Читать онлайн «Я буду бороться за священные права редакции». Переписка М. А. Алданова и М. М. Карповича. 1941–1957 бесплатно

«Я буду бороться за священные права редакции». Переписка М. А. Алданова и М. М. Карповича. 1941–1957

УДК 050(091)(73) «1941/1957»Новый журнал

ББК 76.024.712.18(7Сое)«Новый журнал»

Я11

Рецензенты: Суханов В. А. (др. филол. наук, проф., зав. каф. истории русской литературы ХХ в. Томского государственного университета); Матвеева Ю. В. (др. филол. наук, проф. каф. русской и зарубежной литературы Уральского федерального университета) Научный редактор: А. Г. Тимофеев Составление, вступительная статья, комментарии С. Пестерева

«Я буду бороться за священные права редакции». Переписка М. А. Алданова и М. М. Карповича. 1941—1957. – М.: Новое литературное обозрение, 2026.

Переписка историка Михаила Михайловича Карповича и писателя Марка Александровича Алданова велась с 1940 по 1957 год. Спасаясь от войны, Алданов привез в Америку идею издания толстого русского литературного журнала и при поддержке М. Карповича создал «Новый журнал», продолжающий существование до сих пор. Книга, в которой собраны их письма друг другу, содержит подробности уникальной «редакторской кухни» – о подготовке номеров к выходу, работе с авторами, поиске спонсоров и многом другом. Помимо редакционных дел переписка затрагивает и широкий круг вопросов жизни американских и французских эмигрантов – от литературных и общественно-политических до бытовых. Среди наиболее часто упоминаемых лиц в ней фигурируют И. А. Бунин, В. В. Набоков, А. Ф. Керенский, М. В. Вишняк и Б. И. Николаевский. Публикуемые документы хранятся в Бахметевском архиве (США) и Доме-музее Марины Цветаевой (Россия) и печатаются впервые, за исключением нескольких оговоренных случаев.

Фото М. А. Алданова – Бахметевский архив русской и восточноевропейской истории и культуры Колумбийского университета. Из собрания М. А. Алданова.

Фото М. М. Карповича – Новый журнал. 1959. № 58.

На обложке: Photo by М. X. on Unsplash.com

ISBN 978-5-4448-2921-9

© С. Пестерев, составление, предисловие, комментарии, 2026

© ГБУК г. Москвы «Дом-музей Марины Цветаевой», письма, 2026

© C. Тихонов, дизайн обложки, 2026

© ООО «Новое литературное обозрение», 2026

Рис.0 «Я буду бороться за священные права редакции». Переписка М. А. Алданова и М. М. Карповича. 1941–1957

Редакционная политика «Нового журнала» в переписке М. Алданова и М. Карповича

Посвящается Анне Сергеевне Сваровской, открывшей мне мир русского зарубежья

Переписка Марка Александровича Алданова (1886–1957) и Михаила Михайловича Карповича (1888–1959) охватывает 18 лет (1940–1957). За эти годы в жизни каждого из собеседников и в мире в целом произошло множество событий, и письма замечательно отражают их, раскрывая новые грани отношений внутри эмигрантского сообщества. Но прежде чем рассказать о тематике писем, напомним о значении каждого из корреспондентов для российской истории и культуры.

Обозначим основные этапы жизненного пути Марка Алданова. Он родился в 1886 году в семье успешного сахарозаводчика Израиля Моисеевича Ландау, окончил Киевский университет, много путешествовал («только в Австралии не был»). Работал химиком в Сорбонне в лаборатории Виктора Анри, во время Первой мировой войны применял свои знания для защиты западных границ России. В возрасте 33 лет эмигрировал через Константинополь в Европу, в 1924 году обрел постоянное место жительства в Париже (с 1930‑х годов подолгу жил и в Ницце). Активно писал, сотрудничал с «Современными записками», «Последними новостями» и рядом других изданий. Вторая мировая война вынудила его перебраться за океан на семь лет, однако друзья, воспоминания и привычки остались во Франции, поэтому с 1948 года и до своей смерти в 1957‑м Алданов жил в Ницце на авеню Жорж Клемансо.

В первую очередь Алданов известен как писатель. Его перу (хотя справедливее, конечно, будет сказать, что пишущей машинке) принадлежат около двух десятков романов и повестей на исторические сюжеты, а также множество очерков, преимущественно портретного характера. Среди его литературно-эстетических ориентиров традиционно отмечается Л. Толстой, а тематически Алданов тяготеет к переломным моментам истории, в первую очередь революциям. Его роман «Истоки» наиболее выпукло демонстрирует одну из ключевых интенций алдановского творчества – рефлексию над причинами и динамикой развития кризисных и трагических исторических событий. Все художественные произведения написаны им уже после революции, поэтому рискнем утверждать, что классическая эмигрантская травма изгнания оставила в творчестве Алданова заметный след. Отсюда вытекает и сквозящий в его произведениях скептицизм, отмечаемый многими критиками и исследователями1.

Среди других ипостасей писателя необходимо отметить политическую: он был членом Трудовой народно-социалистической партии и входил в ее Заграничный комитет. Среди постулатов партии выделялось равенство всех рабочих классов и интеллигенции. «Энесы» отрицали террор как средство политической борьбы, что делало их весьма уязвимыми в кровопролитной революционной борьбе той поры. Отметим, что Алданов покинул Россию как раз по политическим мотивам. В эмиграции политические дискуссии активно продолжались преимущественно на страницах прессы и на небольших собраниях, их влияние на жизнь метрополии сводилось в основном к усилению репрессий, но накала страстей это не убавляло. В газетах и журналах Алданов размещал преимущественно художественные тексты, а основную политическую деятельность вел более кулуарно – в различных комитетах, при личных встречах и, разумеется, в переписке.

К политике примыкала и общественная деятельность, в которой можно выделить несколько магистральных направлений. Во-первых, поддержка нуждающихся коллег-писателей. Близость Алданова к благотворительным фондам (Толстовский фонд, Фонд помощи русским ученым и писателям, Бахметевский фонд, Общество ремесленного труда – ОРТ) позволяла ему обращать внимание меценатов на писателей, испытывавших трудности. Многочисленные архивные письма – ему от просителей и его письма влиятельным соотечественникам – позволяют видеть в нем успешного посредника, к мнению которого прислушивались меценаты и которому доверяли менее удачливые друзья и коллеги. Во-вторых, масонство. Участие в собраниях «вольных каменщиков» с 1920‑х годов (ложа «Северная звезда», затем «Свободная Россия», в США – «Россия») способствовало установлению связей с другими неравнодушными людьми и рефлексии по множеству общественно-политических и философских вопросов. Реальный практический эффект от подобных собраний, впрочем, вряд ли может быть адекватно оценен, в том числе и потому, что большинство документов до нас не дошло. В целом можно утверждать, что общественная деятельность Алданова – это культура салонов Серебряного века, партийных заседаний и масонских лож, дополненная ныне уже забытой культурой переписки.

Редакторская деятельность, наиболее полно представленная в настоящем издании, – также значительная, но еще не до конца изученная грань алдановской личности. «Новый журнал» стал закономерным продолжателем традиций «толстого» русского журнала. Проект Алданова и М. Цетлина (вдохновленный И. Буниным) оказался очень успешным и жизнеспособным, пережив своего «старшего товарища» – газету «Новое русское слово». Вскоре после открытия журнала Алданов отошел от редакторских обязанностей сначала номинально, продолжая принимать решения о составе номера и работе с авторами; но после возвращения в Европу и конфликта с М. Цетлиной в конце 1947 года дистанцирование от журнала состоялось и фактически.

Михаил Карпович родился в Тифлисе (Тбилиси) в 1888 году. Во время учебы в гимназии увлекся историей и политикой, из‑за чего примкнул к партии социалистов-революционеров (эсеров) и получил повышенное внимание охранки. Поступил на историко-филологический факультет Московского университета, который окончил в 1914 году. Весной 1917 года стал личным секретарем Б. А. Бахметева, посла Временного правительства в США, но из‑за Октябрьского переворота возвращение в Россию стало невозможным. В 1927 году начинается академическая карьера М. Карповича в Гарвардском университете: профессор А. Кулидж приглашает его прочитать курс лекций по русской истории. Многолетняя работа в университете приводит к получению должности доцента (associate professor) в 1933 году, профессора истории в 1946‑м и заведующего кафедрой славянских языков и литературы – в 1949‑м. В отставку М. Карпович уходит в 1957 году, всего за пару лет до своей смерти от туберкулеза1.

Наибольшей заслугой М. Карповича традиционно признается создание школы славистики и воспитание целой плеяды влиятельных американских ученых – Р. Пайпса, М. Малии, Л. Хаймсона, Н. Рязановского, З. Бжезинского, М. Раева, Ф. Каземзаде и др. Этому способствовало сочетание высокого профессионализма и эрудиции с такими личными качествами, как отзывчивость, умение объяснять и увлекать, демократизм, объективность. Отличный уровень английского языка сыграл в этом далеко не последнюю роль. Карпович вел три курса в Гарварде: «Введение в историю России», «История идейных течений в России» и «Русская литература». Наиболее успешные и увлеченные студенты могли стать его аспирантами, и тогда уровень поддержки молодых талантов становился максимальным. Страдавшему от нехватки денег Ф. Мозли Карпович предложил подработку при университете, писавшего диссертацию об эсерах О. Радки он познакомил с М. В. Вишняком и В. М. Черновым, испытывавшему проблемы с жильем Н. Рязановскому предложил пожить у себя. Таким образом, установки и ценности множества американских специалистов по России были подготовлены Карповичем и его учениками.

Несмотря на колоссальную загруженность педагогическими и административными вопросами, М. Карпович написал несколько значимых исторических трудов. К их числу относятся «Imperial Russia, 1801–1917» («Имперская Россия, 1801–1917»), а также написанная в соавторстве c В. Боуденом и Э. Ашером «Economic History of Europe since 1750» («Экономическая история Европы после 1750 г.»). Редактирование трехтомных «Очерков по истории русской культуры» П. Н. Милюкова также можно упомянуть в качестве научных достижений Карповича. Из нереализованных, опять же по причине нехватки времени, проектов отметим десятитомную «Историю России» – написанными оказались только начальные тома, порученные Г. В. Вернадскому.

Согласно историческим взглядам М. Карповича, пути развития России и Европы сближаются. Используя компаративные методы, он доказывал, что обе эти культуры были частью западной традиции, что в XX веке Россия успешно двигалась к реализации своего политического и экономического потенциала, и лишь революция 1917 года отрезала ее от Европы. Либерализация и развитие капиталистических связей в дореволюционные годы прерываются захватом власти Советами, которые являются скорее тормозом в развитии России, нежели ее двигателем. Сама революция не воспринималась им как неизбежное явление – напротив, прогресс отдалял вспышку насилия, но война нарушила эту динамику и сделала возможным государственный переворот.

С «Новым журналом» М. Карпович был связан с момента его основания. Дав обещание, что будет сотрудничать, только что прибывшему из Франции Алданову, он вскоре оказался полностью вовлечен в редактирование издания, получив после смерти М. О. Цетлина единоличное руководство. Его преемник на этом посту Роман Гуль отмечал, что Карповичу-редактору были присущи высокая интеллектуальная и духовная культура, подлинное чувство литературы, профессионализм, благожелательное отношение к авторам, а также стремление к объективности, выражающееся в предоставлении площадки для выступления авторам с различными взглядами.

«Новый журнал» был не единственным изданием, которое редактировал М. Карпович. Вместе с У. Чемберлином и Д. Мореншильдом он выпускал журнал «The Russian Review», ставший со временем одним из ведущих периодических изданий для славистов. С 1941 по 1947 год Карпович был заместителем главного редактора, а следующие два года – главным редактором. Изначально журнал был ориентирован на достаточно широкую публику, во многом благодаря позиции Д. Мореншильда: в первых номерах журнала были опубликованы эссе В. Набокова о Лермонтове, очерки Алданова «Граф Витте», «П. Н. Дурново», «Русская коммуна в Канзасе»; только в 1974 году при участии профессора Т. Эммонса журнал приобрел свойственную ему сейчас академическую направленность.

Содержание переписки

Предлагаемый корпус переписки содержит 374 письма: 165 – М. Алданова и 209 – М. Карповича. В примечаниях впервые публикуются 56 писем к третьим лицам и от них. Большинство материалов хранится в Бахметевском архиве Колумбийского университета (Нью-Йорк, США), 14 писем находятся в фондах Дома-музея Марины Цветаевой в Москве. Временные рамки: с 1940 по 1957 год. Из 18 лет эпистолярного общения наибольшей интенсивности переписка достигает в 1944–1946 годах.

Общение между М. Алдановым и М. Карповичем завязывается в январе 1941 года, когда перебравшийся в Америку Алданов начинает активно выстраивать связи с местными деятелями культуры и искусства – во многом ради создания в США «толстого» журнала, который наследовал бы «Современным запискам». Карпович обещает «всемерное сотрудничество» в этом деле, которое полностью совпадает с его собственными планами. Еще в 1935 году в письме к М. Вишняку он отмечал:

Трудно представить себе большее несоответствие, чем то, которое существует между численностью здешней русской эмиграции и скудостью ее культурных сил и ресурсов1.

Огромная волна беженцев из Европы в начале 1940‑х годов дает США множество громких имен, готовых на новом месте продолжать свою деятельность, поэтому момент для нового начинания наиболее подходящий. На первом этапе Карпович предлагает составить воззвание к потенциальным спонсорам2, а Алданов выражает надежду на деятельное участие М. Цетлиной в работе с «друзьями журнала». Еще один вопрос, неоднократно поднимающийся Алдановым в первых письмах, – документы для его родственников Полонских, оставшихся во Франции.

До середины 1943 года переписка не слишком интенсивная. Причиной тому болезни, бытовые неурядицы, загруженность каждого из корреспондентов. При этом в письмах не раскрывается, как М. Карпович получил статус редактора «Нового журнала». Наиболее вероятно, что основное предложение было сделано при личной встрече с М. Алдановым в Нью-Йорке. В одном из писем Алданов напоминает: «…ведь именно я Вас упросил стать редактором „Нового Журнала“». С этого момента переписка переходит в основную фазу – с описанием редакционной кухни, включавшей в себя формирование новых номеров «Нового журнала» и поиск средств для их выпуска, работу с авторами и многое другое.

Ключевые события биографии корреспондентов и истории журнала находят отражение в этой переписке.

Последние годы жизни сооснователь журнала М. О. Цетлин проводил, работая над своими текстами о символистах и редактируя журнал. Однако диагностированный еще в юности туберкулез костей постепенно приковал Цетлина к постели, и начиная с 1944 года его состояние не позволяло ему руководить «Новым журналом». У Алданова и Карповича появляется потребность в нахождении возможной замены Цетлину. Карпович пишет:

Очень Вы меня огорчили сообщением о безрадостном положении М. О., хотя я и был к этому подготовлен. Ведь он с начала лета не выходил из больницы и бо́льшую часть этого времени, по-видимому, лежал в постели! Для меня это настоящее личное горе, т.<ак> к.<ак> я очень люблю и ценю М. О. Заботит и судьба журнала. Нелегко нам будет заместить его. <…> Да что-то такое нужно делать даже и независимо от исхода его болезни, поскольку он сейчас, как Вы пишете, окончательно отошел от дела. Тут несколько вопросов. 1) Я не могу и не хочу оставаться единоличным редактором журнала. Согласитесь ли Вы дать свое имя вместо имени М. О.? 2) Если нет, то кто будет вторым официальным и третьим фактическим редактором? Я возвращаюсь к мысли о Денике, который во многих отношениях кажется мне человеком наиболее подходящим (я приводил Вам свои доводы). Но я не знаю, согласится ли он, и не знаю также его «удельного веса» в глазах большинства наших сотрудников: насколько «общепризнан» его авторитет – в той мере, в какой это можно сказать о каждом из нас троих? Если не Денике, то кто? Я боюсь и Николаевского, и Зензинова – боюсь избытка «принципиальности» и упрямства и в том и в другом случае. Тимашев? Но это, пожалуй, придаст журналу слишком «правый» характер. Понимаю, что по существу это нелепость, но тактически, м.<ожет> б.<ыть>, все-таки лучше иметь кого-нибудь из социалистического лагеря.

Безусловно, «правый» крен также не устраивал Алданова, и он в целом меньше Карповича спешит с поиском новой кандидатуры (ведь основной объем работы по журналу лежит все же не на нем):

Вашему предложению о Ю.<рии> П.<етровиче> Денике (его соредакторство) я очень рад (хотя Вера Александровна <Александрова>, по-моему, работала бы больше и успешнее). Но Марья Самойловна убедительно просит нас «не торопиться».

Кандидатура В. А. Александровой появляется в переписке неоднократно, перед отъездом в Европу Алданов снова пишет:

Мое мнение остается прежним: единственным редактором должны остаться Вы, но для помощи Вам надо бы найти человека в Нью-Йорке. Я думаю, что наиболее подходящим человеком была бы Вера Александровна. Она работница, труженица и сняла бы с Вас три четверти забот.

Более серьезное обсуждение потенциальных кандидатов прошло уже во время одной из личных встреч в Нью-Йорке, и, судя по тому, что новый редактор не появился до самой смерти М. Карповича в 1959 году, решение, устраивающее всех, так и не было найдено. Вера же Александрова в дальнейшем успешно проявит свои редакторские способности в Издательстве имени Чехова.

Еще одним значимым событием становится отъезд М. Алданова в Европу в 1946 году. Бо́льшую часть жизни в эмиграции Алдановы провели во Франции, где жили их друзья (Бунины, Зайцевы) и родственники (Полонские). Бегство от нацистов в США стало вынужденной мерой, поэтому пересечение Атлантики обратно было лишь вопросом времени. Алданов неоднократно подчеркивал преимущества жизни на Лазурном берегу:

Месяца через полтора мы уедем в Ниццу опять: там климат гораздо лучше, жизнь спокойнее и дешевле, что, к сожалению, имеет для нас большое значение;

Пароходных билетов в Нью-Йорк нет <…>, но я не слишком огорчаюсь <…>. Жизнь здесь и вдвое дешевле, чем в Америке <…>;

Надо возвращаться в Нью-Йорк, и, каюсь, мне не хочется, хотя я очень люблю Соединенные Штаты: никогда у меня не будет там такого досуга для работы, как теперь, и, вероятно, я никогда не буду так много работать, как в одиночестве Ривьеры.

М. Карпович предполагал, что поездка может быть эмоциональной, и рассчитывал на скорое возвращение «соредактора»:

Очень завидую Вам, что Вы едете в Париж. Вы, вероятно, удивитесь. Но, хоть я и отдаю себе отчет в том, что там сейчас мало радостного, все-таки тянет посмотреть. Думаю, что и встречи с русскими эмигрантами будут и радостные, и печальные, м.<ожет> б.<ыть>, больше печальных, чем радостных. С нетерпением буду ждать Вашего возвращения – не только потому, что тогда кончится мое редакционное одиночество (не смущайтесь – оно не слишком меня пугает), но и потому, что смогу услышать от Вас рассказ о Ваших впечатлениях.

Первый отъезд планировался недолгим: отплывая в августе, обратный билет Алданов предполагал взять на октябрь. Однако, как он сокрушался затем,

с этим билетом вышла печальная история. В Нью-Йорке обратные билеты продаются только на аэропланы. Приехав сюда, я записался в три агентства. Оказалось, что немногочисленные пароходы совершенно переполнены, и мне ровно ничего не обещают. Я готов был пойти на двойной расход: купить аэропланный билет. Мне предложили на январь! Этого я никак не ожидал.

Нет ничего постояннее временного, поэтому оказаться в США у Алданова получится лишь в апреле 1948 года. В июне того же года он ставит точку на своем американском этапе жизни: «Я сегодня продал Скрибнеру две книги, в том числе том рассказов. Теперь дела в Америке кончил», – и через несколько недель сигнализирует о скором отъезде: «Если не произойдет ничего в Европе, мы уедем 17 августа». За оставшиеся восемь с половиной лет своей жизни Алданов приезжал в Нью-Йорк лишь два раза: в 1951 году (март – июль) и в 1953‑м (июнь – октябрь).

Если у уставшего от Америки Алданова была возможность уехать в близкую его сердцу Францию, то у Карповича таким «местом силы» была его дача в Вордсборо в Вермонте, «штате зеленых гор». Бо́льшую часть свободного времени он проводил там с семьей и нередко гостившими у него друзьями. Однако свободного времени было невероятно мало. Это приводило к постоянному напряжению из‑за обилия дел, нужно было расставлять приоритеты и жертвовать какими-то из задач. Карпович редко делился такими деталями, однако в этой переписке несколько раз встречаются его жалобы на усталость и здоровье. Алданов замечал:

Немного меня встревожило Ваше сообщение, что у Вас было нечто вроде нервной депрессии. Не слишком ли Вы себя переутомляете? У меня тут и «угрызения совести»: ведь именно я Вас упросил стать редактором «Нового Журнала»,

на что Карпович резонно возражал:

Напрасно Вы себя в чем-то упрекаете в связи с тем количеством времени, которое я трачу на общие наши журнальные дела. Во-первых, делаю я это вполне добровольно и, в общем, не без удовольствия, т.<ак> к.<ак> дело это для меня интересное. Во-вторых, взявшись за какое-либо дело, надо его делать как следует.

Со временем, однако, дела только накапливаются, и в последних письмах ссылка на постоянную занятость звучит часто:

…как это теперь часто со мной бывает, я опять запутался в разнообразных делах и невольно запустил свою корреспонденцию;

Ничего нового в моем положении нет, но, как и раньше, я как-то не умею справляться вовремя с разнообразными текущими делами и потому нахожусь в перманентном кризисе – недоконченных дел, невыполненных обязательств и неотвеченных писем (я уже не говорю о ненаписанных статьях и книгах!). Меня это, признаться, очень тяготит, и потому я все больше и больше мечтаю о приближающемся сроке моей университетской отставки (кроме текущего академического года мне остался еще один).

В последнем из имеющихся писем Карповича к Алданову этот мотив также присутствует:

Много раз сам собирался писать Вам и чувствую себя очень перед Вами виноватым (как, увы, и перед многими другими), что так долго не привел это намерение в исполнение. Оправдываться не стану, а только попрошу Вас поверить мне на слово, что никаких других причин, кроме той суеты, в которой я живу, для моего молчания не было.

Одна из ключевых проблем, с которой традиционно сталкивались почти все эмигрантские инициативы, – финансирование. Первоначально деньги на несколько номеров были даны Б. Бахметевым и С. Либерманом, с развитием журнала находились и новые спонсоры, однако ситуация неопределенности сохранялась почти всегда. Карпович сетовал:

Но у нас вообще все 4 года нет никакой финансовой «базы»: мы ведь существуем от книги к книге <…> Марья Самойловна, как всегда, говорит, что мы будем существовать «вечно». Я далеко не так в этом уверен.

Несмотря на мрачные предчувствия, деятельность по поиску средств велась им энергично. В наиболее тяжелые периоды устраивались и специальные мероприятия:

Тем временем положение у нас довольно трудное. В последний мой приезд в Нью-Йорк должно было состояться у М. С. собрание «спонсоров» с моим участием, но, кроме Атрана и Шуба, никто не пришел. Атран ограничился тем, что обещал написать Столкинду, чтобы тот из Франции письменно оказал воздействие на других «спонсоров». Шуб опять отстаивал свою старую идею о создании оборотного капитала в пять тысяч долларов. Решили начать кампанию по сбору этих средств. Я уже написал ряд «убедительных» писем, а осенью предполагается устроить концерт или банкет, или и то и другое вместе.

В 1947 году положение журнала стало настолько шатким, что Алданов задавался вопросами:

С большим нетерпением жду книги «Нового Журнала». Когда же она выходит? Выйдет ли 17-ая? В крайнем случае всегда можно, не закрывая журнала, превратить его из периодического издания в непериодическое: наберутся деньги – выйдет книга. Но, разумеется, это именно «крайний случай».

Карпович в ответ подтверждал нерешенность финансовых проблем:

Вы пишете, что всегда можно превратить журнал из периодического в непериодический и выпускать книгу, когда наберутся деньги. Но ведь, в сущности, мы это и делаем. Перед каждой книгой вопрос о деньгах встает перед нами снова. И ведь уже был случай, когда мы выпустили только 2 книги в год. Признаться, меня это очень угнетает. Даже и с тремя книгами по 304 стр.<аницы> мне не хватает места, и у меня завал материала. При неуверенности насчет срока выхода книги нельзя ее планировать, трудно заказывать статьи. Мне неудобно перед авторами!

В 1951 году журнал получил субсидию Фордовского фонда, что решило финансовые проблемы журнала и освободило его от влияния М. Цетлиной.

Среди других журнальных забот, раскрывающихся в переписке, встречается смена типографии и переход на новую орфографию. Первые одиннадцать номеров были выпущены в «Гринич Принтинг» («Grenich Printing Corp.»), однако в конце 1945 года Алданов сообщал из Нью-Йорка:

Марья Самойловна окончательно поссорилась с Гринич Принтинг. Они безобразно затягивали работу, – это правда. Все же мне жаль, что мы от них уходим.

Новая типография братьев Раузен («Rausen Bros.») «клятвенно обещала» обеспечить быстрые сроки набора, и, несмотря на некоторые шероховатости вначале («Я удручен гомеопатическими дозами, в которых приходит корректура. Где же все остальное? Чем Раузен объясняет их медлительность?»), сотрудничество ее владельцев с «Новым журналом» длилось более двух десятилетий.

Выбор орфографии – это выбор в том числе и политический. Проведенная в 1918 году большевиками реформа русского языка, разумеется, была встречена большинством эмигрантов, особенно консервативных и знатных, в штыки. Несмотря на то что большевики лишь завершили начатый еще при царской власти процесс, обвинительной формулой было именно «революционное кривописание». Новые нормы охотнее принимали в демократических кругах, а также в среде сменовеховцев и евразийцев. В редакции «Нового журнала» сторонником новой орфографии был Карпович, чья эмиграция была результатом не столько личного выбора, сколько сложившихся обстоятельств (поэтому политической принципиальности было в нем значительно меньше):

…мне хотелось бы видеть по крайней мере бо́льшую часть журнала напечатанной по новой <орфографии>, во избежание излишней пестроты.

Изначально журнал, основанный старосветскими эмигрантами, придерживался дореволюционной орфографии, однако уже вскоре Алданов заметил:

Пятая свобода, свобода орфографии, провозглашена на обложке восьмой книги «Н. Журнала». По-моему, это хороший выход. Думаю, что Игнатьева следует печатать по старой орфографии <…>.

Некоторые из авторов настаивали на привычном им правописании, однако за двадцать лет, прошедших со времени их отъезда из России, порядки значительно поменялись и появился определенный советский энтузиазм, связанный с ходом Второй мировой войны. Все это привело к тому, что такой ценитель прошлого, как Алданов, после вопроса Карповича:

С некоторым трепетом хочу спросить Вас, не позволите ли Вы набрать Ваш рассказ по новой орфографии. Соображения у меня чисто практические: это сильно упростит набор и корректуру. Корректируя зайцевский отрывок, мне пришлось неоднократно менять новую орфографию на старую и, в частности, вставлять твердый знак, который наборщик пропустил во многих случаях. Вот И.<ван> А.<лексеевич> Бунин, которого мы печатали по старой орфографии, нашел же возможным печататься по новой и в парижских изданиях, и в «Новосельи», —

был вынужден пойти на уступки:

Не скрою, старая орфография мне приятнее. Но если это затруднительно и если я оказываюсь в единственном числе, то печатайте (в случае принятия рассказа) по новой.

Любопытна формулировка, с которой переход на новое правописание осуществила газета «Русская мысль» в 1956 году:

Все чаще поступают просьбы о переходе на новую орфографию. Они исходят как от новых эмигрантов, так и от молодежи, совершенно не знающей старого правописания. <…> Кроме того, Редакции известно, что отдельные номера газеты попадают в руки советских граждан, то есть категории читателей, наиболее интересной с точки зрения борьбы с большевизмом. Без взаимного понимания и доверия такая борьба немыслима1.

Окончание Второй мировой войны привело к возникновению новой волны эмигрантов самого разного толка: как бывших советских граждан, открывших для себя европейскую жизнь, так и коллаборационистов, по разным причинам служивших захватчикам. Русское зарубежье и по этому вопросу не имело единодушного мнения, где провести границу между personae grata и personae non grata. Для журнала сотрудничество с невозвращенцами также имело свои плюсы и минусы, о чем рассуждал Карпович:

Казалось бы, мы должны хвататься за все, что идет из России, о внутренней жизни к<ото>рой мы так мало знаем. С другой стороны, при условиях тоталитарного режима, вероятно, других способов получать такой материал, кроме как от дезертиров, перебежчиков, невозвращенцев, у нас и быть не может. Какие другие «голоса из России» могут до нас дойти? Я не знаю поэтому, можем ли мы становиться на очень строгую точку зрения насчет личных моральных качеств авторов документов (для суждения о которых у нас к тому же и данных, в сущности, нет). Не должны ли мы расценивать этот материал только с точки зрения его аутентичности? К этому присоединяется и политический вопрос. Эти люди, какие бы они ни были, стремятся высказаться, хотели выступить публично против той диктатуры, с к<ото>рой и мы считаем нужным бороться. Где же им еще печататься, как не в [таких] органах свободной эмигрантской мысли?

В результате с помощью Б. И. Николаевского была придумана форма, в которой лучше всего это было сделать:

Он предложил нам открыть в журнале новый отдел (конечно, мы не были бы обязаны иметь его непременно в каждой книжке), назвав его «Документы эпохи» (или что-нибудь в этом роде). Помещая этот материал в первый раз, мы могли бы предпослать ему небольшое предисловие от редакции, в к<ото>ром указать, что мы видим в нем ценную информацию и в качестве таковой его и помещаем, что в этих документах могут быть политические суждения, с к<ото>рыми мы не согласны, но что мы берем на себя ответственность только за подлинность материала.

Алданов же относился к перспективам сотрудничества с потенциальными коллаборантами значительно более прохладно:

Дело идет никак не о фактах, а о том, можно ли печатать статьи людей, выражавших во время этой войны эти пораженческие настроения и проявлявших «положительное отношение к немцам». <…> Я решительно против того, чтобы, хотя бы в особом отделе и с редакционной оговоркой, печатать что бы то ни было, исходящее от людей, которые сочувствовали немцам или возлагали на них надежды. Такая информация, какую дал нам Гуль – Новиков, очень ценна и интересна. Но уже против Иванова-Разумника с его информацией я возражал бы.

Впрочем, не обошлось и без курьезных совпадений: первое появление положительной рецензии на Иванова-Разумника состоялось в 1953 году, в одном номере с окончанием алдановской «Повести о смерти». Постепенно, с отходом Алданова от редактирования и появлением в составе редакции Р. Гуля, политические симпатии авторов журнала стали гораздо более разнообразными.

Помимо притока неизвестных авторов, возобновление полноценного сообщения между Европой и Америкой могло привести и к появлению значительных имен со страниц «Современных записок» в «Новом журнале». Алданов был гораздо больше связан с европейскими писателями, поэтому Карпович рассчитывал на его помощь:

…нам надо более энергично привлекать сотрудников из Европы. Очень надеюсь в этом отношении на Вас и Марью Самойловну. Имею в виду в первую очередь Адамовича и Ремизова и поэтов.

Мнение Алданова было значимо при обсуждении возможных кандидатур:

Хочу спросить у Вас вот о чем. Недавно я получил письмо от Глеба Струве, к<ото>рый перечисляет в качестве возможных сотрудников следующих лиц, живущих в Англии: С.<емена> Л.<юдвиговича> Франка, его сына Виктора (историка), П.<авла> П.<авловича> Муратова, Н.<иколая> Метнера, С.<ергея> А.<лександровича> Коновалова, Н.<адежду> Городецкую.

Большинство упомянутых авторов так и не появились в журнале, но самые значимые «французы» (Адамович, Ремизов) не сразу, но все-таки в «Новом журнале» опубликовались. Особняком стоит сюжет с приглашением в журнал А. И. Деникина. Приехавший после войны в Америку, «больной и без гроша, в надежде жить литературным трудом», генерал был значительной фигурой в русской эмиграции, и его имя было способно привлечь к журналу немало читателей. Проблема состояла в том, что придерживавшийся активной жизненной позиции даже на склоне лет Деникин не только писал аналитические и мемуарные тексты, но и строил планы по объединению всех антисоветских сил. Предоставление площадки для политических деклараций не входило в планы редакции «Нового журнала», и интерес к сотрудничеству стал постепенно затухать. Вскоре после этого Карпович замечал:

Я продолжаю считать, что его декларативные статьи были бы для нас малоинтересны и малополезны. Но в разговоре с ним выяснилось, что у него есть, по-видимому, чрезвычайно интересный материал о власовцах. Статья об этом могла бы представить значительный интерес для наших читателей. В тенденции статьи можно не сомневаться.

Присланная генералом статья также содержала неудобный для публикации материал («…в очень резкой форме нападает на „соглашателей“ в Париже и на патриаршую церковь в России и, кроме того, цитирует свой манифест к добровольцам»), и несогласный на ее сокращение Деникин так и не был напечатан в журнале.

Достаточно быстро журнал приобретает значительный статус в эмигрантском сообществе, поэтому количество полученного материала начинает превышать вместимость одного номера (первые 11 номеров – 400 страниц, затем – 300). Редакции приходится расставлять приоритеты и лавировать между амбициями авторов. Вынесенная в заголовок книги фраза Карповича про «священное право редакции» отражает этот нерв выстраивания продуктивных для каждой из сторон рабочих отношений. Самое живое проявление эта стратегия находит в обсуждениях наиболее эмоциональных и восприимчивых, но при этом и авторитетных авторов «Нового журнала».

В отношении острополемичного М. Вишняка Алданов замечал:

Я не обижаюсь на Марка Вениаминовича, зная двадцать пять лет, что он иначе чувствовать не может; он о том, что его рецензия отложена, пишет приблизительно так, как если бы мы отравили его мать.

Долгое знакомство Вишняка и Алданова еще по парижским «Современным запискам» приводит к особому тону их бесед. Так, Алданов писал Карповичу:

Если с Вишняком опять будет политический торг об отдельных пассажах, то очень хотелось бы, чтобы Вы его взяли на себя. Почему-то на Вас он обижается всегда гораздо меньше, чем на меня и на Цетлина.

Еще одна напряженная ситуация, связанная с М. Вишняком, – полемика со статьей скончавшегося за два года до этого П. Н. Милюкова. Вопрос, стоявший перед редакцией, – уместность перепечатки из парижских «Последних новостей» статьи «Правда о большевизме» и дискуссии с человеком, который не может дать ответа на полемические выпады. Любопытно, что в письмах, отправленных одновременно («Наши письма скрестились»), редакторы демонстрируют противоположные позиции, не смягченные необходимостью найти компромисс с позицией собеседника. Алданов (при поддержке М. О. Цетлина) подчеркивает нежелательность подобной публикации:

Мы до сих пор никогда ничего не перепечатывали;

Из уважения к памяти Павла Николаевича <Милюкова> мы не могли бы цензурировать его статью <…>;

…совершенно неудобно вступать в полемику со скончавшимся человеком.

Аргументы Карповича также достаточно весомы:

…если мы не напечатаем статьи П.<авла> Н.<иколаевича>, нас могут обвинить в том, что мы замалчиваем и скрываем факт ее появления, потому что он в ней критикует статью, появившуюся в нашем журнале;

…мы не можем отказать М. В. <Вишняку> в его просьбе. Статья направлена прямо против него, и мы должны дать ему возможность высказаться;

Вы помните, что на собрании сотрудников мечтали о «скандале». Вот и накликали – если не «скандал», то «сенсацию».

Конфликт разрешается из‑за того, что Вишняк собирается продолжить дискуссию на страницах газеты «Новое русское слово», имевшей значительно больший тираж. Приведем и финальный штрих в этой истории, обнаруживающийся в письме Алданова:

Очередная обида Вишняка: я знал два года, что Милюков написал о нем эту статью, и не говорил ему, – это поступок «недружественный»!!! Я действительно знал это два года, но, очевидно, дружественным поступком было бы, если бы я сообщил ему все, что П.<авел> Ник.<олаевич> о нем писал и говорил.

Подобный «менеджмент обид» прослеживается и в общении редакции «Нового журнала» с А. Ф. Керенским. Обсуждая предложение Вишняка написать статью «Великий соблазн», Алданов отмечает восприимчивость всех связанных со статьей лиц:

Вчера я был у Мих. Ос., и мы долго обсуждали предложение Вишняка. Каюсь, я от него не в восторге, а Мих. Ос. еще значительно меньше рад ему. Разумеется, не хотим обижать Марка Вениаминовича.

И далее:

Но ведь дело сведется к полемике, – мы М. В-ча знаем;

Еще гораздо хуже, если это будет полемика против Керенского (т.<о> е.<сть> внутренняя полемика в журнале), тем более что Ал. Фед. чрезвычайно обидчив и чувствителен к полемике. Потерять его и взамен этого получить четвертую статью Вишняка было бы для «Н. Журнала» весьма невыгодным делом.

Карпович относился к перспективам возможных конфликтов значительно более расслабленно:

С благодарностью возвращаю Вам письмо Вишняка. Будет отлично, если А. Ф. <Керенский> даст нам и статью, и воспоминания. Единственное, что меня смущает насчет его статьи, это то, что он может не удержаться от соблазна внутрижурнальной полемики. Я по существу не так решительно против нее настроен, как Вы.

На основании этой и ряда других ситуаций хочется сделать вывод о разнице в восприятии журнала редакторами: если для Алданова это в большей степени рупор для определенных политических высказываний, то Карпович более склонен видеть в нем площадку для политических дискуссий.

Эта логика наблюдается и при обсуждении еще одного текста Керенского. Алданов относится к статье в достаточной степени прохладно:

Недоговорена и проникающая, к несчастью, А. Ф-ча ненависть к демократической Европе. Конечно, слава Богу, что все это недоговорено: иначе мы не могли бы поместить статью. Но из‑за этого она производит довольно странное впечатление. Со всем тем, ничего, кроме одной фразы, неприемлемого в статье нет, по-моему? В практическом отношении она нам будет полезна, – хоть с этим я не очень считался бы.

Карпович традиционно более решителен в принятии статьи в редакционный портфель:

…прочел статью А. Ф. – Поместить мы ее, конечно, должны. Во-первых, потому что это статья А. Ф. – Во-вторых, потому что она выражает точку зрения, противоположную той, что до сих пор преобладала на страницах Н. Ж. – audiatur et altera pars!1 В-третьих, потому что она хорошо и с воодушевлением написана.

Керенский был одной из ключевых фигур русской эмиграции, поэтому редакторы «Нового журнала», несмотря на некоторые разногласия с бывшим главой российского Временного правительства, были вынуждены внимательно относиться к сотрудничеству с ним:

…«Встреча с ген.<ералом> Алексеевым» <Г. Я. Аронсона> очень интересна, но мы ее печатать не можем ввиду крайней чувствительности А. Ф. ко всяким писаниям на эту тему (а тут еще есть вещи для него неприятные). Я как-то забыл написать Вам, что даже безобидное, как мне показалось, упоминание о деле Корнилова в некрологе Юренева, написанном В. А. Оболенским, вызвало со стороны А. Ф. очень болезненную реакцию.

Еще одним «нотаблем» русской эмиграции, чьи потенциальные и действительные обиды определяли векторы движения журнала, становится Б. И. Николаевский. Оппонент и бывший приятель Керенского, он не уступал ему по принципиальности и остроте текстов. Впрочем, он был и очень увлеченным автором и нередко превышал выделенный на статью объем. Карпович возмущался:

В дальнейшем, однако, как я писал М. О., нам надо охранить свое редакционное право не помещать статей длиннее известного числа страниц (я стоял бы на 25 как за максимум). Это ведь элементарное право редакции, которая иначе не может «балансировать» номер. И вообще это совершенно неправильно, что мы в этом отношении зависели от воли сотрудников, как бы ценны они ни были. Если это сделать общим правилом (и объявить о нем), у Б. И. не будет оснований обижаться.

Впрочем, дипломатический талант Николаевского позволял ему получать необходимые результаты. Карпович сообщал Алданову:

В тот же вечер в Вермонте я виделся с Б. И. и в результате своего разговора с ним послал вчера (в воскресенье) special delivery1 Михаилу Осиповичу, в к<ото>ром писал, что готов «капитулировать» перед Б. И., т.<о> е.<сть> высказался за напечатание его статьи целиком. Для меня решающим явились три момента: 1) острота чувств Б. И. по этому поводу – идти на конфликт с ним я не хотел бы; 2) то обстоятельство, что, по-видимому, он меня не понял – м.<ожет> б.<ыть>, и по моей вине <…>; 3) его категорическое заявление, что последняя глава этого отрывка не может быть соединена с дальнейшими, т.<ак> к.<ак> там начнется новая тема.

Отметим разность в подходах к редактированию у Алданова и Карповича, что можно объяснить в том числе и профессиональными факторами. Для Карповича-ученого первичны академические и, следовательно, объективные принципы отбора материала. Если статья актуальна, хорошо написана, не противоречит ключевым ценностям журнала, никак не связана ни с просоветской, ни с нацистской идеологией, то она заслуживает появления в номере. Разногласия могут лишь порождать диспуты, которые проверяют идеи на прочность и, в том числе, привлекают внимание как к проблеме, так и к журналу. Алданов – не только писатель, но и член Заграничного комитета партии народных социалистов, окруженный множеством друзей-политиков. Его позиция более ангажированная, а число оттенков приемлемых и, особенно, неприемлемых взглядов значительно более широко. И представители русского зарубежья, и его исследователи отмечают алдановское беспристрастие и стремление к объективности. Не отрицая множества проявлений этих качеств, заметим, что в переписке гораздо больше случаев, когда Алданов замечает «уклончики» в статьях и фильтрует предложенные тексты по политическим мотивам. Статус главного редактора избавлял Карповича от необходимости предлагать какие-то коррективы, поэтому инициатива в вынесении на обсуждение каких-то связанных с политикой и репутациями вопросов оставалась за Алдановым. Характер их взаимоотношений был обрисован Алдановым в одном из писем вскоре после смерти Цетлина:

Прежде всего: я ведь действительно считаю, что Вы теперь единоличный редактор журнала, а я Вам только помогаю. Вы все решаете, я лишь высказываю свое мнение.

В одном случае он выражал надежду, что в статье «будет некоторое „противоядие“ против взглядов Далина – Николаевского, гарантирующее нашу объективность». В другом – сообщал о репутации П. А. Сорокина в разных кругах эмиграции:

Одним словом, устная пресса о нем весьма неблагоприятная по всем линиям, обычно не совпадающим. Не знаю, какая будет печатная критика. Если такая же, то не окажемся ли мы в неприятном положении? <…> тем более что статья скучная.

Обмен репликами в письмах замечательно иллюстрирует позиции каждого из редакторов. 1) Алданов:

Если б Вы в Вашей статье чуть-чуть отгородили нас от этой парадоксально перегибающей палку правды?

Карпович:

…признаться, не очень боюсь «перегибанья палки». Теперь уже все знают, что среди наших сотрудников есть разные оттенки антибольшевистских настроений, и едва ли статья М. В. кого-нибудь удивит.

2) Алданов:

Еще другое. Мих. Ос. написал свою «передовую», и она не без основания вызывает у него политические сомнения. По его просьбе я смягчил ее «советский уклон», но он все еще сомневается (тоже не без основания) <…>.

Карпович:

В заметке М. О. я ничего «просоветского» не обнаружил. По-моему, он вышел из трудного положения с честью. Не во всем я с ним согласен, но Вы знаете, что я против «единогласия».

3) Алданов:

Решить должны Вы, – как теперь во всем. С той поры я заводил разговор о Кравченко с людьми разных взглядов и вынес очень определенное впечатление: помещение его статьи сильно повредило бы «Новому Журналу».

Карпович:

У меня нет такого определенно-отрицательного отношения к этому предложению, как у Вас.

Неоднократно случались и ситуации, когда Карпович приветствовал острые и полемические тексты:

Статья написана очень живо и интересно. Но исторически и политически она вызывает во мне большие сомнения. <…> Все это я пишу не для того, чтобы возражать против помещения статьи. Конечно, я за ее помещение и думаю, что она придаст интерес номеру;

Сегодня получил статью Федотова. Прочел ее с огромным интересом. Как всегда, она блестяще написана. В ней много интересных и правильных мыслей, но столь же много и вызывающих сомнение парадоксов. С рядом его исторических утверждений я решительно не согласен. Но, конечно, это нисколько не отражается на моем редакторском мнении о статье. Конечно, ее надо поместить – и я даже ничего бы не менял, никаких резкостей;

…и просить кого-нибудь написать что-нибудь более злободневное. Надеюсь, что и Денике выберет тему скорее острого и проблемного характера.

Справедливости ради отметим, что иногда Алданова тоже посещали подобные настроения:

Я почти не сомневаюсь, что в группе сотрудников «Н. Ж.» помещение его статьи вызовет холодок. О ней будут много говорить, это именно «гвоздь», но ругать его (и частью нас) будут все. Тем не менее я стою за помещение статьи – при непременном условии, что Вы напишете ответ (на что Вы согласны).

Разумеется, редакция старалась учитывать интересы всех своих авторов, но получалось это не всегда. Карпович восклицал:

Аронсон тоже прислал письмо, обижаясь, что его воспоминания не пойдут в июнь. Удивительные люди!

Рассуждая о возможности сотрудничества с только что приехавшим в Америку генералом Деникиным, Алданов пишет:

Относительно Деникина я тоже не знаю, как быть. Его еще менее хотелось бы обидеть. Но если мы поставим этот вопрос на собрании сотрудников, то это непременно до него дойдет, и тогда обида будет смертельная. Лучше поговорим <об> этом в очень тесной компании.

И в результате не желавший сокращать свою статью Деникин отказался от сотрудничества с «Новым журналом». Но в целом каких-то конфликтов, связанных с журнальной деятельностью, и Алданову, и Карповичу почти всегда удавалось избегать.

Завершая эту неприятную, но все же увлекательную тему, упомянем еще несколько сюжетов, где конфликт погасить не удалось.

Скандал, вызванный симпатиями Нины Берберовой к немцам в самом начале Второй мировой войны1, имел большой резонанс из‑за ее активной защиты своей репутации. Реакция на ее письма была различной. Алданов из‑за своих еврейских корней отказывал Берберовой в реабилитации и видел единственным компромиссным выходом «амнистию» с непременными редакторскими комментариями:

В прежние времена, кстати, у нас бывали в отделе «Библиография и заметки» небольшие заметки редакции на самые разные темы. Отчего бы не поместить такую заметку и по этому вопросу? Можно было бы даже посвятить ее спору во французских литературных кругах: во Франции возник спор о «амнистии» писателям, занявшим в 1940–41 гг. печальную морально-политическую позицию, но в немецких изданиях не печатавшимся. Известные писатели, позиция которых была совершенно безупречна в течение всех лет оккупации, как Жорж Дюамель, Франсуа Мориак, Жан Полан, выступили в литературных союзах и в печати с призывом к снисходительности, к «амнистии» и к забвению менее тяжких грехов. <…> Редакция «Нового Журнала» в данном споре согласна с мнением Дюамеля, Мориака и Полана. – [Больше ничего] Что-либо в этом роде – без всяких высоких веских имен. Это объяснило бы позицию редакции, лишило бы возможности говорить, что мы обвиняем в «клевете» «Новое Русское Слово» и др<угих> или что мы реабилитируем коллаборационистов.

Карпович был менее категоричен:

Но по существу ее письмо произвело на меня некоторое впечатление. Конечно, то, что она пишет о своем настроении до осени 1940 г.<ода>, очень странно, но я готов согласиться с Адамовичем, что образ мыслей сам по себе еще не преступление;

Никакого враждебного чувства к Берберовой я не питал, серьезного значения ее «грехопадению» не придавал – поэтому мне было естественно ей наконец написать. <…> Насчет сотрудничества ее я написал, что лично я принципиальных препятствий к этому сотрудничеству не вижу, но не скрыл от нее, что могут быть трудности ввиду настроения других наших сотрудников.

Это обсуждение происходило в переломный для Алданова момент: в конце 1947 года он уже почти год как в Европе и невольно отдаляется от американских дел. Сказывается это и на интенсивности общения с М. Карповичем – объем писем становится значительно меньше. Вопросы, столь остро стоявшие еще два года назад, начинают утрачивать свой принципиальный характер, да и вряд ли Алданова можно назвать энергичным полемистом, поэтому дискуссия насчет возможности появления Берберовой на страницах «Нового журнала» приводит к более благожелательному вердикту Карповича:

Но боюсь, что я огорчу Вас сообщением, что после долгих (и довольно мучительных) размышлений я пришел к заключению, что никакого редакционного заявления нам печатать не следует. Мне кажется, что в этом была бы какая-то фальшь. «Qui j’excuse j’accuse»1. Можно было бы решить Берберову совсем не печатать. Но раз решили печатать, то лучше без оговорок. <…> Право, дорогой Марк Александрович, так будет лучше. «Амнистия» значит забвение и может быть и молчаливой. <…> Если будут вопросы, я ничего не имею против того, чтобы Вы отвечали, что я сделал это вопреки Вашему совету. Очень надеюсь, что Вы на меня не слишком рассердились.

Первая публикация Н. Берберовой, впрочем, все же была отложена на год, а сам Алданов избегал появляться в одном номере вместе с ней. Так, возобновление своих публикаций в «Новом журнале» он снабдил комментарием: «По некоторым обстоятельствам мы хотели бы это сделать с начала 1952 года <…>. Причины Вы частью угадываете <…>», – явно намекая на окончание публикации романа Берберовой «Мыс бурь» в конце 1951 года.

Наиболее значительный конфликт, начало которому положила М. С. Цетлина, происходит на рубеже 1947 и 1948 годов и приводит к прекращению сотрудничества Алданова и Бунина с «Новым журналом». Супруга сооснователя журнала поэта и критика М. О. Цетлина принимала участие в работе «Нового журнала» с момента его основания. В ее компетенцию входили финансовые и организационные вопросы: так, например, собрания сотрудников всегда проходили в апартаментах Цетлиных. Она была в курсе всех злободневных политических вопросов и имела свою позицию, которую нередко выражала в решительной манере. Узнав, что И. А. Бунин вышел из парижского Союза писателей, и связав это с его потенциальными просоветскими симпатиями, она пишет гневное письмо, в котором разрывает свои отношения с ним2. Справедливости ради, определенный интерес к возвращению в Россию Бунин имел, но вернуться он мог, увы, только в Советский Союз, который имел свои политические интересы в получении признания от столь значимой для эмиграции фигуры. Цетлинское письмо Бунину отправляется незапечатанным через Зайцевых, что интерпретируется «пострадавшими» участниками конфликта как публичный жест, гораздо более оскорбительный, чем укоры в запечатанном письме. Связав фигуру М. С. Цетлиной с «Новым журналом», Бунин разрывает с ней все отношения, в том числе и журнальные. Алданов в этой ситуации был вынужден взять сторону своего близкого друга и также уйти из журнала. Переписка с Карповичем демонстрирует стремление главного редактора удержать своих самых ценных сотрудников, а также в какой-то степени иллюстрирует алдановские наблюдения о роли случая в истории (в данном случае – истории журнала):

Я понимаю и чувства И.<вана> А.<лексеевича> <Бунина>, и Ваши, но все-таки не могу отделаться от некоторого горького недоумения. Если и для Вас, и, надеюсь, для И. А. (после моего письма и Ваших с ним разговоров) теперь ясно, что М. С. писала от себя лично и что журнал здесь ни при чем, то почему же от этого ее личного поступка все-таки должен страдать журнал, а следовательно, и я, как его редактор? Не считаю возможным Вас или И. А. переубеждать, но от этого своего недоумения все-таки отделаться не могу.

Вежливые, но непреклонные ответы Алданова приводят Карповича к одному из редких эмоциональных всплесков, в которых чувствуется колоссальная усталость, постоянно сопровождавшая его:

За последнее время, в связи с журналом, я вообще начинаю себя чувствовать без вины виноватым. Я все время страдаю (опять-таки не лично, а как редактор) от конфликтов, к которым не имею никакого отношения и которые, по моему убеждению, журнала не должны были бы касаться: то от распри в парижском союзе писателей, то от внутренних трений среди нью-йоркских меньшевиков. Нелегкое и без того дело ведения журнала от этого делается еще менее легким. Между тем я по совести считаю, что журнал, как он ведется, этого ряда ударов не заслужил. Я готов принимать во внимание критические указания принципиального характера, но эти рикошеты от столкновений личного характера (правда, вызванных политическими разногласиями, но разногласиями, которые возникают помимо меня и журнала) воспринимаются мною как несправедливые удары судьбы.

Оказавшись в ситуации, когда нет необходимости обсуждать журнальные дела, корреспонденты замолкают на два с половиной года. Прерывая молчание, Карпович винит в нем себя:

Мне очень грустно, что по моей вине наши с Вами отношения фактически прервались. Верьте, что для этого не было никаких других причин, кроме катастрофической неналаженности моей жизни и связанной с нею неспособностью поддерживать корреспонденцию. Эта, новая для меня, черта пугает меня самого своими патологическими размерами. Много раз собирался писать Вам – и вот так и не собрался. Теперь толчком явилось сообщение о Вашем приезде сюда. Я очень хочу видеть Вас и вместе с тем не решаюсь показаться Вам на глаза без этого предварительного письменного «покаяния».

Через полгода после возобновления переписки поднимается и вопрос о возвращении Алданова и Бунина в «Новый журнал», так как «М. С. Ц. больше никакого отношения к Новому Журналу иметь не будет». Ответ Алданова положителен: «Если так, то в самом деле у нас нет причины – не возвращаться в „Новый журнал“», – и вскоре там публикуются «Повесть о смерти» и «Бред».

Ярко раскрывается в переписке и литературная политика журнала. Зарекомендовав себя с лучшей стороны в первые годы существования, журнал решил проблему нехватки материалов, и более насущным стал вопрос о приоритетах в публикации тех или иных текстов. Одной из основных задач было поддержание «определенной высокой культурной линии»1, поэтому и Карповичу, и Алданову приходилось выносить еще и эстетические вердикты, в том числе и своим друзьям. Звездный статус Бунина делал его тексты всегда желанными для редакции «Нового журнала»: «Очень рад, что пришли рассказы от Бунина. Это для нас настоящий праздник». Впрочем, тематика его рассказов периода «Темных аллей» была не всегда приемлема для благовоспитанной части читателей. «От Бунина получен рассказ <„Месть“> – не из лучших его рассказов и с эротическими вольностями, но все-таки, разумеется, более чем приемлемый», – сообщает в одном из писем близкий друг его Алданов. Карпович рассуждал в письме Цетлину:

Мне кажется, что мы не можем печатать «Второй кофейник». <…> Я не пурист и понимаю, что мы издаем журнал «не для Смольного института». Но всякая «рискованность» допустима только тогда, когда она художественно оправданна. Беру на себя смелость утверждать, что в этом рассказе она художественно не оправданна. На мой слух и глаз, в нем ничего, кроме этой «рискованности» в чистом непретворенном виде, – нет. <…> Еще раз набираюсь смелости, чтобы сказать, что, на мой взгляд, рассказ этот Бунину не удался. <…> «Мадрид», по-моему, много лучше. В нем есть и атмосфера, и замечательные (по-настоящему бунинские) подробности, и эту самую Полю видишь действительно «как живую». Оттого, я думаю, и «рискованность» рассказа так не бьет в глаза, как во «Втором кофейнике». Его, я думаю, мы могли бы напечатать.

Алданов также находил возможность критиковать некоторые из бунинских решений:

Мы, к большой нашей радости, получили письмо и три рассказа от Бунина. Первый, «Чистый понедельник», очень хорош. Длина: страниц 12–14. Одно неудобство: на мгновенье в рассказе появляется пьяный Качалов. Ничего оскорбительного нет, но не совсем приятно. Не заменить ли буквами?

Ответ Карповича, впрочем, спасает прославленного актера от анонимизации: «Качалов пьяный великолепен и не смущает меня нисколько». Всего Бунин опубликовал в «Новом журнале» двенадцать рассказов и два стихотворения, все они открывали номер (за единственным исключением в № 4, когда впереди был помещен фрагмент автобиографического повествования «Времена» скончавшегося М. Осоргина).

Еще одной литературной звездой «Нового журнала» был сам Алданов. К своим текстам он был настроен весьма критично: «Отрывок „Истоков“ почти готов, хотя и очень плох», «Очень ли ругали читатели „Астролога“?», «Добавлю, что я не слишком доволен и повестью, и романом». Отношение Карповича к алдановскому творчеству было гораздо более воодушевленным. Те же самые «Истоки» получали очень теплый прием:

Глава прекрасна. Впечатление очень сильное. Замечателен параллелизм тревоги – Перовской за Желябова, Юрьевской за Александра IIго. Гриневицкого трудно будет забыть.

По существу мне отрывок очень понравился. Я считаю, что народовольцы Вам очень удались. Думаю, что они именно такие и были. Возможно, что кто-нибудь из наших ревнителей революционной старины и найдет, что они недостаточно «романтичны». Но мне кажется, что Вам удалось показать их личную значительность (в смысле героизма, самоотверженности, мужества) и вместе с тем снять их с ходуль. Это не иконы, а живые лица. По-моему, ничего менять не надо.

В некоторых случаях исправлениям тексты Алданова все же подвергались; впрочем, это были преимущественно точечные лексические недочеты и опечатки:

С исторической точки зрения никаких возражений не имею. Но у меня есть несколько замечаний стилистического (простите мне мою дерзость) характера.

Сознательно ли Вы пишете «куполы» вместо «купола»?

В фразе, начинающейся вопросом «Враги?», как будто есть грамматическая неувязка.

Однако сам Алданов инициировал критическое прочтение своих произведений:

За все Ваши указания и советы, касающиеся моего романа, буду Вам, как всегда, чрезвычайно благодарен.

Большая просьба к Вам: прочесть с карандашом в руке.

В «Новом журнале» опубликованы роман «Истоки» (1943–1946), «Повесть о смерти» (1952–1953), «Бред» (1954–1955), три отрывка из романа «Начало конца» (1942–1943) и рассказы «Фельдмаршал», «Грета и Танк» (оба – 1942) и «Астролог» (1947).

Хорошие тексты не представляют собой проблему, требующую обсуждения, поэтому чаще в письмах встречаются недоумения по поводу произведений, не соответствующих ожиданиям. Б. Зайцев плодотворно сотрудничал с «Новым журналом», однако иногда алдановские оценки были такими:

Я уже писал Вам, что «Царь Давид» Зайцева чрезвычайно меня разочаровал. Но я надеюсь, что Вы не будете возражать против помещения этого рассказа: он почти заказан нами, и имя у Зайцева прекрасное, и он жестоко обиделся бы на нас и взял бы наверное назад свою другую вещь, которая, надо думать, будет лучше.

Карпович был настроен более благодушно:

«Царь Давид» растянут и скучноват, но все-таки лучше, чем я ожидал по отзывам М. О. и Вашему. Что-то в нем все-таки есть. И все-таки это много лучше, чем «Царь Саул» Тэффи.

По некоторым текстам мнение редакторов совпадало:

Рассказ Тэффи – плохой и скучный (помнится, и Вы его не одобрили). Начало романа Яновского более общедоступно, чем его прежние вещи, но зато и менее оригинально. Почти вульгарно. Я не в восторге.

Алдановское признание:

По секрету (не люблю ругать беллетристов), мне весьма мало нравится и Яновский. Думаю, что мы могли бы напечатать его главы лишь без малейшего обязательства печатать остальное.

Особой любви у редакторов Яновский не сыскал:

Трагедия с Яновским. Я его опять пропускаю, т.<ак> к.<ак> последний его отрывок требует основательной переработки. Там есть невозможный (довольно значительного объема) эпизод с американским госпиталем, к<ото>рый изображен как криминальное учреждение, причем госпиталь (в Нью-Йорке) назван по имени! За это меня могут посадить в тюрьму. Да и помимо того, весь отрывок проникнут яркой антиамериканской тенденцией. И вообще я больше не хочу печатать Яновского «вслепую». Я прошу его прислать мне весь роман до конца, чтобы я знал, что нас ожидает.

