Читать онлайн Ветер чужих земель бесплатно

Пролог.

Портал закрылся за спиной с тихим хлопком.

В главном пещере Отступников было холодно и сухо. Факелы на стенах горели ровно.

Нантоне поднялся из-за стола, едва завидев вошедших.

Рэйвен двинулся вперёд.

Макс держался из последних сил. Фиона подставила ему плечо, но парень упрямо старался выстоять на ногах самостоятельно.

Лицо было бледным, дыхание – частым и поверхностным.

Он сделал ещё несколько шагов и начал оседать, теряя сознание.

Девушка не дала ему упасть, аккуратно опустила на каменный пол.

Нантоне перевёл взгляд с лица вампира на юношу и всё понял без слов, но промолчал. Ждал.

Рэйвен выпрямился. Запустил руку под плащ, извлёк Кристалл Силы и молча положил на край стола.

Камень глухо стукнул о дерево.

Маг посмотрел на артефакт. Помедлил. Потом перевёл глаза на Рэйвена.

– Вы выполнили свою часть сделки, – произнёс он медленно. – Я это ценю.

– Теперь Вы, – сказал граф. – Ему нужна помощь.

Маг обошёл стол и остановился перед Максом, глядя на него сверху вниз.

Юноша лежал неподвижно. Только грудь вздымалась неровными, рваными толчками. Кожа серела на глазах.

– Обращение, – констатировал маг. – Кровь вампира начала превращение, но тело отвергает. Без помощи он умрёт или станет диким.

– Вы можете что-то сделать?

– Вы понимаете, о чём просите? – Нантоне не отвёл взгляда. – Я могу помочь телу не умереть. Могу удержать разум. Но стопроцентной гарантии нет. Если воля окажется слаба – он погибнет. Если разум не выдержит – станет зверем.

– Делайте.

Маг помолчал, глядя на камень, потом на Рэйвена.

– Вы принесли мне Кристалл. Я спасу Вашего друга. И после этого мы в расчёте.

Граф кивнул коротко и сухо. Без благодарностей, без лишних слов. Нантоне повернулся к двери.

– Нианада!

Девушка вошла почти сразу, словно ждала за порогом. Бросила быстрый взгляд на лежащего без сознания Макса, потом на Рэйвена и, наконец, на камень Силы, всё ещё лежащий на столе. Ничего не спросила. Только пальцы чуть крепче сжали край накидки.

– Моя ученица, – произнес волшебник. – Она – некромант. Одна из немногих, кто способен провести этот ритуал.

Он приблизился к Нианаде и заговорил негромко, так, чтобы слышала только она:

– Ты будешь держать его дух, пока тело перерождается. Каждую ночь. Сорок ночей подряд. Ты не должна прерываться. Если устанешь, он умрёт. Если отвлечёшься – сойдёт с ума. Ты будешь чувствовать всё, что чувствует он. Его боль станет твоей. Его страх – твоим. Ты готова к этому?

Девушка опустилась на колени рядом с Максом и положила ладонь ему на лоб. Он был холодным.

– Я готова.

– Тогда начинай, – сказал маг и повернулся к Рэйвену с Фионой. – Вы должны уйти. Я открою портал.

Рэйвен сжал челюсти. Взгляд метнулся к Максу. Тот лежал на каменном полу. Фиона тронула брата за плечо.

– Идём, – тихо сказала она. – Ему помогут.

Граф склонился над парнем, легко коснулся его плеча, потом выпрямился и, не оборачиваясь, пошёл к возникшему в стене сияющему переходу. У самого края портала он остановился на мгновение, но промолчал. Сделал шаг вперед.

Фиона последовала за ним.

В зале остались трое: маг, его ученица и тело человека, которому предстояло умереть и родиться заново.

Магесса поправила накидку, устроилась поудобнее и закрыла глаза.

Через минуту её дыхание стало ровным и глубоким. Она погружалась в те слои реальности, где обитают духи, где можно коснуться ускользающей души и уговорить её остаться.

Где-то на границе тьмы и света её ждала первая ночь.

Глава 1. Сороковая ночь.

Колеса мягко катили по размытому дождями тракту. Лошади фыркали, прядали ушами, встряхивали головами, чувствуя близящуюся непогоду.

Рэйвен откинулся на спинку атласного дивана и, кажется, дремал.

Макс молча смотрел в окно. Хотя разглядеть что-либо в темноте было сложно. Он и не пытался. Перед глазами мелькало другое - воспоминания, от которых щемило в груди и предательски щипало глаза. Было страшно, стыдно и непонятно одновременно.

Парень громко шмыгнул носом.

Проснулся Рэйвен, смерил друга внимательным взглядом.

— Ну как ты?

Тот задумался и неожиданно понял: он не знает, как ответить.

— Тело будто не мое. И спать хочется. И… — парень запнулся. — Пусто внутри. Как будто я неделю не ел.

Граф напрягся.

— Это пройдет, — сказал он быстро.

— Рэйв, — Макс наклонился вперед. — Где мы?

Мужчина отвел взгляд к окну, осторожно ответил:

— Не у вас. В другом мире.

Парень усмехнулся.

— Спасибо, это я понял без тебя.

Рэйвен вздохнул, но не обиделся.

— Ты помнишь хоть что-нибудь? — спросил он.

Макс закрыл глаза, попытался напрячь память и тут же поморщился от боли.

— Кусками. Лица. Имена. Как мы бежали от колдунов… — он сказал это и сам вздрогнул. — А дальше, как будто стена.

Граф кивнул, словно это подтверждало то, что он и так знал.

— Макс, тебе сейчас лучше не копаться. Память сама вернется. Ты можешь сорваться...

Тот резко поднял взгляд.

— Уже сорвался и чуть не придушил девушку. И это… — он сжал пальцы. — Это было так просто, как будто там был не я. Я себя испугался.

Рэйвен открыл рот, явно собираясь сказать что-то важное, но проглотил слова.

— Я знаю, — произнес он, наконец. — Поэтому и говорю: не здесь. Давай доедем.

— Доедем куда?

— Макс. – мужчина помедлил, потом продолжил.— В Ристар. В мой замок.

Парень отвернулся к окну. Мимо тянулись ночные поля и луга. Дорога, деревья у обочины — все до боли напоминало обычную сельскую трассу. Настолько, что мозг на секунду попытался притвориться: сейчас проснется где-нибудь в больнице, и все это окажется бредом после удара.

Макс дернул головой, прогоняя мысль. Шея тут же ответила пульсирующей болью. Та разлилась по телу горячей волной. Он стиснул зубы, поерзал на сиденье, пытаясь успокоиться. Не помогло.

— Рэйв… — выдохнул он. — Что-то мне нехорошо.

Граф мгновенно склонился к нему.

— Что именно?

Макс хотел сказать “всё”, но боль вдруг стала сильнее, гуще, тяжелее. И к ней добавилось самое странное: воздух в карете будто начал исчезать.

Парень раскрыл рот, сделал вдох и не вдохнул. Легкие не наполнились. Горло свистнуло пустым хрипом. Он вцепился пальцами в край сиденья, пытаясь заставить себя дышать, как при панической атаке. Не помогало. Это было не самовнушением. Воздуха действительно не хватало.

— Что… — Макс согнулся, схватившись за голову.

Карета подскочила на камне. Беднягу выгнуло дугой. Он хотел закричать — не смог. Звук застрял где-то в груди. Серый, вязкий сумрак залил все вокруг. Последнее, что услышал, был громкий голос Рэйвена:

— Фарис! Стой!

Потом заржали кони. Дверца распахнулась. Холод ударил в лицо, но Макс так и не смог вдохнуть.

Его выдернули наружу сильные руки. В вышине мерцали крупные холодные звезды. А потом исчезло и это.

Макс провалился в черную бездну. А в голове будто открылся люк и туда хлынуло всё разом.

Камень под щекой.

Холодный пол.

Сухой металлический привкус во рту.

Факел.

Тёплый свет на мокрой стене.

Золотые волосы.

Голос, тягучий и торжественный:

«Исходит сороковая ночь...»

Его собственная рука на горле девушки. Не пальцы даже, а железо.

Нианада хрипит, цепляется за запястье, а он не может разжать хватку. Понимает, что делает неправильно. И всё равно делает.

Шаги в глубине тоннеля.

Срывающийся шепот:

«...как я ему объясню...»

«...память может вернуться...»

«...и что мне делать...»

Рэйвен. Слишком осторожный голос:

«Не здесь. Я объясню по дороге».

Воздух. Другой. Свежий, настоящий.

Горы.

Чужое небо.

И внезапная сила в ногах, от которой страшнее, чем от слабости.

Тракт у подножия.

Тень, возникшая без звука.

Пальцы уже на его собственном горле.

Полынь и мята.

Баритон у уха:

«Тааак... что это у нас тут?»

«Фарис! Отпусти!»

Хлопок дверцы кареты.

Темнота внутри. И запах. Сладкий, горячий, живой.

Запах крови.

Макс дернулся, как от удара током.

Его тряхнули. Снова тряхнули. В лицо ударил холодный воздух, и он, наконец, вдохнул судорожно, жадно, как утопающий.

— Перестаньте… — заплетающимся языком пробормотал парень. — Мне… и так плохо…

— Макс! Ты живой!

Он лежал на земле у дороги. Рэйвен склонился над ним.

Чуть поодаль, в тени, стоял Фарис. Молча. Руки скрещены на груди. Взгляд, как у наблюдателя: смотрит, что будет дальше, и вмешается только если сочтет нужным.

— Что со мной? — прошептал Макс.

Граф смотрел на него странно, точно прислушивался не к словам, а к дыханию, к пульсу, к чему-то еще.

— Ты еще можешь разговаривать? — спросил он неожиданно.

— Могу… — парень попытался приподняться и тут же застонал: голова снова вспыхнула болью.

Мужчина вытащил кинжал, закатал рукав. Макс дернулся.

— Что ты…

— Спокойно, — сказал Рэйвен твердо. — Сейчас тебе станет легче.

Он полоснул себя по вене. Парень оцепенел, глядя, как кровь течет по ладони. Горячий, металлический запах ударил в нос. Тошнота поднялась мгновенно… и тут же проснулась другая волна. Голод. Такой, что сводило живот и темнело в глазах.

Граф поднес руку к его губам.

— Пей, — сказал он тихо. — Иначе не доживешь до утра.

— Нет… — Макс отстранился. — Я не могу.

Рэйвен наклонился ближе.

— Давай. Быстро.

Парень заметил, что друг сам теряет силы. Плечи напряжены, дыхание тяжелое. Он держится из упрямства и какой-то детской веры, что обязан помочь, и сейчас реально рискует.

Макс кивнул, приник губами к ране.

Первый глоток был, как огонь.

Он дернулся, хотел отшатнуться, но в ту же секунду мир будто щелкнул выключателем. Краски стали ярче. Тени – глубже. Запахи — резче.

Макс ощущал землю, траву, лошадей, дерево, металл, чужие сердца каким-то новым, шестым чувством… и кровь, которая была желаннее всего на свете.

Жажда хлынула в него потоком. Он пил уже не потому что нужно. Он пил потому что иначе не мог. Горло работало само.

Мысль «остановись» вспыхнула где-то далеко, но тут же погасла.

Рэйвен потянул руку назад.

— Макс, хватит!

И в этот момент Макса понесло. На Фариса.

Он не понял почему, просто почувствовал его рядом — сильного, холодного, опасного — и что-то внутри решило: вот.

Парень рванулся, выскользнул из рук Рэйвена и метнулся туда, к тени. Граф успел схватить его за плечи и дернуть обратно.

— Макс! Нет!

Фарис не отступил и не бросился вперед, а просто чуть сместил корпус. Взгляд остался спокойным. Только пальцы правой руки едва заметно шевельнулись, но тут же замерли.

Рэйвен дернул Макса сильнее, оттаскивая. Тот, не соображая, ударил вслепую и попал. Когтями? Ногтями? Он не понял, что это было. Граф зашипел сквозь зубы, отступил на полшага. На боку под плащом проступила темная полоса.

Парень замер. На секунду в голове прояснилось, как после пощечины: что я делаю? И следом пришел тяжелый и липкий откат. Он осел на колени в пыль и уткнулся лбом в дерево, обнимая ствол, как будто это могло удержать его внутреннего зверя.

Когда способность мыслить вернулась, Макс обнаружил себя именно так: на коленях, в дорожной пыли, с глупым блаженным выражением обнимающим березу. Лицо, руки, грудь были залиты кровью.

Рэйвен стоял поодаль, пережимая рану выше пореза и одновременно прикрывая бок. Плащ был порван, под ним виднелись свежие глубокие царапины.

Фарис оставался все там же, чуть в стороне. Просто смотрел на чужака холодно и внимательно, потом перевел долгий взгляд на графа. Тот поднял на него глаза и, несмотря на боль, выпрямился.

— Все нормально, — сказал он жестко. — Я сам разберусь.

Кучер не ответил, только чуть приподнял бровь и отвернулся к карете.

Макс оторвался от дерева.

— Рэйв… это я? — выдавил он. — Я тебя…?

— Забудь, — коротко сказал граф и быстро запахнул плащ, пряча порезы. — Ты себя не контролировал.

— Прости. Я не хотел. Я… не понимаю... Что происходит?!

Мужчина помолчал, потом ответил:

— Не здесь. Вставай. Поехали.

— Рэйв, ты весь в крови, — Макс сглотнул. — Я тебя поранил.

— Царапины, — отрезал тот.

Карета тронулась. Внутри пахло тканью, кожей и, невыносимо, кровью. Макс пытался не дышать, но от этого только сильнее накатывало отчаяние. Он сидел, стиснув пальцы в кулаки, и смотрел на свои руки. Пятна на коже темнели, засыхали. Парень вытирал их рукавом, это не помогало: дело было не в крови на пальцах. Дело было в крови внутри.

Рэйвен сел напротив, чуть в стороне. Лицо у него было бледнее обычного, на висках выступила испарина. Он старался держаться прямо, как подобает графу, но упрямство не скрывало слабость.

— Ну как ты? — спросил он наконец.

Макс открыл рот и понял, что не знает, как сказать. «Прекрасно» было правдой. «Ужасно» тоже было правдой.

— Нормально, — машинально проговорил он и тут же сглотнул. — Мне… было так... хорошо.

Мужчина прикрыл глаза на секунду.

— Я знаю.

Макс резко поднял взгляд.

— Что со мной, Рэйв? Только не говори «пройдет». Не пройдет. Я в пещере чуть не убил девчонку. Потом меня скрутило так, что воздуха не стало. Потом я… — он запнулся, — я пил твою кровь, как будто это нормально. Потом меня понесло на этого… на Фариса. Я даже не знаю зачем.

Граф молчал. Парень понял: он снова собирается уйти от разговора.

— Рэйв, — тихо, но настойчиво начал Макс. – Почему ты молчишь? Почему нужно ждать до дома? Почему ты не сказал сразу?

Рэйвен медленно выдохнул.

— Потому что ты был на грани, — произнес он, наконец. — Я боялся, что ты сорвешься окончательно. Или на Нианаду. Или на меня. Или… — он кивнул в сторону дверцы, за которой был Фарис.

— А он бы меня убил?

Граф посмотрел прямо.

— Да.

Коротко и без украшений, прозвучало убедительнее любых объяснений.

Парень откинулся на спинку и зажмурился.

Граф отвел глаза, помолчал чуть дольше, чем нужно.

— Макс, — наконец, произнес он тихо. — Ты должен выслушать. Спокойно.

— Давай уже, — выдохнул тот. — Хуже не будет.

Рэйвен опустил взгляд на свои руки, потом посмотрел на друга в упор.

— Ты умер.

Макс моргнул.

— Что?

— Ты был человеком, — продолжил граф ровно, словно повторял заранее заученную фразу. — Ты был ранен так, что… вытащить без этого было невозможно. Фиона дала свою кровь, и мы забрали тебя. Маги довели обращение до конца. Эти сорок ночей… это и было время, пока тебя... Ты перерождался.

Слова не сразу нашли место в голове. Парень слушал и одновременно чувствовал, как внутри поднимается холод, но не от страха даже, а от невероятности.

— То есть… — он сглотнул. — То есть я у себя… действительно умер? Родителям что сказали? Они… они же…

Голос сорвался. Он быстро отвернулся к окну, чтобы не показать лицо.

Рэйвен тихо ответил:

— Из своего мира ты ушел живым... Я не знаю, что им сказали... Ты только здесь... умер, как человек. Маги успели не выпустить твой разум, иначе бы ты стал диким... Макс… прости.

Слово «прости» прозвучало слишком участливо. Это добило. Парень медленно повернулся обратно.

— Ну ты... Рэйв, ты можешь формулировать свои мысли точнее? Чуть кондратий не хватил! «Умер», блин! И кем я стал? — спросил он. — Только не юли.

Мужчина глубоко вздохнул и выговорил:

— Вампиром.

Слово повисло в воздухе. Макс нервно засмеялся, закрыв лицо ладонями, откинулся на спинку сидения, потом убрал руки, вцепился в атлас обивки.

— Я не хочу, — выговорил он наконец.

— Я знаю, — быстро сказал Рэйвен.

Парень провел ладонью по лицу. Пальцы дрогнули.

— Я не буду пить кровь.

Граф посмотрел на него с усталой безысходностью.

— Будешь, — сказал он. — Иначе умрешь. На этот раз по-настоящему. Ты уже пытался «потерпеть». Видишь, чем кончилось?

Макс снова почувствовал пустоту внутри. Она была терпеливая. Она просто ждала.

— И что теперь? — спросил он глухо. — Ты привезешь меня в замок и будешь учить охоте?

— Нет, — Рэйвен качнул головой. — Охотиться тебе рано. Сначала ты должен научиться жить здесь. Ты из другого мира. Тебе здесь будет… тяжело. Но ты не один.

— Очень утешает, — пробормотал парень.

Он снова вспомнил родителей, друзей, свой город, свою комнату и то, что туда нет пути. Кивнул, точно поставил точку.

— Тогда учи, — выдохнул Макс. — Только без вранья. И без этих… недомолвок.

Граф впервые за долгое время улыбнулся.

— Договорились.

Карета качнулась, понеслась дальше по ночной дороге. За окном начинало светлеть. Чужой рассвет поднимался над полями Амшира.

Макс смотрел на этот рассвет и чувствовал в себе тонкую струну – грань между «не хочу» и «буду».

Глава 2. Цена благородства.

Вскоре рассвело окончательно. Карета выехала из горного района Висты и покатила по наезженной грунтовке среди заливных лугов.

Дорога ожила: в деревеньках кричали петухи, пастухи выгоняли коров, сонные селяне брели по обочинам, не оглядываясь на проезжающую мимо карету.

Макс прильнул к щели в занавеске.

— Деревня, — пробормотал он. — Один в один.

Рэйвен дремал полулежа, укрывшись плащом, который еще пах кровью. Рваная рубаха валялась на полу. Макс осторожно, чтобы не разбудить графа, поднял ее, расправил и посмотрел на дыры, оставленные его рукой. Потом перевел взгляд на свои пальцы и тихо выдохнул.

«Если уж мне предстоит быть вампиром, – подумал он, –я останусь человеком хотя бы в голове. Не буду убивать слабых, но и себя в обиду не дам.»

В памяти всплыл Фарис. Хватка на горле. Спокойный взгляд. Запах полыни и мяты.

Парень скривился. Тип, которому доверять нельзя. Почему Рэйвен с ним дружит? Почему держится рядом?

Он поймал себя на том, что злится не только на Фариса, но и на графа тоже — за недосказанность, за то, что оставил его один на один с собой новым.

Карета мерно шуршала колесами, кучер что-то негромко напевал. Сон подкрался незаметно. Парень задернул занавеску, устроился на сиденье и провалился в дрему.

Кто-то тронул его за плечо. Он вскинул голову и увидел лицо Рэйвена.

— Поднимайся. Приехали.

— Уже дома? — не понял Макс спросонья.

— До дома далеко. Остановимся здесь, — граф махнул рукой в сторону выхода. — И отдай рубаху. Я же не могу по улицам ходить голым. Если уж приглянулась — подарю в замке.

Макс смущенно вытащил из-под себя рваную рубаху. Рэйвен выскочил из кареты, так и не надев ее. Парень вылез следом.

Они стояли на лесной поляне, в центре которой блестело маленькое озерцо, гладкое, как зеркало. Вода была такой прозрачной, что с берега виднелось песчаное дно, редкие водоросли и стайки мелких золотистых рыб.

Граф уже забрался на огромный мокрый валун и призывно махал рубахой.

— Макс! Иди сюда! Вода — чудо!

Тот подошел и недоверчиво посмотрел вниз.

— Откуда ты знаешь, что она теплая?

— Здесь всегда такая. Давай. Не тащиться же нам в город уделанными в крови.

Парень открыл рот, чтобы возразить, но Рэйвен не стал слушать. Он натянул рубаху, скинул сапоги и нырнул рыбкой. Через мгновение вынырнул и, довольно отфыркиваясь, поплыл на середину озера.

Макс вздохнул.

— Ладно. Поверим.

Он стянул одежду, сложил на камне, оставшись в одних трусах, набрал воздуха и прыгнул в воду.

Через секунду гладь над головой разверзлась.

— Идиот! — вопль, казалось, раздался раньше, чем вынырнул сам парень. — Она же ледяная!

Парень энергично погреб к берегу. Плыть было легко. Слишком легко, хотя отменным плавцом он раньше себя не считал.

Рэйвен быстро догнал его, усмехнулся.

— Да нормальная вода.

— Предупредить мог!

Макс выбрался на камень, дрожащими руками попытался натянуть брюки на мокрое тело. Одежда прилипала, зубы стучали, кожа покрылась мурашками.

Из-за дерева показалась ухмыляющаяся физиономия кучера. Парень дернулся, инстинктивно напрягся и тут же разозлился на себя: опять реагируешь на этого...

Фарис задержался на пару секунд: посмотрел, как Макс дрожит, как Рэйвен спокойно выбирается на берег, – потом обогнул камень и исчез в лесу, не сказав ни слова.

Граф подсел рядом, прижался горячим боком. Парень отодвинулся.

— Ну прости, — он придвинулся снова. — Хорош дуться.

— Как я теперь поеду? Мокрый и грязный?

— В ближайшем городе купим тебе нормальную одежду, — предложил Рэйвен. — Потерпи.

Макс молча поднялся, пошел к карете. Он начал меняться, и ему самому это не нравилось.

На постоялом дворе, вопреки обыкновению, негде было ступить. Фарису с трудом удалось выбить комнату. Он исчез почти на полтора часа, вернулся молча, спокойный, как всегда, и от него тянуло свежестью ночи и тем, что теперь цепляло Макса слишком сильно.

Парень покосился на Рэйвена. Тот намек понял, но только отмахнулся. Фарис, как будто заметив их взгляды, многозначно усмехнулся и скользнул за дверь трактира. Эту его улыбку Макс уже начинал ненавидеть.

Граф остановился на крыльце и развернул его к себе.

— Макс, в трактире полно народа, — проговорил он тихо, почти в ухо. — Будь осторожен. Не выделяйся. Тебя будут задевать — молчи.

Тот открыл рот, но Рэйвен тут же добавил:

— Если начнется драка, бить нас будут всем трактиром. Это больно. Понял?

— Понял, — угрюмо кивнул парень.

— Не будем сидеть, — решил мужчина. — Возьмем вина и сразу в комнату.

Внутри было тесно и шумно до головной боли. Макса поразило не столько разнообразие рас, как то, насколько подозрительно здесь смотрят на чужого. Точно на повод. Каждый провожал глазами слишком внимательно.

На входе им попались двое вампиров. Они сначала нахмурились, потом узнали Рэйвена, кивнули и посмотрели на Макса так, будто он был чем-то несуразным. Парень поежился.

У стены теснилась группа эльфов в серых плащах. Чуть дальше — трое других, выше и бледнее, с холодными голубыми глазами; они не улыбались, смотрели внимательно и опасно, как на добычу.

Граф расплатился за комнату, купил бутылку вина и потащил друга наверх.

— Идем, — прошипел он. — На нас и так уже все смотрят.

На лестнице их перехватили три миловидные девицы. Рэйвен отрицательно мотнул головой и просто прошел сквозь их строй. Но перед Максом они снова сомкнулись!

— Привет, малыш, — проворковала одна.

— Не желаешь удовольствие? — вторая скинула лямку тонкого платья.

Третья провела пальцем по его груди, и у него залило лицо от неловкости.

— Мне надо идти, — прохрипел он.

— Да брось, — улыбнулась третья. — Расслабишься после дороги…

Две руки одновременно полезли под его рубаху. Парень дернулся и отчаянно промямлил:

— Я не могу... Мне надо... Меня ждет друг... Рэйвен!

Граф появился мгновенно. Макс заподозрил, что тот далеко и не уходил.

— Дамы, — сказал он с улыбкой, — оставьте его. Ему сейчас не до этого. Он на нуле.

— Что? — девицы отпрянули разом. — Нет денег?

— Абсолютно, — подтвердил мужчина. — Плачу за него я. Но… не сегодня.

Девицы исчезли так же быстро, как появились. Макс выдохнул и попытался застегнуть рубаху дрожащими руками.

— Вот видишь, как тут опасно, — назидательно произнес Рэйвен.

Он старался выглядеть серьезным, но в глазах читалась плохо скрываемая насмешка.

— Ничего смешного, — буркнул парень. – Посмотрел бы я на тебя...

— Да ну? — тот не сдержался – хмыкнул. — На меня, знаешь ли, проститутки не нападают и по углам не зажимают. Может, я рожей не вышел?

— Мы едем всего сутки, — процедил Макс, — а меня уже душили, напоили кровью, чуть не заморозили в озере, раздели на лестнице... Еще и этот смотрит так, что хочется в морду двинуть!

Рэйвен хлопнул его по плечу.

— Желание «в морду двинуть» оставь при себе. Мой тебе совет: не провоцируй Фариса. Ему стоит от тебя отмахнутся — и все. Пошли. Я четвертый день на ногах.

— Мог не утруждаться...

— Значит, не мог, — отрезал граф и открыл дверь.

– Welcome, – усмехнулся парень, оглядывая помещение с порога, – home…

Комната оказалась маленькой и темной. Низкий потолок, облезлые стены, мизерное окошко с грязной тряпкой вместо занавески. Посредине — стол. У стены — четыре кровати. Стульев не было.

Макс осмотрел «богатство» и криво усмехнулся.

— Это люкс или общежитие?

— Нам повезло, что не улица, — осадил его Рэйвен. — Располагайся.

Парень осторожно присел на кровать.

— Ты уверен, что к нам никого не подселят?

— За комнату уплачено, — граф упал на постель и вытянулся. — Расслабься.

Макс подошел к окну, протер занавеской пыль. Снаружи была суета: костры у колодца, путники, которым не хватило места внутри, слуги, шум.

Рэйвен, не вставая, откупорил вино, сделал большой глоток из горла, протянул бутылку другу. Тот отпил. Вино оказалось добрым и теплым.

— А где Фарис? — как бы невзначай спросил он.

— Кто его знает, — пожал плечами граф. — Найдет, где ночевать.

— Он не будет с нами?

— Не будет, — Рэйвен прищурился. — Тебя это беспокоит?

— Нет, — быстро сказал Макс. — Просто спросил.

Мужчина посмотрел на него внимательнее.

— Макс. Он тебе не нравится?

— С чего ты взял?

— Я не слепой. Вижу, как ты на него смотришь.

Парень вспыхнул.

— А как он на меня — не замечаешь?

— Он нормально к тебе относится.

— Нормально? — Макс снова сел на край кровати. — При первой встрече он меня чуть не задушил. Это, по-твоему, «нормально»?

Граф отвел взгляд. Ему стало неудобно: получалось, что он оправдывает одного друга перед другим.

— Он не знал, кто ты.

— И что это меняет? — парень подался вперед. — Тут можно убивать всех, кроме «своих»? Так у вас устроено?

— Макс. Ты же знаешь, что не так.

— А по-моему, так и есть, — упрямо сказал тот и лег, отвернувшись к стене, давая понять: разговор окончен.

Рэйвен молча допил вино, поставил пустую бутылку на пол.

Сгущались сумерки. С улицы тянуло дымом костров, слышались чужие голоса. Макс вскоре задышал ровнее, притворившись спящим или, и правда, провалившись в сон.

Мужчина поднялся, прошелся по комнате, разминая затекшие мышцы, выглянул в окно. Во дворе толпился народ: кому не хватило комнат, устраивались у костра. Слуги сновали туда-сюда, ругались, носили воду.

