей точностью. Леди Изабелла – «Железная Роза», отравительница, предательница, женщина, что якобы продала душу демонам ради власти. Её конец должен был стать грандиозным спектаклем. Площадь Королевского Солнца, заполненная ликующей толпой. Холодный ветер, треплющий её чёрные волосы. И лезвие гильотины, сверкнувшее в полдень ровно через три дня после ареста.

Я плакала над её страницами. Не от жалости – от бессилия. Сюжет был монолитом. Автор не оставил лазеек, не предусмотрел спасения. Злодейка должна была погибнуть, чтобы Герой мог воссиять.

Я закрыла книгу в своём мире и легла спать. А проснулась здесь.

Воняло сыростью, гнилой соломой и страхом. Тяжёлые кандалы впивались в запястья, оставляя на бледной коже кровавые отметины. Я подняла руку – тонкие пальцы, безупречный маникюр, который не вязался с тюремной камерой. Это были не мои руки. Это было тело той, чью судьбу я знала наизусть.

Три дня.

У меня было семьдесят два часа, чтобы переписать сценарий, написанный кровью.

Я села на холодный камень, прислонившись спиной к стене. В голове роились планы: сбежать, договориться, раскрыть заговор. Но каждый вариант упирался в одну стену – исход был предрешён. Все вокруг хотели моей смерти. Советники, прислуга, даже те, кого я считала друзьями в этой жизни.

Но было кое-что, чего не было в книге.

В памяти всплыло лицо. Не героя-спасителя, не короля-тирана. Чужак. Человек с глазами цвета грозового неба, который стоял в тени во время моего ареста. Его не должно было быть в хрониках. Его имя не упоминалось ни в одной главе. Он был ошибкой в тексте, живым противоречием, которое смотрело на меня так, будто знал, кто я на самом деле.

Когда тюремщик подошёл к решётке, чтобы бросить мне кусок чёрствого хлеба, его взгляд скользнул мимо меня, куда-то в темноту коридора.

– Молись, ведьма, – пробурчал он, но в его голосе дрожала не уверенность, а страх. – Твои три дня идут.

Он ушёл, захлопнув тяжёлую дверь. Я осталась одна в тишине, нарушаемой лишь капаньем воды где-то в глубине подземелья.

Я провела ладонью по холодному камню.

– Хорошо, – прошептала я в пустоту. – Если это игра, я буду играть.

Но я ещё не знала главного правила: в этой истории предать могут не только они. Иногда самое опасное лезвие прячется там, где бьётся сердце.

До казни оставалось три дня.

И кто-то уже начал отсчёт.

Глава 1. Чужое отражение в зеркале смерти

Головная боль была такой, будто череп пытались расколоть тупым концом топора. Я открыла глаза, но темнота не отступила. Лишь узкая полоска света пробивалась сквозь высокое узкое окно под потолком, освещая плавающие в воздухе пылинки.

Я села, и кандалы звякнули, напоминая о реальности. Это не сон. Не кошмар, от которого можно проснуться, выпив стакан воды.

Я провела ладонью по лицу. Кожа была непривычно гладкой, холодной, словно мрамор. Мои руки в прошлом мире были исцарапаны кошками и пахли краской – я была художником. Эти руки пахли лавандой и железом. Они знали, как держать кинжал, а не кисть.

– Изабелла Вейн, – прошептала я, и голос прозвучал чужим. Бархатным, низким, с опасной хрипотцой.

В углу камеры, на деревянном табурете, лежал поднос с вчерашней едой. Рядом стояла миска с водой. Поверхность воды была спокойной, чёрной, как нефть. Я подползла к ней, игнорируя боль в затёкших мышцах, и заглянула внутрь.

Из темноты на меня смотрела незнакомка.

Бледное лицо с точёными скулами. Тёмные волосы, слипшиеся от грязи, но всё ещё блестящие, словно воронье крыло. Губы, которые в книге описывались как «цветущий яд». И глаза… Глаза были самыми страшными. Глубокие, фиолетовые, с вертикальным зрачком, который едва заметно расширялся при тусклом свете.