Однако Яновского часто печатали в «Новом журнале», признавая его талант и выраженную эмигрантскую тематику его произведений. Модернистская «физиологическая» эстетика хоть и отпугивала более классических и возрастных редакторов, но одной ее было недостаточно для отказа; как замечал Карпович, «лично я принадлежу к тому меньшинству, которое считает, что Яновский лучше Гребенщикова». В письмах можно обнаружить еще очень много оценочных суждений по поводу того или иного автора; полагаю, мои уральские коллеги оценят следующее высказывание Карповича:

Непонятны для меня восторги Владимира Михайловича <Зензинова> по поводу Бажова. Признаться, я этого автора не читал, но сужу по отрывкам, которые цитирует В.<ладимир> М.<ихайлович>. Никак не могу согласиться, что «такого русского языка, кажется, не было со времен Лескова»!

Яркие представители русской культуры, и Алданов и Карпович цитируют в своих письмах произведения русской классики. Отсылая на суд Алданову и Цетлину свою статью об окончании войны, Карпович открывает письмо сокращенной цитатой из письма Татьяны к Онегину:

  • Кончаю, страшно перечесть.
  • Но мне порукой Ваша честь,
  • И смело ей себя вверяю
(Вашей и М. А.).

Маска влюбленной девушки на опытном авторе добавляет игровой элемент в деловую корреспонденцию, а «высокий штиль» иронически прочитывается в бытовом контексте. Аналогичные приемы встречаются неоднократно. Извиняясь за сложности со статьей Николаевского, которые необходимо было уладить Карповичу, Алданов прибавляет: «Извините, что я Вас так мучил журнальными делами. „Но мучился я сам“. Больше не буду». Строчка из некрасовской поэмы «Русские женщины» – признание старого генерала княгине Трубецкой о горячем сочувствии ее страданиям и предложение помощи этой несгибаемой женщине – явно контрастирует тематически с журнальными хлопотами. В предновогоднем письме, переходя от горестей жизни к поздравлениям, Карпович использует фразу Чацкого «рассудку вопреки, наперекор стихиям», а печалясь о недостатке сил для осуществления всех своих замыслов, обращается к опере Н. А. Римского-Корсакова: «Часто вспоминаю „Куда же удаль прежняя девалась?“ и „Не узнаю Григория Грязнова“ из „Царской невесты“ <…>» Помимо литературной игры, в цитировании можно усмотреть и притяжение к культуре прошлого, утерянной как во времени, так и в пространстве эмиграции.

Завершая обзор содержания переписки, коснемся истории продажи алдановского архива Колумбийскому университету, в котором он хранится и по сей день. Судьбой своих черновиков и писем Алданов озаботился достаточно рано, перед отъездом во Францию в 1948 году он писал:

Борис Иванович <Николаевский> уехал, не простившись. Жаль, – я хотел условиться с ним насчет своего архива; теперь до моего возвращения в Нью-Йорк ничего отдать не могу. Впрочем, едва ли я мог бы разобрать свои бесчисленные папки в короткое время. Каюсь, я и не совсем уверен в своем праве отдавать в архив чужие письма, которых у меня скопилось огромное множество (пожалуй, больше всего их было от Вас). Как Вы думаете?

Вопрос этот оставался неразрешенным, и в свой очередной визит в Америку в 1953 году Алданов начал действовать:

Очень много поработал над приведением в порядок своего нью-йоркского личного архива: наша квартира здесь очень плоха, и мы решили ее ликвидировать; когда вернемся в Нью-Йорк, снимем другую, так как эту пересдать на время нашего отсутствия невозможно. В связи с этим пожертвую книги, которые у меня здесь накопились. Кому Вы, кстати, посоветовали бы?

Он интересуется возможностями архива в Колумбийском университете:

В связи с ликвидацией нашей квартиры передо мной очень настойчиво стоит вопрос о спешном устройстве моего личного архива. Я работал над ним много и вчера кончил работу. Один мой богатый приятель, имеющий недалеко от Нью-Йорка собственный дом, любезно предложил мне перевезти этот архив к нему. Но ведь теперь активно работает русский Архив Колумбийского университета. Отсюда у меня к Вам два вопроса, причем второй заключает в себе просьбу.

В первом вопросе уточнялась судьба этой переписки:

Мы с Вами в свое время были в очень частой переписке. Я теперь собрал Ваши письма ко мне и мои к Вам (я ведь всегда пишу на машине и сохраняю копии). Их оказалось очень много: Ваши письма ко мне составляют две толстые папки. Разрешаете ли Вы передать их в Колумбийский архив?

(Карпович согласился с помещением писем в архив и условием «при жизни моего корреспондента и моей запечатанные папки, если это понадобилось, могут быть вскрыты только с нашего общего согласия; после смерти одного из нас распоряжение переходит ко второму; после его смерти к Правлению Архива».)

Во втором вопросе представлена структура архива (A – письма Алданову «других лиц, в громадном большинстве известных. <…> Среди моих корреспондентов были, кажется, все известные писатели и политические деятели эмиграции. <…> Если будут историки русской эмиграции, то уж информация эта (обычно „закулисная“) им пригодится»; B – письма Алданова; C – рукописи книг, рассказов и статей) и выражалось желание получить за часть C деньги, так как «я состояния не имею, живу только литературным трудом, вероятно, буду в состоянии работать еще лишь недолго». Сумма не называлась, но упоминалось, что Бунину была предложена тысяча долларов. Карпович передал желание Алданова профессору Ф. А. Мозли (в переписке встречается и другое написание фамилии: Мосли), директору Архива, который проявлял живой интерес к получению алдановских бумаг; началась подготовительная и согласовательная работа, и в ноябре 1954 года решение было принято. Карпович цитирует письмо Мозли (Мосли), в котором Алданову предлагается 800 долларов за архив, на что получает ответ:

Разумеется, я прямо отвечаю профессору Мосли, что с радостью принимаю его предложение – уплатить мне за рукописи восемьсот долларов.

Письма, печатаемые в настоящем издании, хранятся в Бахметевском архиве Колумбийского университета (Нью-Йорк) и фонде Дома-музея Марины Цветаевой (Москва). Благодарю куратора Бахметевского архива Татьяну Чеботареву и его сотрудников – Катю Шрагу-Давыденко, Мелиссу Кабаркас, Вианку Виктор и Карен Грин – за гостеприимство и поддержку в ежедневной архивной работе осенью 2021 года. Благодарю главную хранительницу музейных предметов Дома-музея Марины Цветаевой К. А. Логушкину и хранительницу музейных предметов О. В. Самоцветову за помощь в работе с документами. Выражаю благодарность руководителю Архива Ельцин-центра Д. Пушмину за содействие при подготовке поездки в Бахметевский архив и Г. Вырве за поддержку во время поездки.

Большинство писем Алданова были напечатаны на машинке, в то время как Карпович писал свои от руки. Некоторые рукописные фрагменты так и остались нерасшифрованными, несмотря на коллективные размышления над значением того или иного штриха или узелка. Спасибо всем тем, кто принимал участие в текстологических раздумьях и в наборе текста: Елене Файфес, Виктории Ципилевой, Кристине Павлухиной, Александре Давидюк, Татьяне Михолович, Марии Евдокимовой. Отдельное спасибо Анне Субботиной.

Моя искренняя благодарность всем тем, чьи консультации помогли дополнить и уточнить комментарии к письмам: О. В. Будницкому, С. А. Ивановой, И. А. Левинской, М. М. Горинову‑мл., В. А. Потресову, О. А. Бобрик, Г. М. Иноземцеву, К. В. Мурашкиной, А. И. Пантюхиной.

В основной блок переписки включено несколько писем Карповича Цетлину, хранящихся в алдановской папке писем и тематически с ними пересекающихся. Ранее не опубликованные письма к третьим лицам и от них помещаются в комментарии в случае, если они дополняют текст письма или упоминаются в нем. В таком формате публикуются письма (либо их фрагменты) Алданову от Г. Я. Аронсона, А. Кнопфа, А. Ф. Керенского, Б. И. Николаевского, В. В. Набокова, С. П. Мельгунова, М. В. Вишняка, М. И. Ростовцева, С. В. Потресова (Яблоновского), Б. К. Зайцева, А. Д. Марголина, С. Васильева, Б. Уэллса (H. Bartlett Wells), Ф. И. Шаляпина, Г. М. Лунца, а также М. С. Цетлиной (к И. А. Бунину) и Б. И. Элькина (к Э. Л. Эльяшевой). Также публикуются письма Алданова Г. М. Лунцу, В. В. Набокову, С. П. Мельгунову, С. В. Паниной, Н. П. Вакару, В. Н. Ипатьеву, Н. В. Кодрянской, О. Н. Ушаковой, Я. М. Цвибаку, Д. С. Мореншильду, И. А. Бунину, С. А. Щербатову, М. А. Чехову, А. И. Коновалову, Л. Штильману и М. М. Колесову (?).

Все письма публикуются впервые1 в полном объеме. Каждое письмо снабжено легендой, определяющей характер источника: автограф/машинопись, место хранения, если это бланк – его атрибутика, если это открытка – данные почтового штемпеля и адреса́ отправителя и получателя. Использованы три источника писем:

1) BAR. Karpovich; состав: 37 писем в пяти папках коробки 1 (Box 1) – оригиналы писем Алданова и несколько копий писем Карповича;

2) BAR. Aldanov; состав: оригиналы писем Карповича в коробке 4 (Box 4) в двадцати хронологически систематизированных папках и копии писем Алданова в двух папках «Carbons of Letters to Mikhail Mikhailovich Karpovich from Aldanov» («1941 – 17 April 1945», далее – Carbons 1, и «17 April 1945 – 1948, 1949, 1951, 1953, 1954», далее – Carbons 2);

3) фонды ДМЦ; состав: 14 писем Карповича и Алданова, одна телеграмма.

Большинство писем М. Карповича написано на бланке «HARVARD UNIVERSITY, DEPARTMENT OF HISTORY, CAMBRIDGE, MASS.». В дальнейшем содержание титула бланка раскрывается, только если оно отличается от данного. В некоторых случаях титул бланка зачеркивался или ставился в скобки, при этом от руки ставился реальный адрес отправителя. Это также отражается в легенде. Заключение писем Карповича «Ваш М. Карпович», разбиваемое им на две строчки, дается одной строкой.

Все рукописные вставки в машинописный текст представлены в виде полужирного курсива. Зачеркивания в письмах воспроизводятся с помощью квадратных скобок. Авторские выделения (разрядка и подчеркивания) передаются с помощью курсива. Старая орфография, свойственная большинству писем Алданова и некоторым письмам Карповича, приведена к современным нормам. Буква «ё» сохраняется в случае ее использования только при возможности двойного прочтения слова. Сокращения раскрываются в тексте повсеместно, за исключением наиболее частотных, которые представлены в Списке сокращений. Квадратные скобки используются также для реконструкции утраченных фрагментов текста. Сокращенные ссылки на один и тот же источник используются в границах одного года публикуемой переписки, причем этот принцип может не применяться по отношению к публикациям в периодических изданиях. Все переводы иноязычных текстов принадлежат публикатору и составителю книги.

Список сокращений

Лица

М. А., Марк Александрович – Алданов Марк Александрович

М. М., Мих. Мих., Мих. Мих-ч, Михаил Мих., Михаил Михайлович – Карпович Михаил Михайлович

А. Ф., А. Фед., А. Ф-ч, Ал. Ф., Ал. Фед., Ал. Федорович, Ал. Ф-ч, Алекс. Фед., Алекс. Федорович, Александр Федорович – Керенский Александр Федорович

Б. И., Б. Ив., Б. И-ч, Бор. Ив., Бор. Иванович, Борис Ив., Борис Иванович – Николаевский Борис Иванович

В. А., В. Ал., В. А-ч, Вас. Ал., Вас. Алекс., Вас. Алексеевич, Василий Алексеевич – Маклаков Василий Алексеевич

И. А., Ив. Алекс., Иван, Иван Алексеевич – Бунин Иван Алексеевич

М. В., М. В-ч, М. Вен-ч, Марк В-ч, Марк Вениаминович, Марк Веньяминович – Вишняк Марк Вениаминович

М. О., М. Ос., М. О-ч, М. Ос-ч, Мих. Ос., Мих. Осип., Мих. Ос-ч, Мих. Осипович, Михаил Осипович – Цетлин Михаил Осипович

М. С., М. Сам., М. С-на, М. С. Ц., Мария Сам., Марья Сам., Мария Самойловна, Марья Самойловна – Цетлина Мария Самойловна, жена М. Цетлина

Т. М., Татьяна Марковна – Алданова (Ландау) Татьяна Марковна, жена М. Алданова

Т. Н., Татьяна Николаевна – Карпович Татьяна Николаевна, жена М. Карповича

Издания

НЖ, Н. Ж., Н. Жур., Н. Журнал, Нов. Жур., Нов. Журн., Нов. Журнал – «Новый журнал» (1942 – наст. вр.)

НРС, Н. Р. С., Н. Р. Сл., Н. Р. Слово, Н. Русс. Слово. Н. Русское Слово, Нов. Р. Сл., Нов. Рус. Сл., Нов. Русс. Слово, Нов. Русск. Сл., Нов. Русск. Слово – газета «Новое русское слово» (1920–2010)

СЗ – журнал «Современные записки» (1920–1940)

Архивы

ДМЦ – Дом-музей Марины Цветаевой (Москва)

BAR – Bakhmeteff Archive of Russian and East European Culture, Rare Book and Manuscript Library, Columbia University (New York)

Фонды

BAR. Aldanov – BAR. Mark Aldanov Papers. Box 4

Carbons 1 – BAR. Mark Aldanov Papers. Box 4. Carbons of Letters to Mikhail Mikhailovich Karpovich from Aldanov, 1941 – 17 April 1945

Carbons 2 – BAR. Mark Aldanov Papers. Box 4. Carbons of Letters to Mikhail Mikhailovich Karpovich from Aldanov, 17 April 1945 – 1948, 1949, 1951, 1953, 1954

BAR. Karpovich – BAR. Mikhail Karpovich Papers. Series I: Cataloged Correspondence. Box 1

Переписка

№ 1. М. М. Карпович – М. А. Алданову

West Wardsboro, Vermont, U. S. A.14–VII–40

Дорогой Марк Александрович,

Очень рад был узнать через Владимира Владимировича Набокова1, который с семьей здесь у нас, что Вы на юге. Не знаете ли, где Илья Исидорович2 и Григорий Максимович3 с Анной Аркадьевной?4 Где Павел Николаевич?5

Вчера в Нью-Йорк приехал Александр Федорович6. Владимир Михайлович7 тоже ожидается здесь.

Если чем могу помочь, пожалуйста, напишите. Самый мой верный адрес: Department of History, Harvard University, Cambridge, Mass., U. S. A.

Шлю Вам горячий привет и крепко жму Вашу руку.

Искренно Ваш, М. Карпович

<На полях по вертикали, рукой В. Набокова> Дорогой друг, многое хотелось Вам написать, но ограничусь несколькими словами, чтобы не отягощать письма. Хочу Вам только сказать, что скучаю по Вам и люблю Вас. Шлем с женой самый горячий привет Вам обоим. Ваш В. Набоков.

Автограф. Подлинник. ДМЦ КП–764/1.

№ 2. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

319 West 100 Str., New York 13 января 1941

Глубокоуважаемый Михаил Михайлович.

Незадолго до моего отъезда из Франции1 я получил Ваше столь любезное письмо, очень меня обрадовавшее. Отвечать по почте не имело смысла: Ваше письмо шло бесконечно долго, а мой отъезд считался делом ближайших дней. Мы с женой все же несколько задержались из‑за транзитных виз. Позавчера обосновались в Нью-Йорке2, чему я весьма рад. Работы пока никакой не имею. В ближайшие дни начну предлагать америк.<анским> издателям мой последний, только что законченный и весьма «актуальный» роман «Начало конца»3, отрывки из которого Вы, быть может, видели в «Совр.<еменных> записках»4. Увидим. Четыре мои книги вышли в свое время в С.<оединенных> Штатах5, продавались нормально, т.<о> е.<сть> ни хорошо ни плохо, на книжный успех «Начала конца» я надеюсь больше (отзывы и о тех книгах были в Америке неизмеримо лучше, чем тираж).

Занят я и другим делом. Мы с Буниным хотим начать издание в Нью-Йорке толстого журнала, продолжающего традиции «Совр.<еменных> записок», которые навсегда кончились с кончиной В.<адима> В.<икторовича> Руднева6 (так я по крайней мере думаю). Бунин, вероятно, тоже переедет сюда, а если не переедет, то твердо обещал сотрудничество. Писать у нас будут «все». Вопрос в том, как найти деньги для этого дела. Я не скрываю от себя, что окупаться такой журнал не может, как не окупались «Совр.<еменные> записки»7. Нужна внешняя помощь. В необходимости такого дела, думается, сомнений быть не может: русским писателям, и переехавшим в Новый Свет, и оставшимся в Европе, больше на своем языке печататься негде. Если мы тут журнала не создадим, то негде будет и дальше. Бунин написал шесть новых рассказов и не знает, что с ними делать! Я говорил с гр.<афиней> С.<офьей> В.<ладимировной> Паниной8 и А.<лександрой> Л.<ьвовной> Толстой9, – обе они чрезвычайно сочувствуют идее создания журнала. Я привез письмо от Бунина к М.<ихаилу> И.<вановичу> Ростовцеву10 по этому делу и сам ему написал. Теперь [и] обращаюсь и к Вам. Если можете, помогите нам, во-первых, советами по созданию журнала, во-вторых, сотрудничеством, если он создастся. Бунин возлагал надежды на субсидии организаций Рокфеллера, Карнеги, университетов (об этом он и пишет Ростовцеву), – думаю, что на это надеяться не приходится? Но, быть может, какие-нибудь пути найти можно? Пожалуйста, сообщите Ваше мнение. Поработать над этим стоит. Ведь все-таки в «Совр.<еменных> записках» было напечатано немало вещей, позднее переведенных на все иностранные языки11. Не погибать же всей зарубежной русской литературе. Заранее сердечно Вас благодарим.

Извините, что пишу кратко. Я еще очень устал, да и поглощен заботами о хлебе насущном. Если Вам нужны будут дополнительные сведения – я весь к вашим услугам. В дополнение к своим собственным делам, я очень озабочен поисками «аффидевит»* (так. – С. П.) для моего шурина Як.<ова> Бор.<исовича> Полонского, его жены (моей сестры) и их 15-летнего сына12. Кажется, Вы знаете Полонского? Он был редактором «Временника русской книги» в Париже. Не посоветуете ли и тут, как быть? Он долго работал с Г.<ригорием> М.<аксимовичем> Лунцем (который тоже находится теперь в Ницце) и, вероятно, тоже переедет сюда.

Шлю Вам, Вашей супруге и семье13 самый сердечный привет. Не собираетесь в Нью-Йорк? Очень хотел бы повидать Вас.

Ваш М. Алданов

Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 13 Jan. – 11 July 1941.

№ 3. М. М. Карпович – М. А. Алданову

61 Brattle Street, Cambridge, Mass.14 января 1941 г.

Дорогой Марк Александрович,

С большой радостью узнал о Вашем благополучном прибытии в Америку. Очень надеюсь в недалеком будущем Вас повидать. Я, во всяком случае, буду в Нью-Йорке около 10го марта, и тогда мы уж непременно увидимся, если даже мне не удастся приехать раньше. Если я сейчас могу быть Вам чем-нибудь полезен, напишите непременно. Я Вам писал летом, как только узнал от Набоковых о том, что Вы на юге Франции. Послал письмо через кузину1 Веры Евсеевны2, но не знаю, дошло ли оно до Вас.

Не знаете ли чего про судьбу Лунцев? Я очень за них беспокоюсь. Крепко жму Вашу руку и шлю сердечный привет Вам и Вашей супруге3 от себя и Татьяны Николаевны.

Искренне Ваш, М. Карпович

Автограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan. 1941 – Oct. 1941.

№ 4. М. М. Карпович – М. А. Алданову

<Написано на почтовой открытке; адрес отправителя: 61 Brattle Street, Cambridge, Mass., адрес получателя: Mr. M. A. Aldanov, 319 West 100 St., New York City. Почт. шт.: Boston, Mass. 1941, Jan. 14, 11:30 PM>

14–I–41

Дорогой Марк Александрович,

После того, как я отправил Вам свое письмо, я пошел в университет и там нашел Ваше письмо ко мне. Отвечу Вам на него на днях. Пока же просто хочу дать Вам знать, что я его получил.

Всего лучшего. Шлю сердечный привет.

Ваш М. Карпович

Автограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan. 1941 – Oct. 1941.

№ 5. М. М. Карпович – М. А. Алданову

61 Brattle Street, Cambridge, Mass.18–I–41

Дорогой Марк Александрович,

нечего и говорить, что я полностью согласен с Вами насчет необходимости попытаться создать здесь русский журнал. С самого начала, т.<о> е.<сть> с момента французской катастрофы, для меня было ясно, что единственным местом, где может продолжаться культурная русская работа, остается Америка и что наш долг не дать этой работе окончательно заглохнуть. Вы правы, что вопрос сводится к тому, как найти деньги. И над этим вопросом я уже давно думаю. Вел уже разные разговоры по этому делу, но, увы, пока без результатов.

Вижу из Вашего письма, что Вы вполне отдаете себе отчет в трудностях дела. Конечно, журнал окупаться не сможет и будет нуждаться во внешней помощи не меньше, чем нуждались в ней «Современные записки»1. Вы правы и в своем скептицизме относительно помощи из американских источников. Проект Бунина, к сожалению, чистая фантастика. Университеты здесь вообще такими делами не занимаются, у них и нет для этого фондов. А такие организации, как Рокфеллеры, Карнеги и т. д., русским журналом не заинтересуются. На все дело помощи европейским ученым (всех национальностей) фонд Рокфеллера отпустил проф.<ессору> Джонсону2 100 тыс.<яч> дол.<ларов> и, кажется, ничего больше ассигновать не собирается. И я боюсь, что в их планах русские стоят на последнем месте (не из каких-либо предубеждений против русских, а потому что русские беженцы наименее «актуальны»). Кажется, кроме Гурвича, никто из русских от Джонсона ничего не получил, да и Гурвич прошел по французской линии!3

Значит, приходится рассчитывать на русские круги. На первый взгляд, это тоже может показаться химеричным. Но в сущности, почему это химера? Русских в Америке достаточное число, и многие из них материально обеспечены, есть среди них и богатые и культурные люди. Если надлежащим образом представить им дело и убедительно воззвать к их национальному чувству, фактически они были бы в состоянии поддержать журнал. Конечно, надо помнить о политических разделениях в русской колонии и о том, что правые элементы ко всей Вашей группе (даже при участии Бунина) будут относиться враждебно и с подозрением. Их я исключаю из своих расчетов. Думаю, что ни к Рахманинову4, ни к Сикорскому5, ни к Сергиевскому6 обращаться будет нельзя. Но и помимо этих людей найдется достаточно русских, к которым можно будет обратиться.

Схема действий мне рисуется в таком виде. Надо образовать небольшой комитет из здешних русских «нотаблей» (таких, как Бахметев7, Ростовцев, Толстая, Панина) и от их имени разослать по заранее составленному списку адресов энергично написанное воззвание с приглашением вступить в [число] «общество друзей журнала» (или что-нибудь в этом роде) с обязательством вносить известную сумму в год. Я, например, готов вносить 50 дол.<ларов> в год на это дело*. Если бы нашлось сто таких человек (а я знаю, что сто русских моего «круга» и моих финансовых возможностей в Америке имеется), то вот Вам уже 5000 дол.<ларов>, но ведь есть такие, которые, если захотят, могут дать много больше 50 дол.<ларов> в год. Кусевицкий8, тот же Бахметев – называю эти имена для примера. Фактическая возможность собрать 20–25 тыс.<яч> дол.<ларов> в год несомненно имеется. Все дело в желании, и весь вопрос в том, как разбудить это желание. Конечно, в некоторых случаях надо будет произвести личное давление, не ограничиваясь посылкой воззвания. И нужно, чтобы кто-нибудь этим делом систематически занялся. Я готов помочь, чем могу. Но отсюда труднее организовать это дело, чем из Нью-Йорка, и у меня нет под рукой никакой налаженной техники. Все это надо было бы тщательно обсудить. К сожалению, я едва ли попаду в Нью-Йорк раньше 10 марта, а время не терпит.

Относительно «аффидевита» для Я.<кова> Б.<орисовича> Полонского (к<ото>рого я, конечно, знаю) не могу дать Вам никаких конкретных указаний. К сожалению, я уже дал несколько «аффидевитов», и моя «платежеспособность» в глазах американских властей более чем исчерпана, что обесценивает мои «аффидевиты» на дальнейшее время. Говорил ли он по этому делу с Александрой Львовной <Толстой>? От Лунца я на днях получил письмо из Ниццы, в котором он о своих планах выражается очень неопределенно. «Теоретически» хотел бы приехать сюда, но ссылается на большие трудности с вещами и другие «осложнения». Кончает письмо вопросом: «What would you propose me?»* (письмо написано по-английски).

Буду Вам очень признателен, если Вы будете держать меня в курсе Ваших планов и дел – как личных, так и общественных. Обещаю Вам всемерное сотрудничество в деле создания журнала. Первым делом надо составить примерную смету, выяснить стоимость печатания, скажем, четырех книжек журнала в год, скорее, размера «Русских записок» (обычный здесь тип quarterly), организационных расходов (редактор и секретарь) и гонораров. С такой сметой будет ясно, какую минимальную годовую сумму надо будет стремиться собрать.

Шлю Вам сердечный привет.

Искренне Ваш, М. Карпович

Автограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan. 1941 – Oct. 1941.

№ 6. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

319 West 100 Str., N. Y. 23 января 1941

Дорогой Михаил Михайлович.

Очень тронут Вашим письмом и Вашей готовностью всячески нам помочь в деле создания журнала (мы, конечно, в мыслях не имели просить Вас и о денежном участии). Большое Вам спасибо. Ростовцев тоже сочувствует, но указывает, что связи у него в деловом мире ничтожные1. От Бахметева я пока получил только письмо о том, когда свидеться: он уезжает на две недели. Толстая должна была вернуться из Чикаго только вчера, и я ее после той первой беседы не видел.

Да, я не надеялся не организации. По-видимому, другого пути, кроме указываемого Вами, нет, однако я и в этот путь верю плохо. На днях должна сюда приехать из Европы милая и энергичная М. С. Цейтлина (жена поэта)2, мы с ней и с Буниным всё обсуждали в Ницце. Я передам ей дело: если кто может собрать группу «друзей журнала», то, скорее всего, она, занимавшаяся такими и сходными делами много лет3. Я ей изложу результаты бесед с Вами, Паниной, Толстой, Ростовцевым, Керенским и передам ей дальнейшее. Не знаю, видели ли Вы в последнем воскресном номере «Н. Русского Слова» мое интервью4: я в нем старался подготовить настроение. Не знаю, впрочем, читают ли эту газету богатые члены колонии.

Попытаюсь также получить данные для сметы. Мы ее составим скромно, – 25 тысяч в год нам совершенно не нужно. Если бы собрали 5 тысяч, я начал бы журнал немедленно. Будем обо всем Вам сообщать и твердо рассчитываем на Ваше сотрудничество, если журнал, паче чаяния, создастся. Сотрудничество обещал и Ростовцев5.

«Аффидевита» для Полонских так и не могу достать и сожалею об этом крайне. Лунцы, как люди богатые, наверное приедут: текущий счет заменяет ведь аффидевит. По крайней мере, я так думаю.

Еще раз сердечно Вас благодарю и шлю Вам и Татьяне Николаевне самый искренний привет. Очень кланяется и Татьяна Марковна.

Ваш М. Алданов

Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 13 Jan. – 11 July 1941.

№ 7. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

319 West 100 Str., N. Y. 1 марта 1941

Дорогой Михаил Михайлович.

Я вчера получил письмо от Лунца (Клиппер1 от 25 января). Пишет он мне следующее. В Ниццском консульстве ему сказали, что так как он в течение 5 лет, с 1936 года, состоял агентом библиотеки Гарвардского университета, то этот университет «имеет полную возможность достать в Гос.<ударственном> департаменте не только временную визу для меня на 12 месяцев, но даже иммиграционную без всякой квоты». В благодарность за это он хочет работать для библиотеки бесплатно, тем более что деньги ему не нужны.

Я не очень верю, что Г.<арвардский> ун.<иверситет> может и захочет это сделать, но все же и по своей инициативе, и по просьбе Г.<ригория> М.<аксимови>ча <Лунца> обращаюсь к Вам с просьбой сообщить, так ли это? Пожалуйста.

У меня нового пока ничего. Единственная удача: продал длинную статью об убийстве Троцкого2, должен получить долларов 125. Книгоиздатель (Кнопф3) все еще не дал мне ответа относительно «Начала конца». Дело журнала еще не продвинулось, хотя все очень сочувствуют. Бахметев предлагает тот же путь, что и Вы, но говорит не о 100, а о 5–6 жертвователях, что действительно, по-моему, более осуществимо. Со своей стороны, он любезно [обещал] предложил 250 долларов, хотя я и его никак о деньгах не просил. На днях приезжает Цейтлина4. Если ей удастся собрать тысячи две, то я начну: книги две выпустим. До того я, конечно, не возьму и денег Бахметева: без 2 тысяч и начать нельзя, а на год нужно 5 тысяч, самое малое. Если выйдет, то твердо надеюсь на Ваше сотрудничество. Я слышал (не ручаюсь – так ли это), что Сергиевский охотно дал бы деньги Бунину и мне на журнал при условии, что не будет «левых» и, в частности, Керенского. Разумеется, это условие для меня совершенно неприемлемо. Кстати сказать, вчера на спектакле Толстовского фонда5 Александра Львовна познакомила нас с Сергиевским. Он был чрезвычайно любезен и мил. Но никаких вообще ограничений в редакторском праве приглашать сотрудников я не мог бы принять.

Шлем самый сердечный привет Татьяне Николаевне и Вам.

Ваш М. Ландау-Алданов

Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 13 Jan. – 11 July 1941.

№ 8. М. М. Карпович – М. А. Алданову

61 Brattle Street, Cambridge, Mass.3–III–41

Дорогой Марк Александрович,

Спасибо за письмо. Я тоже получил письмо от Лунца, такого же содержания, но думаю, что оно отменяется его каблеграммой*, полученной мною 25 февраля. В каблеграмме он сообщает, что ему нужны только «моральные аффидевиты» (для себя, жены, ее матери и ее сестры). Эти аффидевиты (своего рода «свидетельство о благонадежности») я ему сегодня выслал air-mail** и одновременно послал ему об этом каблеграмму. Из его каблеграммы заключаю, что, во-первых, он окончательно решил ехать и, во-вторых, всё, кроме «моральных аффидевитов», устроил. Во всяком случае, не думаю, чтобы из обращения к нашему университету что-нибудь вышло. Григорий Максимович не представляет себе, до какой степени американские университеты (да и не одни университеты) «бюрократизированы». В частности, бесплатных сотрудников, особенно из иностранцев, у нас здесь определенно боятся. Это «не принято», а кроме того, есть опасение взять на себя моральную ответственность за дальнейшую судьбу такого «волонтера».

Рад, что Вам удалось продать статью об убийстве Троцкого. Где она появится? Из письма Струнской1, полученного две недели тому назад, я заключил, что с «Началом конца» все обстоит благополучно, и порадовался за Вас. Но теперь вижу, что милейшая Мария Ефимовна, по своему обыкновению, упредила события в оптимистическом смысле.

О журнале и я продолжаю неотступно думать. Слух о Сергиевском правдоподобен. Конечно, ни на какие такие условия соглашаться нельзя, и вообще лучше было бы обойтись без денег, исходящих «справа» (хотя бы и от таких умеренных и, кажется, приличных правых, как С.<ергиевский>). А то потом не оберешься хлопот – и не только из‑за состава сотрудников, но и из‑за содержания напечатанного материала.

Обо всем этом и о многом другом рассчитываю поговорить с Вами через несколько дней. Я приеду в Нью-Йорк в четверг поздно вечером. Как мне можно было бы с Вами снестись? Есть ли у Вас телефон (если есть, пришлите сейчас же, чтобы я успел его получить до отъезда) и когда Вам можно звонить? В четверг вечером после 11-ти или лучше в пятницу утром, – с какого часу?

Итак, до скорого свидания.

Сердечный привет от нас обоих Вам и Татьяне Марковне.

Искренне Ваш, М. Карпович

P. S. Сегодня прочел в New York Times о печальной судьбе свыше 1000 беженцев, которые плыли в Рио-де-Жанейро и застряли в Дакаре2. Т.<ак> к.<ак> Вишняк3 писал мне раньше, что Г.<еоргий> П.<етрович> Федотов4 идет сюда через Рио, то я очень боюсь, не оказался ли и он в числе застрявших.

Автограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan. 1941 – Oct. 1941.

№ 9. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

319 West 100 st., N. Y. 29 марта 1941

Дорогой Михаил Михайлович.

Как вы живете? Я – худо. Пока ничего, кроме статьи об убийстве Троцкого, о которой я, кажется, Вам говорил, здесь не устроил. Издатель Кнопф все еще не дает ответа о «Начале конца». В здешних больших газетах появились два интервью со мной1, я их послал Кнопфу, – может быть, это немного на него повлияет, хотя я этого не думаю (так думает мой литературный агент).

Зато дело журнала начинает подвигаться. Некоторая сумма мне обещана твердо, примерно около 1500–2000 долларов, с той оговоркой, что если в ближайшее время образуется ежедневная газета (Керенского)2, то и эти деньги пойдут на газету (капиталисты обычно везде одни и те же): я и сам с самого начала так поставил вопрос: газета на первом плане, как большее литературное предприятие. Теперь как быть с осуществлением Вашей идеи обращения к пятидесяти лицам? Не отказываетесь ли Вы от нее? Ведь я этих людей не знаю, стало быть, это непрошеное лишнее бремя легло бы главным образом на Вас? А если Вы не передумали (заранее сердечно благодарю), то могу ли я быть полезен и как? План Вам известен: толстый журнал типа «Современных записок» (но, конечно, не «Совр.<еменные> записки»), при ближайшем участии Вас, Бунина, Керенского, Цейтлина, Сирина, Зензинова. Эти согласие дали. Ростовцев, Панина и Толстая обещали мне участвовать в журнале, но я еще не спросил их, согласны ли они дать свои имена для формулы: «при ближайшем участии». Думаю, что и вообще Вашего имени было бы достаточно для запроса этим пятидесяти лицам? Пожалуйста, напишите мне.

Имею к Вам просьбу, на которую прошу Вас ответить без малейшего стеснения (если Вы ее исполнить не можете). Я получил для Полонского материальный аффидевит3. Теперь нужно получить еще моральный, никаких обязательств, как Вы знаете, на выдающего не возлагающий. Вы недавно выдали таковой Лунцу. Согласились ли бы Вы выдать моральный аффидевит и Полонскому? Я в точности не знаю, какова его формула, но так как Вы это недавно проделали для Лунца, то Вы это знаете. Если это для Вас стеснительно или займет слишком много времени, напишите мне, пожалуйста, откровенно: я не обижусь. Если же Вы можете это сделать, то приношу Вам глубокую благодарность. Тогда пришлите его мне. На этот случай предлагаю Вам данные – копию того, что я составил для «эмердженси виза»4.

Возвращаясь к журналу, скажу, что если 2000 будут собраны, то я дело начну. Тогда первую книгу я хотел бы выпустить еще до лета приблизительно в таком составе: Беллетристика: Бунин («Темные аллеи»5), Сирин (обещанное им начало нового его романа6), я7 и, быть может, А. Л. Толстая8. Полубеллетристический материал: работа Цетлина о «кучке»9 – биографический материал, связанный с этими композиторами10. Статьи: Ваша11, Керенского12, быть может Паниной13, Авксентьева14, моя15. Работа Зензинова о русских монастырях в Финляндии, об их культурной роли, он вывез интересные материалы16. Быть может, научная статья Ростовцева и воспоминания Милюкова17. И, во всяком случае, большой хорошо поставленный критико-библиографический отдел. Надеемся на Ваше участие также и в этом отделе? Имени редактора и самого этого слова, вероятно, не будет18.

Буду Вам очень благодарен за скорый ответ. Еще раз спасибо и сердечный привет Вам и Вашим, также от моей жены.

Ваш М. Алданов

Не имеете ли новых известий о Лунце?

Машинопись. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan. 1941 – Oct. 1941.

№ 10. М. М. Карпович – М. А. Алданову

61 Brattle Street, Cambridge, Mass.31 марта 41 г.

Дорогой Марк Александрович,

Получил сегодня Ваше письмо и спешу Вам ответить. Прежде всего, относительно Я.<кова> Б.<орисовича> Полонского. Конечно, я с радостью дам ему «моральный аффидевит». Хотя я недавно и послал такой «аффидевит» Лунцу, я думаю, что все же лучше было бы через Толстовский фонд достать установленный образец этого поручительства. Для Лунца я придумал свой текст, но немного побаиваюсь, как бы не было придирок со стороны американского консула. Не могли ли бы Вы поэтому достать в Толстовском фонде соответствующие бланки и мне их прислать? Это будет небольшая потеря времени, но зато мы уж будем обеспечены от возможных придирок со стороны консула. Вы пишете только о Я.<кове> Б.<орисовиче>, но я думаю, что отдельные аффидевиты нужны и для его жены, и для сына. Это Вы тоже можете узнать у Толстой. Как только я получу от Вас бланки, я сейчас же их заполню, засвидетельствую у нотариуса и вышлю обратно Вам.

Теперь о журнале. Я отнюдь не оставил своей идеи. Беда была в том, что по возвращении сюда из Нью-Йорка я так был завален университетской работой, что ни о чем другом даже подумать не мог. Теперь будет легче. Прежде всего, я должен составить текст обращения, который я пришлю Вам на одобрение. Потом возникает вопрос о том, как его размножить. У меня здесь надлежащего технического оборудования (русского) под рукой нет. Нельзя ли это было бы сделать в Нью-Йорке? Я представляю себе, что надо напечатать на мимеографе* (или какой-либо иной подобной машине) 50–100 штук этого обращения. Затем, вкладывая его в конверт, я буду еще писать краткие, но выразительные личные письма и рассылать их по своему списку, который я тоже сообщу Вам, чтобы не было совпадений (т.<о> е.<сть> чтобы мне не обращаться к тем, к кому Вы уже обращались). Обращение это я имею в виду сделать лично от себя. Вся моя идея заключается в том, что мы, «здешние», должны исполнить свой долг и сделать это жертвенное усилие для того, чтобы помочь созданию единственного в мире свободного русского журнала. Только одно: я не могу просить денег либо на газету, либо на журнал. Я буду просить денег безоговорочно на журнал с тем, что если журнал не состоится, то обещавшие деньги будут свободны от всяких обязательств.

Очень Вам благодарен за лестное для меня предложение быть одним из ближайших сотрудников журнала. Конечно, я его с радостью принимаю, хотя, без всякой ложной скромности, должен сказать, что я не ставлю себя в ряд с другими названными Вами лицами, т.<ак> к.<ак> не чувствую за собой равноценных заслуг перед русской литературой и русской общественностью. Другое, что меня смущает, это трудность для меня написать статью для первой книги, если бы она действительно вышла еще до марта (признаться, я сомневаюсь, чтобы Вам удалось это сделать, по техническим соображениям). Я пишу медленно и трудно, а до конца мая я все еще буду занят в университете. В критико-библиографическом отделе готов принять всемерное участие. Имеете ли Вы в виду включать в него и иностранную (т.<о> е.<сть> главным образом англо-американскую) литературу на русские темы или же ограничитесь русскими книгами?

Сейчас у меня перерыв в занятиях на одну неделю, и возможно, что мы с Татьяной Николаевной уедем в среду дня на 2–3 в Вермонт. Я очень устал и не совсем хорошо себя чувствую. Хочу поэтому отдохнуть на природе и подышать горным воздухом. Но, во всяком случае, к концу недели мы вернемся, и я тогда сейчас же займусь как аффидевитом для Полонского, так и составлением воззвания.

О Лунце я никаких новых известий не имел. А что слышно о Федотове? Есть ли возможность, что он выберется из Дакара? Есть ли какие-либо новости о приезде Извольской1, Вакара2, Коновалова3? Если увидите Михаила Осиповича, очень ему от меня кланяйтесь. Я его знаю еще с 1907 года4! А вот Марью Самойловну я, кажется, так никогда и не встречал. Как здоровье Марьи Абрамовны Вишняк?

Чуть было не забыл. Я здесь как-то говорил о планах насчет журнала с Е.<вгением> И.<сааковичем> Рабиновичем, химиком и поэтом, к<ото>рый сначала жил в Берлине, потом в Париже, а последние годы в Англии5. Может быть, Вы его знаете или о нем слышали. Он здесь ведет исследовательскую работу при Massachusetts Institute of Technology6. Так вот он мне сказал, что в Нью-Йорке сейчас живет его родственник Сергей Дмитриевич Рубинштейн (сын «знаменитого» Митьки7!), который на каких-то делах очень разбогател. По словам Рабиновича, он миллионер. Рабинович почему-то думает, что Рубинштейн, из тщеславия, может дать деньги на журнал. Знаете ли Вы что-нибудь об этом Рубинштейне и не представляете ли себе, как и через кого к нему можно было бы обратиться? Может быть, это все и пустяки, но на всякий случай сообщаю Вам о своем разговоре с Рабиновичем.

Всего Вам лучшего. Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от меня и Татьяны Николаевны.

Ваш, М. Карпович

Автограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan. 1941 – Oct. 1941.

№ 11. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

319 West 100 Str., N. Y. C. 3 апреля 1941

Дорогой Михаил Михайлович.

Сердечно Вас благодарю и за согласие дать моральный аффидевит Полонскому, и за журнал. Я справился и посылаю Вам при сем необходимые три экземпляра формуляра. Их необходимо засвидетельствовать, по заполнению Вами, у нотариуса. После этого, пожалуйста, пришлите их мне. Еще раз от всей души благодарю и прошу извинить беспокойство.

Насколько я могу судить, журнал будет во всяком случае, так что мы уже обращаемся к жертвователям с просьбой о деньгах. Вопрос о газете должен окончательно выясниться в течение ближайшей недели: теперь дело идет (это между нами) о покупке новой группой половины паев «Нового русского слова», с тем чтобы редакция целиком перешла к Керенскому и приезжающему Коновалову. Разумеется, если газета будет, то я, как, конечно, и Вы, буду в ней писать. Но журнал во всех отношениях интересует меня гораздо больше. Не исключена возможность, что будут и газета, и журнал. Жаль, что Вы не можете дать статью для первой книги (а вдруг порадуете, передумав?). Тогда твердо надеюсь на Ваше участие в критико-библиографическом отделе, который, конечно, не будет ограничиваться русскими книгами, – их теперь и выходит в мире, верно, полторы в год.

Мне сказали, что аффидевиты нужны в трех экземплярах для всей семьи в целом. Однако в бланке я графы жены и сына не нахожу. Может быть, их можно вставить? Это наверное Вам скажет нотариус. Если вставить нельзя, то, очевидно, надо говорить только о Якове Борисовиче.

Текст обращения я составлю, размножу и скоро Вам пришлю1. Ради Бога, простите, что возлагаем на Вас такой труд: многочисленные письма. Спасибо. Конечно, тут мы будем говорить только о журнале: вопрос о газете уже будет выяснен.

О Лунце я ничего не знаю. Нет известий и из Дакара. У Коновалова, Вакара и Извольских виза уже есть, но когда они выезжают, в точности неизвестно. Раньше других приедет, по-видимому, Вакар.

О себе, к сожалению, ничего радостного сообщить не могу. Я нездоров, – врач предполагает что-то в почках. Вдруг еще слягу, – только этого не хватало. Во всяком случае, понадобится долгое и сложное лечение. Надеюсь, что его можно будет сочетать с работой, иначе хоть пропадай! До этого успел написать рассказ, «шорт стори», под названием «Микрофон», где главным действующим лицом является Черчилль в вечер налета на Лондон. Этот рассказ теперь переводится П.<етром> А.<лександровичем> Перцовым2 на английский язык. Я хочу предложить его «Атлантик Монсли» или еженедельнику. Увидим3. Кнопф позавчера отказался взять «Начало конца»4. Так как он охотно печатал мои исторические романы, то, очевидно, правильно объяснение, данное мне (до его отказа) весьма осведомленными людьми: Кнопф антибольшевистского романа печатать не хочет5. Буду искать другого.

Т. М. и я шлем Татьяне Николаевне и Вам самый сердечный привет, самые лучшие пожелания.

Ваш М. Алданов

Машинопись. Копия. BAR. Karpovich. 13 Jan. – 11 July 1941.

№ 12. М. М. Карпович – М. А. Алданову

61 Brattle St., Cambridge, Mass.9–IV–41 г.

Дорогой Марк Александрович,

Вернувшись из Вермонта, я не мог сразу заняться аффидевитом и потому только сейчас обнаружил, что Вы не прислали мне адрес Полонского, а это требуется в аффидевите. Хотелось бы также знать точнее, 1) нужно ли выдавать аффидевиты каждому члену семьи отдельно (как я сделал для Лунца) и 2) действительно ли каждый аффидевит должен быть в 3х экземплярах (чего я не сделал для Лунца). Думаю, что Толстовский офис (или Н.<иколай> Д.<митриевич> Авксентьев1) могут Вам дать эти сведения по телефону.

Очень тороплюсь отправить это письмо и потому об остальном напишу отдельно.

Сердечно Ваш, М. Карпович

Автограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan. 1941 – Oct. 1941.

№ 13. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

15 апреля 1941

Дорогой Михаил Михайлович.

Получил Ваше «спишиал деливери»*, очень благодарю; письма, о котором Вы пишете, еще не получил. К сожалению, выяснение вопроса о формулярах морального аффидевита у меня теперь, при нездоровье, заняло несколько дней. Оказалось, что на днях введены новые формуляры. Посылаю Вам три их экземпляра. Имя жены Полонского, как Вы увидите, вписано между строк, о сыне лишь упомянуто, но, по-моему, надо вписать «Александр» и указать, в форме отдельного предложения, что, хотя Полонские-родители – «стэтлесс», 16-летний сын их, как родившийся во Франции, – французский гражданин1. Мне сказали, что вписывать можно свободно. Я сам бы это сделал, но у меня нет [французской] английской машинки. У Вас, вероятно, есть? Или, быть может, перепишут у нотариуса? Разумеется, все Ваши расходы по этому делу я немедленно Вам верну; пожалуйста, не забудьте сообщить, сколько все составило.

Мы тут хлопочем о Полонских и в квотном порядке, и в порядке эмердженси. Поэтому мне поручили просить Вас подписать не только прилагаемые при сем три формуляра морального аффидевита, но и те три, которые я уже Вам послал (вписав в них жену и сына): всего понадобится шесть формуляров – три нового типа и три старого типа. Очень прошу извинить меня, что так Вас утруждаю. Еще раз сердечно Вас благодарю. Когда сделаете, пошлите, пожалуйста, все по моему адресу – я тотчас передам в Комитет, где только этого и ждут.

Насчет газеты все решится завтра или послезавтра, но я почти не сомневаюсь, что дело с газетой кончено и что мы свободны в деле создания журнала. Я написал письмо и препровождаю при сем Вам восемь (пока) экземпляров этого письма. Остальные буду досылать. Признано, что письмо лучше печатного формуляра. Если можно, начните с восьми жертв. Бунин сообщил мне, что уже выслал мне рукопись своей новой книги «Темные аллеи».

Шлем Вам и Вашей супруге самый сердечный привет, лучшие наши пожелания.

Ваш М. Алданов

<слева на полях> Адрес Полонских: 33 Boulevard Victor Hugo, Nice (France)

Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 13 Jan. – 11 July 1941.

№ 14. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

24 апреля 1941

Дорогой Михаил Михайлович.

Получил Ваши аффидевиты, сердечно Вас благодарю и еще раз очень прошу извинить беспокойство.

С газетой продолжается странная история. В моем последнем письме я Вам сказал «дело кончено» в том смысле, что ничего не вышло. Через два дня мне сообщили, что «переговоры все еще продолжаются». Дело в том, что владельцы «Н. Р. Слова»1 хотят продать свою газету за 55 тысяч2 – не более и не менее того! По-моему, при таких условиях и говорить смешно, да и денег таких нет. Во всяком случае, я сказал, что больше ждать результатов их переговоров не могу и не хочу. К тому же, поскольку речь идет о подобной сумме, то мы, с нашими чрезвычайно скромными бюджетами и пожеланиями, не можем считаться для них конкурентами. Переговоры о газете ведутся три месяца и не продвинулись ни на шаг. Одним словом, мы можем считать себя свободными. В ближайшие дни пошлем Вам еще десяток формуляров письма, как ни совестно возлагать на Вас подобное бремя. От Бунина я получил сообщение, что он выслал мне свою новую книгу «Темные аллеи»3. По-видимому, он не приедет пока, хотя упорно на этот вопрос не отвечает. Вы, верно, знаете, что Назаров4 поместил в «Н.<ью->Й.<орк> Таймс» письмо Ивана Алексеевича с просьбой о денежной помощи ему5. По этому письму к А.<лександре> Л.<ьвовне> Толстой поступило около 500 долларов пожертвований в пользу Бунина. Это его обеспечивает чуть ли не на год, а если так, то, по-моему, он не решится на «скачок в неизвестное», т.<о> е.<сть> на поездку в Америку. Да ему и трудно по семейным обстоятельствам. Я чрезвычайно этим огорчен и удручен.

Шлем Вам и Вашей супруге самый сердечный привет. Еще раз очень благодарю.

Ваш М. Алданов

Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 13 Jan. – 11 July 1941.

№ 15. М. М. Карпович – М. А. Алданову

61 Brattle St., Cambridge, Mass.21–IV–41

Дорогой Марк Александрович,

Посылаю Вам 6 экземпляров аффидевита с моей подписью, нотариально засвидетельствованной. Текст аффидевита пришлось перепечатать, т.<ак> к.<ак> я не гражданин, и надо было подробнее сказать о моем статусе. Я воспользовался этим для того, чтобы добавить насчет жены и сына Полонского. Надеюсь, что теперь всё в порядке1. Насчет расходов не беспокойтесь, т.<ак> к.<ак> это для меня в университете делают бесплатно.

Спасибо за текст сообщения о журнале. Препроводительные письма я буду писать от руки. Начну кампанию на днях.

Я не совсем понял, как обстоит дело с газетой. Вы пишете: «Я почти не сомневаюсь, что дело с газетой кончено». В каком смысле? В том смысле, что ничего из этого не вышло? Буду Вам очень благодарен, если Вы будете держать меня в курсе этих переговоров.

Я очень огорчился, узнав, что Кнопф не взял Вашего романа, но, конечно, надо искать другого издателя.

Я, вероятно, не поеду в Нью-Йорк раньше 20го мая. Тогда, конечно, повидаемся. Очень надеюсь, что к тому времени вопрос о журнале будет уже благополучно разрешен.

Как Ваше здоровье? Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Искренно Ваш, М. Карпович

Автограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan. 1941 – Oct. 1941.

№ 16. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

6 мая 1941

Дорогой Михаил Михайлович.

Посылаю Вам еще десяток экземпляров нашего «циркуляра». Был ли какой-либо отклик на первые? Мы на днях приступим, думаю, к организации журнала, если в последнюю минуту не подведут обещавшие деньги1. Не думаю, чтобы подвели, и говорю «если» для очистки совести.

Ходят слухи, что Вы в мае приезжаете в Нью-Йорк. Буду искренне рад встретиться с Вами.

Искренний привет от нас Вашей супруге и Вам.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 17. М. М. Карпович – М. А. Алданову1

10–V–41

Дорогой Марк Александрович, спасибо за вторую порцию «воззваний». Пока больше не присылайте. Все идет гораздо медленнее, чем я ожидал, – отчасти по моей вине. Результатов пока нет, но я отнюдь не отчаиваюсь.

Сердечный привет!

Искренно Ваш, М. Карпович

Автограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan. 1941 – Oct. 1941.

№ 18. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

319 West 100 Str. 11 июля 1941

Дорогой Михаил Михайлович.

Я только что получил прилагаемую телеграмму от Лунца. Хотя слова перевраны, понимать, очевидно, надо: «Телеграфируйте, в Кембридже ли Карпович. Не отвечает». Я только что и телеграфировал Лунцу: «Карпович в своем имении. Послал ему Вашу телеграмму». Мне кто-то сказал, что Вы уже давно у себя на даче. Я ее адреса не знаю, но надеюсь, что это письмо будет доставлено, из Кембриджа. Вы, вероятно, сами ответите Лунцу.

Из-за Вашего отъезда не возвращаю Вам «Пуншевой водки»1: Вам надо было бы отправить ее в библиотеку, а Вы мне сказали, что можете брать книги без ограничения временем.

Ждал от Вас сообщения о результатах Ваших писем и бесед по делу журнала. Так как Вы не написали, то, вероятно, никто не откликнулся? Да, невелик у русских богатых американцев интерес к русской литературе. Я все же не теряю надежды. Из-за новых, колоссальных событий опять зашевелилось дело с газетой – и опять поэтому отошел на второй план журнал. Но я решил ждать еще неделю: если переговоры о газете ничего не дадут, я пошлю письма тем немногочисленным ньюйоркцам, которые обещали дать деньги на журнал.

Как Вы? У нас нового ничего: скрипим и мучаемся, – жара. Шлем Вам и Вашим самый сердечный привет.

Ваш М. Ландау-Алданов

Если можно, напишите мне два слова, чтобы я знал, что телеграмма дошла.

Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 13 Jan. – 11 July 1941.

№ 19. М. М. Карпович – М. А. Алданову

West Wardsboro, VT15–VII–41

Дорогой Марк Александрович,

Каблеграмму от Лунца я получил. В ней он просил меня похлопотать в Вашингтоне насчет «авторизации» выдачи ему и членам его семьи виз, на основании новых правил. Я сейчас же написал в Вашингтон, но не телеграфировал Лунцу, ожидая ответа. Теперь я вижу, что сделал ошибку, т.<ак> к.<ак> из Вашингтона скорого ответа, вероятно, не получу, а Лунц волнуется. Послал ему теперь каблеграмму, что написал в Вашингтон и жду ответа. Боюсь, что при медленности здешних бюрократических учреждений «авторизация» не придет в срок. У Лунца билеты на «Клиппер» на 2ое августа, и он боится, что они пропадут.

Не писал Вам, как Вы, верно, предполагаете, потому что не было результатов. Но и я, как и Вы, не теряю надежды и продолжаю свои усилия. Как только чего-нибудь добьюсь, сейчас же Вам сообщу.

О «Пуншевой водке» не беспокойтесь. Может быть, я буду в Нью-Йорке в середине сентября, а то Вы пришлете ее мне, когда я вернусь в Кембридж (к 20‑му сентября)1.

Мореншильд2 писал мне, что Вы около 15го думали куда-то уехать из Нью-Йорка. Но надеюсь, что это письмо Вам перешлют. Татьяна Николаевна и я шлем сердечный привет Вам и Татьяне Марковне.

Искренно Ваш, М. Карпович.

P. S. О событиях не пишу3. Волнение мое и тревогу легко можете себе представить. Как всегда, хочется верить в лучшие исходы, но верится с трудом.

P. P. S. Прочел Ваш рассказ в American Mercury4. Очень хорошо. И, насколько могу судить, перевод сделан хорошо.

Автограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan. 1941 – Oct. 1941.

№ 20. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

22 сентября 1941

Дорогой Михаил Михайлович.

Как Вы поживаете? Мне о Вашем гостеприимстве и о всей Вашей семье с большой теплотой говорили Авксентьев и Зензинов. Но это было уже довольно давно.

О себе ничего не могу сообщить. С величайшим трудом – благодаря какому-либо заработку от журнала или газеты, приходящему в последнюю минуту, – свожу концы с концами, живя своим трудом, но очень туго, и бодрости у меня убавляется с каждым месяцем. Из газеты и еженедельника Керенского, как Вы знаете, ничего не вышло1. Наш же толстый журнал осуществляется; по крайней мере одна книга, а скорее две, выйдут во всяком случае; остальное же, дальнейшее, будет зависеть от того, как к нам отнесутся русские американцы. Лучше всех (просто прекрасно) отнесся Бахметев. Средства наши пока так малы, что никакого жалования я себе назначить за редактирование не могу, хотя работы и неприятностей уже было бы достаточно и для платного редактора. Разумеется, труд сотрудников мы будем скромно оплачивать.

Отсюда две мои просьбы к Вам: 1) Что Вы нам дадите? Вы тогда писали, что, не обещая пока участия в общем отделе, дадите непременно что-либо хоть для библиографического отдела. Сроки приближаются. 2) Вышло ли что-либо из разговоров и писем о нашем журнале, которые Вы так любезно взяли на себя? Разумеется, это очень важный для нас вопрос. Если пока не вышло, то можно ли сколько-нибудь твердо на это надеяться? В атмосфере полного к нам равнодушия мы, разумеется, закончим существование очень скоро.

Не знаю, писать ли опять проф.<ессору> Ростовцеву о статье для журнала. Он обещал сотрудничать, но очень «теоретически» обещал. В художественном отделе первой книги у нас будут Бунин, Сирин, Ал. Толстая, я и, быть может, Осоргин.

Шлем Вам и Вашим самый сердечный привет и лучшие наши пожелания.

Что Вам известно о Сирине? Получил ли он постоянное место 2 ?

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 21. М. М. Карпович – М. А. Алданову

9 октября 1941 г.

Дорогой Марк Александрович,

Опять я у Вас в долгу – долго не отвечал на Ваше письмо.

С момента моего приезда сюда я все время был и продолжаю быть завален работой. Кажется, еще никогда не было такого стечения обстоятельств. Поэтому не взыщите с меня строго.

Очень рад был узнать, что журнал все-таки выйдет, но грустно было читать то, что Вы пишете о себе и своей жизни. Лично я не вижу, почему Вы должны нести редакторскую работу бесплатно, и думаю, что во всех расчетах, хотя бы самых скромных, редакторское жалование должно было бы быть принято во внимание.

Я очень удручен бесплодностью моих предыдущих попыток достать деньги для журнала, но надежды не теряю и буду свои попытки продолжать. Сейчас я еще не в состоянии сказать Вам, можете ли Вы твердо рассчитывать на дополнительные средства, но как только это выяснится в ту или другую сторону – сообщу Вам.

Насчет моего участия в журнале не знаю, что сказать. Ничего готового у меня нет, и времени, в сущности, нет тоже, но, если бы Вы указали мне последний срок для присылки материала, я, может быть, постарался бы что-нибудь написать, хотя бы для библиографического отдела.

Шлю Вам сердечный привет и лучшие пожелания.

Ваш М. Карпович

P. S. На Вашем месте я бы напомнил Ростовцеву о статье для журнала.

P. P. S. Сирин в этом году лектором в Wellesley College, недалеко от нас. Место это только на год, перспектив остаться здесь у него нет, и вообще ничего определенного на будущий год он в виду не имеет1.

M. K.

Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan. 1941 – Oct. 1941.

№ 22. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

22 октября 1941

Дорогой Михаил Михайлович.

Вчера мы подписали соглашение с типографией и сдали ей первую вещь: Бунина. Жаль, что так плохо обстоит дело с Вашими знакомыми. Можно ли будет послать им книгу, без обязательств с их стороны: если им понравится, то они пришлют за нее плату? Называться издание будет «Новый журнал»1.

Очень просим прислать хоть рецензию. Последний срок: 10 ноября. О чем хотите. Мы будем давать отзывы о всех русских книгах (их очень немного), о всей новой «Россика»* и о наиболее ценных новых книгах на английском языке.

Я не знаю адреса Сирина. Пожалуйста, перешлите ему прилагаемое письмо.

Шлем Вам и Вашим самый сердечный привет.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 23. М. М. Карпович – М. А. Алданову

13 января 1942 г.

Дорогой Марк Александрович,

Простите, что так бесконечно давно не писал Вам. Все это время я был очень занят, и можно сказать, не принадлежал самому себе1. Не думайте, однако, что я забыл Вас и журнал. Очень хочу Вас видеть и надеюсь, что в мой предстоящий приезд в Нью-Йорк (между 24‑м и 28‑м января) Вы дадите мне возможность с Вами поговорить. В частности, тогда же можно будет условиться о том, что́ я мог бы дать Вам для второй книги.