Ему вдруг стало стыдно: четыре кровати на двоих, когда другие спят на земле. Он поднял взгляд выше, в темное небо, где висела большая луна. И вместе с луной пришли воспоминания о другом мире: о людях, о тех именах, которые Макс произносил так, будто цеплялся за реальность... Инна... Или всё-таки Айанна? Граф помотал головой, отгоняя непрошенные мысли. Нужно было идти. На охоту.

Он сел на край кровати, долго смотрел на спящего друга, потом аккуратно, чтобы не разбудить, укрыл своим одеялом, шагнул к двери и замер.

– Я – Лорд, – сказал сам себе. – Мне нельзя быть слабым.

И тут же вспомнил Фиону девочкой. Как она, разбив коленки и нос при падении с лошади, упрямо держала губы сжатыми и шептала: «Я Леди. Леди не плачет».

Он безрадостно усмехнулся и вышел. Дверь закрылась тихо.

Макс проснулся через полтора часа от противного скрипа за стеклом. Сначала он не понял, где находится, потом вспомнил, вскочил, насторожившись: Рэйвена в комнате не было.

Скрип повторился. Парень боком подошел к окну, осторожно отодвинул грязную тряпку. Скрежет прекратился. Снаружи — никого. Двор, костры, тени.

— Показалось? Опять глюки?

Он выдохнул, задернул занавеску, развернулся и застыл.

На кровати сидел дряхлый, седой старик с длинной белой бородой. Он явно пришел сюда не через дверь, а «просто оказался». И самое неприятное — сидел спокойно, как будто так и надо.

— А-э-э… — протянул Макс, не находя ни одного нормального вопроса.

Старик усмехнулся:

— На твоем месте, Максим, я бы этого не делал.

— Ч... чего «этого»? — совсем растерялся тот.

— Не ходил бы вниз без разрешения, — незнакомец постучал пальцем себе по лбу. — В одиночестве.

У парня дернулся глаз.

— Я сам решу, что мне делать, а что нет, — буркнул он. — Мне надо — пойду. Не надо — останусь.

Старик поднялся, подошел вплотную и щелкнул Макса по носу костлявым пальцем. Не больно, но жутко унизительно.

— Надеюсь на твое благоразумие.

И вышел. Просто вышел — и все. Дверь даже не скрипнула.

Парень помотал головой.

— Что это было?..

Внутри поднялось раздражение. Он и так за последние сутки слишком много раз слышал, что ему «нельзя» и «не стоит».

Наверное, назло старику, Макс вышел из комнаты и спустился вниз. На лестнице те самые девицы даже не посмотрели в его сторону.

— Конечно, — сквозь зубы пробормотал он. — Теперь все знают, что у меня нет денег.

Парень все еще злился на графа из-за кучера, заносчивости и, что тот ушел в неизвестном направлении, оставив его одного в незнакомом месте.

Миновав последний лестничный пролет, он вышел к дверям, отделяющим гостиницу от зала, недолго думая, скользнул в них и, ловко лавируя среди постояльцев, оказался на улице.

Двор пропитался запахом костров, разведенных менее удачливыми гостями, не сумевшими снять комнату. Кто-то кого-то бил в ближайших кустах, слышалась какая–то возня, звон бутылок, лай собак, фырканье лошадей. Парень стоял на крыльце, задрав голову, вдыхая легкий холодный осенний воздух.

Чувство щемящей тоски в который раз опустилось на него. Он прикрыл глаза. Вспомнился родной город, вечерняя прохлада и запах свежих простыней, принесенных матерью с балкона.

Мама, отец… Макс тряхнул отросшими за полтора месяца волосами. Нет, нельзя поддаваться чувствам. Парень поежился. Вдруг стало промозгло и неуютно: глупо и нелепо стоять на этом старом стертом миллионами пар сапог крыльце. Одиноко.

Сзади распахнулась дверь. Его грубо толкнули с крыльца. Он слетел на землю, ударившись локтями и коленями.

— Посторонись! — властно бросили сверху. — Не стой на пути!

Макс поднял взгляд. Перед ним стоял высокий, тонкий, беловолосый мужчина с бледной кожей. Лицо красивое и пустое, как маска. Глаза холодные. Он смотрел на лежащего, как на грязь, которая мешала пройти.

— Что за мразь здесь шляется? — процедил эльф.

И только теперь Макс заметил, что тот тащит за собой девушку. Ту самую, которая недавно пыталась залезть ему самому под рубашку.

Эльфийка стонала, пыталась вырваться, но эльф не сбавлял шага, уводя ее прочь со двора.

Из дверей высунулись две ее товарки бледные от испуга.

— Что такое? — парень поднялся, отряхивая руки. — Это же… ваша работа, нет?

— Работа — одно, — прошептала та, что оказалась ближе. — Но он выиграл ее в карты. Заберет в горы. Там… бедняжке придётся не сладко.

В груди Макса что-то подскочило и разлилось горячей злостью.

«Глупо. – сказал ему внутренний голос. – Не лезь. Это чужой мир.»

Но он уже побежал.

— Стой!

Эльф обернулся.

— Чего надо?

Макс остановился в шаге, чувствуя, как на него смотрят со всех сторон: из дверей, из темноты, из кустов.

— Отпусти девушку! Или я...

Белый медленно оглядел его с головы до ног и усмехнулся.

— Да что ты мне сделаешь?

Парень открыл рот и тут же закрыл. Он был сильнее, чем вчера, но не знал, насколько силен эльф. И главное — понятия не имел, что будет, если он снова почувствует кровь.

— Уйду только вместе с ней, — процедил, наконец, Макс.

— Либо ты смельчак, либо – идиот, — спокойно сказал белый. — В обоих случаях, я уложу тебя голыми руками.

Он толкнул девушку в сторону и бросился на парня.

– Беги! – заорал тот и намеренно подставился под удар.

Глупо и не предусмотрительно... Что-то хрустнуло в районе предплечья. Макс согнулся, не сводя глаз с эльфийки. Та мгновенье стояла в нерешительности, потом, опомнившись, подобрала юбки и скрылась в темноте кустарника.

– Получай!

Парень, сам не понял как, успел заметить над собой летящий кулак, неожиданно легко перехватил, резко вывернул руку противника, оказался у него за спиной. Эльф выгнулся назад, достал Макса каблуком в колено. Тот зашипел от боли, выпустил ладонь и тут же лягнул его под коленки. Белый не удержался, рухнул на траву, молниеносно дернул соперника за ногу. Парень повалился сверху, принялся колотить эльфа.

Вокруг дерущихся собралась небольшая толпа. Кто-то подбадривал белого, кто-то болел за Макса, иные просто подначивали противников, получая удовольствие от самого факта драки.

Парень мутузил эльфа в пыли. Тот пытался подмять под себя обидчика, но Макс, навалился всем телом и со всего маха съездил два раза в один и тот же глаз. Толпа возликовала.

Белый собрался, перевернул-таки соперника на спину. Парень каким-то чудом успел вырваться и откатиться. Эльф мгновенно вскочил на ноги, пнул носком тяжелого сапога под дых и в челюсть. Превозмогая боль, хватая ртом воздух, Макс поднялся.

Одуряюще пахло кровью, его качало, противник двоился и расплывался. Сжав кулаки, парень снова бросился в бой.

Толпа вдруг притихла. Блеснула сталь короткого кинжала. Макс понял, что не успевает остановиться, летит на клинок и через мгновенье…

Сильная рука подхватила тело, резко повела по дуге вниз. Он, больно приложившись подбородком, растянулся на траве. Перед глазами нарисовались высокие чёрные сапоги с металлическими застежками. Сверху свалился тяжелый плащ.

– Рэйвен! – воскликнул Макс, выбираясь из-под складок.

Звук металла о металл. Он поднял глаза. Нет, не Рэйвен...

– Фарис?! – изумился парень, видя, как кучер, играючи, отбивается полуторным мечом от двоих эльфов, вооруженных легкими саблями. – Ты?!

Тот ехидно осклабился, отправляя одного из нападающих в придорожные кусты пинком. Второй увернулся, едва уловимым движением зашел вампиру за спину.

– Уходи, – процедил кучер, краем глаза заметив, что Макс поднимается.

Сабля сверкнула в неярком свете костра. Вампир в развороте парировал удар, тут же продолжил наступление. Боковым зрением увидел, что к нему летит троица выбежавших из трактира. Быстрым финтом обезоружив и навечно обезвредив противника, он отскочил, выставил меч и кинжал, блокируя одного из троих.

– Но как же ты… – протянул парень, оставаясь стоять на четвереньках.– Как ты один…

– Я с-сказал, ух-ходи, – выдавил Фарис, отбрасывая эльфа от себя.

Один из белых двинулся на Макса. Тот попятился. Молнией Фарис возник между парнем и оружием, зажав между гардой меча и кинжалом, вывернул из рук саблю.

Слева появилось лезвие. Парень, будто в замедленной съемке, видел, как движется металл. Кучер не успевал защититься. Сталь опустилась на плечо, разрезав тонкую ткань рубахи. Вампир сделал выпад под мышку эльфа кинжалом, не давая тому довести удар: сабля прошла вскользь.

Кровь. Запах ударил в лицо так сладко, густо, правильно. Внутри что-то дернулось. Макс едва не шагнул вперед.

Фарис резко обернулся, перехватил взгляд. В его глазах было предупреждение. Парень очнулся, рванул в сторону гостиницы и тут же услышал, как кучер впервые сорвался:

— Идиот! Не туда! На улицу!

Макс развернулся, хотел бежать к воротам, но был сбит ударом эфеса в грудь и снова оказался под ногами.

– Надо уходить, – прошипел Фарис. – Их слишком много.

Парень, жадно глотая воздух, подобрал оброненную кем-то саблю.

– Я сейчас! – воскликнул он, но тут же был припечатан сапогом к земле.

— Лежать! — рявкнул голос.

Сапог убрался. Макс поднял голову.

Рэйвен.

Он ворвался во двор, как буря. Лицо бледное. Клыки оскалены. Глаза багровые, страшные, совсем не такие, как в комнате. Он не защищался. Он рубил. Точно, быстро, без остановки.

Мороз пробежал по коже.

— Рэйвен… — выдохнул парень.

— Макс! — граф оказался рядом почти мгновенно, схватил его за подбородок свободной рукой, заставил смотреть в глаза. — Без паники. Слышишь?

Тот хотел сказать «это не паника», но слова не шли.

— Ползком за ворота, — жестко приказал Рэйвен. — Быстро. Понял?

Парень кивнул. Граф поднялся и встал спиной к спине Фариса.

— Давай!

Макс пополз. Металл звенел над головой. Кто-то падал. Кто-то кричал. Запах крови стоял такой, что к горлу подступила тошнота и вместе с ней, как насмешка, голод. Он сжал зубы, пополз быстрее, стараясь не поднимать головы и не смотреть на то, что творится сверху.

– Эй, сюда!

Тонкая белая рука ухватила за плечо.

– Прячься здесь!

Макс перевалился за куст. Взгляду предстала та самая девушка, которую он недавно вырвал из лап белого эльфа.

«Девушка жива, – подумалось ему. – И я в безопасности».

Страх немного отступил. В голове закружилось. Парень поднялся на колени. Его долго выворачивало наизнанку. Эльфийка сочувственно вздыхала, собственноручно обтерала его лицо кружевным платком.

– Рэйвен… – простонал он.

– Отсюда все прекрасно видно, – заметила эльфийка, раздвигая ветки.

Дрались все со всеми. Кто-то уже не вставал. В центре, спина к спине, стояли Рэйвен и Фарис. Два силуэта: один с яростью на лице, другой с полнейшим покерфейсом, — двигались так, будто привыкли к подобному.

– Это все из-за меня, – протянул Макс.

– Нет! – девушка дернула его за руку, увлекая в кусты.– Ты спасал меня! Ты – герой! Как тебя зовут?

– Макс, – односложно ответил парень, не отрывая глаз от поля боя.

– А меня – Аоэль, – представилась эльфийка.

– Очень приятно, – мрачно буркнул он. – Нужно выйти за ворота.

Она кивнула, схватила парня за руку и стремительно выскочила из укрытия. Надо отдать ей должное, бегала девушка быстро. Макс едва поспевал за ней, перепрыгивая через трупы и раненых. За воротами парень вырвал руку из изящной ладони.

– Извини, – опустила глаза Аоэль. – Просто я подумала, раз ты вступился за меня…

– Ты ничем мне не обязана. Я должен был помочь и помог.

«Да уж, – подумалось. – Помог».

Он выглянул за ворота. Драка стихала рывками, как договающее пламя костра. Где-то еще звенел металл, где-то еще орали, но толпа редела. Несколько отступающих промелькнули мимо и исчезли в темноте.

Из-за ворот, матерясь на чем свет стоит, выскочил сильно потрепанный Рэйвен. За ним, добивая кого-то, появился Фарис.

По некогда белому рукаву графа струилась кровь, левая рука не двигалась. Одежда кучера тоже стала красной и зияла несколькими порезами.

– Где этот?!

Слова утонули в реве толпы, снова схлестнувшейся за воротами. Но граф продолжил:

– Где он?!

Макс виновато опустил глаза, высунулся из-за створки. Рэйвен в одно мгновенье оказался рядом, замахнулся для удара. Парень втянул голову в плечи, понимая, что получает за дело. Фарис перехватил кулак.

– Не пори горячку. – Проговорил он в самое ухо друга. – Разберись сначала.

Граф кивнул, опустил руку.

– Слушаю твои объяснения!

– Я… – начал Макс.

– Он меня спасал! – выскочила из-за ворот эльфийка. – Он помог мне сбежать от горного, который выиграл меня в карты!

– Что?! – глаза графа полезли на лоб.

Фарис не сдержался, превозмогая боль в раненом боку и руке, рассмеялся.

– Это еще кто? – вгляделся в девушку Рэйвен.

– Аоэль. – просто ответил Макс. – Одна из тех, ну… в коридоре… помнишь?

Граф больно схватил его за локоть и отвел за створку ворот.

– Ты устроил бойню из-за... из-за девицы?

– Она – женщина! – твердо возразил тот. – И я бы победил, если бы он дрался честно!

– Ты был бы уже трупом, если бы Фарис не вмешался! – процедил сквозь зубы мужчина. – Какого рожна ты полез не в свое дело?

– Это было мое дело! – выпалил парень. – Ты бы на моем месте не помог? Остался бы стоять и смотреть?

Рэйвен смешался: такой случай – норма для его мира, и он, скорее всего, даже не обратил бы на подобное внимания.

– Макс, это реальность. – проговорил он. – Благородство здесь платное! Хотел быть правым – теперь считай трупы! Надеюсь, ты запомнишь это и тупить больше не будешь.

Парень стиснул зубы.

– Запомню.

— Очень надеюсь, — буркнул Рэйвен и, выйдя из-за створки, окинул взглядом двор.

Аоэль сидела у ворот и тихо плакала. Конечно, она все слышала и поняла, что «герой» может обернуться для нее проблемой. Фариса в пределах видимости не наблюдалось.

Граф тяжело вздохнул, подошел к Максу и отвесил ему хороший подзатыльник.

— Все, в расчете.

Тот потер место удара, от комментариев воздержался. Эльфийка подняла на мужчин полные слез глаза.

– Я знаю место, где можно переночевать. Недалеко.

В этот момент, как из воздуха, возник кучер, кинул Рэйвену потрепанный плащ, пристегнул свой.

– Завтра вернемся за лошадьми, — сказал он и добавил, отвечая на невысказанный вопрос графа. — Никто не понял, с чего началось. Горные вырезаны. Донести некому.

Макс побледнел.

— Этот… убит? — спросил он охрипшим голосом. — Тот, с которым я…

Фарис посмотрел на него без эмоций.

— Все убиты.

У парня перед глазами поплыло. Еще недавно он валялся с эльфом в пыли, слышал его дыхание, чувствовал его вес. А теперь...

— Надо уходить, — спокойно продолжил кучер. — До утра. Чтобы не вызывать вопросов.

Рэйвен кивнул на Аоэль.

— Она обещала ночлег.

Фарис едва заметно усмехнулся.

— С кормежкой?

— Без, — отрезал граф. — Только ночлег.

Они двинулись прочь от постоялого двора. Девушка шла впереди, оглядываясь на вампиров так, будто не верила, что до сих пор жива. За ней — Макс: побитый, с ушибленными ребрами, с начинающим наливаться фингалом под глазом. Замыкали шествие Рэйвен и Фарис, опираясь друг на друга.

На отшибе, у узкой речки, стояла полуразрушенная водяная мельница. Рядом — пристроенный сарай. Аоэль отворила дряхлую дверь. Мыши брызнули из-под ног.

— Здесь, — торжественно проговорила она. — Заброшено. Никто не придет.

— Отлично, — кивнул граф. — Для ночлега годится.

Они устроились на куче полугнилой соломы. Рэйвен и Фарис легли почти сразу, экономя силы. Девушка опустилась у стены.

Макс попытался уснуть, но сон не шел. Солома кололась, лезла за шиворот, в рукава, в штаны. И главное — перед глазами снова и снова вставали сцены драки: лязг, кровь, лицо друга, которого он уже не мог развидеть.

Он ворочался долго, пока не начал проваливаться в вязкую дрему.

Его выдернуло из сна чувство незащищенности. Парень открыл глаза. Графа рядом не было. Аоэли тоже. Он приподнялся на локте, и в темноте сразу прозвучал голос Фариса:

— Спи.

Макс замер. Странно, но одного этого слова хватило, чтобы внутри стало чуть тише. Не спокойнее — тише. Он свернулся калачиком и уснул.

Глава 3. Отравленная стрела.

Светало. Сон покинул Макса, когда край солнца только показался из-за горизонта.

Из-за приоткрытой двери слышались голоса графа и кучера.

Вставать не хотелось. Веки казались неимоверно тяжёлыми и сами собой закрывались. Парень потер глаза кулаками — не помогло. Внутри было вязкое, противное «хочу спать», но вместе с ним — холод, который он ощущал слишком отчетливо. Воздух в сарае казался ужасно промозглым.

Макс поежился и огляделся. На соломе лежали два тяжелых плаща, которыми его заботливо уклыли ночью. Он поднял их, перекинул через плечо и вышел.

На улице бушевала стихия. Проливной дождь стегал голые ветки засохшего клена, пузырил воду в реке, превращал землю в грязную кашу.

– А я говорю: нужно переждать! – проорал Фарис. – Куда – в такую погоду?!

– Быстрее дома будем! – тем же тоном ответил граф. – Давай, Макс, залезай!

Оказалось, карета уже стояла у мельницы. Лошади фыркали, били по слякоти копытами. Парень послушно юркнул внутрь.

– Рэйв, это не дело! – продолжал кучер. – Меня не жалеешь – пожалей животных!

– Ничего с ними не станется! – ответил тот, запрыгивая на козлы. – Если не желаешь, я сам буду править!

– Еще чего не хватало! – возмутился Фарис, сталкивая графа. – Чтобы ты загнал коней! Я тебя знаю! Пошел в карету!

Распахнулась дверь. В нутро повозки ворвался свежий запах осени, больно ударив Макса по мозгам кучей воспоминаний. Чутье, вдруг, обострилось. Парень даже с закрытыми глазами понял, что вошел Рэйвен. Пахнуло горьковатой кожей, лавандой и лимонником.

Карета тронулась.

Ехали молча около часа. Стихия продолжала бушевать, дождь не прекращался. Молния врезалась в верхушку дерева, и то загорелось, озаряя небо багрово–желтыми всполохами. Макс едва задремал, когда лошади неожиданно встали.

– Ну что еще? – недовольный Рэйвен приоткрыл дверь. – Фарис!

– Ваше Сиятельство, кони нейдут, – кучер в мгновение оказался рядом, с издёвкой склонился. – Передохнуть надобно.

– Только отъехали! – возмутился тот.

– Не видишь, дорогу размыло! – Фарис махнул вперед. – Животные ноги поломают!

– Ладно, – выдохнул граф. – привал.

Кучер подогнал коней к самой кромке леса, и в тот же миг карета, издав жалобный скрип, начала опасно крениться на бок.

– Что там? – высунулся в окно Рэйвен.

Фарис не ответил, заглянул под днище, сплюнул, пнул ногой колесо, которое тут же не преминуло отвалиться.

– Да что?.. – переспросил граф, едва не вывалившись наружу.

– Ось, – лаконично объяснился кучер.

– Починить…

– Нет, – Фарис принялся распрягать лошадей. – верхами. Хотя, без седел, без поводьев, без заводных да по такой дороге, Рэйв, я вас не довезу... и этот твой еще… проблемный, не уверен, что он не расшибется... Умеешь ты ездить без упряжи, мелкий?

Парень глупо хлопнул глазами, удивляясь не столько вопросу, сколько сегодняшней щедрости кучера на слова и выражения. Граф развел руками.

– Говорил ведь, не нужно брать карету, – вздохнул Фарис. – Без седла ты с ним вдвоем далеко не уедешь. Да и править будет неудобно. Быстрее пешком.

– Я прогуляюсь до кустов? – не в тему спросил Макс.

– Только не далеко, – мимоходом предупредил Рэйвен и обернулся к Фарису: – А почему, интересно, у нас нет поводьев?

– Потому что такая упряжь новая, которую Вы, Ваше Сиятельство, в столице заказали, – кучер вновь склонился, развел руками. – Да не в поводьях дело. Эти обрезать можно. Седел нет, Рэйв! Ты сам взвоешь через три часа, а этот любитель природы – и того раньше. И будет постоянно падать. Лошадь не поймет, слушаться не станет. Ты стал бы что-то нормально делать, если б по тебе все время ерзали? Пошли пешком. Правду говорю: быстрее придем.

Парень бросил беглый взгляд на кучера, при каждом раскате грома поглаживающего лошадиные морды.

«Как можно настолько предвзято относиться к людям и так любить животных?» – подумал Макс, проходя мимо.

Он уже достаточно удалился, чтобы никто не мешал, и собирался приступить к делу, как вдруг боковым зрением заметил справа в кустах смазанное движение.

Среди мокрых ветвей, стояла девушка. Тонкая, почти ребёнок. Лицо покрыто маскировочной краской. Огромные изумрудные глаза не выпускали Макса из виду.

Тот застыл, даже перестал дышать. Она поняла, что замечена, вздрогнула. Парень вытянул вперед раскрытые ладони, показывая, что безоружен.

– Не бойся, – тихо произнес Макс, делая шаг. – я тебе не враг.

Это оказалось ошибкой. Рука трэйли молниеносно метнулась за спину. Зазвенела тетива. Стрела с ярким пестрым оперением со свистом вспорола воздух.

Глаза парня неестественно расширились. Обжигающая боль разлилась по левой стороне груди. Он открыл рот, но кричать не смог. Опускаясь на колени, в каком-то тягучем тумане наблюдал легкое движение, с которым скрылась в лесной чаще девушка. Тут же за ней мелькнула быстрая тень.

Рэйвен подхватил Макса, бережно уложил на мокрую траву.

– Рэйв, я… – пролепетал Макс, – Больно…

– Спокойно, спокойно,– шептал тот, разрывая одежду на его груди. – Макс…

Дождь шумел, как будто ничего не случилось. Верхушки деревьев качались размеренно и убаюкивающе. И от этого было еще страшнее: мир оставался равнодушным.

Тепло вдруг поползло по телу, сознание потускнело.

– Макс! Смотри на меня! – крик графа в клочья разорвал темную негу. – Я сказал, на меня!

Шлепок по лицу отрезвил Макса. Он разлепил глаза. Силуэт Рэйвена расплывался, вызывая нестерпимую тошноту.

Из кустов вынырнул кучер, таща за собой бледную, перепуганную до полусмерти трэйль.

– Что там? – он с любопытством склонился над Максом.

– Похоже, легкое пробито, – тихо проговорил Рэйвен, хватаясь обеими руками за древко стрелы. – Сердце не задето.

Макс дернулся и громко застонал. Фарис усмехнулся.

– Не пробито. И даже не задето. Не видишь, в плечо остриё ушло? Просто он очень нежный. А ты чего творишь?

– Подержи его! – рявкнул граф.

Фарис неуловимым движением локтя вырубил трэйль. Та скользнула спиной по стволу дерева и осталась лежать.

– Фарис!

– Да дергай сильней! Чтоб он от боли быстро и наверняка скопытился. Что его мучать? Добивай! Или, ещё лучше, чтоб наконечник внутри остался. Будет весело. – тот прижал стонущего парня к земле, обломал древко. – А ты лежи спокойно! Чего, как баба, глаза закатываешь? Не верю, что от такого можно прям умереть. Рэйв, тащи бухло, воду и тряпки. Придётся резать.

Макс открыл глаза, бросил жалостливый взгляд на графа, но стонать перестал.

– А резать буду я, потому что он не умеет, – продолжил кучер. – Костерок бы неплохо, но...

Парень побледнел, сглотнул и замер. Рэйвен принес большую флягу с водой, более скромных размеров – с чем-то крепким, по запаху напоминающим коньяк, и разорванную на ленты ткань. Фарис щедро плеснул спиртного на руки, протёр лезвие кинжала.

– На вдохе! – инструктировал он. – Медленно вдыхай. Рэйв, держи мелкого...

Макс начал втягивать воздух – алкоголь обжег открытую до мяса рану. Граф прижал его к земле.

– Теперь ори! – кучер с ювелирной точностью полоснул кожу и мышцу ниже плеча.

Парень, как и велели, честно завопил на всю округу. Тут даже просить не стоило, прекрасно оралось и по личной инициативе. Фарис расширил пальцами рану, остриём поддел окровавленный наконечник.

– Можно уже не орать. Всё – не больно. Промываем и перевязываем.

– Давай я? – предложил граф.

– А давай не будем сюда грязными руками лезть все подряд?

Фарис быстро доделал начатое, кивнул на бессознательную трэйль.

Рэйвен покачал головой, склонился над Максом, закатал рукав, вскрыл кинжалом вену.

– Что-то часто это стало повторяться…

Горячие крупные капли упали на губы парня. Сознание начало проясняться, боль утихла, но вместе с облегчением пришла и знакомая пустота. Он скорей отстранил руку графа, приподнялся, обнаружил лежащую под деревом трэйль.

– Рэйв? Она в меня…

Тот кивнул, поднес к глазам Макса красный наконечник.

– Метила в сердце, но не попала? – бросил он через плечо.

– Слишком молодая, – Фарис склонился над девушкой. – Сил натянуть нормально ещё нет. Скорее всего, он у нее первый.

Макс фыркнул, но тут же замолчал: трэйль застонала, приоткрыла зеленые глаза, села, гордо выпрямив спину. На лице ее не было ни намека на страх.

– Оклемалась, – констатировал кучер.

– Тебе лет пятнадцать? – приблизился к ней граф.

– Тринадцать! – звонким голосом поправила та, вскинув голову.

Рэйвен присел рядом и вытянул из-за ее спины лук.

– С какого расстояния ты по Максу стреляла? – покосился на нее мужчина. – шагов сорок, не больше? Почему же не прошила насквозь?

– Что она могла прошить? – фыркнул Фарис.

Девушка потупила взор. Граф игнорировал друга, извлек из колчана стрелу, наложил на тетиву.

– Пожалела вампира? – проговорил он, натягивая лук, – или что?

– Это вампир? – недоуменно спросила трэйль, – осторожно, наконечник отравлен.

– Что?

Стрела сорвалась с тетивы, вонзилась в ствол молодой осины, одиноко стоящей метрах в десяти.

– С каких пор трэйли травят стрелы?

– С тех самых, как в лесу появились странные существа, – девушка подняла глаза на графа. – они приходят ночью, но кое-кто встречал их и днем. Они носят белые или синие одежды, ходят группами…

– Это повод убивать? – с заметным раздражением в голосе спросил Фарис.

– Нет, – помотала головой девушка. – Но они убивают нас исходящим из ладоней пламенем. Видят даже сквозь маскировку. Простые стрелы их не берут. Они словно окружены невидимым щитом. Единственный выход – всадить отравленную со спины.

– Маги? – глянул на графа кучер.

– Возможно, – пожал плечами тот. – Все возможно.

Он поднялся вслед за трэйли, ухватил за тонкое запястье. Та испуганно обернулась.

– Как тебя зовут?

– Ива–ниа, – тихо проговорила она.

— Ива, — Рэйвен коснулся ее щеки пальцами. Голос стал мягким, вязким. — Нам нужно попасть в Ристар. Есть путь же короткий через лес?