В книге говорилось, что у Изабеллы были глаза демона. Я списывала это на метафору автора. Оказалось, нет.

– Красиво, – проговорила я своему отражению. – И смертельно опасно.

Я знала эту историю. «Хроники Этельгарда». Популярное фэнтези, которое я читала, чтобы скоротать время в очередях. Главная героиня – светлая принцесса. Главный герой – благородный рыцарь. А Изабелла… Изабелла была декорацией. Фоном, который нужно сжечь, чтобы герои выглядели ярче.

Её обвинили в том, что она пыталась отравить короля через ритуальную магию. Доказательства? Подброшенные. Свидетели? Подкупленные. Приговор? Предрешённый.

Согласно сюжету, сегодня утром должен был прийти королевский инквизитор для первой допросной беседы. В книге этот эпизод занимал две страницы. Изабелла молчала, гордо вскинув голову, чем ещё больше разъярила следователей. Это стало первым гвоздём в крышку её гроба.

– Нет, – я сжала края миски, и вода рябью пошла по поверхности. – В этот раз сценарий будет другим.

Я закрыла глаза и попыталась ощутить то, что должно было быть внутри этого тела. Магию. В книге Изабелла была мощной ведьмой, пусть и запрещённой.

Внутри было пусто.

Нет, не совсем пусто. Там было что-то тяжёлое, спрессованное, словно узел, затянутый на горле. Кто-то заблокировал её силу. И сделал это недавно.

Шаги в коридоре заставили меня вздрогнуть. Тяжёлые, размеренные. Бронированные сапоги стучали по камню.

Ключ скрипнул в замке. Дверь со стоном отворилась.

На пороге стоял не тот грубый тюремщик из моих воспоминаний. Передо мной был мужчина в чёрном плаще с серебряной вышивкой на плече. Инквизитор. Он пришёл раньше, чем должно было быть по сюжету.

– Леди Вейн, – его голос был мягким, как шёлк, скрывающий лезвие. – Его Величество проявляет милосердие. Он даёт вам шанс покаяться.

Я медленно поднялась. Колени дрожали, но я заставила себя выпрямить спину. Изабелла никогда не сутулилась. И я не буду.

– Милосердие? – я усмехнулась, и угол её губ дрогнул точно так же, как это описывал автор. – Или вы просто хотите узнать, где спрятаны сокровища, которых не существует?

Инквизитор шагнул внутрь. Свет факела выхватил его лицо. Шрам через всю щеку. Холодные серые глаза.

– В книге вы были увереннее, – неожиданно сказал он.

Я замерла.

– Что?

– В донесениях сказано, что вы любите громкие слова. Кричать о своей невиновности. – Он сделал ещё шаг, сокращая дистанцию до опасной. – А вы смотрите на меня так, будто видите призрака.

Моё сердце пропустило удар. Он знает? Откуда?

– Я устала, – ответила я осторожно, стараясь не выдать паники. – Тюрьма не располагает к красноречию.

– Возможно. – Он положил на табурет свиток пергамента. – Но у вас есть три дня. Три дня, чтобы вспомнить, кто на самом деле пытался убить короля. Или чтобы назвать имя сообщника.

– У меня нет сообщников.

– Тогда у вас есть имя, – он наклонился, и его голос стал шёпотом. – Человек, который стоял рядом с вами в ночь ареста. Тот, кого не видели стражники. Тот, кого нет в списках придворных.

Мороз пробежал по коже. Тот самый человек. Глюк в системе. Ошибка в тексте.

– Я не знаю, о ком вы, – солгала я.

Инквизитор выпрямился. В его глазах мелькнуло нечто похожее на… разочарование? Или интерес?

– Ложь пахнет слаще правды, леди Вейн. Но помните: когда лезвие коснётся шеи, правда уже не будет иметь значения.

Он развернулся и вышел, оставив дверь приоткрытой. Полоска света из коридора упала на пол, пересекая мою камеру.

Я подошла к свитку. Это был не обвинительный акт. Это был список имён. Тех, кто должен был свидетельствовать против меня на суде.