Сегодня посылаю свою подписку М. О. и буду стараться завербовать возможно больше подписчиков. Вместе с тем пока что не отказываюсь и от моего первоначального проекта.

Был чрезвычайно обрадован новостью, что Скрибнер взял Ваш роман2. Сердечно Вас поздравляю и желаю других успехов в этом же роде.

Привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Искренно Ваш, М. Карпович

Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan. 1942 – Dec. 1942.

№ 24. М. М. Карпович – М. А. Алданову

16‑го февраля 1942 г.

Дорогой Марк Александрович,

Я приложу все усилия к тому, чтобы прислать Вам статью до конца месяца.

К сожалению, ничего особенно интересного сейчас Вам предложить не могу. Думаю написать статью об американских работах по русской истории. Если Вы думаете, что это не интересно, напишите мне с откровенностью.

Подумаю также о том, какие книги я мог бы рецензировать для журнала. Искренний привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

М. Карпович

Машинопись. Подлинник. Бланк BAR. Aldanov. Jan. 1942 – Dec. 1942.

№ 25. М. М. Карпович – М. А. Алданову

61 Brattle St., Cambridge, Mass.24–III–42

Дорогой Марк Александрович,

Вчера я послал Вам книги Милюкова. Я не мог написать на них рецензию, т.<ак> к.<ак> они вышли под моей редакцией и мое имя стоит на заглавном листе. Не мне судить, насколько удачно я произвел сокращение русского текста (одобренное, впрочем, самим автором) и насколько мне удалось сказать то, что нужно, в моем предисловии и небольших post-scriptum’ах к каждой части. Мною же были сделаны объяснительные примечания и составлена библиография. Буду очень рад, если Вы или кто-нибудь другой отметите в краткой рецензии появление нашего перевода1.

Не знаю, послал ли к Вам Prof.<essor> Cross2 недавно вышедший номер Slavonic Yearbook (продолжение лондонского Slavonic Review), о чем его просил Ледницкий3. Если послал, то, может быть, Вы уже кому-нибудь поручили написать рецензию. Если же Кросс Вам книжку не послал или Вы ничего еще не просили о ней написать, я охотно напишу на нее рецензию4. Дайте знать.

Кроме того, у меня уже готова для Вас рецензия на книгу молодого американского историка Вирека5 (Viereck) Metapolitics (от романтиков до Хитлера). Я отдам ее перепечатать на машинке и на днях Вам ее вышлю. Не обижусь нисколько, если Вы ее не используете6.

Очень мне совестно, что я не мог исполнить своего обещания насчет статьи, но я ее буду писать теперь же, так что к третьему номеру она, во всяком случае, будет готова.

Шлю Вам сердечный привет от себя и Татьяны Николаевны. Кланяйтесь Татьяне Марковне от нас обоих.

Искренно Ваш, М. Карпович

Автограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan. 1942 – Dec. 1942.

№ 26. М. М. Карпович – М. А. Алданову

61 Brattle St., Cambridge, Mass.29–III–42

Дорогой Марк Александрович,

Посылаю Вам свою рецензию на книгу Viereck’а. Не знаю, покажется ли Вам тема достаточно интересной. Правда, у Вас уже была в 1ом номере рецензия Шуба1 на книгу о нац.<ионал>-социализме2, но Viereck трактует истоки нац.<ионал>-социализма совсем с другой точки зрения. Если рецензия Вам покажется длинна – сократите. Не стесняйтесь также вносить стилистические изменения. Я совершенно лишен авторского самолюбия и, кроме того, давно не писал по-русски, сам не уверен в том, как у меня получается.

Кроме того, написал не рецензию, а скорее отчет о первой книжке Slavonic Review (вышедшей как Slavonic Year Book). Здесь я просто отметил значение этого издания и изложил вкратце содержание главнейших статей. Боюсь, что получилось суховато. Не хочу задерживать отправку и потому решаюсь послать не перепечатанным на машинке. Простите! Т.<ак> к.<ак> я состою (пока что чисто номинально) в редакционном комитете «Ежегодника», то я не хочу под этой заметкой подписываться полностью. Проставил инициалы.

Теперь примусь за обещанную Вам статью. Твердо надеюсь, что к третьей книжке Вы ее получите.

Когда Вы думаете выпустить вторую книжку? Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от себя и Татьяны Николаевны.

Искренно Ваш, М. Карпович

P. S. О Лунцах я знал от Л. А. Бейлина (? – С. П.), с которым переписывался по их делу. Кажется, они получили разрешение на поездку на Клиппере.

Автограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan. 1942 – Dec. 1942.

№ 27. М. М. Карпович – М. А. Алданову

61 Brattle St., Cambridge, Mass.15–IV–42

Дорогой Марк Александрович,

Только сейчас узнали из «Нового русского слова» о несчастном случае с Татьяной Марковной и очень взволновались1. Надеемся, что теперь она уже на пути к выздоровлению. Шлем ей наше искреннее сочувствие и горячие пожелания скорейшего исцеления.

Крепко жму Вашу руку. Татьяна Николаевна просит кланяться.

Сердечно Ваш, М. Карпович

Автограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan. 1942 – Dec. 1942.

№ 28. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

1 мая 1942

Дорогой Михаил Михайлович.

Пожалуйста, простите, что долго Вам не отвечал: как Вы догадываетесь, именно из‑за несчастного случая с Т. М.1. Теперь она чувствует себя уже лучше. Вчера сняли повязку. Она и я от всей души благодарим Вас и Татьяну Николаевну за Ваше участие. По мнению хирурга, осложнений не будет.

Журнал вышел позавчера (рецензии были по гранкам), мы вчера его Вам послали. Ваши рецензии (чрезвычайно интересные) пришли поздно, позже всех, и мы, к сожалению, могли поместить в этой книге только первую, о Фиреке2. Вторая пойдет в третьей книге, о чем объявлено в примечании. Большое Вам спасибо. При сем прилагаем гонорар: 2 доллара 75. Кажется, я Вам говорил, что мы платим совершенные гроши: 1 доллар за страницу беллетристики и 75 центов за страницу всего остального. В денежном отношении писать у нас для автора – личная неприятность, как для меня редактирование (бесплатное, увы!) – настоящая катастрофа: оно отнимает почти все мое время, и я запускаю те статьи, которыми живу…

В понедельник прилетели Лунцы. Они совершенно здоровы, остановились в Савой-Плаза, на 5 авеню, около 58 улицы. Впрочем, верно, Г.<ригорий> М.<аксимович> <Лунц> Вам уже написал отсюда.

Шлем Вам, Татьяне Николаевне и Вашему юному поколению самый сердечный привет.

Ваш Ландау-Алданов

Для нашей отчетности, пожалуйста, пришлите расписку.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 29. М. М. Карпович – М. А. Алданову

12‑го мая 1942 г.

Дорогой Марк Александрович,

Спасибо за письмо, за книжку журнала и за гонорар. Расписку прилагаю1. О книжке журнала не пишу, потому что рассчитываю быть в Нью-Йорке на следующей неделе и тогда, конечно, непременно с Вами повидаюсь.

С Лунцем я уже списался и, конечно, тоже увижу его, когда приеду.

Мы с Татьяной Николаевной очень были рады узнать, что Татьяна Марковна чувствует себя лучше и что осложнений не предвидится.

Сердечный привет и до скорого свидания.

Искренно Ваш, М. Карпович

Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan. 1942 – Dec. 1942.

№ 30. М. М. Карпович – М. А. Алданову

23‑го мая 1942 г.

Дорогой Марк Александрович,

Когда мы виделись в Нью-Йорке, я забыл попросить Вас вернуть мне экземпляр Пуншевой водки, который я для Вас взял из библиотеки. [так как] Мне надо будет его вернуть перед отъездом в деревню, куда мы собираемся ехать около 5‑го июня1.

Если можно, верните мне также экземпляр милюковских Очерков. Я знаю, что рецензируемые книги полагается оставлять рецензентам, но издательство мне для этой цели экземпляров не прислало, и я послал Вам свой, а он мне бывает нужен для справок.

Сердечный привет от нас обоих Вам и Татьяне Марковне.

Ваш М. Карпович

Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan. 1942 – Dec. 1942.

№ 31. М. М. Карпович – М. А. Алданову

28‑го августа 1942 г.

Дорогой Марк Александрович,

Я только что внимательно прочел перевод Вашей статьи1 О.<льги> Н.<иколаевны> Ушаковой2. Статья Ваша мне очень понравилась, и я чрезвычайно рад, что она появится в очередном номере нашего журнала3.

Никаких замечаний по существу или в деталях у меня нет, кроме, может быть, одного. На странице третьей, где Вы говорите, что о записке Дурново в Америке неизвестно почти никому (что по существу совершенно правильно), я думаю, следовало бы сделать примечание, что полный ее перевод был напечатан покойным профессором Голдером4 (Frank A. Golder) в его книге Documents of Russian History 1914–1917, The Century Company, New York, 1927.

Точно так же, на стр.<анице> 14-ой, где Вы говорите о скудости литературы о Дурново, может быть, все-таки следовало бы упомянуть в примечании о воспоминаниях Владимира Иосифовича Гурко5, которые вышли на английском языке под заглавием Features and Figures of the Past, The Hoover Library on War, Revolution and Peace, Stanford University Press, 1939, так как в них довольно много о Дурново и, в частности, есть и о Записке.

Я давно не имел вестей от Вас непосредственно, но знаю от Лунца о Вашем успехе у Скрибнера, с которым от души Вас поздравляю6. Лунц писал мне также, что Вы очень довольны своим пребыванием на Mount Holyoke7.

Мне очень совестно, что я не исполнил своего обещания прислать Вам статью для следующей книжки журнала, но рано или поздно я все-таки ее для Вас напишу, хотя я продолжаю быть очень занятым в университете и никакого облегчения не предвидится.

Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне.

Искренно Ваш

Машинопись. Копия. BAR. Karpovich. 1942–1943.

№ 32. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

109 УЭСТ 84 СТРИТ, тел. ТРАФ. 7 956924 сентября 1942

Препровождаю Вам наш колоссальный гонорар за Вашу рецензию1 о «Слав.<оник> Р.<евью>». Еще раз спасибо. Будем ли мы дальше существовать – не знаю. Мы обязались перед «меценатами»2 выпустить три книги, – третья вчера и вышла (завтра Вам посылается). Тираж наш поднимается, но без поддержки меценатов мы существовать не можем и при бесплатном, как у нас, редакторском труде.

Шлем искренний привет Вам и Татьяне Николаевне. Сирин был у Вас, но, по слухам, уехал. Куда?

Ваш М. Алданов

Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 1942–1943.

№ 33. М. М. Карпович – М. А. Алданову

4‑го октября 1942 г.

Дорогой Марк Александрович,

Большое Вам спасибо за письмо и за гонорар. Я несколько встревожен тем, что мой экземпляр Нового журнала до сих пор до меня не дошел. Нельзя ли выяснить, когда и по какому адресу книжка была мне послана. Дальнейшее существование журнала должно быть обеспечено. Он слишком для всех нас нужен, чтобы можно было позволить ему погибнуть. Со своей стороны, я приложу все усилия к тому, чтобы он продолжал выходить.

Набоков летом жил у нас в Вермонте, а потом переехал в Кембридж1. Они будут здесь всю зиму, так как у В.<ладимира> В.<ладимировича> есть небольшая платная работа по бабочкам в естественно-историческом музее нашего университета2. Сейчас он, впрочем, в отъезде – разъезжает с лекциями по разным южным колледжам3. На это время он из музея получил отпуск. Вернется, кажется, в начале декабря.

Сердечный привет от нас обоих Вам и Татьяне Марковне.

Искренно Ваш, М. Карпович

Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan. 1942 – Dec. 1942.

№ 34. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

109 УЭСТ 84 СТРИТ 7 декабря 1942

Дорогой Михаил Михайлович.

Не имеем от Вас известий. Пришлете ли хоть рецензию? Были бы Вам очень, очень благодарны.

Ко мне сегодня обратился физик Франкфорд1, русский, которого я встречал в Париже. Говорят, это очень талантливый ученый. Его рекомендовали проф.<ессора> Гарднер и Габрилович2 органу, который 15 декабря присуждает Рокфеллеровские субсидии на производство ученых изысканий. Они свидетельствуют, что он готовит ценный труд о строении атома, и очень лестно о нем отзываются (очень хвалит его и Делевский3). Так вот, этому Франкфорду сказали, что письмо Ваше, как профессора Гарвардского университета (хотя бы по совершенно иной специальности), в Рокфеллер Фаундэшен в Нью-Йорке о том, что ученый, рекомендованный лондонским профессором Гарднером, петербургским профессором Габриловичем, заслуживает поддержки субсидией, имело бы очень большое значение. По его настойчивой просьбе я согласился передать Вам это. Если можете, напишите в эту Фаундэшен. А если Вам неудобно, то, пожалуйста, просто уведомите меня, что не можете. Извините, ради Бога, что утруждаю Вас этим делом. Я знаю, как Вас осаждают.

Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет. Когда увидимся? Позавчера нас посетил Сирин. Мы были очень рады повидать его, да еще в таком хорошем жизнерадостном настроении (мое собственное – прямо противоположно).

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 35. М. М. Карпович – М. А. Алданову

61 Brattle St.12–XII–42

Дорогой Марк Александрович,

Получил сегодня Ваше письмо и спешу Вам ответить. Конечно, я бы охотно помог г.<осподину> Франкфорду, но в данном случае меня смущают два обстоятельства:

1) По своей практике я знаю, что здесь вообще не принято посылать рекомендации в учреждения по своей инициативе – надо ждать, чтобы учреждение обратилось к вам с запросом.

2) Так как я никакого, даже отдаленного, отношения к физике не имею, то я не вижу, какое значение может иметь моя рекомендация. Ведь все, что я могу сказать, это то, что я слышал, что Франкфорд серьезный и талантливый ученый.

Эти соображения меня бы не остановили, если бы не то, что от Рокфеллера ко мне иногда обращаются за отзывом, и мне не хотелось бы ослабить силу своих рекомендаций в будущем отправкой им письма такого содержания, да еще по собственной инициативе, без запроса с их стороны. Я очень надеюсь, что и Вы, и г.<осподин> Франкфорд поймете мою точку зрения и не будете на меня в претензии.

Когда я говорил с Вами в Нью-Йорке, я понял, что какой-либо материал для журнала должен был быть прислан в течение 10 дней для того, чтобы попасть в очередную книжку. Между тем до последних дней у меня совершенно не было времени. Теперь я попробую написать рецензию и пришлю ее Вам. Если она не попадет в эту книжку, может быть, Вы используете ее для следующей.

Владимира Владимировича <Набокова> по возвращении я еще не видел, только говорил с ним по телефону. По-видимому, он остался очень доволен своей последней поездкой. К сожалению, сейчас серьезно больна его жена, о чем он узнал только по возвращении. У нее воспаление легких, и она в госпитале. По-видимому, опасности нет, но, вероятно, ей придется пробыть там недели две.

Я рассчитываю побывать в Нью-Йорке в 20х числах января. До сих пор никак не удается собраться.

Всего лучшего.

Ваш, М. Карпович

Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. Jan. 1942 – Dec. 1942.

№ 36. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

20 января 19421

Дорогой Михаил Михайлович.

Спасибо за Ваше письмо, я его переслал Франкфорду. Разумеется, я отлично понимал, что Вы ничего тут сделать не можете, и говорил Франкфорду об этом, но он уж очень просил написать Вам.

Рецензию нам прислать еще отнюдь не поздно: мы раньше 5–10 января еще не выйдем: как всегда, типография и авторы запаздывают. Если Вы пришлете до [20-го] Нового Года, она попадет в 4-ую книгу. В.<ацлав> А.<лександрович> Ледницкий говорил нам здесь, что очень хотел бы, чтобы Вы написали отзыв об его Пушкинском сборнике2 – он не хочет у нас польского рецензента, а русских, знающих польский язык, очень мало. Книгу можно получить у него. Цетлин напомнил ему (т.<о> е.<сть> спросил, говорил ли он с Вами), и я до сих пор (прежде чем писать Вам) ждал ответ Вацлава [Роберт]3 Александровича, но Цетлин еще ответа не получил. Между тем это дело спешное. Пожалуйста, сообщите, согласны ли Вы написать о сборнике. Если не согласны, то напишите, о чем хотите.

И еще просьба и вопрос к Вам, уже не по журнальным и не по моим делам: меня разные профессора (европейские) спрашивают, как называется и каков адрес того общества, которое устраивает европейским лекторам лекции в провинции на английском языке (оно устроило лекции Сирина)4. Меня лично это не интересует – я вообще не умею и не люблю читать лекции, а тут еще по-английски, – но очень интересуются другие. Если Вы знаете, просьба сообщить.

Я запросил Владимира Владимировича о болезни его жены, но не получил ответа. Уж не худо ли? Здесь очень, очень плох Н.<иколай> Д.<митриевич> Авксентьев5, – это не для огласки (и от него скрывают).

Шлем сердечный привет Татьяне Николаевне и Вам и лучшие пожелания к праздникам.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 37. М. М. Карпович – М. А. Алданову

61 Brattle St.22–XII–42

Дорогой Марк Александрович,

В пятницу или в субботу я написал М. О. Цетлину, прося его снестись с Якобсоном1 насчет рецензии на сборник Ледницкого2, т.<ак> к.<ак> я никак не могу успеть это сделать. Это два тома (около 1000 стр.<аниц>), и я их никогда раньше не видел. Очень постараюсь написать и прислать Вам рецензию в ближайшие же дни.

Учреждение, которое устроило лекции Сирина, называется Institute of International Education. Во главе его стоит проф.<ессор> Duggan3, а помощником его состоит некий Fisher4. Кажется, Фишер всем и заправляет. Всякий иностранный лектор, имеющий соответствующую квалификацию, может у них зарегистрироваться (бесплатно), и они потом рассылают предложения по колледжам. Из этого часто ничего не выходит. Иногда они очевидно устраивают лекции более активно – как в случае Сирина. Думаю, что здесь сыграли роль его английский, появление его вещей в американской печати и некоторый американский стаж – Stanford и Wellesley.

Вера Евсеевна <Набокова> лучше, но она все еще в госпитале. Очень Вы меня встревожили сообщением о серьезности положения Н.<иколая> Д.<митриевича> <Авксентьева>.

Видели ли Вы И.<осифа> В.<ладимировича> Гессена5? Или, по крайней мере, не знаете ли, в каком состоянии он сюда добрался? Ведь ему уже 77–78 лет!

Шлем сердечный привет Вам и Татьяне Марковне.

Ваш М. Карпович

Я очень огорчен, что ноябрьская книжка Russian Review так неприлично запоздала. Не знаю, в чем дело. Мореншильд мне давно не писал.

Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. Jan. 1942 – Dec. 1942.

№ 38. М. М. Карпович – М. А. Алданову

61 Brattle St.30–XII–421

Дорогой Марк Александрович,

Посылаю Вам рецензию на книжку Уэббов2. Если бы Вы предпочитаете (так. – С. П.) по, кажется, установившемуся обычаю называть их Веббами3, пожалуйста, перемените в моем тексте соответственно. Я совершенно не буду обижен, если Вы отложите эту рецензию до следующего номера или вообще решите, что книжка недостаточно интересна, чтоб давать о ней отзыв4. Убедительно прошу Вас не считаться с моим авторским самолюбием, которого я, кажется, лишен совершенно.

Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Ваш М. Карпович

Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. Jan. 1942 – Dec. 1942.

№ 39. М. М. Карпович – М. А. Алданову

61 Brattle St.28–III–1943

Дорогой Марк Александрович,

Я очень огорчился, узнав о Вашей болезни, и всей душой Вам сочувствовал – особенно потому, что три года тому назад сам страдал от припадков боли в желчном пузыре. Последние полученные мною известия меня несколько успокоили. Надеюсь, что теперь Вы уже дома и на пути к выздоровлению.

Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Крепко жму руку

Искренне Ваш М. Карпович

Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944.

№ 40. М. А. Алданов – М. М. Карповичу1

14.IV.43

Дорогой Михаил Михайлович.

Сердечно Вас благодарю за внимание и участие. Уже могу отвечать на письма. Пролежал 2 недели в больнице, теперь нахожусь в Абингдонской санатории, но сколько мы здесь еще пробудем, не знаю. Писать можно 109 West 84 Str., N. Y. C.

У меня камни в желчном пузыре, то же, что было у Вас. Врачи обещают не прибегать к операции. Болей больше нет (пока?). Отчего Вы решились на операцию? Или у Вас боли бывали постоянно? Сколько времени Вы ее не делали от начала болезни? Пожалуйста, при случае сообщите.

Мы с Т. М. здесь уже гуляем, но работать еще не могу. Шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне.

Ваш М. Алданов

Работу по «Н. Ж.» теперь целиком ведет бедный Мих. Ос., во всем сносясь, конечно, с Вами.

Автограф. Подлинник. BAR. Karpovich. 1942–1943.

№ 41. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

11 июня 43

Дорогой Михаил Михайлович.

Некий Робинсон1 давно просил меня узнать у Вас, согласились бы Вы с ним редактировать информационную книгу о России для американских читателей. У него намечается издатель. Он – знающий человек, но я исполняю его просьбу только для очистки совести, зная, что Вы не согласитесь по десяти причинам, из которых первая заключается в спешности работы. Все же ответьте мне, пожалуйста, чтобы я мог ему показать ответ. Если бы паче чаянья оказалось, что Вы не отказываетесь в принципе, он сам сообщит Вам подробности.

Перед моим отъездом из Нью-Йорка Цетлин показал мне Ваше письмо. Мы до последней минуты ждали Вашей статьи, но не хотели наседать на Вас. Нам и то перед Вами совестно, что возложили на Вас немало работы.

Я «путешествую с цирком»!2 Кажется, говорил Вам, что должен это проделать для ознакомления со средой, которую вывожу в «Истоках». Она очень интересна и трогательна.

На днях возвращаюсь в Нью-Йорк. Где будем летом, еще не знаю.

Шлю самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Провожу в цирке с Труцци целые дни и возвращаюсь из их поезда поздно ночью к себе в гостиницу немного одуревший – поэтому, пожалуйста, извините бессвязное и неряшливое письмо.

Ваш М. Алданов

Машинопись. Подлинник. Бланк The Bellevue Stratford Philadelphia. BAR. Karpovich. 1942–1943.

№ 42. М. М. Карпович – М. А. Алданову

West Wardsboro, VT16–VI–43

Дорогой Марк Александрович,

Большое Вам спасибо за письмо. Рад, что Ваше «путешествие с цирком» дало Вам много интересных и, по-видимому, приятных впечатлений, и надеюсь, что Вы все-таки не слишком устаете.

Насчет просьбы Робинсона. Я, к сожалению, никогда с ним не встречался, но знаю о нем достаточно по рассказам общих знакомых, и никаких сомнений насчет его компетентности у меня, конечно, нет. Не сомневаюсь я и в том, что информационную книгу о России издать было бы очень полезно. Но, к сожалению, я никак не могу взять на себя редакторскую работу, хотя бы частично. На мне такое количество невыполненных литературных обязательств, а времени до начала занятий (я буду преподавать начиная с середины августа) так мало, что я не в состоянии взять на себя еще эту работу. Будьте так добры передать это Робинсону, вместе с выражением моего искреннего сожаления, что я не могу с ним сотрудничать в этом полезном и интересном деле.

Пожалуйста, дайте мне знать, когда Ваши летние планы выяснятся.

Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от себя и Татьяны Николаевны.

Искренне Ваш М. Карпович

Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944.

№ 43. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

2 июля 1943

Дорогой Михаил Михайлович.

Спасибо большое за письмо о Робинсоне, а также за добрые слова о моих некрологах в «Н. Журнале»1. Я не думаю, что обидел Кусевицкого (Рахманинов, кажется, имел в виду не столько его, сколько Тосканини)2, да едва ли К.<усевицкий> и читает «Н. Ж».

Я согласен на 99 процентов со всеми Вашими замечаниями в письмах к Михаилу Осиповичу.

Боюсь, что злоупотреблю любезностью редакторов и терпением читателей в шестой книге своим длиннейшим отрывком из «Истоков»3, но его очень трудно разделить; да и мало у нас беллетристики, очень мало. В пятой книге под нее отведено меньше трети номера, – это противно всем традициям. От Сирина я получил письмо, в котором он ни слова не отвечает на просьбу дать нам что-либо. Очевидно, он теперь пишет только по-английски, – жаль. Воображаю, что он говорит о нашем беллетристическом отделе, который весьма мало его удовлетворял и при наличии Бунина и Осоргина4.

Заседание сотрудников сошло прекрасно. Ругали нас меньше, чем обычно. Очень ругали только Гребенщикова5 (все), Кодрянскую6 и Рубисову7 (все) и Гессена8 (многие). Больше всего хвалили (даже матерые эс-еры и эс-деки) Федотова9 и Тимашева10. Думаю, что к обоим следовало бы обратиться и для шестой книги. Кому бы написать о «закрытии» Третьего Интернационала?

Обо всем подробно Вам пишет М. Ос. За Вашу статью об Авксентьеве11 Вам причитается колоссальный гонорар в 1 доллар, 50, которые при сем прилагаю.

Мы уедем лишь во второй половине июля и еще не знаем, куда именно.

Т. М. и я шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет.

Забыл важное дело. Лунц мне сказал, что хотел бы прочитать второй том Гессена, чтобы выбрать что-то для «Решен Ревью»12, но не успел сделать это до отъезда. На днях я завтракал с Мореншильдом, и возникла мысль, не дать ли что-либо из первого тома, который как будто и интереснее и имеет то преимущество, что уже переведен на английский язык (и не издан). Как Вы думаете? Кроме того, кто произведет выбор? Я вынес впечатление, что между Мореншильдом и Лунцем отношения весьма холодные, и я боюсь, что если выберет отрывок Лунц, то это не увеличит шансов на помещение. Если хотите, мы пошлем рукопись (на машине) Вам. По некоторым причинам допускаю, что Лунц теперь и не станет заниматься выбором. Но, может быть, я ошибаюсь. На этот вопрос, пожалуйста, ответьте мне возможно скорее.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 44. М. М. Карпович – М. А. Алданову

West Wardsboro, VT4–VII–43

Дорогой Марк Александрович,

Спасибо за письмо и за чек.

От М. О. получил довольно подробный отчет о собрании сотрудников. Должен сказать, что я не понимаю нападок на Гессена. Что он там такого сказал, что кому-либо из наших ближайших сотрудников могло быть неприемлемо? Или они просто считают, что это неинтересно? И с этим я не могу согласиться, т.<ак> к.<ак>, по-моему, известный исторический интерес воспоминания И.<осифа> В.<ладимирови>ча <Гессена> несомненно представляют.

Насчет использования мемуаров Гессена для Russian Review у меня были разговоры еще с самим И.<осифом> В.<ладимирови>чем. Он тогда предлагал главу о «Праве», но я побоялся ее взять. Она интересна для русских читателей, но едва ли интересна для американцев – читателей общего и «популярного» журнала. Я тогда просил И.<осифа> В.<ладимирови>ча вместо этого написать для нас статью о русском суде в дореволюционное время, и он согласился, но не успел дописать ее до своей смерти. Право, не знаю, как быть с выбором наиболее подходящего отрывка. Я предложил бы это сделать сам, но пересылать рукопись сюда – громадная операция. Кроме того, у меня сейчас на руках ряд спешных дел. Я мог бы сделать это по приезде в Кембридж, т.<о> е.<сть> после 20го августа, что будет не поздно, т.<ак> к.<ак> мы собираем материал к 1‑му сентября. Кроме того, я не совсем уверен, что мы вообще сможем напечатать отрывок в ближайшей книжке, для к<ото>рой, кажется, уже имеется достаточно статей (правда, большей частью еще не написанных, но твердо обещанных). Во всяком случае, свой выбор я могу сделать по русскому тексту «Воспоминаний», а уж Вы потом перешлете английский текст Мореншильду. Думаю, что так будет проще.

Нелады между Лунцем и Мореншильдом меня очень огорчают. Я надеялся, что удастся ввести Г.<ригория> М.<аксимовича> <Лунца> в это дело, где, как мне казалось, он мог бы быть очень полезен. К сожалению, он и Мореншильд «не сошлись характерами». Я понимаю, что Г.<ригорию> М.<аксимови>чу не хочется оставаться на «периферии» дела и хотелось бы быть членом редакции. Лично я это только бы приветствовал. Но Мореншильд этого, по-видимому, не хочет.

Шлю Вам и Татьяне Марковне сердечный привет от себя и Татьяны Николаевны.

Искренне Ваш, М. Карпович

P. S. Будет очень хорошо, если в следующей книжке журнала появится большой отрывок из «Истоков». Лично я буду ждать его появления с нетерпением.

О том, какие статьи и каких авторов нам надо поместить в этой книжке, я еще вплотную не думал. Подумаю в ближайшем же будущем.

Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944.

№ 45. М. М. Карпович – М. О. Цетлину

West Wardsboro, VT21–VII–43

Дорогой Михаил Осипович,

Спасибо за Ваше письмо от 17го.

1) С воспоминанием Гольштейн1 вышло недоразумение. Ушакова задержала пересылку Вам рукописи, ожидая от меня даты смерти Драгоманова2, к<ото>рая в тексте была пропущена, а я собирался эту дату потом послать прямо Вам. Теперь дата вставлена, и Вы должны рукопись скоро получить, если еще не получили.

2) Политехнический Гагарин3 был человек почтенный и своеобразный. Все зависит от того, интересно ли написана биография.

3) Я ничего не имею против напечатания мемуаров Либермана. Если то, что он вспоминает о советских деятелях, интересно, то я бы не боялся его оценок4.

4) Я согласен написать Вишняку. Я как раз получил от него письмо и должен ему отвечать.

5) Тимашеву я написал. «Плановое хозяйство и демократия» более злободневно, но я написал ему, что если ему очень хочется написать о борьбе с безграмотностью в России – то пусть пишет5. В конце концов, в этом тоже есть некоторая «злободневность». (Я указал, однако, что мы предпочли бы первую тему.)

6) Я не писал Николаевскому так категорически о русско-польских отношениях, но действительно писал, что мне эта заметка кажется интересной и я хотел бы видеть ее напечатанной (это было уже давно). В крайнем случае придется напечатать две его статьи, но только тогда вещь «основная» должна быть покороче.

7) Сил нет, чтобы попросить Денике6, а не Далина7 написать о Коминтерне. Не сделаете ли Вы это?

8) Войтинскому8 пишу.

9) Чернов9, Гурвич, Яссер10, Коварская11 – согласен.

10) Ростовцев. Попробую ему написать. Боюсь, что ничего не выйдет.

11) Федотов-Уайт12. Я не думал о его статьях для ближайшей книжки. Он и сам писал, что сейчас очень занят. Но мне надо ему ответить «в принципе» и надо указать наше предпочтение. Лично я предпочитаю либо одну из его «морских» тем (здесь он особо компетентен; кроме того, мы можем заинтересовать моряков, к<ото>рых здесь очень много, и получить новых подписчиков), либо статью об «американских дипломатах и России» (хотя это я мог бы у него попросить и для Russ.<ian> Review). Напишите мне Ваше и М. А. окончательное мнение – «в принципе» и насчет «предпочтения».

12) Елисеев13, Леонтьев14 (сознательно ли Вы опустили Сорокина?) – переговорю с ними, когда вернусь в Кембридж.

К какому сроку надо просить авторов присылать материал, чтобы он попал в ближайшую книжку?

Как долго Вы будете «в деревне»?

Я буду отсутствовать в Вермонте между 3 и 10 августа (буду читать лекции в Columbus, Ohio). С 20го я буду в Кембридже (61, Brattle St.)

Жду Ваших отрывков!

Сердечный привет Вам и Марии Самойловне.

Ваш М. Карпович

Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. To Mikhail Osipovich Tsetlin.

№ 46. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

22 июля 1943

Дорогой Михаил Михайлович,

Михаил Осипович переслал мне Ваше письмо к нему от 9 июля. Я со всем, что Вы пишете, согласен. Одно только: боюсь, что вышло недоразумение со статьей Николаевского1 о поляках2. Когда он предложил ее, я сказал, что мне она кажется подходящей (я действительно думаю, что полякам мы должны сделать «оммаж»: так их теперь все травят3; а это все же маленький дружественный акт), но, добавил я, надо запросить Михаила Михайловича (мнение Михаила Осиповича мне было известно). На это Борис Иванович мне ответил, что Вы очень лестно отозвались об этой его статье и стоите за ее помещение (по крайней мере, я так понял ответ Б. И-ча). Я сказал, что в таком случае всё в порядке. Николаевский вправе считать, что мы его статью взяли для ближайшей книги (он ее уже и выправил). Теперь из Вашего письма от 9 июля я вижу, что Вы как будто против помещения двух его статей. Может быть, он Вас неверно понял? Я посоветовал бы, чтобы он вторую статью (польскую) подписал псевдонимом, что он иногда делает. Боюсь, что иначе он очень обидится: он ведь не предлагал польской статьи вместо другой, а именно в дополнение к ней.

Теперь другое. Как вы знаете, у Карнеги (все забываю: К.<арнеги> или Рокфеллера4) находилась последняя работа Павла Николаевича <Милюкова> «От Николая II до Сталина. 50 лет внешней политики России». Они не склонны ее напечатать и прямо заявили, что им теперь неудобно печатать книгу «белого», хотя бы и большого человека, каким был Милюков! Но они добавили, что безвозмездно, т.<о> е.<сть> не требуя возвращения уплаченного П.<авлу> Н.<иколаеви>чу аванса, уступят права другому издателю. Мы узнали, что Yale University Press в принципе не прочь было бы выпустить эту книгу. По нашему указанию, Карнегги (?) Фаундэшен (так у автора, включая знак вопроса. – С. П.) позавчера переслал рукопись (400 страниц) этому издательству, по адресу Дэвидсона5, которого Вы, верно, знаете. Переговоры здесь от нас вел Гольденвейзер6 по просьбе Элькина7, который был душеприказчиком П.<авла> Н<иколаеви>ча, а со стороны организации – заместитель Шотвелла. Теперь Гольденвейзер и я очень просим Вас написать либо лично Дэвидсону, если Вы его знаете, либо в Йель Юниверсити Пресс и поддержать дело, т.<о> е.<сть> напомнить им, кто такой был Милюков. Очень, очень хотелось бы, чтобы последняя книга Павла Николаевича была издана, даже если в обстановке конца его жизни он ее и недостаточно документировал8. Иначе его труд пропадет. Что до условий, то Элькин, думаю, согласится на любые, тем более что и перевести деньги родным автора невозможно. Адрес Алексея Александровича Goldenweiser’а: 523 West 112 Str., N. Y. C.

Как Вы мне указали, воспоминания Гессена Вам будут посланы его сыном по-русски после 20 августа. Но Вы не ответили, какой именно том Вам кажется более подходящим для «Решен Ревью»: первый или второй? Если первый, то и пересылать едва ли нужно: русское издание, верно, есть в библиотеке Гарвардского университета?

Мы в понедельник 26 июля уезжаем в Мэн, через Бостон, – как жаль, что ни Вас, ни Сирина там сейчас не встретим. Сколько мы там пробудем, не знаю. Наш предположительный адрес: Mr. M. Landau, c. o. Miss Brook, 25, Shore Road, Ogunquit, Maine. Кажется (почти наверное), там знакомые сняли нам комнату. В Бостоне мы, впрочем, будем только три часа, с поезда до поезда. Когда Вы туда возвращаетесь?

Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет.

Ваш М. Алданов

Машинопись. Подлинник. Бланк: New Review, Новый Журнал, 267 West 70th Street, New York City, ENdicott 2-9893. BAR. Karpovich. 1942–1943.

№ 47. М. М. Карпович – М. А. Алданову

West Wardsboro, VT28–VII–43

Дорогой Марк Александрович,

Рад, что Вы и Татьяна Марковна вырвались из нью-йоркской жары и будете отдыхать в мэнской прохладе. Надеюсь, что Вам там понравится.

Недоразумение с Николаевским не очень серьезно. Я его статью читал уже довольно давно и говорил с ним о ней безотносительно к ближайшей (или какой-либо другой) книжке журнала. Но раз он писал, что она пойдет в этой же книжке и притом одновременно с продолжением его очерков внешней политики, то я никаких возражений не имею. Особой беды в помещении двух статей одного автора в том же номере – нет. Если Вы думаете, что одну лучше пустить под псевдонимом (или под инициалами?) – я и на это согласен.

Дэвидсона из Yale Rev<iew> я лично не знаю, но был с ним в переписке, и он хорошо знает, кто я. Охотно напишу ему письмо насчет рукописи Милюкова. Действительно, было бы очень хорошо, если бы эта книга здесь вышла.

Гессенские воспоминания (рукопись 2го тома) я во всяком случае хотел бы посмотреть: и в связи с R.<ussian> R.<eview>, и в связи с Н. Ж., и, м.<ожет> б.<ыть>, для разговоров с Б.<орисом> А.<лександровичем> Бахметевым о возможности их издания1. Первый том у нас в библиотеке, конечно, есть, и я его перечитаю.

Приеду я в Кембридж 20–21го и после того уж буду там, хотя в сентябре попытаюсь съездить в Нью-Йорк.

Может быть, мы с Вами увидимся до Нью-Йорка на Вашем пути из Maine, если Вы опять будете ехать через Бостон? Дайте мне знать заранее.

Мой адрес: 61 Brattle St., Cambridge, Mass. Телефон: Kirklane 6550.

Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Ваш М. Карпович.

А Муссолини-то!2 М.<ожет> б.<ыть>, все-таки «есть правда на земле»3. Хотя наверное найдутся в будущем историки, к<ото>рые займутся его реабилитацией, как теперь реабилитируют Наполеона IIIго!

Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944.

№ 48. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

6 августа 1943

Дорогой Михаил Михайлович,

Я получил письмо от Гольденвейзера. Он сообщает мне, что ЙЕЛЬ ПРЕСС отказалось взять книгу Павла Николаевича <Милюкова> и что он об этом Вам пишет. Не знаю, успели ли Вы написать Дэвидсону, но, очевидно, и это не могло помочь. Алексей Александрович <Гольденвейзер> спрашивает меня, не предложить ли рукопись Макмиллану1. Я там никого не знаю.

Рад, что Вы не возражаете против второй статьи Николаевского. Вопрос о подписи легко разрешить.

Рукопись покойного Гессена Вам будет послана после 20-го. А вот увидеться нам, верно, в Бостоне не удастся. Море мне не слишком полезно (хотя мы Огенквитом2 довольны). Я решил 9 августа уехать в горы, в то же место, где теперь находятся Цетлины. Там пробуду дней десять и вернусь в Нью-Йорк. 9–10 августа буду в Бостоне, но Вы ведь возвращаетесь только 20-го. С 11‑го мой адрес: <пропуск в тексте>.

Да, давно и у меня не было такой радости, как в день падения Муссолини. Трудно было кончить глупее и позорнее: дал себя свергнуть без малейшего сопротивления! Германские демократы и те вели себя лучше в 1933 году: они хоть произвели два выстрела (где-то в провинции)3.

Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет. Значит, до сентября, в Нью-Йорке.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 49. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

6 сентября 1943

Дорогой Михаил Михайлович.

Получил Ваше письмо и рукописи. Большое спасибо. Мне очень совестно, что мы Вас так перегружаем работой. Я и то прошу Михаила Осиповича, чтобы он не посылал Вам беллетристики, так как Вы сами предлагали ее не посылать. Поэтому до сих пор не послал Вам «Истоков», хотя гранки уже у меня были (правда, в скверном состоянии: все иностранные слова почему-то набраны по-русски!). На днях получу исправленный оттиск.

Я во всем с Вами согласен в Вашем письме. Переслал его Михаилу Осиповичу, а он, верно, пошлет Вам мое письмо или изложит его содержание. Я там подробно писал о книге Павла Николаевича <Милюкова>. Гольденвейзер передал мне ее.

Вполне согласен и насчет Гребенщикова1. Я просил Михаила Осиповича ему написать. Ему удобнее (Михаилу Осиповичу). Гребенщиков обычно на небольшие правки соглашается.

Не знаю, будет ли статья Тимашева2. Мы от него сведений не имеем (я по крайней мере). Сегодня Вишняк дал мне интересную академическую статью3, – я ее сегодня же послал Мих. Ос., который отошлет Вам. Если Вы ее одобрите, то, пожалуйста, пошлите прямо в типографию, с пометкой «публицистика» и с Вашей подписью.

Разумеется, в статье Баулер (А. В. Гольштейн. – С. П.) все будет так, как вы указываете.

Как Вы себя чувствуете? У меня болей пока нет, но тоска смертельная. Впрочем, она не мешает мне работать. Объясняю ее отсутствием известий от моих и о моих из Франции, да еще полной беспросветностью общей (хотя в победе я совершенно уверен).

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 50. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

23 сентября 1943

Дорогой Михаил Михайлович.

Пишу на этот раз не по делам журнала. Я на свою беду состою в лекционной комиссии «Горизонта»1. Было заседание, решено открыть серию лекций в первых числах октября и «начать со знаменитости»: либо с Вас, либо с Керенского. Александр Федорович, которому написали Зензинов и Николаевский, несомненно не согласится. Мне поручили просить и умолять Вас. Вы ведь, кажется, должны были быть в октябре в Нью-Йорке? Нельзя ли подогнать? Я думаю, что первая лекция состоится в среду 13 октября (они всегда по средам). Если не к 13‑му, быть может, Вы приехали бы к 20‑му. Тема, разумеется, по Вашему усмотрению. Она платят по 25 долларов за выступление.

Мы чрезвычайно рады Вашему согласию на помещение главы из Милюкова. Думаю, что для журнала это очень важно. Элькин написал Гольденвейзеру: Павел Николаевич <Милюков> почти всю книгу написал по памяти, не имея библиотеки; поэтому Элькин опасается, что там могут быть фактические ошибки. Алексей Александрович пока таких не нашел, но не считает себя компетентным. Не думаю, однако, чтобы это было причиной отказа Йельского издательства. По дошедшим до меня сведениям, они отказались потому, что П.<авел> Н.<иколаевич> защищал внешнюю политику старой России!! Очевидно, восхвалять можно только нынешнюю.

Шлем самый искренний привет Вам и Татьяне Николаевне.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 51. М. М. Карпович – М. А. Алданову

61 Brattle St.28–IX–43

Дорогой Марк Александрович,

По вопросу о лекции в Гарварде мне уже писал В. М. Зензинов, и я ему уже ответил. К сожалению, мне пришлось отказаться от приглашения лекционной комиссии. До 20 октября я не могу отсюда отлучиться, т.<ак> к.<ак> у меня продолжаются занятия (конец нашего summer term*) и как раз по средам от 4 до 6 у меня бывает семинар. В среду 20го занятий уже не будет, но 1) я уже обещал выступить с лекцией здесь в этот самый вечер и 2) 21го рано утром мне надо быть здесь в связи с экзаменом по моему курсу. 21го же я думаю выехать на несколько дней в Нью-Йорк, но до среды 27го остаться не смогу. В довершение всего у меня нет готовой темы для лекции и нет времени ее сейчас готовить. Я еще не выполнил своих обязательств по отношению к Новому Журналу и хочу теперь посвятить выполнению этих обязательств все свободное время (которого, увы, немного).

В главах П.<авла> Н.<иколаевича Милюкова> я никаких фактических ошибок не нашел, кроме ссылки на Moeller van den Bruck1 как на молодого писателя (об этом я послал справку Михаилу Осиповичу). Я еще не совсем уверен, можно ли так категорически утверждать, как это делает П. Н. <Милюков>, что Кривицкий был убит агентом Г. П. У. Ведь это никогда доказано не было (хотя лично у меня сомнений в этом нет)2.

Сомневаюсь, однако, чтобы Yale Rev<iew> отказалась печатать книгу ввиду защиты политики старой России. Я у них никогда политической тенденции не замечал. Напечатали же они книгу Далина и печатают другую – с весьма резкой критикой политики Сталина3. Пути американских издателей неисповедимы – очевидно, книга им по каким-то соображениям не подошла. Не знаете ли, как обстоит дело с Macmillan-ом?

Давно ничего не слышал от Вас и М. О. по журнальным делам. Полагаю, что сданный материал набирается. Но как обстоит дело с еще не поступившими статьями (кроме моих)? Ведь должны были быть еще статьи Вишняка, Федотова4, Яссера и пр. (некрологи, рецензии).

Думаю, что к моему приезду в Нью-Йорк (после 21–X) очертания книжки уже окончательно выяснятся. Позднее я готов буду приехать опять на заседание сотрудников после выхода книги. Едва ли это будет раньше второй половины ноября – не так ли? Когда будете назначать день для этого собрания, пожалуйста, имейте в виду, что между вторником и субботой я отсюда отлучаться не смогу, так что собрание должно быть либо в субботу, либо в воскресенье, либо в понедельник (впрочем, я, пожалуй, мог бы приехать и в пятницу к вечеру).

Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Ваш М. Карпович

Простите кляксу!

Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944.

№ 52. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

1 октября 1943

Насчет Кривицкого Вы, конечно, правы, – мы выпустим эту фразу (я, кстати, лично не думаю, что его убили; по-моему, это было самоубийство, вызванное угрозами).

Макмиллану мы еще книги не послали.

Дорогой Михаил Михайлович.

Жаль, что Вы не можете открыть серию лекций в «Горизонте». Александр Федорович тоже отказался. Кажется, они обратились к Абрамовичу1.

Книга уже почти готова. Вы это знаете от М. О. Не хватает Вашего некролога Гессена2 и статьи о Милюкове3. Федотов уже сдал статью4, но в очень неразборчивой рукописи, так что М. О. сдал в переписку, не читая, – мы и не знаем, что в статье. Тотчас ее Вам пошлем, получив от переписчика. Кроме того, не хватает статьи Николаевского5. Он в десятый раз обещает сдать ее «на днях». Для библиографического отдела у нас ничего нет! (помните наш разговор о нем). Мы с М. О. думали, не отказаться ли нам в этой книге от библиографического отдела вообще? М. О. должен был об этом запросить Вас. Как Вы думаете? Доводы: 1) Лучше, чтобы не было никакого библ.<иографического> отдела, чем очень плохой, маленький и случайный отдел. 2) Места, кажется, не будет: известный Вам материал, со включением, разумеется, еще не поступивших и необходимых статей, уже почти заполняет книгу. 3) Мы могли бы (это, по-моему, и необходимо) сообщить от редакции, что бо́льшая часть второго (небеллетристического) отдела этой книги уделяется вопросам, связанным с устройством мира после войны; поэтому другие отделы, в виде исключения, сокращаются, а библиографический переносится в следующую книгу. Пожалуйста, сообщите, как Вы решите.

Книга, думаем, выйдет в конце октября. Ждем Ваших статей. Собрание состоится дней через 10–12 после выхода книги, и, разумеется, мы подгоним его так, чтобы Вы могли приехать. Кроме того, мы предполагаем устраивать еще другие собрания сотрудников ежемесячно, но не для обсуждения книги, а для обсуждения основных политических вопросов, связанных с направлением журнала. Как Вы думаете? Только в небольшом кругу и без отчетов в газетах можно говорить откровенно обо всем. Это могло бы быть полезно.

Адрес Федотова: 330 West 108 St.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 53. М. М. Карпович – М. А. Алданову

61 Brattle St.2–X–43

Дорогой Марк Александрович,

Получил Ваше письмо и спешу Вам ответить. Я вполне согласен с Вами, что лучше не иметь никакого библиографического отдела, чем иметь плохой и маленький. Итак, давайте решим, что у нас его не будет.

Насчет собрания сотрудников. 15го ноября у меня лекция в Hartford, Conn<ecticut>. Поэтому, я думаю, мне было бы удобно, если бы наше собрание сотрудников состоялось в воскресенье 14го (если воскресенье вообще подходящий день). Идея политического собрания мне кажется удачной. Все это обсудим, когда я приеду в Нью-Йорк.

Мне очень стыдно, что так затянул со своими статьями. Сейчас я еду на несколько дней в Вермонт и надеюсь там их закончить. Николаевский, с к<ото>рым я вчера говорил по телефону, сказал мне, что кончает статью для Нов. Журнала.

Всего лучшего Вам и Татьяне Марковне.

Ваш М. Карпович

Спасибо за адрес Федотова.

Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944.

№ 54. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

9 октября <1943>1

Дорогой Михаил Михайлович.

Проф.<ессор> Тимашев в последнюю минуту прислал статью, которая по самой теме своей либо может быть напечатана в шестой книге, либо не может пойти вообще2. М. Ос-чу и мне статья кажется очень интересной. Это наиболее деловитая статья из тех, что мы даем на эту тему. Правда, я надеялся, что в ней будет некоторое «противоядие» против взглядов Далина – Николаевского3, гарантирующее нашу объективность. Такого противоядия в ней нет. Все же и Цетлин, и я стоим за помещение статьи. Как Вы думаете? Если Вы согласны, то, пожалуйста, пошлите статью прямо в типографию, сделав пометку «Публицистика. В 6 книгу Н. Журнала».

Думаю, нам надо дать редакционное примечание ко всему публицистическому отделу шестой книги, о том, что она посвящена главным образом вопросу, оказывающемуся теперь самым важным из всех вопросов, что мы решили дать возможность высказаться людям разных взглядов – с некоторым ущербом для других отделов журнала4.

Цетлин просит Вам сообщить его новый адрес: <пропуск в тексте>.

Сердечный привет от нас Вам и Татьяне Николаевне.

Пишу на неисправной машине5: отдал свою в чистку.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 55. М. М. Карпович – М. А. Алданову

61 Brattle St.11–X–43

Дорогой Марк Александрович,

Вчера же вечером прочел статью Тимашева и сегодня утром отправил ее в типографию special delivery. Статья мне понравилась, хотя она мне и показалась менее удачной, чем предыдущие его статьи.

Редакционное примечание к публицистическому отделу дать, конечно, нужно.

Свою статью о Милюкове я уже почти кончил; некролог Гессена надеюсь написать быстро.

Привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Искренно Ваш, М. Карпович

P. S. Спасибо за сообщение о перемене адреса Цетлиных.

Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944.

№ 56. М. М. Карпович – М. О. Цетлину

8–XII–43

Дорогой Михаил Осипович,

Возвращаю Вам, как мы условились, статью Вишняка и письма1. Я еще раз внимательно их прочел и думаю, что ряд мест, намеченных к пропуску, можно было бы оставить. На отдельном листе я написал по страницам, что́, по-моему, можно было бы оставить и что́ надо было бы выпустить. Принцип такой: резкие литературные суждения, характерные для Ходасевича и относящиеся целиком на его ответственность, нас компрометировать не могут. Другое дело – суждения характера этического, в которых заподозриваются мотивы тех, о ком говорится. Это печатать мы не имеем права. Если Вы и М. А. согласитесь со мной насчет суждений литературного характера, то я предпочел бы давать имена полностью вместо инициалов. В некоторых случаях инициалы делу не помогут, т.<ак> к.<ак> всем все равно будет ясно, о ком идет речь. В других – они введут или могут ввести в заблуждение: читатели будут гадать и угадывать неправильно. Хотя я вообще враг редакционных примечаний, но в данном случае, чтобы окончательно себя защитить, мы могли бы сделать примечание – вроде того, что мы помещаем письма как материал, уясняющий литературные взгляды и вкусы Ходасевича, и что «едва ли нужно говорить», что редакция во многих случаях не разделяет его оценок.

Ряд писем, я думаю, можно выпустить совсем. Одно (на стр.<анице> 33) по соображениям морального порядка, другие как малоинтересные – ничего, в сущности, не дающие ни для литературной, ни для личной биографии Ходасевича. Этим, кстати, будет достигнута некоторая (небольшая) экономия места.

Если будет достигнуто соглашение с Вишняком насчет пропусков (целых писем и отдельных мест), я предложил бы в его предисловии внести два изменения:

1) Написать: «Предлагая вниманию читателей некоторые из сохранившихся у меня писем В.<ладислава> Ф.<елициановича> <Ходасевича>».

2) Выпустить фразу «Как не выкинешь слова из песни…». Во-первых, мы выкидываем слова из песни. Во-вторых, зачем сообщать читателям, что в письмах были слова «непечатные» и оскорбительные?2

Очень надеюсь, что Ваши и М. А. дипломатические переговоры с М. В. увенчаются успехом. Мне все-таки очень хотелось бы напечатать и статью, к<ото>рая очень хорошо написана, и письма, к<ото>рые местами очень остроумны и дают хорошее представление об эпистолярном стиле В. Ф. <Ходасевича>

Сердечный привет Вам и М. С.

Ваш М. Карпович

P. S. Я заранее согласен на все, на чем Вы и М. А. сговоритесь с М. В.

Автограф. Подлинник. Разлинованный лист. BAR. Aldanov. To Mikhail Osipovich Tsetlin.

№ 57. М. М. Карпович – М. А. Алданову

27–XII–43

Дорогой Марк Александрович!

Спасибо за письмо и за чек. Представьте себе, что книги я до сих пор не получил. Очевидно, она застряла в рождественской почте.

Собираюсь быть в Нью-Йорке 1го на собрании Нового журнала. Тогда, конечно, увидимся.

Все мы шлем Вам и Татьяне Марковне лучшие пожелания к Новому году.

Искренно Ваш, М. Карпович.

Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944.

№ 58. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

26 января 1944

Дорогой Михаил Михайлович.

Сегодня получил от типографии окончание гранок очередного отрывка «Истоков». Выправил и передал М. О-чу. Как Вы желаете прочесть [их] это, в гранках или в верстке? Если в гранках, то он пошлет Вам их тотчас после того, как прочтет.

М. О. показал мне Ваше письмо. Я во всем с Вами согласен. Но по вопросу о беллетристике, – где же нам ее взять? Для восьмой книги у нас нет ничего, кроме моего романа. Считаете ли Вы возможным все остальное заменить мемуарами? Возможные кандидаты, кроме Гребенщикова, Калашников1 и Яновский2, – он (Яновский) сегодня звонил, не хотим ли мы [дать] взять еще отрывок из того же шедевра!3 Я назвал их «возможными кандидатами» потому, что других просто нет. М.<ария> А.<ндреевна> Толстая-Мансветова нам давно говорит, что пишет повесть, но будет ли повесть и какая будет, неизвестно4.

Марья Самойловна просила Вам передать, что лишний экземпляр шестой книги Вам послан. Разумеется, не вздумайте платить за него. Помилуйте!

Вы, кажется, знаете, что я с некоторых пор состою в Правлении клуба «Горизонт». Ах, на последнем заседании на Николаевского и меня возложили миссию просить и умолять Вас, Тимашева, Грегуара5 войти в состав Правления. Им нужны имена. А Николаевский, в частности, хочет усилить состав Правления учеными, писателями, общественными деятелями, хотя бы они не принимали ни малейшего участия в работе Клуба и даже не жили в Нью-Йорке, как Вы. Анри Грегуар охотно согласился (согласился ли Тимашев, не знаю). Как Вы? Обязанностей (ни денежных взносов) нет. Борис Иванович обязался тоже Вам написать об этом.

Грегуар так же охотно согласился и написать 5 страниц о Васильеве6 для «Нового журнала»7.

Шлем сердечный привет Татьяне Николаевне и Вам.

Ваш М. Ландау

Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 26 Jan. – 7 May 1944.

№ 59. М. М. Карпович – М. А. Алданову

29‑го января 1944 г.

Дорогой Марк Александрович,

Получил Ваше письмо. Спасибо. Ваш отрывок я хотел бы прочесть в гранках, так как боюсь, что в верстке мне его не успеют прислать, если мы опять будем запаздывать.

Насчет беллетристики я, конечно, непримиримой позиции занимать не собираюсь. Я понимаю, что нельзя беллетристику целиком заменить мемуарами, тем более что запас последних (т.<о> е.<сть> таких, которые стоит печатать) тоже весьма ограниченный. Но все-таки какие-то пределы художественно-допустимого мы должны себе поставить. Боюсь, что в ряде напечатанных у нас вещей мы подошли к нему опасно близко. Лично я принадлежу к тому меньшинству, которое считает, что Яновский лучше Гребенщикова. Как насчет Федоровой?1 Нельзя ли от нее что-нибудь получить? Христианович?2

О Горизонте Борис Иванович написал мне одновременно с Вами. К сожалению, несмотря на это двойное дружеское давление, я должен решительно отказаться от предложения войти в состав правления клуба. Все остальные, включая Грегуара и Тимашева, живут в Нью-Йорке. Я же буду каким-то «свадебным генералом». Это мне не по душе. Другое дело Фонд помощи литераторам3 – в подобное учреждение можно просто дать имя. Но состоять в правлении клуба Горизонт, не имея ни намерения, ни возможности влиять на его «политику», мне кажется, не имеет особого смысла. Так что Вы уже на меня за мой отказ не сердитесь!

Рад был узнать, что Грегуар согласился написать о Васильеве.

Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Искренно Ваш, М. Карпович.

Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944.

№ 60. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

2 февраля 19441

Дорогой Михаил Михайлович.

Сегодня с большим, случайным, опозданием получил от Мих. Ос. гранки «Истоков» и отправил их Вам удобнейшим способом: спешиал деливери, принтинг пруфс2. Как видите, доставляю не в очень удобочитаемом виде: они в типографии кое-где пропустили целые пассажи, и пришлось наклеивать. Кое-что, впрочем, наклеил от себя.

Мои гранки должны составить 95 страниц (или 97).

Номерация наверху гранок. На гранке 41 Вы заметите, что я пропустил две главы: сделал это по недостатку места, но делал так всю жизнь в «Современных записках», да уже согрешил раз и в четвертой книге «Нового журнала».

Если (как я надеюсь) Вы сделаете какие-либо указания, то, конечно, верните рукопись мне. В противном же случае, пожалуй, пошлите прямо в типографию (для ускорения, – они торопят): Gr.<enich> Printing, 151 West 25 Str., N. Y. C.

Жаль, что Вы отказались от предложения «Горизонта», но Вы совершенно правы, и я не сомневался, что Вы откажетесь. Грегуар был избран, и на 23 февраля уже назначен в «Горизонте» его доклад о «Слове о полку Игореве», но… вчера мне позвонил Николаевский: «Против Грегуара ведется сильная кампания (?!!?), так как он в русско-польском споре будто бы на днях, за два дня до избрания, занял полонофильскую позицию!!!!!» Казалось бы, какое кому дело до позиции бельгийца Грегуара в польско-русском споре? Но, очевидно, на нас будут вешать собак за то, что мы помещаем его статью о Васильеве. Кстати, я скорее считал Грегуара большевизаном. Он по Школе окружен большевизанами3.

Я непременно запрошу Федорову, однако она недавно мне писала, что ничего сейчас не пишет. Христианович, кажется, на нас за что-то сердится – это досадно, у нее есть талант. Лучше знает М. Ос. – помнится, она на него за что-то обиделась.

Мы получили от Бахметева 150 долларов и послали ему благодарственное письмо.

Сердечный привет от нас обоих Вам и Татьяне Николаевне.

Ваш М. Алданов

Сирин дал нам прекрасные стихи 4.

Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 26 Jan. – 7 May 1944.

№ 61. М. М. Карпович – М. А. Алданову

4–II–44

Дорогой Марк Александрович,

Спасибо за письмо и за корректуру. Последнюю прочел очень внимательно. Нашел и исправил несколько пропущенных Вами опечаток. Т.<ак> к.<ак> по существу никаких изменений предложить не могу (ни с литературной, ни с исторической точки зрения), то отправил корректуру прямо в типографию. Читал Ваши главы с большим интересом. Достоевский – чудесен!

История с Грегуаром (если она подтвердится) – очень показательна. Я с возрастающим раздражением читаю Нов.<ое> русск.<ое> слово. По польскому вопросу они взяли подлинно катковский тон1. И как набросились на несчастного поляка, письмо к<ото>рого, хотя бы и с фактическими ошибками, было написано в явно примирительном духе2. Жалко, что А. Ф. откликнулся своим вторым письмом3. В крайнем случае, он мог бы ограничиться простой фактической поправкой. Никак не могу понять психологии озлобления против поляков, независимо от того, считать ли их позицию в вопросе о границах правильной или неправильной. – Думаю, что мы можем и должны эту волну шовинизма игнорировать, т.<о> е.<сть>, конечно, не считаться с тем, что скажут в этих кругах по поводу сотрудничества у нас Грегуара.

Всего лучшего Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Ваш, М. Карпович

Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944.