— Есть, — кивнула Ива, и щеки ее вспыхнули.

— Ты проводишь нас, — произнес Рэйвен, глядя прямо в ее глаза. — К дороге на Ристар.

— Я выведу вас к дороге на Ристар, — повторила она, словно завороженная. — К восходу будем на месте.

Граф убрал руку.

Девочка качнулась, будто очнулась, прижала ладонь к щеке.

— Веди, — просто сказал он.

Ива дернулась, в порыве прильнула к его груди на мгновение, тут же отпрянула, подхватила лук и исчезла в кустах. Рэйвен жестом велел не отставать и пошел следом.

Фарис усмехнулся, бросил:

– Отпущу лошадей, догоню.

Максу же было не до смеха.

– У меня два вопроса, – проговорил он, догнав графа. – Ты давно это практикуешь?

– Что именно? – глянул через плечо тот.

– Она же ещё ребенок!

– Тринадцать лет – для трэйли взрослый возраст, – отмахнулся Рэйвен. – Второй вопрос?

– Стрела и вправду была отравлена?

– Похоже на то, – кивнул граф.

– Я теперь умру?!

– У тебя иммунитет к ядам, – успокоил Рэйвен.

– Ты же вампир? – усмехнулся Фарис, возвращаясь к группе. – Или как?

Макс стиснул зубы, но промолчал.

Покрытое маскировочной краской, едва различимое среди кустов, тонкое тело трэйли мелькало впереди. Рэйвен следовал за ней, каким-то чудесным образом ни разу не потеряв девушку. Далее след в след несся Макс: не разбирая дороги, ломясь через заросли, налетая на пни и сучья, попадая в ямы и рытвины. Рана в плече пульсировала тупой болью, но рука уже двигалась — кровь Рэйвена делала своё дело.

Впереди мелькал черный плащ графа. Макс изо всех сил старался не выпускать его из вида, потому что, если отстанет, заблудится, его, конечно, найдут, но это даст еще один повод для насмешек. Потому, совершенно не глядя под ноги, следя за черной удаляющейся фигурой он спотыкался, падал, поднимался и снова бежал.

Через три часа миновали молодой березняк, Макс в очередной раз оступился, попытался ухватиться за ветку и, ободрав ладонь, повалился в неглубокий овраг.

Граф обернулся.

– Все. Привал.

– Но мы идем совсем недолго! – возмутилась трэйль. – Так не успеем к рассвету!

– Плевать, – Рэйвен отстегнул плащ и кинул к ближайшему дереву. – Я устал.

Фарис фыркнул. Макс на четвереньках выбрался из ямы, с признательностью взглянул на друга. Тот прошел мимо, кивнул, но руки не подал. Впрочем, за это парень тоже был ему благодарен. Он устало привалился к шершавому стволу, закрыл глаза. Страшно хотелось забиться в темный угол и проснуться дома.

– Нельзя задерживаться, – послышались слова девушки. – Они придут с закатом. До этого времени нужно найти укрытие.

– Трэйли пустят в свой лагерь вампиров? – Макс даже представил, как сощурился кучер.

– Нет. Уйдем глубже в лес, – ответила та. – Там есть старая времянка. Мы давно покинули это место. Слишком часто на нашу территорию стали заходить чужие…

– Ну–у–у, – протянул Рэйвен. – Это ты зря…

Воцарилась минутная тишина. Стало слышно, как в ветвях играет ветер.

Кто-то коснулся плеча парня. Он вздрогнул, открыл глаза. Ива склонилась над ним, протянула флягу.

— Спасибо, — неловко сказал Макс и сделал глоток.

Вода была холодной, с привкусом трав.

– Трэйли – воины леса, – проговорил Фарис задумчиво. – Они убивают тех, кто вторгается в их владения. Убивают, не разбирая, кто перед ними: вампир, эльф, дворф, женщина, мужчина или… ребенок… Стоит только пересечь незримую черту.

– Это неправда! – возмутилась Ива. – Мы уничтожаем только тех, кто опасен!

– Это правда, – кучер хищно улыбнулся, устремил взгляд прямо в зеленые глаза. – Ты еще молода и не знаешь всех тонкостей политики своих сородичей. Но, девочка, зачем убивают трэйли?

Ива побледнела, отступила назад.

– Мы лишь защищаем свои границы, – одними губами проговорила она. – Свою землю…

– Скажи, девочка, твоя земля стоит жизни? – негромко отрывисто спросил кучер, нависая над нею. – Твой несчастный лес достоин того, чтобы стрелять со спины в любого, кто на шаг пересечет вашу незримую границу? Да весь твой лес не стоит капли крови тех, кого вы…

Он не договорил, резко развернулся и скрылся в чаще.

Порыв леденящего ветра прошелся по кустам. Юная трэйль опустилась на траву. Ее взгляд беспомощно метался между Рэйвеном и Максом, задорные искры в глазах погасли.

– За что? – прошептала она.

Макс осознал, что сидит с невероятно вытянувшимся лицом, а фляга застыла на полпути к губам.

Рэйвен подошел, присел рядом с девушкой.

– Не обижайся, его слова были не про тебя, – он легонько сжал ее ладонь. – Ива, тебе лучше уйти.

– Я обещала проводить вас, – растеряно произнесла она.

– Скажи мне дорогу и иди, – Рэйвен погладил ее по руке. – Пока он не вернулся.

Ива сглотнула, кивнула и быстро, путано начала объяснять, где держаться тропы, как выйти к дороге, где не заходить в низину. Рэйвен слушал внимательно, не перебивая.

Через десять минут ее силуэт исчез в увядающей дымке.

На поляне воцарилась тишина. Макс по-прежнему сидел под деревом, бесцельно разглядывая замысловатый рисунок на фляге. Рэйвен под другим деревом уткнулся лицом в согнутые колени и замер.

– Это что сейчас такое было? – не выдержал парень.

– Ничего, – глухо ответил граф, не поднимая головы. – Фарис не любит трэйли.

– Угу, – хмыкнул Макс. – А я не любил соседей снизу. Но как-то без убийств обходился.

– Прекрати! – Рэйвен взвился на ноги.

– Я видел, он готов был вцепиться девчонке в глотку! – воскликнул парень.

– Он так бы и сделал, не будь нас рядом, – тихо произнес граф.

– И ты его защищаешь?

Рэйвен медленно поднял взгляд.

– Он мой друг.

– А по мне, он просто зверь, твой Фарис, – бросил тот и закрутил флягу. – За что обидел девчонку?

– Фарис – не зверь, – проговорил граф. – Он не сдержался.

– И все? – не поверил своим ушам Макс. – Этого объяснения достаточно?

– Тебе он не нравится, – Рэйвен стиснул пальцы в замок. – Но есть те, кто его любит.

– Интересно…

– У него есть жена и дочь.

Парень почувствовал, что лицо снова вытягивается.

— И был сын. Его убили трэйли. Мальчику было двенадцать. Он случайно забрел в лес. Через трое суток нашли тело.

Он не стал описывать дальше.

– Ты же говорил, у вампиров иммунитет…

– Он умер не от яда, – пояснил Рэйвен. – Тогда трэйли не травили стрелы. Он погиб от потери крови.

– Н–да...

– А теперь представь, что с ним творилось, – граф прикрыл глаза. – И сколько трэйли полегло после этого. С тех пор прошло почти десять лет, но Фарис не простил. Потому я и отпустил девчонку. Она слишком много болтает: он бы не выдержал.

День перетекал в вечер, становилось холоднее. Сквозь кроны проглянуло солнце, на миг окрасило стволы багрово–желтым и скрылось за горизонтом.

Макс и Рэйвен так же сидели под деревом, прислонившись спинами друг к другу, и молчали.

В стороне шелохнулись кусты.

– Фарис? – тихим голосом спросил Макс.

– Нет, – повел головой граф. – Его ты не услышишь.

Из-за куста выскочил серый пушистый комок и стремглав промчался мимо.

– Кролик, – нервно усмехнулся парень. – И как долго мы будем ждать твоего друга?

— Пока он не появится, — просто ответил Рэйвен.

— Класс, — буркнул Макс. — Он ушел, а мы должны сидеть тут в холоде.

— Хочешь, расскажу кое-что? Ты же многого не знаешь. Не понимаешь.

— Конечно, — огрызнулся Макс. — Я, по-твоему, дурак?

— Макс, не обижайся. Я серьезно, — граф сел рядом, оперся спиной о ствол. — Я, например, ничего не знал о людях. И чем больше узнаю, тем больше понимаю, насколько вы странные.

— Спасибо, — сухо сказал парень.

— Что ты знаешь о нас? О вампирах? Не из ваших фильмов и страшилок, а по-настоящему.

Макс поморщился.

— Достаточно, чтобы пожалеть, что связался с вами.

— Прекрати, — устало сказал Рэйвен. — Ты не знаешь наших особенностей. Например… кровное родство.

— В смысле?

— В смысле «кровь» не только еда, — граф осторожно подбирал слова. — Мы все пошли от одного предка. И у нас есть связь. Не просто «родня». Глубже. Веками сложилось. Старшие, младшие, Дома… долг.

Макс фыркнул.

— У всех есть родня и долг.

— Нет, — Рэйвен качнул головой. — Чтобы объяснить, нужно знать нашу историю и религию.

Парень вскинул брови.

— Религию? У вампиров?

— А что в этом такого? — удивился граф.

— Просто в нашем мире вампиры… — Макс запнулся. — Темные существа. Проклятые. Типа «против Бога». И еще… укушенный превращается в такого же. Живой труп. Ночью встает, днем спит в могиле.

Он замолчал, потому что Рэйвен улыбался.

— Макс, я похож на труп? — спросил он. — Я похож на того, кто не владеет собой?

Тот отвел взгляд.

— Я не про тебя лично. Я про то, как у нас это представляют.

— Если бы каждый укушенный становился вампиром, весь мир уже давно был бы наполнен вампирами, — спокойно сказал граф. — У нас так не работает.

— А как работает?

Рэйвен вздохнул и, по виду, собрался читать длинную легенду. Макс уже напрягся, но граф поднял голову, словно уловил что-то в воздухе, и неожиданно сказал проще:

— Есть Первый. Дуэр-ай-Рато. Его коснулась Богиня Лиери. Он стал тем, кем стал. Потом у него была женщина. У них были дети. От детей пошли Дома. Вот и все.

— «Вот и все», — повторил Макс. — Нормально.

— Мы чтим Лиери, — добавил Рэйвен. — У эльфов своя Богиня. У других — свои Боги.

– Только одного не пойму: почему же человек, выпив кровь вампира, становится таким же?

– Да потому что происходит заражение! – из зарослей показалась фигура кучера. – И нечего пичкать мелкого религиозной ерундой!

Рэйвен раздраженно выдохнул.

— Это никем не доказано.

– А твой священный бред доказан? – тот выбрался из кустов, опустился рядом с Максом. – Хочешь знать правду? Вот тебе правда. Какой-то сбой происходит в организме, когда в него попадает наша кровь, и он теряет способность производить собственную в нужном количестве. В результате недостает кислорода. Поэтому первый признак чувства голода – тяжело дышать.

Макс уставился на него.

— Ты… знаешь, что кровь переносит кислород?

– Почему я не должен знать этого? – Фарис приподнял изящно изогнутую бровь. – Слушай, Рэйв, по-моему, он считает нас отсталыми! У нас тут есть учёные и врачи, между прочим. И подорожник уже давно перестал быть панацеей, к твоему сведению.

Макс смутился.

— Просто у вас замки, мечи, лошади…

— И мозги, — отрезал Фарис.

Рэйвен бросил на него взгляд: «не перегибай». Фарис ответил выражением лица: «я даже не начинал».

Макс молча сделал еще глоток из фляги и почувствовал, как по позвоночнику проходит холодок: до этого он подсознательно держался за надежду, что «это магия, это может пройти». А если это физиология, то не пройдет! Это теперь он.

И от такой мысли стало по-настоящему страшно.

Глава 4. Белый огонь.

Старый лагерь трэйли не поражал размахом. Все, что напоминало об их давнем присутствии – несколько порядком порушенных построек, переставший быть частым частокол да пара–тройка старых кострищ, едва угадывавшихся в высокой сухой траве.

Было далеко за полночь, когда путники облюбовали наиболее сохранившийся домик. Огня разводить не стали из соображений безопасности.

Рэйвен и Фарис натаскали соломы из старого импровизированного стойла, простого бревенчатого навеса. Макс, буркнув, что отлучится по личной нужде, скрылся в кустах.

– Опять без ужина, – констатировал кучер, валясь на лежанку.

– Опять? – глянул на него граф.

– Ну, не «опять», – хмыкнул тот, сгребая в кучу полусгнившую солому. – Но без ужина.

– Хватит, – Рэйвен улегся, закинув руки за голову. – Ты прекрасно знаешь, в лесу сейчас опасно. Потерпишь.

Фарис молча подобрался поближе. Спать не хотелось, а вот на охоту – с радостью бы. Он собирался сообщить об этом другу, когда дверь отворилась.

На пороге возник мокрый с головы до ног Макс.

– Что, снова дождь? – спросил Рэйвен, учуяв запах влажной кожи.

– Нет, – помотал головой парень. – Просто не мог лечь спать в таком виде. Нашел ручеек…

– Угу, – хмыкнул Фарис. – И теперь всю ночь будешь стучать зубами. Чистоплотный…

Об этом Макс не подумал. В сарае, действительно, было не жарко. Он повертел головой в поисках того, чем можно укрыться, но ничего не обнаружил.

– Иди сюда, – Рэйвен отодвинулся от кучера, освобождая место.

– Спасибо, но это попахивает уже не просто дружбой, – отмахнулся парень.

– Кто тебя видит? – усмехнулся Фарис, тоже закидывая руки за голову. – Иди, грейся, благонравный.

– Только разденься сначала, – проговорил Рэйвен, введя парня в ступор.

– Зачем?!

– Иначе, все от тебя вымокнем, – пояснил граф.

– Нет уж! – отрезал Макс, останавливаясь на полпути к лежанке. – Я в такие игры не играю!

– Рэйв, он за кого нас принимает? – оскорбился кучер, стрельнув парню глазами. – Ты нас боишься, что ли?

Макс бросил взгляд на две стройные крепкие фигуры вампиров. Его теперешние глаза разглядели в темноте и ехидную физиономию Фариса, и строгое лицо графа.

Рэйвен поднялся, стянул с себя рубашку, протянул плащ.

– Держи, а то ведь и вправду замерзнешь.

– А ты?

– Мне не холодно, – граф снова плюхнулся рядом с кучером. – Ложись, Макс. Подниму рано.

Парень покрутился около лежанки, выбрал место в стороне и улёгся. Прошло минут сорок, но сна не было ни в одном глазу. От холода начали стучать зубы. Макс поплотнее укутался в плащ, глубже зарылся в солому, но это не спасло: от земляного пола тянуло так, что тело трясло.

Не в силах больше выносить холода, парень поднялся, накинул на плечи плащ и вышел из сарая.

Безоблачная ночь застыла над лесом. Луна серебрила верхушки деревьев, ветер трепал засыхающую листву. Небо казалось черным и далеким.

И вдруг Макс вспомнил, как когда-то много лет назад такой же ночью рыбачил с отцом на берегу реки. Та же огромная луна, те же звезды, и он, семилетний, сидит в полудреме, прислонившись к отцу. Холод есть, но ему тепло, потому что рядом – свой.

Слезы навернулись сами.

– Я хочу туда, – прошептал он в темноту. – Хочу вернуться… чтобы мне было семь лет… чтобы опять с родителями…

В слезах не было никакого проку. Он знал: останься в своем мире – не выжил бы. Никто не виноват. Фиона пыталась помочь. А время… время, говорят, лечит. Днем скучать некогда, а вот ночью... Ночью лечиться нечем.

– Нужно идти спать…

Макс бросил взгляд на луну и вернулся.

В домике, оставив приличия, он стянул мокрые брюки и повесил рядом с рубашкой на перекладину неизвестного назначения, потом скользнул на подстилку и улегся между старшими, быстро согрелся, прикрыл глаза и почти сразу, сквозь полудрему, услышал голоса.

– Пора, – проговорил Рэйвен.

– Может, не пойдешь? – протянул Фарис. – Хоть одну ночь ты можешь отдохнуть? Никто нас не тронет.

– Я не этого боюсь, – Макс почувствовал, что граф поднялся на локтях. – Трэйль говорила о магах.

– Не факт, что это они, – ответил кучер. – Мало ли, кто может охотиться на трэйли!

– Тише. Разбудишь, – шикнул Рэйвен.

– Думаешь, они сидят и ждут тебя? Где ты собираешься их искать? Ну почему тебе не живется спокойно? – Фарис сел на лежанке. – Ну, найдешь ты их – дальше что? Тебя они не трогают. Пусть трэйли разбираются сами! Зачем ты все время ищешь приключений на свою…

Граф вздохнул. Кучер кивнул в сторону Макса.

– И вот с этим тоже. Зачем ты его притащил?

Рэйвен поднялся. Голос был ровный, но в нем чувствовалась усталость:

– Кстати, о Максе. Фарис, прошу тебя, как друга: можешь как-то обуздать свой веселый нрав?

– «Веселый нрав», – хмыкнул кучер, сложив руки на груди. – При чем здесь, вообще, мой нрав?

– Не понял.

Макс затаил дыхание. Сейчас откроется, почему Фарис его терпеть не может.

– Да я… оно само получается... – кучер почесал затылок, – просто ты с ним… как с маленьким и-и-и…

Рэйвен не дал договорить. Его сдавленный смех оборвал фразу.

– Чего ты ржешь? – насупился Фарис.

– Ты ревнуешь? – спросил граф сквозь смех.

– Еще чего! – возмутился тот.

– Фарис, ты ревнуешь! – Рэйвен ловко перескочил через Макса, повалил кучера на солому. – Ты же все равно остаешься моим другом. Навсегда!

Фарис перевернулся, подмял графа под себя.

– Сам дурак! Я же вижу, ты от него не отходишь! И это действует на нервы!

Макс без зазрения совести подсматривал из-под ресниц. Шок от слова «ревнуешь» еще не прошел, но куда сильнее его поразило другое: они могли ругаться и валять друг друга по соломе – и это было не про драку, не про ссору. Это было доверие. Про то, что рядом – свой.

– Сам посуди, – Рэйвен снова прижал Фариса к земле. – Как он сможет жить в этом мире, если я его не научу?

– Учи! – кучер дернулся и перевалил графа на спину. – Но меньше опекай. Ты себя гробишь, понимаешь? И если уж на то пошло, я не ревную. Ты мне жена что ли? Я за тебя отвечаю!

– Нечего за меня беспокоиться. Я в полном порядке.

– Уверен? – кучер в одно мгновение выскользнул, выхватил из-за голенища сапога кинжал и прижал к шее графа. – Реакции замедлились, силы уже не те. Да и видок у тебя...

– Ну, может, немного устал, – протянул Рэйвен, отводя от себя нож.

– «Немного устал», – передразнил Фарис. – Когда ты в последний раз нормально спал? А ел? Ну, когда?

– Четвертый день пошел…

– «Четвертый», – кучер слез с графа. – Рэйв, иногда надо думать о себе. Ведь ты был ранен. И сколько крови отдал ему!

Тот промолчал.

– Как долго ты еще способен продержаться без крови, без отдыха? – Фарис сжал ладонь друга. – Сутки, не больше…

– Я уже с ума схожу. Со вчерашнего дня. Пойду, осмотрюсь, заодно и…

– Ну куда ты пойдешь? – кучер притянул его к себе. – Иди сюда.

Он скинул рубаху на пол.

Макс с неестественно расширившимися глазами застыл на лежанке.

– Фарис, я сам могу...

– А если никто не попадется? – Фарис откинул голову назад. – Давай, пока я не передумал.

Макс видел, как граф осторожно отвел темно-каштановые волосы, приобнял друга, склонился над его шеей. Момент укуса парень почувствовал собственной кожей, вздрогнул. Рэйвен слегка отстранился, заглянул Фарису в глаза.

– Не растягивай, – шепотом попросил тот.

Граф кивнул и снова припал к шее друга.

Макс не знал, больно ли это. Судя по тому, как они стиснули друг друга в объятьях, либо больно очень, либо… наоборот.Надо будет спросить у Рэйва, мелькнуло у парня, и тут же стало неловко: он понял, что наблюдает то, чего видеть нежелательно. Но оторваться уже не мог.

Минуты через две Рэйвен отстранился от Фариса, снова заглянул тому в глаза.

– Ты как?

– Нормально, – кучер смахнул с плеча две капли крови, на четвереньках направился к лежанке.

– Спасибо, – Рэйвен поднялся, подобрал его рубашку. – Ты меня очень выручил.

– Знаю, – Фарис смачно зевнул. – Все-таки идешь?

– Я должен, – проговорил граф, одеваясь. – Присмотри за Максом. Без шуток.

– Ладно, Ваше Сиятельство, – он обхватил парня, притянул к себе, укрыл плащом. – Вали, давай. Только долго не гуляй.

Дверь за графом закрылась. В домике воцарилась тишина.

Стиснутый Макс слушал мерное дыхание кучера над ухом и никак не мог уснуть. Он попытался как–нибудь ослабить хватку Фариса, ничего не вышло.

«Ладно, – подумал Макс, чувствуя, что усталость берет свое. – По крайней мере, так теплее».

Он начал медленно проваливаться в сон. Сквозь забытье запахло свежей кровью. Нечто странное начало подниматься в мозгу. Парень решительно подавил это чувство и, наконец, заснул.

Рэйвен плавно скользил между деревьями. В темноте его было почти невозможно заметить, если ты не вампир и не зверь.

Луна ушла за тучи, и он ругал себя: много времени упущено.

И еще ругал за мысль, от которой не мог отделаться: Макс, наверняка, все видел. А значит, будет думать. И додумывать.

– Вот ведь черт, – выругался граф, сообразив, до чего Макс мог додуматься. – Похоже, разговор состоится раньше…

Внезапно на востоке ночную высь прорезали неяркие белые вспышки.

– Что за…

Из-за дерева вышел огромный черный волк, замер на мгновенье, поймал в воздухе запах дыма и потрусил в сторону белых всполохов.

На большой, выжженной дня три–четыре назад поляне горел костер. Обыкновенный, из березовых поленьев, только пламя было не красным, а белым, и тепла от него вампир не почувствовал.

Рядом с огнем сидело четверо в странных одеждах, похожих на те, что носил когда-то Номос, только синих.

Пятый ходил вокруг, нашептывая под нос.

Рэйвен не слышал слов, но и без них понимал: ничего хорошего от этой братии ждать не приходится. В то, что они в данный момент охотятся на трэйли, верилось с трудом. Точнее, совсем не верилось.

Время текло медленно.

Пятый маг все нарезал круги, остальные сидели неподвижно.

Рэйвен чувствовал, Сила уходит и минут через десять придется принять обычный облик.

Тут один из сидящих что-то запел. Остальные подхватили, повскакивали, принялись бросать хворост в белый огонь, потом образовали вокруг него подобие хоровода и ударились в бешеный пляс.

От изумления у черного волка сама собой открылась пасть и опустились уши.

Так маги убивались минут пятнадцать.

За это время Рэйвен трансформировался обратно в вампира и, не желая светиться, отполз глубже в кусты и, конечно же, угодил в шиповник.

– Отлично, – прошептал он сквозь зубы.

Шипы лезли под одежду, цеплялись за волосы, кололи где только могли. Было больно, все чесалось, все раздражало. В какой-то момент граф поймал себя на простой мысли: выйти бы сейчас и перебить их всех, лишь бы этот идиотский спектакль закончился.

Рэйвен впился во внешнюю сторону ладони зубами, стиснул так сильно, сколько мог вытерпеть.

«Я должен увидеть, что будет дальше! Должен увидеть! – твердил он про себя. – Это нужно, нужно, нужно…»

Наконец, тот, который вначале был пятым, резко остановился, вскинул руки, что-то прокричал на непонятном языке. Остальные четверо застыли в нелепых позах: кто с задранной ногой, кто, держась одной рукой за поясницу, другой – за голову.

«Боги! Они что, издеваются?» – едва сдерживая смех, размыслил вампир.

Но в следующую секунду графу вдруг расхотелось смеяться.

Главный проорал что-то срывающимся на визг голосом.

Пламя вспыхнуло ярко, как удар молнии. В воздух посыпались серебристые искры, и костер словно провалился внутрь себя.

Когда вспышка опала, в центре остался большой белый шар. Он выглядел плотно, как будто огонь сжали до твердости камня.

Рэйвен перестал дышать.

Шар дрогнул, и из него, бодро напевая ту же песню, посыпались маги. Не один, не двое, не десять. Штук сорок!

Зубы вампира соскользнули с запястья и лязгнули.

– Твою мать…

Главный не дал им даже секунды: что-то рявкнул, и вся эта орава разом начала растекаться по лесу цепью, как сеть, которая опутывает пространство.

Рэйвен кубарем вывалился из шиповника, забыв и про осторожность, и про графскую гордость, собрав последние силы, обратился вороном и рванул к стоянке.

Лишь бы успеть. Лишь бы предупредить.

Граф влетел в сарай, пнул носком сапога Фариса. Тот вскочил, спросонья обнажив клыки, но, увидел перед собой потрепанного друга, убрал оскал.

– Чего?!

– Ничего! Ничего! – воскликнул Рэйвен. – Ты меня еще уговаривал не ходить!

– Да что случилось? Можешь объяснить? Чего ты весь в листьях? – он схватился за плечо графа, но тут же одернул руку.

– Да, я еще коляюсь! – воскликнул тот.

– Что вы орете?

– Маги, – сказал Рэйвен. – Сначала их было пятеро. Они долго кричали, и, примерно, полчаса спустя их стало сорок!

– Маги размножаются спорами? Как грибы? – вскинул изогнутую бровь кучер.

Макс фыркнул.

– Заткнись, Фарис! Они не спорили! Эти пятеро орали заклятье, потом открыли портал и вызвали других, – пояснил Рэйвен, изображая руками портал, магов, и как тех было много, одновременно. – И теперь их тут сорок штук бродит по лесу!

– С какой целью? – спросил Макс.

– Извини, они мне не доложили, а сам спрашивать я постеснялся!

– А ты чего весь непонятно в чем? – поинтересовался кучер.

– Сидел я там! – отмахнулся граф.

– Где?

– В шиповнике! Непонятно, что ли?!

– Оригинально! – усмехнулся Фарис. – Ты бы еще на елку залез!

– Я его сейчас придушу! – потянулся к нему Рэйвен.

– А это тебя маги покусали? – Фарис смеялся уже в открытую.

– Я говорю серьезно! – на лице его возник оскал. – Прекрати все превращать в шутку!

– Ладно, ладно, – старший убрал улыбку. – Я – сама серьезность. Только, правда, кто тебя?

– Это… Это я сам.

– Зачем?

– Надо было! Мы что, сейчас все подробности выяснять будем? – он сорвался с места. – Уходим!

Фарис схватил его за рукав.

– Куда? Если их там сорок! Куда мы пойдем?

– А что делать?!

– Здесь до утра сидим. Если кто нас найдет, тут мы легче отобьемся, чем на открытом пространстве.

– Они же маги, – покрутил пальцем у виска граф. – Колдуны. Понимаешь, чем это грозит? Один раз молнией долбанут – и все!

– У нас есть выбор? – спокойно спросил старший.

– Выбор есть всегда! Я выведу вас из леса!

– Каким образом? По воздуху? – фыркнул Фарис. – Их сорок! Они пошли кольцом не просто так, понимаешь? Значит, прочесывают лес, Рэйв. Один я пройду. С тобой, может быть, пройду. С ним – нет!

Он демонстративно ткнул в сторону Макса.

– Заткнись! – бросил граф. – Сказал выведу – значит, выведу!

Он выскочил за дверь. Фарис фыркнул и поспешил следом. Максу ничего другого не оставалось, как присоединиться.

На улице Рэйвен поднялся в воздух.

Через несколько минут над лесом пронесся ураганный ветер, небо затянули тяжелые тучи, начал накрапывать дождь.

– Я что-то не пойму, – проговорил парень. – Чем это нам поможет?

– Сам не пойму, – пожал плечами кучер. – Но, по-моему, Рэйв придумал способ сказать всем магам одновременно: «Мы здесь».

– Огонь! – донеслось сверху.

– Ложись! – кучер повалил парня на землю. – Ты чего делаешь?!

Молния ударила в сухое дерево в десяти шагах от них. То моментально вспыхнуло, весело разбрасывая искрящиеся щепки.