Я пробежалась взглядом по строкам. Знакомые имена. Герцогиня Мара. Лорд Кэрен. Принцесса Элина. Все они были в книге. Все они предали Изабеллу.

Но внизу списка, последним, было написано имя, которого не должно было быть.

«Свидетель: Тень».

И рядом приписка, сделанная другим почерком, свежими чернилами: «Он придёт за тобой в полночь. Не доверяй ему. Или доверяй. Выбирай сама».

Я скомкала пергамент в руке. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот разорвёт рёбра.

Кто написал это? Инквизитор? Или тот самый человек из тени?

Я подошла к приоткрытой двери. Коридор был пуст. Но на камне, прямо у порога, лежал маленький предмет. Я наклонилась и подняла его.

Это было зеркальце. Карманное, в серебряной оправе, с выгравированным знаком – ворон, держащий в клюве ключ.

Я открыла крышку. Внутри было не стекло, а крошечный компас. Стрелка не указывала на север. Она бешено вращалась, а потом замерла, указывая прямо на меня.

– Чужое отражение, – прошептала я, сжимая холодный металл в ладони. – Или новое лицо?

Я вернулась в угол камеры и села на солому. Три дня. Первый день уже начался, и правила игры изменились. В книге не было компасов, указывающих на владельца. Не было записок с выбором.

Значит, я не просто попала в книгу. Я попала в её чёрновик. Или кто-то переписывал историю одновременно со мной.

Я закрыла зеркальце и спрятала его в складках платья.

– Хорошо, – сказала я тишине. – Если вы хотите игры, вы её получите.

Но сначала нужно выжить до утра. Потому что я знала: следующей ночью в этой камере произойдёт «несчастный случай». В книге Изабелла выжила лишь чудом.

У меня не было места для чудес. Только расчёт.

Я прислонилась к стене и закрыла глаза, прислушиваясь к шагам в коридоре. Кто-то шёл. Не стражник. Шаги были слишком лёгкими.

Кто предаст первым? Я ещё не знала. Но я точно знала, что не собираюсь умирать завтра.

Глава 2. Приговор без права на апелляцию

Утро в темнице не наступало – оно просто становилось менее тёмным. Серый свет просачивался сквозь решётку, окрашивая стены в цвет мокрого пепла.

Я не спала. Как можно спать, когда над головой висит дамоклов меч, а внутри ticking clock отсчитывает секунды до смерти? Я сидела в углу, перебирая чётки из собственных пальцев, и прокручивала в памяти текст книги.

«Хроники Этельгарда». Том третий. Глава двенадцатая. «Падение Железной Розы».

В оригинале сегодня должен был состояться первый допрос. Инквизитор приходил во второй половине дня. Он требовал признания в использовании чёрной магии. Изабелла отказывалась. Её били. Она молчала. Вечером ей приносили еду, в которую был подмешан слабый яд, чтобы подорвать здоровье перед казнью.

Я посмотрела на нетронутый хлеб, оставленный вчера. Он лежал там, где его оставил инквизитор. Я не стала его есть. Интуиция, обострённая до предела, кричала об опасности.

Скрип двери заставил меня напрячься. Но это был не инквизитор.

В камеру вошёл герольд в красно-золотой ливрее королевской гвардии. В руках он держал свиток, запечатанный воском с изображением короны, пронзённой мечом. Печать смерти.

– Леди Изабелла Вейн, – его голос звучал механически, без эмоций. – Волей Его Величества, короля Эдгара III, и решением Высшего Совета вам оглашается окончательный приговор до момента исполнения казни.

Я поднялась. Ноги затекли, но я заставила их держать меня ровно.

– Зачитывайте, – сказала я спокойно.

Герольд кашлянул и развернул пергамент.

– «Обвиняемая в государственной измене, колдовстве, покушении на жизнь монарха и связях с силами Тьмы… приговаривается к лишению титулов, конфискации имущества и смертной казни через отсечение головы».

Он сделал паузу, ожидая слёз, мольбы или криков. В книге Изабелла начала выкрикивать проклятия именно в этот момент.

Я молчала.