№ 62. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

10 февраля 1944

Дорогой Михаил Михайлович.

Получил Ваше письмо и сердечно Вас благодарю: мне чрезвычайно приятно, что «Истоки» Вам нравятся.

Прилагаю полученную утром от М. О. статью А. Ф-ча1. Хотя многое в ней справедливо (напр.<имер>, стр.<аницы> 3–4), я от нее не в восторге – особенно от ее недоговоренностей. «Здоровые стратегические границы» (стр.<аница> 7) – но, при наличии двух великих морских держав, Англии и Америки, самая «здоровая», конечно, у Константинополя и проливов, – не начать ли песенку 1914–1916 гг.? Недоговоренность на стр.<анице> 5 («не только на поле брани»), – вероятно, А. Ф. думает, что, например, его статья в «Нью Лидер»2, в которой он – может быть, основательно, но может быть, и нет, – приписал Сталину ужасное дело в Катынском лесу3, «поддержала интересы России». А теперь как будто выходит, что вообще не надо писать против советской политики?! Недоговорена и проникающая, к несчастью, А. Ф-ча ненависть к демократической Европе. Конечно, слава Богу, что все это недоговорено: иначе мы не могли бы поместить статью. Но из‑за этого она производит довольно странное впечатление. Со всем тем, ничего, кроме одной фразы, неприемлемого в статье нет, по-моему? В практическом отношении она нам будет полезна, – хоть с этим я не очень считался бы. Неприемлема только фраза о Далине на стр.<анице> 3, из которой можно было бы сделать оскорбительный вывод, будто Далин пишет по заказу «иностранных кругов». Я не сомневаюсь, что Керенский согласится ее выбросить или построить иначе. Боюсь, что Далин и без того пожелает ответить4. Предполагаете ли Вы коснуться статьи А. Ф-ча в Вашей передовой? Это было бы хорошо. Беда с ним: ла донна э мобиле*. Теперь мажорное оптимистическое заключение, – было и другое. По совести, я ждал, однако, худшего: я опасался, что он выскажется за требование «дружественного правительства в Польше».

Статью, пожалуйста, верните, спешиал деливери: мои гранки пришли ведь в типографию только сегодня. Если Вы сами не измените фразы о Далине, то лучше послать рукопись М. О-чу: он тогда поговорит с А. Ф-чем. Если же Вы ее измените, то можно, думаю, для ускорения послать в типографию.

Вы совершенно правы относительно Грегуара. Я ведь только констатировал факт, что нас будут ругать. Пусть ругают.

Вы так же правы и относительно «катковского тона», – это просто неприлично.

Т. М. и я шлем Татьяне Николаевне и Вам самый сердечный привет.

Ваш М. Алданов

Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 26 Jan. – 7 May 1944.

№ 63. М. М. Карпович – М. А. Алданову

11–II–44

Дорогой Марк Александрович,

Только что прочел статью А. Ф. – Поместить мы ее, конечно, должны. Во-первых, потому что это статья А. Ф. – Во-вторых, потому что она выражает точку зрения, противоположную той, что до сих пор преобладала на страницах Н. Ж. – audiatur et altera pars!* В-третьих, потому что она хорошо и с воодушевлением написана (первая половина лучше будет).

Но, конечно, с целым рядом его утверждений я согласиться не могу, а больше всего не могу согласиться с общим духом его статьи. Вы говорите, что Далин захочет отвечать. В этой же книжке? Вы пишете о «передовой». Не знаю, не придется ли делать оговорки и к тимашевской статье (я ее еще не читал). Это можно было бы соединить в один редакционный постскрипт. Но где у нас для всего этого найдется место?

Статью посылаю М. О. Я думаю, что изменить надо два места.

Стр.<аница> 1-ая. Я бы выкинул слово «откровенная» в той фразе, где говорится, что Далин дает «наиболее полную и откровенную сводку» того, что только в разбивку можно найти в статьях и речах иностранцев1.

Стр.<аница> 3. Вместо слов, что выдержка из Далина «отлично отражает настроение… иностр.<анных> кругов», я бы сказал «формулирует»2.

С этими двумя изменениями, я думаю, соответствующие фразы можно оставить.

Если Далин просто дает «полную сводку» и «формулирует», то это одно. Если же он «откровенно» договаривает и «отражает» настроения иностранцев, то это совсем другое. В первом случае он просто источник информации. Во втором эти фразы звучат как намек на его солидарность с иностранными кругами и даже на его роль в качестве их porte-parole*. Думаю, что А. Ф. против таких маленьких изменений возражать не будет.

М.<ожет> б.<ыть>, Вы прочтете это письмо М. О., чтобы мне не повторяться.

Всего лучшего.

Жму руку.

Ваш М. Карпович

Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944.

№ 64. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

12 февраля 1944

Дорогой Михаил Михайлович.

М. О. получил статью А. Ф-ча, а я – Ваше письмо. Сегодня здесь был проездом А. Ф. Мы с ним беседовали, и он, как я и предвидел, согласился на смягчение фразы (даже двух фраз) о Далине. М. О., кажется, хочет смягчить и что-то еще (стилистически). Во всяком случае, обе Ваши поправки внесены.

Зензинов, переписывавший статью, по телефону, по своей инициативе, сообщил мне, что статья А. Ф-ча вызовет бурю негодования и протестов «особенно против него, но и против журнала». Это, вероятно, так (подразумеваются круги «За свободу»1 и «Социалистического вестника»2, [вероятно] может быть, еще какие-либо). Эти протесты будут относиться именно к «духу» статьи. Отсюда, думаю, вытекает особенная необходимость легкого – очень легкого, если хотите, – отпора А. Ф-чу в Вашей передовой. Я не стал бы вступать в прямую полемику с А. Ф-чем. По-моему, лучше не в полемическом порядке определить общую принципиальную позицию журнала в вопросах внешней политики? Конечно, мы приветствуем Вашу мысль о том, чтобы тут же коснуться позиции Тимашева, статьи которого я не видел.

Вот всё. Очень тороплюсь и потому кончаю. Шлю сердечный привет.

Статью Чехова Вам послал 3.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 65. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

22 февраля 1944

Дорогой Михаил Михайлович.

Вы, верно, знаете о состоявшемся позавчера постановлении Вашингтона прекратить или свести до минимума все курсы для солдат1. Это большая беда для ряда наших добрых знакомых. Мне особенно хотелось бы как-нибудь помочь Соловейчику2. Помимо того, что он прекрасный человек, он еще человек беспомощный и совершенно «без локтей». Почти все в нашей «группе» (т.<о> е.<сть> приехавшие в 1940–41 гг. из Франции) как-то устроились – кто лучше, кто хуже. Он же долго бедствовал, а потом поступил рабочим на завод, из‑за чего и заболел (недели три тому назад его считали почти погибшим человеком, – но он оправился и работает, как прежде). Получение им места преподавателя в Нью-Йорке сделало его по-настоящему счастливым человеком. Он, по-видимому, преподавал прекрасно (русский язык, географию, историю, госуд.<арственное> устройство) и просто влюбился в это дело. Теперь, с 1 апреля, оно кончится. Ходят слухи, что некоторые учебные заведения в провинции обзаводятся преподавателями русского языка, географии и т. п. не для солдат, а для своих воспитанников. Если бы одно из них обратилось за рекомендацией к Вам (или за советом), пожалуйста, имейте в виду Самсона Моисеевича. Знаю, что он все ждет Вашего приезда в Нью-Йорк, чтобы лично Вас об этом просить.

В редакцию «Нового журнала» звонило несколько левых друзей: «Правда ли, что у вас будет напечатана статья Сорокина?3» – «Да, а что?» Следовали весьма нелюбезные слова об его только что вышедшей книге4: «самый настоящий большевик, да еще с примесью грубейшего квасного „патриотизма“ и с антисемитским душком!» Одним словом, устная пресса о нем весьма неблагоприятная по всем линиям, обычно не совпадающим. Не знаю, какая будет печатная критика. Если такая же, то не окажемся ли мы в неприятном положении? Я книги не читал (и, каюсь, не собираюсь читать), но Вы, верно, ее прочли? Мы собирались сдать статью в [набор] верстку на этой неделе. Однако если б Вы высказались против ее помещения в связи с выходом книги (новый факт), то мы к Вам за глаза присоединимся, тем более что статья скучная. Пожалуйста, решите этот вопрос единолично.

В случае Вашего отрицательного решения «ответственность» мы примем на себя (М. О. и я), понимая, что Вас связывают с Сорокиным отношения по Гарварду. Но мы ничего не имеем и против помещения статьи.

Я говорю о «левых друзьях». Теперь «левые враги» (впрочем, уж не знаю, кто теперь левые и кто правые: как курьез скажу Вам, что богатые спекулянты из «Горизонта»5 считают Николаевского и Абрамовича слишком правыми!). [Одним словом] Большевизаны во французской колонии (частью и в русской) открыли резкую кампанию против профессора Грегуара6. Об этом я Вам писал. Очевидно, Грегуар – совершенно необстрелянный человек. Кампания эта так на него подействовала, по его же собственным словам, что он заболел морально («moral breakdown»)!!! Он должен был читать в «Горизонте» лекцию – и отказался от нее. Мне он больше не писал и не телефонировал, и я не знаю, даст ли он к этой книге обещанную статью о Васильеве. Говорят, он уехал. Я ему сегодня напишу. Все-таки чувствительность поразительная. Я сам очень чувствителен к брани, но если бы я так близко принимал к сердцу «кампании», то мне после «Fifth Seal» надо было бы повеситься!7 А кампания против Грегуара вдобавок только устная. Я буду очень его просить о статье.

Что до статьи Александра Федоровича, то я не отрицаю, что она написана с большим подъемом, и я лично так его люблю, что «приемлю» и его беспрестанные перемены позиции. Однако и Вы ведь признаёте, что в этой статье он занял новую позицию, совершенно несогласную с духом и буквой его статьи в «Нью Лидер» (которой я тоже не сочувствовал) и частных бесед.

Шлем сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне.

Ваш М. Алданов

М. О. мне только что сообщил, что Вы хотите прочесть и верстку 7-ой книги. Я сейчас Вам [ее] высылаю что есть ([но] ошибки я уже выправил по другому экземпляру). Но зачем же Вы это делаете, дорогой Михаил Михайлович?! Мне и так совестно, что журнал отнимает у Вас столько времени, а вы хотите читать две корректуры!

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 66. М. М. Карпович – М. А. Алданову

24–II–44

Дорогой Марк Александрович,

Получил Ваше письмо от 22го и хочу сейчас же ответить хотя бы вкратце – для более подробного ответа в настоящий момент, к сожалению, нет времени (должен сейчас же бежать по разным университетским делам).

Конечно, я очень рад буду помочь С.<амсону> М.<оисеевичу> Соловейчику, если только представится хоть малейшая возможность. Всегда готов рекомендовать его и уже писал ему в свое время, чтобы он называл мое имя в качестве знающего его лица, даже и не запрашивая меня всякий раз.

Относительно статьи Сорокина думаю, что мы все-таки должны ее теперь напечатать. Мы ее уже объявили; М. О. писал Сорокину о том, что она пойдет в этой книжке. Зачем же нам делать такую демонстрацию? Тем более что я неприятностей от напечатания его статьи не ожидаю. Статья сама по себе безобидная, да и Сорокин – фигура, во всяком случае, не одиозная. Книги я его не видел, ничего хорошего от нее не ожидаю и не побоюсь дать о ней отрицательный отзыв в печати, если понадобится. Первые американские отзывы, к<ото>рые я видел, были сдержанные, но, во всяком случае, ни о каком скандале и речи быть не может. Так что я высказываюсь за напечатание статьи1.

История с Грегуаром все-таки удивительна! В чем в точности состояло его преступление?

Всего лучшего.

Ваш М. Карпович

Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944.

№ 67. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

4 марта 1944

Дорогой Михаил Михайлович.

Я уже дня три тому назад получил письмо от В.<ладимира> Н.<иколаевича> Ипатьева1. Не писал Вам о нем, так как знал, что Вы отдыхаете в Вермонте. Ипатьев сообщает мне, что о том же деле пишет Вам. Он хочет издать книгу своих воспоминаний страниц в 800 (по-русски). Он желал бы, чтобы Вы и я, а может быть, еще и Цетлин, «взяли на себя издание (?) и редактирование книги». Он «готов дать известную сумму денег издателю с таким расчетом, чтобы он не имел почти (?) никакого риска». И, наконец, он говорит, что «с удовольствием оплатит труд редактированья».

Все это не очень ясно, но мне хотелось бы быть ему полезным в этом деле. Сам я не могу редактировать его труд: помимо того, что я очень занят «Истоками», я знаю, что заработок будет [верно] небольшой, а работы очень много: В.<ладимир> Н.<иколаевич> – очень большой, чтобы не сказать великий, ученый, но, к моему изумлению, пишет он каким-то детским стилем, и переделывать, боюсь, пришлось бы каждую фразу. Не знаю, склонны ли Вы взять на себя этот труд? Если да, то все превосходно. Но если нет? Цетлин тоже не согласится, по той же причине, что я. Я хотел бы рекомендовать Ипатьеву для этой работы Николаевского (б.<ыть> м.<ожет>, в сотрудничестве с Соловейчиком). Однако не имеете ли Вы своих кандидатов? Я тогда тотчас снял бы своих, вышеназванных. Буду ждать Вашего ответа: надо Ипатьеву ответить2.

Теперь издательство. Никаких русских издательств в Америке нет. Думаю, что В.<ладимир> Н.<иколаевич> имеет в виду «Новый журнал». По-моему, фирму мы могли бы дать, но кто будет распространять? Кроме того, мы никак не можем рисковать хотя бы и частью расходов. Поэтому нужно было бы, чтобы Ипатьев оплатил весь счет типографии, а он будет большой. Я справлялся в нашей типографии. За книгу в 800 страниц (т.<о> е.<сть> два тома), они хотят 2800 долларов при 1000 экз.<емплярах> и 2400 при 500! [Кроме того] Добавьте оплату редакторского труда. Продаст же он, вероятно, экземпляров двести3.

Как Вы отдохнули? Шлем сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне.

Ваш М. Алданов

Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 26 Jan. – 7 May 1944.

№ 68. М. М. Карпович – М. А. Алданову

7–III–44

Дорогой Марк Александрович,

Я получил письмо от Ипатьева, но без всех тех подробностей, которые имеются в его письме к Вам. Я за эту работу, конечно, взяться не могу. У меня и без того едва остается время на мою собственную работу. Думаю, что Ваш план насчет Николаевского и Соловейчика прекрасен. У меня других кандидатов нет. Если они согласятся, то мы с Вами можем обещать Ипатьеву «общее наблюдение» за работой, которое нас ко многому не обяжет, а ему, м.<ожет> б.<ыть>, даст некоторое удовлетворение.

Насчет возможности издать книгу не знаю, что сказать. Конечно, если он согласится оплатить издание полностью, трудности не будет. Боюсь, что иначе это не удастся устроить.

Знаете ли Вы что-нибудь про издательство, затеянное здесь А.<брамом> С.<ауловичем> Каганом?1 Нельзя ли к нему по этому делу обратиться?

Рассчитываю увидеть Вас в воскресенье вечером.

Жму Вашу руку.

Приветы от нас обоих Татьяне Марковне.

Ваш М. Карпович

Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944.

№ 69. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

4 апреля 1944

Дорогой Михаил Михайлович.

7-ая книга <«Нового журнала»> выйдет через несколько дней. В связи с этим встает вопрос о нашем традиционном собрании сотрудников. Помнится, Вы говорили, что хотели бы быть на нем. Разумеется, это и нам было бы чрезвычайно приятно. Но, разумеется тоже, если Вам сколько-нибудь неудобно, то приезжать не надо; как Вы знаете, наши собрания никаких практических целей не имеют. Обычно мы их устраиваем недели через две после выхода книги, чтобы дать сотрудникам возможность ознакомиться с ней. Следовательно, теперь надо было бы устроить собрание около 25 апреля. Точную дату мы наметили бы в зависимости от Вашего желания, если Вы склонны приехать. Пожалуйста, сообщите нам об этом.

Теперь о восьмой книге. Мое личное мнение: мы ее до сентября выпускать не должны, да и не можем. Седьмая книга была начата в самых благоприятных условиях: тотчас после выхода шестой (20 декабря) мы могли сдать в типографию почти половину рукописей (стр.<аниц> 200). И все же седьмая книга выходит через три с половиной месяца после шестой. Теперь условия менее благоприятны: для восьмой книги у нас сейчас готовы к набору не более 70 страниц. Но если б даже условия были точно такие же, то книга вышла бы в конце июля, т.<о> е.<сть> по-настоящему в мертвый сезон. По-моему, мы должны восьмую книгу выпустить 1 сентября, а девятую – перед Рождеством. Это составит три книги в год, как было и в прошлом году. Едва ли мы можем выпускать более трех книг в год: не говоря о деньгах и типографии, – не хватает материала и сотрудников для четырех книг (особенно по беллетристике). «Современные записки» в последние годы выпускали тоже лишь по три книги.

За мной лично, впрочем, едва ли будет остановка.

Шлем Вам и Татьяне Николаевне сердечный привет. Как Вы живете?

<На полях слева> Сирин мне не ответил на давнее письмо. Уж не сердится ли он?

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 70. М. М. Карпович – М. А. Алданову

8-ое апреля 1944 г.

Дорогой Марк Александрович,

Получил Ваше письмо одновременно с письмом М. О. Я ему уже написал, что хотел бы приехать на собрание и что мог бы сделать это 22-го – 23‑го апреля. Помимо собрания сотрудников, мне хочется поговорить с Вами обоими о журнальных делах.

Пока же хочу написать несколько слов по поднятому Вами вопросу о выходе восьмой книжки. Я не буду предрешать сейчас вопроса, желательно ли выпускать три или четыре книжки в год. Во всяком случае, если мы остановимся на трех, сроки надо будет распределить так, чтобы между книгами был не слишком большой промежуток. Но если мы теперь последуем Вашему совету, то между 7-ой и 8-ой книгами у нас будет перерыв по крайней мере в пять месяцев, а может быть, и больше. Кроме того, по крайней мере некоторые из намеченных статей (напр.<имер> Тимашева о советской федерации1) могут потерять свой злободневный интерес. Мне все-таки кажется, что в нашем случае не стоит преувеличивать неудобств летнего сезона. Помимо того, неужели мы никак не можем сократить срок выпуска книжки? У нас уже имеются Чехов2, Гребенщиков3, Рубисова4, Гумилев5, Николаевский6, Баулер (А. В. Гольштейн. – С. П.)7, Сазонова8, Гинс9 (если Вы и М. О. решили его пустить). Вы пишете, что за Вами остановки не будет. Только что получил письмо от графа П.<авла> Н.<иколаевича> Игнатьева10 с согласием на использование намеченных мной отрывков. Эту рукопись я могу выслать через несколько дней.

Все это вместе взятое составляет уже значительную часть материала. Обещаны положительно статьи Шварца11, Александровой12, Федотова13, Тимашева и Зензинова14 (обзор советских журналов). Я не знаю, как обстоит дело с Аронсоном15. Вишняк под сомнением. Но всем остальным мы можем поставить категорическое условие, чтобы статьи были сданы не позднее 1‑го мая. То же относительно рецензий. Неужели типографии нужно больше двух месяцев, чтобы набрать и напечатать книжку?

У меня лично и в семье все благополучно. Набокова давно не видел. Не думаю, чтобы он мог на Вас сердиться. Он ведь вообще корреспондент не исправный.

Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Искренно Ваш М. Карпович

Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944.

№ 71. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

15 апреля 1944

Дорогой Михаил Михайлович.

Мы чрезвычайно рады Вашему приезду. Значит, помните, чашка чаю, под Вашим председательством, состоится у Цетлиных 22-го, в 9 часов. Но было бы хорошо побеседовать раньше. Ввиду Вашего приезда не стоит писать о 8-ой книге. Седьмая позавчера рассылалась. Отзывов, разумеется, еще ни от кого не слышали.

Прилагаю чек на 7.50 за 10 страниц (Ваши две статьи).

Шлем сердечные поздравления к Пасхе. Завтра большой (85 человек!) Пасхальный прием у Александра Федоровича. Он вернулся, я с ним вчера завтракал. Здоровье Лидии Федоровны1 нехорошо (сердце), но прием не отменяется.

Сердечный привет от нас Вам и Татьяне Николаевне.

Ваш М. Алданов

Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 26 Jan. – 7 May 1944.

№ 72. М. М. Карпович – М. А. Алданову

18–IV–44

Дорогой Марк Александрович,

Спасибо за письмо и за чек. Книжку журнала получил. Думаю, что хорошо было бы устроить наше редакционное совещание до собрания сотрудников, если Вам и М. О. это удобно. Я приеду в Нью-Йорк часа в 4. Так что с 5-ти я уже могу быть к Вашим и М. О. услугам. Пишу о том же и М. О. По приезде позвоню ему, а пока оставлю ранний вечер свободным. Остальные свои «дела» сделаю в воскресенье.

Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Искренно Ваш М. Карпович

Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944.

№ 73. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

7 мая 1944

Дорогой Михаил Михайлович.

Мих. Ос. только что прочел мне по телефону Ваше письмо. Наше общее мнение:

1) Воспоминания Добужинского – очень приветствуем1.

2) Статья Зака – может быть, интересно2. Тема, во всяком случае, интересна.

3) Воспоминания г-жи Винавер3. Она действительно мне их доставила, но я еще не читал. Боюсь, что если они даже не интересны, то что-либо надо оттуда взять. Так же я отношусь к воспоминаниям гр.<афа> Игнатьева. Я их прочел и вполне с Вами согласен. Ново там, кажется, письмо министров к царю (а возможно, что оно уже и было напечатано)? Многое читается с интересом, хотя и не ново.

Во всяком случае, в восьмую книгу ничто из этого попасть уже не может. Я и то боюсь, что уже принятое в нее не вместится. Но Ваш доклад должен попасть, – на этом мы твердо стоим.

Седьмая книга и продается лучше других, и нравится больше всех предыдущих. Слышу только лестные отзывы почти обо всем4. Из неполитического материала большой публике чрезвычайно нравится статья Авьерино5, да и квалифицированные читатели ее хвалят.

Если с Вишняком опять будет политический торг об отдельных пассажах, то очень хотелось бы, чтобы Вы его взяли на себя. Почему-то на Вас он обижается всегда гораздо меньше, чем на меня и на Цетлина. А мы, разумеется, никак его обижать не хотим.

Шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне.

Ваш М. Алданов

Правда ли, что Набоков потерял место в музее бабочек? Есть ли у него шансы в Йеле? Я не могу его запросить, так как он не ответил на два мои письма.

Я написал это письмо днем, а вечером прочел воспоминания Винавер. По-моему, из них можно взять главу о Кокошкине – Родичеве – Милюкове и Маклакове (о Петрункевиче, конечно, гораздо лучше могла бы написать гр.<афиня> Панина6). Все остальное в воспоминаниях едва ли подходит. В указанной мною главе страниц 12.

Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 26 Jan. – 7 May 1944.

№ 74. М. М. Карпович – М. А. Алданову

10‑го мая 1944 г.

Дорогой Марк Александрович,

Большое Вам спасибо за письмо. Рад, что мы согласны насчет воспоминаний Добужинского и г<оспо>жи Винавер и насчет статьи Зака. Я всем им напишу соответственно. Конечно, все это может пойти не раньше девятой книжки. Боюсь, что и мой доклад придется отложить до осени – я просто не успею приготовить его сейчас к печати. Дай Бог времени написать уже обещанную рецензию.

Посылаю статью Вишняка на Ваше и М. О. заключение1. Статья эта главным образом посвящена доказательству положения, что в советской России нет демократии и что сталинская конституция не демократическая конституция. Против этого мы едва ли можем возражать. Но, конечно, написано это с обычной для автора резкостью и страстностью. Кроме того, во второй части статьи (начиная со стр.<аницы> 19-ой) затронуто еще много других острых тем, и, вероятно, эта часть и может вызвать главные возражения. Я поставил в красные скобки то, что, по-моему, во всяком случае должно быть выпущено. Когда получу замечания от Вас и от М. О., готов взять на себя дипломатические переговоры с М. В. Думаю, что лучше этого не задерживать, так как переговоры могут занять некоторое время.

Я не слышал про то, что Набоков потерял место в музее – думаю, что это неправда. В Йеле шансов, по-моему, нет.

Сердечный привет от нас обоих Вам и Татьяне Марковне.

Искренно Ваш М. Карпович

Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944.

№ 75. М. М. Карпович – М. А. Алданову

5‑го июня 1944 г.

Дорогой Марк Александрович,

Пишу Вам в качестве редактора Рашен Ревью. Если бы у Вас нашлись время и охота, не написали ли бы Вы для нас что-нибудь? Может быть, Вы могли бы использовать какой-нибудь исторический материал, который у Вас останется от романа, или, может быть, Вы захотели бы прибавить еще один портрет к галерее русских исторических портретов и написать, например, о Лорис-Меликове1. Во всяком случае, что бы Вы ни написали, все будет интересно и принято нами с благодарностью2.

Если бы Вы это сделали до 15 августа, то очерк Ваш мог бы появиться в осенней книжке3.

Всего лучшего.

Искренно Ваш М. Карпович

P. S. С тех пор, что я продиктовал это письмо, я заболел и сейчас лежу в постели. Вынужден отложить свою поездку в Нью-Йорк.

Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944.

№ 76. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

10 июня 1944

Дорогой Михаил Михайлович.

Только что мне позвонил Михаил Осипович и сообщил о втором Вашем письме. Первое нас было встревожило, так как писали не Вы. Теперь, по-видимому, ясно, что Ваше нездоровье не опасно? Все же, как только Вы почувствуете себя лучше, пожалуйста, дайте нам знать, что это за болезнь со столь непонятными симптомами? Или, быть может, нам напишет г<оспо>жа Ушакова?

Очень Вас благодарю за предложение дать статью в Рашн Ревью. С большим удовольствием принимаю. Думаю, однако, что тема «Лорис-Меликов» не очень удобна, так как я уже поместил в Вашем журнале две статьи о деятелях старого строя, Витте и Дурново, – скажут: что же всё одно и то же? Позвольте мне о том подумать, ведь времени еще много. Напишу я по-русски, как и тогда: по-английски писать не решаюсь, да и правка моего английского оригинала заняла бы не меньше времени, чем перевод.

Сегодня я получил из Лондона письмо от Б.<ориса> И.<сааковича> Элькина1. Он сообщает (без всяких подробностей), что скончались М.<ихаил> В.<ладимирович> Бернацкий2 и П.<етр> Б.<ернгардович> Струве3…

Согласно нашим прецедентам, очередной отрывок «Истоков» будет Вам типографией послан уже в набранном виде, в гранках. Я надеюсь, что Вы и теперь против этого ничего не будете иметь: мои рукописи читать просто неприятно, да и очень они громоздки. Надеюсь, типография скоро наберет.

Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 77. М. М. Карпович – М. А. Алданову

61 Brattle St.13–VI–44

Дорогой Марк Александрович,

Большое Вам спасибо за письмо и за согласие написать для Russian Review – что-нибудь. Конечно, пишите на любую тему, которая Вам приглянется – я совсем не держусь за Лорис-Меликова!

Вчера я встал с постели, сегодня первый день выходил, но чувствую себя все еще очень слабым. Надеюсь, что это быстро пройдет.

По объяснению доктора, болезнь моя была вызвана так называемой allergic reaction … неизвестно на что. Такое раздражение слизистых оболочек может быть вызвано цветением каких-нибудь весенних трав или еще чем-нибудь в этом роде. Это было вроде сенной лихорадки, очень здесь распространенной.

М.<ежду> пр.<очим>, в те самые дни, когда я лежал больной, очень серьезно заболел В. В. Набоков. Он был здесь один, т.<ак> к.<ак> жена его и сын уехали в Нью-Йорк, и питался в ресторанах. В одном из этих ресторанов он чем-то отравился. Ему было так плохо, что пришлось срочно везти его в госпиталь, где он провел несколько дней1. Оттуда мы взяли его к себе, и он до сих пор живет у нас. Теперь он уже почти совсем поправился. Бедная моя Татьяна Николаевна едва не сбилась с ног, ухаживая за двумя больными в доме.

Я написал уже М. О., что в только что вышедшем ежегодном добавлении к Encyclopedia Britannica (The Britannica Year Book of 1944) в заметке «Russian Literature in 1943»2 (написана Глебом Струве3) прочел про «Новый журнал». Отдельно отмечены: рассказы Бунина, начало Вашего романа и сиринская «Русалка».

Буду теперь ждать корректуры Вашего отрывка и другого материала.

Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Ваш М. Карпович

О смерти Струве знал из Нов. Р. Сл. Про Бернацкого узнал впервые.

Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944.

№ 78. М. М. Карпович – М. А. Алданову

New Haven, Conn.13–VII–44

Дорогой Марк Александрович,

Я здесь – на один день, по дороге назад в Вермонт. В Вашингтоне пробыл четыре дня и, к удивлению, не очень страдал от тамошней жары1. В Библиотеке Конгресса, в связи со сдачей наших карточек, у меня оказалось довольно много работы. Корректуры читал вечерами и в поезде – вот почему их немного задержал. Посылаю их теперь в отдельном пакете по адресу Михаила Осиповича.

Напрасно Вы говорили, что этот Ваш отрывок2 менее интересный, чем предыдущий. Я этого совершенно не ощутил. И Гладстон и Вагнер мне очень понравились. В другом – не политическом – плане очень хороши страницы, посвященные взаимоотношениям между Мамонтовым и Софьей Яковлевной и болезни Дюммлера3.

С исторической точки зрения никаких возражений не имею. Но у меня есть несколько замечаний стилистического (простите мне мою дерзость) характера. Вот они.

Глава 6-ая.

Стр.<аница> 2. Мне кажется, что по-русски говорят «пария», а не «парий», как у Вас4.

10. «…осмотрел картину». У меня есть небольшие сомнения насчет «осмотрел», – но, призна́юсь, не знаю, как сказать иначе. М.<ожет> б.<ыть>, это и хорошо5.

12. «Через Рубикон переходят, а не переплетаются». Я не сразу сообразил, что это от «плестись». Форма эта показалась мне необычной. Первая ассоциация – с книгами. Вероятно, грамматически это совершенно правильно, но – на мое ухо – как-то не звучит. «Переходят, а не плетутся»?6

Гл.<ава> 9 ая.

Стр.<аница> 3.

«Гости уносили … бутылки с бокалами». Не лучше ли бутылки и бокалы, а то звучит как «бутылки с вином». Или, если Вы хотите подчеркнуть неприличие поведения гостей, то можно «вместе с бокалами и бутылки»7.

Гл.<ава> 10 ая.

Стр.<аница> 3. «Карьера Гладстона была органической». Во всех других случаях у Вас «органичный». Не лучше ли и здесь так для единообразия8.

Гл.<ава> XI.

Стр.<аница> 7. Это явная опечатка, но обращаю Ваше внимание на нее ввиду ее важности. Иоахим, конечно, перешел от Вагнера к Брамсу, а не наоборот9.

Гл.<ава> XII.

Стр.<аница> 2. «…занес в память коммерциенрат. Его посадили рядом со старой дамой… Лист догадывался…».

Лучше «Листа» вместо «его» и «его» вместо «Листа»10.

Стр.<аница> 3. «Лист отвечал о России». Очень необычно. Может быть и хорошо, но меня смутило. «Лист в ответ говорил о России»?11

Еще в главе IX на стр.<анице> 3 меня смутил «пророк Мормон». Я мало знаю про мормонов. Помню, что основал секту Smith, а его преемником был Young. Или Мормон был мифическое лицо, на к<ото>рое он сослался как на источник своих откровений?12

В гл.<аве> XII на стр.<анице> 6 я бы выпустил рассуждение об исторической роли Вагнера. Оно как-то нарушает ход повествования и не в тон всей вещи13.

Шлю Вам и Татьяне Марковне сердечный привет.

Искренно Ваш М. Карпович

P. S. Мой адрес до 12го августа – West Wardsboro, Vermont, потом – 61 Brattle St., Cambridge 38, Mass.

Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944.

№ 79. М. М. Карпович – М. А. Алданову

15–VII–44

Дорогой Марк Александрович,

Из New Haven я послал Вам свое письмо с замечаниями, но корректуру, по глупости, вместе с другими корректурами послал М. О. по его нью-йоркскому адресу. Приехав сюда, узнал, что тем временем он уехал из Нью-Йорка. Вероятно, корректуру ему переслали туда. Надеюсь, что Вы успеете получить от него Вашу корректуру до отъезда в Канаду. Простите, что невольно причинил Вам это беспокойство.

Очень тороплюсь отправить письмо и потому ограничиваюсь этими строками.

Счастливого пути Вам и Татьяне Марковне. Сердечный привет ей от нас обоих.

Ваш М. Карпович

Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944.

№ 80. М. М. Карпович – М. А. Алданову

West Wardsboro, Vermont7–VIII–44

Дорогой Марк Александрович,

Большое Вам спасибо за письмо из Монтреаля. Я не ответил Вам до сих пор только потому, что Вы не сообщили мне своего адреса в Lake Placid. Теперь я узнал его из надписи на конверте, в котором Вы прислали корректуру статьи Федотова1. Как Вам показалась его статья? Мне она показалась очень удачной. Корректуру кроме меня просмотрел и автор, у нас гостящий.

Мой отпуск подходит к концу. В воскресенье 13го возвращаюсь в Кембридж. Г.<еоргий> П.<етрович> <Федотов> поедет со мной, т.<ак> к.<ак> хочет неделю поработать в нашей университетской библиотеке, а потом возвращается в Нью-Йорк. Он просит передать Вам его привет.

Думаю, что до моего отъезда в наших краях появится и Б. И. Николаевский, к<ото>рый собирается провести недели 2–3 в пяти милях отсюда у наших знакомых Рабиновичей2 (это я ему устроил по его просьбе). Таким образом, влияние Вермонта начинает распространяться и на русский Нью-Йорк, что очень льстит моему местному патриотизму3.

Я уже прочел большинство журнальных корректур, но пока только еще в гранках. Очень боюсь поэтому, что раньше сентября книжка не выйдет. Эти дни буду погибать над редакционными политическими заметками, к<ото>рые затем с трепетом представлю на суд Ваш и М. О.

Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Ваш М. Карпович

В Кембридже мой адрес прежний – 61 Brattle St., Cambridge 38, Mass.

Автограф. Подлинник. Бланк с титулом в скобках. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944.

№ 81. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

9 августа 1944

Дорогой Михаил Михайлович.

Надеюсь, что это письмо еще застанет Вас в Вермонте. Мы с Т. М. уже две недели здесь, и физически я чувствую себя очень хорошо: ежедневно хожу пешком, мили по три, и даже стал ездить верхом – после 29 лет (в последний раз ездил в пору войны под Двинском1)! Т. М. купается в озере, за отсутствием моря. Немного работаю над «Истоками». М. О. с Вашего благословения возложил на меня еще одну заметку: о России. Он мне писал, что Вы пишете о С.<оединенных> Штатах2, это прекрасно (но мало, – нужна еще одна Ваша статья), – но о чем пишет он сам? Я ему ответил, что могу написать о России, – [но] с тем чтобы он написал о западноевропейских делах: невозможно, чтобы в книге не было ни одной строки одного из двух главных редакторов3. Между тем я, не-главный, даю: 1) большой отрывок «Истоков»4, 2) рецензию об его книге5, 3) маленькую (анонимную) заметку об «УНРА» по работе <Г. М.> Соловейчика6 (помните?) – и еще 4) заметку о русских делах. Публика резонно скажет, что я злоупотребляю.

Верно, М. О. писал Вам, что я совершенно с Вами согласен по вопросу о статье Авьерино, но расхожусь по вопросу о статье Бориса Ивановича. Конечно, я подчинюсь Вашему общему решению, но, по-моему, мы обидим Николаевского, если разделим его статью: ведь ему, при замене его отрывка его же польской статьей в прошлой книге, было обещано, что статья пойдет в 8-ой книге. Кроме того (хотя мы в этом нисколько не виноваты), он теперь подвергается травле, и менее всего хотелось бы его «обижать» сейчас.

Я писал М. О-чу и о статье Г.<еоргия> П.<етровича> Федотова. Она показалась мне, при некоторой спорности, чрезвычайно интересной и блестящей. Написана она только для «элиты», и ортодоксальные наши демократы, типа Марка Веньяминовича или Чернова, будут ругаться. Пусть ругаются, – я тем более могу это сказать, что они же будут сильно ругать и «Истоки».

Шлю Вам, Татьяне Николаевне и Федотовым сердечный привет и лучшие пожелания.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 82. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

15 августа 1944

Дорогой Михаил Михайлович.

М. О. сообщил мне, что статью Н.<иколая> К.<онстантиновича> Авьерино надо послать Вам для ответа автору. Я склонен думать, что с большими сокращениями мы могли бы поместить эту статью в 9-ой или 10-ой книгах. Если нет, надо сослаться, я думал бы, на то, что нам неудобно полемизировать с нашими названными в статье сотрудниками или с неназванным Кусевицким.

Как Вы договорились с Бор.<исом> Ивановичем?

Каюсь, мне очень не хочется писать политическую заметку. Я не уверен, что напишу ее. Писал Вам об этом в моем письме от 9-го.

Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет. Мы 20‑го или 22‑го собираемся в Нью-Йорк.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 83. М. М. Карпович – М. О. Цетлину и М. А. Алданову

West Wardsboro, Vermont21–VIII–44

Дорогой М. О.,

  • «Кончаю, страшно перечесть.
  • Но мне порукой Ваша честь,
  • И смело ей себя вверяю»1.
  • (Вашей и М. А.).

Посылаю Вам то, что я сегодня наконец написал. Посылаю как материал. Можете печатать всё, или частями, или ничего. Можете сокращать и переделывать.

Название придумать не мог – на это у меня пороху уже не хватило. Не могу отдать перепечатать, потому что у О.<льги> Н.<иколаевны> Ушаковой болят глаза, а задерживать не хочу. Старался переписать разборчиво. М.<ожет> б.<ыть>, типография разберет, а м.<ожет> б.<ыть>, кто-нибудь перепечатает в Нью-Йорке. Простите за опоздание и за дополнительные хлопоты.

Но я сам удивляюсь, что в конце концов что-то написал.

Спокойной ночи – два часа ночи, надо ложиться спать.

Привет Вам, М. С. и М. А.

Ваш М. Карпович

Автограф. Подлинник. Бланк с титулом в скобках. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944.

№ 84. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

24 августа 1944

Дорогой Михаил Михайлович.

Мы вернулись в Нью-Йорк и застали здесь Цейтлиных, – они только сегодня уехали в Лонг Бич1. Здоровье Михаила Осиповича, к несчастью, нехорошо, – по крайней мере, такое мое впечатление. Боюсь, что он болен серьезнее, чем думает. Разумеется, не пишите ему об этом моем впечатлении.

Сегодня Марья Самойловна доставила мне Ваше остроумное письмо (от 21-го) и Вашу статью. Статья отличная, именно то, что нужно журналу. Я только заменил слова о предстоящем освобождении Парижа другими, говорящими о совершившемся факте2. Сделал это утром, а дневное радио сообщило, что Париж еще не освобожден! Надеюсь, что все-таки эта поправка будет оправдана событиями. Быть может, лучше было бы не говорить о возможности революционного переворота в России? Еще друзья наши истолкуют это по-своему или объявят, что мы призываем к революции во время войны. Но этого мы не изменили, несмотря на Ваше полномочие3. Я тотчас послал Вашу рукопись спешиал деливери в типографию. Пошлю Вам корректуру, как только получу. Вчера послал Вам в два приема всю верстку беллетристики, так как Вы хотите видеть верстку всего. Пожалуйста, пошлите (спешиал деливери) ее в типографию. То же относится к верстке всего остального, пошлю Вам ее тоже, как только получу. Вероятно, Вас спешиал деливери не будят, как меня: ведь Вы встаете рано. Пока я больше ни одной страницы верстки не имею.

Вот всё, кажется. На всякий случай сообщаю адрес Цетлиных до Лэбор Дэй4: <пропуск в тексте>. Типографию я просил Михаила Осиповича там ничем не тревожить. Он очень слаб, ему в Нью-Йорке за неделю сделали два переливания крови. Врач сказал, что горный воздух повредил ему!

Мы оба шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 85. М. М. Карпович – М. А. Алданову

61 Brattle St.26–VIII–44

Дорогой Марк Александрович,

Наши письма разошлись. Большое Вам спасибо за добрые слова насчет моих заметок – они очень меня подбодрили. Буду ждать дальнейших корректур.

Очень я огорчен сведениями о состоянии здоровья М. О. Может быть, ему на морском берегу станет лучше.

Сейчас уезжаю в Вермонт, вернусь в понедельник к вечеру.

Всего лучшего. Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне.

Ваш М. Карпович

Автограф. Подлинник. Бланк с титулом в скобках. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944.

№ 86. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

28 августа 1944

Дорогой Михаил Михайлович.

Сегодня я послал Вам в двух спешиал деливери гранки Вашей статьи (не прокорректированные мною) и публицистику до 274 страницы (прокорректированную). Пожалуйста, пошлите это все, прочитав, в типографию. Больше я ничего не имею, – все посланное получил сегодня утром.

При сем препровождаю мою рецензию о книге М. Ос. Я несколько разучился писать рецензии (да и никогда не умел). Просьба к Вам. Мне рецензия кажется очень лестной (я хвалю книгу совершенно искренне). Но, может быть, я ошибаюсь, и она недостаточно «тепла»?1 В этом последнем случае прошу Вас не посылать ее в типографию, а вернуть мне, – я постарался бы тогда что-нибудь добавить. Мне теперь особенно не хотелось бы хотя в малой мере огорчить больного Михаила Осиповича. Полагаюсь на Вас. Разумеется, об этой моей просьбе никому не говорите.

Общее мое впечатление от 8-ой книги: она [несколько] в обоих отделах «скучнее» седьмой, но лучше двух-трех других. А Ваше?

Я давно послал Николаевскому по его нью-йоркскому адресу (не знаю вермонтского) спешиал деливери с просьбой в самом спешном порядке прислать (лучше Вам) некролог Струве2. Ответа пока не имею.

Со странным чувством читал статью Вишняка3. В ней всё правда (и превосходная страница из Б.<енжамена> Констана, которой я не знал4). А вместе с тем я чувствую, что мы этой статьей перегибаем палку. Не говорю уже о том, что вредим журналу, – с этим я не считаюсь и плыть по течению (довольно гадкому) не [хотел бы] хочу. Если б Вы в Вашей статье чуть-чуть отгородили нас от этой парадоксально перегибающей палку правды? (извините стиль: пишу в час ночи).

Шлем сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. От души поздравляю с великими беспримерными событиями5.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 87. М. М. Карпович – М. А. Алданову

30‑го августа 1944 г.

Дорогой Марк Александрович,

Все полученные корректуры прочел, исправил и послал «спешал деливери» в типографию.

Рецензия Ваша на книгу М. О. мне очень понравилась. По-моему, она совершенно достаточно «тепла».

Николаевского я видел в воскресенье в Вермонте, куда я ездил на два дня, и тогда он мне категорически обещал послать некролог Струве через несколько дней. Он остается там, кажется, до 5‑го сентября. Адрес его: c/о* Mrs Rabinowitch, Wardsboro, Vermont.

Насчет Вишняка я с Вами в общем согласен, но, признаться, не очень боюсь «перегибанья палки». Теперь уже все знают, что среди наших сотрудников есть разные оттенки антибольшевистских настроений, и едва ли статья М. В. кого-нибудь удивит. Мне кажется, что весь тон моей заметки отгораживает нас от крайностей Вишняка. Я затруднился бы сделать это более непосредственно – для этого нужно было бы писать отдельную статью о внутренних процессах в советской России. Может быть, когда-нибудь придется это в редакционном порядке сделать.

Всегда лучшего.

Искренне Ваш, М. Карпович

Позвольте напомнить Вам, что Вы обещали дать статью для ближайшей книжки Russian Review. Текст ее следовало бы иметь не позднее 15–20 сентября, так как нужно будет еще ее перевести, а к первому октября весь материал должен быть уже собран.

Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944.

№ 88. М. М. Карпович – М. А. Алданову

61 Brattle St.1–IX–44

Дорогой Марк Александрович,

Получил от Вас сегодня утром и сегодня же отправлю special delivery в типографию еще одну порцию верстки.

В статье Александровой, согласно Вашим замечаниям на полях, я в двух местах заменил действительно неподходящее слово «знаменитый» более скромным «известный»1. Насчет «старухи-царицы», несмотря на явную нелепость этого обращения в применении к 45-летней Екатерине, я все-таки ничего не сделал: ведь нелепость эта у Есенина, к<ото>рого Александрова только цитирует2. Не выпустил я и пассажа в предисловии Вернадского3 к воспоминаниям Баулер (А. В. Гольштейн. – С. П.). Я вполне разделяю Ваше недоумение, но боюсь, что теперь это уже поздно исправлять. Мы ведь посылали первую корректуру автору и никаких возражений по поводу этой фразы не сделали. Не понимаю, как я это тогда пропустил. Но, в конце концов, ответственность за столь высокую оценку покойной А.<лександры> В.<асильевны> <Гольштейн> опять же на авторе4.

Всего я отправил в типографию 345 стр.<аниц>. Остается только 55 стр.<аниц>. Если, как считал М. О., статья Николаевского займет около 40 стр.<аниц>, на мою статью, его три некролога, все рецензии и заметки Вашу (об Унре) и Коварской (о выставках) остается 15 стр.<аниц>! Мы явно не умещаемся в 400 стр.<аниц>.

Думаю поэтому, что разделение статьи Николаевского (последняя, длинная глава может быть легко отложена до следующей книжки и соединена с дальнейшими) является совершенно неизбежным. Беспокоит меня также некролог Струве. Нельзя же из‑за него задерживать выход книги. В крайнем случае, мы можем сделать примечание, что известие о смерти Струве было получено слишком поздно и некролог будет помещен в следующей книге. Хотя, конечно, лучше было бы этого избежать.

Что слышно о состоянии здоровья М. О.? Как долго он останется на Long Island?

Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне

Ваш М. Карпович

Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944.

№ 89. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

2 сентября 1944

Дорогой Михаил Михайлович.

Я только что получил прилагаемое письмо Мих. Ос. (пожалуйста, верните мне его). М. О. переслал Вам письмо Николаевского, так что Вы имеете все материалы для решения спора. Я не согласен с мнением М. Ос-ча. Конечно, почти всякую статью можно разбить (беллетристику – далеко не всегда). Но не знаю, куда же мы пристегнем «Россию»1, если в девятой книге Б. Ив. переходит к другому кругу мыслей. Однако дело не в этом. У меня два соображения. 1) Я твердо помню, что мы, снимая статью Б. Ив. в 7-ой книге, обещали ему (я, по крайней мере, но, кажется, и М. О.) напечатать ее целиком в 8-ой. 2) По тону Бор. Ив. можно заключить, что в случае разделения он перестанет у нас писать (перестал же в более близком ему «Соц.<иалистическом> вестнике» на год2), а мы не можем лишать себя очень ценного сотрудника (да еще тогда, когда к нему зарубежье относится враждебно). Со всем тем, если Вы станете на сторону Мих. Ос., я, разумеется, подчиняюсь без малейшей «ранкюн» (как сказать по-русски?)*. Однако я никоим образом не приму на себя дальнейших разговоров с Николаевским. Во-первых, я с ним совершенно согласен. Во-вторых, я не могу аргументировать тем, что он дает слишком длинные статьи, [35] 34 страницы, когда я сам даю по 100 в каждую книгу. Поэтому прошу Вас и Мих. Ос. (обоих) написать ему. Он послезавтра приезжает в Нью-Йорк (20 Boul.<evard> Cabrini3). Напишите спешиал деливери. Иначе он до того обратится ко мне. Соображения Мих. Ос. о перерасходе меня не убеждают. Нам и так случалось переплачивать своей (а то чьей же!) властью: мы Сирину платили больше, чем другим, Бунину тоже4, платили (Зензинову) за правку статей, и эти внесметные расходы у нас никаких моральных сомнений не вызывали. Я охотно предложил бы покрыть эти 40 долларов из своего кармана, но знаю, что Вы оба не согласитесь и что это была бы, поэтому, фраза. Не большой грех один раз и выйти из никем не установленной нормы в 400 страниц. Мы могли бы в девятой книге дать 24 листа и этим компенсировать кассу. Думаю, впрочем, что в дальнейшем, если мы будем существовать, нам придется иногда отступать от «нормы».

К этому я и перехожу. 15 сентября, как сообщают газеты, можно будет посылать телеграммы во Францию (вскоре затем и письма). Думаю, что мы должны тотчас снестись с Буниным, Зайцевым5 и Адамовичем6. Больше я никого не вижу и о большинстве других ничего не знаю по части «сотрудничества» с немцами и с кн.<язем> Горчаковым7 и Жеребковым8. Но и этих трех достаточно, чтобы еще сильно поднять уровень «Нового журнала». Конечно, они за четыре года приготовили немало. Это одно. Второе: очень скоро можно будет и журнал посылать во Францию. Конечно, цены очень высоки. Но я совершенно не знаю, что́ теперь во Франции 50 или 100 франков. Получать деньги оттуда будет трудно, но ими мы могли бы оплачивать живущих там писателей. Не думаете ли Вы и Мих. Ос. (и Марья Самойловна), что не мешало бы уже 8-ой книги напечатать не 1000 экз.<емпляров>, а несколько больше?

Итак, пожалуйста, решите спор и, в случае Вашего согласия с мнением Мих. Ос., пожалуйста, тотчас пошлите спешиал деливери Николаевскому. Мих. Ос., с своей стороны, тоже должен тотчас ему написать.

Извините, что пишу спешал деливери. Но, во-первых, иначе Вы получили бы письмо после Дня труда. А во-вторых, это письмо, как видите, чрезвычайно спешно. Оно задерживает печатанье книги. Не знаю, будят ли Вас мои спешиал деливери? Надеюсь, нет? Мих. Ос. наверное не будят, так как их принимает гостиница. Так у меня было в Лэк-Плэсид.

Мы оба шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне.

Над статьей для «Решен Ревью» я уже давно работаю, и она скоро будет готова. Послать ли ее к [17] 15-ому Вам или Дмитрию Сергеевичу <фон Мореншильду>?

Я срезал низ письма Николаевского: там была нужная мне библиографическая справка.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 90. М. М. Карпович – М. А. Алданову

61 Brattle Street4–IX–44

Дорогой Марк Александрович,

Еще до получения Вашего письма я получил письмо Михаила Осиповича. Оно пришло в субботу перед самым моим отъездом в Вермонт. В тот же вечер в Вермонте я виделся с Б. И. и в результате своего разговора с ним послал вчера (в воскресенье) special delivery Михаилу Осиповичу, в к<ото>ром писал, что готов «капитулировать» перед Б. И., т.<о> е.<сть> высказался за напечатание его статьи целиком.

Для меня решающим явились три момента: 1) острота чувств Б. И. по этому поводу – идти на конфликт с ним я не хотел бы; 2) то обстоятельство, что, по-видимому, он меня не понял – м.<ожет> б.<ыть>, и по моей вине, не приняв на счет своей статьи то, что я ему говорил о недостатке места и о возможной необходимости отложить часть материала до следующего номера, включая разделение статей; по моим воспоминаниям, я ему сказал и о его статье, он это отрицает; 3) его категорическое заявление, что последняя глава этого отрывка не может быть соединена с дальнейшими, т.<ак> к.<ак> там начнется новая тема.

Я все-таки надеюсь, что удастся поместить статью целиком, не увеличивая размера номера. Во-первых, по подсчету Б. И., там будет 30–32 стр.<аницы>, а не 38–40, как считал М. О. (впрочем, возможно, что ошибается Б. И.). Во-вторых, некролог Струве до сих пор не готов, и теперь уже надо его вычесть. Это освободит страниц 5 (?). В-третьих, можно отложить некоторые рецензии.

О некрологе Струве я определенно сказал Б. И., что мы его, вероятно, поместить не сможем, но, тем не менее, все же просил его теперь же закончить и Вам передать – во-первых, на тот случай, что Вы с М. О. все-таки решите номер расширить; во-вторых же – и главное – чтобы и некролог этот у него не разросся до размеров статьи, что могло бы создать для нас неудобство, т.<ак> к.<ак> мы уже получили от Ижболдина1 статью о Струве как экономисте.

В дальнейшем, однако, как я писал М. О., нам надо охранить свое редакционное право не помещать статей длиннее известного числа страниц (я стоял бы на 25 как за максимум). Это ведь элементарное право редакции, которая иначе не может «балансировать» номер. И вообще это совершенно неправильно, что мы в этом отношении зависели от воли сотрудников, как бы ценны они ни были. Если это сделать общим правилом (и объявить о нем), у Б. И. не будет оснований обижаться. Пусть он с этим считается, когда будет планировать и писать дальнейшие статьи. Ваше соображение, что Вам неудобно говорить ему о длине его статей ввиду длины Ваших отрывков, – по-моему, совершенно неправильно. Длина Ваших отрывков журнал спасает ввиду ограниченности наших беллетристических рассказов, да и по существу это совсем другое дело: это интересно для всех читателей, и все нам (и Вам) могут быть только благодарны. Статьи же (да еще на специальные темы) не должны быть слишком длинными: это и нам неудобно, и читателям утомительно.

Мысль Вашу о Бунине, Зайцеве, Адамовиче всецело и горячо приветствую. Вероятно, понемногу можно будет найти и еще сотрудников.

Насколько скоро можно будет посылать журнал во Францию – не знаю. Но, конечно, и к этому готовиться надо. Нужно ли уже 8-ую книгу печатать в количестве больше 1000 экземпляров – не решаюсь сказать. Это надо было бы хорошенько обсудить. Хотелось бы знать мнение М. О. и М. С.

Спасибо, что не забыли про статью для R.<ussian> R.<eview>. Лучше пришлите мне ее, если она будет по-русски, т.<ак> к.<ак> переводить ее, вероятно, придется здесь (О. Н. Ушаковой).

Ваши special delivery меня не будят. Жалею, что мои Вас будят, но это все-таки посылаю special delivery ввиду срочности дела.

Всего лучшего. Привет Т. М.

Ваш М. Карпович

Автограф. Подлинник. Бланк с титулом в скобках. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944.

№ 91. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

5 сентября 1944

Дорогой Михаил Михайлович.

М. Ос. неожиданно, без всякого «давления» с моей стороны, склонился к моему взгляду о том, чтобы статью Николаевского напечатать целиком. Сегодня я получил верстку всего конца книги, и оказалось, что статья Николаевского составляет 40 страниц и что если ее напечатать всю, как и его же статьи о Ст.<епане> Ивановиче1 и Гарви2 (о Струве он еще не закончил!), то в книге будет ровно 416 страниц, без статьи о Струве, без еще не набранных рецензий Вишняка, Вернадского и др. Теперь я уж не знаю, как быть! Решите, пожалуйста, вопрос Вы. Если Вы признаете, что 50 страниц Бор. Ив. мы напечатать не можем, хотя бы и при увеличении размера книги, то надо либо выпустить его некролог Ст.<епана> Ив.<ановича>, либо уменьшить на 8 или на 16 страниц печатаемую часть его основной статьи. Все это еще осложняется тем, что Б. Ив. унес сегодня «для выправления» из типографии весь свой материал, ничего мне не сказав. Я два раза сегодня ему звонил, его нет дома. Я все же дозвонюсь и потребую, чтобы он послал не позднее, чем завтра утром, спешал деливери Вам и свою статью, и свои заметки о скончавшихся. Очевидно, мы ничего нового уже набирать не можем, иначе книга выйдет Бог знает когда. Можно только либо оставить 416 страниц в их нынешнем виде, либо сократить, как Вы выберете, до 408 или 400 страниц.

Еще другое. Мих. Ос. написал свою «передовую», и она не без основания вызывает у него политические сомнения. По его просьбе я смягчил ее «советский уклон», но он все еще сомневается (тоже не без основания3) и теперь только что по телефону попросил меня, перед посылкой Вам, послать набор ему, что я и делаю. М. О. пошлет Вам этот набор завтра. Он просит Вас изменить, что найдете нужным. Следовательно, я поневоле посылаю Вам при сем верстку конца книги в истерзанном виде: без статьи Николаевского, без некрологов Гарви и Ст.<епана> Ивановича и без статьи Цетлина. Все это Вам будет послано завтра самими авторами. А Вас мы очень, очень просим самодержавно решить вопрос и послать прямо в типографию всю верстку конца книги. Не позднее субботы надо дать разрешение печатать. Мы укажем под оглавлением, что такие-то статьи были поздно доставлены и пойдут в следующей книге, в том числе обе статьи о Струве4.

М. О-чу сегодня опять сделали переливание. Состояние его чуть лучше, но он жалуется на усталость.

Шлем сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 92. М. М. Карпович – М. А. Алданову

61 Brattle Street7–IX–44

Дорогой Марк Александрович,

Получил корректуры от Вас, М. О. и Б. И., все прочел и отправил special delivery в типографию.

В заметке М. О. я ничего «просоветского» не обнаружил. По-моему, он вышел из трудного положения с честью. Не во всем я с ним согласен, но Вы знаете, что я против «единогласия». Поэтому я никаких изменений в тексте его не сделал. Насчет статьи Б. И. я еще в понедельник послал М. О. special delivery с согласием на напечатание ее целиком, ввиду ярко выраженного желания автора. Очевидно, письмо это пришло в Long Beach, когда М. О. был уже в Нью-Йорке. По существу же я продолжаю думать, что статьи, как правило, не должны быть длиннее 20–25 стр.<аниц>, от чего выиграют 1) читатели, которым трудно читать длинные, особенно специальные, статьи, и 2) редакция, к<ото>рая тогда сможет распределять материалы равномерно между разными отделами. Перечтя статью Б. И., я убедился также, что ее прекрасно можно было бы разделить на две части (гл. 6–10 и 11–16, 21 и 18 стр.<аниц>). От этого статья только выиграла бы, т.<ак> к.<ак> читателям легче было бы усвоить богатое ее фактическое содержание. Об этом я написал Б. И., т.<ак> к.<ак> он сам опять поднял вопрос о статье в своем последнем письме ко мне. Я добавил, что вопрос редакцией уже решен – путем расширения номера до 416 стр.<аниц> и переноса нескольких рецензий на следующий номер, но что мне хотелось бы знать, считал ли Б. И. возможным согласиться в дальнейшем планировать свои отдельные очерки так, чтобы они не превышали 20–25 стр.<аниц> каждый. Ведь, право же, это всегда можно сделать!

50 стр.<аниц> Николаевского в номере кажется слишком много, но я уже не решился ни сокращать что-либо в его писанине, ни откладывать некролог Ивановича (тоже непомерно длинный). И так мы дело затянули, и теперь здесь лучше не осложнять положение, а выпустить книгу как есть. Но в дальнейшем я буду бороться за священные права редакции и против деспотизма несговорчивых сотрудников. Приветствую решение увеличить тираж до 1200 экз.<емпляров> в расчете на Францию.

Всего лучшего.

Искренне Ваш, М. Карпович

Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944.

№ 93. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

9 сентября 1944

Дорогой Михаил Михайлович.

Получил вчера вечером Ваше спешиал деливери – в тот же день! Я тоже думаю, что больше ничего не остается делать, как оставить 416 страниц в нынешнем составе книги. Так я и сообщил сегодня утром по телефону типографии. Слава Богу, кончено, и больше я Вас [мучить] изводить экстренными письмами не буду. Печатанье книги обещают кончить к среде-четвергу. Затем она пойдет к брошюровщику, – сколько будет работать он, неизвестно: они теперь господа положения и не обращают на заказчиков ни малейшего внимания. У меня, к счастью, теперь осталось очень мало работы: заехать сегодня в типографию, просмотреть исправления и оглавление, которое я составил и послал позавчера.

Вы совершенно правы в том, что статьи не должны превышать 25 страниц, и отлично сделали, что написали об этом Борису Ивановичу, – он один, кажется, и дает нам такие длинные статьи. Но я рад тому, что и Вы, как я, не хотели пойти с ним на решительный разрыв. М. О. с нашими доводами вполне согласился.