– Огонь! – послышалось снова.

– Он что, решил нас убить раньше, чем доберутся маги? – воскликнул Макс, выползая из-под Фариса. – Он что, может бить прицельно?

Рядом вспыхнуло еще одно дерево.

– Может, – кивнул Фарис. – Но, слава Богам, недолго.

– Огонь!

Вскоре пылало около десятка деревьев. Лес занимался. Рэйвен остановил дождь – теперь гореть будет веселее.

Фарис и Макс осторожно поднялись, не отрывая возмущенных взглядов от приближающегося графа.

– Поняли мою задумку? – спросил тот, широко улыбаясь.

– К–конечно! – побледневший кучер развел руками. – Ты решил действовать масштабно: спалить, к черту, лес вместе с магами, трэйли и нами! Правильно?

– Рэйв, правда, как мы сами–то будем выбираться? – спросил Макс. – Лес хорошо занялся.

– Он об этом не подумал! – хмыкнул Фарис.

– Заткнись! – набросился на него граф. – Все я продумал. Уходим… туда!

Рэйвен махнул рукой в темноту и уже собрался сорваться с места, как Макс дернул его за рукав.

– Ты, конечно, извини, но я без штанов никуда не пойду.

– Ты что же, не оделся?! – граф глянул на пылающий ярким костром сарай. – Плохо!

Парень как-то странно на него покосился.

– Чего? – не понял Рэйвен.

– Снимай, – тихо произнес он.

– Чего?

– Снимай штаны, говорю, – повторил парень.

– Чего?! Я – граф!!! – Рэйвен перекричал гул пожара. – Представь, если я заявлюсь в имение без штанов!

Кучер согнулся пополам. Макс перевел взгляд на него.

– На меня даже не смотри, – сквозь смех проговорил тот, – у меня жена ревнивая…

Теперь заржал Рэйвен.

– Ревнивая, значит, жена! А если она узнает, чем вы тут с Его Сиятельством в сарае занимались? – упер руки в боки Макс.

Вампиры перестали смеяться, недобро переглянулись, кинули мрачные взгляды на парня и… заржали снова!

– Ну и смейтесь дальше! – надулся Макс, – а я с… такими не разговариваю.

– Макс, ну не обижайся, – проговорил Рэйвен и тут же закусил губу. – В том, что ты видел, нет ничего постыдного. У меня не было сил, а Фарис помог мне их восстановить. Ты тоже пил мою кровь.

– Я при этом тебя не лапал и не издавал томных вздохов!

– Дай, я покажу ему, что это. – посерьезнел кучер. – Пускай поймет. Тогда посмотрим, как он заговорит.

– Не надо, – покачал головой граф. – Макс, это больно. Больнее, чем ножом по венам, потому что медленно. И еще на других действует анестетик, находящийся у нас в слюне. На нас же он не действует.

Макс почувствовал себя идиотом и, чтобы как-то оправдаться, спросил:

– Тогда почему ты не стал ножом по венам?

– «Почему», «почему», – прищурился кучер. – Потому! Нельзя это выяснить позднее? Ты теперь понял, что у нас обоих нормальные пристрастия? Успокоился? Хочешь, чтобы это важное открытие стало последним в твоей жизни? Нет? Тогда уходим, ни то сгорим заживо!

– А как же… – начал Макс.

– Лично для меня, ты живой без штанов предпочтительней, чем в штанах, но жареный! – бросил на ходу Фарис.

– Правда, ребята, уходим, – проговорил граф, подталкивая парня в спину.

Они петляли среди горящих, трещащих, падающих деревьев около полутора часов. Макс благодарил Бога за то, что додумался влезть хотя бы в кроссовки. Иначе, лучше сразу на костер.

Рэйвен вел компанию, ориентируясь непонятно на что. Порой парню казалось, что граф вообще не имеет понятия, куда они забрели.

Один раз мимо них пронеслась группа встревоженных трэйли, поинтересовались: кто поджег лес? На что Рэйвен картинно вскинул брови и пожал плечами, а Фарис бросил предположение: «Может, само?»

И всем было плевать на границы.

А спустя еще минут двадцать…

– Гляди, Макс, – кучер толкнул парня в бок. – Вон твои штаны бегут!

Прямо на них, изредка галопируя, неслись двое магов в тлеющей одежде.

– Давай! Действуй!

– Я?

– А кто? Я что ли? Это ты у нас разгуливаешь по лесу в подштанниках! Да ещё в таких, что рядом стоять стыдно!

– Фарис, прекрати! – осадил его Рэйвен. – Я сам.

Маги исчезли за пеленой густого дыма. Туда же скользнул и граф. Через пару минут он уже протягивал парню нечто грязно–синего цвета.

– По-моему, это не совсем штаны, но…

– Спасибо, – поспешно поблагодарил Макс, не желая, чтобы Рэйвен продолжал рассуждения на предмет назначения этой детали туалета у магов.

– Так он ничему не научится, – бросил Фарис. – И ты будешь нянчить его всю жи-изнь!

Макс натянул непомерно широкие штаны, завязал узлом на поясе.

– Вот вернемся домой – можешь лично заняться его воспитанием.

– Нет уж, увольте! Вечно вы мне спихиваете своих питомцев! Мне лошадей достаточно. И тебя.

– О своих словах ты еще пожалеешь! – воскликнул граф. – Он еще будет сильнее тебя, сильнее меня…

– Ты еще скажи, сильнее той хреновины! – кучер ткнул пальцем в сторону приближающегося огромного бурого зверя.

Макс ахнул. Из-за стены пламени на них надвигался перепуганный насмерть медведь.

– Ложись! – заорал парень и первым бухнулся на землю.

Трава горела, почва сильно разогрелась, долго лежать было некомфортно. Макс видел, когтистые лапы, промелькнувшие перед глазами. Спустя пару мгновений медведь скрылся.

Еще через полчаса скитаний лес начал редеть, а вскоре и вовсе сошел на нет. Впереди практически не оставалось деревьев, зато виднелась широкая река. Радостные друзья с дурными глазами повалились на песок.

– Где мы? – спросил Макс.

– Там – Кристалл, – указал Фарис налево. – А по правую руку – Ристар. Выбрались, слава Богам! Еще часа три и мы… Рэйв, ты чего?

Граф растянулся на песке, закинул руки за голову, пустым взглядом уставился в предрассветное небо.

– Все, мой запас сил исчерпан, – проговорил он тихо, закрыл глаза. – Спать.

Фарис с Максом сидели на берегу и смотрели, как солнце медленно поднимается из-за горизонта. За их спинами пылал лес. Сбоку, растянувшись во весь рост, спал Рэйвен.

– Фарис… – проговорил Макс. – Прости, что думал о вас нехорошо.

– Ерунда, – тот легонько ткнул парня локтем в бок. – Это не самое страшное, что обо мне думали.

Макс криво усмехнулся.

– Я слышал ваш разговор, – смущенно сказал он. – Про… ну… ночью.

– И? – Фарис пожал плечами. – Тебе обязательно все на свете понимать с первого дня?

– Нет. Но я… – Макс замялся. – Не знал, что это… нормально.

Фарис посмотрел на него искоса.

– Это не «нормально». Это удобно, когда у тебя голова на плечах и ты хочешь, чтобы друг дожил до утра, – сказал он спокойно. – И да: если ты начнешь болтать об этом где-то, я сам тебя придушу. Не потому что это стыдно, просто Рэйв мне дорог. Это слабость.

– Понял, – быстро сказал Макс.

Фарис помолчал, затем кивнул в сторону леса.

– А теперь запомни главное. Явление магов – это не фокус. Это реальная угроза. Значит, маги могут приходить быстро и помногу. Они не бегают по одному. Они работают группой.

– Они нас искали? – тихо спросил Макс. – Из-за артефакта, да? Не просто так они явились в этот лес, когда мы были там.

– Не знаю, – честно ответил Фарис. – Но теперь они знают, что в этом лесу кто-то устроил пожар. И если у них есть мозги, они свяжут это с нами. У них, кстати, мозги есть. Думать – их любимое занятие. Они же волшебники, все ученые.

Макс кивнул, чувствуя, как внутри возрастает неприятность.

– А Рэйвен… – начал он.

– Рэйвен молодой, – перебил Фарис, глядя на спящего графа. – И правильный. Настолько правильный, что иногда это может спасти, а иногда – загнать в угол. Он честно отдал артефакт тем, другим магам, но не подумал о последствиях.

Макс посмотрел на Рэйвена. Снаружи – граф, внутри – мальчишка, который вечно «должен».

Тот пошевелился, не открывая глаз, пробормотал:

– Пошли домой.

– Слышал? – Фарис наклонился к Максу. – «Домой». Ему всегда кажется, что надо все держать под контролем.

Макс поднялся и подошел к графу.

– Вставай, Рэйв.

Граф усмехнулся и, шатаясь, поднялся, но сразу выпрямился, будто стыдился слабости.

– Пошли, – сказал он уже громче.И они двинулись вдоль реки туда, где начиналась дорога на Ристар.

Глава 5. Витражи и кровь.

Ристар вознесся над селениями, как огромная тень. Темный камень стен, зубцы, башни с узкими бойницами и, выше всего – махина замка, будто вросшая в землю.

Солнце было уже высоко, когда Рэйвен, Макс и Фарис остановились у ворот крепости.

Парень задрал голову и долго молчал, просто разглядывая. Они прошли по подъемному мосту над широченным рвом. Металлическая решетка поднялась, и стражники с обеих сторон вытянулись по стойке смирно так дружно, что Макса слегка передернуло: их не «впускали», их пропускали.Так он впервые оказался в стенах Ристара.

– Ничего себе… Я даже не представлял...

– Идем, Макс, – Рэйвен легонько подтолкнул в спину. – Насмотришься еще.

Внутренние ворота распахнулись, и за ними открылся город: конюшни, кузницы, оружейные, лавки, склады, таверны. Жители сновали по делам, кто-то тащил мешки, кто-то ругался у колодца, из кузни раздавался звонкий стук молота о наковальню.

От обилия лиц, голосов и запахов у Макса закружилась голова.

– Ну, я домой, – махнул рукой Фарис. – Счастливо оставаться!

– Давай, – коротко ответил граф.

Кучер исчез мгновенно, словно растворился в узких переходах улиц. Друзья же направились к внутренним стенам замка, к круглым сторожевым башням.

– И это все твое? – не выдержал Макс, вертя головой.

– По бумагам здесь распоряжается отец, – ответил граф. – Я – наместник.

– И как этим вообще управлять?

– Это только Ристар, город. А графство… – Рэйвен усмехнулся. – Еще города, деревни. Много всего. Политика – игрушка, которую детям Лордов выдают вместо нормального детства. Хотят они того или нет.

Они вышли на широкий двор, где успела выстроиться стража.

Граф бросил взгляд на ровные ряды и холодно сказал:

– Так. Кто слово скажет – отправлю чистить ров. Почему не работаем? Разбежались по местам.

Стража испарилась, будто их и не было. Макс непонимающе посмотрел на друга.

– Зачем ты так? Они же вышли тебя встречать…

– Вот только не учи меня обращаться с охраной, – тот повернулся резко. – Здесь встречают не «из уважения». Здесь встречают, чтобы убедиться, что хозяин жив, и понять, в каком он настроении. Если ты не держишь их в кулаке, тебя не слушают, будь ты хоть сам король.

Они пересекли двор и достигли последних ворот.

– Почти пришли, – бросил Рэйвен. – Не отставай.

Дальше была откидная лестница, узкая площадка, снова ступени.

– Рэйв, почему, чтобы попасть домой, нужно карабкаться наверх, аж на второй этаж? – запыхавшись, спросил парень.

– Потому что вход только отсюда, – спокойно ответил граф. – Жилые помещения начинаются со второго этажа. Это крепость, Макс.

– А что на первом?

– Подземелье и камера пыток. Если будешь плохо себя вести...

– Рэйв!

– Шучу. Погреб, колодец, кладовые и подземный ход.

– А куда он ведет?

– Вот этого тебе знать не обязательно, – Рэйвен распахнул дверь. – Добро пожаловать!

Внутри замок оказался совсем другим. Снаружи он давил мраком, а здесь поражал блеском и холодной красотой. Пространства было столько, что легко потеряться. Казалось, зала, выкрашенная всеми оттенками синего и серебряного, занимает всю башню. Стены, завешанные дорогими гобеленами, уходили к потолку, который венчала огромная люстра в сотни свечей. Высокие стрельчатые, расширяющиеся внутрь окна, украшенные разноцветными витражами, дробили солнечный свет на яркие пятна. Каменный пол, начищенный до блеска, был уставлен вазами с цветами лаванды и листьями лимонника.

Слуги застыли вдоль стен, глядя на потрепанного, грязного, но довольного хозяина.

– В доме гости? – Рэйвен кивнул на пылающий в одной из ниш камин, – Фиона, что ли…

– Фиа… – выдохнул Макс.

Прекрасная и блистательная, она вошла в зал стремительной походкой, но при виде друзей шаги ее замедлились. С какой-то робостью и растерянностью поднялись огромные глаза. Парень открыл было рот, но слова не шли.

– Моя Леди. – Рэйвен чуть подался вперед, легонько сжал и поцеловал ее руку.

– Ваше Сиятельство. – ответила та неглубоким реверансом.

Макс молча недоумевал. Что за странные ритуалы? Они же родственники!

Вслед за девушкой в зале появился Никлас.

– Ваше Сиятельство. – поклонился он графу, перевел взгляд на парня, на всякий случай, поклонился и ему тоже.

– Никлас, это Макс. Он будет жить у нас.

Дворецкий поднял на хозяина изумленные глаза, но решил не задавать лишних вопросов.

– Комната готова. – проговорил он, не разгибаясь. – Леди Фиона обо всем позаботились.

– Прекрасно! – граф легонько хлопнул по дряхлому плечу старика. – Отдохнуть нам не помешает! Моя леди.

Он пропустил сестру вперед, двинулся следом. Макс поспешил за ним. Замыкал процессию Никлас.

Около крутой винтовой лестницы Рэйвен отпустил дворецкого. Друзья поднялись на четвертый этаж. И только тут Фиона позволила себе обнять брата.

– Рэйвен! Боги! Как я соскучилась!

– Фиа. – граф прижал ее к себе. – Я тоже скучал.

Девушка отстранилась, перевела взгляд на Макса и тут же опустила глаза.

– Максим… – начала она, перебирая тонкими пальцами складки платья. – Знаешь, я…

– Молчи, – неожиданно для себя парень притянул ее, стиснул в объятьях. – Не надо ничего говорить…

– Я, пожалуй, пойду, – Рэйвен поспешно отвернулся, почувствовав неудобство. – Фиа покажет комнату.

Граф спустился на третий этаж, стремительно миновал коридор, вошел в свои покои, повернул ключ.

– Сколько же можно?!

Он стащил рваную рубаху, с силой бросил ее в угол, прислонился спиной к двери, но тут же сполз на пол. В такой позе, обхватив колени руками и уткнувшись в них лицом, вампир просидел до заката. Тело не слушалось, на душе сделалось тяжко, в голове возникала только одна мысль:«Не могу без нее! – хотелось выть. – Она нужна мне…»

– Нет! – граф тряхнул черными прядями. – Второго раз я просто не переживу!

Он поднялся, выглянул на улицу. Вечер за окном перетекал в темную, прозрачную ночь, со множеством звезд и большой луной. Рэйвен обожал такие ночи: в это время вампир, как никогда, чувствовал себя свободным, полным сил. В такие ночи над ним полностью брало верх его природное, «дикое» Я. Но сегодня не хотелось ничего.

В дверь негромко постучали. Рэйвен не ответил. Стук повторился настойчивей. Пришлось открывать.

На пороге стояла Фиона.

– Рэйв, я зашла пожелать тебе спокойной… – взгляд остановился на измученном лице брата. – Что случилось?

Тот молча покачал головой. Девушка сдвинула брови, прошла внутрь, присела на кровать. Рэйвен с безразличным видом продолжал стоять у двери.

– Рэйв, что произошло? – повторила она.

– Фиа, все в порядке. – он приблизился, опустился на пол у ее ног.

– По твоему лицу не скажешь. – Фиона запустила пальцы в густые волосы брата. – что-то с Максом? Что-то пошло не так с его обращением?

– С Максом все отлично. – проговорил граф, кладя голову ей на колени, – просто… у меня возникла небольшая проблема…

– Проблема? – переспросила она. – Поделись, тебе станет легче.

– Дело в том, что… – он запнулся, помолчал с полминуты. – Фиа, я запутался... То ли я люблю ее… девушку из другого мира. То ли продолжаю любить Айанну.

Фиона сочувственно погладила брата по волосам. Невыносимо было видеть его таким… слабым. Она не хотела осознавать, что Рэйвен такой же, как все, у него есть чувства, обычные для других.

– Время лечит, Рэйв. – тихо, чтобы не выдать растерянности, проговорила она. – Должно пройти много дней. Когда-нибудь ты забудешь ее.

– Не могу забыть. То есть, я пытался, и даже почти получилось. Но в том мире...

– Рэйв, подумай сам. – покачала головой Фиона. – Она похожа на Айанну, но Айанна мертва. Она – не Айанна. Даже, будь вы вместе, рано или поздно, ты понял бы это. Тогда было бы намного хуже.

– Возможно, ты права, – кивнул граф, поднимаясь. – Спасибо за разговор. Тебе пора спать, а я прогуляюсь.

– Не переживай, все будет хорошо. Спокойной ночи, братишка. И, Рэйв, не пей. – попросила девушка, сложив ладони у груди.

– Не буду, – невесело улыбнулся тот, – обещаю.

Фиона обняла его и скрылась за дверью.

Комната оказалась не очень большой, но уютной. В центре располагалась кровать, застеленная атласным покрывалом, с кучей подушек. В нише напротив горел маленький камин. Слева под высоким узким окном стояло деревянное кресло, обитое бархатом. На стене справа рядом со шкафом висело...

Макс застыл в изумлении. Из зеркала на него, дико выкатив темно-карие глаза, глядело лохматое, помятое, грязное существо. Оно было на полголовы выше прежнего парня, с небритой бледной физиономией, отросшими за полтора месяца светло-русыми волосами, закрывающими чуть заостренные уши.

– Это не я. – помотал головой Макс. – Это не могу быть я!

Существо из зеркала повторило его движение. Парень присмотрелся. Плечи заметно раздались, грудная клетка расширилась и подалась вперед. Мышцы сделались сухими и крепкими.

Парень открыл рот, приподнял верхнюю губу. В неярком свете камина блеснула пара длинных острых клыков.

–Неужели, правда, я? – проговорил он, натягивая рубаху.

Дверь в комнату внезапно распахнулась, на пороге возник граф.

– Рэйвен! – радостно воскликнул парень. – Наконец-то ты появился!

– Ну как? Освоился немного? Одевайся и пойдешь со мной.

– Куда? – не понял парень.

– На охоту. – просто ответил Рэйвен.

– Уже? – испугался Макс. – Рэйв, ты же знаешь, я не смогу…

– Я тебя не зову сразу всерьез охотиться, – улыбнулся граф. – Для начала, погоняем кроликов. Поучишься не срываться.

– Вдвоем? – уточнил парень. – Без Фариса?

– Вдвоем, не волнуйся.

Макс во весь дух несся по пыльной полевой дороге, спотыкался, падал, снова вскакивал и бежал. Рубашка окончательно превратилась в черную. Брюки, закатанные по колено, размотались на одной ноге. Длинные волосы трепались на ветру. Обувь он оставил где-то в районе неубранных зарослей кукурузы, сбил все ноги, рассадил в кровь коленки, насобирал кучу синяков, но был счастлив, как ребенок. Ни одного кролика пока поймать не удалось, но парня занимал сам процесс.

Черная четвероногая тень мелькнула справа, обогнала, подрезала. Макс кубарем покатился по пыльной дороге, влетел во что-то жесткое, почувствовал под руками густой теплый мех. Мгновенье, он уже валялся в пожухшей траве с графом, в его нормальном обличие.

Тот легко скинул с себя парня, перевалился, придавил к земле. Он не мог позволить новичку доминировать даже в игре, даже наедине. Макс задергался, пытаясь выбраться из-под друга. Тот шутливо навалился сильнее.

– Рэйв! – воскликнул парень. – Прекрати!

– Макс, это всего лишь игра! – отмахнулся старший, но друга отпустил. – В вашем мире что, не играют?

– Но не в такие игры! – возмутился Макс. – подобные развлечения мне не нравятся!

– Странно. – Рэйвен отступил. – Что здесь особенного?

– Это, знаешь, на что похоже? На то, что ты со мной заигрываешь! – выпалил парень и сразу же опустил глаза. – Может, у вас это и нормально, но я к такому не привык.

Рэйвен пожал плечами, сел на обочине, закатал развернувшиеся штаны.

– Ладно, не буду. – проговорил он. – Но, чтоб ты знал, у нас это проявление дружбы и доверия.

Максу стало не по себе. Снова заговорили в нем человеческие нормы. Стало стыдно.

Рэйвен сидел совсем рядом. Парень чувствовал исходящий от него жар. Пот катился по лицу, шее графа, рубашка намокла и прилипла к телу.

«Но, с другой стороны. – подумалось Максу. – Что в этом такого? Когда мы были детьми, тоже валяли друг друга по земле. Никто ничего плохого не думал.»

С небывалой легкостью оттолкнувшись от земли, парень кинулся на графа, изобразив подобие рыка. Тот не ждал и сообразил, что именно произошло, только когда тело друга прижало его к дороге.

– Ах, ты! – изумился старший. – Ну я тебя!

Рэйвен легко уложил друга на лопатки.

– С чего это ты решил? – спросил он, наседая сверху.

– Хочу быть похожим на тебя, – ответил парень, пытаясь перевернуть графа.

Тот широко улыбнулся, поддался.

– Плохой пример для подражания.

Рэйвен высвободился, вскочил, набегу обернулся волком, скользнул в сухие заросли кукурузы.

– Рэйв, ты куда?

Черная морда высунулась из-за толстых стеблей, выкинула на дорогу двух серых кроликов.

– Твой ужин. – проговорил граф, поднимаясь с четверенек. – Давай, пока не окоченели.

Макс поднял одного, повертел в руках, с интересом разглядывая. Рэйвен подсел рядом, сунул в зубы желтую соломинку, подпер ладонью подбородок.

– Чего с ним делать–то?

От шкурки животного пахло травой и солнцем. Парень стряхнул с меха невидимые пылинки, поднес тушку ко рту, но тут же отпрянул.

– Он неприятный! Шерсть лезет!

– Горло, Макс. Зажал зубами, дернул.

Младший кивнул.

Под клыками послышался слабый хруст, из рваной раны хлынула кровь. Парень почувствовал, как накатывают волны голода. Решив не испытывать судьбу, он выплюнул кусок плоти и припал к ране.

На этот раз все происходило намного спокойней. В голове не взрывались фейерверки, не возникало близкое к эйфории радужное чувство. Молодой вампир просто буднично насыщался после тяжелого, богатого на события дня.

– Держи. – Граф бросил ему второго кролика.

– А ты?

– Я себе других «кроликов» наловлю. – Рэйвен поднялся с земли. – Пошли, отведу тебя домой. Скоро ночь. Мне пора на охоту.

– С Фарисом? – посмотрел на друга Макс.

– С Фарисом. – кивнул тот и толкнул парня бедром. – Только не говори, что еще и ты ревнуешь.

Парень фыркнул, но в груди неприятно шевельнулось. Не ревность, а страх не вписаться, остаться «не своим», не в их связке, не в их правилах.

В эту ночь граф, вопреки обещанию, отправился на охоту один, ибо, видя его кислое выражение лица, Фарис начал бы задавать вопросы. А отвечать совершенно не хотелось. Сердце бешено билось в груди, никак не желало успокоиться. Перед глазами стояла картина двухмесячной давности.

Инна, ее огромные молящие глаза.

«Возьми меня с собой», – пульсировало в голове.

Рэйвен понимал, что другого выхода, кроме как терпеливо ждать, пока пройдет достаточно времени, у него нет.

«Я вернусь» – как же глупо было обещать.

Каким безумием было вселять эту ничтожную надежду в нежную хрупкую душу девушки.

В чаще послышались едва различимые шаги. Вампир резко выдохнул, напряг мышцы, замер. Кто-то приближался. Рэйвен сосредоточился на охоте, привычным усилием воли заставил сердце биться спокойней, размеренней.

Жертва остановилась в пяти шагах от дерева. Граф инстинктивно принял позу для прыжка. Мгновенье. Спина выпрямилась, вампир бросил тело вперед, сбивая несчастного с ног. Глаза сузились, налились кровью, брови сошлись на переносице. Губы поднялись в животном оскале. Длинные клыки впились в горло жертвы.

В такие моменты его невозможно было узнать: он становился вампиром в прямом смысле слова – настоящим чудовищем.

Кровь ручьем струилась из рваной раны. Рэйвен не нуждался в таком большом количестве, но остановиться мог не всегда. Звериная половина, дремавшая в нем до этого момента, не упускала своего. Это отличало дикого вампира от обыкновенного, социального, как любил выражаться отец.

Трэйль не успела даже вскрикнуть. Он действовал молниеносно, на инстинктах. Перехватил горло, впился клыками и отбросил обмякшее тело. Дышит ли она, граф не проверял. Работа проделана чётко и чисто. Как всегда. Граф стер кровь с лица и направился в сторону таверны.

Глава 6. Два полотна.

– … ага. А потом еще пытался что-то сплясать на столе. – проговорил Фарис, протягивая другу кувшин с рассолом.

– И как? – Рэйвен прищурил один глаз, хватаясь за готовую расколоться голову.

– Как тебе сказать? – пожал плечами кучер, изображая скептическую мину. – Меня не впечатлило: залез, пару минут покривлялся и свалился под стол.

– И все? – с надеждой спросил граф.

– Нет, дорогой! – усмехнулся Фарис. – Не бывает у тебя так просто.

– Боги! – Рэйвен откинулся на сено. – Говори, не жалей меня.

– Ты потом еще купаться пошел…

– Ну, это ничего, – облегченно выдохнул граф.

– В фонтан на центральной площади! – с ухмылкой посмотрел на него Фарис.

– Твою ж… – подскочил Рэйвен, но головная боль уложила его на место. – Народу много было?

– Сначала нет, – загадочно поведал кучер. – Так, душ пять – шесть. Но когда ты принялся орать, что урежешь налоги и сейчас начнешь выдавать пособия нуждающимся… Рэйв, ты не представляешь, сколько у нас, оказывается, нуждающихся...

Граф запустил пальцы в волосы, закрыл прядями лицо.

– Ну что ты, как будто в первый раз?

– Фарис, в замке Фиа и Макс! – Рэйвен приподнялся, принял кувшин, отхлебнул, поморщился. – Я обещал Фионе вчера не пить.

– Ну… фактически было уже сегодня. – пожал плечами кучер. – Может пива?

– Не, не надо. – помотал головой Рэйвен, о чем тут же пожалел. – Нужно идти.

– Куда в таком состоянии? Отлежись.

– Не…– граф откинул плащ, которым был укрыт. – А чего я голый?! С кем я?

– Прости, но имени я не спрашивал. – рассмеялся старший. – Кто-то из города… так, нищета…

Рэйвен натянул плащ, накрывшись с головой и уже оттуда проговорил:

– Фарис, ты чего меня не остановил?

– Знаешь, Рэйв, когда ты чего-то хочешь, тебя вообще сложно остановить. – размыслил тот. – А когда нажрешься…

Послышался звук открывающейся двери, легкие шаги, тяжелый вздох, дверь со скрипом затворилась.

– Кто там? – шепотом спросил граф.

– Эрика моя. – пояснил кучер. – Мне еще из-за тебя достанется.

– Я что, у тебя?! – Рэйвен приподнялся, нащупал одежду, принялся быстро одеваться. – Какого хрена я тут делаю?!

– Нет, Рэйв! Мне надо было тебя в замок тащить, чтобы точно все увидели!

– Н–да–а, – протянул граф, заправляя рубаху в брюки. – Фиа меня теперь съест.

– Фиа, может, и не узнает. – хмыкнул Фарис. – Зато моя меня точно придушит.

Макса разбудили истошные крики, доносящиеся со двора. Парень нехотя открыл глаза, вытянулся на белоснежных простынях, подставив лицо осеннему солнцу.

За окнами продолжали орать, ломая прелесть пробуждения. Макс широко зевнул, прикусил с непривычки губу, раздосадовано выдохнул, поднялся с постели, выглянул во двор.