Герольд поморщился, будто мой спокойствие оскорбляло его больше, чем крики.

– «Исполнение приговора назначено на третий день после ареста, в полдень, на Площади Солнца. Апелляция не предусмотрена. Подпись: Лорд-канцлер Валериус».

Он свернул свиток и протянул мне.

– Вы должны поставить знак. Подтверждение, что вы ознакомлены.

Я взяла пергамент. Бумага была шершавой, дорогой. Печать холодила пальцы.

– Лорд-канцлер Валериус, – повторила я задумчиво. – В книге… то есть, в прошлых показаниях, он был моим должником.

Герольд дёрнул плечом.

– Прошлое осталось в прошлом, леди. Теперь он подписывает вашу смерть.

– Почему сегодня? – спросила я, глядя ему прямо в глаза. – По закону, приговор оглашается за день до казни. Сегодня только первый день.

Герольд замер. Его взгляд стал осторожным.

– Особое распоряжение короля. Угроза слишком велика. Королевство не может ждать.

Ложь.

Я знала законы Этельгарда лучше, чем многие придворные. Это было читательское знание, которое теперь стало моим оружием. Ускорение процедуры означало одно: кто-то боялся. Боялся, что я найду время. Боялся, что я найду союзников. Боялся, что правда всплывёт.

– Передайте канцлеру, – я вернула свиток обратно, не поставив знака, – что я принимаю его подарок. Но помните: кровь на бумаге всегда проступает обратно.

Герольд выхватил свиток, будто он обжигал руки.

– Вы дерзки даже перед лицом смерти.

– Смерть – это просто дверь, – ответила я, цитируя слова, которые в книге принадлежали другому персонажу. – Вопрос лишь в том, кто откроет её с той стороны.

Он развернулся и вышел, захлопнув дверь громче, чем требовал этикет.

Я осталась одна. Но теперь в руках у меня был козырь. Нарушение процедуры. В книге этого не было. В книге всё было чинно и благородно, даже в убийстве. Здесь же чувствовалась спешка. Паника.

Значит, они не уверены в своём успехе.

Я подошла к окну. Оно было высоко, но, если встать на табурет, можно было увидеть кусочек неба и верхушки башен замка. Я забралась на шаткое дерево.

Город внизу жил своей жизнью. Дым из труб, крики торговцев где-то вдали. И там, за стенами тюрьмы, кто-то решил мою судьбу.

Вдруг что-то блеснуло на противоположной крыше. Зеркальный блик.

Я прищурилась. Там стояла фигура. Человек в тёмном плаще. Он не прятался. Он смотрел прямо на моё окно.

Сердце ёкнуло. Это был не стражник. Стражники ходят по стенам, а не сидят на крышах соседних домов.

Он поднял руку. В его пальцах что-то сверкнуло. Затем он сделал жест – провёл рукой по горлу.

Угроза? Или предупреждение?

Я спустилась с табурета, и он с грохотом упал на пол. Шум привлек внимание стражника в коридоре.

– Эй! Там чего происходит? – гаркнул голос за дверью.

– Ничего, – ответила я. – Просто одиночество шумит громче, чем люди.

Тишина в ответ. Они привыкли, что узники либо воют, либо молятся. Мои слова их сбивали с толку.

Я села на пол, скрестив ноги. Нужно было подумать о магии. В книге у Изабеллы был дар теней. Она могла растворяться в них, могла чувствовать ложь. Но сейчас внутри была пустота. Тот самый узел.

Я закрыла глаза и попыталась найти его не силой, а хитростью. Не ломать, а обходить.

«Тени любят тишину», – вспомнила я строку из книги.

Я перестала сопротивляться темноте камеры. Я позволила ей обволакивать меня. Не как врагу, как другу. Я дышала в ритме с капаньем воды где-то в глубине.

Раз. Два. Три.

Внутри что-то дрогнуло. Холодная игла пробежала по позвоночнику. Узел не развязался, но в нём появилась трещина. Крошечная.

Я открыла глаза. Тени в углах камеры стали гуще. Они шевелились.

– Привет, – прошептала я им.