В статье Мих. Ос. «уклончик» был несомненно. Он сам меня просил вычеркнуть соответственные места, что я и сделал. С моими поправками он был совершенно согласен, но решил (уже без меня), что и конец у него сомнителен. Я был у него в больнице после того, как я Вам написал. Он переделал и конец. Теперь, по-моему, его статья может вызвать нарекания лишь у очень немногих. Я ей очень рад, так как она противоядие против статьи М. В-ча, которая вызовет сильное раздражение, хотя в ней всё или почти всё правда. Здоровье Мих. Ос., по-моему, не улучшилось. Он опять уехал в Лонг-Бич, но через неделю вернется для нового переливанья!

Мы печатаем 1200 экз.<емпляров>. Дополнительно 200 экз.<емпляров> будут стоить 60 долларов.

Извините, что я Вас так мучил журнальными делами. «Но мучился и сам»1. Больше не буду. Шлем сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 94. М. М. Карпович – М. А. Алданову

61 Brattle Street12–IX–44

Дорогой Марк Александрович,

Спасибо за письмо. Напрасно Вы извиняетесь, что «мучили» меня журнальными делами. «Мучение» это, как Вы и сами пишете, у всех нас общее и, очевидно (для меня это дело новое), является неизбежной частью редакторской работы.

От Б. И. я получил ответ не вполне удовлетворительный. Он пишет, что с общим положением о размерах статей не спорит, но, с другой стороны, не видит возможности существенных сокращений для тех тем, которые он ставит! Впрочем, обещает для ближайшего номера дать статью в указанных размерах (т.<о> е.<сть> не больше 25 стр.<аниц>). Ну а в дальнейшем?

Помимо того, из его письма видно, что он считает предложенным, что и в следующей книжке будет его дальневосточная статья (он переходит теперь к другому подотделу своего цикла). Я же хотел бы чувствовать себя свободным и в этом отношении. Не знаю еще, как у нас будет обстоять дело с местом в 9ой книжке, но меня заботит мысль о разнообразии и в содержании статей и, по возможности, в авторах. Кроме того, в номере опять будет две статьи Николаевского, т.<ак> к.<ак> его некролог о Струве разрастется несомненно в небольшую (будем надеяться) статью. Подумайте, что станет говорить не княжна Марья Алексеевна1, а Марк Вениаминович Вишняк (да, м.<ожет> б.<ыть>, и другие сотрудники).

От М. О. получил им самим написанное письмо по вопросу о составе 9ой книжки. Некоторые свои соображения я ему изложил в ответном своем письме и надеюсь, что он Вам его даст прочесть, так что повторяться не буду. В материале, по-видимому, недостатка не будет.

Ваши сведения о состоянии здоровья М. О. продолжают быть огорчительными. Кажется, в своих письмах я и виду не подаю, что знаю, как ему нехорошо.

Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне. Т. Н. все еще в Вермонте.

Сердечно Ваш М. Карпович

Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944.

№ 95. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

17 сентября 1944

Дорогой Михаил Михайлович.

Посылаю Вам очередной отрывок Чехова, для девятой книги1. Мы оба с Вами совершенно согласны в том, что надо немедленно приступить к набору девятой книги и сделать все возможное, чтобы она вышла к Н.<овому> Году. Поэтому, когда Вы прочтете прилагаемый отрывок, пожалуйста, пошлите его прямо в типографию. Я посылаю спешиал деливери, конечно, не для ускорения, а чтобы уменьшить риск потери письма: заказное можно было бы послать только завтра, и, главное, заказные письма еще неудобнее для получателя, чем спешиал деливери.

Набокову я написал, – очень просил его возможно скорее прислать его рассказ2. Мой отрывок из «Истоков» подвигается и может быть включен в девятую книгу3. Насчет Николаевского я во всем с Вами согласен, – редакция свободна совершенно. Как Вы хотите, так и будет. Яновского я не читал и тоже заранее согласен на Ваше и М. О-ча решение. Когда Вы подготовите воспоминания Игнатьева, просим прислать их, мы сейчас же сдадим в типографию. Я очень стою за напечатание отрывка из воспоминаний проф.<ессора> Бабкина в девятой книге4. Многое в них интересно, и мы об ученых почти ничего не печатали в «Н. Ж.».

Позавчера послал Вам свою статью для «Р.<ашн> Р.<евью>». Надеюсь, Вы мне пришлете английский перевод (г<оспо>жи Ушаковой?). Размер, по-моему, соответствует среднему размеру статей в журнале. Когда выйдет книга?

Пятая свобода, свобода орфографии, провозглашена на обложке восьмой книги «Н. Журнала»5. По-моему, это хороший выход6. Думаю, что Игнатьева следует печатать по старой орфографии, тем более что это продолжение. Но последнее соображение – не решающее: Чехов пишет по новой орфографии, и мы так и наберем очередной отрывок.

Шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Приедете ли Вы на чашку чаю в октябре (если здоровье М. О. позволит ее устроить)?

К Денике мы обратимся. Просить ли Вишняка? И о чем?

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 96. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

21 сентября 1944

Дорогой Михаил Михайлович.

Получил Ваше письмо и прочел письмо к М. О-чу.

Я чрезвычайно рад, что Вам понравилась моя статья, – очень Вас благодарю.

Теперь 9-ая книга. Мы будем очень гнать сотрудников и типографию: нам необходимо выпустить книгу до Рождества. Думаю, что предельный срок для сдачи нам статей – 20 октября. Предупредим авторов, что статьи, доставленные позже, не попадут в 9-ую книгу и что лучше доставлять еще раньше.

Вот что у нас уже есть:

1) Ваш доклад. Ведь он готов? Если да, очень просим послать нам или прямо в типографию тотчас1.

2) Чехов.

3) Игнатьев2.

4) Бабкин3.

5) Набоков – ответа еще не имею. Не протелефонируете ли В.<ладимиру> В.<ладимирови>чу?

Мы с М. О. думаем (сегодня обсуждали), что эти пять вещей идут наверное. Еще готовы или почти готовы Ижболдин (где эта статья?)4, Букиник5, Винавер, Сазонова6, Гиевский7, Авьерино (?). Из них надо сделать выбор. Какой?

Мы с Вами согласны, что статью Вишняка о «правах» надо взять8. Если Вы об этом напишете М. В-чу, то просим Вас заодно сообщить ему, что его рецензия, позднее многих других пришедшая, в 8-ую книгу не вошла, как и большинство других рецензий (в том числе и написанные редакторами). На Вас он не рассвирипеет. (Мы объявили в оглавлении, что она идет в 9-ой книге9.)

Мы оба согласны и на то, чтоб просить о статье Денике. Я с ним снесусь. Думаете ли Вы, что мы можем обойтись без статьи Федотова? Пока статей у нас мало. Просить ли Тимашева? А Керенского? Значит, Николаевскому Вы написали. В. Александрова, очевидно, должна дать на этот раз обзор сов.<етских> журналов10. Кого просить о статьях еще? Оставим открытым вопрос о Яновском до получения ответа от Сирина.

Не думаю, чтобы Ледницкий согласился написать рецензию о «Гоголе» Набокова. Да он, кажется, и совершенно не признает его. Мы пока не видим, кто мог бы написать. Гл.<еб> Струве мог бы написать хорошо, но нельзя положиться, что книга дойдет в Лондон и что рецензия поспеет. Разве опять просить М.<арию> Толстую, поклонницу В.<ладимира> В.<ладимирови>ча? Она уже у нас писала об его романе, это единственное препятствие11.

М. О. сегодня чувствует себя лучше. Есть основания думать, что он на будущей неделе вернется в Харгрэв12. И он, и М. С., и я очень, очень Вас благодарим за готовность приехать в середине октября.

Шлем Вам самый сердечный привет.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 97. М. М. Карпович – М. А. Алданову

61 Brattle Street23–IX–44

Дорогой Марк Александрович,

Отвечаю на Ваше письмо от 21го, которое получил сегодня. Буду иметь в виду, что предельный срок для сдачи статей – 20ое октября. Согласен, что надо выпустить 9-ую книгу до Рождества. Насчет материала дело обстоит так:

1) Чехов. Я его прочел и могу теперь же послать в типографию. Там есть только два места, где нужны дополнения.

а) В одном месте не дана немецкая цитата из Шекспира. Рукою автора написано: «Цитату пришлю отдельно». Если он ее еще не прислал, надо теперь же ему напомнить и по получении послать в типографию.

б) К тому месту, где идет речь о книге, над которой работал Станиславский, есть примечание: «The Actor Prepares». К сожалению, я не мог здесь достать эту книгу и потому не знаю, что это – перевод одной из его ранних книг (тогда надо дать русское название) или перевод с рукописи, к<ото>рая по-русски не появлялась (тогда надо это объяснить – иначе непонятно, почему Станиславский работал над английской книгой). Не могли бы Вы спросить Чехова об этом?1

2) Игнатьева я кончил переделывать. Я кое-что существенно сократил и кое-где внес совершенно необходимые стилистические изменения. На это у меня есть его разрешение. Теперь жду его ответа насчет орфографии. По получении ответа сейчас же пошлю в типографию. Между прочим, нужно ли переделывать орфографию в рукописи или типография может напечатать по новой с текста, написанного по старой и обратно? [Еще одна просьба – узнать в типографии]

3) Бабкин. Итак, мы согласились, что его Павлов (или часть Павлова) пойдет в 9ой книжке. Займусь теперь его текстом и спрошу и его насчет орфографии.

4) Еще воспоминания? У нас уже будут в номере воспоминания Чехова (хотя и загримированные под беллетристику), Игнатьева, Бабкина (полувоспоминания). Едва ли мы можем пустить больше одной (максимум две – и то сомнительно) мемуарной вещи сверх этих трех. В этом случае я стоял бы за Букиника (получится некоторое разнообразие в характере воспоминаний: о театре (Чехов), об ученом (Бабкин), о политике (Игнатьев), о художнике (Букиник)). Розе Георгиевне Винавер, думаю, надо обещать, что ее воспоминания о кадетах пойдут в 10ой книжке. Если нужно, то же можно обещать Сазоновой. Перед Гиевским в смысле сроков у нас, кажется, никаких обязательств нет. И рукопись его поступила к нам позднее остальных мемуаров2.

5) Вишняк. Пишу ему, что мы просим его дать статью. Увы, я уже получил от него свирепое письмо, т.<ак> к.<ак> еще раньше написал ему о том, что его рецензия будет отложена. Чтобы объяснить это, мне пришлось написать ему о размерах статьи Николаевского и о том, что мы и так увеличили номер на 16 стр.<аниц>. Как и следовало ожидать, он негодует по поводу «привилегированного положения» Николаевского и спрашивает, почему нельзя было увеличить номер еще на несколько страниц и тогда уже все поместится! Между прочим, он жалуется, что Вы ему «вот уже 2–3 недели» не отвечаете на письмо.

6) Набокову я могу позвонить. Когда я с ним в последний раз разговаривал, он сказал мне, что окончание им рассказа будет зависеть от того, устроит ли ему Зензинов литературный вечер в «Горизонте» и когда. Если это состоится, и притом в октябре, то у него будет стимул для окончания рассказа (он его там хочет читать). Как обстоит сейчас это дело – я не знаю3.

7) Ижболдин. Его статья давно уже у меня (Струве как экономист). Я теперь же ее внимательно прочту и перешлю Вам и М. О. со своими замечаниями. В связи с этим надо бы получить от Б. И. некролог Струве. Боюсь, как бы не вышло совпадений в содержании статьи и некролога.

8) Николаевский. Ведь мы как будто решили просить его написать статью на актуальную (предпочтительно внутрироссийскую) тему, с тем чтобы в этой книжке пропустить его дальневосточную серию. Я ему об этом собираюсь писать. Кстати, могу написать и о некрологе Струве.

9) Насчет Денике мы, значит, окончательно согласились, и Вы с ним переговорите.

Пока я не просил бы ни Федотова, ни Тимашева, т.<ак> к.<ак> их обоих мы уже печатали в 8ой книжке, а Тимашева даже печатали в каждой книге, начиная с 5ой.

10) Не забудьте про статью А.<ркадия> И.<осифовича> Зака о русско-американских экономических отношениях. Я на днях получил от него письмо, что он над статьей работает и что она скоро будет готова. Мы ее ему вроде как заказали (т.<о> е.<сть> приняли его предложение написать), так что, думаю, что здесь мы связаны. Статья, вероятно, будет дельная. Ожидаю слегка просоветского уклона, но в экономике это не так ядовито.

11) Про Керенского не знаю, что сказать. Конечно, желательно, чтобы он для нас написал. Но, во-перв.<ых>, он на нас, по-видимому, в обиде, и не знаю, захочет ли он писать. А во-вторых, – о чем его просить писать? Или предоставить ему самому выбрать тему? Я, во всяком случае, не возражаю против обращения к нему. В связи с этим невольно вспомнил и его антагониста Далина4. Его статей у нас не было с 6ой книги, а перед тем мы напечатали только две его статьи – в 1ой и 4ой книгах. Не пустить ли их вместе – чтобы никому не было обидно?

12) Авьерино. Я его статьи еще не отсылал, но мне казалось, что мы решили ее не печатать. Будьте так добры сообщить мне Ваше и М. О. окончательное мнение, если можно, теперь же. Я только что получил от него запрос о судьбе статьи, и мне надо ему ответить. Если мы решим эту статью ему вернуть, предлагать или не предлагать ему дать еще какой-нибудь отрывок из его воспоминаний (например, о Таганроге поры его юности, – он рассказывает об этом очень красочные вещи – или это малоинтересно?)5.

13) Александрову, конечно, надо попросить об очередном обзоре советских журналов. Не сделаете ли это по телефону?

14) Рецензия на Гоголя <В. Набокова>. Я бы предпочел Толстой какого-нибудь литературоведа. Якобсон, боюсь, безнадежен. Не мог ли бы это сделать Тартак?6

О рецензиях вообще я на днях подумаю и напишу дополнительно. Несколько мы отложили (Вернадский о Кайдановой7, М. О. о Дуранти8, Вишняк о Ласки9 – если есть еще, прошу мне напомнить). М. О. хотел, кажется, дать книгу Либермана10 Далину. Надо это сделать теперь же. Я могу написать сводную рецензию о нескольких новых американских книгах по русской истории. Есть ли еще что-нибудь важное, на что надо теперь же отозваться?

15) Под конец оставил неприятный вопрос о моей статье. Она у меня, увы, не готова. Я не могу считать за готовую статью те записки, по которым я читал доклад. Не знаю, успею ли я приготовить свою статью в срок. Помимо того – а) интересно ли это (ведь это не актуально) и б) нужна ли она действительно для заполнения места11. У нас как будто получается так:

1) Беллетристика (включая Чехова) около 200 стр.<аниц>

Рис.1 «Я буду бороться за священные права редакции». Переписка М. А. Алданова и М. М. Карповича. 1941–1957

Рис.2 «Я буду бороться за священные права редакции». Переписка М. А. Алданова и М. М. Карповича. 1941–1957

4) Библиография и заметки стр.<аниц> 20 [25]?

М.<ожет> б.<ыть>, я на что-нибудь посчитал слишком много, но едва ли остается места больше, чем на одну статью, и в таком случае, ввиду «проблематики» Денике и Вишняка, «экономики» Зака и Ижболдина – зачем отягощать номер еще одной «проблематической» (увы, во всех смыслах) статьей? Не лучше ли использовать остающееся место для чего-нибудь более боевого (Керенский и/или Далин или хоть бы опять Федотов или Тимашев)? Возможно, что и для редакционных комментариев будет подходящий повод (вопреки Вам я их не считаю необходимыми в каждом номере).

Вот, кажется, всё.

Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне.

Крепко жму Вашу руку.

Ваш М. Карпович

Очень-очень рад, что М. О. лучше!

Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944.

№ 98. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

25 сентября 1944

Дорогой Михаил Михайлович.

Получил сегодня Ваше письмо. Мне все более совестно, что Вы и на письма тратите так много времени. Отвечаю на вопросы.

Чехову я завтра напишу. Но, пожалуйста, пошлите рукопись в типографию, не ожидая его ответа: они хотят начать набор.

Ваша статья. Мы очень хотели бы ее иметь, и место для нее в 9-ой книге, конечно, найдется. Мы думали, что и Вам было бы приятно напечатать Ваш доклад, имевший такой успех. Однако, если Вам слишком трудно теперь этим заниматься, то мы Вам уступим с большим сожалением.

Когда кончите сокращения в статьях Игнатьева и Бабкина, пожалуйста, пришлите их Цетлиным. Но орфографию переделывать не надо. Правда, типография больше не хочет сама это делать; однако у нас это охотно делает Марья Самойловна. Или же сделает Татьяна Марковна.

Принимаем Ваше предложение – из воспоминаний взять Букиника. Я забыл спросить М. О-ча, где находится эта статья. Не у Вас ли?

Вопрос об Авьерино отпадает: он мне сегодня позвонил, что решил пока этой статьи не печатать.

Г<оспо>жа Винавер, верно, будет сердиться, но что же делать?

Денике я несколько раз звонил по телефону, – он пока не откликнулся (его никогда нет дома). Завтра напишу ему.

Значит, Вы напишете Николаевскому. Спасибо. Мы с Вами согласны.

Что ж, не будем пока обращаться к Федотову и Тимашеву. Вероятно, материала хватит без их статей. Александр Федорович, кажется, на нас не сердится, но думаю, что статьи не даст, за отсутствием подходящей темы.

Вишняку я дня четыре тому назад написал. Но должен сказать, что его последнее письмо ко мне было ответным, так что я и не должен был ему писать.

Мы очень просим Вас написать рецензию об этих американских книгах. Вы подали хорошую мысль – просить Тартака написать о книге Набокова (он мне все не отвечает). К Тартаку и обратимся. О книге Либермана попросим написать Далина. А вот что до его статьи, то М. Ос. не очень ее хотел бы – ввиду крайней позиции Далина. Настаиваете ли Вы на обращении к нему?

О статье Зака мы с М. О. в самом деле забыли. Отлично, будем ее иметь в виду для 9-ой книги.

Когда Вы нам пришлете статью Ижболдина, не показать ли ее Николаевскому во избежание повторений?

Еще раз сердечно Вас благодарим. Т. М. и я шлем Вам сердечный привет.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 99. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

27 сентября 1944

Дорогой Михаил Михайлович.

В дополнение к моему вчерашнему письму сообщаю Вам следующее.

Статья Букиника находится у М. О-ча.

В нашем перечне статей мы забыли, что нам грозит еще (и уже давно) статья Полякова-Литовцева1.

Денике вчера мне позвонил и сразу охотно согласился написать статью, причем обязался сдать ее вовремя. Тему он предлагает – проблемы, стоящие перед Францией (по его словам, в статье никакой политики не будет)2. Я его предупредил, что мы статей против де Голля помещать не можем. М. О-чу и мне его тема кажется интересной – при соблюдении этого условия. Разговор наш кончился тем, что я напишу Вам и спрошу, как Вы относитесь к его теме. Если б Вы пожелали прямо ему ответить, то хорошо было бы, чтобы и Вы ему подтвердили, что мы во французские политические дела не вмешиваемся. Ведь одно время он в «Соц.<иалистическом> вестнике» писал резко против де Голля, что и там чуть не вызвало редакционного кризиса3. Между тем де Голль теперь находится в таком положении, в каком был Александр Федорович в сентябре 1917 года4. В Париже уже действует нечто вроде Совета раб.<очих> и солд.<атских> депутатов (F. F. I.)*. Я думал бы, что теперь главная надежда Франции на де Голля, хоть он, весьма возможно, ее не оправдает.

Обо всем остальном писал в прошлом письме. Шлем Вам самый сердечный привет.

Адрес Ю.<рия> П.<етровича> Денике <пропуск в тексте>.

Чехову я написал.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 100. М. М. Карпович – М. А. Алданову 1

61 Brattle Street27–IX–44

Дорогой Марк Александрович,

Напрасно Вы себя в чем-то упрекаете в связи с тем количеством времени, которое я трачу на общие наши журнальные дела. Во-первых, делаю я это вполне добровольно и, в общем, не без удовольствия, т.<ак> к.<ак> дело это для меня интересное. Во-вторых, взявшись за какое-либо дело, надо его делать как следует. В-третьих, и Вы, и М. О. делаете, во всяком случае, не меньше меня. В частности, писание писем много времени не отнимает. Писать письма куда легче, чем статьи!

Так что рукопись Игнатьева и Бабкина пошлю М. О., не меняя орфографии. От Игнатьева уже пришел ответ. Он предоставляет нам решить за него. В случае нашего решения в пользу новой орфографии просит, однако, прибавить примечание, что рукопись – по старой! «Чтобы кое-кого не раздразнить», прибавляет он в скобках. Этого мы, конечно, сделать не можем, раз объявили, что будем придерживаться авторской орфографии. Кроме того, я из этого заключаю, что сердце его лежит к старой орфографии. Ввиду этого, а также потому, что это конец вещи, начало к<ото>рой написано по старой, предлагаю его воспоминания печатать по старой, хотя не скрою от Вас, что мне хотелось бы видеть по крайней мере бо́льшую часть журнала напечатанной по новой, во избежание излишней пестроты2.

Воспоминания Букиника остались у М. О., и, кажется, он хотел их сам переделывать. Вернулся ли он в гостиницу и как его самочувствие?

О решении Авьерино я уже знал из его письма ко мне, полученного на днях. Николаевскому я написал и не без страха жду его ответа.

Я написал М. О., что приветствую обращение к А. Ф. Но предпочел бы, чтобы это сделал он (конечно, от имени всей редакции). Разделяю Ваш скептицизм насчет результата.

На обращении к Далину я совсем не настаиваю – по крайней мере, для 9 кн.<иги>. Но не можем же мы совсем отказаться от его сотрудничества? Ведь Вишняк, например, не менее крайний, чем он!

Думаю, что было бы хорошо показать статью Ижболдина Николаевскому, хотя в своем письме я ему этого не предлагал.

В пятницу я еду в Вермонт и вернусь отсюда в понедельник уже с Т. Н.

Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне.

Ваш М. Карпович

P. S. Перевод Вашей статьи почти кончен, но еще надо будет его отделать и перепечатать.

Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944.

№ 101. М. М. Карпович – М. А. Алданову

61 Brattle Street28–IX–44

Дорогой Марк Александрович,

Тема Денике кажется мне очень интересной и для нас желательной – если он возьмет ее в общем аспекте, как он, по-видимому, и собирается сделать, и воздержится от вмешательства во французские политические дела.

Я ему пишу одновременно.

Всего лучшего.

Ваш М. Карпович

P. S. О Полякове-Литовцеве я помнил и напоминал М. О. Для меня неясно только, должны ли мы ему о статье напомнить или можем ждать, пока он сам вспомнит.

Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. May–Sept. 1944.

№ 102. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

1 октября 1944

Дорогой Михаил Михайлович.

Боюсь, что у нас вышла маленькая «история» с Вишняком. Вы и я в ней нисколько не виноваты, а кто «виноват», М. В. или М. О., судить не берусь. Я получил позавчера весьма гневный протест1 М. В-ча против того, что мы отложили его рецензию, – вероятно, еще более гневный, чем тот, который получили Вы. В заключение он пишет, что, ввиду этого прецедента, он может написать статью о «правах», только если получит от нас письмо с обязательством, что она пойдет в 9-ой книге. Зная, что Вы стоите за помещение в ней этой статьи, мы вчера поговорили с Мих. Ос., и он уполномочил меня написать М. В-чу, что мы обязательство принимаем. Так как дело спешное (до 20‑го надо получить статью), я тотчас после разговора послал Вишняку письмо, копию которого прилагаю2. Сегодня утром мне позвонила Марья Самойловна и сказала мне, что протест и тон Вишняка чрезвычайно взволновали Мих. Осиповича, что он мне этого не сказал, но что он принципиально такого обязательства взять не может. Я обратил внимание Марьи Самойловны на то, что это может вызвать ссору с Вишняком, но она мне сказала, что Мих. Ос. на своем настаивает. Вдобавок она меня попросила не говорить Мих. Ос-чу, что я уже написал Марку Веньяминовичу, так как он очень волнуется, а сказать, что я сегодня ему написал о несогласии М. Ос-ча на «обязательство» с его стороны. Мне ничего не оставалось, как послать Вишняку второе письмо, – копию тоже прилагаю3. После этого я побывал у Цетлиных. М. О. мне сказал, что он взять обязательство не может, но если Вы и я с ним не согласны, то, разумеется, он подчиняется.

Боюсь, что М. В. теперь статьи писать не будет, а вместо того напишет Вам или мне еще более свирепое письмо. Если он напишет мне, то я думаю ему ответить, что принципиальное несогласие Цетлина на «обязательства» никак не означает, что статья, если она будет написана, НЕ появится в девятой книге, и что мы его статье будем очень рады. Как Вы думаете?

М. Ос. болен, и волновать его нельзя. Вдобавок он, повторяю, думает, что я написал Марку В-чу только одно письмо. Мы, разумеется, оба сегодня решили, что надо тотчас Вам сообщить об «инциденте», что я и делаю.

Позавчера я ужинал с Ледницким перед его отъездом в Калифорнию. Я вскользь спросил о возможности его рецензии о «Гоголе». Он не ответил ни да ни нет, но я вынес совершенно определенное впечатление, что если бы он и написал (что сомнительно), то в весьма отрицательном тоне. Пусть лучше напишет Тартак, которого я пока не разыскал. Кстати, вышла ли уже эта книга Набокова? Я ее получил уже почти три недели тому назад, но в магазинах ее нет, и я не видел ни одной рецензии и даже ни одного объявления. Значит ли это, что книга еще не поступила в продажу, или у него такой неудачливый или небрежный издатель?

Вероятно, Татьяна Николаевна уже с Вами. Шлем ей и Вам самый сердечный привет.

Обе копии, пожалуйста, мне верните.

Я спросил Зензинова, устраивает ли он вечер Сирина. Он мне ответил, что так как «Горизонт» еще не имеет помещения (ведь они потеряли свой особняк4), то он пока этим не занимается. Как же в таком случае с рассказом? Вл.<адимир> Вл.<адимирович> <Набоков> на письма не отвечает, и я больше ничего не знаю.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 103. М. М. Карпович – М. А. Алданову

61 Brattle Street4–X–44

Дорогой Марк Александрович,

Получил Ваше письмо и копии Ваших писем Вишняку. «Истории» я ожидал, но резкости реакции М. В. все-таки не ожидал. Его письмо ко мне было достаточно резким. Я на него не в обиде, как, судя по Вашему ответу, не обижены и Вы, но по существу он не прав. Мы добросовестно старались включить его рецензию в этот номер и откровенно объяснили, почему не смогли этого сделать. Обещания ее непременно напечатать в 9ой книге никто из нас ему не давал. Требовать от М. О., чтобы согласился дать требуемую Вишняком гарантию, я не считаю себя вправе. Я пишу Вишняку, прося его дать статью. Мы все трое хотим, чтобы он дал статью для 9ой книжки. Что ему еще нужно? Если он заупрямится, мы, к сожалению, уступить не сможем. Я буду очень огорчен, если он перестанет у нас писать, но мы должны ограждать свои редакторские права.

Смущает меня молчание Николаевского. Он мне не ответил ни по вопросу о статье, ни по вопросу о некрологе. Либо здесь назревает тоже «история», либо он запутался в своих делах и не может приготовить материала в срок. Он мне не прислал и статьи для Russian Review, к<ото>рая нам нужна сейчас же1. Просто беда с этими сотрудниками!

О своих журнальных делах пишу подробно М. О., к<ото>рому посылаю Игнатьева, Бабкина и Лурье2.

Приеду в Нью-Йорк числа 25го. С нетерпением жду 8ой книги.

Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Ваш М. Карпович

P. S. Перепечатка перевода Вашей статьи для R.<ussian> R.<eview> будет кончена сегодня. Завтра я его окончательно просмотрю и вышлю Вам копию, вместе с оригиналом.

Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. Oct.–Dec. 1944.

№ 104. М. М. Карпович – М. А. Алданову

61 Brattle Street5–X–44

Дорогой Марк Александрович,

Посылаю Вам копию перевода Вашей статьи. Копия, к сожалению, вышла не очень хорошо, но оригинал пришлось сейчас же послать Мореншильду для дальнейшей отправки в типографию. Если у Вас будут замечания, исправления сделаю в корректуре.

Перевод, по-моему, удался О.<льге> Н.<иколаевне> Ушаковой. Он очень близок к подлиннику и вместе с тем хорошо – по крайней мере, на мой слух – звучит по-английски. Я предлагаю одно изменение, которое в Вашей копии не отметил. На стр.<анице> 5ой мне кажется, что лучше было бы все, относящееся к архиву Фрея, перенести в примечание. При чтении мне казалось, что этот абзац как-то перебивает текст. После цитаты из Фрея (насчет Толстого) я сразу перешел бы к фразе «Here I shall leave Frey» (на стр.<анице> 6ой). Если Вы согласны, дайте знать, и я сделаю соответствующие изменения. Кроме того, мне кажется, что лучше разбить вторую главу на две. 3‑ю главу я предлагаю начать на стр.<анице> 17ой – где у меня отмечено. Напишите, согласны ли Вы на это. Мы с О.<льгой> Н.<иколаевной> не могли разобрать одной фамилии в примечании на стр.<анице> 5ой. Пожалуйста, сообщите ее мне. Вот, кажется, всё.

Я Вам не ответил на некоторые вопросы в Вашем письме. Книга Набокова, по-моему, уже официально вышла. Я видел рецензии в New Yorker (Edmund Wilson), в New Republic (Guerney) и в католическом журнале The Commonwealth. Думаю, что отсутствие объявлений и отсутствие самой книги в магазинах надо приписать неумелости издательства1. Мне тоже кажется, что лучше попросить Тартака написать рецензию. Ледницкому надо еще посылать книгу в Калифорнию, и едва ли он успеет прислать рецензию в срок, даже если захочет ее писать2.

О положении с рассказом В.<ладимира> В.<ладимировича> <Набокова> я писал М. О. – боюсь, что мы его к этому номеру не получим. Разговаривать с В. В. о делах чрезвычайно трудно!

Всего лучшего Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Ваш М. Карпович

Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. Oct.–Dec. 1944.

№ 105. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

7 октября 1944

Дорогой Михаил Михайлович.

Получил оба Ваши письма, а со вторым и статью. Очень благодарю О.<льгу> Н.<иколаевну> Ушакову и Вас: перевод очень хорош.

Вполне согласен с обеими Вашими поправками: 1) строки об архиве переносятся в подстрочное примечание, 2) на стр.<анице> 17 начинается новая главка. Кроме этого, у меня есть еще несколько поправок, которые, впрочем, сами могут нуждаться в поправках. В большинстве, однако, это сокращения. Так как все это в письме объяснить трудно, то я посылаю Вам рукопись, где я на полях предложил изменения и сокращения. Пожалуйста, просмотрите их (они очень немногочисленны) и пошлите в типографию, адреса которой я не знаю, или же Дмитрию Сергеевичу <фон Мореншильду>. Править по корректуре будет труднее и дороже. Я бы хотел взглянуть на корректуру.

Сегодня вышла и послана Вам 8-ая книга «Нового журнала». У брошюровщика еще вдобавок случился как будто пожар (или он это выдумал). По частям книгу они нам так и не сдали!

Очень жаль, что Сирин не дает рассказа (и не отвечает на письма). Нам ничего не остается, как взять Яновского.

От Вишняка пока письма не имею. Конечно, вы правы. Я не обижаюсь на Марка Вениаминовича, зная двадцать пять лет, что он иначе чувствовать не может; он о том, что его рецензия отложена, пишет приблизительно так, как если бы мы отравили его мать. Но было бы лучше, если бы мы сразу ему ответили об «обязательстве», а не посылали вдогонку другое письмо. Это уже вина Мих. Осиповича.

Свою порцию «Истоков» я сдам к 20-ому и, согласно прецедентам, пошлю Вам в гранках, правда?

Шлем сердечный привет Татьяне Николаевне и Вам.

Машинопись. Копия.

№ 106. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

8 октября 1944

Дорогой Михаил Михайлович.

Вчера послали Вам наш смехотворный гонорар1, и я забыл спросить, куда послать чек гр.<афу> Игнатьеву2. Для ускорения посылаю его Вам, – пожалуйста, перешлите ему от себя. За 21 страницу ему, по нашей общей расценке: 75 центов за страницу, причитается 15.75. Чек прилагаю. Адрес, пожалуйста, сообщите нам, – я не уверен, что гр.<аф> Игнатьев получает «Н. Журнал».

Пожалуйста, сообщите также, на чье имя выписать и кому послать чек с гонораром за статью г<оспо>жи Баулер (А. В. Гольштейн. – С. П.)3.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 107. М. М. Карпович – М. А. Алданову

9–X–44

Дорогой Марк Александрович,

Получил Ваше письмо и копию перевода с Вашими поправками. Последнюю отправлю Мореншильду. В свое время пошлю Вам корректуру.

Книжку журнала еще не получил. Надеюсь, что приедет сегодня или завтра.

М. В. написал мне по получении Вашего второго письма – письмо сравнительно мирное. В нем он уже не говорит о формальной гарантии, а пишет, что он хочет быть уверен в том, что статья пойдет в 9ой книге, если он ее предоставит в срок. Его письмо разошлось с моим, в к<ото>ром я ему писал, что хотя Вы и я не считаем себя вправе требовать от М. О., чтобы он дал гарантию, и считаем, что формально М. О. прав, но что по существу конфликта нет, т.<ак> к.<ак> мы с самого начала просили М. В. дать статью именно для 9ой кн.<иги> и продолжаем на нее рассчитывать в связи с 9ой кн.<игой>. Думаю потому, что «инцидент исчерпан» и М. В. статью напишет и пришлет.

Сегодня, наконец, получил письмо от Б. И. и очень обрадовался, увидев, что он ни на что не обижен и готов идти нам навстречу. Вот только насчет сроков он склонен не принимать наш предел всерьез, ссылаясь на то, что 8ая кн.<ига> только что вышла. Я ему еще раз объяснил положение и надеюсь, что он примет мое объяснение к сведению.

Ваши «Истоки» я, значит, прочту в гранках.

Мы сговорились с М. О., что я приеду на собрание сотрудников в воскресенье 22го днем.

Всего лучшего.

Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Ваш М. Карпович

Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Oct.–Dec. 1944.

№ 108. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

7 ноября 1944!!! – Какой день!!!!!1

Дорогой Михаил Михайлович.

Сегодня утром получил и сегодня же Вам посылаю гранки «Истоков» и статьи Бабкина. За все Ваши указания и советы, касающиеся моего романа, буду Вам, как всегда, чрезвычайно благодарен. Когда прочтете, пожалуйста, пошлите гранки Мих. Ос-чу, – он их еще не видел. Начиная со следующего отрывка действие в «Истоках» должно стать более напряженным. Но вообще я упрека в недостаточной напряженности фабулы не боюсь, – Бог с ней.

Относительно Вишняка я того же мнения на этот раз, что и Мих. Ос. Но, помимо прочего, я считаю очень неудобным приводить теперь те строки его возражения, где он, хотя бы и в неясной форме, говорит о «бездарности» советского командования. Это цитата из его очень давней статьи, но я удивляюсь, как мы [еще] и тогда, в пору ворошиловской кампании, могли пропустить это слово в его статье2. В настоящее же время напоминать о них, когда сов.<етское> командование оказалось превосходным и едва ли не лучшим в мире, значит ставить в неловкое положение и себя, и нас. Я стою за сокращение цитаты. Вообще странно писать три страницы в ответ на три строчки.

Адреса Бабкина я не знаю. Вдобавок вернулась и корректура статьи гр.<афа> Игнатьева, посланная нами ему. Очевидно, наш адрес был неправилен. Не напомните ли Вы его мне?

Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет. Значит, мы увидимся около 22-го. Алекс. Фед. согласился председательствовать.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 109. М. М. Карпович – М. А. Алданову

9–XI–44

Дорогой Марк Александрович,

Посылаю Вам первую корректуру Вашей статьи для Russian Review. Я ее тщательно прочел и исправил, внес и все те исправления, к<ото>рые Вы сделали на прилагаемой копии (кроме двоеточий вместо тире – Мореншильд уверяет, что по-английски во всех этих случаях обычно тире, а не двоеточие; и еще на стр.<анице> 11 «sold» в смысле «продавалась» – правильно, «was» не нужно1).

Обращаю Ваше внимание на следующие изменения: 1) Текст примечания 4 несколько изменил по сравнению с тем, что было в прилагаемой копии – просто, чтобы его было легче читать. Мореншильд, со своей стороны, почему-то выпустил «благодарности». Если Вы непременно хотите их вставить – вставьте. Лучше тогда сделать это в конце примечания (примечания пока все на последней гранке).

2) На гранке 25 (стр.<аница> 12 текста) я выпустил вставку о записной книжке Гейнса2. Мне показалось, что та как-то нарушает последовательность и вместе с тем не особенно нужна, т.<ак> к.<ак> о записной книжке уже говорилось раньше. Но если Вы не согласны – восстановите пропущенное.

Так как мы очень опаздываем и очень торопимся, то будьте так добры возможно скорее переслать корректуру Мореншильду (Dr. D. S. von Mohrenschildt, Dartmouth College, Hanover N. H.).

Всего лучшего – и до скорого свидания.

Ваш М. Карпович

Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Oct.–Dec. 1944.

№ 110. М. М. Карпович – М. А. Алданову

61 Brattle St.10–XI–44

Дорогой Марк Александрович,

В отдельном конверте возвращаю Вам полученные от Вас корректуры. Я их прочел и внес некоторые исправления.

В Ваших главах я обнаружил некоторое число опечаток, к<ото>рых Вы не заметили. Замечаний ни по существу, ни стилистических – у меня никаких нет. Отрывок этот я читал не только с интересом, но и с волнением – волнением, возраставшим по мере чтения. Думаю, что это лучше всего передает мое впечатление от этих глав романа. Рискуя показаться банальным, решаюсь сказать, что на этих страницах чувствуется «дыхание Рока» – и в личной судьбе отдельных героев, и в исторических судьбах России – Европы1.

В корректуре бабкинской статьи я прибавил подзаголовок: «Главы из биографии». Иначе может получиться впечатление, что это законченное целое, тогда как мы печатаем только отрывки и, м.<ожет> б.<ыть>, потом напечатаем еще другие отрывки2. Я не решаюсь послать корректуру Борису Петровичу Бабкину, так как у него только что умерла дочь. Умерла она в прошлое воскресенье в Нью-Йорке, и в то время он был там. Я даже не знаю, вернулся ли он уже в Монреаль.

Я писал М. О., что, если у нас не хватит места – мы можем отложить его главы до 10ой книжки. Надо дать соответствующие указания типографии, и, м.<ожет> б.<ыть>, Вы сговоритесь с М. О.

Игнатьеву, по-моему, тоже не стоит посылать корректуру. Об этом я уже писал М. О., которому послал и адрес П.<авла> Н.<иколаевича> <Игнатьева>. На всякий случай сообщаю его и Вам: Upper Melbourne, Que.<bec>, Canada. Оттуда я еще недавно получил от него письмо, и он не сообщал о своем намерении куда-либо переезжать.

Всегда лучшего и до скорого свидания.

Сердечный привет от нас обоих Вам и Татьяне Марковне.

Ваш М. Карпович

P. S. Вы мне говорили о каких-то материалах по Фонду3, которые могли бы мне понадобиться для моего выступления. Если мне придется говорить о деятельности Фонда, то какие-нибудь данные мне хотелось бы иметь. Ведь это, если не ошибаюсь, юбилейный год. Есть ли какие-нибудь данные по истории Фонда за 25 (?) лет, доступные для обозрения? А с другой стороны, нельзя ли получить какой-нибудь statement* о его теперешнем составе, ресурсах, планах и задачах. Я, конечно, не хочу никому задавать лишней работы, но если бы что-нибудь уже было в готовом виде, то очень просил бы мне прислать. Приходится считаться с тем, что я не жил в Нью-Йорке с 1927 года и поэтому постоянной и тесной связи с Фондом не имел.

Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. Oct.–Dec. 1944.

№ 111. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

11 ноября 1944

Дорогой Михаил Михайлович.

Я сердечно Вам благодарен за Ваше письмо, очень меня тронувшее. Вашим отзывом дорожу больше, чем мог бы сказать.

Моих гранок еще от Вас не получил.

Я справился у секретаря, никаких печатных материалов Лит.<ературный> фонд о своей работе за 25 лет не имеет. То немногое, что я мог у наших стариков высосать, я кратко изложил в небольшой статье, которая завтра появится в «Н. Русс. Слове»1. Персональный состав указан на прилагаемом листе. Ресурсы: сейчас в кассе около 2000 долларов, будет банкет, предполагается встреча Нового Года в пользу Фонда и концерт пианистки Дорфман2. За истекший год мы [истратили] распределили, кажется, около трех тысяч, – одной Кусковой3 послали около 1500 (для распределения). Точные цифры сообщу Вам, когда приедете, – это будет коротенькая справка. Фактическим основателем Фонда был К.<онстантин> М.<ихайлович> Оберучев4, а последним председателем Н.<иколай> Д.<митриевич> Авксеньев. Но я думал, что Вы будете говорить не столько о Фонде, сколько на общие темы, напр.<имер>, о литературе и науке в нашей жизни? Думаю, что А. Ф. тоже скажет слово, хотя он, как всегда, не отвечает ни да ни нет. Кстати, в понедельник Алекс. Фед. на маленьком собрании огласил письмо, к<отор>ое он хочет послать Маклакову. Он мне его уже читал. Оно очень интересно и очень спорно, – его идеи Вы знаете. У меня впечатление, что А. Ф. согласился бы напечатать его у нас (в нем, думаю, страницы четыре). Я с ним об этом не говорил. Без оговорки редакции или Вашего ответа мы, думаю, поместить его не могли бы, – оно, во всяком случае, отклоняется от средней линии журнала. Но вместе с тем это был бы «гвоздь».

Я не думал, что Вы будете выправлять Бабкина или Игнатьева, – я послал их Вам так. Но очень благодарим. Вы правите превосходно.

Шлем Татьяне Николаевне и Вам наш самый сердечный привет.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 112. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

15 ноября 19441

Дорогой Михаил Михайлович.

Только что получил Ваше письмо и сейчас же позвонил секретарю Фонда Раскину2. Он обещал тотчас послать Вам список председателей; но между ними преобладают очень малоизвестные люди. «Ветераны»: сам Раскин, наш престарелый казначей Рубинов3 и Шуб.

Теперь относительно Керенского. В понедельник состоялось это наше заседание в прежнем составе, но без Вас. Был еще Тимашев. Ал. Фед. прочел документ. Его хвалили за «четкость мыслей» и литературные достоинства. Тем не менее сочувствия он ни у кого не встретил. Полностью его идей не принял никто. Коновалов сходится с ним в частичной защите внешней политики Сталина, но А. Фед. ничего не уточняет, говорит только об исторических границах России, а что он под этим разумеет, неизвестно4. Поскольку это линия Керзона и Балтийское море, я тоже с ним соглашаюсь. Однако можно [думать] с таким же правом предположить, что это и Львов, и Буковина, и Балканы, и Финляндия, и даже Константинополь! Мне кажется, что он прав в предположении, что Сталин продолжает дело Ленина и ставит на мировую революцию; но доказательств этому он никаких не дает, и полной уверенности в этом быть не может. Я почти не сомневаюсь, что в группе сотрудников «Н. Ж.» помещение его статьи вызовет холодок. О ней будут много говорить, это именно «гвоздь», но ругать его (и частью нас) будут все. Тем не менее я стою за помещение статьи – при непременном условии, что Вы напишете ответ (на что Вы согласны). У меня впечатление (только впечатление) после длинного разговора, что М. Ос. боится этой статьи и не очень стоит за ее помещение. Впрочем, он прямо не возражал (так что я это конфиденциально Вам сообщаю). При этих условиях мы оба думаем, – не отложить ли решение до Вашего приезда: 21‑го Вы будете здесь и прочтете статью, а 22‑го поговорите с Ал. Фед., правда? Ведь если бы А. Фед. нам тотчас, завтра, дал согласие, Вы узнали бы об этом 18‑го и, следовательно, Вы выиграли бы только 2 дня. Между тем мы оба допускаем мысль, что Вы, прочитав статью А. Фед., будете против ее помещения. [Между тем] А его согласие уже нас связало бы. Мы просили А. Фед. дать нам статью для чтения, – он сказал, что не может: ему его оригинал нужен. Как Вы догадываетесь, она была нам нужна не для вторичного чтения, а для посылки Вам. Когда вы приедете, А. Фед., конечно, первым делом прочтет или покажет Вам эту статью – не как редактору, а как члену той группы, которая ее обсуждала. Тогда Вы и примете решение, – на какое оба мы с Мих. Ос. заранее согласны5. Это связано с маленькой потерей времени, – но нам казалось, что все же так будет лучше. Не так ли?

Статья, кстати, оказалась несколько длиннее, чем я думал. М. Ос. говорит, что в ней семь страниц. По расчету Мих. Ос-ча (я далеко не уверен в его правильности), место у нас есть. Кажется, мой отрывок составит меньше страниц, чем обычно.

Значит, до скорого свидания. Шлем Вам и Т. Н. сердечный привет.

Ведь Вы приезжаете 21-го? Если да, то мы встречаемся у Цетлиных 21 вечером.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 113. М. М. Карпович – М. А. Алданову

<Ноябрь–декабрь 1944>1

<Начало отсутствует>

Если мы решим это сделать, то это (т.<о> е.<сть> письмо А. Ф. и мой ответ) может заменить мою политическую заметку. Для того и другого у нас места не будет. По существу, это будет политическая заметка – на очень существенные темы. Только решать это надо сейчас же. Я либо должен срочно писать свою заметку, либо, получив текст письма А. Ф., писать свой ответ ему. М.<ожет> б.<ыть>, Вы обсудите это с М. О. и сообщите мне Ваше с ним решение.

Сейчас пришел ответ Вишняка, я о нем написал М. О. – он продолжает быть нами недоволен, но в основном принимает (нехотя) наше предложение.

Всего лучшего. Привет от нас обоих Вам и Т. М.

Искренно Ваш М. Карпович

Автограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Incomplete Letters and Letter Fragments.

№ 114. М. М. Карпович – М. А. Алданову

3–XII–44

Дорогой Марк Александрович,

Возвращаю Вам корректуры Чехова, Ваших «Истоков» и Яновского. Остальные я вчера отправил Михаилу Осиповичу.

В «Истоках» не оказалось страниц 114–117. Я нашел (несмотря на то, что внимательно читал первую корректуру!) еще несколько опечаток. Вероятно, Вы и сами заметили, но обращаю Ваше внимание на то, что на стр.<анице> 98 одна строка повторена дважды, а одной явно не хватает; на стр.<анице> 128 просто пропущена строка.

Сердечный привет от нас обоих Вам и Татьяне Марковне.

Ваш М. Карпович

Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Oct.–Dec. 1944.

№ 115. М. М. Карпович – М. А. Алданову

61 Brattle St.27–XII–44

Дорогой Марк Александрович,

Только сейчас узнали о несчастном случае с Татьяной Марковной и спешим выразить Вам обоим наше искреннее сочувствие, а Татьяне Марковне пожелать скорейшего и полного выздоровления1.

На свете все так гадко, что нужно сделать над собой некоторое усилие для того, чтобы послать поздравление с наступающим Новым Годом. Но все же – «рассудку вопреки, наперекор стихиям»2 – поздравляем Вас и Татьяну Марковну «с Новым годом, с новым счастьем»3. От души желаем вам обоим всего лучшего.

Искренно Ваш М. Карпович

Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. Oct.–Dec. 1944.

№ 116. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

2 января 194<5>1

Дорогой Михаил Михайлович.

Очень прошу извинить, что до сих пор не ответил Вам на Ваше письмо. Из-за несчастного случая с Т. М. я все забросил. Она пролежала десять дней в больнице, теперь лежит в гипсе дома и, верно, еще будет лежать около 5 недель, если не больше. Мы достали сиделку, так что я изредка буду иметь возможность отлучаться.

Слышал о том, что нездорова была и Татьяна Николаевна. Надеюсь, все уже прошло?

Т. М. очень Вас благодарит и, как и я, шлет Вам, Татьяне Николаевне и всей Вашей семье самые сердечные поздравления с праздниками и лучшие пожелания, – простите, что запоздалые.

9‑я книга должна была сегодня начаться печатаньем. Как видите, все соглашения с типографией, ее клятвенные обещания выпустить книгу в такой-то срок (в данном случае 20 декабря) ничего не стоят.

Я получил от Бунина короткую телеграмму: сообщает, что высылает нам три рассказа. Вот бы хорошо было получить их к 10 книге! Но я не очень на это надеюсь.

Полонские и Зайцева с Семеновой, т.<о> е.<сть> вся моя ближайшая семья, живы и невредимы. Полонский уже в Париже, нашел там литературную работу (?!?) и просит меня больше не посылать ему денег!2

Примите мой самый сердечный привет.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 117. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

10 января 1945

Дорогой Михаил Михайлович.

Настоящее письмо мое прошу Вас считать совершенно конфиденциальным. Я хотел бы, чтобы, кроме Вас и меня, о нем не знал решительно никто.

Вам уже известно об идее Александра Федоровича: группа лиц должна поместить в «Таймс» письмо с опровержением тезиса советского журнала о «свободе слова в СССР»1. А. Ф. Вам об этом написал позавчера, а Тимашева просил написать соответственное письмо в редакцию. Н.<иколай> Серг.<еевич> это письмо написал, и я его [Вам] прилагаю. Редакцию письма считают неудачной и Ал. Фед., и Бор. Ив. (пока прочли только мы трое). Николаевский (Ал. Ф. уехал в деревню) согласился со мной в том, что письмо должно быть Вам послано, даже если бы предположить, что Вы уже изъявили готовность заглазно поставить Вашу подпись.

Не скрою, что у меня душа не лежит к этой затее (независимо от редакции письма), по многим причинам, частью личным, частью (преимущественно) общественным. Разрешите изложить их Вам и простите, что беспорядочно излагаю вместе и личные и общественные причины:

1) Помимо моей личной и большой нелюбви к «письмам в редакцию» (в ту пору, когда мой роман травили2 [во всей] в левой печати3, а в «Дейли Уоркер» меня называли агентом Геббельса или как-то так4, мне с разных сторон предлагали поместить об этом письмо в редакцию «Таймс» – и я категорически от этого отказывался), – помимо этой нелюбви, я уверен (и уже знаю), что из‑за подписей будет множество обид: «к такому-то за подписью обратились, а ко мне не обращались!» Это я знаю. А. Фед. думает, что письмо должны подписать только «известные в Америке люди». Это обстоятельство еще усилит обиду, притом у наших близких друзей, которых я менее всего хотел бы обижать. Это моя главная личная причина.

2) Статья в советском журнале представляет собой грубую, циничную и очевидную ложь. Однако грубая и циничная, но гораздо менее очевидная ложь по столь же важным вопросам повторяется в советской печати почти ежедневно, и мы на нее письмами в редакцию «Таймс» не отвечаем. Помещая письмо по этому вопросу, мы как бы признаем, что все то другое, что говорят большевики, – правда. На ложь можно и должно отвечать статьями, но не коллективными письмами в редакцию, которой мы только доставим неприятность. В частности же, большевистский вздор о свободе слова в СССР настолько нелеп, что, насколько мне известно, ни одна правая газета даже на него не ответила.

3) Рузвельт как раз на днях просил «не вбивать клина в отношения между союзниками» посредством критики и даже сказал, что люди, ругающие теперь Россию или Англию, играют на руку Германии («мэд ин Джермани!!»)5. Как бы по существу ни относиться к этому радиопризыву президента, едва ли удобно именно сейчас, через несколько дней после его речи, нам, иностранцам, выступать с такими письмами в «Times». Это значит тактически дать врагам возможность объявить, что мы «вбиваем клин».

Не знаю, как Вы отнесетесь к этим моим соображениям. Но если Вы с ними не согласны, то, верно, Вы согласитесь с общим мнением Ал. Фед., Бориса Ив. и моим, что редакция Николая Сергеевича неудачна: длинно, скучновато, иностранцам малопонятно. Уж если писать письмо в редакцию, то, по-моему, надо выбросить строки, взятые в красные скобки, и добавить, что, со всей «властью капитала» в демократических странах, в них издаются журналы и газеты всех направлений, в том числе и коммунистическая. Во Франции «Юманите» даже имела громадный тираж (имеет его и теперь). В капиталистической же Англии газета не коммунистическая, но социалистическая и антикапиталистическая «Дейли Геральд» имеет тираж, превышающий два миллиона и уступающий, кажется, только тиражу «Дейли Экспресс».

Буду ждать Вашего ответа. Ал. Фед. просил Вас поговорить о подписи с Набоковым и еще кое с кем. Как они относятся к этому вопросу? Если можно, напишите мне и по существу, и (отдельно) Ваше решение и результат [Ваших] переговоров с другими на листе, который я мог бы показать инициаторам. На Вас возлагаются надежды в смысле редакции письма. Тимашев сказал Ал. Фед., что согласен на правки и дополнения.

У меня нового ничего. Вчера была сделана рентгенограмма, показавшая, что нога у Т. М. заживает благополучно. Но и я совершенно измучен.

Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 118. М. М. Карпович – М. А. Алданову

61 Brattle St.10–I–45

Дорогой Марк Александрович,

В свою очередь прошу извинить меня за промедление с ответом. Спасибо за письмо и за добрые пожелания.

Надеюсь, что Татьяна Марковна не очень тяжело переносит свое лежанье в гипсе. Татьяне Николаевне лучше, но до полного выздоровления все-таки еще далеко.

О телеграмме от Бунина я уже знал от М. О. – буду с нетерпением ждать получения его рукописей. Очень рад за Вас, что Вы получили хорошие вести от своих из Франции.

Сейчас получил special delivery от Александра Федоровича насчет подписей под проектируемым письмом в N.<ew> Y.<ork> Times – моей и набоковской. А. Ф., ввиду своего отъезда до 15го, просил ответить Вам.

Само собой разумеется, я свою подпись даю с полной готовностью. К сожалению, согласие В.<ладимира> В.<ладимировича> <Набокова> мне получить не удалось. Он сказал мне по телефону буквально следующее: «Передайте А. Ф., что, конечно, я всецело сочувствую его мысли, но давно уже выработал правило никогда не подписывать того, чего я сам не написал». Зная его упрямство, я убеждать его не пытался.

Когда же можно ждать выхода 9ой книги, если она началась печатаньем только 2го?

Сердечный привет от нас обоих Вам и Татьяне Марковне.

Искренно Ваш М. Карпович

Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945.

№ 119. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

17 января 1945

Дорогой Михаил Михайлович.

Большое Вам спасибо за письмо. Я с ним совершенно согласен, и в доводах, и в практических выводах. Приблизительно то же я с самого начала говорил Ал. Федоровичу. Вчера мы с ним завтракали, – он уже прочел Ваше письмо, которое я ему тотчас переслал спешал деливери. По-видимому, Ваши доводы произвели на него впечатление. Он решил отказаться от письма вообще. Вдобавок накануне Струнский1 в полушутливой форме «ответил» на заявление советского журнала, и после его пренебрежительных строк отвечать длинным серьезным, да еще коллективным, письмом на нелепое заявление, на которое ни одна газета не обратила внимания, было бы смешно2. А. Ф. сказал мне, что «огорчен», но, кажется, он не очень огорчен. Я рад. Как и Вы, я не отказывался подписать [заявление] письмо, но мне это было бы неприятно.

Очень досадно, что нездоровье Татьяны Николаевны затянулось. Я ей искренне сочувствую, как и Т. М., которая все еще лежит в гипсе. Я могу отлучаться только в те часы, когда у нас сиделка.

Относительно девятой книги Вы всё знаете от М. О. <Цетлина>. Камермахер3, отпечатав наконец книгу, заявил нам, что все брошюровщики теперь взяты на учет правительством и исполняют его заказы. Поэтому его брошюровщик обещает выполнить наш заказ «к 15 февраля»!!! Разумеется, мы категорически от этого отказались: если на брошюровку будет уходить шесть недель, то и журнал не стоит ведь издавать. Он стал искать другого и за сильно повышенную (конечно, за наш счет) плату нашел: обещают книгу к 23–25 января. Просто беда. С нашей стороны ни малейшего опоздания не было, и в нормальных условиях все было бы кончено месяц тому назад, и книга продавалась бы к Рождеству.

Мы шлем Вам и Т. Н. самый сердечный привет.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 120. М. М. Карпович – М. А. Алданову

23–II–45

Дорогой Марк Александрович,

Очень жалею, что не успел перед отъездом еще раз повидаться с Вами и поговорить по поводу поднятого М. В. Вишняком вопроса о напечатании в «Новом журнале» его ответа на посмертную статью П.<авла> Н.<иколаевича> Милюкова.

Страницы из «Р.<усского> патриота»1, с этой статьей, я посылал Михаилу Осиповичу, и, вероятно, Вы ее уже читали. В телефонном разговоре с М. О. я сказал ему, что, по моему мнению, мы, во всяком случае, не можем печатать ответа М. В., не печатая самой статьи. С тех пор я много думал над этим вопросом и пришел к следующим заключениям.

1) Нам следует перепечатать из «Русского патриота» статью П.<авла> Н.<иколаевича>, оговорив, конечно, что текст мы оставляем на их ответственности (в подлинности его я не сомневаюсь), тем более что они печатают только выдержки. Было бы лучше, если бы мы могли напечатать текст полностью, но не знаю, когда еще мы сможем его достать, если только вообще достанем.

Между тем возможно, что Вишняк не единственное лицо, получившее номер «Р.<усского> патриота», или, во всяком случае, есть возможность, что номер этот позднее попадет в Америку. Об этом экземпляре будут говорить, т.<ак> к.<ак> М. О. уже сказал о его получении Шварцу, а сегодня я получил от Коварского2 письмо, что у него уже записались в очередь на прочтение статьи ряд лиц. При таких условиях, если мы не напечатаем статьи П.<авла> Н.<иколаевича>, нас могут обвинить в том, что мы замалчиваем и скрываем факт ее появления, потому что он в ней критикует статью, появившуюся в нашем журнале3.

Вот почему я стою за ее напечатание. Лучше всего было бы, если бы в Америке она у нас впервые появилась. Поэтому надо просить и Шварца, и Коварского, и всех других, кто ее будет читать, не предавать ее текста гласности. Но даже, если нам этого и не удастся добиться, нам надо будет ее напечатать (хотя бы и второй раз). Не все наши читатели читают, напр.<имер>, «Новое русское слово», где она может появиться.

2) Раз мы напечатаем статью П.<авла> Н.<иколаевича>, мы не можем отказать М. В. в его просьбе. Статья направлена прямо против него, и мы должны дать ему возможность высказаться. Зная его отношение к памяти П.<авла> Н.<иколаевича> и судя по тону его письма, думаю, что он сделает это в приемлемой форме. Он предлагает написать «письмо в редакцию» как наименее связывающее редакцию и позволяющее ей, если бы она того захотела, от него отмежеваться. Я не имею возражений против такой формы его выступления.

3) В зависимости от того, что напишет Вишняк, и, м.<ожет> б.<ыть>, даже и независимо от этого мы должны будем сопроводить эти два документа редакционным комментарием. Кое-что из того, что П.<авел> Н.<иколаевич> <Милюков> говорит об утверждениях Вишняка, – правильно, и М. В. подал повод к этой критике категоричностью и краткостью своих утверждений. Но с основной установкой П.<авла> Н.<иколаевича>, если я ее правильно понял, я лично не согласен, и мне кажется, что она не совпадает с нашей «генеральной линией», а скорее ближе к линии А. Ф. Из письма Якова Борисовича <Полонского> видно, что некоторые круги в Париже принимают эту статью как политическое завещание П.<авла> Н.<иколаевича> и хотят сообразовать с нею свое политическое поведение4. Это тем менее делает для нас возможным ограничиваться «фигурой умолчания».

Уверен, что П.<авел> Н.<иколаевич> сам не имел бы ничего против полемики вокруг его статьи. Уверен даже в обратном. Он, очевидно, предназначал эту статью для нас же. Если бы он мог нам ее тогда прислать, мы, конечно бы, ее поместили и, конечно, открыли бы по ее поводу дискуссию. Факт его смерти и вытекающая из этого невозможность для него самого отстаивать свою точку зрения в дискуссии налагают на нас обязательства большей сдержанности, но едва ли диктуют нам полное уклонение от дискуссии.