Внизу копошился народ. Кто-то что-то тащил, катил бочки, один мужик на широкой повозке, груженной дровами, никак не мог проехать сквозь толпу. Он-то и создавал основной шум, бурно при этом жестикулируя.

Парень наблюдал бесплодные старания возницы минут десять, потом отстранился от окна и замер в растерянности. Чем заняться, он не знал, потому решил поискать Рэйвена или Фиону.

Пока Макс спал, кто-то заботливо принес новую одежду и разложил на сундуке. Подхватив ее, парень направился к зеркалу. Темно-коричневые брюки и белая рубаха с кружевным воротником пришлись впору. Парень вгляделся в собственное отражение. Высокий стройный молодой мужчина с глубокими карими глазами, белоснежной улыбкой. Белая рубаха делала плечи шире, темные штаны подчеркивали крепкий торс. Помучавшись несколько минут, Макс завязал на поясе широкий кожаный ремень, удовлетворенно кивнул.

– Ничего так, – он пригладил растрепанные длинные волосы, – непривычно, а так неплохо.

Его разбитые кроссовки бесследно исчезли, зато появилась пара новых коротких черных сапог. Парень натянул их, подогнал под себя застежки.

– И как угадали с размером? – изумился Макс, выходя.

В коридоре он едва не сбил с ног полноватую пожилую женщину в темно-рыжем шерстяном платье и белом переднике. Та окинула его перепуганным взглядом, низко поклонилась. Парню стало неудобно. Невнятно извинившись и осведомившись, где комната Рэйвена, он поспешил скрыться.

Миновав пролет, Макс спустился на третий этаж.

– И где я тут… – не договорив, он остановился перед единственной дверью, перегораживающей вход на этаж. – Это, что все одна комната?!

На стук никто не ответил. Парень ударил сильнее – тот же результат.

– Спишь ты что ли? – он пнул дверь ногой.

– Доброе утро, молодой господин. – послышалось за спиной.

– А? – Макс вздрогнул. – Доброе.

Никлас поклонился в пояс. Парень растеряно кивнул старику и развел руками.

– В комнате никого нет. Рэйвен не у себя?

– Его Сиятельство сегодня не ночевали. – проговорил дворецкий, снова склоняясь. – Поищите либо в библиотеке, либо на дворе.

Справившись, как найти библиотеку, и поблагодарив старика, Макс бегом выскочил в коридор.

Он даже представить себе не мог, что замок так густо населен. Раз десять он натыкался на каких–то вампиров или кого-то другого, – на вид еще не различал, – пока не добирался до нужного этажа.

Спустившись, он попал в залу, с которой начиналось его знакомство с замком, пересек ее, как учил Никлас. Затем поворот налево, направо. И вот они, двойные двери библиотеки.

Макс приоткрыл створку, вошел. Помещение было колоссальным. Вдоль стен тянулись заполненные книгами шкафы, высотой до потолка.

Парень переступил порог и замер в изумлении. Со стены на него смотрел граф. Портрет, написанный в натуральную величину. Рэйвен в парадном костюме, гордо вскинув голову, опираясь на обнаженный меч, стоял на фоне собственного замка.

– Привет, Макс. – послышалось рядом.

Парень вздрогнул от неожиданности. Рэйвен вышел из-за письменного стола, приобнял друга за плечи. Тот невольно отстранился.

– Ну, что опять? – не понял граф.

– Не перестаю тебе удивляться. – тихо проговорил парень. – Я знаю тебя не так давно, но видел в стольких обличиях... То ты бешеный, то спокойный, то аристократичный, то дурачишься и валяешься со мной в пыли…

– И что? – не понял тот.

– Уже хотелось бы знать, какой ты на самом деле, Ваше Сиятельство Рэйанон ай–Вен Оррис? – Макс заглянул ему в глаза.

– Макс, прошу, не называй меня так, – поморщился тот.

– Глядя на твой портрет, по-другому язык не поворачивается.

Лицо графа стало непроницаемым. Он откинул дрожащей рукой прядь волос, взял парня под локоть, подвел вплотную к картине.

– Это… это полотно... – Рэйвен облизал внезапно пересохшие губы. – Это полотно подарил мне восемь лет назад мой отец – герцог Оррис. Как память… о поступке его сына… единственном, которым он гордится, которым хвалится на протяжении стольких лет. Ты знаешь, что здесь изображено на самом деле?

Только сейчас до Макса дошло, что нижняя часть картины плотно задрапирована светлой тканью. Взору открывались только две трети меча, точной копии того, что носил Рэйвен.

Он протянул руку к гобелену, вопросительно посмотрел на друга. Тот коротко кивнул.

То, что предстало глазам, ввело парня в ступор. Ткань мягко сползла на каменный пол, открывая лежащую у ног графа, пронзенную мечом и истекающую кровью девушку.

Макс отшатнулся: убитая всеми чертами напоминала Инну.

– Рэйв, – едва слышно произнес парень, – что это?

– «Казнь ренегата».– граф, не отрываясь пустым холодным взглядом смотрел на картину.

– Это же Инка!

– Это Айанна. – покачал головой Рэйвен.

– Но изображать такое! – воскликнул Макс. – Да еще вешать на всеобщее обозрение!

– Отец настоял. – Рэйвен вернул теань на место. – Я обязан подчиняться своему сюзерену. Тем более его письменному приказу, скрепленному подписью и печатью короля. Снять это полотно равносильно государственной измене.

– Но кто узнает?

– Донесут, Макс. Донесут. – граф хлопнул его по плечу. – Но существует второй вариант того же полотна, написанный по моему заказу. Пойдем.

Он подхватил парня под руку, стремительно провел через залу, по лестнице и отпустил только перед дверьми своих покоев. Пару секунд граф возился с ключами, но, когда открыл…

Покои были огромны и вмещали несколько комнат. В центре же небольшой спальни стояла широкая кровать под балдахином. Вокруг в беспорядке разбросаны книги, свитки, предметы одежды... Все говорило о том, что Рэйвен не любит, когда комнату посещают чужие. Даже прислуга. Даже ради уборки. Это было его убежище.

– Смотри!

Взору Макса предстало полотно того же размера, только граф был не в парадном, а в простой рубахе и брюках. Он стоял на коленях над телом той же девушки. Из ее горла текли две тонкие багровые струйки. Рубаха, руки, лицо графа были в крови. Но главное – глаза: в них навсегда застыла боль и чувство вины, которое не отмыть.

– Это называется “Казнь чести”, – сказал Рэйвен тихо. – Вот он какой… Лорд Рэйанон ай-Вен Оррис. Он любил ее. И убил во имя справедливости.

Парень не нашел слов.

– Рэйв, прости…

– Ничего. Уже можно вспоминать. Иногда. – граф резко опустил ткань, закрывая картину, бросил ровно. – Пойдем.

В коридоре было прохладно и тихо. Макс шел рядом молча. Он все еще видел перед глазами картину и не понимал, что делать с этим знанием: то ли жалеть друга, то ли по-настоящему бояться.

Из-за поворота появился Никлас. Он шел быстрее обычного и выглядел озабочено. Поклонился.

– Ваше Сиятельство. Прибыл гонец из столицы.

Рэйвен остановился резко, будто его дернули за цепь. Лицо стало закрытым, чужим.

– Где?

– Во дворе. Просит немедленной аудиенции, но не в замке. Говорит: от герцога Орриса.

Макс уловил, как у Рэйвена дёрнулась челюсть.

– Идем. Мне нужно принять курьера, а ты кое-чем займешься, – произнес он, не глядя на друга.

На пустыре за конюшней среди трех раскидистых лип Рэйвен остановился.

– Фарис!

– Ну, зачем? – поморщился парень. – Без него никак?

– Фарис!!!

Фигура кучера показалась из каретного сарая.

– Иди сюда, – кивнул граф. – Поможешь.

– Рэйв, я в отличие от тебя, пытаюсь работать, – буркнул тот, приближаясь. – Чего?

– Найди две доски два на ноль–пять, – приказал граф.

– Ваше Сиятельство! Ты сам не можешь этим заняться? У меня своих дел полно и ещё кони не кормлены, – упер руки в боки Фарис.

– По-моему, ты кучер, – вскинул бровь граф. – За конюха я тебе не плачу.

– И что скотине теперь дохнуть с голоду?

– Где конюх?

– Бухает! Я тебе еще на той неделе говорил, что он в запое, – развел руками кучер. – Ваше Сиятельство изволили игнорировать.

– Передай ему, что, если через два часа не будет на месте, граф лично с ним разберется.

– Сам передай, – Фарис направился в сторону сарая. – Я каждый день ему это талдычу! Сколько можно?! Если ему на графа плевать, что кучер может сделать?!

– Макс, подожди, – Рэйвен последовал за Фарисом. – Где он?

– В стойле дрыхнет, – кивнул тот в сторону конюшен. – Где ему еще быть?

Граф влетел в конюшню. Заржали кони. Пару минут все было спокойно, потом он, видимо, нашел несчастного.

Такого отборного мата Макс в жизни не слышал.

Мимо грязных окон кто-то пронесся. Фарис вытянул шею, пытаясь разглядеть получше, довольно осклабился. Ворота конюшни распахнулись. Молодой конюх в драной душегрейке опрометью выскочил на улицу. Рэйвен вышел следом, сжимая длинный черный хлыст.

– Я тя отучу бухать! – заорал он, вытягивая кнут, доставая конюха. – Ты у меня на всю жизнь горькую забудешь!

– Ваше Сиятельство! – взвизгнул тот, бросаясь к Фарису, прячась за ним. – Юбилей у сестры! Потом именины у матери!

– А послезавтра у меня день рождения! Опять нажрешься?! – хлыст описал дугу, чудом не задев кучера, опустился на спину конюха.

– Фарис! Помоги! – взмолился несчастный. – Его Сиятельство меня убьют!

– А я тебя предупреждал, – поднял вверх палец кучер. – Предупреждал?

– Да–а!!! – заорал тот, снова получив.

– Моли графа на коленях! – Фарис толкнул парня на землю.

Тот с готовностью распластался перед Рэйвеном, воздел к нему руки.

– Ваше Сиятельство! Помилуйте! Простите! Не повторится больше! – голос конюха дрожал. – Богами молю!

Макс приблизился к другу, выхватил кнут, посмотрел осуждающе.

– Хорош. Он все понял. Оставь его.

Рэйвен медленно повернулся.

– Тоже захотел?

Макс попятился. Фарис тут же втиснулся между ними.

– Стоп! Спокойно! – он вытащил из руки Макса хлыст, повесил себе на шею. – Все. Разобрались.

– Ваше Сия…

– Да уйди ты отсюда! – гаркнул кучер на конюха.

Тот подхватился и исчез в направлении конюшни.

Рэйвен смерил Макса яростным взглядом:

– Не учи меня обращаться с прислугой!

– Ты его до смерти запороть хотел?! – вскинул голову парень.

– Я. Здесь. Хозяин, – отрывисто проговорил граф. – Они все мои! Захочу – отпущу, захочу – убью!

– Они живые! – воскликнул Макс.

– Эй! – Фарис поднял руки. – Вы чего?!

– Пшел вон! – процедил Рэйвен.

Кучер, к удивлению парня, отстранился.

– Мне плевать, живые они или нет! – граф отступил от парня. – Таких, как они, в Ристаре полно! А ты такой правильный, да?

«Неужели, будет бить?! – с ужасом подумал Макс, отступая на два шага. – Я его этим вывел?»

– Ребята! – воскликнул кучер.

– Заткнись! – заорал граф. – Я велел тебе исчезнуть!

Фарис отошел подальше.

– Я не правильный! – в тон Рэйвену ответил Макс, внимательно следя за его руками. – Я нормальный! А ты бешеный! Нельзя кидаться на всех из-за ерунды!

– Это не твое дело!

Граф занес руку, но саданул коленом. Макс сложился пополам. Тут же разогнулся, пока Рэйвен находился близко, ударил без размаха под челюсть. Тот не ожидал, но нашелся быстро: в развороте подсек парня. Он грохнулся на спину, но, спасая собственную шкуру, не давая графу насесть, в последний момент откатился, вскочил. Не понимая, из какого угла сознания, вылез этот прием, может, из кино, может, во дворе кто показывал, перехватил, летящий в лицо, кулак, заломил руку за спину, резко дернул. Тело графа выгнулось дугой.

– Сволочь, – сквозь зубы бросил тот.

– Сам такой! – поморщился Макс.

Рэйвен резко подался назад. Парень оказался на коленях, выпустил руку. Граф одним движением очутился за его спиной, зажал шею того между бицепсом и предплечьем, рывком поставил на ноги. Макс, задыхаясь, съездил локтем под дых, высвобождаясь из цепких объятий. Пока Рэйвен приходил в себя, ударил кулаком в лицо. Метил в глаз, попал снова в челюсть, но, увидав ручеек, стекающий с угла рассеченных губ, удовлетворенно кивнул.

– Так, да? – граф выхватил из-за голенища сапога кинжал.

– Рэйв! – заорал Фарис. – Прекрати!

– Дай ему нож! – приказал граф.

Кучер покачал головой, достал свой кинжал, кинул к ногам парня. Тот подхватил, выставил перед собой и, сам себе удивляясь, машинально пошел по дуге. Рэйвен криво ухмыльнулся, сжал кинжал обратным хватом.

Макс никогда не дрался на ножах, понятия не имел, как это происходит. Граф сделал выпад, ударил наотмашь, свободной рукой закрывая пресс. Парень ловко увернулся, принял удар на лезвие, удержал напор. Стоящий в стороне Фарис удивлено хмыкнул. Рэйвен навис, вжимая в пол. Макс выдохнул, бросился ему в ноги, выводя из равновесия. Рэйвен успел отстраниться.

«Слишком быстро двигается, – мелькнула мысль, – валить его бесполезно».

Граф развернулся. Кинжал задел грудь младшего, вспоров ткань рубахи, оставив на коже красную полосу.

И это было худшее.

Запах собственной крови ударил в нос. Макса будто перемкнуло изнутри. Мир на секунду стал ярче, быстрее, ближе. Он рванул вперед, перехватил запястье Рэйвена, и даже не понял, как именно рука с ножом нашла цель.

Лезвие хищно блеснуло, со всей дури вонзилось в плечо графа по самую рукоять. Тот сжал зубы, отпихнул от себя парня.

Макс пролетел полтора метра, приземлился на пятую точку, во все глаза уставился на друга. И тут до него дошло, что он наделал.

– Рэйв, – парень взвился на ноги, – прости. Я не хотел…

– Оказывается, драться ты умеешь, – сквозь зубы процедил тот, хватаясь за рукоятку, торчащую из раны.

Фарис подскочил, вытащил лезвие. Кровь хлынула ручьем. Рэйвен прижал ладонь к ране.

– Так ты специально? – растеряно протянул Макс, посмотрел на кучера. – И ты понял?

– Понял. Если б Рэйв по–настоящему с тобой дрался, тебя бы уже похоронили, – и тихо добавил: – А если б по–настоящему на меня так орал – то его... И запомни раз и навсегда: никогда при слугах и вообще при чужих не говори таким тоном с хозяином. Ни–ког–да. Это касается не только Рэйвена, а любого дворянина. Другой бы на его месте тебя убил. Понял? И хорош обижаться.

– Глупо! – Макс надул губы. – Идиоты!

– Ну как-то же тебя надо учить, – граф легонько толкнул парня. – Твои ошибки. Не держи кинжал прямым хватом. Его, при подходящем случае, нужно всадить в кого-то. Неудобно это делать прямым и защищаться так сложно. Ты удержал удар только потому, что я не стал валить тебя. Свободная рука должна закрывать уязвимые места, а не болтаться и не мешать двигаться. Ноги, Макс, ноги всегда должны быть полусогнутыми. Это относится и к бою на мечах. Возьми меч.

– Рэйв, ты ранен. Может, потом? – посмотрел на него парень.

– Бери, говорю! – Рэйвен скинул рубашку, взглянул на рану. – Ничего страшного тут нет. Фарис, дай рубаху и составь Максу компанию. Меня там ждут.

Кучер удалился в конюшню, вернулся со своим оружием.

– Рэйв, полуторник для него пока сложновато, – скептически покачал головой он.

– Пускай попробует просто подержать, – на ходу махнул рукой граф.– Драться он на деревяшках будет. Я пойду, а ты покажи ему стойку и как двигаться.

– Что? – не понял Макс.

– Стойка, – Фарис слегка согнул ноги, выставил оружие перед собой. – Правильная. Академическая.

Парень попытался скопировать, вспомнил, как в юности его учили кататься на роликах, почувствовал себя идиотом.

– Спину прямо! – кучер больно хлопнул по спине.

Макс согнул ноги, выпрямил спину, вытянул перед собой руки с мечом: тут же заломило что-то в боку. Он выдохнул, разогнулся, снова изобразил стойку. Постоял минуты три.

– Ну? Дальше что?

– Сначала это запомни, – хмыкнул кучер. – Умничать будешь потом.

– Не представляю, что в такой позе можно дольше выдержать! – парень снова принял позу. – Потом всю жизнь так ходить будешь!

– Ты стоишь неправильно! – Фарис ловко изобразил живой пример. – Смотри. Одна нога должна быть под оружием, вторая – под плечом. А ты чего он раскорячился?

– Да я...

– Правую – вперед. Левую – назад и перпендикулярно правой. Центр тяжести – строго под собой.

Макс сосредоточился, выдвинул ногу вперед.

– На шпагат не садись! – хмыкнул кучер. – Не верю, что у тебя такой огромный центр тяжести! Теперь пошли. Двигаемся шагами.

Они медленно двинулись по дуге.

– Спина прямая! – гаркнул Фарис. – Чего ты подскакиваешь? Шагами, я сказал. Мелкими. Приставными. Вот. На меня смотри, не на ноги свои! Ноги от земли не отрывать! Не разворачивать! Спина! Да не гляди ты в пол!

– Нереально! – взвыл Макс, разгибаясь. – Это физически невозможно! Как можно идти в такой позе в сторону, не отрывая ног от земли?!

– Я имею в виду, не обе сразу! – пояснил кучер. – По одной. По очереди. Ты же скачешь, как коза!

Макс яростно зыркнул в его сторону.

– Так тебя легко вывести из равновесия, – пояснил Фарис. – А это верная смерть на поле боя. Ладно, хорош. Оттачивай пока это.

Рэйвен подошел незаметно, последил за тренировкой, забрал у Макса меч.

Парень устроился в сторонке и наблюдал.

Это был дружеский бой, без злобы, но выглядело все так натурально, что сердце замирало каждый раз, когда сталь сходилась с лязгом.

Они двигались быстро и экономно, будто каждый шаг давно выверен. Ни лишних замахов, ни лишних слов. Только металл, дыхание и короткие взгляды.

И Макс внезапно понял главное: он хочет не «научиться махать мечом». Он хочет когда-нибудь так же уверенно стоять на ногах в этом мире. Не дрожать. Не оправдываться.

Он смотрел, как бьются старшие вампиры, и впервые за долгое время не чувствовал себя лишним.

Глава 7. Тени прошлого и маги будущего.

Солнце стояло высоко. Никакого намека на недавние проливные дожди не было. Фарис вывел из стойла оседланную рыжую кобылу, протянул поводья Максу. Тот нерешительно принял их, заглянул лошади в глаза, отпрянул.

– Я никогда не сидел на этом… – признался он.

– Ну, и куда ты его тащишь? – задал вопрос Фарис.

– В дороге научится. Подсади его, – приказал кучеру граф, похлопывая своего коня по шее.

– В дороге он у тебя сдохнет, – вздохнул тот. – Сочувствую, мелкий. За четыре дня ты ноги и зад сотрешь до шеи. Давай.

– С какой стороны?

– С левой, – подсказал кучер, подставляя сцепленные в замок руки. – Ногу в стремя вставляй! За луку хватайся. Лука – это вот. Повод не бросай! Рэйв, ты для меня его приволок? Мне своего ребенка неразумного хватает!

Парень, наконец, попал в стремя. Фарис перебросил вторую его ногу через спину лошади, предупредил:

– Завтра ты не встанешь. А возможно, даже уже сегодня. Корпус назад откинь. Не надо ложиться!

Он поправил ноги парня в стременах, прижал к бокам лошади.

– Вот это запомни, иначе править не сможешь. Падать старайся от копыт подальше. Не нужно засовываться в стремя так далеко! Куда? Носок выше пятки! Я тебе всё выставил, как надо! Верни, как было! Не зажимай коленями её, ей это неприятно. Ой, Рэйв, ты его не довезешь...

Фиона сама вывела Айдо из стойла, ловко вскочила в седло. Макс поблагодарил небеса, что она не видела, как он залазил на лошадь.

– Ну, все, – Рэйвен хлопнул кучера по плечу. – Поехали!

– Да сохранят вас Боги! – Фарис сжал руку графа. – Рэйв, осторожней. Что-то на душе как-то погано.

– Да ладно, – улыбнулся граф. – Через десять дней вернемся.

Он тронул коня. Тот послушно пошел вперед. Фиона двинулась следом. Макс бросил вопросительный взгляд на Фариса. Кучер усмехнулся, легонько шлепнул кобылу по крупу. Та фыркнула, поспешила за остальными.

Выехали за пределы замка. Погода радовала. Рэйвен поднял коня на галоп. Через минуту Макс мог различить только черный развивающийся плащ.

– Рэйв всегда так, – успокоила парня Фиона. – Не обращай внимания. Ты скоро тоже сможешь.

– Угу, – скептически кивнул Макс. – Не сомневаюсь.

Он осторожно ударил кобылу пятками, опередил Фиону. Та поравнялась с парнем.

– Куда ты спешишь? – с укором взглянула девушка. – Не понял, что он нас наедине оставил нарочно?

Это парню в голову как-то не пришло. А ведь правда, они с Фионой остались совершенно одни. Только позади медленно тащился верный поезд Леди, но она совершенно не обращала на него внимания.

Макс глубоко втянул пряный воздух, откинулся в седле. Айдо шла рядом с его кобылой. Фиона потянулась, осторожно коснулась ладони. Парень с опаской взял поводья в одну руку, сжал пальцы любимой.

– Не верю, что мы снова расстаемся, – проговорил он.

– Мне тоже этого не хочется, – кивнула девушка, – но я должна вернуться домой. Родители и так не в восторге, что я долго нахожусь в Ристаре.

– Почему? Рэйвен же твой брат, – посмотрел на нее Макс. – Почему вам запрещают общаться?

– Не знаю, – пожала плечами Фиона. – Отец всегда к нему строг. Я была совсем маленькой, когда Рэйвена поставили графом. Даже не помню его юным. Для меня он всегда взрослый, серьезный… В первый раз после этого, я увидела его, когда мне исполнилось… семь, кажется. Мы встречались редко. Теперь еще реже. Я почти ничего о нем не знаю. Ты не представляешь, как я его люблю!

Она прижала ладонь к груди и тут же поспешила успокоить собравшегося обидеться парня:

– Но ты у меня самый лучший!

Путь, хотя и не самый близкий, зато рядом с любимой, показался Максу таким коротким, что хотелось продлить его еще на много–много миль. И это, несмотря на весь дискомфорт, который он испытывал в связи с отсутствием привычки ездить верхом. Уже к середине первого дня мышцы так затекли, что разогнуться оказалось довольно тяжело, на внутренней стороне бёдер образовались мозоли, а к вечеру парень едва–едва смог спешиться. Присутствие Фионы, однако, подбадривало и не давало распускать нюни.

Утром у Макса возникло впечатление, что его вчера весь день жестоко избивали, особенно в районе поясницы, ходить представлялось возможным исключительно в раскоряку. Он залазил в седло, крепко стиснув зубы, чтоб от боли во всем теле не застонать в голос, но стоило появиться возлюбленной, и парень снова улыбался. Натянуто и кривовато, но все же.

На четвертые сутки Кристалл показался вдалеке и уже издалека гудел, как улей. Чем ближе они подъезжали, тем чаще попадались патрули, тем больше было карет и чужих знамен. Макс еще не знал, что город умеет пахнуть тревогой.

– Рэйв, – заглянула вампиресса в глаза брата, – зайдешь?

– Нет, Фиа, – покачал головой тот. – Может завтра.

– Ну да, – опустила глаза она. – Тогда, счастливо…

Девушка чмокнула брата в щеку, обняла Макса и направилась к большому богатому особняку. Друзья проводили ее взглядами.

– Твой дом? – спросил парень, кивнув на ворота, за которыми скрылась Фиона.

– Был когда-то, – как можно безразличней произнес Рэйвен. – Очень давно. Это одна из резиденций моей семьи. Идем, нужно еще снять комнату.

На улице, несмотря на поздний час, царило оживление. Граф отметил, что охрану заметно усилили. Теперь караульные двигались не по двое, как обычно, а вчетвером.

– Интересное явление, – размыслил он вслух. – Вроде праздника никакого не намечается…

Рэйвен толкнул дверь гостиницы. Макс, вошел вслед за ним в светлый холл, отделанный дубовыми панелями. У стойки дремал уставший хозяин. Граф выложил перед ним несколько монет. Тот встрепенулся.

– Ваше Сиятельство!

– Две комнаты.

– К сожалению, все занято, – проговорил тот извиняющимся голосом. – Если Вас устроит двухместный номер, то…

– Устроит, – кивнул Рэйвен. – А что, собственно говоря, происходит? Откуда столько народа?

– Да Вы что?! – вытаращился на того хозяин гостиницы. – Не знаете?!

– Мы с другом были в отъезде, – проговорил граф. – Только прибыли.

– В городе такое событие! – всплеснул руками мужчина. – Вся страна на ушах стоит! А Вы не в курсе!

– Да говори уже! – не выдержал Рэйвен.

– Вчера королем было официально объявлено о признании новой расы, – мужчина перегнулся через стойку и перешел на громкий шепот. – Расы магов. Представляете?

– Что? – глаза Рэйвена сделались круглыми. – Как это, «о признании»?

– Оказывается, волшебники долгое время жили в далекой стране, закрытой для всех, – Хозяин гостиницы поднял палец вверх. – Но не так давно король получил послание, в котором они заявляли о себе и просили признать. Совет постановил принять магов: они же тоже разумные существа! Как можно отказать? Ну, а вчера было сделано официальное заявление народу.

– А… а переполох–то что такой устроили?

– Так представители магов завтра войдут в город! – воскликнул мужчина. – Вот все и готовятся. Понаехали! Всем интересно на живых волшебников посмотреть!

– Ну да, – кивнул граф. – Ясно. Ключи давай.

Уже в номере, распространившись на широкой кровати, Макс решился спросить:

– Я что-то не понимаю действий этих магов. Чего они в столицу прутся?

– Понятия не имею, – Рэйвен сбросил сапоги, откинулся на подушки. – Что-то им надо, вот и лезут.

– Это понятно. Только вот, что именно? – Макс поднялся, прошелся по комнате взад–вперед. – Как ты считаешь?

– Мастеру магов нужен камень, – пожал плечами граф. – Он знает, раз я вернулся, значит, кристалл принес. Но ему не отдал.

– И он думает на Отступников?

– Скорее всего, ему не составило труда узнать, кто меня вытащил. Так что, да. Отступники, – кивнул Рэйвен.

– Но чего тогда они здесь–то забыли? – не понял парень.

– Возможно, хотят поддержки.

– Поддержки? – склонил голову на бок Макс.

– Они много лет гоняли Отступников по горам, но загнать так и не смогли, – Рэйвен сел на постели. – Теперь у Отступников – камень.

– Так у тех магов тоже один есть, – напомнил младший.

– Значит, одного мало, – проговорил граф, стаскивая рубаху. – Нужен второй.

– Н–да, – Макс присел рядом с другом. – Король поможет уничтожить Отступников?

– Нет, – покачал головой старший. – Если признают магов, то всех сразу, не деля на Отступников и приверженцев Мастера. Скорее, последние получат за то, что прессуют меньшинство.

– Тогда возвращаемся к первому вопросу, – развел руками парень.– Чего маги прутся в город?

– Я же тебе с самого начала сказал: понятия не имею, – Рэйвен натянул на себя одеяло. – Ложись спать, Макс. Чего гадать? Завтра видно будет.

Парень вздохнул, отправился на свою кровать. Там проговорил, будто сам себе:

– А все-таки интересно…

– Макс, спи!

Тот закрыл глаза, но сон не шел, хотя было тепло и уютно. В почти погасшем камине изредка трещали, вспыхивали, рассыпались искрами угольки. За занавешенными окнами слышалось тихое цоканье копыт по булыжной мостовой, чьи-то негромкие голоса. В воздухе пахло сухими листьями и медом. Младший вздохнул, перевернулся на спину.