Тень от решётки на полу дрогнула и потянулась к моей руке, как щупальце.

В этот момент дверь снова открылась. На этот раз без стука.

Вошёл тюремщик из пролога. Тот самый, что бросил хлеб. В руках у него был поднос, но на этот раз на нём стояло вино. Красное, густое.

– От леди Мары, – пробурчал он, ставя поднос на пол. – она сказала, это поможет вам согреться перед… ну, вы поняли.

Герцогиня Мара. Моя «лучшая подруга» в этом теле. Та, что в книге первой дала ложные показания.

Я посмотрела на вино. В книге именно этот бокал должен был стать последним. Яд был не смертельным сразу, он должен был лишить меня голоса, чтобы я не могла говорить на суде.

– Передайте леди Маре, – я улыбнулась, и эта улыбка вышла ледяной, – что я предпочитаю воду. Слишком много токсинов в крови от стресса. Вино может вызвать реакцию.

Тюремщик моргнул.

– Вы отказываетесь от подарка герцогини? Это может быть расценено как оскорбление.

– Смерть – тоже оскорбление, – парировала я. – Но я всё равно умру. Так что пусть будет вода.

Он поколебался, потом забрал бокал с вином.

– Вы странная, леди Вейн. Обычно люди в вашем положении цепляются за любую милость.

– Я не цепляюсь. Я выбираю.

Он ушёл, унося отравленное вино. Я выдохнула. Первый тест пройден. Я изменила мелкую деталь. Выжила сегодня вечером.

Но это была лишь малая битва.

Я достала из складок платья зеркальце-компас, полученное вчера. Стрелка всё ещё указывала на меня. Но теперь вокруг диска появилась тонкая светящаяся надпись, которой раньше не было.

«Предатель ближе, чем тень».

Я провела пальцем по стеклу.

– Кто же ты? – прошептала я в пустоту. – Тот, кто пишет эти записки? Или тот, кто хочет меня убить?

За стеной послышался звук. Будто кто-то скрёбся камнем о камень. Ритмично. Три коротких, три длинных, три коротких.

Азбука? Или просто крысы?

Я прижалась ухом к холодной стене.

– Если ты хочешь помочь, – прошептала я в стену, – дай мне знак. Если хочешь убить – приходи лично. Я люблю смотреть в глаза тем, кто предаёт.

Скрежет прекратился.

Тишина стала плотной, как вода.

Я поняла главное: приговор без права на апелляцию существует только тогда, когда ты согласен с ним. Я не согласна.

Осталось два дня и ночь.

И кто-то только что постучал в мою могилу изнутри.

Глава 3. Человек, которого нет в хрониках

Ночь в подземелье не приходила – она выползала из щелей, как чёрная жижа. Факел в коридоре погас час назад, оставив меня наедине с тишиной, которая звенела в ушах.

Я не ложилась. Сидела у стены, там, где раньше слышался скрежет. Теперь там было тихо. Слишком тихо.

Компас-зеркальце в моей ладони пульсировал слабым теплом. Стрелка больше не вращалась. Она замерла, указывая не на меня, а на стену напротив. Точнее, на тень, которую отбрасывала решётка окна.

– Если ты здесь, – прошептала я в темноту, – покажись. У меня нет времени на прятки.

Тень дрогнула.

Это было не движение света. Это было движение самой тьмы. Она отделилась от камня, сгустилась, обрела форму. Сначала силуэт, потом детали. Плечи, покрытые тканью, что поглощала свет. Руки в перчатках. И лицо…

Моё дыхание застряло в горле.

Глаза цвета грозового неба. Серые, с вкраплениями серебра, они светились в полумраке собственным холодным огнём. Он был выше меня, когда стоял в полный рост, но сейчас словно вырастал из пола.

Человек, которого не должно было быть.

В книге «Хроники Этельгарда» не было ни одного мужского персонажа с такими глазами. Герой был златокудрым, король – седым, инквизитор – храмовым. Этот же был словно вырезан из ночного неба.

– Ты изменила текст, – сказал он. Его голос звучал не снаружи, а прямо у меня в голове. Бархатный, низкий, с вибрацией, от которой по коже бежали мурашки.