По этим вопросам мне хотелось бы возможно скорее знать мнение Ваше и Михаила Осиповича. Вишняк просит ответить ему теперь же. Да и для нас самих надо знать возможно скорее, поместим ли мы или нет 1) статью П.<авла> Н.<иколаевича>, 2) письмо Вишняка, 3) редакционную заметку по поводу того и другого, т.<ак> к.<ак> это отразится на наших планах насчет состава 10ой книжки журнала.

Вы помните, что на собрании сотрудников мечтали о «скандале». Вот и накликали – если не «скандал», то «сенсацию». О том, что это придаст интерес книжке – говорить не приходится.

Шлю Вам и Татьяне Марковне сердечный привет от себя и Татьяны Николаевны.

Ваш М. Карпович

Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945.

№ 121. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

23 февраля 1945

Дорогой Михаил Михайлович.

Мих. Ос. и я прочли вырезку из «Русского патриота» и единодушно пришли к тому мнению, что эти выдержки из статьи Павла Николаевича <Милюкова> с ответом Марка Вениаминовича печатать не следует. Не знаю, как смотрите на дело Вы? Наши доводы следующие.

1) Это перепечатка. Мы до сих пор никогда ничего не перепечатывали.

2) Можно с уверенностью сказать, что до июня, когда выйдет 10-ая книга, «Русский патриот» будет получен здесь и выдержки из письма П.<авла> Н.<иколаевича> напечатает «Н. Р. Слово» или «Р.<усский> голос»1.

3) «Р.<усский> патриот» напечатал статью П.<авла> Н<иколаеви>ча в извлечениях. Здесь уже давно были сведения об этой статье. Писали из Франции, что она заключает в себе чрезвычайно резкие выпады личного характера против Марка Вениаминовича. За достоверность этого не ручаюсь, но если это так, то мы, в случае получения полного текста, были бы в очень трудном положении. Из уважения к памяти Павла Николаевича мы не могли бы цензурировать его статью (как мы с Алекс.<еем> Александровичем <Гольденвейзером> решили не выпускать косвенной защиты сталинских «чисток» из большой книги Милюкова, для которой мы ищем издателя, – как это нам обоим ни неприятно и ни тяжело). Из уважения же к Марку Вениаминовичу мы не могли бы поместить личные резкости по его адресу. Печатать же письмо в довольно бессвязных выдержках всего менее удобно.

4) Ничего нового в аргументации Павла Николаевича нет. Он и в 1939 году оправдывал договор Сталина с Риббентропом, но только в частных разговорах, – в «Посл.<едних> новостях» об этом не сказал ни слова. Я не уверен и в том, что он хотел бы увидеть в печати эту статью, отдельные пассажи которой, быть может, и написаны были сгоряча. Во всяком случае, он имел возможность прислать ее сюда нам для напечатания, хотя бы под псевдонимом (мы два раза горячо просили его сотрудничать) – и он нам этой статьи не отправил.

5) По-моему, совершенно неудобно вступать в полемику со скончавшимся человеком. Это можно сделать по истечении годов, в форме статьи общего характера или воспоминаний. Но напечатать ответ Марка Вениаминовича рядом со статьей Павла Николаевича, который больше ничего сказать не может, думаю, никак невозможно.

Повторяю, Мих. Ос. всецело с этим согласен. Как видите, наши доводы совершенно не связаны с существом мыслей Милюкова. Кое с чем в них я совершенно согласен, кое с чем совершенно не согласен.

Случайно вчера на обеде в честь Блюмеля2 говорил об этом со Шварцем. По-видимому, он такого же мнения, что и мы с Мих. Ос. Они в «Соц.<иалистическом> вестнике» тоже не склонны печатать выдержки из «Русского патриота».

Кстати, Шварц сообщил, что предпочитает статью о семейном праве СССР, а не об естественных богатствах. Согласны ли Вы на это?

Т. М. и я шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 122. М. М. Карпович – М. А. Алданову

26–II–45

Дорогой Марк Александрович,

Наши с Вами письма разошлись.

Вижу, что Ваша первая реакция на предложение Вишняка была противоположна моей. Из Ваших доводов не все мне кажутся одинаково убедительными.

1) То, что это была бы перепечатка, меня не смущает. Случай этот исключительный, и формальный критерий, я думаю, к нему неприменим.

2) То, что выдержки могут появиться раньше выхода книжки в других изданиях, тоже, по-моему, не очень существенно.

3) Я не имел в виду ждать получения полного текста статьи Милюкова. Не могу представить себе также, какого рода личные выпады против М. В. могли бы в нем быть. Думаю, что так характеризовали то, что теперь уже появилось в печати. Думаю также, что у «Патриота» не было бы оснований смягчать отзывы П. Н. <Милюкова> о Вишняке. Если они выпустили, то, наверное, что-нибудь другое (думаю, скорее те места, где П.<авел> Н.<иколаевич> говорил о своем «антибольшевизме»). Наконец, в том виде, как статья появилась в «Патриоте», она не производит впечатление бессвязных выдержек.

4) Этот Ваш довод меня поколебал. Я имею в виду соображение, что П.<авел> Н.<иколаевич> не прислал нам этой статьи, хотя имел к тому возможность. Охотно допускаю, что он не хотел бы видеть ее напечатанной.

5) Согласен и с тем, что в полемике с умершим человеком есть некоторая неловкость.

Но за всем тем есть и другая сторона дела. Во-первых, как мотивировать ответ Вишняку? Он пишет, что делает свое предложение «с большим внутренним насилием над собой», но считает, что мы не можем лишить его «возможности защитить свою позицию, к<ото>рая в 42 году была в значительной мере и позицией Нов. Журн.» («по крайней мере никакого отмежевания редакции от моей статьи тогда не последовало»). Мы можем решить не [печатать] перепечатывать статьи П.<авла> Н.<иколаевича>, но нам надо обосновать наш отказ в помещении «открытого письма» М. В. Боюсь, что мы рискуем окончательно с ним поссориться.

Существеннее, впрочем, другое. О статье П.<авла> Н.<иколаевича> будут идти разговоры, и Вы сами считаете вероятным, что она будет воспроизведена в здешней прессе. Как-никак в ней идет речь о статье, напечатанной в Нов. Журн. Более того, она затрагивает очень существенные вопросы, в значительной мере составляющие центр и наших споров. Наконец, в Париже она, по-видимому, принята как платформа одной из русских политических группировок1. Меня продолжает смущать вопрос, можем ли мы просто пройти мимо статьи П.<авла> Н.<иколаевича> в молчании и не станем ли в связи с этим предметом кривотолков.

Все это мысли вслух, и я далеко не уверен в своей правоте. Я уже написал М. О., что готов подчиниться решению вас двоих, но прошу Вас и М. О. еще раз обсудить вопрос и затем уже сообщить мне Ваше окончательное решение. И в случае подтверждения Вашего с М. О. первоначального мнения – совета насчет той формы, в которую следует облечь отказ М. В-чу.

Всего лучшего. Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Ваш М. Карпович

P. S. Я согласен на то, чтобы Шварц писал о семейном праве.

Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945.

№ 123. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

26 февраля 1945

Дорогой Михаил Михайлович.

Наши письма о статье Милюкова были написаны в один день и скрестились. Я думаю, что этот вопрос можно и нужно обсудить устно, когда Вы приедете. Спешки никакой нет. Пока сдан только Чехов, и, хотя сдан давно, от типографии еще ничего нет.

Мих. Ос. нездоров: грипп. Он просил меня снестись с Вами о статье Далина. Я и сам не имею о ней твердого мнения: мне кажется, что если бы он разрешил нам сделать хоть небольшие сокращения и смягчения, то эта статья была бы и интереснее, и «безвреднее» всего другого, что он мог бы дать из своей книги. Сужу по его последним выступлениям. Пожалуйста, решите этот вопрос Вы. Добавлю, что едва ли он и даст нам что-либо другое: у него чувствуется некоторая обида против «Нового журнала».

Читали ли Вы сегодняшнюю рецензию Камышникова о литерат.<урном> отделе 9-ой книги?1 Меня он очень похвалил, но я был совершенно поражен, узнав, что Билльрот у меня изображен в непривлекательном свете, как типичный нехороший немец!!!2 Сегодня мне позвонил об этом Гольденвейзер, – он очень рассвирепел на Камышникова.

Т. М. уже ходит по комнатам без палки, но на улицу пока не выходит. Мы могли бы отказаться от сиделки: это очень дорогое удовольствие. А как Татьяна Николаевна?

Шлем Вам и ей самый сердечный привет.

Сегодня получил я письмо от Марка Веньяминовича. Он как раз просил меня достать ему (через Полонского) полный текст милюковского письма!

Написали ли Вы Полонскому?

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 124. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

6 марта 1945

Дорогой Михаил Михайлович.

Сердечно Вас благодарю за слова о билльротовских главах в «Истоках», – они доставили мне большую радость.

Ввиду нашей скорой встречи не стоит писать о делах. Как я Вам писал, Мих. Ос. был нездоров (гриппозный бронхит) и еще находится в больнице (для впрыскиваний), но сегодня он уже чувствовал себя почти совсем хорошо и, вероятно, послезавтра уже будет дома. Марья Самойловна и он будут Вас ждать в Харгрэв в воскресенье в 10 часов вечера. Я тоже буду, но, быть может, с маленьким опозданием: получил приглашение на вечер памяти Ром.<ена> Роллана1. В программе меня соблазняет «Крейцерова соната» <Л. ван Бетховена> в исполнении Губермана2 и Бруно Вальтера3. Но она идет в начале программы, и если я и пойду туда, то в одиннадцатом часу поспею к Цетлиным.

Мы с Т. М. шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 125. М. М. Карпович – М. О. Цетлину

14–III–45

Дорогой М. О.

Посылаю Вам статью Александровой, к<ото>рую она мне прислала1. Я ее прочел и одобрил. Предлагаю несколько стилистических изменений

Стр.<аница> 1. Не раскрыта ли анонимность «театра» в заглавии и первой фразою? «Русский театр во время войны» (или что-нибудь в этом роде) и «нет такой области искусства в России».

Стр.<аница> 2. Слово «подглядеть» производит здесь довольно странное впечатление. Зритель, смотрящий (хотя бы и с галерки) на <играющих?> для него актеров, едва ли «подглядывает». И вообще можно ли подглядывать кого-нибудь?

Стр.<аница> 5. Не знаю, склоняется ли фамилия «Вирта».

Кое-где я также изменил пунктуацию.

Всего лучшего.

Ваш М. Карпович

Автограф. Подлинник. BAR. Aldanov. To Mikhail Osipovich Tsetlin.

№ 126. М. М. Карпович – М. О. Цетлину

15‑го марта 1945 г.

Дорогой Михаил Осипович,

В дополнении (так. – С. П.) к нашему довольно беглому разговору хочу написать Вам о своих соображениях по поводу десятой книги. С М. А. мне тоже не удалось как следует поговорить, и потому письмо это обращено к Вам обоим.

Меня беспокоит положение со статьями, так как пока фактически у нас имеются только две статьи – Тимашева и Александровой. Выяснилось также, что для этой книги Шварц отпадает. Надо торопить Федотова, Николаевского, Чернова и Зензинова и надо снестись с Далиным насчет его статьи.

Как я Вам уже говорил, профессор Рашевский1 согласился написать небольшой некролог В.<ладимира> И.<вановича> Вернадского2. Было бы очень хорошо, если бы Вы написали об Алексее Толстом3. Для следующей книги можно попросить Глеба Струве дать статью об эволюции его (Толстого) творчества.

Всего этого, я думаю, будет недостаточно. Я постараюсь написать о внешнеполитических вопросах (Ялта и после Ялты)4, но теперь с остротой встал наш внутреннеполитический вопрос. Не высказаться по его поводу нам было бы трудно. Как я уже говорил Вам, мне кажется, надо просить Керенского написать статью на эту тему. Почему-то мне кажется, что он не откажется. Затем надо принять окончательное решение насчет Вишняка. Я получил от него большое письмо, в котором он энергично настаивает на своем и личном и политическом праве защищать «свою правду». Он повторяет свое предложение прислать письмо в редакцию, причем согласен на редакторское примечание вроде следующего: «Не желая лишать своего сотрудника права ответа на возражения, которые вызвала его статья в № 2 Нового журнала, редакция печатает нижеследующее письмо М. В. Вместе с тем она считает нужным подчеркнуть, что отнюдь не во всем согласна с содержанием ответа М. В.». В качестве «отступления на вторые позиции» М. В. «готов попробовать написать статью под заглавием „Великий соблазн“ (родиной), не называя имен, а полемизируя против алгебраических величин, в которых осведомленные, конечно, без труда признают и Милюкова, и Керенского, и Соловейчика, и других». Все это М. В. написал после получения письма от М. А., но еще до того, как узнал о парижском событии5. Воображаю, до какого градуса он сейчас накалился. О своих сомнениях в пользу М. В. я уже писал. Не скрою, что после «Парижа» они во мне усилились. Во всяком случае, нам надо дать Вишняку наш окончательный ответ. К сожалению, я до 1‑го апреля в Нью-Йорке не буду. Если считаете, что можно ждать до тех пор, то отложим вопрос до личного обсуждения.

Возвращаясь к статьям, у нас есть еще возможность получить вторую статью от Зака и поместить в сокращенном и переделанном виде статью Ясного6 (или часть его статьи). Она очень интересна по материалу, но непомерно длинна и плохо написана. Если он согласится, нельзя ли поручить кому-нибудь ее переделку, например, В.<ладимиру> М.<ихайловичу> Зензинову?

Напоминаю Вам также, что Федотов-Уайт согласился написать рецензию о Далине и что я предлагаю попросить его рецензировать и Зензинова7. Если вы оба согласны, сообщите, и я ему напишу. Ему надо будет тогда послать книгу.

Всего лучшего.

Искренно Ваш М. Карпович

Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. To Mikhail Osipovich Tsetlin.

№ 127. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

17 марта 1945

Дорогой Михаил Михайлович.

Мих. Ос. уже поправился и вернулся в Харгрэв, но он еще слаб и просил меня ответить на Ваше письмо.

Ваши поправки к статье Александровой, с которыми мы вполне согласны, внесены. Рукопись отправлена в типографию.

Мы, к большой нашей радости, получили письмо и три рассказа от Бунина. Первый, «Чистый понедельник», очень хорош. Длина: страниц 12–14. Одно неудобство: на мгновенье в рассказе появляется пьяный Качалов1. Ничего оскорбительного нет, но не совсем приятно. Не заменить ли буквами?2 Надеюсь, Вы не рассердитесь, что мы послали «Чистый понедельник» прямо в типографию3, – она как раз требовала материала, а «Истоки» были еще не совсем доделаны. Разумеется, набор будет Вам послан тотчас. Второй и третий рассказы «легкомысленны». Однако для десятой книги они нам и не нужны. Они очень невелики. Пошлем их Вам заказным: было бы очень неприятно, если бы они затерялись. Все – в жанре «Темных аллей», всё о том же4.

Дело с Марком Вениаминовичем. Против письма в редакцию мы с М. О. не возражаем. Но с согласия, вероятно, М. Вен-ча Коварский отдал номер «Р.<усского> патриота» Вейнбауму5, который поместит на днях статью Милюкова (в этих странных выдержках). Вейнбаум предложил М. В-чу ответить в «Н. Р. Слове». Одновременно я послал Вишняку эр-мэйл, что Вы предлагаете поместить его ответ в форме письма в редакцию и что М. О. и я с Вами согласны, так что от него самого зависит, где ответить: у нас или у Вейнбаума. Каюсь, мне особенно не хотелось печатать выдержки из статьи Павла Николаевича <Милюкова>. Полемике с ним Вишняка нам тоже радоваться не приходится, но Вы правы: в помещении письма в редакцию мы ему никак [морально] отказывать не вправе. В душе я надеюсь, что он предпочтет «Новое русское слово», так как десятая книга выйдет ведь не скоро.

Конечно, нам надо будет высказаться о маклаковской бомбе. Из письма Керенского я вынес впечатление, что он согласится дать нам статью об этом. Это не исключает редакционной статьи и даже делает ее желательной: Вашу или М. Ос-ча. Мы чрезвычайно рады тому, что Вы напишете о Ялте. «Великий соблазн» меня лично не соблазняет; кажется, Цетлина тоже не слишком. Но ведь и места для этого у нас уже нет. Правда, Шварц отпал, но появился Бунин и статьи о парижском событии. По той же причине, думаю, мы еще ничего не имеем возможности решить о статье Ясного.

Зензинову очень хотелось бы, чтобы об его книге написал Набоков, который от нее в восторге (как и я). Не спросите ли Вы Владимира Владимировича? Он любит Зензинова и, быть может, согласится доставить ему большую радость. Если же он откажется, то мы ничего не имеем против обращения к Федотову-Уайту, при условии, что и ему книга нравится.

Мы послали Маклакову телеграмму: «Во вье-з-ами бульверсе пар артикль Кобецки пюблие журналь рюсс Нью-Йорк. Прион экрир. Амитие*. Коновалов». Керенский чрезвычайно удручен действием 14 февраля (на самом деле: 12 февраля. – С. П.), но написал, что он также решительно против коллективной резолюции на основе статьи, да еще написанной с чужих слов. Посланы письма также Маклакову, Тер-Погосяну6, Альперину7 и, по его адресу, Мельгунову.

Вот всё. Как здоровье Татьяны Николаевны? Шлем Вам и ей самый сердечный привет.

Типография работает, материала у нее достаточно. Посылаю Вам корректуры Чехова (исправленную им), Христианович. Корректуры Аронсона и <Р. Г.> Винавер посланы авторам, с просьбой по выправлении послать их Вам.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 128. М. М. Карпович – М. А. Алданову

20–III–45

Дорогой Марк Александрович,

Получил Ваше письмо – спасибо! Очень рад, что пришли рассказы от Бунина. Это для нас настоящий праздник. Конечно, не нужно было посылать мне рукопись, – прочту в наборе. Тогда же сообщу и свое мнение относительно Качалова. Надо знать, как это звучит в контексте. – Не знаю, стоит ли присылать мне сюда рукопись других рассказов. Я буду в Нью-Йорке вероятно около 1го апреля (если Лит.<ературный> фонд не откажется от мысли об устройстве моей лекции) и затем опять в конце апреля. В один из этих приездов я и могу прочесть рассказы.

Радуюсь обороту, который приняло дело с Вишняком (т.<о> е.<сть> радуюсь с точки зрения избежать конфликта с ним, а не по существу: по существу, радоваться, конечно, нечему). Не знаю, предпочтет ли он Нов. Русск. Слово. Он мне писал, что не видит возможности отвечать где бы то ни было, кроме Н. Ж. Конечно, теперь факт напечатания статьи П.<авла> Н.<иколаевича> <Милюкова> в Н. Р. Сл. может изменить его точку зрения. Но нам нужно быть готовыми и к тому, что он предпочтет напечатать свой ответ у нас1. И вот здесь я не знаю, что при изменившихся обстоятельствах лучше: поместить ли письмо М. В-ча в редакцию, которое неизбежно будет носить характер личного ответа на критику П.<авла> Н.<иколаевича>, или же попросить его написать статью на общую тему, только без «алгебраических величин» и с упоминанием статьи П.<авла> Н.<иколаевича> Последнее мне теперь кажется предпочтительным, т.<ак> к.<ак> подняло бы обсуждение вопроса на принципиальную высоту и тем самым устранило бы одиум полемики с умершим человеком. Вышло так, что помимо нашей воли поставлен ребром вопрос об отношении эмиграции к советской власти, т.<о> е.<сть> о пределах эмигрантского оборончества. В этом смысле парижская «бомба» и статья П.<авла> Н.<иколаевича> – части одной и той же темы. Не лучше ли дать М. В-чу высказаться по существу темы и попутно сказать, что он хочет, по поводу статьи Милюкова, чем ставить ударение на его личной полемике с Милюковым, что неизбежно – уже по самой форме высказывания – в случае письма в редакцию? Кроме того, и по существу дела, ввиду волнения в эмигрантских кругах в связи со всем этим вопросом – волнения, которое, боюсь, к июню не уляжется, дать две статьи по боевому вопросу (Керенского и Вишняка) для журнала было бы естественно. Было бы также очень хорошо, если бы М. О. написал редакционную заметку. Если я напишу о Ялте, то на другую тему меня уже не хватит. Если мы все это напечатаем, никто нас не сможет упрекнуть в недостаточной актуальности номера. Место, я думаю, для всего этого можно найти.

Ввиду получения рассказа Бунина можно отложить что-нибудь из дамской беллетристики. Можно отложить одно из трех «воспоминаний». Можно легко обойтись без Ясного. Например, я не совсем уверен, что мы получим статью Николаевского, – так он уклончиво себя ведет в последнее время.

Понимаю желание Зензинова получить для журнала рецензию Набокова на его книгу, но почему-то думаю, что В.<ладимир> В.<ладимирович> откажется (признаться, немного боюсь и политической тенденции этой рецензии). Поговорю с В.<ладимиром> В.<ладимировичем>. Если он откажется, напишу Федотову-Уайту, к<ото>рый несомненно даст положительный отзыв о книге.

«Истоки» рад буду прочесть в гранках. Вот, кажется, всё. Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Искренно Ваш М. Карпович

P. S. Кланяйтесь Цетлиным.

<P.> P. S2. Получил письмо от Шика3 от 12 марта, что он уже получил мое письмо для Полонского и перешлет его «при первой возможности».

Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945.

№ 129. М. М. Карпович – М. О. Цетлину

61 Brattle St.21–III–45

Дорогой Михаил Осипович,

Получил имя Вашей переводчицы – спасибо. Вставим в корректуре.

Получил также письмо и корректуру от М. А. Очень обрадовался известию о получении рассказов Бунина. Радуюсь также перспективе благополучного разрешения «дела Вишняка». По существу этого вопроса уже написал М. А. – равно как и по вопросу о нашем отклике на парижское «событие».

Пользуюсь этим случаем, чтобы послать Вам прочтенные и исправленные мною корректуры1. Может быть, мне следовало послать их прямо в типографию? М. А. не дал мне никаких указаний, а я забыл, какой у нас был порядок. Вижу, что это постраничная корректура. Значит ли это, что больше корректур этих вещей не будет? Между тем в них еще порядочно ошибок, а Христианович сделала вставку на стр.<анице> 14ой. Под ее рассказом нет подписи2. У Чехова меня смущают две вещи.

1) На стр.<анице> 2-й сэр Эг’ючик. По-английски эта фамилия пишется Aguecheek и произносится Эгчик3.

2) На стр.<анице> 18 мне очень не нравится «Шанзелизэ». Не лучше ли Champs Élysées? Но я не решился исправить4.

Я написал М. А., что Набоков отказался написать рецензию на книгу Зензинова – говорит, что это не по его части. Отказался он очень решительно, так что я настаивать не мог. Ввиду этого написал Федотову-Уайту, к<ото>рый, я уверен, согласится. В его положительной оценке книги В.<ладимира> М.<ихайловича> не сомневаюсь. Он слышал доклад В.<ладимира> М.<ихайловича> на ту же тему и был очень впечатлен. Ему надо послать книгу. Вот его адрес:

Mr. D. N. Fedotoff White

Indian Rocks Inn,

Indian Rocks, Florida

Надеюсь, что Вы оправились от своей болезни. Шлю сердечный привет Вам и Марье Самойловне от нас обоих.

Ваш М. Карпович

Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. To Mikhail Osipovich Tsetlin.

№ 130. М. М. Карпович – М. О. Цетлину

61 Brattle St.25–III–45

Дорогой Михаил Осипович,

Я не ответил Вам сразу, потому что, прочтя рассказы Бунина, хотел дать своему первому впечатлению отстояться и потом перечесть их, чтобы проверить себя. Теперь могу написать Вам и М. А., что я о них думаю.

Мне кажется, что мы не можем печатать «Второй кофейник»1.

1) Я не пурист и понимаю, что мы издаем журнал «не для Смольного института». Но всякая «рискованность» допустима только тогда, когда она художественно оправданна. Беру на себя смелость утверждать, что в этом рассказе она художественно не оправданна. На мой слух и глаз, в нем ничего, кроме этой «рискованности» в чистом непретворенном виде, – нет. Ни образов, ни атмосферы – ни даже выдающихся стилистических достоинств («простонародно развитая телом» – по-моему, просто нехорошо). Еще раз набираюсь смелости, чтобы сказать, что, на мой взгляд, рассказ этот Бунину не удался. В нем есть попытка «сказа» (жанр вообще не бунинский), но и она неудачная. Кроме слишком уж очевидных и, простите, почти вульгарных в своей избитости «мине», «испужалась» и «пинжак», ничего характерного, красочного в разговоре этой Катьки нет.

2) Очень неприятно, что к этой «рискованности» – опять же, без всякой художественной необходимости – припутаны «настоящие» люди: Шаляпин2, Коровин3, Голоушев4, Малявин5. Было бы из‑за чего, а то действительно получается «в чужом пиру похмелье».

«Мадрид», по-моему, много лучше. В нем есть и атмосфера, и замечательные (по-настоящему бунинские) подробности, и эту самую Полю видишь действительно «как живую». Оттого, я думаю, и «рискованность» рассказа так не бьет в глаза, как во «Втором кофейнике». Его, я думаю, мы могли бы напечатать. Неприемлема для меня в нем только одна подробность – думаю, опять же в силу своей полной ненужности: эпизод с «тумбочкой». Но эти четыре строчки легко можно опустить, никакой последовательности не нарушится6.

Я понимаю, что предлагаю двойное нарушение воли автора, который настаивает 1) чтобы эти два рассказа были помещены вместе, 2) чтобы мы не выкидывали ни одного слова. Если Вы и М. А. думаете, что мы должны эту волю свято исполнить – тогда я стоял бы за то, чтобы этих двух рассказов совсем не печатать. Если Вы и М. А. согласитесь с моим предложением, то мне все равно, напечатать ли «Мадрид» в этой же книжке за «Чистым понедельником» или отдельно в 11-ой книжке. Ведь нет необходимости помещать бунинский рассказ непременно на первом месте. Неужели это «литературное местничество» имеет серьезное значение?

К сожалению, еще до получения Вашего письма я отправил прямо в типографию корректуры Тимашева и Аронсона. Там у меня никаких сомнений не было. Рад, что будет еще вторая корректура, к<ото>рую я хотел бы всю прочесть.

Я уже написал Федотову-Уайту, что мы просим его прорецензировать и книгу Владимира Михайловича <Зензинова>.

Книжку Коновалова, пожалуйста, пришлите мне или задержите для меня; до следующей нашей встречи. Я читаю доклад в пользу Лит.<ературного> фонда в следующее воскресенье. Приеду, вероятно, в субботу вечером. Надеюсь, что нам удастся собраться и поговорить о журнальных делах.

Сердечный привет Вам и Марье Самойловне от нас обоих.

Ваш М. Карпович

P. S. 26 – III. Только что получил и прочел корректуру «Чистого понедельника». Это – очень хорошо. Посылаю корректуру не в типографию, а Вам, потому что у меня есть сомнения, к<ото>рых без рукописи я разрешить не могу.

1) на стр.<анице> 2

«иногда говорила: „не понимаю, как это не надоест и т. д.“,

Рис.3 «Я буду бороться за священные права редакции». Переписка М. А. Алданова и М. М. Карповича. 1941–1957
сама и обедала и ужинала и т. д.»

Мне кажется, что и по смыслу, и по ритму вместо «она» должно быть «но»7.

2) на стр.<анице> 9

«И 

Рис.4 «Я буду бороться за священные права редакции». Переписка М. А. Алданова и М. М. Карповича. 1941–1957
устроить обед силен»

«Повеле»?8

3) на стр.<анице> 14

«по темным переулкам в садах с освещенными

Рис.5 «Я буду бороться за священные права редакции». Переписка М. А. Алданова и М. М. Карповича. 1941–1957
ними окнами»

Нет ли здесь ошибки? Или окна под садами?9

Качалов пьяный великолепен и не смущает меня нисколько.

Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. To Mikhail Osipovich Tsetlin.

№ 131. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

7 апреля 1945

Дорогой Михаил Михайлович.

Вчера типография доставила мне, наконец, весь набор «Истоков». Оказалось, что в отрывке всего 81 страница, а не сто. У меня в рукописи наклейка на наклейке, и я никогда не могу точно рассчитать, сколько страниц выйдет. Но вышло к лучшему: освобождается немного места. А было очень тесно.

Я вчера же передал корректуру «Истоков» Михаилу Осиповичу, который Вам их прочтет. Большая просьба к Вам: прочесть с карандашом в руке. Мне всегда чрезвычайно важны Ваши указания, всякие: и художественные, и стилистические, а в этом отрывке и политические (Ваше впечатление от изображения народовольцев). Знаю, что и к стилю, к всегда возможным его погрешностям, у Вас очень чуткое ухо. Разумеется, напишите мне всё без малейших стеснений. Корректуру, пожалуйста, верните мне.

К сожалению, типография решила сразу давать нам верстку вместо гранок. Я им позвонил и сказал, что так нельзя, что это опять нечто новое. Они отвечают, что у них нет людей, что времени с гранками уходит вдвое больше и т. д. Между тем вот и в моем отрывке они пропустили в середине фразы две строки, по их ошибке. Я, конечно, должен эти две строчки восстановить, и, очевидно, надо много переверстывать. В других местах мне приходилось, когда они пропускали абзац или, наоборот, делали лишний, подгонять новые слова для избежания переверстки! То же будет, конечно, с большинством других авторов. Не знаю, как быть.

От Вишняка и Соловейчика ответа на нашу просьбу об участии в «симпозиуме» еще нет1. Извольская отказалась: как военнослужащая, не имеет права. Денике согласился. Коновалова завтра увижу. Мих. Ос. согласился привлечь Вакара, и мы оба очень просим Вас позвонить ему и предложить участие в симпозиуме. Мы всем говорим, что предельный размер: три страницы. Теперь место, по-видимому, есть. Кого еще привлечь? Желательны в особенности те, кто ничего не дали другого для этого номера. Все вышеназванные этому условию удовлетворяют.

Федотов, Николаевский, Зензинов и Чернов еще не сдали статей. Мы [энергично] сделали «энергичное представление». Обещают сдать на днях. Но типография больше не имеет материала: мы вчера послали ей последнее, что у нас было. Как Ваша статья? Мих. Ос. еще работать не может.

Узнал, что Лунцы познакомили Вас с «историей», которая Вас, конечно, весьма мало интересует. Но так как они Вас с ней познакомили, то считаю полезным кое-что сказать. Я не имел ни малейшего понятия о том, что А.<нна> Арк.<адьевна> <Лунц> меня ждет. Не сомневаюсь, что Вы мне поверите. Если бы знал или предполагал, то, разумеется, написал бы Анне Аркадьевне, что вышло недоразумение. Это было не только совершенно обязательно, но и очень просто. Мы с Т. М. даже не подозревали, что они обижены. Когда это [выяснилось], т.<о> е.<сть> то, что они обижены, выяснилось в неприятном телеф.<онном> разговоре, Т. М. написала Гр.<игорию> М<аксимови>чу <Лунцу> самое дружественное письмо с просьбой объяснить толком, в чем дело. Пришло [неприличное] письмо от А.<нны> Аркадьевны, которое и было единственной причиной нашей ссоры. Если бы она или Гр.<игорий> Макс.<имович> просто ответили, что она меня ждала, я не только выразил бы ей сожаление по поводу этого досадного недоразумения, но, конечно, поехал бы к ней тотчас и постарался ее успокоить: вины моей в недоразумении не было, но я прекрасно понимаю, что если она меня ждала и даже оделась для поездки к Вильденштейнам2, то это крайне неприятно. После ее письма я ничего сделать не мог и не хотел. Вы этого письма не читали и, следовательно, не могли иметь суждения об «истории». Извините, что пишу об этом: никогда не стал бы Вас знакомить с частным и совершенно неинтересным для Вас делом, если бы А.<нна> А.<ркадьевна> не сообщила моей жене, что они его с Вами обсуждали. – Я очень дорожил 27-летней дружбой с Гр.<игорием> Макс.<имовичем> и ценил ее, но он мог бы мне поверить и убедить свою жену воздержаться от писем, подобных упомянутому выше. Разумеется, сообщаю Вам все это лишь «в порядке информации», без какой-либо цели.

Как здоровье Татьяны Николаевны? Т. М. все волочит ногу, и это и ее, и меня очень угнетает: прошло четыре месяца! Я и сам чувствую себя плохо, хожу к доктору.

Шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 132. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

7 апреля 1945

Дорогой Михаил Михайлович.

Сегодня утром Вам написал, а затем вспомнил, что я забыл внести две поправки в отрывок «Истоков». В первой главе в общеизвестной некрасовской цитате, стр.<аница> 2, надо, конечно, сказать «Назови», а не «Укажи», и «стонал», а не «страдал»1. На странице же 68 в заключительной строке седьмой главы типография пропустила слова «в раю» перед словами «в аду»2. Я сейчас же позвонил Марье Самойловне, она обещала сказать об этом Михаилу Осиповичу, но на случай, если бы они забыли, пожалуйста, внесите эти две правки Вы. Правда, Вы пришлете мне верстку, однако я боюсь опять забыть.

Сердечный привет.

Все в большом восторге от Вашего доклада об эмиграции. Ни от кого не-восторженного отзыва не слышал3.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 133. М. М. Карпович – М. А. Алданову

10–IV–45

Дорогой Марк Александрович,

Возвращаю Вам корректуру, которую я прочел внимательно и с большим удовольствием. Нашел еще несколько опечаток и исправил их. К сожалению, между страницами 80 и 89 есть явный пропуск. Вероятно, мне не дослали одной страницы и перенумеровали эти страницы неправильно.

Стилистических замечаний у меня на этот раз никаких нет. Разве что одно. Я не совсем уверен в том, что правильно сказать: «на душной кухне замученный повар и т. д.» (стр.<аница> 73). «На кухне», но когда перед кухней стоит прилагательное, то не лучше ли «в душной кухне»?1

По существу мне отрывок очень понравился. Я считаю, что народовольцы Вам очень удались. Думаю, что они именно такие и были. Возможно, что кто-нибудь из наших ревнителей революционной старины и найдет, что они недостаточно «романтичны». Но мне кажется, что Вам удалось показать их личную значительность (в смысле героизма, самоотверженности, мужества) и вместе с тем снять их с ходуль. Это не иконы, а живые лица. По-моему, ничего менять не надо.

Вакару я позвоню насчет симпозиума. Уверен, что Вишняк и Соловейчик согласятся. А как А. Ф.? Если и он, и Коновалов что-нибудь напишут, то вместе с Денике всего будет уже пять авторов, не считая редакционной заметки (М. О.?). Как будто бы больше и не надо?

За свою статью я принимаюсь на днях. Постараюсь ее не задержать.

Огорчен сообщением, что М. О. работать еще не может, т.<о> е.<сть> все еще не очень хорошо себя чувствует. Но есть ли все-таки улучшение?

Насчет «истории» Лунцы мне действительно говорили, но без особых подробностей. Заговорил он со мной об этом потому, что, по-видимому, Анна Аркадьевна <Лунц> очень «историю» переживала и переживает. Письма ее я не видел, но она говорила, что не понимает, почему Вы могли на нее обидеться. Раз Вы уже мне об этом написали, то позволю сказать сам, что я очень огорчен, что между Вами и Лунцами вышла эта размолвка – явно из‑за недоразумения и по пустяшному, в сущности, поводу. Неужели нельзя ее ликвидировать? То есть обоюдно признать инцидент исчерпанным? Мне очень жаль А.<нну> А.<ркадьевну>, которая вообще человек нервный и, по-видимому, действительно все это переживает слишком трагически. При таких обстоятельствах, когда в основе истории лежит явное недоразумение, казалось бы, можно было бы найти какой-то выход из положения, в той или иной мере тягостного для обеих сторон, а для меня, поверьте, очень огорчительного.

Если бы я здесь мог быть чем-либо полезен, то я был бы очень счастлив. Простите мне это «вмешательство» – оно продиктовано моими искренними дружескими чувствами и к Вам, и к Лунцам, а некоторое основание для «вмешательства» мне дано тем, что мы с Вами по этому «делу» уже переписывались. Если бы я жил в Нью-Йорке, то я рискнул бы пригласить Вас и Г.<ригория> М.<аксимовича> <Лунца> со мной позавтракать, надеясь, что ни Вы, ни Г.<ригорий> М.<аксимович> от этого бы не отказались!

Ну вот – «сказал и облегчил душу».

Какие Ваши и Т. М. планы на лето? Собираетесь ли Вы куда-нибудь ехать, и если собираетесь, то когда и куда?

Т. Н. и я шлем Вам и Т. М. сердечный привет и лучшие пожелания.

Искренно Ваш М. Карпович

Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945.

№ 134. М. М. Карпович – М. А. Алданову

11–IV–45

Дорогой Марк Александрович,

Посылаю вам полученные мною от М. О. заметки Извольской (о французских католиках1 и рецензия на Калашникова2). И то и другое вполне приемлемо. Если есть место, то статейку, несмотря на ее малые размеры, я все же предпочел бы набрать не петитом, а обычным для публицистики шрифтом.

Всего лучшего.

Сердечно Ваш М. Карпович

P. S. Я отложил корректуру «Истоков» прежде, чем получил Ваше письмо. Цитату из Некрасова кто-то уже исправил. Не забудьте вставить «рай» на 68 стр.<анице>!

Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945.

№ 135. М. М. Карпович – М. А. Алданову

13–IV–45

Дорогой М. А.,

Сегодня утром прилетел Арсений1 и привез письмо от Полонского. В конверте на мое имя оказались письма для Вас, к<ото>рые я посылаю (письмо на 5-ти страницах, с обеих сторон; отдельный листок, на котором Арсений что-то записал со слов Любовь Александровны, и ее приписка; тезисы Р.<еспубликанско>-д.<емократической> группы2, фотография).

Если в письме есть что-нибудь политическое, не откажите сообщить. В небольшом письме ко мне по делам журнала Полонский ссылается на свое письмо к Вам насчет Вейдле3. Напишите и об этом.

Арсений с извинениями просто передаст Вам, что он не довез несколько номеров русских газет. Оставил пакет в вагоне поезда в Англии! Он сделал заявление и дал адрес, но маловероятно, чтобы пакет дошел!

Тороплюсь и потому кончаю.

Сердечно Ваш М. Карпович

Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945.

№ 136. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

13 апреля 19451

Дорогой Михаил Михайлович.

Сердечно Вас благодарю за отзыв о моих «Истоках», он очень меня обрадовал. Относительно «кухни» Вы правы, я исправил. Я в этом отрывке, точнее в приеме, который ему будет оказан нашими друзьями, никак не уверен.

«Новое русское слово» празднует свой 35-летний юбилей. М. Ос. и я одновременно подумали, что мы должны поздравить газету, которая со всеми ее особенностями к нам всегда относилась благожелательно. Вероятно, и Вы того же мнения? Проще всего было бы послать телеграмму, но поздравительные телеграммы теперь запрещены. Пришлось мне составить текст письма (и я его составил, плохо, но не могу ничего придумать). Прилагаю его. Если Вы с ним согласны, поставьте, пожалуйста, свою подпись над нашими (Вы – первый на обложке журнала) и пошлите прямо Вейнбауму2. Если Вы предпочитаете другой текст, просим Вас составить и написать его (ничего, что от руки) на прилагаемом [также] пустом листе и прислать нам с Вашей подписью, мы подпишемся тоже.

Статья Извольской будет набрана как публицистическая, – уже отправлена в типографию. Сегодня получил рецензию Федотова-Уайта. Мы с М. О. решили разбить ее на две рецензии, – почему же делать сводную? Влад.<имир> Михайлович <Зензинов> был бы сводной рецензией недоволен: ему отведено много меньше места, чем Далину (и вообще Фед.<отов>-Уайт написал о нем холодно, – это досадно). Разумеется, в тексте не пришлось при разделе ничего менять.

Я еще не читал статьи Георгия Петровича <Федотова>. М. О. говорит, что она очень интересна. Ему не понравились слова «льстецы Сталина» и «полуфашисты». Я тоже думаю, что вместо «льстецы» следовало бы поставить «поклонники» (почему же заподазривать правдивость их, – от Маклакова до Сталинского3?), а «полуфашисты» выпустить. Не сделаете ли это Вы?

Нам надо написать хоть 1–2 страницы о покойном президенте – от редакции4. Склонны ли Вы это сделать? И где их надо поместить: в начале книги или в начале публицистического отдела? М. О. говорил и о фотографии, но, по-моему, это не нужно. Мы ведь не поместили, например, фотографии Милюкова.

М. О. все еще в больнице, – новые переливания…

Теперь о Лунце. За несколько дней до получения Вашего письма я, по своей инициативе, сделал попытку постепенного примирения: написал ему письмо, в котором самым категорическим образом заверил его, что понятия не имел о том, что А.<нна> А.<ркадьевна> меня ждет, и предложил ему встретиться со мной и больше не говорить об этом деле. Это последнее предложение он в ответном письме обошел молчанием, а на мое заверение ответил, что я отлично знал (что А.<нна> А.<ркадьевна> меня ждет). После этого мне, конечно, ничего не оставалось, как сообщить ему о конце наших дружеских отношений. Я это и сделал (тоже до получения Вашего письма) – в самой вежливой форме. Очень сожалею, но ничего не поделаешь. Назначить свидание даме, не явиться и не предупредить ее – это поступок более чем грубый. Достаточно было того, что они меня считали на такой поступок способным; но они ответили, что не верят мне, когда я категорически их заверил (и это, разумеется, чистейшая правда), что понятия не имел о свидании.

Что же ответил Вакар? Вишняк, оказывается, хотел у нас поместить в форме письма в редакцию второй ответ на письмо Милюкова!!! Мы ему предложили пять страниц в симпозиуме (всем предлагаем ведь три). Надеемся, что это его удовлетворит. Я напомнил ему, что мы ему предлагали поместить свой ответ у нас ИЛИ в «Н. Р. Слове», – привел выдержки из моих двух писем ему об этом.

<Без подписи. Возможно, письмо не закончено.>

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.

№ 137. М. М. Карпович – М. А. Алданову

14–IV–45

Дорогой М. А.,

М. О. пишет мне, что его смущают в статье <Г. П.> Федотова два пассажа: о «полуфашистских попутчиках» на 1ой стр.<анице> и о «льстецах Сталина» на последней. Меня ни тот, ни другой пассаж особенно не смущают, но я не возражаю против их смягчения, для чего, вероятно, понадобится согласие автора1.

М. О. думает, что мы должны откликнуться на смерть Рузвельта – в пределах одной-двух страниц, и спрашивает, кто из нас двоих будет это писать. Я был бы очень доволен, если бы Вы согласились это сделать. Напишите мне о Вашем решении.

Я говорил с Вакаром, и он просил времени для размышлений. Обещал дать ответ в понедельник, т.<о> е.<сть> послезавтра.

Я буду в Нью-Йорке 28–30го. Предложил М. О. устроить наше редакционное совещание в воскресенье 29го – либо днем часов в 5, либо вечером, скажем, после 9, как ему и Вам будет удобнее.

Всего лучшего.

Искренне Ваш М. Карпович

Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945.

№ 138. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

17 апреля 1945

Дорогой Михаил Михайлович.

Как Вы знаете, я давным-давно, с нашего общего решения, написал Далину, что мы очень просим его немного смягчить или выпустить при переводе немногочисленные пассажи в его статье. Я отметил их чертой на полях, – думаю, что, в общем, там было отмечено строк 15–20. Просил послать статью Вам. Написал я ему чрезвычайно предупредительно, со всякими похвалами, и мотивировал тем, что эти строки могли бы быть врагами тенденциозно истолкованы. Таким образом, он обидеться не мог – и действительно не обиделся, но решил, что ни смягчить, ни выпустить ничего не может. Я просил его послать перевод Вам. Так как Вы о получении перевода ничего не сообщали, то мы попросили М. Сам. сегодня ему позвонить. Далин – тоже очень дружески – сказал, что в свое время его обвиняли (не мы, конечно) в том, что он русский перевод смягчает по сравнению с оригиналом. Поэтому он решил в дальнейшем всегда сохранять тождественный текст. Сказал, что он не только не обижен, но просит нас не печатать его статью, понимает прекрасно и т. д. Марья Самойловна попросила его написать Вам об этом (как я раньше просил его поговорить с Вами на Вашем докладе, – но он на докладе не был). Он обещал это сделать. По совести, я рад, что его статьи не будет – и притом без всякой обиды. В несмягченном виде она действительно была бы нам неудобна. Не знаю, что именно Вы ему ответите, но я думаю, вывод напрашивается сам собой: если он до сих пор не начал перевода, то статья едва ли может появиться в 10-ой книге, хотя бы Вы и согласились ничего не смягчать и не выпускать. Это ведь в самом деле так, – на это можно и сослаться. Таким образом, у нас, по-видимому, освобождается место.

Зензинов клятвенно обещал сдать статью в эту пятницу. Николаевский должен сдать еще раньше. Ответ Соловейчика обещан на завтра (т.<о> е.<сть> его статейка в симпозиум), а ответ Вишняка – на пятницу. Денике обещал сдать в начале этой недели, но еще не сдал. Если Вакар не даст своих трех страниц, то симпозиум получится более чем жидкий: три человека, и ни одного с крупным именем. Коновалов и Керенский условием своего участия ставят предварительный приход письма Маклакова, – его все еще нет. К кому же еще обратиться? Если же Вакар откажется, то кого взять из приветствующих «визит»?1 Ведь Вишняк и Денике скажут одно и то же.

М. О. поправляется и обещает дать и редакционную статью по этому вопросу, и некролог Ал.<ексея> Толстого. Но его состояние меняется изо дня в день. Вернется он из больницы, вероятно, в это воскресенье. Мы очень рады свиданию с Вами, 29-го: можем и днем, и вечером. Выберите час сами. Цетлины просят устроить встречу у них.

Сирина очень, очень нужно получить пораньше.

Если Вы не склонны написать о президенте, то 1–2 страницы, за фальшивой подписью «Ред.», могу написать и я. Разумеется, они будут совершенно неинтересны: общие места. Для настоящей статьи о Рузвельте нужно время – и другое время.

Я согласен с Вами и Мих. Ос., что мы не можем предоставить Полонскому – или кому бы то ни было – монополию сношений с авторами, – не понимаю, зачем она ему понадобилась. Недавно я ему написал с оказией, но сейчас у нас оказии нет. Может быть, Вы можете написать Полонскому при помощи Арсения Михайловича <Потапова (Карповича?)>, которого мы с женой еще раз от души благодарим.

Кстати, Полонский сообщил, что Мельгунов спросил у него наш адрес: хочет послать нам статью. Если для нас приемлем Бердяев, то на другом конце допустимой для «Н. Журнала» амплитуды приемлем и Мельгунов. Кроме них из живущих во Франции я вижу только Бунина, Зайцева, Церетели2 и Адамовича.

Последний вопрос: как Вы думаете, мог ли бы Бахметевский фонд дать немного денег в пользу частного лица с большим именем? Я, в частности, имею в виду Бунина, который пишет, что ему нечем жить, что нужны не посылки, а деньги. Лит.<ературный> фонд уже дал ему 150 долларов. Мы с Марьей Самойловной найдем еще немного, включая и гонорар за «Чистый понедельник». Но те 150 долларов давно посланы и съедены. Я до сих пор от себя посылал ему только посылки (продовольственные).

Шлем самый сердечный привет Вам, Татьяне Николаевне и Арсению Федоровичу (должно быть: Михайловичу. – С. П.).

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.

№ 139. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

17 апреля 1945

<В левом верхнем углу>: Послал только первый абзац этого письма

Дорогой Михаил Михайлович.

Сегодня утром написал Вам, а только что заглянул в копию, с досадой заметил, что назвал Вашего сына Арсением Федоровичем. Как глупо! Рассеянность мне вообще не свойственна, и я ее терпеть не могу. На беду, Арсений – редкое имя – у меня прочно связалось со Ступницким1, которого я ежедневно видел в «Посл.<едних> новостях». Его зовут Арсений Федорович. Надеюсь, Арсений Михайлович извинит меня.

Очередная обида Вишняка: я знал два года, что Милюков написал о нем эту статью, и не говорил ему, – это поступок «недружественный»!!! Я действительно знал это два года, но, очевидно, дружественным поступком было бы, если бы я сообщил ему все, что П.<авел> Ник.<олаевич> о нем писал и говорил. А мне уже здесь два добрых знакомых Милюкова рассказывали, что П.<авел> Ник.<олаевич> в Виши говорил о Вишняке чрезвычайно резко, – [«тупой ограниченный маленький человек», —] в последний год жизни П.<авел> Ник.<олаевич> почему-то чрезвычайно его невзлюбил. Не собираюсь это сообщать Марку Вениаминовичу, но все-таки странны его понятия о «дружественных отношениях».

Шлем Вам сердечный привет.

Ваш М. Ландау

Заглянул в письмо Вишняка и для точности цитирую: «Это вполне гармонирует с тем, что Вы „дружески“ не говорили мне о том, что Вам было уже известно два года тому назад относительно резкой критики моей позиции Павлом Николаевичем… Я позволил себе сделать некоторое обобщение относительно общей „линии“ Вашей и вдохновляемой вами части (!) редакции в отношении ко мне». Вдохновляемая мною часть редакции – очевидно, Цетлин! Все же М. В. обещает прислать пять страниц для симпозиума.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.

№ 140. М. М. Карпович – М. А. Алданову

17–IV–45

Дорогой Марк Александрович,

Спасибо за письмо. Расспрошу Арсения о Полонских и напишу Вам дополнительно.

Вакар ответа пока не дал, хотя обещал дать вчера. Набокова увижу на днях.

Сегодня получил несколько корректур от Марьи Самойловны. Посылаю их Вам – все, за исключением корректуры некролога В.<ладимира> И.<вановича> Вернадского, к<ото>рый Г.<еоргий> В.<ладимирович> Вернадский очень просил ему прислать. Это задержит получение ее в Нью-Йорке на день. В свое время я писал М. О., что автор некролога, проф.<ессор> Н.<иколай> П.<етрович> Рашевский (University of Chicago, Chicago, Ill<inois>), очень просил прислать ему корректуру, обещая сейчас же ее вернуть. Не знаю, послали ли ему другой экземпляр?

Пишу Вам, потому что не знаю, в госпитале ли еще М. О. или уже дома.

У Рубисовой1 подозреваю ошибку во фразе: «тяжесть тумана растворялась в тумане». Думаю, в первом случае должно быть «мрамора», но не решаюсь исправить, не имея под рукой рукописи2.

Всего лучшего. Привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Сердечно Ваш М. Карпович

Вот списки посылаемых корректур:

1. Рубисова «В Лувре»

2. Извольская «Духовный фронт»

3. Коварская «Художники»

4. Николаевский «Герценоведение»

5. Зензинов о Грузенберге

6. Комаров о Бабкине3

7. Карпович о Ланцове – Фишере

8. Извольская о Калашникове

9. Тимашев о Зубове

Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945.

№ 141. М. М. Карпович – М. А. Алданову

19–IV–45

Дорогой Марк Александрович,

Спасибо за письма. По журнальным делам я написал М. О. и повторяться не буду. Скажу только, что я очень рад, что Вы не отказываетесь написать несколько слов о Рузвельте. Разумеется, кроме «общих мест» сказать ничего нельзя. Но Ваши «общие места» никогда не бывают совсем «общими».

Арсений <Потапов (Карпович?)> говорит, что он нашел Полонских в хорошем состоянии. Любовь Александровна была просто простужена и уже поправлялась, Я.<ков> Б.<орисович> имеет здоровый и бодрый вид. По его впечатлению, живется им сравнительно неплохо, и, по-видимому, они занимают всю квартиру. По крайней мере, никаких разговоров о том, чтобы они занимали только часть квартиры, не было, и никаких признаков этого он сам не заметил. Сына их он видел только мельком – он уже уходил, когда тот пришел.

Я, в сущности, не высказывался по поводу «монополии» для Полонского и просто обратил внимание на то, что соответствующая фраза в его письме может быть истолкована как просьба о предоставлении ему «монополии». Против статьи Мельгунова я, конечно, ничего не имею – если мы ее от него получим.

Насчет денег для Бунина я поговорю или спишусь с Бахметевым. Я думаю, что небольшую сумму можно было бы получить. Арсений со слов Полонского говорил, что Бунину нужны деньги для переезда в Париж – кажется, около 400 дол.<ларов> (не помню, сколько это получается во франках по официальному курсу). Это включает, кажется, и перевозку вещей.

Письмо Вейнбауму я подписал и отправил.

Всего лучшего.

Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Искренно Ваш М. Карпович

P. S. Значит, увидимся в воскресенье 29го часов в 9 веч.<ера>.

Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945.

№ 142. М. М. Карпович – М. О. Цетлину

24–IV–45 г.

Дорогой Михаил Осипович,

Посылаю Вам статью Вакара, к<ото>рую я получил от него только сегодня. Статья очень неприятна по тону и отчасти не на тему, т.<ак> к.<ак> мы, конечно, никакого «суда над Маклаковым» не устраиваем. По-моему, я сказал ему достаточно точно, что именно мы хотим обсудить; по-видимому, он меня не понял. Говорил я ему и о размерах, которые он переступил. Но, во всяком случае, посылаю статью на Ваше и М. А. усмотрение. Может быть, Вы наметите какие-нибудь изменения или сокращения, о к<ото>рых потом можно будет сговориться с автором.

Статью Николаевского я прочел, но пока не посылаю, т.<ак> к.<ак> жду последних пять страниц1. Она показалась мне основательной и интересной, но, как всегда у Николаевского, слишком пространно. Непонятно, почему надо писать две статьи вместо одной. Вы пишете, что не хотите объявлять, что «продолжение (или окончание?) следует». Но тогда нужен какой-то подзаголовок, т.<ак> к.<ак> статья не покрывает всей жизни Струве. И все равно нам придется потом напечатать и вторую статью!

Как Вам и М. А. показались стихи В.<ладимира> В.<ладимировича> Набокова?2

Всего лучшего и до скорого свидания.

Ваш М. Карпович

Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. To Mikhail Osipovich Tsetlin.

№ 143. М. М. Карпович – М. А. Алданову

2‑го мая 1945 г.

Дорогой Марк Александрович,

Вернувшись из Нью-Йорка, нашел здесь письмо от Б.<ориса> А.<лександровича> Бахметева, который согласился ассигновать из Фонда сто долларов для помощи Бунину. Пожалуйста, сообщите мне, на чье имя должен быть написан этот чек, так как мне теперь надо составить официальный меморандум, по которому произойдет выдача денег.

Шлю Вам сердечный привет и лучшие пожелания.

Искренно Ваш, М. Карпович

Машинопись. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945.

№ 144. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

3 мая 1945

Дорогой Михаил Михайлович,

Большое спасибо Вам и Б.<орису> А.<лександровичу> Бахметеву. Чек, пожалуйста, выпишите на имя M. Zetlin (и ей пошлите). Я думаю, что часть мы пошлем деньгами, как уже много ему послали, а часть оставим на продовольственные посылки тому же Бунину. Правда?

С Вишняком мы весь вечер у нас беседовали вполне мирно. Конечно, мы в точности поместим фразу о Сухомлине1.

Шлю самый сердечный привет. Еще раз очень благодарю за Бунина.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.

№ 145. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

5 мая 1945

Дорогой Михаил Михайлович.

Мы с М. Ос. кое-как состряпали не столько статью, сколько введение к нашему симпозиуму. Прилагаю его. Мы убедились, что попытка подойти к делу более тесно неизбежно влечет за собой полемику с группой Маклакова и ее осуждение, да еще с использованием материалов из писем Элькина и Титова1, все-таки не «официальных» и, быть может, даже не подлежащих опубликованию2. К 11-ой книге придет знаменитое «документированное письмо»3, и тогда выскажемся и мы, и А. Фед., почти это обещавший, и Александр Иванович <Коновалов>. Со всем тем наше с Мих. Ос. творчество не Бог знает какого качества. Если Вы хотите его изменить или исправить, будем очень благодарны. Если же Вы значительных изменений не внесете, то пошлите статью, пожалуйста, прямо в типографию. Значит, другой статьи Мих. Осиповича не будет. Теперь вся книга есть, за исключением Вашей статьи.

О Рузвельте я две страницы написал, прочел сегодня Михаилу Осиповичу и с его одобрения отправил в типографию: Вы согласились прочесть эту заметку уже в наборе. Между тем она идет первой в книге, и надо было торопиться. Подпись: «Редакция».

Шлем Вам, Татьяне Николаевне и Арсению Михайловичу <Потапову (Карповичу?)> самый сердечный привет.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.

№ 146. М. М. Карпович – М. А. Алданову

7–V–45V<ictory>–Day* (?)

Дорогой Марк Александрович,

Получил предисловие к симпозиуму и возвращаю его Вам, т.<ак> к.<ак> предлагаю две поправки.

А. Во-первых, на 1ой стр.<анице> предлагаю заменить отмеченные на полях строки теми, что я написал на прилагаемом листке.

Мотивы мои таковы.

1) Все-таки нам неудобно отождествлять себя со второй группой. Тогда невольно может возникнуть вопрос – зачем же Вы тогда затевали анкету теперь же? Может получиться такое впечатление, что мы сделали это против воли, под давлением со стороны торопившихся высказаться авторов первой группы. Хотя инициатива и исходила от Соловейчика, все-таки мы ее приняли и сделали своей. Кроме того, как Вы знаете, я высказывался в том смысле, чтобы не откладывать анкеты до получения письма Маклакова. Об этом я говорил Вакару, к<ото>рый колебался, и говорил Вишняку. Боюсь, эта Ваша редакция поставит меня в неудобное положение перед ними.

Во-вторых, и в 11‑й книжке могут быть [статьи] ответы лиц, готовых высказаться сейчас, но для к<ото>рых не нашлось места. [И вообще, хорошо ли производить такое деление наших сотрудников (или участников анкеты).]

Б. На второй странице я предпочел бы опустить две последние фразы первого абзаца. Этими словами мы как бы вперед умаляем значение тех высказываний, которые появятся в 11ой книжке.

В остальном, по-моему, как раз то, что нужно.

Очень рад, что Вы написали о Рузвельте и послали прямо в типографию.

Увы, статья моя еще не готова. Как всегда, мне чрезвычайно трудно ее писать – и не только из‑за ограниченного времени в моем распоряжении. Но, так или иначе, я ее на этих днях кончу.

Сейчас, когда пишу Вам, все еще идет неразбериха насчет немецкой капитуляции – официально радоваться еще не разрешили. Но как будто на этот раз сомнений в самом факте быть не может!

Сердечный привет!

Ваш М. Карпович

P. S. Между прочим, в связи с тем, что мы выпустим некоторые пассажи из вакаровского ответа и, кроме того, возражаем ему в предисловии, я очень хотел бы получить и показать ему первую корректуру его ответа.

Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945.

№ 147. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

8 мая 1945

Дорогой Михаил Михайлович,

Сегодня получил Ваше письмо и нашу редакционную статью. Разумеется, мы согласны на обе Ваши поправки, я внес и ту, и другую и отослал рукопись в типографию.

Сегодня получил также из типографии свои две страницы о Рузвельте и первые полтораста страниц верстки. Только потому, что Вы на этом, по словам Мих. Ос-ча, настаиваете, посылаю завтра эту верстку Вам: мне просто совестно отнимать у Вас время, которого у Вас так мало. Я очень внимательно прочел «Истоки», прочел также, по желанию Цетлина, Кодрянскую1, так что Вам эти две вещи читать не стоит. Если же Вы на этот раз не склонны читать вторую корректуру (верстку), то верните ее мне. В противном случае, пожалуйста, прочитав, пошлите в типографию.

Чтобы не задерживать верстку, мы Вашу еще не доставленную статью поместим не первой в публицистике, как мы хотели, а после тимашевской, если же и тимашевская уже будет сверстана, то после федотовской. Зато есть и хорошая сторона в опоздании: Вы можете исходить из полной победы как из события совершившегося. Сердечно Вас с этой победой поздравляю.

Шлю самый сердечный привет.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.

№ 148. М. М. Карпович – М. А. Алданову

9‑го мая 1945 г.