По потолку пробежали странные витиеватые тени. Где-то в углу затрещал сверчок.

– Рэйв, ты спишь? – прошептал парень.

– Да! – раздраженно бросил граф.

Макс вздохнул, закрыл глаза и начал медленно засыпать.

…– Вести себя прилично и встретить гостей как полагается! – вещал с балкона король. – Не орать, не толпиться, не устраивать на улицах побоища. Не нажирайтесь до поросячьего визга хотя бы до вечера. Не пялиться. Не шарахаться. Маги – гости короны, а не повод для ваших развлечений. Поняли?

Толпа внизу дружно закивала.

– Да что ж мы, дикие, что ли?! – крикнул кто-то.

– Очень хочется верить, что нет, – сухо ответил Антониэль и поправил мантию. – И еще. Не гадьте в общественных местах. Или хотя бы убирайте за собой.

По толпе прошел смешок.

– А где у нас такие места? – донеслось из дальних рядов.

– Везде, – отрезал король. – Сегодня – везде.

Он поднял руку, требуя тишины.

– Вечером будет пир. Не налетайте на еду, как оголодавшие. Оставьте что-нибудь гостям. И последнее: магов не злить. Не бить. Не дергать. Не умолять о чудесах. Увижу – лично устрою вам такое чудо, что запомните на всю жизнь.

Толпа снова закивала, но сзади вдруг пошло шевеление, недовольный гул, ругань. Ряды раздвинулись, и к самому балкону, толкаясь и наступая на ноги, протиснулся Рэйвен.

– Простите… пропустите… – он вынырнул вперед и поднял голову. – Ваше Величество!

Антониэль замер и наклонился к перилам.

– Это еще что? – голос короля был искренне возмущен. – Граф, Вы ничего не перепутали?

– Ваше Величество, прошу об аудиенции! Срочно!

– У нас публичное выступление, – процедил Антониэль. – Аудиенция берется в установленном порядке.

– Дело не терпит! Мне нужно с глазу на глаз!

– Конечно, – король медленно оглядел площадь.

Толпа слушала теперь только их.

– И Вы решили, что лучший способ – объявить об этом при тысячах ушей.

– Ваше Величество!

– Да не ори, – резко сказал Антониэль.

Потом махнул страже:

– Впустите графа. Немедленно.

Рэйвен исчез в воротах.

Король посмотрел на народ.

– На сегодня все. Разойтись.

Он дернул тяжелую бархатную штору и ушел с балкона.

Минут через пятнадцать двустворчатые двери тронной залы приоткрылись. Рэйвен вошел в сопровождении охраны и опустился на одно колено.

– Ваше Величество.

– Встаньте, – Антониэль махнул рукой. – Охрана – вон.

Когда дверь закрылась, король подошел ближе.

– Ну, – выдохнул он. – Что случилось, Рэйанон? И сделайте мне одолжение: не начинайте с «это важно». Для Вас все важно.

– У нас проблема, – сказал Рэйвен.

– У Вас всегда проблемы, – устало отозвался Антониэль. – Но сейчас у меня послы и столица. Так что выбирайте: одна фраза. Самая главная.

Вампир выдержал паузу.

– Маги придут не просто так. Они уже охотятся. Я видел их в лесу. На наших трэйли. Белый огонь. Портал. Их много.

Король не изменился в лице. Только взгляд стал холоднее.

– Видели, значит, – тихо сказал он. – И Вы пришли просить меня не пускать их в город?

– Я пришел предупредить, что они не те, за кого себя выдают.

– А я пришел управлять страной, – отрезал монарх. – И я не могу объявить магов угрозой в день, когда корона признала их. Мне нужны факты, Рэйанон. Не Ваши подозрения.

Рэйвен сжал челюсть.

– Факты будут. Но есть еще одно.

– Не тяните.

– Камень Силы найден, – сказал граф. – Тот, за которым меня отправляли.

На секунду в зале стало очень тихо.

– Где он? – спросил Антониэль спокойно.

Вампир промолчал.

Король подошел ближе.

– Где. Он.

– У Отступников, – выговорил Рэйвен.

Тишина стала плотной. Потом король ударил.Не театрально. Быстро и с такой силой, что вампир отлетел к стене, а в глазах на миг погас свет.

Когда сознание вернулось, он лежал на полу и слышал сверху ровный голос:

– Пардон. Не сдержался.

Граф вытер кровь, поднялся на локти, потом на колено.

– Ваше Величество…

– Хватит, – отрезал Антониэль. – Вы понимаете, что наделали?

– Я видел, как они живут, – тихо сказал вампир. – Видел, за что воюют. Им это нужно.

– Вам показали картинку, и Вы поверили, – король вернулся к трону. – И теперь артефакт, который не должен находиться вне контроля, находится именно там, где ему находиться нельзя.

Рэйвен поднялся.

– Что Вы собираетесь делать?

Монарх пристально посмотрел на него.

– Сегодня я собираюсь принять послов, – сказал он наконец. – Без скандала. Без истерик. Без Ваших благородных выкриков на площади.

– Ваше Величество, но…

– А теперь слушайте внимательно, Рэйанон, – король поднял палец. – Первое. Вы никому не говорите о портале, белом огне и трэйли. Ни слугам. Ни Двору. Ни Вашей сестре. Мне нужен город спокойный, а не обезумевший.

Рэйвен стиснул зубы, но кивнул.

– Второе. Вы пишете мне отчет. Короткий. По делу. Где, когда, сколько, что делали. Поняли?

– Понял.

– И третье, – Антониэль наклонился вперед. – Вы стоите сегодня на площади и делаете лицо, будто все прекрасно. Если маги заметят панику в верхах, они поймут, что Вы что-то знаете. А Вы, как я вижу, умеете привлекать к себе внимание даже когда молчите.

Граф криво усмехнулся.

– Я постараюсь.

– Постарайтесь, – холодно сказал король. Потом добавил тише: – К вопросу о Камне мы вернемся. Не сегодня. Потому что сегодня мне нужны не Ваши принципы. Сегодня мне нужна моя корона.

Вампир опустил взгляд.

– Да, Ваше Величество.

– Можете идти, – махнул правитель. – И в следующий раз, если Вам «срочно», приходите не под балкон. Иначе я начну верить, что Вас небезосновательно выслали из столицы.

Рэйвен вышел из тронной залы так, будто ничего не случилось. Спина ровная, лицо спокойное, шаг мерный. Охрана у дверей поклонилась, придворные в коридоре расступились, и никто не должен был заметить ни крови на губах, ни того, что челюсть болит так, что хочется рычать.

Он дошел до первого поворота, где уже не было лишних глаз, остановился на секунду и провел языком по рассеченной губе. Вкус железа был слишком знакомым.

– Прекрасно, – выдохнул вампир сквозь зубы. – Просто прекрасно.

Когда граф распахнул дверь номера, Макс как раз тренировался: стойка, шаг, выпад, замах. Меч блестел и упрямо норовил уткнуться в пол.

Парень остановил клинок, вытер пот со лба и поднял взгляд. Рэйвен был зол, как черт, но изо всех сил старался этого не показывать. Поэтому сразу бросалось в глаза, что с другом что-то не так.

– Идем. На магов живых посмотрим.

– Я так понимаю, – осторожно проговорил парень. – Встреча с королем не удалась?

– Удалась. – граф забрал у него оружие, резко задвинул в ножны. – Мы мило побеседовали.

– И что?

– Он не разделил нашего мнения о волшебниках. – Рэйвен откинул волосы назад. – Идем скорее!

Шумная толпа переполняла улицы столицы. Народ бурными, клокочущими ручьями стекался к Дворцовой площади, толкался, ругался, смеялся, спорил, кто такие маги и на что они способны.

В воздухе пахло мокрой мостовой, медом от уличных лепешек и чужим возбуждением, которое Макс уже не просто слышал, а чувствовал кожей.

Рэйвен шел впереди, не проталкиваясь локтями, а как будто раздвигая народ одним видом аристократа, хозяина. Парень схватил его за рукав, чтобы не потеряться: толпа жила своей жизнью и легко могла проглотить любого.

На площади стало тесно и гулко. Народ стоял плечом к плечу, кто-то сидел на бордюре, кто-то залез на бочку, кто-то ругался с тем, кто залез на бочку первым.

Вдруг Дворцовые ворота распахнулись. Гул стих не сразу, как-то неровно, будто кто-то медленно сжал горло всему городу.

На улицу выехали охранники ровным строем. В центре находился сам правитель.

Максу он казался слишком молодым для слова «король», но ровно до тех пор, пока тот не поднял взгляд. Тогда стало ясно: дело не в возрасте. Дело в том, что ему подчиняются даже тогда, когда он молчит.

Высокий, худощавый, с эльфийской, чрезмерно правильной красотой. Волосы желтовато-серые, густые, вьющиеся, почти до пояса. И выражение лица такое, словно он уже устал от всех и сразу.

Макс шепнул Рэйвену:

– Это король?

Тот коротко кивнул.

– Я его себе другим представлял, – протянул младший.

Граф больно ткнул его под ребра и сделал такие глаза, что парень понял: сейчас лучше молчать и не моргать.

Музыка смолкла. Монарх остановился в центре площади, оглядел толпу.

– Мы хотим напомнить вам, что сегодня вы внезапно стали цивилизованными, – проговорил Антониэль.

По толпе прокатился смешок.

– Маги будут с минуты на минуту, – продолжил король. – И если хоть один из вас решит, что «посмотреть поближе» означает лезть руками, я лично обеспечу ему близкое знакомство с Дворцовыми подвалами. Поняли?

Толпа закивала, хмыкнула, но уже осторожнее.

Король поднял руку, и музыка зазвучала снова, теперь ровно, как марш.

По Центральной улице катила карета, запряженная двумя парами гнедых. Народ расступился. Колеса били по булыжнику четко, будто отсчитывали шаги.

Карета остановилась, не доезжая до короля.

Дверца распахнулась.

Их было пятеро.

Седые, с длинными белыми бородами, в одинаковых небесно-голубых одеждах. Каждый опирался на прямой тяжелый посох. Шли медленно, но без слабости, как будто привыкли, что им уступают дорогу не из вежливости.

Сердце графа забилось быстрее.

Старший из магов на миг остановился, окинул толпу взглядом. И взгляд этот был слишком спокойный. Слишком уверенный.

Рэйвен прищурился. Точно он. Тот самый. Из леса. Выжил. Рука потянулась к мечу, но тут же одёрнулась.

Монарх вскинул руку в жесте приветствия.

– Мы, король Антониэль и народ Амшира в Нашем лице, приветствуем вас, достопочтимые маги, – произнес он громко и ровно. – Пусть наши края станут домом для вас. Пусть союз короны и вашей расы будет крепок.

Один из магов выступил вперед, склонился до земли.

– Здравия и Вам, Ваше Величество. Честь и великое счастье для нас быть принятыми в Вашем королевстве.

Голос был мягкий. Даже приятный. От этого становилось хуже: таким голосом обычно говорит тот, кто считает, что уже победил.

Антониэль обменялся с ними еще несколькими дежурными словами. Потом монарх развернулся к воротам и сделал приглашающий жест.

Маги двинулись за ним. Дворцовые ворота закрылись. Народ разочарованно загудел: «и это все?», «а где чудеса?», «почему их так мало?»

Граф положил ладонь Максу на плечо.

– Идем.

– Куда? – парень еще пытался вглядеться в ворота.

– Подальше отсюда.

Они двинулись в сторону гостиницы. У Рэйвена внутри стояла одна мысль, холодная и ясная: теперь они здесь. Не в лесу. Здесь, в столице. Рядом с короной.

Толпа катила, схлестывалась и ручьями расходилась в разные стороны. Граф шел быстро. Макс догонял.

На перекрестке поток горожан рассекло медленно едущей каретой. Народ ворчал, однако расступался.

Карета поравнялась с друзьями.

В окне появилась женщина лет сорока с небольшим на вид: темные волосы собраны в высокую прическу, тонкие аристократические черты, большие карие глаза. Она скользнула по толпе равнодушным взглядом и уже собиралась опустить занавеску, но тут увидела Рэйвена.

Лицо ее изменилось мгновенно. Пальцы судорожно сжали ткань.

– Стой! – резко приказала она.

Кучер натянул поводья, карета остановилась. Дверца распахнулась, и женщина, не дожидаясь подножки, почти вылетела наружу.Она бросилась к Рэйвену, обхватила его за шею, как будто боялась, что он сейчас исчезнет. Граф сперва замер, потом крепко прижал ее к себе.

– Боги… Рэйанон, – прошептала женщина и провела пальцем по его щеке, будто проверяла: живой ли.

– Сколько мы не виделись? – выдохнул тот. – Пять месяцев?

– Пять, – кивнула она, и в голосе дрогнуло. – Ты… как ты живешь?

– Хорошо, мам, – ответил он слишком быстро, слишком бодро. – Все хорошо.

Женщина попыталась улыбнуться, но улыбка не вышла.

– Я слышала, отец хочет тебя видеть.

Рэйвен чуть отстранился, тон сразу стал холоднее.

– Через официальное письмо, пожалуйста. И… извини, не пойду без письма. Ты же знаешь.

Женщина медленно опустила глаза.

– Знаю-знаю, – тихо сказала она. – Мне пора. Моего долгого отсутствия не поймут.

– Конечно, – граф кивнул. – До встречи.

– Прощай, Рэйанон, – она поцеловала его в щеку и быстро пошла к карете, будто если задержится хоть на секунду, то расплачется прямо здесь, на улице, при народе.

Карета тронулась. Рэйвен стоял и смотрел, пока она не скрылась за углом, потом резко развернулся и зашагал прочь. Макс поспешил следом, чувствуя себя лишним. Он не знал, куда девать глаза и что говорить в таких случаях.

– Рэйв…

– Пойдем, – коротко сказал старший.

И повел его не в гостиницу, а в ближайший трактир. Макс хотел возразить, но не стал. По тому, как друг держался, было ясно: если его сейчас оставить без «отдушины», он пойдет искать другую. Она будет хуже.

В зале было почти пусто. Рэйвен молча бросил на стойку монеты. Трактирщик без слов поставил бутылку и два стакана. Граф выпил сразу.

– Моя мать, – сказал он тихо, не глядя на Макса.

Тот кивнул. Повисла пауза, тяжелая и неловкая.

– Мы не виделись пять месяцев, – старший снова опрокинул стакан. – А по ощущениям… как будто пять лет.

– Я не понимаю ваших отношений, – осторожно сказал парень. – Почему всем запрещено с тобой общаться? Фионе, матери…

Рэйвен налил снова, но не выпил. Посмотрел в окно.

– Я дикий, – сказал он.

– И что? – не понял Макс. – Ты же… Рэйв, ты не чудовище.

Граф усмехнулся.

– Скажи это тому, кого я ночью встречу в переулке.

Парень нахмурился.

– Ты про охоту?

– Про закон, – коротко ответил Рэйвен. – Нельзя убивать разумных существ. А я… убиваю. Мне нужна именно такая кровь. На другой я долго не протяну.Макс медленно выдохнул.

– Ты пробовал?

– Нет. И не собираюсь, – отрезал старший, и парень понял: это не спор. Это глухая стена.

– Все равно, – упрямо произнес Макс, – даже преступникам разрешают видеть родственников.

Рэйвен грохнул стаканом о стол.

– Этого не хочет мой отец. Он считает, что я позор фамилии. Так что… вот.

Сказал и будто выдохся. Макс хотел добавить что-то правильное, но понял: «правильные» слова тут не сработают.

– Когда мы уедем? – спросил он вместо этого. – Мне не нравится этот город.

– Послезавтра утром, – ответил граф. – Если хочешь, завтра ночью.

– Хочу.

В номере парень сразу взялся за меч. Стойка. Шаг. Выпад. Замах. Клинок снова уткнулся в пол. Макс остановил его, стиснул зубы и вытер пот со лба.

– Окей. В чем секрет? – не выдержал он.

Рэйвен лежал на кровати и смотрел в потолок отстраненным взглядом.

– В смысле?

– Почему у меня меч каждый раз зарывается в землю?

Он показал. Лезвие описало дугу и снова послушно воткнулось в пол. Граф вздохнул, поднялся и взял меч.

– Потому что ты ведешь его как топор. И потому что ты останавливаешь движение там, где нельзя.

Он сделал замах. Меч блеснул и пошел вниз, но у самого пола сместил траекторию, как будто лезвие продолжало жить и после удара. Клинок ушел вбок, вернулся в позицию для следующего замаха, и вся связка выглядела так, будто у Рэйвена в руках не железо, а продолжение руки.

– Видишь? – сказал он. – Серия. Без лишних пауз. В бою некогда заново разгонять лезвие.

Макс кивнул, забрал меч и попытался повторить. И, конечно, снова воткнул его в пол.

– Черт… – выдохнул он.

– Руки слабоваты, – спокойно сказал старший. – И привычки нет. Хочешь такой же меч, как у меня – тренируйся.

– Каким образом? Тут спортзалов нет.

– Найди что-нибудь тяжелое и поднимай, – граф пожал плечами. – Или руби дрова. Я не шучу.

Макс хотел огрызнуться, но в этот момент в дверь постучали. На пороге стоял запыхавшийся молодой посыльный.

– Послание для графа Орриса. От герцога Орриса.

Рэйвен бросил ему монету, выхватил письмо и закрыл дверь. Он сел на край кровати, распечатал конверт, пробежал глазами. Лицо стало непроницаемым.

– Так. Нас приглашают на прием к герцогу. Завтра, к третьему часу восхода.

– Это во сколько?

– Часов в десять, – граф порвал письмо и бросил обрывки в камин. – Но потащимся раньше.

– И меня тоже пригласили? – удивился парень.

– Тебя конкретно – нет, но ты идешь со мной.

– Зачем?

– Потому что так безопаснее, вокруг теперь полно магов, – поморщился Рэйвен. – И потому что тебе, вероятно, хочется увидеть Фиону.

Он поднялся, посмотрел на друга внимательно.

– И еще. Сегодня вечером мне надо будет отлучиться. Дело политическое. Тебе будет не интересно. Сиди в комнате и не выходи никуда. Договорились?

Макс вздохнул.

– Конечно. Можно я продолжу тренировку?

– Если себя не жалко, – сухо ответил тот.

В этой «сухости» Макс услышал не злость. Усталость. И что-то еще: Рэйвен снова натянул маску. Значит, вечер будет действительно «политический».

Глава 8. То, что не дышит.

Ветви кустов едва заметно колыхнулись, между ними на миг пролегла незримая тень. Рэйвен стремительно продолжил путь, ведущий от гостиничного двора к воротам Кристалл Парка. Он остановился у куста живой изгороди, перевел дыхание.

Небо затянуло рваными облаками, звезды выглядывали тускло, будто через грязное стекло. Поднимался туман. Погода обещала быть подходящей.

Он перемахнул через решетку, нырнул в парк и пошел вдоль стены так, чтобы деревья и кусты держали его в тени. Парк пересек быстро и бесшумно. За ним снова решетка, изгородь, и вот уже торговая улица.

Другим путем было бы проще, но ночью слишком легко нарваться на охрану. А объяснять, почему граф Ристара гуляет в столь поздний час у дворца, Рэйвен не собирался.

Вампир остановился около рыночного лотка в некоторой нерешимости. Навстречу неспешно двигался патрульный.

«Так, – выдохнул граф, – почему ты один? Где напарник?»

Молодой эльф шел, слегка пошатываясь из стороны в сторону, что-то бормоча под нос. Пахло выпивкой.

«На службе! Где это видано? – усмехнулся Рэйвен. – Святые эльфы!»

Он бесшумно двинулся вдоль прилавков.

Эльф, томимый приятной усталостью и некоторым брожением мозгов, остановился между рядов, опершись на один из лотков спиной, и замурлыкал какую–то песенку.

Он не мог видеть, как сзади приблизилась черная тень. Удар по затылку был точным и сильным. Патрульный обмяк. Рэйвен подхватил его и затащил за лоток.

Отказываться от теплой крови, когда впереди неизвестность и маги, было бы глупостью.

Он отодвинул воротник и аккуратно, почти бережно, впился в шею. Кровь пошла сильной, живой струей. Рэйвен сделал несколько глотков и заставил себя остановиться. Ему хватит. Эльф выживет.

Граф вытер губы рукавом, уложил патрульного так, чтобы того никто ненароком не задел, и, не задерживаясь, исчез в подворотне.

Сегодня он вышел не на охоту. Сегодня ему нужны были факты.

После разговора с королем у него больше не было права на «мне кажется». Маги в стране. В городе. У трона. И если граф не поймет, что они задумали, кто знает, что станет завтра.

Попытаться получить ответ можно было только в одном месте. На Дворцовой площади в Храме Матери Природы волшебникам организовали официальную резиденцию.

Из темной подворотни Рэйвен вышел к стенам площади. Как ни странно, но здесь охраны оказалось меньше, чем следовало бы. Наверное, правительство надеялось, что у горожан осталась хоть какая–то совесть, и они не будут творить непотребства прямо перед Храмом Матери Природы и дворцом.

«Я не местный, – подумал вампир, легко перемахивая через стену, – я ваших законов не знаю. Я тут уже почти шестнадцать лет не живу».

Четверо стражников дежурили около входа в Храм, остальных видно не было: вероятно, пошли в обход.

Рэйвен, старательно придерживаясь тени, которую пытались разорвать фонари на площади перед дворцом, поднялся в воздух на уровень четвертого этажа. Там наличествовало то, что он заприметил еще днем, во время прибытия магов. Разбитое стекло.

Ловко проникнув через провал окна, граф опустился на пол.

Скорее всего, маги организовали штаб на втором этаже.

Всего же здесь этажей было пять. Два верхних давно использовались в качестве храмового склада. На третьем жили немногочисленные священники. Второй служил чем-то вроде гостиницы для важных, но не приближённых ко двору, персон. И только первый этаж являлся непосредственно Храмом.

Магов было немного, но и конструкция здания изначально не была рассчитана на проживание. Так что с выбором резиденции волшебники явно просчитались.

Дело в том, что второй этаж составляли только большой холл и маленькая комната, отделанная под «номер–люкс».

Туда селили тех, кому по статусу не положено жить во дворце, но отказать неудобно.

Причем, приставка «люкс» появилась не случайно. Прецедент создал сам монарх, когда ко двору неожиданно пожаловал с прошением какой-то не сильно знатный дворянин из соседнего государства. Размещать рядом с королем его вроде и нельзя, а гостиницы, как назло, оказались под завязку. Потому решено было выделить под номер единственное близкое ко дворцу свободное помещение.

Антониэль так и сказал:

– Сделайте из вот этого номер–люкс!

С тех пор выражение «поселить в люкс» на просторах Амшира означало засунуть нежданного гостя в любое свободное на данный момент жилище, отделанное на скорую руку. То есть, забитое всем ненужным барахлом, принесенным из дома.

«Но пятеро магов туда, по–любому, вместиться не могли, – подумал Рэйвен. – Их пришлось бы укладывать штабелями».

Это только снаружи Храм казался огромным, а внутри все было до такой степени неожиданно, что попавший туда впервые, терялся.

Вообще, граф считал это здание творением рук какого-то безумного архитектора, настолько все здесь запутано: каждый следующий этаж абсолютно не походил на предыдущий ни расположением комнат, ни их размером, ни количеством, а кое–где отличалась даже высота потолка.

– У автора явно были трясущиеся руки, плохое зрение и больная фантазия, – заметил как-то граф в разговоре с Фарисом. – Либо он ваял с великого бодуна.

На что тот в своей обычной манере, с усмешкой, ответил:

– Природа не терпит симметрии!

Но сам–то Рэйвен знал это помещение как свои пять пальцев, потому что, будучи еще ребенком, проводил здесь много времени, носясь по коридорам туда–обратно. Так что у вампира было неоспоримое преимущество перед волшебниками, которые, увидав, куда попали, наверняка, ужаснулись.

Двери Храма отродясь не запирались, имелись только задвижки с внутренней стороны, потому граф, прислушавшись и удовлетворенно кивнув, легко вышел в коридор.

Тут же у него возникло впечатление, что он был последним, кто много лет назад заходил сюда.

Пыль и пауки – единственные обитатели этого этажа, да еще кучи прогнившего тряпья заполони все пространство.

Раздвигая перед собой плотные слои паутины, Рэйвен поспешил к ступеням, ведущим вниз.

Третий этаж отделялся от лестницы простой деревянной дверью. Граф несколько раз толкнул ее.

«Заперли что ли?!» – возмутился он мысленно.

Вампир уперся обеими ладонями в теплое шершавое дерево. Глаза закрылись, брови сдвинулись, дыхание участилось. На лбу выступили капли пота. Рэйвен почувствовал, как нагреваются кончики пальцев, тепло течет в ладони, образуя яркий силовой пласт. Раздался едва различимый щелчок, и дерево рассыпалась в щепки.

Это умение было частью его собственного Дара, но всегда давалось с огромным трудом и вызывало приступы головной боли.

Граф потер ноющие виски, двинулся по коридору, стараясь производить меньше шума.

Если бы он раньше не посещал это здание, давно и безнадежно заблудился бы: выход на лестницу находился в другом крыле.

Вампир достиг места, где коридор уходил налево, свернул и тут же припал к стене. Впереди кто-то двигался. Свет тусклого масляного фонаря приближался. Рэйвен выругался про себя, плотнее вжался в стену.

Служитель шел на ощупь, так как фонарь давал слишком мало света, выхватывая из темноты лишь его собственную фигуру. И он был пьян.

Конечно. Банкет в честь прибытия магов только закончился, народ расходился по домам. Кто мог. Некоторые горожане оставались валяться на улице до утра.

Этому священнику повезло: он занимался возлияниями практически дома, значит, его карманы никто не обчистит, если, конечно, он хоть чем-то богат.

Рэйвен не пошел на гулянку. Во-первых, не хотелось светиться перед магами. Во-вторых, напиваться при Максе было стыдно, а парня никуда не денешь.

Он понимал, король будет не в восторге. А как разозлится отец… Но все равно, вечеринку проигнорировал.

И вот теперь он, граф Ристара, стоит здесь в темноте, подпирая спиной ледяной камень, пытаясь остаться незамеченным.

Служитель, пошатываясь, прошел мимо, ничего не заподозрив. Рэйвен тихо отделился от стены, зябко повел плечами, посмотрел вслед удаляющемуся. Провалить вылазку не хотелось, потому он дождался, когда светящийся круг скроется за поворотом, и двинулся дальше.

Быстро спустившись по ступеням, вампир на секунду замер, прислушался. Из огромного холла не доносилось ни звука.

«Значит, они все в комнате, – не поверил он, – все пятеро – в этой тесной каморке?»

Рэйвен боком скользнул в холл и застыл: распластавшись прямо на полу, спали служители Храма Матери Природы.

«С ума сойти! – пронеслось в голове, – наша страна спивается на глазах!»

Осторожно переступая через распростертые в нелепых позах тела, граф приблизился к маленькой комнате–люкс.

«Это явно не простой сон. Тут замешана...» – додумать он не успел, дверь перед самым его носом распахнулась.

Инстинкт бросил вампира за створку, больно приложив спиной и затылком о камень.

– Ансельмус! – раздалось вдруг над самым ухом, – Ансельмус!!! Где же ты?!

Маг вышел в освещенный проем, сложил ладони рупором.

– Ансельмус!!! – голос его не был старческим. – А–ансе–ельмус!!!

Волшебник громко выдохнул, неспешно двинулся по холлу. Граф осторожно выглянул из-за створки и раскрыл рот от изумления. В свете, отбрасываемом фонарями из комнаты, он разглядел прямую спину, широкие плечи, усталую, но твердую походку. Маг больше не был стариком! Каким-то образом тот превратился в высокого темноволосого парня с сильной крепкой фигурой.

В дальнем углу холла послышались шаги. Такие же легкие, но более стремительные. Рэйвен снова метнулся за створку, приник к щели в дверях.

– Ансельмус! – снова подал голос маг. – Где тебя носило?!

Ответа не последовало. Легкая тонкая фигура приблизилась, что-то шепнула, склонившись к самому уху мужчины. Тот согласно кивнул.

– Идем в комнату. – проговорил он. – Нужно кое-что обсудить.

Дверь закрылась. Рэйвен сполз по стене на пол.

«Ансельмус – женщина! – он прижал ладони к вискам, – маги – не старики! Что, вообще, тут происходит?!»