Я сжала зеркальце так, что края впились в ладонь.

– Кто ты? Страж снов? Или ещё один палач, пришедший раньше времени?

Он сделал шаг вперёд. Тени вокруг него шептались, лизали его сапоги.

– Палачи приходят с солнцем, – он остановился в шаге от меня. Я чувствовала исходящий от него холод, но не ледяной, а освежающий, как воздух перед бурей. – Я прихожу там, где свет гаснет.

– Ты не существуешь, – выпалила я. – Я знаю каждую страницу этой истории. Тебя нет в сюжете.

Уголок его губ дрогнул. Едва заметная усмешка.

– Сюжет… – он протянул руку и коснулся моей щеки. Его пальцы были холодными, но прикосновение обожгло. – Сюжет ломается, когда в него попадают чужаки. Ты пахнешь другим миром, Арина.

Моё сердце остановилось.

– Откуда ты знаешь это имя?

– Я знаю многое, чего нет в хрониках, – он наклонился ближе. Наши лица разделяли лишь несколько дюймов. Я видела ресницы, слишком длинные для мужчины, видела тонкий шрам над бровью, который менял выражение его лица с ангельского на демоническое. – Ты думаешь, ты одна пришла сюда извне?

– Ты тоже… попаданец? – прошептала я, не в силах отвести взгляд.

– Я – ошибка, – ответил он тихо. – Глюк в системе. Тень, которую автор забыл стереть. И теперь эта тень пришла спасти тебя. Или убить. Ещё не решил.

Он опустил руку к моему горлу. Я не отстранилась. Инстинкт кричал об опасности, но что-то глубже, что-то древнее в теле Изабеллы тянулось к нему. Магия узнавала магию.

– Они заблокировали твой дар, – сказал он, касаясь кожи там, где билась жилка. – Узел на солнечном сплетении. Грубая работа.

– Я чувствую пустоту.

– Пустота – это иллюзия. – Его пальцы слегка надавили. – Тень не исчезает. Она только ждёт.

Вдруг он резким движением провёл ладонью вниз, от горла к груди. Боль пронзила меня, острая и горячая, будто кто-то разрезал внутренности раскалённым ножом. Я вскрикнула, но звук застрял в горле.

И тут же хлынуло.

Холод. Тьма. Сила.

Она ворвалась в меня как прорвавшаяся плотина. Тени в камере заметались, заметались, закружились вихрем. Я увидела их своими настоящими глазами – не как отсутствие света, а как живые нити, готовые сплести что угодно.

– Что ты сделал? – я тяжело дышала, опираясь на стену.

– Снял предохранитель, – он отступил в тень, его силуэт стал размытым. – Но помни: сила требует цены. Чем больше ты используешь тьму, тем меньше остаётся от человека. Изабелла погибла, потому что стала монстром. Не повторяй её ошибок.

– Зачем ты помогаешь мне? – я выпрямилась, чувствуя, как по венам течёт не кровь, а жидкий ночной мрак. – Что ты получишь взамен?

Он улыбнулся. На этот раз искренне. И эта улыбка была опаснее любого клинка.

– Интересную игру. Я устал от предсказуемости, Арина. В этой книге все ходят по линейке. Ты… ты хаос. А хаос – единственное, что может убить Бога этой истории.

– Бога? – я нахмурилась. – Ты говоришь об Авторе?

– Я говорю о том, кто держит перо, – он начал растворяться. Его края стали дымчатыми. – Сегодня ночью к тебе придут. Не стражники. Наёмники. Они должны инсценировать самоубийство.

– В книге было отравление, – вспомнила я.

– Книга изменилась, потому что изменилась ты, – его голос стал эхом. – Используй тени. Спрячься в них. И найди меня завтра в библиотеке. Если осмелишься.

– Подожди! – я сделала шаг вперёд, но моя рука прошла сквозь его плащ, как сквозь дым. – Как тебя зовут?

Он уже почти исчез. Остались только глаза, горящие в темноте.

– Называй меня Тенью. Или… Люцианом. Это имя мне когда-то дали люди, которых больше нет.