Дорогой Марк Александрович,

Написал Б.<орису> А.<лександровичу> Бахметеву насчет чека для Бунина. Рад, что Ваша встреча и беседа с М. В. прошли вполне мирно. Не знаю, говорил ли он Вам что-нибудь по поводу проектируемой им статьи. Мне он сказал совершенно определенно, что очень хочет написать для одиннадцатой книжки статью на тему о «великом соблазне». Он просил меня выяснить отношение редакции и сообщить ему возможно скорее, так как статью эту он хочет писать исподволь. Я понял из его разговора, что статья его будет общего теоретического характера (с Владимиром Соловьевым1 и прочими «онёрами»*), а не простая полемика против Милюкова и других. Но конечно, без «аллюзий» дело не обойдется. Меня это не пугает, и я считаю, что М. В., если постарается, может написать интересную статью на весьма современную тему. Я бы голосовал за то, чтобы согласиться на предложение М. В. Буду Вам очень благодарен за сообщение мне мнений Вашего и Михаила Осиповича.

Привет от нас обоих Вам и Татьяне Марковне. Всего лучшего.

Сердечно Ваш М. Карпович

Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. Jan.–May 1945.

№ 149. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

13 мая 1945

Дорогой Михаил Михайлович,

Еще не имеем Вашей статьи. Корректуры беллетристики Вы не вернули, из чего мы заключаем, что Вы ее читаете. Обращаю Ваше внимание на указание московского собора у Бунина1, – я сделал заметку на полях.

Вчера я был у Мих. Ос., и мы долго обсуждали предложение Вишняка. Каюсь, я от него не в восторге, а Мих. Ос. еще значительно меньше рад ему. Разумеется, не хотим обижать Марка Вениаминовича. Но ведь все-таки необходимо знать, ЧТО он намерен в статье сказать. «Великий соблазн» – это, конечно, соблазн патриотизмом?2 Если он намерен обсуждать это в теоретической форме со ссылками на Вл.<адимира> Соловьева, то куда ни шло, как ни заезжена эта тема. Но ведь дело сведется к полемике, – мы М. В-ча знаем. Будет это полемика против Маклакова и Милюкова, – тогда это повторение его ответа на анкету, и читатели это воспримут как статью редакционную: другие сотрудники отвечают в симпозиуме, а один Вишняк выделен (сверх участия в анкете). Кроме того, об этом М. В. уже писал в «Н. Р. Слове» и, как мне сообщил Соловейчик, послал большую статью в «За свободу». Что ж давать ему место для четвертой статьи на эту тему, когда другие публицисты, даже такие, как Керенский, еще не высказались нигде ни разу (а Керенскому и негде высказаться, кроме «Н. Журнала»)?! Еще гораздо хуже, если это будет полемика против Керенского (т.<о> е.<сть> внутренняя полемика в журнале), тем более что Ал. Фед. чрезвычайно обидчив и чувствителен к полемике. Потерять его и взамен этого получить четвертую статью Вишняка было бы для «Н. Журнала» весьма невыгодным делом. И, наконец, ведь нам, по-видимому, пришлет к 11-ой книге статью Мельгунов (я [ведь] написал об этом Полонскому после получения Вашего и М. Ос-ча согласия). Я не сомневаюсь, что статья будет тоже полемикой с группой Маклакова и выражением «непримиримой» позиции: Мельгунов еще гораздо непримиримее Вишняка (он перестал раскланиваться с участниками визита и отказался от работы в «Биотерапи»3 Титова —Альперина4). Не думаю, чтобы он написал лучше, чем Марк Вениаминович. Но это новое имя, [выражение позиции] он говорит за людей, молчавших пять лет, и, конечно, по этим причинам статья Мельгунова вызовет много больше интереса, чем статья Вишняка с повторением мыслей, им высказывавшихся множество раз, часто и на страницах «Нового журнала».

Таким образом, по нашему мнению, следовало бы написать Марку Вениаминовичу, что мы его статью на предложенную им тему могли бы принять только в том случае, если в ней не будет никакой полемики, все равно, открытой или замаскированной. Одновременно я предложил бы ему другую тему. Отчего ему, например, не написать нам о Рузвельте? У него такая статья может выйти очень интересной, а нам и нужно было бы дать статью о президенте. Или: «Рузвельт и…» – все равно, что последует за «и». Добавлю, что на темы «Великого соблазна» или очень смежные с ними у нас в 11 книге будут: 1) наверное, редакционная статья, 2) наверное, пять-шесть ответов в симпозиуме, 3) почти наверное, статья Керенского, 4) весьма вероятно, статья Мельгунова, 5) весьма вероятно, попутные высказыванья в статьях других авторов, еще не высказывавшихся.

И, во всяком случае, надо точнее узнать, ЧТО хочет написать Марк Вениаминович. Как ни неприятно запрашивать его теперь, но спорить с ним и настаивать на выпусках и сокращениях после получения статьи еще гораздо неприятнее. Лично мне было бы много приятнее и интереснее, если бы он написал о Рузвельте, о Сан-Франциско, о внешней политике Америки.

Вот всё. Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет.

Корректура Вакара и нашего ответа Вам высылается.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.

№ 150. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

6 июня 1945

Дорогой Михаил Михайлович,

Разумеется, я не забыл о Вашем поручении. Но Александр Федорович в тот день (понедельник) в Нью-Йорк не приехал. Он поручил Дон-Левину1 известить меня об этом, что тот и сделал очень поздно. Наш завтрак не состоялся в понедельник, но мы позавтракали с Керенским во вторник, вчера, я ему сказал о Вашем поручении, и он очень сожалел, что не повидал Вас.

Книга уже печатается. В субботу обещают сдать листы брошюровщику, который обещает сброшюровать книгу до следующей субботы.

Шлем сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.

№ 151. М. М. Карпович – М. А. Алданову

20–VI–45

Дорогой Марк Александрович,

Простите, что не подтвердил Вам в свое время получение Вашего небольшого письма насчет А. Ф. – я с ним с тех пор уже списался. Спасибо, что передали ему мою просьбу. Из его писем я заключаю, что на его статью для 11 № нам рассчитывать трудно. Он, очевидно, находится в очень подавленном настроении и, кроме того, не знает, придется ли ему уезжать из Америки и как скоро1. Как нам быть с симпозиумом? М.<ожет> б.<ыть>, все-таки Вы могли бы уговорить А. Ф. дать хоть небольшую заметку? Нельзя ли о том же попросить и А.<лександра> И.<вановича> Коновалова? Ведь теперь положение как будто выяснилось. Знаю от А. Ф., что А.<лександр> И.<ванович> получил небольшое письмо от Маклакова, да и статья В. А., перепечатанная в Н. Р. Сл., дает некоторое понятие о его позиции. Едва ли можно рассчитывать на получение дальнейших разъяснений.

Мои разговоры с авторами пока результатов не дали – кроме разговора с Тимашевым, который сразу же и охотно согласился дать статью в июле на тему о «плановом хозяйстве и демократии»2.

Николаевский, Федотов, Денике все были уклончивы – и насчет темы, и в особенности насчет сроков. Не попробуете ли Вы на них надавить? От Вишняка и Добужинского, которым, кажется, я написал не сразу, ответов пока нет. Я посмотрю, что можно сделать со статьей Ясного, главами Бабкина о Павлове и моим докладом об эмиграции и культуре.

Я уезжаю в Вермонт послезавтра, в пятницу 22го, и буду там до пятницы 6го июля. На эти две недели мой адрес будет West Wardsboro, Vermont. Потом опять 61 Brattle St., Cambridge 38, Mass<achusetts>.

Если книга еще не рассылалась, нельзя ли послать мне мои экземпляры (или хотя бы один экземпляр) в Вермонт? Иначе я ее не увижу до возвращения в Кембридж. Лучше даже все экземпляры послать в Вермонт. Я не знаю, кто будет заведовать рассылкой в отсутствие М. С., и потому пишу Вам.

Пользуюсь этим случаем, чтобы написать Вам по вопросу, который очень, признаться, волнует. Я имею в виду «историю» с Лунцами. У меня получилось определенное впечатление, что они оба очень тяготятся создавшимся положением. Особенно болезненно переживает это, по-видимому, А.<нна> А.<ркадьевна>, которая вообще, как Вы, вероятно, знаете, особа в достаточной мере нервная. Я совершенно убежден в том, что ни у нее, ни у Г.<ригория> М.<аксимовича> не было желания Вас оскорбить, – убежден в этом в такой же мере, в какой я убежден и в том, что и с Вашей стороны не было ни малейшего желания сделать что-нибудь для А.<нны> А.<ркадьевны> неприятное.

Вместе с тем у меня определенно впечатление, что ей хотелось бы восстановить прежние отношения и она только ждет какого-то примирительного жеста с Вашей стороны.

Конечно, никаких советов в такого рода делах давать нельзя, да и Вы мне писали только «в порядке информации». Я тоже лишь делюсь с Вами своими чувствами по поводу этой «истории», [затронувшей] в которой обе «стороны» одинаково мне близки.

Всего лучшего.

Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Ваш

М. Карпович

Корректуру посылаю в отдельном пакете.

Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. June–Sept. 1945.

№ 152. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

20 июня 1945

Дорогой Михаил Михайлович,

Как Вы знаете, Цетлины уехали в клинику Майо, и вся работа по книге, т.<о> е.<сть> по ускорению работы, а равно и по рассылке гонораров, выпала на меня. Книга вчера разослана. Вам пока послан один экземпляр, скоро пошлю другие. (Этим занят И.<ван> И.<ванович> Ладыженский1.) Сегодня посылаю Вам гонорар. Но я с досадой убедился, что у меня нет адресов Федотова-Уайта, Рашевского и Комарова2. Можно ли Вас просить послать им прилагаемые чеки? Книгу им пошлю, когда получу адреса их от Марьи Самойловны, которую я вчера запросил.

Извините, что пишу очень кратко: завален работой, связанной со всем этим. Адрес Марьи Самойловны: <пропуск в тексте>.

Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет.

Знаменитое «документированное письмо» наконец Коноваловым получено. Это был протокол беседы в посольстве плюс повторение уже известных соо<б>ражений. По протоколу (в завуалированном виде) «Новое русское слово» дал<o> недавно речь Маклакова3.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.

№ 153. М. М. Карпович – М. А. Алданову

21–VI–45

Дорогой Марк Александрович,

Наши письма разошлись. Спасибо за чек. Очень надеюсь, что книга придет до моего отъезда. Вот адреса трех сотрудников (чеки я им переслал).

1) Prof. N. P. Rashevsky, University of Chicago, Chicago, Ill1.

2) Mr. D. N. Fedotoff White, The Westbury, 271 So.<uth> 15th Street, Philadelphia 2, Pa.

3) Dr. S. A. Komarov, S. S. Fels Fund, Med. Research Laboratory, 255 So.<uth> 17th St., Philadelphia 3, Pa2.

Очень за Вас огорчаюсь, что Вы в такую жару должны делать всю эту скучную работу по журналу. Жалею, что отсюда не могу Вам в этом деле помочь.

Сердечный привет.

Ваш М. Карпович

Автограф. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. June–Sept. 1945.

№ 154. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

21 июня 1945

Дорогой Михаил Михайлович.

Сегодня получил Ваше письмо от 20-го. Оно опоздало на один день, так как Ваши экземпляры десятой книги были вчера отправлены в Кембридж. Отправляю Вам в Вермонт один из своих. Но получили ли Вы мое письмо от вчерашнего дня? В нем были четыре чека. Ведь письма, вероятно, Вам пересылаются?

Керенского увижу в субботу и постараюсь на него повлиять. Ему и хочется высказаться, и почти невозможно теперь писать. По-видимому, он в июле уедет в Австралию! Коновалов наполовину обещал ответить на анкету. Я написал Маклакову длиннейшее письмо, в котором высказал свой взгляд на «визит» и, по полномочию редакции, просил его (и Мельгунова) ответить на анкету тоже. Почти не сомневаюсь, что он ничего не пришлет. А Мельгунов верно пришлет. Он мне написал – предлагает две темы: «Как большевики пришли к власти» (не очень соблазнительно) и «Декабрист Лунин» (к столетию, – соблазнительно)1. Сергей Петрович <Мельгунов> на тысячу процентов непримиримее Вишняка. Что до Маклакова, то его «документированное письмо» к Коновалову наконец пришло (за неделю до выхода десятой книги!). Это протокол беседы в посольстве. Вторую речь Маклакова (единственные достойные слова в этой малодостойной сцене) «Новое русское слово» на днях напечатало, – мы только просили завуалировать источник. Все же остальные речи в высшей степени бесцветны. После этого Коновалов получил от Василия Алексеевича еще небольшое письмо. Он, видимо, возмущен примечанием редакции «Русских новостей» к его статье (действительно глупым и противным) и сообщает, что эта первая статья в этой газете будет и последней. Из других писем также как будто следует, что некоторые визитеры смущены и бьют отбой. Увидим.

Не знаю, что ответить Вам о Лунцах. С Григорием Максимовичем я рад был бы встретиться и в свое время ему это предложил. Как Вы знаете, он это обошел молчанием. Не скрою, однако, от Вас, что встретиться с А.<нной> А.<ркадьевной> мне теперь было бы тяжело. Я понимаю, что без нее он со мной встречаться не может. Прежние отношения едва ли могут восстановиться. Вдобавок мне на днях моя [невестка] свойственница Н. А. Зайцева сообщила, что Лунц в июле уезжает по делу в Париж. Вышло бы так, что мы возобновили бы обмен визитами именно с А.<нной> Аркадьевной! Если позволите, отложим разговор об этом до Вашего приезда в Нью-Йорк (Татьяна Марковна влияет на меня в том же смысле, что и Вы). Для чего мы нужны Анне Аркадьевне – не понимаю. Разумеется, недоброжелатель[ность]ство ко мне в скрытом виде останется у нее и в случае «примирения».

Татьяне Марковне врачи рекомендуют море. Но мы еще ничего не решили. Хотелось бы поехать недалеко (чтобы не огорчать военное ведомство2) и в такое место, где были бы [приятные] знакомые. Пока ничего не придумали. Мы обычно уезжаем в начале августа.

Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет, желаем отдохнуть как следует.

В книге я пока больших погрешностей не заметил. В «Истоках» нашел две-три опечатки («конфисковать» вместо многократного вида и т. п.). Отзывов еще не слышал. Хвалить нас в «Новом русском слове», вероятно, не будут. Из Парижа все еще для журнала ничего не получили.

Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.

№ 155. М. М. Карпович – М. А. Алданову

West Wardsboro, Vermont25–VI–45

<В верхнем левом углу> О том, что я получил и переслал чек, я Вам уже писал. Послал Вам и адреса сотрудников, о к<ото>рых Вы спрашивали.

Дорогой Марк Александрович,

Спасибо большое за письмо и за экземпляр книжки журнала. В свое время из Кембриджа верну Вам тот экземпляр, который Вы мне прислали. Просмотрел снова весь материал и нахожу, что номер получился интересный. Есть, конечно, и неудачи. В беллетристическом отделе – изобилие «дамской» беллетристики, но и среди этих вещей есть одна хорошая – «В усадьбе»1. Во всяком случае, комбинация Бунина, Алданова и <Михаила> Чехова с избытком покрывает весь изъян этого отдела. Статьи Тимашева и Федотова мне опять показались превосходными.

Зато «литературный» отдел мне что-то не понравился. Статья Чернова как-то клочковата и написана хуже его предыдущих статей (но материал – интересный)2. И Александрова, и Зензинов показались мне слабее обыкновенного3. Непонятны для меня восторги Владимира Михайловича <Зензинова> по поводу Бажова4. Признаться, я этого автора не читал, но сужу по отрывкам, которые цитирует В.<ладимир> М.<ихайлович>. Никак не могу согласиться, что «такого русского языка, кажется, не было со времен Лескова»!5

В «прошлом и настоящем» воспоминания Р.<озы> Г.<еоргиевны> Винавер совершенно бессодержательны6 (впрочем, мы это знали, когда принимали свое решение); Аронсон довольно интересен7; Гиевский непомерно растянут, хотя М. О. его и сократил8 (ни «Царь Иудейский»9, ни Арбатов10 не оправдывают такой длины). Статья Б. И. о <П. Б.> Струве, по-моему, очень интересна11 – сужу как историк; не знаю, будет ли это столь же интересно широким кругам наших читателей.

Симпозиум, по-моему, получился вполне приличным, несмотря на отсутствие «звезд». Будет очень печально, если мы ничего не получим от А. Ф. и от Коновалова.

В «рецензиях и заметках» выделяется обстоятельная библиографическая статья Николаевского. Остальное несколько случайно – и по выбору книги, и по составу авторов12.

От Мельгунова я уже получил письмо и тоже написал ему, что статья о Лунине была бы для нас очень подходяща. Конечно, было бы прекрасно, если бы он ответил на «анкету». Такой «голос из Парижа» весьма повысил бы ценность нашего симпозиума.

Прочел, конечно, и «протокол», и статью Маклакова, а из письма А. Ф. знаю о содержании маклаковского письма (последнего) к Коновалову. Я очень рад, что В. А. все-таки вспомнил о «правах человека», но продолжаю не понимать, зачем, чтобы сказать это, надо было идти в посольство. А. Ф. пишет, что надо было «отчеканить» это в «самом недре диктатуры», но в тех условиях, в каких это произошло, эффект, по-моему, был ослаблен, а не усилен. Смущают меня также (гл.<авным> обр.<азом> в статье В. А.) всякие оговорки, характера идеологических уступок, к<ото>рыми Маклаков сопровождает свою защиту прав человека. По-моему, о «чеканности» его формулировок говорить не приходится.

Спасибо, что Вы так мило отнеслись к моему «вмешательству». Рад, что Вы все-таки «не закрыли дверей». Согласен, что надо еще поговорить при свидании. Не думаю, чтобы Г.<ригорий> М.<аксимович> <Лунц> в июле мог уехать в Париж. Но, во всяком случае, семья его скоро уезжает в Lake Placid, так что с этой стороны Ваши опасения (насчет «возобновления визитов к А.<нне> А.<ркадьевне>») отпадают.

Какие у Вас сведения о здоровье М. О.? Как долго он думал оставаться в клинике? Очень я за него беспокоюсь.

Татьяна Николаевна и я шлем сердечный привет Вам и Татьяне Марковне.

Ваш М. Карпович

Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. June–Sept. 1945.

№ 156. М. М. Карпович – М. А. Алданову

West Wardsboro, Vermont29–VI–45

Дорогой Марк Александрович,

Получил два письма от сотрудников с утешительными известиями.

1) Тимашев свою статью кончил («Плановое хозяйство и демократия») и спрашивает, куда ее послать. Сюда ее посылать не стоит. Он мог бы прислать мне ее в Кембридж после 7го июля, когда я туда вернусь. Но если Вы думаете, что типографии надо дать материал раньше 7го, то позвоните ему (Olinville 2–7615) и скажите, чтобы он прислал статью Вам. Я ее тогда прочту уже в корректуре. Имейте в виду, что Н.<иколай> С.<ергеевич> <Тимашев>, хотя и пишет по старой орфографии, предпочитает, чтобы его статьи печатались по новой.

2) Добужинский, находящийся в Ньюпорте (Rhode Island), написал мне, что он «шлифует» свои воспоминания1. По-видимому, их можно получить от него очень скоро. Его смущает вопрос о перепечатке рукописи на машинке. Я ему предложил, чтобы он мне ее прислал в Кембридж, и я попрошу О.<льгу> Н.<иколаевну> Ушакову ее перепечатать. Сможем ли мы ей за это заплатить из журнальных средств?

Неутешительно то, что, перечтя статью Ясного, я пришел к заключению, что с ней ничего сделать не могу. В теперешнем своем виде это абсолютно нечитаемо. Ни сократить, ни исправить это нельзя. Единственное, что можно было бы сделать, это попросить кого-нибудь, знающего предмет, заново написать статью по материалам Ясного. Но, во-первых, возьмется ли кто-нибудь это делать, а во-вторых, согласится ли автор? Что мне делать с рукописью?2 Переписку с Ясным вел М. О. – Как долго он будет в Rochester? Пожалуйста, сообщите, т.<ак> к.<ак> у меня и к Марье Самойловне есть несколько деловых вопросов.

Прочел также главы Бабкина о Павлове, и из них, в лучшем случае, удастся извлечь очень немного для нас подходящего. Жду, чтобы он мне прислал еще немного глав, заключающих первую (биографическую) часть, прежде чем сделать окончательный выбор.

Судьба номера меня тревожит. На парижский материал твердо рассчитывать нельзя. А из здешних авторов большинство пока под вопросом. Неизвестно, согласится ли Вишняк писать о Хартии Объединенных Наций вместо «Великого Соблазна»? Николаевский говорил мне, что предпочел бы дать статью о Японии вместо окончания Струве, но был уклончив насчет сроков3. Ни Федотов, ни Денике пока ничего определенного не обещали. Не знаю, как обстоит дело со Шварцем и Черновым («Чехов и Михайловский»). Знает ли Александрова, что мы ждем от нее обзор советских журналов? Удастся ли получить что-нибудь от Керенского? Кто будет участвовать в продолжении симпозиума? Кто будет писать редакционную статью?

Как видите, ряд вопросительных знаков.

В мемуарном отделе есть еще воспоминания Дерюжинского4 об Ак.<адемии> худ.<ожеств>, из которых М. О. хотел пустить небольшой отрывок5.

Я еще не писал Заку о его второй статье – написать ли? И, наконец, не знаю, удастся ли мне приготовить свой доклад к печати. Здесь я стараюсь отдохнуть. В Кембридже с 9го июня я в течение двух месяцев буду читать два курса (из них один – новый) четыре дня подряд каждую неделю. Так что и это вопросительный знак.

Насчет рецензий. 1) Вишняк предлагает написать рецензию на недавнюю книгу Финлеттера6 (что-то об американской конституции, о ней много писали в америк.<анских> журналах). Думаю, что надо согласиться. Ваше мнение? 2) Денике говорил мне, что хотел бы написать о новой английской книге по ист.<ории> франц.<узской> революции, Томпсона7. Пусть пишет – как Вы думаете? 3) Ижболдин давно вызывался написать рецензию на книгу Бинштока, Шварца и Югова о сов.<етской> промышленности8, но для этого ему надо послать экземпляр книги. Нельзя ли попросить Шварца, чтобы издательство послало экземпляр (если у нас в редакции его нет – кажется, нет) по адресу: Prof. B. S. Ischboldin, School of Commerce and Finance, Saint Louis University, Saint Louis, Missouri.

4) Вышли воспоминания покойного проф.<ессора> Чикагского у<ниверсите>та Harper’а9 – о России (он там бывал и до, и после революции). Думаю, что согласится написать Федотов-Уайт, т.<ак> к.<ак> он ее все равно читает (получил от него на днях письмо). Попросить ли?

5) М.<ария> Е.<фимовна> Струнская намекала мне, что ей было бы приятно, если бы появилась в Н. Ж. рецензия на ее последнюю книгу – более или менее о «демократич.<еском> социализме»10. В ней есть главы о России. Думаю, что это мог бы хорошо сделать Тимашев. Попросить ли его это сделать? Я ей тогда напишу, чтобы она устроила посылку ему экземпляра.

6) У меня давно лежат две книги, присланные издательствами, по истории еврейства в России. Признаться, я о них забыл. Но нехорошо не давать рецензий, когда издатели присылают книги. Это мог бы сделать, думаю, В.<ладимир> И. Гроссман11, живущий в Монтреале. Или есть кто-нибудь более подходящий в Нью-Йорке?

7) Наконец, нам надо бы отозваться на ряд новых книг о России: White12, Stevens13, Lauterbach14, Snow15. Кого просить об этом? Далина? Денике? Зензинова? Такая сводная рецензия (в форме небольшой статьи) была бы очень интересна и полезна.

8) Я, м.<ожет> б.<ыть>, напишу, если успею, об очень интересной книге Gafenco16 (б.<ывший> румынский министр иностр.<анных> дел и рум.<ынский> посланник в Москве) – Préliminaires de la guerre à l’est. Книга вышла в Швейцарии в 1944 г.<оду>, и у нас в библиотеке есть экземпляр, вероятно, один из немногих в Америке. Что Вы думаете об этой идее?

Простите, что забросал Вас вопросами, но, м.<ожет> б.<ыть>, Вы коротко мне на них ответите.

Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от себя и Татьяны Николаевны.

Искренно Ваш М. Карпович

Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. June–Sept. 1945.

№ 157. М. А. Алданов – М. М. Карповичу

3 июля 1945

Дорогой Михаил Михайлович,

Так как мы с Мих. Ос. теперь находимся в разных городах, то я могу лишь высказать свое мнение. Я посылаю ему Ваше письмо от 29‑го и копию моего настоящего письма. Надеюсь, он Вам сам напишет. Особенных разногласий у нас нет (да и никаких нет), но, во всяком случае, Ваши голоса – решающие.

С Вашей оценкой номера я почти во всем согласен. Сегодня видел нескольких человек у Фрумкиных1. Кажется, десятую книгу все находят интересной. Александр Федорович необычайно резко