Вампир поднялся, припал ухом к створке. Слышно было плохо, но кое-что понять удавалось.

– Они все пьяны. Все без исключения! – говорила девушка. – Я лично поила каждого!

– Ты постаралась! – воскликнул мужчина.

– Никто не услышит… – еще один мужской голос.

– Нужно обсудить сотрудничество с трэйли…

Рэйвен почувствовал, что колени подгибаются, весь обратился в слух.

– Трэйли – хорошее подспорье в нашей борьбе! – вещал волшебник.

– И еще один вопрос…

Но граф ничего не разобрал: маги перешли на шепот. Он закусил губу, с минуту подумал и, решив, что звериный слух лучше его собственного, обратился волком.

Волшебники замолкли, кто-то из них приблизился к двери.

– Что это? – послышалось, наконец, с той стороны.

– Я тоже почувствовала. – растерянно произнесла магесса.

– Да. – согласился второй мужчина. – Чужое волшебство.

Чародеи снова замолчали.

Рэйвен сообразил, какую глупую ошибку допустил. Конечно, они должны чувствовать магию! Если бы граф не был волком, непременно, покрыл бы себя последними словами.

– Может, служители проводят какие–нибудь ритуалы? – предположил один из колдунов.

– Нет! – отрезала женщина. – Они не используют в ритуалах магию. Мы заметили бы раньше. К тому же, все священники пьяны!

– В здании посторонний! – воскликнул кто-то из мужчин.

Дальше граф слушать не стал, и так слишком долго испытывал судьбу. Волк метнулся прочь, пересек темный холл и скрылся на лестнице. Он слышал, как распахнулись двери. По звуку шагов Рэйвен определил, преследователей трое. Где-то в Храме скрываются еще двое. Неизвестно, как они выглядят и насколько сильны.

Маги приближались. Волк прижал черные уши и опрометью бросился вниз по лестнице. На первом этаже он остановился, прислушался. Погони не было: маги встали на площадке второго этажа.

– Брэунос! – распорядилась женщина. – Вы с Волтом исследуйте этот этаж. Я свяжусь с остальными и посмотрю выше!

Раздался топот разбегающихся мужчин. Магесса осталась одна. Рэйвен замер в нерешимости. Можно напасть сейчас. Но что это даст? Решив, что ничего, граф поспешил прочь.

У Святой обители Матери Природы существовало два выхода: охраняемый – через Храм, и вечно запертый – через библиотеку.

Решив не испытывать в очередной раз судьбу, Рэйвен двинулся к книгохранилищу. Он почти достиг цели, когда эхо донесло слова магессы: заклинание на непонятном языке.

Мгновенье. Вспышка. Или это только в голове? Всепоглощающая боль согнула графа пополам. Затем пронеслась ментальная волна такой силы, что черного волка отбросило к стене, хорошо впечатав в камень. Тело разрывалось изнутри. Граф хотел кричать, выть, но не мог, только едва различимо заскулил. Кровь хлынула носом, горлом. Трансформация приняла обратный ход. Заложило уши. Воздух исчез, стало нечем дышать. Мыслей не осталось. Звучал лишь властный голос:

– В здании чужие! Найдите их! Убейте!

Рэйвен зажмурил глаза, стиснул зубы, сжал голову руками. Он не понимал, как такое возможно, но отчетливо слышал голос чародейки:

– Повторяю! Найти чужаков и уничтожить!

Все стихло. Граф ничком упал на холодный каменный пол. Сознание пыталось отключиться. Понимая, что уступать ему нельзя, тело подняло вампира на четвереньки. Кровь продолжала идти, дыхание давалось тяжело и больно. Рэйвен повел готовой расколоться головой.

«Что это было? Послание? Они так общаются? На такие большие расстояния? – роились мысли. – Я что, могу их слышать? Я же не маг!»

Держась одной рукой за голову, другой – за стену, граф принял вертикальное положение и медленно двинулся к библиотеке.

Он уже ухватился за круглую медную ручку и хотел потянуть дверь на себя, как рука сама собой отдернулась. Внутри кто-то был.

Граф не слышал ни голосов, ни шагов, он ощутил присутствие кожей: словно обдало ледяным ветром.

Вампир прислушался. Тишина. Мурашки пробежали по спине.

За дверью был не «кто-то». Это было «что-то». Оно не пахло. У него не было сердца. Не было дыхания. Но оно было.

И приближалось.

Словно парализованный каким-то непонятным ужасом, граф застыл на месте не в силах отступить.

«Уходи! Спасайся!» – трубило сознание.

Тело не слушалось. Рука остановилась на полпути от ручки, не желала опускаться. Оно было рядом, разделяла только дверь. Волосы зашевелились даже на ногах, животным страхом сковало все тело.

Створка подалась вперед. Из последних сил, собрав волю в кулак, вампир дернулся, сорвался с места и, наплевав на тишину и безопасность, рванул к воротам Храма.

Влетев в святилище, он плотно запер дверь на засов. Хотя никто этого не делал много лет, запор послушно вошел в пазы.

«Ну его ко всем проклятым! – Рэйвен стер холодный пот со лба. – Лучше уж королевская охрана! В крайнем случае, ночь можно переждать и в Храме!»

Святилище делилось на две части. Граф остановился в исповедальне, прислушивался. В часовне кто-то был. На этот раз именно кто-то. Рэйвен чувствовал живое дыхание и размеренный стук сердца. Он так несказанно обрадовался, что готов был выбежать незнакомцу навстречу, пусть даже тот окажется магом. Зато живым магом. Но, вовремя сообразив, что может этот самый живой волшебник с ним сделать, решил не выдавать себя.

Он накинул балахон служителя, висевший здесь же в некоем подобии гардеробной, опустил на голову широкий капюшон и вошел в часовню.

Сложив руки на уровне груди, у алтаря на коленях стояла молоденькая девушка. Ее глаза были прикрыты, губы шептали молитву. Рэйвен застыл в дверях. Девушка почувствовала его присутствие, замолчала, подняла взгляд.

– И–извините. – проговорил граф внезапно охрипшим голосом. – Не думал кого-то встретить здесь в столь поздний час…

– Не спалось. – пожала плечами девушка, поднимаясь с колен. – Решила, что молитва поможет вернуть сон.

– Это правильно. – кивнул Рэйвен.

– Вам тоже не спится? – она склонила голову на бок. – Вы тоже хотели помолиться?

– Я? Нет, я пришел проверить часовню. – понимая, что получается плохо, соврал граф. – Нужно зажечь свечи…

– Ясно. – девушка приблизилась. – Вы не заметили ничего необычного по пути сюда? Никого… постороннего в здании не встретили?

– Нет. – помотал головой Рэйвен. – А… почему Вы спрашиваете?

– В Храме замечено применение магии. – девушка коснулась кончиками пальцев его груди.

Граф промолчал, вгляделся в юное лицо магессы, в стройную, обтянутую светло-зеленым платьем фигуру.

– Вы – вампир. – констатировала она, заглянув в глаза графа.

– Ничего не могу с этим поделать. – развел руками тот. – Такова моя природа.

– В Храме мало служителей–вампиров. – она осторожным движением откинула капюшон с его головы. – Отчего так?

– Не знаю. – честно признался Рэйвен. – Мы… наша раса… просто мы любим свободу. Очень трудно, порой, сделать усилие над собой. Тем более, надеть балахон священника.

– Но Вы надели.

– На то были свои причины.

– Вы не похожи на того, кто привык подчиняться. – девушка запустила пальцы в его волосы. – Слишком сильная фигура, гордая осанка, прямой взгляд. Я бы сказала, Вы – дворянин, скорее, чем священник.

– Да?

– Эти руки. – она провела подушечками пальцев по внутренней стороне ладони графа. – Вероятнее, привыкли держать оружие, а не церковную свечку. От религиозной атрибутики не бывает мозолей, не грубеет кожа.

– Вы не боитесь меня? – Рэйвен сжал ее плечи. – Говорите такое и не боитесь? А если Вы правы? Если я не за того себя выдаю?

– Мне нечего бояться. – покачала головой девушка. – Потому что нечего терять. У меня есть только моя жизнь. Но Вы не убьете меня. Ваши глаза говорят об этом. Мне все равно, священник Вы или нет… Какое это имеет значение? Также, как и то, что Вы – вампир, а я – магесса. Я не желаю ничего плохого для Вас, Вашей расы, Вашей страны…

– З–зачем маги прибыли в Амшир? – решился Рэйвен. – Чего хотят от короля?

Девушка закатила глаза, устало улыбнулась, вскинула и опустила руки, обошла графа кругом.

– Вы, конечно, явились за этим? – спросила, наконец, она. – Рискуя жизнью. Безрассудный! Но я ценю безрассудство… в ограниченных долях, разумеется.

– Мне повторить вопрос?

– Не стоит! Мы прибыли в Амшир, чтобы заручиться поддержкой вашего короля. Если он признает нас, то поможет завершить войну. Мы много лет пытались справиться сами, но сил уже не хватает. Нам угрожает мощь, которую Вам и не представить.

Раньше наш народ жил в счастливом единстве. У нас было надежное государство. Даже, когда мы ушли от других рас, все оставалось по-прежнему. Но… в рядах магов произошли перемены.

– Перемены?

– Видите ли, у нас нет короля. Правит главный священник. Мы тесно связаны с Богами. Много лет назад в Церкви случился раскол. Появился некто Мэрлит Нантоне.

– Нантоне? – переспросил Рэйвен. Голос прозвучал ровно, но внутри похолодело.

– Вы слышали о нём?

– Краем уха, – ответил граф, не уточняя, чьим именно ухом и при каких обстоятельствах.

Магия обширна. В ней много направлений. Есть Магия Природы, Магия Лечения, Войны или Боевая Магия, Призыва… а еще существует Некромантия. Но это табу. Слишком страшно и опасно для применения.

Мэрлит – опытнейший маг. Я бы назвала его даже Архимагом. Его Сила и Знания велики… Но он – некромант. И когда главой священников стал Мастер Трех Знаков, на некромантию был наложен запрет, Мэрлит не принял этого. Собрав кучку приспешников, он покинул страну и ушел в горы.

Глаза девушки полыхнули яростным огнем.

Рэйвен ощутил вспышку Силы, невольно отстранился.

Магесса, заметив, справилась с эмоциями, обуздала энергию.

– Вначале они никому не мешали. И мы не обращали на них внимания. Это стало роковой ошибкой! Нужно было душить бунт в зародыше!

Неожиданно стали пропадать наши девушки и юноши. Возвратившись, они распространяли революционные настроения среди народа. Обещали жизнь, которая никому не снилась! Никаких запретов, ограничений, только свобода и отмена гнета Церкви.

Страна разбилась на два лагеря. Началась анархия. Тяжело было подавить восстание, но удалось. Кого-то осудили, кого-то казнили, остальные бунтовщики бежали в горы, встали под начало Мэрлита и назвались Отступниками.

Их стало слишком много, чтобы продолжать игнорировать. Вылазки наносили ощутимый урон стране, ее развитию.

Ничего не оставалось делать, как объявить Отступников вне закона.

Грянула война. Кровопролитная, братоубийственная… Страшная! Сосед бил соседа, брат – брата, отец – сына. Мы жили, как на вулкане, не зная, что выпадет на нашу долю завтра: ураган, буря, мор, эпидемия, падеж скота…

Нам необходима была помощь или сильное оружие. Тогда-то советник Мастера – Номос, углубившись в изучение древних манускриптов, нашел решение. Камни Силы! Они давали надежду на светлое будущее!

Но… камни оказались сокрыты. Один из них Мастеру удалось отыскать. Второй же находился в старом мире, который наши расы покинули очень давно.

Магесса замолчала, заглянула графу в глаза.

– Мне кажется, остальное Вы прекрасно знаете без меня. Не имеет смысла пересказывать.

Рэйвен не стал отрицать, коротко кивнул в ответ.

– Теперь Отступники получили камень и сравнялись с нами по Силе. Но у них есть еще девчонка. – развела руками магесса. – Дочь мага Номоса.

Рэйвен чуть не поперхнулся, но удержал лицо.

– Чем она может им помочь? – спросил граф, – она так сильна?

– Нет. – едва заметно улыбнулась девушка. – Вовсе нет. Номос не учил Нианаду. Единственный ее наставник, Мэрлит Нантоне, только начал заниматься с нею, когда грянула война. Но отец занятий не продолжил. Энергия копилась годами... В ней много Силы. Опасно много. Если ее научить… она станет оружием. И они ее научат.

Магесса накрыла ладонь вампира своей узкой прохладной ладошкой.

– И мне страшно от мысли, что может произойти, вооружи Нантоне Нианаду Кристаллом Силы. Мощь камня огромна.

– Я в курсе.

– Не мы хотели этой войны – ее развязали Отступники. Мы защищали наших детей, наши дома… свою страну. Мы были сильнее – нас назвали убийцами и угнетателями. Мы желаем мира и покоя. Мы устали от бойни, от смертей, от горечи и слез. Мы хотим возродить свой благодатный край из руин, в которые его превратили Отступники. Они не враги нам, но заблудшие дети. Мы примем капитуляцию и не станем никого отправлять на эшафот. Конечно, исключение – их лидер. Нельзя допустить повторения истории. Остальных же простим. – девушка опустила глаза. – Потому маги и пришли в Амшир. Унижаться, просить помощи и защиты, стоя на коленях. У нас не осталось другого выхода… Хочется верить, что наши мольбы не останутся без внимания.

Она замолчала, снова заглянула в глаза вампира. Тот не проронил ни слова.

– Все очень просто. Я рассказала все как есть. Убить меня ты не сможешь, я тебя – не стану. Теперь иди и помни, маги – не враги твоему народу, а просто несчастная раса, погрязшая в войне. И если когда-нибудь твое сердце дрогнет и посочувствует нам, знай, мы рады любой помощи.

Рэйвен вскинул брови. Девушка приблизилась, встала на цыпочки, обвила его шею руками.

– Нам нужен этот камень. Ради жизни. Ради мира. Ради спасения наших детей…

– Я понимаю. – шепотом ответил граф. – Конечно, никакой народ не заслуживает такой участи. Вы столько лет справлялись с этим. Я просто восхищаюсь…

– Принеси мне Кристалл Силы. – ее губы внезапно оказались так близко. – Они доверяют тебе. Ты сможешь его достать.

...В Храме тускло горели свечи. По стенам и потолку то и дело пробегали затейливые тени. В воздухе пахло воском и яблоками…

Было еще темно, когда Рэйвен вернулся в гостиницу. Макс тихо сопел в постели. Рядом на полу валялся короткий деревянный меч.

– Утром точно не встанет. – констатировал граф, снимая перевязь с оружием.

Клинок скользнул из уставшей руки. Парень вскочил, выпучив глаза.

– Это ты? – выдохнул он, падая на подушку. – Чего так долго?

– Ходил на разведку, – Рэйвен поднял меч и поставил в угол.

– Куда?

– В Храм, где остановились маги.

Макс моргнул.

– И меня не взял.

– Во-первых, это опасно, – привычно начал старший.

– Ты все время твердишь «опасно», «опасно».– парень сел и сложил руки на груди. – В этом мире каждый шаг опасен. Фарис прав: ты слишком печешься обо мне. Я так ничему не научусь.

Рэйвен устало взглянул на него.

– Во-вторых, – продолжил он, – в Храм незаметно можно попасть либо по воздуху, либо по стенам. Ты летать умеешь? А взбираться по отвесной стене?

Макс покачал головой.

– Тогда какие вопросы? – граф наконец позволил себе короткую усмешку. – Если тебе не терпится «участвовать», в следующий раз пойдешь со мной на охоту. Там участие настоящее.

– Я не хочу убивать, – раздраженно сказал Макс.

– В Храме такая вероятность была, – спокойно ответил старший и кинул плащ на пол.

Парень сжал губы.

– Тогда расскажи, что узнал.

Граф сел на край кровати, потер виски. Голова болела после Дара, после ментального удара, после избытка мыслей, которые лучше бы не иметь.

– Узнал достаточно, – сказал он. – Первое: они не старики.

– В смысле?

– В смысле, «бороды» — маска, – Рэйвен дернул плечом. – Настоящий их вид другой. Молодые. Сильные. И они меняют облик легко.

Макс нахмурился.

– Второе?

– Второе: у них связь. Ментальная. Я… слышал приказ, – старший помолчал и добавил тише: – И это мне не понравилось.

– Приказ? – Макс наклонился ближе. – Какой?

– Найти чужих и убить, – без выражения ответил Рэйвен.

Парень перевел дыхание.

– А третье?

Граф посмотрел на него внимательно.

– Третье: они хотят опереться на трэйли. Возможно, потому и убивают их, чтобы запугать и вынудить сотрудничать.

Макс помолчал, потом выдохнул:

– А ты… разговаривал с ними?

– С одной, – сказал граф.

– И что?

Рэйвен не хотел говорить, что едва не попался. Не хотел говорить про библиотеку. И уж точно не хотел говорить, насколько умно и спокойно магесса вела разговор, как будто он пришел не шпионить, а просить помощи.

– Она сказала то, что должна была сказать, – наконец произнес он. – Что они «жертвы», что им «нужен мир», что они «хотят остановить войну».

– И ты поверил?

Рэйвен резко поднял глаза.

– Макс, я не идиот.

Младший поерзал, потом спросил уже тише:

– Так что мы будем делать?

Граф встал и начал стягивать рубаху.

– Сейчас — спать. Завтра — к герцогу. Потом — думать.

– Ты опять все решаешь один.

Рэйвен остановился, посмотрел на него.

– Нет. Но я решаю, когда тебе не стоит лезть туда, где тебя убьют. Это часть моей ответственности за тебя, нравится тебе это или нет.

Макс хотел возразить, но не смог.

Рэйвен лег, натянул одеяло, повернулся к стене.

– Спи.

– Знаю. Рано вставать, – буркнул младший и тоже улегся.

Тишина продержалась минуту, потом парень снова заговорил:

– Рэйв.

– М-м?

– Ты думаешь, будет война?

Старший ответил не сразу.

– Я думаю, – сказал он наконец, – что маги пришли не ради красивых речей. И что у каждого «мира» есть цена. Просто мы еще не знаем, кто заплатит.

Макс долго молчал, а потом выдохнул так тихо, что Рэйвен сначала не понял, правильно ли услышал.

– Научи меня убивать.

Граф медленно повернул голову.

– Что?

Парень спрятал лицо в подушку, словно стыдился собственной просьбы.

– Я видел, как ты дерешься. Как ты меняешься. Ты… становишься зверем. Здесь, видимо, нельзя иначе. А я... Я не хочу быть беспомощным.

Тишина стала плотной.

– Научу, – сказал Рэйвен наконец. – Но не ради того, чтобы ты убивал. Ради того, чтобы ты выжил.

Тот не ответил, но по тому, как он вздохнул, было понятно: он услышал.

Парень кивнул в темноте.Он еще хотел спросить про Фариса, про их странную дружбу, про то, почему все так, но слова распались. Сон наконец подошел ближе.

А Рэйвен лежал и думал только об одном: в Храме было нечто, что не дышит. И, возможно, оно запомнило его запах.

Глава 9. Помолвка и приговор.

Рэйвен поднял Макса с первыми лучами. Тот поворочался в постели, нехотя открыл глаза. За окном светило неяркое осеннее солнце. В комнате, несмотря на пылающий камин, было прохладно.

– Макс, поднимайся, – граф заправил брюки в сапоги, сильно стянул ремни по бокам. – Не забыл? Сегодня нас ждет прием у герцога.

– Забудешь тут, – проворчал парень из-под одеяла. – Чего так рано разбудил? Прием в десять же.

– Я же вчера говорил, – Рэйвен приблизился, сдернул с него одеяло, – что надо быть раньше.

– Зачем? – парень сел на постели, поежился. – Чего так холодно?

– Макс, не лето на дворе.

– И зачем тащиться так рано?

– Увидишь, – граф протянул парню рубашку. – Одевайся скорее.

– Все болит, – Макс принялся натягивать одежду. – Перестарался вчера.

– Я тебя предупреждал, – кивнул старший.– Ничего, пройдет.

Минут через десять они вышли на улицу. Парень переступил порог и замер в изумлении. Ночью выпал снег: дома, деревья, каменная мостовая оказались покрыты белым покрывалом.

– Чего встал? – не понял Рэйвен.

– Снег, – просто ответил тот.

– Ты что, снега никогда не видел?

– Видел. Но здесь–то в первый раз!

– Идем, Макс, – Рэйвен подтолкнул его. – Некогда.

Они прошли по извилистым улицам и остановились перед особняком, до которого в день прибытия провожали Фиону.

– Веди себя прилично, – предупредил Рэйвен. – Я сам тебя представлю. Дамам – поклон в пояс, мужчинам хватит легкого кивка. Женщины – Леди. Мужчины – Лорды. Запомни. Герцог и герцогиня – Ваша Светлость. Фиона – тоже Леди. И сегодня я для тебя не “Рэйв”.

Макс посмотрел с осторожностью.

– А кто?

– Ваше Сиятельство Рэйанон ай–Вен Оррис Коверс граф Ристарский. Хотя на первый раз лучше молчи.

– Понял.

Ворота были распахнуты. Охрана подступила сразу: высокие, одинаковые, до неприличия спокойные.

Рэйвен снял перевязь с мечом, достал кинжал и без слов отдал стражникам.

– Парень безоружен, – кивнул он на Макса.

Но стражники все равно обыскали обоих и только после этого впустили внутрь.

Обстановка герцогского дома оказалась настолько богатой, что парень свободно мог принять его за дворец. Представив, в каких условиях привыкла жить Фиона, он громко сглотнул, за что стандартно получил от Рэйвена тычок под ребра.

– Вот это гостиная! – прошептал младший восхищенно.

– Это ко–ри–дор, – отрывисто пояснил граф. – Макс, не делай такие большие глаза. Для вампира это неестественно.

Они прошли по ярко–красной ковровой дорожке и вышли…

– Вот это… – начал парень.

– Гостиная, – завершил фразу Рэйвен. – Это гостиная.

Макс упорно старался не таращиться по сторонам и делать вид, что вся эта роскошь для него не внове. Получалось плохо. Слишком много вокруг оказалось позолоты, серебра, мрамора, дорогих ковров и гобеленов, звериных шкур… и с каждым шагом становилось все больше и больше. Еще поражало обилие стражников. Казалось, охрана с оружием стоит в каждом углу.

Тут же к ним подскочил дворецкий.

– Приветствую, Ваше Сиятельство! – расплылся он в приторной улыбке. – Ваш визит – большая радость в этом доме!

Он склонился так, что Максу показалось, сейчас грохнется на пол.

– Здравствуй, Эрлио, – кивнул граф. – Это Макс – мой хороший товарищ.

– Доброе утро, милорд! – дворецкий распластался и перед ним.

Макс от неожиданности вздрогнул.

– Здрасти...

– Рад знакомству с Вами, милорд! – не унимался дворецкий.

– Эрлио, свободен, – распорядился Рэйвен, заметив, как покраснел от неудобства друг. – Мы сами разберемся.

– Как будет угодно, Ваше Сиятельство, – дворецкий попятился. – Я всегда к Вашим услугам!

Слуга удалился. Рэйвен поморщился. Макс перевел дух, хотел что-то сказать, но не успел. Навстречу вышел седой старик в простоватой для такого дома одежде с толстой книгой в руках. Увидав прибывших, он застыл на месте, близоруко сощурил глаза.

– Привет, Терис, – поздоровался граф.

– Рэйанон. – прошептал старик. – Святые Небеса! Рэйанон, это ты?

Он бросился было к графу, но сдержался, остановился на полпути, потупил взор.

– Простите, Ваше Сиятельство. За дерзость простите.

– Терис, я тебя не узнаю, – граф приблизился. – Это же я – Рэйвен.

– Мальчик мой! – по щекам старика покатились слезы. – Сколько же я тебя не видел?!

Рэйвен обнял его крепко, без всякой дворцовой осторожности.

– Полгода почти…

Максу стало совсем не по себе. Он громко вздохнул, напоминая о своем присутствии.

– Да, Макс, познакомься, – граф, наконец, отпустил старика. – Это Терис. Мой гувернер. Он занимался моим воспитанием. Как видишь, весьма удачно.

– Рад, что у Рэйанона такие друзья, милорд.

– И мне приятно, – сконфужено проговорил парень, – познакомиться с Вами.

Они вошли в один из боковых коридоров. Старик неотступно следовал за ними.

– Что в имении? – спросил Рэйвен. – По какому поводу прием?

– Никто не знает. – пожал плечами Терис. – Все держится в тайне. Только гостей понаехало…

– Меня–то зачем позвали?

– Говорят, будет разбор полетов.

Граф выдохнул сквозь зубы.

– Понятно.

Они поднялись на второй этаж.

– Велеть приготовить комнату? – спросил старик.

– Не нужно, – отмахнулся Рэйвен, но потом передумал. – Моя свободна?

– Герцогиня никого туда не впускает.

– Отлично. Нам с Максом нужно кое-что обсудить.

Он сжал ладонь Териса.

– Рад был повидаться. Потом еще увидимся.

– Надеюсь… Рэйанон… – прошептал Терис, и глаза снова наполнились слезами.

Рэйвен кивнул и повел Макса дальше.

– Приятный старичок, – проговорил парень.

– Он воспитывал меня с рождения. Все что-то возился со мной, пытался вбить правила этикета, азы культуры… Когда узнал, что я дикий, пытался повеситься. Три раза из петли вынимали. Говорят, кричал: «Мой мальчик не может быть зверем!» – Рэйвен вздохнул. – Потом смирился. Письма мне писал, чтоб я его простил.

– За что? – не понял Макс.

– Что не уберег, не смог сломать во мне животный инстинкт. Ладно, это все в прошлом.

Граф толкнул одну из многочисленных дверей.

Комната оказалась той самой «детской крепостью» богатого дома: огромная кровать с тяжелым балдахином, потухший камин, герб и целая стена оружия.

Макс подошел ближе: глаза разбегались.

– Я думал, такое только в кино бывает.

Он снял со стены меч с волнистым лезвием, не веря, что держит в руках не декорацию. Рэйвен взял у него оружие.

– Это фламберг.

Лезвие описало круг, послушно застыло в нескольких сантиметрах от пола. Граф поднял его, выставил перед собой.

– Красивый, – выдохнул парень.

– И дорогой, – Рэйвен вернул меч на место. – И в бою он делает вещи, от которых потом долго умирают. Не влюбляйся в железо, Макс. В бою важнее то, что умеют руки.

– Ясно, – кивнул тот.

Граф нехотя поднялся, снял со стены короткий меч, протянул другу.

– Попробуй этот.

Лезвие опасно сверкнуло, рукоять легко легла в ладонь. Макс стиснул оружие, поднял, очертил в воздухе идеальную дугу, занес для следующего удара.

– Вот этот мне нравится! – воскликнул он.

– Проще, чем длинный, – согласился Рэйвен.

Парень снял со стены второй меч, попытался изобразить двойной удар. Правая рука ходила почти идеально, левая только мешалась.

– Нужно тренировать вторую руку, – проговорил граф. – Хотя вести бой на двух мечах удается не всем даже за годы тренировок. Это неудобно, они мешают друг другу. Лучше брать меч и кинжал.

– Ты, конечно, умеешь, – сощурился парень.

– У меня был хороший учитель, – пожал плечами Рэйвен. – Моей особой заслуги тут нет. И то, в серьезный бой я бы с двумя не полез.

– Тебя же учил Фарис? – искоса посмотрел на друга Макс.

– Сначала отец. Потом Фарис.

– Вот скажи мне, – начал парень. – откуда… с чего простой кучер так хорошо владеет мечом?

– Не только мечом, – покачал головой Рэйвен, – но и другим оружием. Он много чего умеет.

Макс склонил голову на бок.

– Ты так говоришь о нем всегда, как будто он идеален.

– Идеальных нет.

– Я же вижу, – усмехнулся Макс. – Фарис – эталон для тебя.

– Глупость!

– Ты хочешь быть похожим на него, так же, как я – на тебя! – продолжил парень, – стремишься к этому образу! Я бы не советовал. Это не лучший выбор. Не хочу, чтобы ты становился таким, как он.