Последняя фраза повисла в воздухе.

– Люциан, – повторила я.

– Не доверяй инквизитору, – успел сказать он перед тем, как раствориться полностью. – Он видит больше, чем кажется. И не пей вино. Даже если оно будет от короля.

Тишина вернулась. Но теперь она была другой. Наполненной силой.

Я посмотрела на свои руки. Вокруг пальцев вились тонкие нити тьмы, послушные, как домашние звери. Я сжала кулак, и тени исчезли, впитавшись в кожу.

Магия работала.

Но слова Люциана жгли сильнее огня. «Наёмники. Инсценировка самоубийства».

В книге Изабелла выжила в первую ночь лишь потому, что стражник поскользнулся на мокром полу и уронил ключи, подняв шум. Случайность.

Теперь случайностей не будет. Будет охота.

Я подошла к двери. Прислушалась. В коридоре было тихо, но слишком идеально тихо. Никакого храпа стражников. Никакого лязга оружия.

Я закрыла глаза и позвала тень.

– Спрячь меня, – прошептала я.

Тень под ногами удлинилась, поползла вверх, обволакивая меня чёрным коконом. Я стала невидимой для глаза, но видимой для магии.

Прошло десять минут. Двадцать.

В конце коридора послышался шорох. Не тяжёлые сапоги стражи. Мягкие подошвы.

Дверь моей камеры не открылась. Она… растворилась. Магический замок щёлкнул и рассыпался прахом.

В проём вошли двое. В чёрном, без гербов. Лица закрыты масками. В руках – короткие кинжалы с зазубринами.

– Пуста, – прошептал один.

– Нет, – второй поднял руку, и на его ладони вспыхнул синий огонёк детектора магии. – Она здесь. Я чувствую её запах. Серы и лаванды.

Я стояла в углу, слившись с темнотой настолько, что даже моё дыхание стало бесшумным. Магия Люциана работала безупречно.

– Ищи, – приказал первый.

Они начали шарить по камере. Один подошёл к табурету, второй – к соломе в углу. Он был в шаге от меня. Я видела царапины на его маске. Видела, как напряглись мышцы под плащом.

Если он коснётся меня, чары спадут.

Я подняла руку. Тень на моей ладони сгустилась в острие.

«Не становись монстром», – предупредил Люциан.

Но я не хотела умирать.

Когда наёмник протянул руку, чтобы разгрести солому у моих ног, я ударила. Не кинжалом. Тенью.

Чёрная игла выстрелила из моей ладони и вонзилась ему в запястье. Он не успел вскрикнуть. Тень проникла в плоть, блокируя нервы. Рука бессильно повисла.

– Что за… – он обернулся, глядя прямо туда, где я стояла.

Но он меня не видел. Он чувствовал.

– Здесь кто-то есть! – гаркнул он.

Второй бросился на звук. Я скользнула в сторону, бесшумно, как призрак. Тень под ногами перенесла меня через камеру за мгновение.

– Выходи, ведьма! – первый выхватил кинжал зубами и начал крутиться, размахивая рукой. – Мы знаем, что ты здесь!

Я была за их спиной. У выхода.

Убить их? Если я это сделаю, поднимется тревога. Инквизитор придёт раньше времени.

Оглушить?

Я сосредоточилась. Тени в камере заколебались. Я потянула их к наёмникам. Они должны просто уснуть.

Вдруг дверь в коридор распахнулась с грохотом.

– Что здесь происходит?! – голос принадлежал старшему стражнику.

Наёмники замерли. Они не планировали свидетелей.

– Уходите! – шикнул один из них и метнул кинжал в сторону стражника.

Я не думала. Рефлексы сработали быстрее разума. Я взмахнула рукой, и тень между наёмником и стражником стала твёрдой, как сталь. Кинжал звякнул о невидимую стену и упал на пол.

Стражник замер. Он видел кинжал, летящий в него, и видел, как он отскочил от пустоты.

– Магия… – прошептал он.

Наёмники поняли, что игра проиграна. Они бросили дымовую шашку. Коридор заполнился едким дымом.