– А к чему стремишься ты, если желаешь быть похожим на меня? Ты же сам говорил, что в бою я превращаюсь в монстра. Да, Макс, я – зверь! Мне это вдалбливали с тринадцати лет! Может, что-то реально было изменить шестнадцать лет назад. Теперь – нет. И я привык и не выживу без живой крови. А для этого должен убивать. И этому меня тоже научил Фарис! Он всему меня научил! Всему, что я знаю и умею! В стенах этого особняка я ничего не видел, кроме богатства и роскоши. У меня было все, что я желал, не было только жизненного опыта. Фарис дал мне его. Без него я бы в Ристаре тогда не выжил! Скажи, Макс, как еще я должен к нему относиться? Если понадобится, я отдам жизнь за него и его семью, потому что обязан ему этой самой жизнью.

Рэйвен сел, сложил руки на груди. Макс потупил глаза.

– Все равно, я не понимаю. Он – не воин, не стражник. Он – обыкновенный кучер. Откуда такое умение?

– Дело в том, Фарис… в общем, он служил в королевской армии.

– Чего? – не понял парень.

– Был бойцом, на службе у короля, – пояснил Рэйвен. – Что тут непонятного?

– Та–ак, – протянул ошарашенный парень, присаживаясь на кровать рядом, – То–то я гляжу...

В дверь два раза стукнули.

Макс отпрянул от графа: не хотелось, чтобы неправильно подумали. Хотя тут никто, похоже, не обращал на близость других внимания. А иногда парень и сам чувствовал какую–то ненормальную тягу к Рэйвену и, не имея практически никакой возможности наблюдать жизнь остальных вампиров, смущался и краснел.

Был, правда, еще Фарис, но у этих двоих, Макс считал, отношения вообще какие-то ненормальные, и подражать этому его человеческая натура отказывалась.

Граф называл кучера другом и старшим. В процессе похода из Диких гор до Ристара Макс лицезрел разное: Рэйвен мог что угодно сказать Фарису, просто так в порыве чувств обнять, во время привала – положить голову тому на плечо и дремать, не говоря уже об этих валяниях друг друга по земле...

Но вот, чтобы Фарис такое себе позволял, парень как-то не замечал. Тот скорее наоборот вел себя даже высокомерно с ними обоими. Графу мог и надавать по рукам или высказать за какой–либо косяк.

Создавалось впечатление, что у них отношения как у сына и отца или сильно разного возраста братьев. Может это и есть старшинство, про которое говорил граф?

Дверь отворилась. Вошел лакей, поклонился.

– Герцог Оррис ожидают! – торжественно произнес он и скрылся.

– Идем, Макс, – Рэйвен хлопнул парня по плечу. – Пора узреть нашу семью в полном составе.

Они уже спускались по лестнице, когда их обогнал молодой вампир. Проходя мимо, он задел плечом графа. Не сильно, но нарочно. Остановился, обернулся.

Лицо у него было красивое, собранное, слишком уверенное для чужого дома. Уверенность держалась ровно до взгляда на Рэйвена. Там, в глубине, мелькнула старая, привычная злость.

– Рэйанон Оррис, – произнес он тихо. – Простите, Ваше Сиятельство. Не ожидал Вас увидеть… так рано.

– Лайнел Снайт, – процедил Рэйвен.

Лайнел чуть прищурился, будто выбирая слова, чтобы задеть, но не перейти границу.

– Сегодня важный день для герцогского дома, – сказал он. – Постарайтесь… не устроить из него очередное представление.

Рэйвен шагнул ближе.

– Что Вы здесь делаете?

– То же, что и все, – ровно ответил Лайнел. – Меня пригласили. Лично.

Он бросил быстрый взгляд куда-то вглубь коридора, туда, где начинался путь к залу, и на миг в этом взгляде было не торжество, а напряжение.

– Идите, – добавил он уже жестче. – Вам же всегда нужно быть первым.

Рэйвен не ответил. В следующий миг его кулак коротко и тяжело вошел Лайнелу в левый глаз.

Лайнел пошатнулся, сел на ступени, выдохнул сквозь зубы. Несколько секунд молчал, не поднимая головы, как будто сдерживал что-то более громкое.

Рэйвен обошел его.

– Идем, Макс, – сказал он глухо. – Нас ждет герцог.

Они вошли в зал заседаний, где уже собралось множество народа. Не было только хозяина дома с семьей.

Рэйвен с Максом заняли позиции в передних рядах, когда в зале возник все тот же дворецкий, что встретил друзей.

– Герцог Коверси Рандэй ай–Верон Оррис с семьей! – объявил он и снова будто испарился.

Народ затих. Распахнулись двери. По красному дорогому ковру в зал вошел высокий статный мужчина с сильной фигурой, длинными прямыми черными волосами, едва тронутыми сединой, выразительными темно-карими глазами, резко очерченными высокими скулами и поразительно непроницаемым выражением безразличия на лице. Даже на расстоянии от него веяло такой властностью и силой, что парень поежился и едва подавил желание спрятаться за спину друга.

«Так Рэйвен будет выглядеть лет через сорок, – подумалось Максу, – точней, триста сорок... а может и больше».

– Как вы похожи! – изумился он полушепотом.

Граф незаметно толкнул его в бок.

Мужчина прошествовал по зале, остановился у широкого кресла. Следом вошли герцогиня и Фиона. Женщины остановились рядом с герцогом: жена – по правую руку, дочь – по левую.

Рандэй внимательно оглядел собравшихся, будто кого-то искал, остановил взгляд на сыне, стрельнул глазами влево–вправо и чему-то удовлетворенно кивнул.

– Приветствую всех собравшихся здесь сегодня! – проговорил он, наконец. – И не откладывая, хочу сообщить, я позвал вас, чтобы объявить о радостном и весьма значительном событии для меня и моей семьи.

Герцог выдержал почти театральную паузу, снова выразительно посмотрел на сына, сжал кулаки.

– Сегодня я торжественно объявляю о помолвке моей дочери Фионианы ай–Найи...

Макс почувствовал, ноги начали подгибаться, ухватился за руку графа.

– … и замечательного представителя нашей расы…

В глазах парня потемнело. Рэйвен с силой стиснул его ладонь, не давая наделать глупостей.

–… аристократа…

Дыхание сбилось, замедлилось, потом и вовсе исчезло.

–… наследного графа Агнэ…

Тут дурно стало уже Рэйвену. Он дернулся вперед, но сдержался.

– … виконта Лайна ай–Нела Снайта…

Толпа молчала, переваривая информацию. Фиона ухватилась за подлокотник кресла, старалась не выдавать никаких эмоций, но в глазах ее читалась боль. На Макса она смотреть не могла, а тот не видел ничего вокруг.

– Отец! – прокатилось громом по зале, – я против!

Рэйвен выступил вперед.

– Молчите, граф. Вас пока не спросили, – герцог едва заметно двинул бровью, – встаньте на место. До Вас дойдет очередь. Обещаю.

Рэйвен вернулся в толпу.

Макс бросил на него беспомощный взгляд. Тот лишь развел руками.

– Итак! – продолжил хозяин дома. – Я официально объявляю о помолвке. Выйдите вперед. Фиона…

Девушка выступила перед отцом. Спина прямая, голова высоко поднята. Лицо почти неподвижное, но пальцы на миг сжали ткань платья так, что побелели.

– Лайнел!

Толпа расступилась.

Перед герцогом возник будущий зять с огромным расплывающимся фингалом под глазом.

По зале прошелся шепот, кто-то не удержался от смешка.

Лайнел остановился на секунду, поднял глаза на гостей. Не улыбался. Лицо было слишком спокойным.

Потом он посмотрел на Фиону. Взгляд задержался дольше, чем позволял этикет. В нем не было победы. Скорее просьба: «Выдержи. Я рядом».

Фиона не ответила взглядом.

Лайнел шагнул к ней, встал рядом так, чтобы оказаться чуть ближе, чем требовала церемония, словно готовый подхватить, если она дрогнет. Но не дотронулся. При всем зале он не имел на это права.

– Встаньте передо мной, – произнес Рандэй.

Молодые опустились на колени.

Когда герцог надел кольцо Фионе, Лайнел едва заметно стиснул челюсть, будто понимая, что для нее это не радость. Он не отводил взгляда от нее.

– Свадьба состоится через месяц. Приглашены все присутствующие, – объявил мужчина.

Лайнел поднялся первым и подал Фионе руку. Движение было очень официальным, почти холодным, но ладонь он держал ровно так, чтобы она могла опереться по-настоящему, а не для вида.

– Теперь о неприятном. – продолжил герцог, возвратившись в кресло. – Два дня назад ранним утром в лесу, который лежит по пути от Кристалла до Ристара, возвращающимся из обхода патрулем было найдено обескровленное тело предводительницы трэйли.

Толпа загудела, возмущаясь. Рандэй дал собравшимся осмыслить новость, после чего продолжил:

– Служба безопасности произвела расследование и…

Он сунул руку в карман, а когда извлек, зала погрузилась в тишину. С выставленных вперед пальцев герцога свисал золотой медальон с переплетающимися драконами.

– Я что ль? – вырвалось у Рэйвена.

– Ваше Сиятельство, теперь можете выйти вперед, – кивнул мужчина.

Граф нехотя ступил на красный ковер. Герцог приблизился.

– Произошло убийство. От… руки безжалостного преступника пал великий воин – предводитель лесного народа. Теперь государству грозит гражданская война. – герцог тряхнул медальоном перед носом сына. – Рядом с телом найдено вот это! Что Вы скажите в свое оправдание?!

Тот молчал. Толпа затаила дыхание в ожидании.

– Вам нечего сказать. – констатировал герцог. – тогда скажу я.

Он вздохнул, вернулся к креслу, присел на самый край. К Рэйвену подскочил лакей с подносом.

– Граф Рэйанон ай–Вен Оррис, с сего дня Вы лишаетесь права подписывать документы государственного значения.

Рэйвен послушно стянул с пальца печатку с символом Амшира, кинул на поднос.

– А также местного управления, – продолжил беспристрастным голосом отец.

Граф снял еще одно кольцо.

– Городов Вэрта, Синайра, Отарда…

Печатки со звоном падали на золоченый поднос.

– … Ристара…

Рука Рэйвена дрогнула. Он глубоко вздохнул, приложился губами к кольцу, снял его и бережно опустил рядом с остальными.

– Вместе с тем, Вы лишаетесь титула графа Ристара! – выпалил герцог и прикрыл глаза ладонью. – Мне надоели твои выходки! Стража!

Два последних кольца упали на поднос. К Рэйвену подбежали четыре охранника.

– Вы обвиняетесь в убийстве высокопоставленного лица! – скороговоркой выпалил герцог. – И будете изолированы до выяснения обстоятельств и королевского суда!

– Отец! – Фиона бросилась герцогу в ноги. – Рэйвен не мог этого сделать! Все это время он был со мной!

– И ночью? – уточнил хозяин дома.

Вампиресса промолчала.

– Встаньте, дочь моя! Леди не пристало вести себя подобным образом!

Из глаз Фионы хлынули слезы. Она медленно поднялась, бросила жалостливый взгляд на брата. Тот подмигнул ей.

– У Вас есть, что сказать напоследок? – обратился к сыну герцог.

– Да, Ваша Светлость, – кивнул тот. – Пару напутственных слов молодым. Я ведь вряд ли попаду на свадьбу…

– Фиона, Лайнел, – кивнул мужчина, – выйдите.

Нареченные встали перед Рэйвеном. Тот окинул их оценивающим взглядом. Сестра плакала, не скрывая чувств, впервые не считаясь с гордым званием Леди. На лице жениха играла довольная улыбка.

– Ну, что вам пожелать? – произнес Рэйвен. – Фиона, я, правда, хочу, чтоб ты была счастлива. Ты всегда любила и понимала меня. Я тоже тебя люблю…

Девушка бросилась брату на шею.

– Рэйв! Плевать мне на свадьбу! На Лайнела! Но ты… Скажи им, что не виновен! Я же знаю!

– Кто мне поверит?

– Рэйвен! – она вцепилась в него мертвой хваткой, – не уходи! Ты нужен мне!

– Фиа, тише, – он погладил сестру по волосам. – Не плачь. Не думай обо мне. Решай свои проблемы. Со мной все будет в порядке.

Он мягко отстранил Фиону и шагнул к Лайнелу, обхватил за плечи и отвернул от толпы так, чтобы их не слышали.

– Лайнел. Мы вместе росли, – сказал Рэйвен. – Мы слишком хорошо знаем друг друга. Ты всегда хотел быть лучше меня. Не похожим, а именно лучшим.

Тот дернул плечом, но не отстранился.

– Потому что ты всегда мог быть самим собой, – тихо ответил он. – И всем этого хватало. Даже когда ты делал… глупости.

Рэйвен усмехнулся без радости.

– И все же. Что даст тебе эта женитьба? Земли Фионы?

Лайнел на миг замолчал, как будто выбирал: соврать безопасно или сказать правду и получить удар.

– Мне не нужны ее земли, – произнес он наконец. – Мне нужна она.

Граф прищурился.

– Тогда почему ты стоишь и молчишь, когда ей больно?

– Потому что это решает не она и не я, – глухо сказал жених. – И не ты. Я не хотел, чтобы все вышло так… публично.

Рэйвен наклонился ближе.

– Ты понимаешь, что после этого она будет тебя ненавидеть?

Лайнел побледнел.

– Я знаю, – ответил он. – Но я все равно… буду рядом. Сколько бы времени ни понадобилось.

Граф смотрел на него несколько секунд, будто пытаясь найти фальшь. Не нашел. От этого ему сделалось только хуже.

– Добиться власти легко, удержать сложнее, – сказал Рэйвен тихо. – Особенно в Ристаре. Это другая земля, там живет другой народ. Народ, который не любит смену власти и не желает подчиняться. Там тебя не будут любить просто за титул.

– Я не прошу любви народа, – резко выдохнул Лайнел. – Я прошу шанс быть не хуже тебя.

– Но я люблю свой народ, потому говорю: постарайся найти понимание с теми, кто будет в твоем подчинении. Я не хочу восстания. Не хочу жертв.

Граф отступил на полшага.

– Вот как, – сказал он. – И на прощание. Чтобы ты не думал, что мое отношение к тебе изменилось.И зарядил Лайнелу во второй глаз.

Тот качнулся и, моргнув, хрипло прошептал:

– За это… я тебя не виню.

Охранники тут же заломили Рэйвену руки.

– Увести, – распорядился герцог.

– Макс, – шепнул Рэйвен, проходя мимо бледно–зеленого парня, – бери лошадь, найди Фариса. Не глупи… Один ты…

– Ваше Сиятельство, двигайтесь, пожалуйста, – пробубнил стражник. – Не злите Его Светлость еще сильней.

Двери за конвоем закрылись. Снова наступила тишина. Толпа молчала, герцог – тоже. Лайнел, стоя рядом с Фионой, тер подбитый глаз. Девушка, ни жива – ни мертва, вцепилась в подлокотник, готовая свалиться в обморок. Герцогиня кусала губы.

Макс… парень не знал, что вообще теперь делать! Он остался один в чужом городе… стране… мире! Нужно где-то взять лошадь. Где?! У него ни знакомых, ни денег. Фиону к нему не подпустят.

– На этом всё. – провозгласил, наконец, герцог. – Все могут быть свободны.

Макс вместе с толпой двинулся к выходу. Произошедшее вообще не укладывалось в голове.

«Лошадь, – билась единственная здравая мысль, – найти лошадь».

Он сам не заметил, как вышел к гостинице, миновал широкий холл.

Мир вокруг раскачивался, балансируя на грани разрушения. Фиону выдают замуж непонятно за кого. Рэйвен арестован и даже не пытается оправдаться. Хотя парень и не был до конца уверен в невиновности друга.

Теперь Макс остался один, и ему сделалось по–настоящему страшно.

– Я хотел бы забрать коня, – едва слышно проговорил он, подойдя к стойке, – и покинуть город.

– Не останетесь на ночь? – учтиво спросил хозяин. – Уплачено до завтра.

– Нет, – помотал головой парень. – Нужно ехать.

– Хорошо, – кивнул мужчина, окинув его любопытным взглядом. – Тогда вот сдача. Лошади – на конюшне. Можете выехать в любое удобное для Вас время. Спасибо, что посетили мою гостиницу!

– Вам спасибо, – Макс сунул монеты в карман. – Огромное спасибо.

Через час парень покидал пределы столицы. Он помнил только примерное направление до Ристара. Перед глазами плыло, сердце сжималось, набегали слезы. Было жаль Фиону, ее брата, но больше всего – себя. Он не представлял, как доберется до замка, где найдет Фариса, что скажет тому… Другого пути не было. В столице оставаться нельзя, там он вообще никому не нужен…

Макс пришпорил лошадь, та послушно пошла быстрее. В лицо ударил ветер. Парень летел, рискуя свалиться и свернуть шею. Зато слезы почти высохли.

Глава 10. Цена свободы.

Допрос длился уже третий час.

Устали все: тюремщики, начальник городской безопасности, сам подозреваемый. Устал даже камень, кажется, потому что сырость в камере стала какой-то особенно липкой, как будто стены тоже хотели, чтобы это наконец закончилось.

Шэнальд чувствовал себя хуже всех. Рэйвен был не просто «подозреваемый». Он был знакомый. Старый. Из тех, кого уважают даже тогда, когда ругают. И теперь они стояли по разные стороны.

– Перерыв, – наконец махнул рукой эльф. – Охрану позову, когда понадобится.

Тюремщики вышли. Наступила тишина. Стало слышно, как где-то за стеной скребутся крысы.

Шэнальд подошел к окну и уперся лбом в холодные прутья. Рэйвен молчал. Эльф не выдержал, обернулся.

– Ты понимаешь, чем это грозит?

Вампир кивнул.

– Нет, видимо, не уяснил, – Шэнальд подошел ближе. – Это высшая степень наказания.

Граф выдохнул и опустил голову.

– Это «Клетка».

– Это если вину докажут, – тихо сказал Рэйвен.

– Докажут, не волнуйся, – эльф устало упер руки в боки. – Через три-четыре дня ты сам сознаешься. И тогда «Клетка».

– А если не сознаюсь?

– Будешь молча подыхать от Голода? – начальник безопасности прищурился. – Или у тебя там запас на месяц? Рэйв, я тебя знаю. Ты долго не протянешь. Попросишься на солнышко, на воздух… а потом все равно «Клетка».

Снова тишина.

Шэнальд сел на солому рядом, не глядя на графа. Вечерние тени от деревьев во дворе тюрьмы легли на пол витиеватыми узорами.

– Шэнальд, – сказал Рэйвен наконец, – пока мы одни… развяжи руки. Сил нет сидеть в такой позе.

– А ты выкинешь какой-нибудь фортель.

– Ты же знаешь, что я тебя не трону. Мы друзья.

– Не дави на жалость, – буркнул эльф, но веревку перерезал. – Это моя работа. Мне семью кормить надо.

– Понимаю, – вампир растер запястья. – Мое мнение о тебе не изменится. Ты и так слишком долго меня покрывал.

Шэнальд вздохнул.

– Тогда продолжим. Последний раз. Скажи: ты убил предводительницу трэйли?

– Нет, – спокойно ответил Рэйвен.

– А медальон?

– Не мой.

– Он найден рядом с телом.

– Шэнальд, – граф устало посмотрел на него. – Я не таскаю регалии на охоту. Никогда. И медальон не мой. Даже если бы я нажрался до беспамятства… он не мой.

– Почему ты так уверен?

– Потому что у меня его нет уже почти два месяца, – Рэйвен прикрыл глаза. – Это подделка. Меня подставили.

Шэнальд дернулся.

– Тогда где настоящий?

Рэйвен криво усмехнулся.

– Я его подарил.

– Кому?! – эльф вскочил.

– Девушке. Ей понравился.

Начальник безопасности посмотрел на него, как на идиота, и это было заслуженно.

– Нужно вернуть медальон! Это оправдает тебя!

– Успокойся, – вампир махнул рукой. – Это невозможно.

– Рэйвен, давай серьезно. Тебе грозит «Клетка»!

– Если признаюсь, – ровно повторил тот.

– Если не признаешься – тоже.

– Тогда какая разница? – Рэйвен подпер спиной стену. – Скажи мне честно, Шэн. Ты веришь, что это сделал я?

Шэнальд замялся.

– Ну…

– Без «ну», – Рэйвен резко поднял взгляд. – Веришь?

Эльф выдохнул.

– Я… не хочу верить.

– Прекрасно, – Рэйвен поднялся. – Тогда слушай два факта. Не оправдания. Факта.

Эльф молча кивнул.

– Первый. Трэйль сопротивлялась. Вампир охотится из засады. Невозможно попасть в артерию, когда жертва вырывается. Ее либо фиксируют, либо убивают. Если там была драка и следы борьбы… это не мой почерк. И вообще не почерк вампира.

Шэнальд нахмурился.

– Второй, – продолжил граф. – Полное обескровливание. Полное! Это не про охоту и не про Голод. Никто не способен выпить разом столько жидкости. Это явно чья-то намеренная работа.

Шэнальд непроизвольно сжал губы.

– И если это сделано намеренно, – Рэйвен наклонился ближе, – то медальон подложили, чтобы ты принес, ткнул мне им в лицо и сказал: «вот доказательство». Только тот, кто это сделал, не знал, что у меня его нет.

Эльф отвернулся.

– Рэйв… я веду расследование. Пока твоя вина не доказана.

– Но ты же сам понимаешь, как это будет, – вампир резко выдохнул. – Удобнее всего обвинить меня. Потому что я – «дикий». Потому что так проще. Потому что всем так спокойнее. В это все поверят. Явно же, кто-то желает меня убрать.

Шэнальд поднялся и прошелся по камере.

– У меня есть улики. Есть медальон. Есть мертвый лидер трэйли. И есть ты, – сказал он устало. – И если я не доведу дело до конца, мне снимет голову сам король.

– А если заведешь дело не туда – то Фарис, – отрезал Рэйвен.

Начальник безопасности замолчал, потом вдруг тихо спросил:

– Твой медальон… где он сейчас?

Вампир смотрел на стену так, будто видел там не камень, а иное измерение.

– В другом мире, – сказал он наконец. – Там, куда я не должен был попадать.

Шэнальд резко выдохнул носом, как будто услышал неуместную шутку.

– Прекрасно, – проговорил он. – То есть твоё оправдание там же.

– Да.

Эльф подошел к двери.

– Я приду утром.

– Шэн, – окликнул его Рэйвен.

Тот остановился.

– Я благодарен за то, что ты хотя бы пытаешься разобраться…

Шэнальд не ответил. Только задержался на секунду и вышел.

Рэйвен остался один. Он посмотрел на дверь. С помощью Дара он легко мог бы вынести ее. Но дальше были стены, охрана, шум, погоня, кровь. А главное – побег сделает его виновным для всех сразу.

– Я не преступник, чтобы бегать, – тихо сказал он себе. – Не сейчас.

Макс скакал уже давно. Кобыла начала сбрасывать темп, и парень понял: она устала.

Он спешился, перекинул поводья и пустил лошадь пастись, а сам сел под дубом и прикрыл глаза.

Перед внутренним взглядом всплыло: Рэйвен в зале, руки заломлены, и короткий шепот:

«Найди Фариса».

– Все-таки тебя поймали, – выдохнул парень. – Что ж ты натворил…

Он вспомнил Фиону: белое лицо, застывшая фигура, чужое кольцо на пальце. Похоже смотрела Инна, когда они... И вдруг мысль ударила резко, как по лбу:

«Прощание. Инна. Медальон. Тот самый.»

Макс вскочил.

– Стоп… Инка! Медальон остался у Инки! – он нервно заходил вокруг дерева. – Значит… значит, это подстава.

Мысли понеслись вперемешку.

– Кто-то хочет убрать Рэйва. Зачем? Кому он мешает? Маги? Герцог? Этот Лайнел?.. Или кто-то еще… Нет, ну герцог же его отец, так что вряд ли...

Он остановился, резко выдохнул.

– Мне нужен Фарис.

Нравится тот парню или нет – другой умной головы рядом нет.

Макс сел обратно, и в тот же момент его скрутило: внезапно, резко, как всегда не вовремя. Не болью – Голодом. Тело вспомнило, кто он теперь.

– Нет… только не это, – он зажал виски. – Только не сейчас.

Запах живого ударил в нос. На поляну выскочила рыжая лисица. Парень дернулся, бросился – и лисица, конечно, ушла. Легко, насмешливо, махнув хвостом. Он остановился, злой.

– Отлично. Я, значит, хищник, – прошипел он. – А лес со мной не согласен.

Он с интересом посмотрел на кобылу. Та фыркнула и отступила.

– Не бойся. Не трону. Мне еще ехать надо, – буркнул Макс.

Он полез в кусты, но там было пусто: зверье попряталось. И только теперь до него дошло: оно не просто «попряталось». Оно его чует.

– Ну да… – вампир хлопнул себя по лбу. – Я же для них… это...

Он вспомнил, как Рэйвен перекидывался в волка, и решил, что это выход.

– Вдруг у меня тоже получится, – пробормотал он и, убедившись, что никто не видит, встал на четвереньки. – Это же должно быть легко. Рэйв делает это прямо на ходу.

Закрыл глаза. Напрягся. Представил шерсть, лапы, морду. Макс открыл глаза, посмотрел на пальцы и выдохнул:

– Великолепно. Волк из меня… как из табуретки корабль.

В кустах хрустнуло. Парень замер. На поляну вышел кабан. Точнее, не кабан, а секач: тяжелый, уверенный, с таким видом, будто он здесь хозяин, а Макс – ошибка природы.

Запах крови даже через толстую шкуру ударил в голову, и парень сразу понял: вот он, шанс. И вот она, проблема...

Секач поводил пятачком по ветру и пошел к дубу.

– Желуди… – прошептал вампир. – Конечно.

Кабан остановился у дерева и с таким увлечением начал рыть землю и жрать, будто во всем мире больше ничего не существовало.

Макс стал подкрадываться. Осторожно. Медленно.

Оставалось меньше метра, когда кабан вдруг поднял голову и посмотрел прямо на парня. Глаза у него были золотистые, с темными крапинками. И взгляд такой, будто он оценивает не опасность, а наглость.

Максу стало… стыдно.

– Ты на жалость давишь? – прошипел он. – Думаешь, я тебя отпущу? Нет. Я… я хищник!

Кабан хрюкнул. Очень выразительно. Как будто сказал: «Ну-ну».

Макс бросился. Кабан спокойно отступил за дуб. Парень кинулся следом. Зверь обошел ствол с другой стороны и снова встал, как вкопанный.

– Ах ты… – «хищник» захлебнулся воздухом. – Ты издеваешься?

Они начали кружить вокруг дерева. Макс ускорялся, кабан тоже ускорялся, но не уходил далеко: желудей жалко. Парень не отступал: гордость жалко.

Минут через пять парень понял, что в этой «охоте» охотник выглядит как идиот.

Еще через минуту понял второе: он не знает, что делать, если все же кабана догонит.

А еще через секунду кабан сделал выпад первым.

– Мама! – пискнул Макс и сиганул в кусты так ловко, что сам себе потом не поверил.

Победил секач. Загнав Макса на дерево, он с довольным видом доел желуди, лег под дубом и захрапел, как человек, который выполнил важную миссию.

Макс осторожно спустился, злобно глядя на обидчика.

– Сволочь, – прошептал он. – Эгоистичная, толстая, желудёвая сволочь.

Он запрыгнул в седло, пришпорил кобылу.

– Мое счастье, что никто этого не видел, – буркнул он. – Иначе клеймо на всю жизнь. «Первый вампир, которого победил кабан».

Сумерки сползали на Амшир, а Макс все гнал кобылу, уже не выбирая дорогу, а надеясь на ее память.

Ночь в тюрьме была другой. Тише. Холоднее. И тоскливее. Рэйвен лежал на соломе и смотрел в потолок. Мысли ходили кругами.

«Медальон — подделка».

«Медальон — у Инны».

«Меня подставили».

«Докажи».

Он мог бы выломать дверь. Мог бы уйти в ночь. Но тогда он станет виновным навсегда, и неизвестный враг получит все, что хочет, без суда и лишних разговоров.

– Нет, – сказал граф самому себе. – Не дам им этого.

Шаги на лестнице прозвучали гулко. Тяжелые. Двое, трое. Охранник остановился у камеры.

– К Вам посетитель, – буркнул он. – Священник.

Сопровождаемый вторым стражем, вошел облаченный в черную рясу монах. Простые служители чёрного цвета не носили. Лицо скрывал капюшон, что роднило его вид с обликом смерти. Монах сделал знак тюремщикам, те удалились.

Тишина стала плотной.

– Значит, все-таки «Клетка», – спокойно констатировал Рэйвен. – Без суда.

Священни