– Держать их! – крикнул стражник.

Но они уже бежали.

Я вышла из тени, когда дым начал рассеиваться. Стражник стоял на коленях, держа руку на рукояти меча. Он смотрел на меня с ужасом.

– Леди Вейн… Вы… Вы живы.

– Я же говорила, – я подошла к нему, и тени послушно отступали перед моим платьем. – Смерть – это просто дверь.

– Но замок… Дверь была заперта. Магия…

– У меня есть свои ключи, – ответила я. – И ты сейчас расскажешь мне, кто послал их. Или тень найдёт тебя даже в молитвах.

Он сглотнул. Страх в его глазах был сильнее верности долгу.

– Я не знаю имён. Только место встречи. Таверна «Слепой ворон». Нижняя часть города. Они сказали, что если не вернутся до рассвета… придут другие.

– Другие?

– Охотники на ведьм. Из ордена Серебряного Пламени. Они не берут пленных.

Я кивнула. Орден Серебряного Пламени. В книге они появились только в пятом томе, через год после смерти Изабеллы.

Всё менялось. Сценарий горел.

– Иди, – сказала я стражнику. – Сообщи инквизитору, что на меня было совершено нападение. Но не говори, что я использовала магию. Скажи, что они сами передрались из-за добычи.

– Но…

– Иди. Или хочешь, чтобы я показала, что ещё умею?

Он побежал.

Я осталась одна в разрушенной камере. Дверь валялась на полу. Замок был уничтожен.

Я подошла к месту, где стоял Люциан. На камне лежал маленький предмет. Чёрный ворон, вырезанный из обсидиана.

Я подняла его. Камень был тёплым.

– Библиотека, – прошептала я. – Завтра.

Я посмотрела на свои руки. Тени всё ещё вились вокруг пальцев, голодные, живые.

Люциан сказал не становиться монстром. Но как остаться человеком, когда весь мир хочет видеть в тебе чудовище?

Я сжала ворона в кулаке.

– Посмотрим, кто кого переиграет.

До рассвета оставалось несколько часов. А у меня появилось новое оружие. И новая цель.

Найти человека, которого нет в хрониках. И узнать, почему он знает моё настоящее имя.

Глава 4. Яд в подарке от «друзей»

Утро наступило без солнца. Серый свет фильтровался сквозь разбитую дверь камеры, освещая щепки от замка и следы борьбы на полу.

Я сидела на соломе, сжимая в ладони обсидианового ворона. Тени вокруг меня вели себя странно – они не хотели возвращаться в углы. Они липли к моей коже, как второй слой одежды, живые и тревожные.

Магия, которую разбудил Люциан, требовала контроля. Я чувствовала себя сосудом, наполненным ртутью: тяжёлым, опасным, текучим.

– Леди Вейн? – голос за дверью звучал неуверенно.

Это был тот самый стражник, которого я спасла ночью. Гэвин. В книге его имя не упоминалось ни разу. Ещё одна переменная.

– Входите, Гэвин, – сказала я. – Дверь всё равно не закрывается.

Он протиснулся в проём, избегая смотреть мне в глаза. В руках он держал поднос, но не с обычной тюремной баландой. На серебряном блюде лежали фрукты, свежий хлеб и… маленькая коробочка из бархата.

– Это… от её светлости герцогини Мары, – пробормотал он, ставя поднос на уцелевший табурет. – Она услышала о ночном нападении. Очень обеспокоена.

Я усмехнулась. Обеспокоена тем, что её наёмники не справились?

– Обеспокоена? – я поднялась. Тени шевельнулись вслед за мной, и Гэвин отшатнулся. – Она прислала еду в камеру, где только что пытались убить узника? Это щедро.

– Она сказала, что вам нужны силы для суда, – Гэвин нервно сглотнул. – И… это. Он указал на бархатную коробочку. – Брошь. Чтобы вы выглядели подобающе перед Советом.

Я подошла к подносу. Фрукты пахли сладостью, но под этим слоем скрывалось нечто горькое. Миндаль? Нет. Цианид слишком прост для Мары. Она любила изящество.