1 Среди текстов, посвященных жизни и творчеству М. Алданова, отметим: Адамович Г. Мои встречи с Алдановым // Новый журнал. 1960. № 60. С. 107–115; Карпович М. Комментарии: М. Алданов и история // Новый журнал. 1956. № 47. С. 255–260; Лагашина О. Марк Алданов и Лев Толстой: к проблеме рецепции. Таллин, 2010; Ли Ч. Н. Марк Александрович Алданов: жизнь и творчество // Русская литература в эмиграции: сб. ст. / Под ред. Н. П. Полторацкого. Питтсбург, 1972. С. 95–104; Макрушина И. В. Романы М. Алданова: философия истории и поэтика. Уфа, 2004; Уральский М. Марк Алданов: писатель, обществ. деятель и джентльмен рус. эмиграции. СПб., 2019; Шадурский В. В. Русская классическая литература в восприятии Марка Алданова: моногр. Великий Новгород, 2024; Чернышев А. Гуманист, не веривший в прогресс // Алданов М. А. Собр. соч.: В 6 т. Т. 1. М., 1991. С. 3–32; Чернышев А. А. Материк по имени «Марк Алданов» // Чернышев А. А. Открывая новые горизонты: споры у истоков рус. кино; жизнь и творчество Марка Алданова. М., 2017. С. 202–357; Lee Nicolas C. The Novels of Mark Aleksandrovič Aldanov. The Hague; Paris, 1969.
1 Среди текстов, посвященных жизни и деятельности М. Карповича, отметим: Бирман М. А. М. М. Карпович и «Новый журнал» // Отечественная история. 1999. № 5. С. 124–134; Болховитинов Н. Н. Русские ученые-эмигранты (Г. В. Вернадский, М. М. Карпович, М. Т. Флоринский) и становление русистики в США. М., 2005; Керенский А. М. М. Карпович; Вернадский Г. В. М. М. Карпович: Памяти друга; Каземзаде Ф. М. М. Карпович: памяти учителя; Вишняк М. М. М. Карпович – политик; Гуль Р. М. М. Карпович – человек и редактор // Новый журнал. 1959. № 58. С. 5–8; 9–11; 12–14; 15–23; 24–29; Китаев В. А. М. М. Карпович – историк русской общественной мысли // Клио. 2014. № 9. С. 121–127; Крейд В. Карпович Михаил Михайлович (1888–1959) // Новый исторический вестник. 2003. № 1. С. 173–178; Раев М. М. М. Карпович: рус. историк в Америке // Новый журнал. 1995. № 200. С. 244–248; Горинов-мл. М. М., Сорокина М. Ю. Михаил Карпович: создатель школы амер. русистики, 1888–1959. М., 2022; Перейра Н. Г. О. Мысли и уроки Михаила Карповича // Карпович М. М. Лекции по интеллектуальной истории России (XVIII – начало XX века). М., 2012. С. 7–23; Суботић М. Руска интелектуална историja: Карповичево наслеће // Култура полиса (Београд). 2014. Бр. 23. С. 139–157.
1 «Невзирая на Гитлера, отплываем из Нью-Йорка»: М. М. Карпович / Публ., вступ. ст. и примеч. О. В. Будницкого // «Современные записки» (Париж, 1920–1940): из арх. редакции: [В 4 т.] / Под ред. О. Коростелева и М. Шрубы. Т. 4. М., 2014. С. 27.
2 Ср.: «Б. А. Бахметев стал одним из первых спонсоров журнала. Кроме Бахметева следует назвать и другие имена людей, упоминаемых в письмах Алданова, пожертвовавших деньги на издание „Нового журнала“ в первые самые тяжелые годы его становления и существования: С. И. Либерман, С. С. Атран, А. Я. Столкинд, М. Я. Эттингон, <А. П.> Едвабник, <Ф. С.> Фридман» (Партис З. Марк Алданов // Слово/Word (Нью-Йорк). [2007.] № 54. С. 45).
1 Русская мысль. 1956. 2 окт. № 959. С. 1.
1 Пусть и другая сторона будет услышана (лат.).
1 Специальная доставка (англ.), услуга ускоренной доставки внутренней почты в США в 1885–1997 гг.
1 См.: Будницкий О. В. «Дело» Нины Берберовой // Новое литературное обозрение. 1999. № 39. С. 141–173; Винокурова И. Неоконченные споры: еще раз о «деле» Нины Берберовой // Звезда. 2019. № 8. С. 162–176.
1 Кто извиняет – обвиняет (фр.).
2 См. письмо № 314.
1 Слова Р. Гуля из интервью Дж. Глэду (1982); см. видео: A Conversation: Roman Goul and John Glad. URL: https://www.youtube.com/watch?v=rVPsd_4ncxc.
1 Отрывки из писем № 2, 5–7, 9, 20 и 28 были опубликованы ранее; см.: Будницкий О. В. «Не погибать же всей зарубежной русской литературе»: к истории создания «Нового журнала» // Периодическая печать российской эмиграции, 1920–2000: сб. ст. М., 2009. С. 132–147. В напечатанной тем же автором переписке Алданова и Маклакова приводится фрагмент письма № 319; см.: «Права человека и империи»: В. А. Маклаков – М. А. Алданов. Переписка 1929–1957 гг. / Сост., вступ. ст. и примеч. О. В. Будницкого. М., 2015. С. 227.
1 Набоков (Сирин) Владимир Владимирович (1899–1977), писатель, литературовед и энтомолог.
2 Фондаминский (Фундаминский; псевд. – Бунаков) Илья Исидорович (1880–1942), эсер, участник «Союза возрождения России». С 1919 г. в Париже. Общественный деятель, один из основателей и редакторов журнала «Современные записки».
3 Лунц Григорий Максимович (1887–1975), юрист, библиофил. Участник Русского политического совещания в Париже в 1919 г. С 1942 г. в США.
4 Лунц Анна Аркадьевна (?–1982), общественная деятельница, жена Г. М. Лунца.
5 Милюков Павел Николаевич (1859–1943), лидер партии кадетов, историк. В эмиграции с 1918 г., в Париже с 1920 г. Редактор газеты «Последние новости» (1920–40).
6 Керенский Александр Федорович (1881–1970), эсер, глава Временного правительства (1917). С 1918 г. в эмиграции, где активно продолжал общественную деятельность. Редактор газеты «Дни» (1922–33), редактор журнала «Новая Россия» (1936–40). С 1940 г. в США.
7 Зензинов Владимир Михайлович (1880–1953), эсер, революционер, в 1918 г. член Уфимской директории (Временного всероссийского правительства). С 1919 г. в Париже, с 1940 г. в Нью-Йорке. В эмиграции издатель и публицист, редактор журнала «За свободу» (1941–47).
1 28 декабря 1940 г. М. Алданов с супругой отплыли из Лиссабона в Нью-Йорк, спасаясь от немцев.
2 Заметка в НРС от 8 января 1941 г.: «Сегодня на пароходе „Серпо Пинта“ прибывает в Нью-Йорк известный русский писатель М. Алданов, автор многих исторических повестей и романов».
3 Время действия романа – 1937 г., место – предвоенная Европа.
4 № 62, 63, 65, 66, 68, 69, 70.
5 «Lenin» (N. Y.: E. P. Dutton & Co., 1922), «Saint Helena, Little Island» (N. Y.: A. A. Knopf, 1924), «The Ninth Thermidor» (N. Y.: E. P. Dutton & Co., 1926), «The Devil’s Bridge» (N. Y.: E. P. Dutton & Co., 1928).
6 Руднев Вадим Викторович (1884–1940), эсер, политический и общественный деятель. С июля по октябрь 1917 г. городской голова Москвы. С 1919 г. в Париже. Один из основателей и редакторов журнала «Современные записки».
7 См., например, комментарий другого редактора СЗ Марка Вишняка: «На самоокупаемость журнала рассчитывать не приходилось: журнал по его реальной стоимости большинству эмиграции был недоступен, оно было недостаточно состоятельно» (Вишняк М. В. «Современные записки»: воспоминания редактора. Bloomington: Indiana Univ. Publications, 1957. С. 116).
8 Панина Софья Владимировна (1871–1956), графиня, кадетка, благотворительница. Первая женщина в составе Российского правительства (в 1917 г. товарищ министра государственного призрения, затем – товарищ министра народного просвещения во Временном правительстве). C 1920 г. в эмиграции (Прага, Швейцария, с 1938 г. США). Соосновательница Толстовского фонда (1939). Душеприказчица А. И. Деникина. За день до письма Карповичу Алданов написал Паниной: Глубокоуважаемая Софья Владимировна. Я разобрал чемоданы и оставляю для Вас письма А.<лександра> И.<вановича> Коновалова к Александре Львовне <Толстой> (она ведь уехала) и сведения о проф.<ессоре> Агафонове. Разрешите к списку оставшихся во Франции писателей, находящихся в большой нужде, добавить и Надежду Александровну Тэффи. Она была в оккупированной зоне. Очень надеюсь, что Вы и Александра Львовна заинтересуетесь проектом создания толстого журнала: пожалуйста, подумайте, как бы нам это осуществить. Я вчера написал о том же в Йельский университет проф.<ессору> М.<ихаилу> И.<вановичу> Ростовцеву. О том же ему пишет Бунин, письмо которого я привез. Не поможет ли и Михаил Иванович нам своими связями? Бунин в этом отношении надеялся на организации Рокфеллера, Карнеги и т. п. Шлю Вам искренний привет. (Машинопись. Копия. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 11. File Correspondence: Aldanov to Various Persons – 1941.)
9 Толстая Александра Львовна (1884–1979), младшая дочь Л. Толстого, основательница музея в Ясной Поляне (1921) и Толстовского фонда (1939). С 1929 г. в Японии, с 1931 г. в США.
10 Ростовцев Михаил Иванович (1870–1952), историк, специалист по античности, профессор Петербургского университета (1901–18). В США с 1920 г. Профессор Висконсинского университета (1920–25), профессор Йельского университета (1925–39).
11 Отметим «Жизнь Арсеньева» И. А. Бунина (СЗ. № 34, 35, 37, 40, 52, 52), «Дар» В. В. Набокова (Там же. № 40–42), «Хождение по мукам» А. Н. Толстого (Там же. № 1–7), наконец, стихи М. Цветаевой.
* Документ, подтверждающий возможность подписывающего его поручителя поддержать иммигранта.
12 Полонский Яков Борисович (1892–1951), доктор права, журналист, общественный деятель. С 1920 г. сотрудник газеты «Последние новости» (Париж). Муж сестры Алданова Любови Александровны Полонской (Ландау). Сын – Александр (1925–1990), в дальнейшем душеприказчик М. Алданова, коллекционер, библиофил.
13 Жена: Карпович Татьяна Николаевна (по рожд. Потапова; 1897–1973), дети: Арсений (1922–?), Наталья (в замужестве Анисимова; 1927–?), Сергей (1929–?), Марина (в замужестве Хайдеман; 1930–2000).
1 Фейгина (Feigin) Анна Лазаревна (1890–1973), пианистка. В 1922–37 гг. жила в Берлине, с 1937 по 1939 г. – в Париже. Во время оккупации Парижа переехала в Ниццу, с 1942 г. в США.
2 Набокова Вера Евсеевна (1902–1991), жена В. Набокова, переводчица.
3 Ландау (Алданова) Татьяна Марковна (1893–1968), двоюродная сестра и жена М. Алданова, переводчица его романов.
1 Использовались как средства Чехословакии, так и «Общества друзей „Современных записок“», управлявшегося М. С. Цетлиной, а также отдельных меценатов. Подробнее см.: Шруба М. История журнала «Современные записки» в зеркале редакционной переписки // «Современные записки» (Париж, 1920–1940): из арх. редакции: [В 4 т.] / Под ред. О. Коростелева и М. Шрубы. Т. 1. М., 2011. С. 37–131.
2 Элвин Джонсон, основатель и директор нью-йоркской Новой школы (The New School), активно привлекал перемещенных ученых к работе в Новой школе социальных исследований (The New School for Social Research). Среди сотрудников так называемого Университета в изгнании (University in Exile) отметим Ханну Арендт, Эриха Фромма, Отто Мейергофа и мн. др.
3 Гурвич Георгий Давидович (1894–1965), социолог и юрист, преподавал в Томске, Праге, Берлине, Париже и Нью-Йорке. В эмиграции с 1920 г., с 1928 г. гражданин Франции. Профессор Новой школы социальных исследований (Нью-Йорк, 1940–45), основатель Центра социологических исследований (Париж, 1946), декан социологического факультета в Сорбонне (с 1949 г.).
4 Рахманинов Сергей Васильевич (1873–1943), композитор и пианист, в США с 1918 г.
5 Сикорский Игорь Иванович (1889–1972), авиаконструктор, изобретатель. Создатель мирового вертолетостроения. В США с 1919 г. Основатель «Sikorsky Aero Engineering» (1923).
6 Сергиевский Борис Васильевич (1888–1971), главный летчик-испытатель в фирме И. И. Сикорского «Sikorsky Aero Engineering». В США с 1923 г. Сооснователь Толстовского фонда (1939). Председатель Союза русских военных летчиков за рубежом.
7 Бахметев Борис Александрович (1880–1951), специалист по гидравлике, политический и общественный деятель, предприниматель, посол Временного правительства в США (1917–22). Основатель Гуманитарного фонда (1936). Подробнее см.: «Совершенно лично и доверительно!» Б. А. Бахметев – В. А. Маклаков: переписка, 1919–1951: В 3 т. / Общ. ред., вступ. ст., коммент. О. В. Будницкого; предисл. Т. Эммонса. М.; Стэнфорд, 2001–2002. Его именем назван Бахметевский архив русской и восточноевропейской истории и культуры Колумбийского университета, крупнейший архив русской эмигрантики, где в том числе хранится и данная переписка.
* Эквивалентно 1070 долларам в 2024 г.
8 Кусевицкий Сергей Александрович (1874–1951), дирижер, руководитель Бостонского симфонического оркестра. В эмиграции с 1921 г., в США с 1924 г.
* Что вы мне посоветуете? (англ.)
1 Архивное письмо М. И. Ростовцева от 16 января 1941 г.: Многоуважаемый Марк Александрович! Очень рад, что Вам удалось выбраться из Европы и найти здесь более или менее спокойное прибежище (надолго ли, не знаю). Спасибо за пересылку письма И. А. Вы не можете сомневаться в том, что я горячо сочувствую идее продолжения издания Современных записок здесь. Готов всячески содействовать успеху этого начинания. Боюсь, однако, что Вы и И. А. преувеличиваете мои возможности. Я мало кого знаю здесь вне узкого круга моих коллег. Нью-Йорк для меня город чужой, и я бываю там очень редко и никого там не знаю, особенно в литературном и деловом мире. Для Вас же главный вопрос – обеспечение материалом журнала, по крайней мере, на два или три года, независимо от его материального успеха, который в первое время очень проблематичен. В этом отношении единственное лицо, которое может дать Вам добрый совет, это Б.<орис> А.<лександрович> Бахметев, с которым Вы, конечно, уже виделись. Более подробно об этом я говорил вчера с С.<офьей> В.<ладимировной> Паниной, которая передаст Вам содержание нашего разговора. Само собою, я согласен сотрудничать в журнале, как и раньше. Что касается до И. А., то не знаю, насколько ему будет приемлема жизнь в Америке без определенного дела и без материального, хотя бы минимального, обеспечения. Жить на неверные субсидии от того или другого лица или учреждения нелегко и фактически, и психологически. Боюсь советовать. Завтрашний день для нас тайна, и мы ползаем в темноте, как полуслепые суслики. Что лучше: оставаться ли во Франции или <переехать?> на неизвестное сюда, не знаю.Преданный Вам М. Ростовцев. Что Вы знаете о Барятинском и его семье? Где они и что делают? (Автограф. Подлинник. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 7. File Rostovtsev, Mikhail A.) Писатель В. В. Барятинский умер 7 марта 1941 г. и похоронен на кладбище Сен-Женевьев-де-Буа.
2 Цетлина Мария Самойловна (1882–1976), общественно-политическая деятельница, издательница, жена сооснователя «Нового журнала» М. О. Цетлина; по замечанию И. А. Бунина (сделанному до их ссоры) – «как бы хозяйка журнала» (Переписка И. А. Бунина с М. А. Алдановым / Публ. А. Звеерса // НЖ. 1984. № 153. С. 136). В эмиграции с 1907 г., вернулась в Россию в 1917 г., с 1920 г. снова во Франции. С 1942 г. в Нью-Йорке.
3 Семья Цетлиных являлась одним из центров притяжения эмигрантской элиты еще в их парижский период жизни. Б. К. Зайцев вспоминает об их литературном салоне: «Тут можно было встретить Милюкова и Керенского, Бунина, Алданова, Авксентьева, Бунакова, Вишняка, Руднева, Шмелева, Тэффи, Ходасевича, позже и Сирина» (Зайцев Б. К. М. О. Цетлин // Он же. Собрание сочинений. М., 2000. Т. 9. С. 229). В 1932 г. Цетлины организовали Общество друзей «Современных записок», занимавшееся поиском новых подписчиков журнала и сбором средств на его издание.
4 Приведем это интервью полностью:У М. А. Алданова Как в «Новом русском слове» уже сообщалось, в Нью-Йорк на днях приехал из Европы знаменитый русский писатель М. А. Алданов. В первые же дни своего приезда М. А. посетил редакцию «Нового русского слова» и беседовал с членами нашей редакции во время редакционного обеда. На нашу просьбу поделиться своими впечатлениями для читателей «Нового русского слова» М. А. ответил: «Охотно это сделаю. Только дайте мне немного отдохнуть и осмотреться в Нью-Йорке». Вчера наш сотрудник посетил М. А. Алданова и беседовал с ним. – Не буду говорить об общем положении в Европе, – сказал М. А. – Оно вам, в сущности, так же хорошо известно, как нам, только что оттуда приехавшим. Я был поражен осведомленностью американской печати. По богатству и разнообразию информации она, конечно, первая в мире, оставляя за собой даже английскую. Во Франции я читал американские журналы, но газеты видел не часто. Теперь побывал в вашей библиотеке на Пятом авеню (так. – С. П.), просмотрел кое-что, заглянул в литературные отделы. Много интересных статей, первоклассных по достоинству. В Европе ничего сходного, напр.<имер>, с воскресным номером «Нью-Йорк Таймс» нет: двести страниц! Не забывается и русская литература, даже «текущие» журналы. Я видел, например, очень интересные статьи о беллетристах «Современных записок» и «Русских записок»… Из наших классиков, кроме Толстого и Достоевского, которые, само собой, в общий счет не идут, американцы, по-видимому, больше всего любят Чехова. То же самое в Англии. Знаменитый Сомерсет Моэм где-то говорит, что, если спросите у английского читателя, кто дал лучшие в мировой литературе образцы небольшого рассказа, он нам ответит: «Чехов». Во Франции Чехова ценят, к сожалению, меньше. – Но внимание к русской литературе велико и во Франции? – Да. Многие следят за ней очень внимательно. Один из крупнейших французских писателей, быть может самый знаменитый из всех, говорил мне, что читает «все русское, выходящее во французском переводе». Лучшими произведениями новейшей русской литературы он считает «Мелкий бес» Сологуба и «Деревню» Бунина. – В каком положении сейчас зарубежная русская литература? – В безвыходном. В Европе больше нет ни русских журналов, ни издательств. Знаю, например, что Бунин написал на юге Франции несколько новых рассказов и впервые в жизни не знает, что с ними делать. Русским писателям больше на своем языке печататься негде – я говорю о произведениях, по размеру не годящихся для газет. В таком положении мы находились в 1919 году, но лишь очень недолго, несколько месяцев. Затем стали создаваться журналы, издательства, сборники. В одних «Совр.<еменных> зап.<исках>» было впервые напечатано немало произведений, позднее переведенных на множество иностранных языков. Быть может, в Нью-Йорке удастся теперь сделать то или часть того, что было сделано в Париже двадцать лет назад. – Т.<о> е.<сть> в Америке создадутся русское издательство или русский толстый журнал? – Именно. Больше им теперь создаться негде. Русская ежедневная газета в Нью-Йорке есть: «Новое русское слово», но ни толстого журнала, ни издательства нет. Нам следовало бы тут брать пример с французов, приехавших сюда недавно из‑за той же катастрофы. Казалось бы, французы могли потерять, если можно так выразиться, дар эмиграции: у них лет семьдесят вообще никакой эмиграции не было, не они покидали родину, а политические изгнанники из всех стран, кроме англосаксонских, приезжали к ним и селились в Париже. Так вот французы в несколько недель создали в Америке книгоиздательство и скоро приступают к выпуску журнала. Я еще не разобрался в их взаимоотношениях и оттенках взглядов. Конечно, у них здесь есть блестящие писатели, как Жюль Ромен, Моруа, Бернстейн, есть талантливые и популярные журналисты, как Кериллис, Лазарефф, Бюре, Пертинакс. Но ведь литературные и научные силы найдутся и у русской эмиграции в С.<оединенных> Штатах, как старой, так и новой. «Внешний рынок»? Правда, у французов есть Канада. Но для издаваемой в Америке русской книги тоже есть внешний рынок: Дальний Восток. Там есть русские газеты, которые, я надеюсь, как и «Новое русское слово», оказали бы этому начинанию моральную поддержку. От вас, кстати, вероятно, не секрет, что недолго, к сожалению, просуществовавший, кончившийся с войной и из‑за войны толстый ежемесячный журнал «Русские записки» образовался в Париже благодаря денежной поддержке, оказанной ему именно с Дальнего Востока культурным и просвещенным человеком. Добавлю, что европейский рынок закрыт ведь все-таки не навеки, а хорошая книга живет долго… Во всяком случае, если издательства и толстого беспартийного журнала в Америке не будет, то не будет и зарубежной русской литературы. – Велика ли нужда среди русских писателей во Франции? – Очень велика. Я уже обратился в фонд гр.<афини> А. Л. Толстой и в Литературный фонд с просьбой о помощи писателям, оставшимся во Франции. Оба фонда, разумеется, немало об этом думали и до моего обращения, я мог сообщить им только некоторые данные. А. Л. Толстая и до получения новых данных от меня и от других сделала много, – надеюсь, она и ее сотрудники (их имена всем известны) простят мне эту небольшую нескромность. Самый сочувственный прием идея встречает и в Литературном фонде, который только что реорганизовался. – Вы в него не вошли? – Не вошел ни в Фонд, ни в его комиссию, прежде всего потому, что совершенно незнаком с условиями работы в Америке. Кроме того, правильно сказал В. М. Зензинов, которому тоже предлагали войти: «Мы двадцать лет работали в сходных организациях во Франции, теперь имеем право на отставку или, по крайней мере, на отпуск». Сочетание председателя Н. Д. Авксентьева и вице-председателя А. П. Браиловского, как и общий состав правления, мне кажутся весьма удачными. Дальнейшее будет зависеть и от них, и особенно от внимания к ним русской колонии… Я говорил о писателях-беллетристах, но то же относится к профессорам, к журналистам. Их положение чрезвычайно тяжело. – Вы говорите о своем незнакомстве с Америкой. Но вы, кажется, уже были в Соединенных Штатах? – Был 28 лет тому назад совсем молодым человеком. Я пробыл тогда, в качестве туриста, около месяца в главных американских городах. Нью-Йорк совершенно неузнаваем. Я такого высокого уровня благосостояния нигде в мире не видел, хотя изъездил четыре стороны света (только в Австралии не довелось побывать) и хотя хорошо знаю все европейские столицы. Необыкновенно хороши и условия, которые существуют здесь для умственного труда. Да вот та же ваша Публичная библиотека или библиотека «Каунсел оф Форен Рилэйшонс» на 65 улице, – это изумительные учреждения. – Над чем Вы теперь работаете? – Я только что закончил книгу «Начало конца», над которой работал пять лет. С некоторой гордостью, но уж, конечно, без всякой радости думаю, что был прав в основной мысли, о которой свидетельствует и заглавие… Книгу эту я начал печатать в «Совр.<еменных> записках», кажется, 4 года тому назад. Теперь она готова, вернее, была готова уже в 1939 году. Надеюсь, ее выпустят американские издатели. Быть может, выступлю в Нью-Йорке с публичным докладом. – О России? – Нет, о России и о большевиках я говорить не буду. Об этом, я слышал, состоятся в феврале или марте доклады более авторитетных и осведомленных лиц. Не буду говорить я и о Франции. – В общем, ваши первые впечатления от Нью-Йорка благоприятны? – Чрезвычайно благоприятны. Так много здесь нового, удивительного, заслуживающего долгого изучения! На этом беседа закончилась. Книги М. А. Алданова переведены на 23 языка. Известный французский критик Шарль Ледре написал о нем и о Бунине книгу. В Британской энциклопедии о нем имеется большая статья. В скором времени М. А. выступит с докладом в Нью-Йорке.А. (НРС. 1941. 19 янв. № 10208. С. 3).
5 В «Новом журнале» статьи М. И. Ростовцева не появлялись.
1 Для трансатлантической почтовой связи в годы Второй мировой войны использовался гидросамолет Boeing 314 Clipper.
2 Очерк «Убийство Троцкого» появился в первом номере «Нового журнала» (1942). В черновиках, хранящихся в Бахметевском архиве, машинописный текст про Троцкого имеет заголовок «Трагедия Троцкого», а рукопись – «Why Trotsky has been murdered, or the future of Europe». Из письма Я. Б. Полонского следует, что «сам Макс пока поместил одну и ту же статью об убийстве Троцкого из пяти подвалов в Vorwärts’e, в маленькой американской газете направления партии социалистов New Leader и еще в одной шведской. Надеется, что удастся проникнуть в американскую печать, но это очень трудно» (Письма Я. Б. Полонского и М. А. Алданова Б. И. Элькину / Публ. О. Р. Демидовой // Russian Studies: ежеквартальник рус. филологии и культуры (СПб.). 2001. Т. 3. № 4. С. 197).
3 Кнопф Альфред А. (Knopf Alfred; 1892–1984), основатель одноименного издательства, одного из крупнейших и наиболее успешных в США. С момента основания (1915 г.) издательство поддерживало интерес читателей к иностранным авторам, публикуя в том числе и переводы с русского языка.
4 Вариант фамилии М. С. Цетлиной.
5 Tolstoy Foundation, основан А. Л. Толстой в 1939 г., поддерживал русских эмигрантов в «развитии и сохранении русской культуры»; также Фонду принадлежала ферма в Уэлли-Котидж (штат Нью-Йорк), на территории которой был открыт храм Сергия Радонежского и дом престарелых.
* Слово на основе буквенной транслитерации термина cablegram (произносится «кейблгрэм»). Значение: телеграмма, отправленная по морскому кабелю, в данном случае – через Атлантический океан.
** Авиапочтой (англ.).
1 Струнская (по рожд. Гордон) Мария Ефимовна (Gordon Manya; 1882–1945), журналистка и писательница, эсерка, жена Саймона Струнского. В США с 1896 г.
2 Ср.: «Private advices reaching here today said that 1,500 European refugees were stranded at Dakar, French West African port on the Atlantic, and described them as being ravaged by tropical fevers and undernourishment» (The New York Times. 1941. March 3; англ. «Частные лица, прибывшие в США сегодня, сообщают, что 1500 европейских беженцев застряли в Дакаре, французском порту на Атлантическом океане в Западной Африке. Их бедственное положение усугубляется тропическими лихорадками и нехваткой продовольствия»).
3 Вишняк Марк Вениаминович (1883–1976), эсер, публицист, секретарь Учредительного собрания. С 1919 г. в эмиграции в Париже, с 1940 г. в США. Один из основателей и редакторов журнала «Современные записки».
4 Федотов Георгий Петрович (1886–1951), историк, философ. С 1925 г. в эмиграции (Берлин, Париж, Нью-Йорк). Профессор Православного богословского института (Париж, 1926–40), Свято-Владимирской православной семинарии (Нью-Йорк).
1 У М. А. Алданова // НРС. 1941. 19 янв. № 10208. С. 3; также: Наст. изд. С. 54–57; М. Алданов о положении русских писателей в Европе // НРС. 1941. 18 февр. № 10238. С. 2.
2 См. письмо от 22 сентября 1941 г.
3 16 марта 1941 г. в НРС (№ 10263. С. 2) была опубликована заметка Алданова «Аффидэвиты». Приведем ее полностью: Слово «аффидэвит» мы во Франции впервые услышали недавно. Зато оно очень скоро стало самым употребительным словом нашего эмигрантского словаря. Его беспрестанно, то с надеждой, то с отчаянием, произносят бледные, исхудавшие, часто полуголодные люди в Ницце, в Монпелье, в По, – говорю только о тех городах, где я сам недавно был. Это настоящая трагедия. Оставаться нельзя. Никакой возможности найти работу во Франции иностранец теперь не имеет. Я не обвиняю французов. Их несчастная страна совершенно разорена и очень немногое может сделать даже для своих, даже для людей с мировыми именами, – где же ей думать о помощи иностранцам. Не сомневаюсь, что так же дело обстоит в Бельгии, в Голландии, в Норвегии, где иностранцев неизмеримо меньше. Жить своим трудом невозможно, но и те, у кого были средства, кто мог и догадался их вывезти из оккупированной зоны, страстно желают уехать. Причины понятны: отсутствие или недостаток пищевых припасов (далеко не всё можно приобрести и за деньги), неотапливаемые дома, отсутствие элементарных удобств жизни, полная невозможность передвижения: чтобы переехать из одного города в соседний, нужно ждать разрешения 2–3–4 недели, и часто получаешь отказ. Добавьте к этому то, что называют «тяжелой моральной атмосферой»: все иностранцы чувствуют себя не только лишними, но неприятными гостями в чужом, нищем, замученном доме. Поскольку речь идет о людях умственного труда, надо еще помнить, что для этого труда больше нет и теоретического применения: зачем писать статьи, научные работы, книги, если знаешь, что они появиться не могут и не появятся. Вдобавок почти все эти люди никаких сбережений не имели. Один знаменитый 77-летний писатель, в изъятие из общего нынешнего правила об иностранцах, получает теперь пособие безработного: 8 франков в день. Другой, нобелевский лауреат, закончивший книгу до наступления холодов, – впервые в жизни не знает, что с нею делать. Одна мечта у большинства: уехать… уехать в Соед.<иненные> Штаты. Больше некуда. Свободных стран больше не осталось, поскольку Англия никого теперь не впускает и впускать не может. И вот тут это роковое слово: «Аффидэвит»…… Знаю наверное: люди, о которых теперь хлопочут в Комитете «Европейских друзей ОРТА», никому, никогда, ни при каких обстоятельствах в тягость не будут. Как это доказать людям добрым и благожелательным, но осторожным? Доказать ничего нельзя: тут вопрос доверия к тем, кто хлопочет, а также вопрос человеколюбия. «Когда у соседа горит дом, нельзя предварительно осведомляться о юридической и формальной стороне дела», сказал не так давно презид.<ент> Рузвельт. Здесь же дело идет даже не о соседях, а о своих. Думаю, что наш долг сделать все возможное: в первую очередь для людей умственного труда, ибо им приходится всего хуже, затем и для других. Их становится все меньше…М. А. Алданов
4 Срочная виза США, выдававшаяся французским беженцам с «выдающимися интеллектуальными достижениями, неукротимым духом, энергичной поддержкой либеральных ценностей, которым грозит преследование или смерть от рук автократии» (цит. по: Rescue in the Holocaust by Diplomats – Hiram Bingham, IV. June 27, 1940. URL: https://www.holocaustrescue.org/state-department-documents-re-immigration).
5 В первом номере «Нового журнала» появились рассказы «Руся» и «В Париже», сопровождаемые предуведомлением от редакции: «В Америке оказался рукописный экземпляр новой книги И. А. Бунина „Темные аллеи“, еще не появившейся ни на русском, ни на иностранных языках. Не имея возможности снестись с знаменитым писателем, находящимся в настоящее время в Европе, мы все же решаемся поместить в „Новом журнале“ отдельные рассказы из этой его книги. Ред.».
6 Набоков-Сирин В. Ultima Thule // НЖ. 1942. № 1. С. 49–77. Это первая глава романа, в то время как вторая появилась годом ранее в последнем, 70‑м номере «Современных записок». Продолжения не последовало, роман так и не был завершен.
7 Алданов М. Политические рассказы: Фельдмаршал; Грета и Танк // Там же. С. 130–169.
8 Толстая А. Предрассветный туман // Там же. С. 28–48.
9 Творческое содружество пяти русских композиторов: М. Балакирева, М. Мусоргского, А. Бородина, Н. Римского-Корсакова и Ц. Кюи.
10 Цетлин Мих. Балакирев: отрывок из готовящейся к печати кн. «Пятеро и другие»» // Там же. С. 107–129.
11 Первая статья М. Карповича (не рецензия или некролог) появилась только в НЖ № 6.
12 Керенский А. Передышка // Там же. С. 183–202. Статья Керенского посвящена ходу Второй мировой войны и содержит параллели с Первой мировой.
13 В НЖ С. В. Панина опубликовала лишь два некролога: И. Н. Альтшуллера (№ 6) и А. В. Жекулиной (№ 24).
14 Авксентьев Н. Россия в войне // НЖ. 1942. № 1. С. 203–213.
15 Алданов М. Убийство Троцкого // Там же. С. 338–366.
16 Зензинов В. Трифоно-Печенгский монастырь // Там же. С. 324–337.
17 В связи с публикацией двухтомника воспоминаний П. Н. Милюкова в изд-ве им. Чехова отрывки оттуда впервые появились в НЖ только в 1955 г.
18 В номере не раскрывается состав «редакционной группы», от имени которой написано предисловие. В критико-библиографическом отделе авторы рецензий представлены инициалами, среди которых нет таковых М. М. Карповича.
* Копировальный аппарат, создающий оттиски трафарета одним или двумя роликами.
1 Извольская Елена Александровна (1896–1975), писательница, переводчица. В 1914–1930 и 1932–40 гг. проживала во Франции, далее в США. Основательница религиозного (экуменического) журнала «Третий час» (1944–76), облат (трудница в правосл. традиции; лицо связанное с монастырем, но не дававшее монашеских обетов) бенедиктинского монастыря Regina Laudis (Бетлехем, Коннектикут).
2 Вакар Николай Платонович (1894–1970), член ЦК партии кадетов, в эмиграции во Франции с 1920 г., в США с 1940 г. Сотрудник газеты «Последние новости» (1924–40), доктор филологии (Гарвардский университет, 1945).
3 Коновалов Александр Иванович (1875–1949), предприниматель, министр торговли и промышленности Временного правительства, с 1918 г. в эмиграции во Франции, с 1940 г. в США, общественный деятель, председатель правления (1924–40) газеты «Последние новости».
4 В том же 1907 г. девятнадцатилетний Карпович познакомился и с О. Мандельштамом, см.: Карпович М. Мое знакомство с Мандельштамом // НЖ. 1957. № 49. С. 258–261.
5 Рабинович Евгений Исаакович (1898–1973), биофизик, специалист по фотосинтезу и ядерной энергии. В эмиграции с 1920 г. в Германии, с 1938 г. в США. Участник атомного Манхэттенского проекта, профессор Иллинойского университета в Урбана-Шампейн (1943–68); поэт. псевдоним – Евгений Раич.
6 Проект по изучению солнечной энергии, Cabot Solar Energy Research Project (1936–1988).
7 Рубинштейн Сергей Дмитриевич (1908–1955), бизнесмен, неоднократно имел проблемы с законом, пробыл два года в американской тюрьме за уклонение от службы в армии, убит, дело так и не раскрыто. Его отец Дмитрий Львович (1877–1936) субсидировал Г. Распутина и кредитовал правительство. Прозвище Митька отражает невысокую деловую репутацию.
1 Приводим текст. В декабре текущего года в Нью-Йорке появится первая книга нового литературно-политического издания на русском языке «Новый журнал». В ее беллетристическом отделе будут помещены следующие произведения: «Руся» и «В Париже» И. А. Бунина, «Предрассветный туман» гр. А. Л. Толстой, «Не мир, но меч» Н. С. Калашникова, В. В. Сирина (так. – С. П.), «Времена» М. А. Осоргина, «Балакирев» М. О. Цетлина, «Фельдмаршал» и «Грета и Танк» М. А. Алданова. В научном отделе журнала уже обещали участвовать профессора В. Н. Ипатьев, М. И. Ростовцев, М. М. Карпович. Состав публицистического отдела будет скоро объявлен дополнительно. В нем принимают участие писатели и политические деятели различных направлений в пределах отрицательного отношения к национал-социализму и к большевизму. Журнал будет выходить раз в три месяца. В каждой книге его будет от 300 до 350 страниц. Продолжительность его существования будет зависеть от того, как к нему отнесутся русские читатели главным образом в Соединенных Штатах. Быть может, они вспомнят о том, что это в настоящее время единственный русский толстый журнал во всем мире (вне пределов СССР). В нем и только в нем могут и будут помещать свои новые произведения зарубежные русские писатели. Цена книги по предварительной подписке 1 доллар 50 сентов; цена трех книг 4 доллара. В розничной продаже книга будет стоить 2 доллара. Мы надеемся, что лица, сочувствующие «Новому журналу» и желающие оказать ему поддержку, пришлют подписную плату по следующему адресу: <пропуск в тексте>. Там же принимаются и объявления. Читатели, желающие предварительно ознакомиться с журналом, благоволят указать редакции свои адреса. Первая книга будет им прислана для ознакомления без всякого обязательства с их стороны.Редакционная группа (Машинопись. Копия. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 11. File Correspondence: Aldanov to Various Persons – Undated.)
2 Перцов Петр Александрович (1908–1967), переводчик, библиограф. В эмиграции в США с 1920 г. Выпускник Гарвардского (1933) и Колумбийского (1940) университетов. Сотрудник Библиотеки Конгресса (1948–67). Переводчик В. В. Набокова.
3 Перевод на английский язык впервые появился в июльском номере «American Mercury» (1941) под названием «A Day with the Prime Minister» (P. 74–83). Впервые на русском языке – в сборнике «Ковчег», изданном Ассоциацией русских писателей в Нью-Йорке в 1942 г.
4 Роман будет напечатан в издательстве «Charles Scribner’s Sons» в 1943 г.
5 Любопытно письмо А. Кнопфа Алданову от 27 апреля 1945 г., где он замечает: «I congratulate you on your well-deserved success. I enjoyed the FIFTH SEAL immensely and, entirely apart from its selection by the Book-of-the-Month Club, feel that I was badly advised in declining it when you submitted the Russian manuscript» (Машинопись. Бланк Alfred A. Knopf Incorporated. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 5. File Knopf; англ. «Я поздравляю Вас с заслуженным успехом. Мне невероятно понравилось „Начало конца“, и я чувствую, даже не учитывая выбор клуба „Книга месяца“, что мне напрасно посоветовали отклонить Вашу рукопись»).
1 Авксентьев Николай Дмитриевич (1878–1943), эсер, председатель Уфимской директории (Временного всероссийского правительства), с 1919 г. в эмиграции в Париже, с 1940 г. в США. Один из основателей и редакторов журнала «Современные записки».
* Special delivery (англ.) – аналог экспресс-письма.
1 Эмигрантам первой волны было отказано в гражданстве с 1921 г. на основании советского декрета «О лишении прав гражданства некоторых категорий лиц, находящихся за границей». В результате они стали «апатридами», лицами без гражданства, по-английски stateless («стэтлесс»). Для приобретения гражданства Франции необходимо было прожить на ее территории пять лет (либо быть рожденным там). Впрочем, приобретение гражданства другой страны означало разрыв с Россией, в то время как многие эмигранты не теряли надежды вернуться обратно к себе домой. Попыткой решения проблемы лиц без гражданства стало введение в 1922 г. нансеновского паспорта, который выдавался беженцам, не имевшим возможности получить паспорт своей страны.
1 Виктор Исаакович Шимкин и Марк Ефимович Вейнбаум.
2 Ср. отрывок из письма Алданова Михаилу Максимовичу <Колесову?> от 23 мая 1941 г.: «Ал. Ис. <Копп> соглашался вложить в дело до 25 тысяч, а „Новое русское слово“ предельную цену указало в 50 тысяч» (Машинопись. Копия. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 11. File Correspondence: Aldanov to Various Persons – 1941).
3 Первые рассказы из сборника «Темные аллеи» появятся в первом номере НЖ, всего в журнале будет опубликовано 11 рассказов, извлеченных из этой книги: «Руся», «В Париже» (оба – № 1), «Натали» (№ 2), «Генрих» (№ 3), «Таня» (№ 4), «Чистый понедельник» (№ 10), «Речной трактир», «Дубки», «Пароход «Саратов»» (все три – № 11), «Месть» (№ 12), «Галя Ганская» (№ 13). Подробнее см.: Аболина М. М. История издания сборника рассказов И. А. Бунина «Темные аллеи» // Библиотековедение. 2017. № 2. С. 174–180.
4 Назаров Александр Иванович (?–1981), товарищ председателя Пушкинского общества Америки (1936–38), автор заметок о творчестве В. В. Набокова.
5 Ср. письмо М. А. Алданова И. А. Бунину: «Как я вам сообщил, Назаров поместил ваше письмо в „Нью-Йорк таймс“, – это первая газета в Америке. В Толстовский фонд стали быстро поступать для вас пожертвования, все небольшими суммами. Я в последние дни не видел Толстой, но мне сообщили, что уже есть более 400 долларов. Весь вопрос в том, как их вам доставить. Не думайте, что тут проявляется небрежность или невнимание. Тут посылают не частные лица, не могу писать об этом подробнее. Как бы то ни было, этих денег с избытком хватило бы и на месяц-другой во Франции, если вы решите уехать, и на билет до Лиссабона, и на пребывание в Лиссабоне, и на то, чтобы оставить кое-что неуезжающим. Как вы будете жить здесь? Не знаю. Как мы все, – с той разницей, что вам, в отличие от других, никак не дадут „погибнуть от голода“. Вы будете жить так, как вы жили во Франции тринадцать лет до Нобелевской премии <…> Только что я позвонил Александре Львовне. Она мне сказала, что для вас собрано… (отточием обозначаем пропуски в дефектной ксерокопии письма. – А. Б.) долларов, из которых 50 и 150 уже вам переведены по телеграфу… Кроме того, вам послана посылка. Кроме того, по ее словам… два билета для поездки из Лиссабона сюда (15 апреля 1941 года)» (цит. по: Бабореко А. К. Бунин: жизнеописание. М., 2004. С. 332).
1 Полонские так и не попали в Америку и пережидали войну в Ницце. Подробнее об их жизни в военный период см.: После Парижа: письма в Англию (из арх. Б. И. Элькина) / Публ. О. Р. Демидовой // Russian Studies: ежеквартальник рус. филологии и культуры. 2001. Т. 3. № 4. С. 184–241.
1 Из письма Г. М. Лунцу от 5 сентября 1941 г.: «Небольшие деньги дают Бахметев и Либерман» (Машинопись. Копия. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 11. File Correspondence: Aldanov to Various Persons —1941).
1 Повесть М. Алданова, написанная в 1930‑е гг. и опубликованная в 1940 г. в парижском издательстве «Современные записки». Место действия – Россия второй половины XVIII в. Среди исторических персонажей фигурируют граф Миних, М. В. Ломоносов и Якоб Штелин. Подробнее см.: Lee C. N. The Novels of Mark Aleksandrovič Aldanov. The Hague; Paris: Mouton, 1969. P. 178–190; Шадурский В. В. Анализ и интерпретация повести М. А. Алданова «Пуншевая водка» // Производство смысла: сб. ст. и материалов памяти И. В. Фоменко. Тверь, 2018. С. 343–355.
1 Книга пролежала у М. Алданова как минимум до следующего лета, см. письмо № 30.
2 Мореншильд Дмитрий Сергеевич, фон (1902–2002), профессор русской истории и литературы в Дартмутском колледже (1941–68), редактор журнала «The Russian Review»; в 1974 г. перебрался в Индию и поселился в ашраме Шри Ауробиндо. Младший брат Мореншильда Георгий (Джордж) – близкий друг Ли Харви Освальда, убийцы президента США Джона Кеннеди.
3 Прошло меньше месяца с момента нападения Германии на Советский Союз.
4 Речь о рассказе «Микрофон», см. примеч. к письму № 11.
1 Будницкий О. В. «Не погибать же всей зарубежной русской литературе»: к истории создания «Нового журнала» // Периодическая печать российской эмиграции, 1920–2000: сб. ст. М., 2009. С. 140.
2 Первые месяцы жизни Набокова в США были посвящены, как и у почти всех остальных эмигрантов, поиску регулярного заработка. «В начале лета Набоков искал работу – литературную, исследовательскую, издательскую или библиотечную. Он написал Георгию Вернадскому, историку из Йельского университета, Филипу Мозли, преподавателю русской истории в Корнеле и горячему поклоннику творчества Сирина, а также Михаилу Чехову, театральному режиссеру и племяннику писателя. Пока что материальное положение Набокова было не лучше, чем в Европе, – ему пришлось принять очередное подаяние (стипендию Литературного фонда – русской организации, помогавшей писателям и ученым в Америке), а после окончания летних каникул предстояло вновь давать частные уроки» (Бойд Б. Владимир Набоков: амер. годы. СПб., 2010. С. 20).
1 Колледж Уэллсли – частный женский колледж в штате Массачусетс, неподалеку от Бостона. Набоков начал читать лекции по русской литературе в марте 1941 г., их успешное проведение принесло ему годичный контракт, который, действительно, не был сразу продлен. Подробнее см.: Бойд Б. Владимир Набоков: амер. годы. С. 54.
1 Ср. письмо Алданова М. С. и М. О. Цетлиным: «Тогда нам надо – к сожалению, письменно – выяснить несколько вопросов: A) Название. Что, если бы мы назвали просто „Русский журнал“ или даже „Журнал“ (так как, помнится, орган Мореншильда будет называться „Решшен Ривью“)? Другого я ничего не могу придумать. „Свобода“ было бы лучше всего, но не очень удобно по аналогии с „За свободу“, „Освобождение“ – неудобно из‑за журнала Струве» (Евреи в культуре Русского Зарубежья: ст., публ., мемуары и эссе. Т. IV: 1939–1960 гг. / [Сост. и изд. М. Пархомовский]. Иерусалим, 1995. С. 297). Вадим Крейд, редактор НЖ в 1994–2005 гг., пишет: «У М. Алданова было несколько вариантов названия: „Русский журнал“, „Свобода“ и другие. Остановились на варианте, звучавшем наиболее нейтрально и все же указывающем на преемственность, на связь нового начинания со старыми „Современными записками“» (Крейд В. «Новый журнал» // Новый исторический вестник. 2002. № 2. С. 141). Мнение редактора Романа Гуля: «Несколько неудачно и неизобретательно они назвали его „Новый журнал“. Но – удачно это или нет – новый „толстый“ журнал был назван именно так и не собирается менять свое несколько неуклюжее название, ибо оно стало уже историческим» (Гуль Р. Двадцать пять лет // НЖ. 1967. № 87. С. 7).
* Здесь: иностранные издания, посвященные России. Отделы подобных изданий под таким названием могут функционировать в фундаментальных научных библиотеках.
1 Состояние постоянной занятости будет преследовать М. М. Карповича всю его жизнь. Помимо насыщенной педагогической и административной деятельности в университете, он активно занимался общественной и благотворительной работой. Тема усталости от постоянной перегруженности нередко встречается в переписке, особенно в 1950‑е гг.
2 М. Алданов в письме В. В. Набокову от 24 ноября 1941 г.: «Впрочем, шесть дней тому назад у меня была первая настоящая удача в С.<оединенных> Штатах: продал Скрибнеру „Начало конца“ на хороших условиях „ройалтис“ с 500 дол.<ларами> аванса. Кстати, аванса этого я не могу получить без разрешения Федерального банка (иностранец без квотной визы), и мы ждем этого разрешения. Переводить будет Н.<иколай> Р.<оманович> Вреден, устроивший мне это дело. Вот действительно не знаешь, когда надо, когда не надо огорчаться: я „огорчался“ после отказа Кнопфа, а вышло к лучшему: и условия более выгодные, и чувство, что попал вроде как бы на Английскую набережную издательского мира после его Гороховой (Кнопф – лавочник). Книга выйдет в сентябре 1942: Вреден занят и переводит медленно» (Машинопись. Копия. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 6. File Nabokov, Vladimir Vladimirovich).
1 Отклик на перевод «Очерков русской культуры» П. Н. Милюкова: А. [Алданов М. А.]. Miliukov P. Outlines of Russian Culture. P. I–III / Ed. by M. Karpovich; Transl. by V. Ughet and E. Davis. Philadelphia: Univ. of Pennsylvania Press, 1942: [рец.] – появился в журн.: НЖ. 1942. № 2. С. 389–390.
2 Кросс Сэмюэл (Cross Samuel Hazzard; 1891–1946), заведующий отделением славянских языков и литературы в Гарварде, редактор журнала «The Slavonic and East European Review»; в июне 1942 г. переводил встречу Ф. Рузвельта и В. М. Молотова в Белом доме.
3 Ледницкий Вацлав Александрович (1891–1967), польский литературовед, пушкинист. С 1918 г. в Варшаве, с 1940 г. в США. Преподаватель Гарвардского университета и Французской высшей школы, с 1944 – Калифорнийского университета в Беркли.
4 М. К. [Карпович М.]. The Slavonic Year Book, 1941 (American Series I. Volume XX of the Slavonic and East European Review: [рец.] // Там же. № 3. С. 381–382.
5 Вирек Питер (Viereck Peter; 1916–2006), писатель, поэт и профессор истории в Маунт-Холиок-колледже (с 1948 г.). В дальнейшем одна из заметных фигур в американском консервативном движении.
6 Карпович М. Viereck P. Metapolitics: from Romantics to Hitler. N. Y.: Knopf, 1941: [рец.] // Там же. № 2. С. 378–381.
1 Шуб Давид Натанович (1887–1973), революционер, социалист, участник организации учащихся «Школа борьбы», с 1903 г. в США в эмиграции, вернулся в Россию через два года, в 1907 г. уехал в США окончательно. Публицист. Сотрудник (1924–72) нью-йоркской газеты на идише  – «Форвертс» («The Forward»; с 1897 г.; в наст. время – веб-портал на английском языке и на идише).
2 Шуб Д. Европа и германский вопрос: «Europe and the German question» by F. W. Foerster. (Seed & Ward, New York, 1941): [рец.] // НЖ. 1942. № 1. С 383–389.
1 Приведем текст заметки:Несчастный случай с Т. М. Алдановой Супруга писателя М. А. Алданова стала на прошлой неделе жертвой неосторожного автомобилиста. Переходя в дурную погоду 81 улицу, Т. М. Алданова была сбита с ног быстро ехавшим такси. Прохожие подняли пострадавшую, которая затем была доставлена домой. На следующий день медицинский осмотр обнаружил, что у Т. М. кроме сильных ушибов имеется и перелом одного ребра. Состояние Т. М. Алдановой улучшается, и больная оставлена дома, под врачебным наблюдением. (НРС. 1942. 14 апр. № 10646. С. 3).
1 В письме Н. П. Вакару 20 апреля Алданов писал: «Т. М. чувствует себя уже лучше: кажется, ребро срастается, но боли еще есть от лейкопласта, наложенного (очень туго) после рентгеновского исследования. Она лежит дома. Доктор при последнем осмотре выразил надежду, что через две недели сможет выходить. Операции никакой не было нужно, так как ребро не сместилось и не разошлось. Лечит ее хирург Артур Солвин, рекомендованный Браунштейном» (Машинопись. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 11. File Correspondence: Aldanov to Various Persons – 1942).
2 Viereck = Вирек, см. письмо № 25.
1 Текст: «12‑го мая 1942 г. Получил от Нового журнала 2 долл.<ара> 75 сент. <ов> – гонорар за рецензию, напечатанную в № 2 за 1942 год. М. Карпович».
1 Уэст-Уордсборо в штате Вермонт, приблизительно 235 км от Бостона на северо-запад.
1 О планах по написанию статьи см. письмо Алданова Д. С. фон Мореншильду от 4 июля 1942 г.: Многоуважаемый Дмитрий Сергеевич. С удовольствием сдам Вам статью к 15 августа. Я не отказываюсь написать о Ломоносове, но с полной искренностью говорю Вам, что эта тема представляется мне скучной и невыигрышной именно для журнала на английском языке: красочные подробности, прелесть ломоносовского языка, все это совершенно пропало бы в переводе, и получился бы панегирик, которому американцы вдобавок не поверят: «Конечно, преувеличение!» Поскольку тема «Дурново» (имеется в виду очерк автора «Предсказание П. Н. Дурново». – С. П.) кажется невыигрышной Вам, я охотно остановился бы на американско-русской теме. К сожалению, об Адамсе русских источников мало. Что именно у Вас есть о Д.<жоне> Риде? И где я мог бы это посмотреть? У меня есть сведения о нем, помимо его книги, но они исходят от его поклонников, к которым я не принадлежу. На Ваш гонорар я согласен, Вы это знаете. Что же касается перевода, то с отъездом П. А. Перцова я в своих переводчиках плохо уверен. Что если бы я Вам сдал статью по-русски? Если перевод Вам обойдется больше 10 долларов, то мы вычтем разницу из моих 25. Действительно ли 15 августа самый последний срок? Мы с Татьяной Марковной собираемся уехать (но не скоро еще) в «новое Понтиньи», которое французские профессора устраивают в Коннектикуте. Это будет подражанье настоящему Понтиньи, в работах которого я участвовал во Франции. Но без изумительного аббатства 12‑го века. Шлем Вам и Вашей супруге самый искренний привет. (BAR. Mark Aldanov Papers. Box 11. File Correspondence: Aldanov to Various Persons – 1942. В письме упоминаются: Дурново Петр Николаевич (1842–1915), сенатор, министр внутренних дел Российской империи в 1905–06 гг., член Государственного совета, автор «Записки» (февраль 1914), в которой был предсказан катастрофический для России и Германии итог мировой войны и социальные революции в обеих странах; аббатство Понтиньи (Pontigny) – монастырь цистерцианского ордена, выкупленный в 1906 г. писателем и философом Полем Дежарденом, начавшим проводить в аббатстве встречи интеллектуалов – Декады Понтиньи в 1910–14 и 1922–39 гг.; Новое Понтиньи (Pontigny-en-Amérique) – серия летних семинаров, организованных в 1942–44 гг. историком-медиевистом Густавом Коэном и философом-экзистенциалистом Жаном Валем в Маунт-Холиок, штат Массачусетс).
2 Ушакова Ольга Николаевна (?–1980), секретарша М. М. Карповича, переводчица. Ср. письмо М. Алданова О. Н. Ушаковой от 11 августа 1942 г.: Многоуважаемая Ольга Николаевна. П.<етр> А.<лександрович> Перцов известил меня, что Вы любезно согласились перевести мою статью «Предсказание П. Н. Дурново» на английском языке для журнала, издаваемого Д.<митрием> С.<ергеевичем> фон Мореншильдом. Я тем более Вам благодарен, что условия этого бедного журнала, естественно, невыгодные и для Вас, и для меня: гонорар, который мы разделим, весьма невелик, как Вы увидите из прилагаемого при сем письма ко мне фон Мореншильда. Мы первоначально думали о другой теме («Ломоносов»), но остановились на предсказании Дурново. Прилагаю статью. Я пишу на машине очень разгонисто. В журнале она составит, думаю, менее 15 их небольших страниц. Я хотел бы быть полезен их хорошему журналу и готов писать. Имеет ли для Вас этот перевод интерес – не знаю. Как видите, дело спешное. Журнал требует сдачи не позднее чем через две недели. Если Вы согласны получить по доллару за их печатную страницу, то это я могу Вам гарантировать, думаю, хотя Мореншильд пишет не совсем ясно. Перцов мне сообщил о Вашем согласии, поэтому я скорости ради посылаю рукопись, не запрашивая Вас от себя. Но очень Вас прошу, если Вы не согласны, вернуть мне рукопись тотчас. Я в субботу уезжаю на три недели и очень хотел бы получить от Вас ответ до отъезда, чтобы условиться с Д.<митрием> С.<ергеевичем> фон Мореншильдом, куда (для ускорения) послать перевод (вместе с оригиналом): ему ли или мне. Об этом я Вам тотчас сообщу. Принимаете ли Вы вообще переводы (книги, например) и на каких условиях? Ко мне иногда обращаются за справками. Шлю Вам искренний привет. (Ibid.).
3 Aldanov M. P. N. Durnovo – Prophet of War and Revolution // The Russian Review. 1942. Vol. 2. № 1. P. 31–45.
4 Голдер Фрэнк Альберт (Golder Frank Albert; 1877–1929), историк и архивист, в США с 1880‑х годов, профессор Стэнфордского университета (с 1920 г.), первый куратор коллекции документов, впоследствии ставшей основой библиотеки Гуверовского института.
5 Гурко Владимир Иосифович (1862–1927), государственный деятель, монархист, наиболее известный эпизод его карьеры – «дело Гурко – Лидваля» (1907), скандальная сделка на поставку зерна, которая привела к значительным убыткам государства.
6 Вероятно, речь о принятии Скрибнером к публикации романа «Начало конца» на английском языке. Планировалось осуществить ее в октябре 1942 г., роман вышел в январе 1943 г. Однако речь может идти и об авансе за следующую книгу.
7 Ср.: «Мы только что вернулись из Маунт-Холиока, где провели три недели среди французских писателей и ученых, – это здешнее Понтиньи» (Из письма М. Алданова Н. В. Кодрянской от 8 сентября 1942 г. // BAR. Mark Aldanov Papers. Box 11. File Correspondence: Aldanov to Various Persons – 1942).
1 М. К. [Карпович М.]. The Slavonic Year Book, 1941 (American Series I. Volume XX of the Slavonic and East European Review: [рец.] // НЖ. 1942. № 3. С. 381–382.
2 Ср.: «Деньги дали два мецената, Б.<орис> А.<лександрович> Бахметев и С.<емен> И.<саевич> Либерман, – мы их честно предупредили, что они на возвращение этих денег, по указанной выше причине, рассчитывать не должны: это именно меценатская помощь культурному делу. Оба они любезно на это согласились. Однако данных ими сумм хватить может лишь ненадолго» (Из письма М. А. Чехову от 26 ноября 1941 г. // BAR. Mark Aldanov Papers. Box 11. File Correspondence: Aldanov to Various Persons – 1941).
1 Ср.: «Денег на отдых у Набоковых не было, но, к счастью, Карповичи вновь пригласили их на лето к себе на ферму в Вермонт. Набоковы провели там несколько дней в начале июня, потом вернулись на июль и август. Набоков оборудовал себе уютный кабинет на чердаке и восемь-десять часов в день работал над книгой о Гоголе» (Бойд Б. Владимир Набоков: амер. годы. СПб., 2010. С. 57).
2 Ср.: «На 1942–1943 год контракт Набокова в Уэллсли не продлили, и, когда семья переселилась на Крэйги-Сиркл, единственным его доходом была зарплата в 1000 долларов в Музее сравнительной зоологии» (Там же. С. 60).
3 Кокерский университет (Coker University; Хартсвилл, штат Южная Каролина); Спелман-колледж (Spelman College; Атланта, штат Джорджия); Женский колледж штата Джорджия (Georgia State Woman’s College), ныне – Валдостский государственный университет (Valdosta State University; Валдоста, штат Джорджия); Севани, Университет Юга (Sewanee: University of the South; Севани, штат Теннесси).
1 Франкфорд Иосиф С. (Frankford Joseph S.), автор научной брошюры «The Stereometrical Theory of the Structure of Atoms. <…> The Periodic System of the Human Speech Sounds» (1944). Письма от Франкфорда, вероятно, с просьбами о финансовой поддержке, хранятся в архивных коллекциях С. Кусевицкого (Library of Congress), Общества взаимопомощи «Надежда» (BAR) и Чрезвычайного комитета помощи перемещенным иностранным ученым – Emergency Committee in Aid of Displaced Foreign Scholars (New York Public Library).
2 Габрилович (псевд. Галич) Леонид Евгеньевич (1878–1953), публицист, математик, теолог, приват-доцент кафедры философии Санкт-Петербургского университета (1909–18). В эмиграции с 1918 г. (Париж; США). Глава лаборатории в Нью-Йорке и Вашингтоне.
3 Юделевский (псевд. Делевский Ю.) Яков Лазаревич (1869–1957), народоволец, эсер, литератор, среди научных интересов – философия науки и история. В эмиграции во Франции с 1900 г., в Нью-Йорке с 1941 г.
1 Полагаем, что в дате опечатка: судя по содержанию, письмо написано либо 20 декабря 1942 г., либо 20 января 1943 г.
2 Lednicki W. Puszkin 1837–1937. T. 1–2. Kraków, 1939.
3 Отец В. А. Ледницкого – Александр Робертович (1866–1934), российский и польский общественный деятель, журналист, депутат Государственной думы Российской империи I созыва. С 1918 г. в эмиграции в Варшаве.
4 Подразумевается Институт международного образования (Institute of International Education, IIE), основан в 1919 г., основная цель – международный академический обмен студентов и преподавателей.
5 Ср.: «Передают, что незадолго до смерти, увидев в зеркале свое исхудавшее лицо, Николай Дмитриевич сказал своей жене: „Ты видала Дон Кихота? Я – второй!“» (Чернов В. Н. Д. Авксентьев в молодости // НЖ. 1943. № 5. С. 352).
1 Якобсон Роман Осипович (1896–1981), выдающийся лингвист, на тот момент работал в Вольной школе высших исследований (École libre des hautes études), своеобразном «университете в изгнании», являвшимся частью Новой школы (The New School).
2 Jacobson R. Polish Scholarship and Pushkin // The American Slavic and East European Review. 1946. Vol. 5. № 1/2. P. 88–92.
3 Дагган Стивен (Duggan Stephen P.; 1870–1950), основатель Института международного образования, его нередко называли апостолом интернационализма.
4 Фишер Эдгар Джейкоб (Fisher Edgar Jacob; 1885–1968), социолог, декан Роберт-колледжа в Стамбуле (1917–33), помощник директора Института международного образования.
5 Гессен Иосиф Владимирович (1865–1943), политик, юрист и публицист, депутат II Государственной думы (1907). С 1919 г. в эмиграции в Берлине, с 1936 г. в Париже, с 1941 г. в Нью-Йорке. Редактор газеты «Руль» (1920–31), издатель «Архива русской революции» (1921–37).
1 Слева на полях карандашом, вероятно рукой Алданова, перевернутая запись: «125 Riverside Dr.». На обороте карандашом: «Friedman. 135 W<est> 84 str.» и «2600 College Ave».
2 Вебб (Уэбб) Сидней Дж. (Webb Sidney James, 1st Baron Passfield; 1859–1947), Вебб (Уэбб) Беатрис (Webb Martha Beatrice, Baroness Passfield, née Potter; 1858–1943), муж и жена экономисты, фабианцы-социалисты.
3 Отражение борьбы между фонетическим и буквенным принципом транслитерации английских (американских) имен и фамилий, в частности, при передаче губного согласного [w]. Очевидно, автор письма предпочел бы писать «Уильям Шекспир», как нередко поступают сейчас, и противился бы историческим транслитерациям «Вильям Шекспир» и «Шакеспеар».
4 Карпович М. Книга С. и Б. Уэббов: The Truth about Soviet Russia, by Sidney and Beatrice Webb. Longman, Green and Co., New York, 1942: [рец.] // НЖ. 1943. № 4. С. 373–375 (назв. только в огл.).
1 Робинсон Геройд Танквери (Robinson Geroid Tanquary; 1892–1971), историк, основатель и первый директор Русского института (сейчас – Институт Гарримана) Колумбийского университета (Нью-Йорк).
2 В конце мая – начале июня 1943 г. Алданов присоединился к гастролям труппы цирка с целью сбора материала для своего романа «Истоки». См. письмо Я. М. Цвибаку от 11 июня 1943 г.: «Максимилиан Энрикович Труцци и я шлем Вам самый сердечный привет. Как Вы, кажется, знаете, я решил пристать к цирку и стать знаменитым акробатом. Благодаря Макс.<имилиану> Энр.<иковичу> вижу здесь на месте, за „кулисами“ и в поезде, артистов, настоящую жизнь цирка, – это чрезвычайно интересно и очень мне для „Истоков“ пригодится» (BAR. Mark Aldanov Papers. Box 11. File Correspondence: Aldanov to Various Persons – 1943).
1 Алданов М. Памяти П. Н. Милюкова // НЖ. 1943. № 5. С. 337–342; Он же. С. В. Рахманинов // Там же. С. 353–356.
2 Возможно, речь идет о фразе «Он (С. В. Рахманинов. – С. П.) не раз говорил, что „не любит и не понимает модернистов“» (Там же. С. 356).
3 Там же. № 6. С. 11–121. Роман «Истоки» печатался отрывками в НЖ с 1943 по 1946 г. (№ 4, 6–13), в переводе на английский и немецкий языки был опубликован под названием «Before the Deluge» / «Vor der Sintflut» (N. Y.: Scribner’s, 1947; London: J. Cape, 1948; Zürich: Morgarten Verl., 1948), впервые отдельным изданием на русском языке вышел в 1950 г. в парижском издательстве «YMCA-Press». Название романа указывает на его проблематику: Алданова интересуют предпосылки общественных трагедий XX в., основные исторические события – покушение (и подготовка к нему) на императора Александра II и Берлинский конгресс 1878 г.
4 См. письмо В. В. Набокова от 21 января 1942 г., где он комментирует появление первого номера «Нового журнала»: Дорогой мой Марк Александрович, что это – шутка? «Соврем.<енные> записки», знаете, тоже кой-когда печатали пошлятинку – были и «Великие каменщики», и «Отчизна» какой-то дамы, и «Дом в Пассях» бедного Бориса Константиновича <Зайцева>, – всякое бывало, – но то были шедевры по сравнению с «Предрассветным туманом» госпожи Толстой. Что вы сделали? Как могла появиться в журнале, редактируемом Алдановым, в журнале, который чудом выходит, чудное патетическое появление которого уже само по себе должно было вмещать обещание победы над нищетой, рассеянием, безнадежностью, – как могла в нем появиться эта безграмотная, бездарнейшая, мещанская дрянь? И это не просто похабщина, а еще похабщина погромная. Почему, собственно, этой госпоже понадобилось втиснуть именно в еврейскую семью (вот с такими носами – т.<о> е.<сть> прямо с кудрявых страниц «Юденкеннера») этих ах каких невинных, ах каких трепетных, ах каких русских женщин, в таких скромных платьицах, с великопоместным прошлым, которое-де и не снилось кривоногим толстопузым нью-йоркским жидам, да толстым крашеным их жидовкам с «узловатыми пальцами, унизанными бриллиантами», да наглым молодым яврэям, норовящим кокнуть чистых русских княжон – enfin, не мне же вам толковать эти «прелестные» интонации, которые валят, как пух из кишиневских окон, из каждой строки этой лубочной мерзости. Дорогой мой, зачем вы это поместили? В чем дело? Ореол Ясной Поляны? Ах, знаете, толстовская кровь? «Дожидавшийся» Облонский? Нет, просто не понимаю… А стиль, «приемы», нанизанные глагольчики… Боже мой! Откровенно вам говорю, что, знай я заране об этом соседстве, я бы своей вещи вам не дал – и если «Продолжение следует», то уж, пожалуйста, на меня больше не рассчитывайте. Я так зол, что не хочется говорить о качествах журнала, о великолепном стихотворении Марии Толстой, о вашем блестящем Троцком, о прекрасной статье Полякова-Литовцева. Дружески, но огорченно ваш В. Набоков (цит. по: Бабиков А. Прочтение Набокова: изыскания и материалы. СПб., 2019. С. 316).
5 Гребенщиков Г. В просторах Америки // НЖ. 1943. № 5. С. 68–76.
6 Кодрянская Наталья Владимировна (1901–1983), писательница, ученица и популяризатор творчества А. М. Ремизова. С 1919 г. в эмиграции в Женеве, с 1927 г. в Париже, с 1941 г. в Нью-Йорке. В письме речь идет о рассказе: Кодрянская Н. Мария Безрадостная // Там же. С. 77–90.
7 Рубисова Е. Мерка масштаба // Там же. С. 97–100.
8 Гессен И. В. Из воспоминаний // Там же. С. 313–327.
9 Федотов Г. Загадки России // Там же. С. 161–181.
10 Тимашев Н. С. Война и религия в Советской России // Там же. С. 182–197.
11 Карпович М. Памяти Н. Д. Авксентьева // Там же. С. 343–344.
12 The Russian Review – журнал по вопросам славистики, основан в 1941 г.
1 Гольштейн Александра Васильевна (псевд. А. Баулер; 1850–1937), писательница, переводчица А. Бергсона на русский язык, А. Пушкина, К. Д. Бальмонта и М. А. Волошина – на французский. Политэмигрантка с 1876 г., участница кружка художников «Монпарнас» (1903–14).
2 Драгоманов Михаил Петрович (1841–1895), украинский общественный деятель, литератор. Приват-доцент Киевского университета (1864–75). С 1876 г. в эмиграции в Швейцарии.
3 Гагарин Андрей Григорьевич (1856–1920), князь, ученый и инженер, первый директор Санкт-Петербургского политехнического института. В НЖ тексты, связанные с ним, не появлялись.
4 Либерман Семен (Саймон) Исаевич (1881–1946), промышленник, директор «Северолеса», эмигрировал в 1926 г. Опубликован в НЖ, см.: Либерман С. И. Народный комиссар Красин // НЖ. № 7. С. 307–321. Несколько лет спустя его мемуары вышли целиком: Liberman S. Building Lenin’s Russia. Chicago: Univ. of Chicago Press, 1945.
5 Тимашев Н. С. Плановое хозяйство и демократия // НЖ. 1946. № 13. С. 155–167. Статья Тимашева о борьбе с безграмотностью не была напечатана в НЖ.
6 Денике (Осокин) Юрий Петрович (1887–1964), меньшевик, социолог, публицист. Профессор кафедры социологии и этнологии Московского университета (1921–22). В 1922 г., оказавшись в Берлине в составе советского представительства, стал невозвращенцем. Сотрудник журнала «Социалистический вестник».
7 Далин Давид Юльевич (1889–1962), меньшевик, политолог, историк. С 1921 г. в Берлине. Редактор «Социалистического вестника» (1923–33), редактор «The New Leader» (1942–61).
8 Войтинский Владимир Савельевич (1885–1960), революционер, меньшевик, экономист. С 1918 г. в эмиграции в Грузии, далее жил в Италии, Франции, Германии, Швейцарии, с 1935 г. в США. Сотрудник Международной организации труда при Лиге Наций (1931–35). Сотрудник Бюро переписи США. В НЖ публиковался один раз, см.: Войтинский В. После победы // НЖ. 1944. № 7. С. 220–237.
9 Чернов Виктор Михайлович (1873–1952), один из основателей партии эсеров, председатель Учредительного собрания, с 1918 г. в эмиграции в Эстонии, Германии, Чехословакии, Франции, с 1941 г. в США. Публицист, редактор журнала «Революционная Россия» (1920–31).
10 Яссер Иосиф Самуилович (1893–1981), органист, профессор музыковедения в Джульярдской школе. В США с 1921 г.
11 Коварская Вера Ильинична (1908–1983), журналистка, переводчица, постоянный автор НЖ и НРС. Секретарь Литфонда в Нью-Йорке. Дочь видного эсера и книгоиздателя И. Н. Коварского (см. примеч. к письму № 120).
12 Федотов-Уайт Дмитрий Николаевич (1889–1950), морской офицер, историк. Насыщенные событиями годы революции отражены в его авантюрной автобиографии «Пережитое. Война и революция в России» (М., 2018).
13 Елисеев Сергей Григорьевич (Elisséeff Serge; 1889–1975), востоковед. Первый европейский выпускник Токийского университета (1912). В эмиграции в Париже с 1920 г., в США с 1932 г. Директор Янцзыньского института при Гарвардском университете (1934–57).
14 Леонтьев Василий Васильевич (Leontief Wassily; 1905–1999), экономист. Невозвращенец; с 1925 г. в Германии (Берлин), с 1931 г. в США. Профессор экономики в Гарвардском университете (1946–73). Лауреат Нобелевской премии по экономике (1973).
1 Николаевский Борис Иванович (1887–1966), историк, архивист, публицист. Выслан из Советской России в 1922 г., жил в Берлине до 1933 г., в Париже до 1940 г. и в Нью-Йорке с 1940 г.
2 Николаевский Б. «За вашу и нашу вольность!»: (страницы из истории рус.-пол. отношений) // НЖ. 1944. № 7. С. 252–276.
3 Возможно, по случаю разрыва дипломатических отношений между Советским Союзом и польским правительством в изгнании 25 апреля 1943 г., произошедшим по инициативе советской стороны, в частности, в связи с обвинением СССР в расстреле польских офицеров в Катынском лесу (Смоленская обл.) весной 1940 г. и требованием польского правительства в изгнании предоставить сведения об их судьбе. Подробнее о причинах также см.: Dryblak Ł. Poland and Poles in the Light of the Russian Émigré Propaganda: on the Creation of a Negative Image of Poland during the Second World War // Metody i środki oddziaływania imperiów: ideologia i praktyka polityczna państwa rosyjskiego/sowieckiego/rosyjskiego w latach 1689–2022. Warszawa, 2024. P. 291–312.
4 Примеч. М. А. Алданова: Та организация, в которой Шотвелл.
5 Дэвидсон Юджин Артур (Davidson Eugene Arthur; 1903–2002), историк, главный редактор издательства «Yale University Press» (1938–59).
6 Гольденвейзер Алексей Александрович (1890–1979), юрист, общественный деятель. С 1921 г. в эмиграции в Германии, с 1938 г. в Нью-Йорке. Председатель Русского республиканско-демократического объединения (1927).
7 Элькин Борис Исаакович (1887–1972), юрист, публицист. С 1919 г. в Берлине, с 1933 г. в Париже. С 1940 г. жил в Англии. Душеприказчик А. И. Гучкова и П. Н. Милюкова.
8 Историк П. А. Трибунский в радиопередаче И. Н. Толстого «О Милюкове без помпы» (19 октября 2009 г.; рубрика «Мифы и репутации» на радио «Свобода»*) отмечал: «…даже оказавшись отрезанным войной на юге Франции, Милюков не прекращал ни на день работать. <…> именно в этот период им была написана по заказу Фонда Карнеги книга „От Николая Второго до Сталина. 50 лет внешней политики России“. Причем Милюков написал ее на английском языке. Книга тоже до сих пор не опубликована, находится в архиве Гуверовского института». *«Радио Свобода» включено Минюстом РФ в реестр иностранных агентов, Radio Free Europe / Radio Liberty (RFE/RL) признана нежелательной организацией на территории РФ.
1 Воспоминания И. В. Гессена «Годы изгнания: жизненный отчет» были опубликованы в парижском издательстве YMCA-Press в 1979 г.
2 После высадки союзников в Сицилии премьер-министр фашистской Италии Б. Муссолини (1883–1945) был ночью 25 июля 1943 г. отстранен от власти Большим фашистским советом, потребовавшим передачи верховного командования армией королю Виктору Эммануилу III. Днем 25 июля не выполнивший резолюцию совета диктатор был арестован на аудиенции у короля. В ходе немецкой операции «Дуб» 12 сентября 1943 г. был освобожден.
3 «Моцарт и Сальери» А. С. Пушкина открывается строчками «Все говорят: нет правды на земле. / Но правды нет – и выше».
1 «Macmillan», издательство, основанное братьями Дэниэлом и Александром Макмилланами в 1843 г., входит в так называемую «Большую пятерку» крупнейших англоязычных издательств.
2 Оганквит, курортный городок в штате Мэн, знаменит своим пляжем. Алдановы остановились там по адресу: 25, Shore Road.
3 Вероятно, речь об Антоне Шмаусе (Schmaus Anton; 1910–1934), оказавшем вооруженное сопротивление нацистским штурмовикам, которые проводили незаконные обыски в Кёпенике (Köpenicker Blutwoche).
1 Гребенщиков Георгий Дмитриевич (1884–1964), писатель, общественный деятель, основатель деревни Чураевка (сейчас – Russian Village Historic District) в штате Коннектикут, США. С 1920 г. во Франции, с 1924 г. в США.
2 Тимашев Николай Сергеевич (1886–1970), социолог, публицист, общественный деятель. В эмиграции с 1921 г., в Париже с 1927 г., в США с 1936 г. Профессор социологии Фордэмского университета (1940–57).
3 Вероятно, ст.: Вишняк М. Американские затруднения // НЖ. 1943. № 6. С. 276–290. С датой: 5.IX.43.
1 Воспользуемся комментарием Г. Б. Глушанок: «Клуб „Горизонт“ – объединение русских эмигрантов в Нью-Йорке для проведения мероприятий просветительского характера. Правление клуба – 25 человек, количество участников – 200 человек. Руководители – Исаак Наумович Альтшуллер и Н. Д. Авксентьев. После их смерти в 1943 г. председателем клуба стал А. П. Едвабник; казначей – С. С. Атран. Председателем лекционной комиссии был Зензинов, среди членов: Алданов, Николаевский и др. Программа лекций составлялась на сезон. „Горизонт“ имел постоянное помещение на 200 мест, оплата лекторам составляла 25 долларов» («Дорогой и милый Одиссей…»: переписка В. В. Набокова и В. М. Зензинова / Вступ. ст., публ. и коммент. Г. Б. Глушанок // Наше наследие. 2000. № 53. С. 95).
* Летнего семестра (англ.).
1 Мёллер ван ден Брук Артур (1876–1925), немецкий писатель, политический философ, историк культуры, автор книги «Третий Рейх» (Das dritte Reich, 1923), в которой развивается концепция националистического пангерманского государства, впоследствии принятая на вооружение нацистами.
2 Кривицкий Вальтер Германович (наст. фамилия и имя Гинзберг Самуил Гершевич; 1899–1941), советский разведчик-невозвращенец, автор книги «Я был агентом Сталина» (издания – англ. 1939 и 1940, фр. 1940, нем.: Amsterdam, 1940). В 1937 г. запросил политическое убежище во Франции. С 1938 г. в США. В 1941 г. был найден мертвым в вашингтонской гостинице Bellevue. Официальная причина смерти – самоубийство, что, возможно, подтверждают три предсмертные записки, однако существуют версии о причастности советской разведки к его убийству (как и к неудавшемуся покушению 1939 г.).
3 David J. Dallin опубликовал в это время не две, а три книги; см.: Soviet Russia’s Foreign Policy, 1939–1942 / Transl. by L. Dennen. New Haven, 1942; Russia & Postwar Europe / Transl. by F. K. Lawrence. New Haven, 1943; Soviet Russia and the Far East. New Haven, 1943.
4 Примеч. М. М. Карповича на полях слева: Не знаете ли Вы нового нью-йоркского адреса Федотова, и не можете ли Вы прислать мне его?
1 Абрамович Рафаил Абрамович (1880–1963), меньшевик, публицист. В эмиграции с 1920 г. в Берлине, с 1933 г. в Париже, с 1940 г. в Нью-Йорке. Член Заграничной делегации Российской социал-демократической рабочей партии. Соредактор журнала «Социалистический вестник».
2 Карпович М. Памяти И. В. Гессена // НЖ. 1943. № 6. С. 386–388 (назв. в огл.: И. В. Гессен).
3 Карпович М. П. Н. Милюков как историк // Там же. С. 362–368.
4 Федотов Г. Как бороться с фашизмом? // Там же. С. 291–306.
5 Николаевский Б. И. Революция в Китае, Япония и Сталин: (из очерков по истории внеш. политики Москвы) // Там же. С. 229–257 (назв. в огл. без подзаг.).
1 Год установлен по содержанию письма.
2 Тимашев Н. С. О целях войны // НЖ. 1943. № 6. С. 203–214.
3 Д. Ю. Далин, Б. И. Николаевский и Р. А. Абрамович относились к так называемому «центру», отколовшемуся от «левого» крыла меньшевиков. Взгляды Далина и Николаевского были более непримиримыми по отношению к советской власти, так как они не верили в возможность ее мирной эволюции. Также из отличий отметим: «Вместе с правыми меньшевиками „центр“ отверг предложения левых, сводившиеся к тому, чтобы в коллективизации деревни, несмотря на чудовищно-насильственный ее характер, и в сверхиндустриализации, осуществляемой с жесточайшей эксплуатацией, видеть базис социализма и соответственно формулировать отношение к коммунистической власти в духе, близком к „апрельским тезисам“ 1920 года» (Аронсон Г. К истории правого течения среди меньшевиков // Меньшевики после Октябрьской революции: сб. ст. и воспоминаний Б. Николаевского, С. Волина, Г. Аронсона / Ред.-сост. Ю. Г. Фельштинский. [Benson, Vt.]: Chalidze Publications, 1990. С. 183).
4 Примечание в виде подстрочной сноски выглядело так: «Публицистический отдел настоящей книги в очень большой части посвящен вопросам, связанным с будущим мира и, в частности, с отношениями между Россией и Соединенными Штатами и Англией. Ввиду важности этих (и смежных) вопросов и общего интереса к ним мы хотели дать возможность одновременно высказаться публицистам разных взглядов: Г. Я. Аронсону, А. А. Гольденвейзеру, Д. Ю. Далину, Н. С. Тимашеву, Г. П. Федотову (даже в тех случаях, когда редакция не согласна с некоторыми из их положений). Все мы совершенно сходимся в основном: худшим несчастьем для всего мира был бы разрыв между англо-саксонскими демократиями и Россией, ведущими столь тяжкую борьбу с жестоким врагом всего человечества. – Увеличение публицистического отдела в настоящей книге заставило нас, в виде исключения, сократить другие отделы и отложить до следующей книги всю библиографию. Ред.» (НЖ. 1943. № 6. С. 186–187).
5 Все буквы «м» в письме вписаны карандашом.
1 Вишняк М. Владислав Ходасевич: (из лич. воспоминаний и арх. б<ывшего> ред.) // НЖ. 1944. № 7. С. 277–287; Письма В. Ф. Ходасевича <к М. В. Вишняку> // Там же. С. 288–306.
2 Оба изменения отсутствуют в опубликованном тексте.
1 Калашников Николай Сергеевич (1884–1961), эсер, журналист и писатель. Глава Народно-революционной армии (Иркутск, 1919–20), бежал в Китай, с 1924 г. в США. Один из участников Лиги борьбы за народную свободу (1949).
2 Яновский Василий Семенович (1906–1989), писатель, автор воспоминаний «Поля Елисейские» (1983). С 1922 г. в эмиграции в Польше, с 1926 г. в Париже, с 1942 г. в США. Анестезиолог в нью-йоркских больницах. Соредактор журнала Е. А. Извольской «Третий час».
3 В № 6 НЖ появился колоритный отрывок из романа В. С. Яновского «Портативное бессмертие».
4 Толстая-Мансветова Мария Андреевна (1908–1993), внучка Л. Н. Толстого, поэтесса. С 1925 г. в Чехословакии, с 1938 г. в США. Участница поэтического объединения «Скит поэтов» с 1937 г. Преподавательница русского языка в американских университетах. В НЖ с 1942 по 1954 г. было опубликовано семь ее стихотворений.
5 Грегуар Анри (Grégoire Henri; 1881–1964), бельгийский франкоязычный филолог, специалист по Византии. Преподаватель филологического факультета Брюссельского университета, с 1941 по 1946 г. жил в США, затем вернулся в Бельгию.
6 Васильев Александр Александрович (1867–1953), востоковед, сыграл ключевую роль в развитии американской византологии. Невозвращенец; с 1925 г. в США. Профессор Университета Висконсина (1925–38), старший исследователь (1944–53) в центре византинистики Дамбартон-Оукс (Dumbarton Oaks).
7 В НЖ подобная статья не появлялась, причины – в дальнейшей переписке.
1 Федорова Нина Александровна (наст. фамилия и имя Рязановская Антонина Федоровна; Riasanovsky Antonina; 1895–1985), писательница. Наиболее известный роман – «Семья» (1940). После революции оказалась в Китае, с 1938 г. в США. Преподавательница русской литературы в Университете Орегона.
2 Христианович (в замужестве Тарлантини) Ольга Петровна, близкая подруга А. Л. Толстой. Была преподавательницей русской литературы в Яснополянской школе. С ней и ее дочерью А. Л. Толстая уехала осенью 1929 г. в Японию.
3 Фонд помощи русским ученым и писателям, основан К. М. Оберучевым в 1919 г. в Нью-Йорке.
1 Сверху пятно и приписка к нему со стрелкой: «Прошу извинить».
2 Print(ing) proof (англ.) – гранки, первая печатная копия, используемая для окончательной сверки издания перед запуском в тираж.
3 В эмиграции Грегуар работал в Вольной школе высших исследований (École libre des hautes études), среди сотрудников которой отметим Романа Якобсона (постоянно обвинявшегося в прокоммунистических симпатиях) и Клода Леви-Стросса. Выясняя политические взгляды Элиаса (Ильи) Бикермана, также связанного со «школой», мы получили информативный комментарий И. А. Левинской: «В одном из писем к его учителю М. И. Ростовцеву от 23 марта 1933 г. Бикерман писал: „Но судьба беженца. Раньше не мог получить кафедры, потому что никаких связей с ненавистными мне социалистами не имел. Теперь преследуют моих лютых врагов коммунистов и прочих социалистов, а ты опять не ко двору. Революция слева, дают по морде, революция справа – опять“. Бикерман был склонен к мифотворчеству и, рассказывая о себе, зачастую приукрашивал и сочинял события. В одной из таких историй, рассказанных И. М. Дьяконову, Бикерман во время одного из своих наездов в СССР защитил женщину в трамвае от хамства молодого парня. Тот крикнул: „Еще иностранец, а лезет“. На что Бикерман ответил: „Я не иностранец, я белогвардеец“. К слову, белогвардейцем Бикерман не был. Бикерман любил русский язык и русскую литературу (свою первую статью о Пушкине, на которую до сих пор ссылаются пушкинисты, он написал, еще будучи гимназистом), своих русских коллег-ученых (писал, например, обзоры их работ в рецензиях для западных журналов), но ненавидел большевиков и коммунистов. Он не мог оказаться среди „сочувствующих“» (письмо к автору от 25 декабря 2023 г.).
4 Набоков-Сирин В. Парижская поэма // НЖ. 1943. № 7. С. 159–163.
1 Катков Михаил Никифорович (1818–1887), редактор газеты «Московские ведомости», консерватор. Сторонник жесткого подавления Польского восстания 1863–1864 гг., полагавший, что слабость и нерешительность правительства в этом вопросе означала бы распад империи. Подробнее см.: Левинсон К. М. Н. Катков и польское восстание 1863 года. URL: https://gefter.ru/archive/12465.
2 В № 11297 НРС от 27 января 1944 г. была опубликована статья «Русско-польские отношения. Письмо поляка» за подписью Игнатий Ян Шпер. Первая половина письма проникнута духом благожелательности и воспоминаниями о брате Владиславе, который был одним из первых председателей Совета солдатских депутатов в 1905 г.; во второй его половине поставлены вопросы, подводившие к моральной легитимности польских претензий на территорию к востоку от линии Керзона – демаркационной линии между Польшей и РСФСР, предложенной министром иностранных дел Великобритании в 1920 г.
3 В № 11302 НРС от 1 февраля 1944 г. появилось второе письмо А. Ф. Керенского, в котором он подчеркивал свое неприятие Рижского договора 1921 г. между РСФСР, Украинской ССР и Польской Республикой на момент его принятия. Первое его письмо, «Русско-польский спор о границах», в соавторстве с А. Коноваловым, появилось в № 11286 НРС от 16 января 1944 г.; в нем была выражена солидарность с предложением Советского правительства от 11 января 1944 г. использовать линию Керзона для проведения границы между Польшей и СССР.
1 Керенский А. О границах и о прочем // НЖ. 1944. № 7. С. 169–185.
2 Kerensky А. The Curzon Line – A Program for the Russian Polish Dispute // The New Leader. 1943. Vol. 26. № 42. P. 5, 7.
3 Расстрел более 20 тысяч поляков в Катынском лесу, неподалеку от Смоленска (апрель – май 1940 г.). Документы, указывающие на причастность к этому режима Сталина, были рассекречены в 1990 г., до этого советская сторона настаивала на том, что преступление было совершено немцами, которые обнаружили в 1943 г. захоронения расстрелянных.
4 Керенский полемизирует с книгой Д. Ю. Далина Russia & Postwar Europe (1943), в которой высказываются опасения по поводу послевоенных имперских амбиций СССР, могущих привести к Третьей мировой войне. Возможным способом этого избежать, полагает Далин, является создание могущественных государств, «окружения»; как саркастически выражается А. Ф. Керенский – «нового санитарного кордона» для защиты Запада от «топота татарских коней» (последний образ взят у Г. П. Федотова); см.: НЖ. 1944. № 7. С. 170.
* La donna è mobile (ит.) – букв.: женщина непостоянна. Наиболее известный перевод П. И. Калашникова: «Сердце красавиц склонно к измене» (ария герцога Мантуанского из оперы Дж. Верди «Риголетто», 1851).
* Пусть и другая сторона будет услышана (лат.).
1 Ср.: «Ответы на эти вопросы можно отыскать во многих статьях и речах. Наиболее полно они даны в недавно вышедшей на английском языке книге Д. Ю. Далина „Россия и Европа после войны“» (Керенский А. О границах и о прочем // НЖ. 1944. № 7. С. 169).
2 Ср.: «…она (цитата из книги Д. Ю. Далина. – С. П.) характерна для настроения некоторых русских и иностранных кругов» (Там же. С. 170).
* Спикера, рупора, представителя (фр.).
1 «За свободу» (1941–47), журнал партии эсеров, редактор – В. М. Зензинов. Среди печатавшихся там – Р. А. Абрамович, М. В. Вишняк, Г. П. Федотов, В. М. Чернов.
2 «Социалистический вестник» (1921–63), журнал меньшевиков, основан в 1921 г. Ю. О. Мартовым и Р. А. Абрамовичем, издавался в Берлине (до 1933 г.), Париже (до 1940 г.) и Нью-Йорке.
3 Чехов Михаил Александрович (1881–1955), театральный актер, режиссер и педагог. С 1928 г. в эмиграции в Германии, с 1939 г. в США. Автор книги «О технике актера» (On the Technique of Acting, 1942). Племянник А. П. Чехова. Речь идет о начале публикации воспоминаний: Чехов Мих. Жизнь и встречи // НЖ. 1944. № 7. С. 5–43. Также см. их продолжение: Там же. № 8. С. 5–51; № 9. С. 5–42; 1946. № 12. С. 50–69.
1 Курсы Army Specialized Training Program (ASTP) были открыты в начале 1943 г. с целью обеспечить армию высококлассными специалистами, к марту 1944 г. программа была свернута, так как возобладало мнение о необходимости талантливых лидеров на фронте, а не в колледжах.
2 Соловейчик Самсон Моисеевич (1889–1974), член партии эсеров, юрист, общественный деятель. Лидер эсеровской фракции в Одесской городской думе. С 1919 г. в эмиграции, с 1925 г. в Париже, с 1940 г. в США. Секретарь редакции газеты «Дни» (1922–28), член правления парижского Союза писателей и журналистов. Сотрудник журнала «За свободу». Преподаватель в Миссурийском университете в Канзас-Сити.
3 Сорокин Питирим Александрович (1889–1968), социолог, культуролог. С 1922 г. в эмиграции в Праге, со следующего года – в США. Основатель социологического факультета Гарвардского университета (1931). Президент Американской социологической ассоциации (с 1965 г.).
4 Вероятнее всего, речь идет о кн.: Sorokin P. Russia and the United States. N. Y.: E. P. Dutton, 1944. См. рецензии на нее в изд.: Сорокин П. Кризис нашего времени: соц.-культур. очерк; Россия и Соединенные Штаты / [Сост., подгот. текста, вступ. ст. и коммент. В. В. Сапова]. Сыктывкар, 2018. С. 495–518. Вышедшая ранее книга П. А. Сорокина Man and Society in Calamity («Человек и общество в условиях бедствий»; N. Y.: E. P. Dutton, 1942) посвящена теоретическим вопросам, и в ней затрагивается гораздо меньше спорных для русских эмигрантов вопросов.
5 Подразумеваются А. П. Едвабник и С. С. Атран.
6 В январе 1944 г. в редколлегии журнала Renaissance возник конфликт между А. Грегуаром, с одной стороны, и А. Койре и К. Леви-Строссом, с другой. Предметом конфликта стало содержание политической колонки Грегуара, посвященной политике французского и бельгийского правительств в изгнании. Подробнее см.: Rutkoff P. M., Scott W. B. The French in New York: Resistance and Structure // Social Research. 1983. Vol. 50. № 1. P. 185–214. Полагаем, что это могло быть одной из предпосылок подключения французских кругов к конфликту из‑за позиции Грегуара по польскому вопросу.
7 Ср.: «…в английской коммунистической газете „Дейли уоркер“ критика Алдановым порядков в СССР была в резких выражениях названа несправедливой и неуместной в разгар войны. Солидаризировавшись с этим взглядом, член правления Клуба книги месяца, профессор Колумбийского университета Дороти Брюстер в знак протеста против решения Клуба вышла из правления. Четыре других „судьи“ 17 апреля 1943 г. опубликовали в „Нью-Йорк таймс“ совместное заявление, в котором подчеркивали, что политический мотив в их решении не присутствовал. Алданов решил принять участие в дискуссии, написал открытое письмо в редакции ряда ведущих газет США, где разъяснил свою позицию <…>» (Чернышев А. Начало конца, или Пятая печать // Алданов М. Начало конца. М., 2012. С. 34).
1 Сорокин П. А. Причины войны и условия мира // НЖ. 1944. № 7. С. 238–251. С ред. примеч.: Статья эта является сокращенным переводом докладов П. А. Сорокина для Commission to Study The Bases of a Just and Durable Peace, American Historical Association и Conference on Science, Philosophy and Religion.
1 Ипатьев Владимир Николаевич (1867–1952), химик, генерал-лейтенант Русской императорской армии, уехал из СССР в 1930 г. из‑за угрозы чисток. Наиболее значимые открытия в США – каталитический крекинг и высокооктановый бензин.
2 Получив ответ М. М. Карповича, М. А. Алданов написал 9 марта 1944 г. В. Н. Ипатьеву. Приведем ответ полностью: Глубокоуважаемый Владимир Николаевич. Простите, что так долго Вам не отвечал, но моей вины нет: я, естественно, должен был запросить по этому делу М. М. Карповича, а он отдыхал в Вермонте, и я только сегодня получил его ответ. К сожалению, ни он, ни я не можем взять на себя редактирование Вашей книги: мы оба перегружены работой, а это труд серьезный и очень ответственный. Мы могли бы взять на себя (бесплатно) только общее наблюдение над делом, но не редактирование труда в 800 страниц. Между тем книга Ваша имеет большое значение для истории, и очень бы хотелось помочь ее устройству. Не хотели бы Вы предложить редактирование известному историку Борису Ивановичу Николаевскому, сотруднику «Нового журнала»? Он превосходно знает эпоху, пишет очень хорошо и очень добросовестный человек. Мих. Мих. тоже прекрасно его знает, так что мы оба его Вам рекомендуем. Если Вы согласны, то напишите ему и сговоритесь прямо с ним. Его адрес: <пропуск в тексте>. Теперь издательская часть. Никаких русских издательств в Америке нет. Есть только русские типографии (или меценатские издания отдельных книг). Самая дешевая типография и одна из лучших это та, в которой печатается «Новый журнал»: <Grenich Printing Corp.>. Я с ними поговорил. Их приблизительная смета такова. Они советуют издать труд в 800 стр.<аниц> в двух томах, формата и размера «Нового журнала». При такой же приблизительно бумаге они исчисляют стоимость заказа по каждому тому в 1200 долларов, если Вы напечатаете 1000 экземпляров, и в 1050 долларов, если Вы напечатаете 500. Значит книга (оба тома) обошлась бы Вам (включая бумагу и все) в 2400 или 2100 долларов – не считая оплаты труда редактора! Вы видите, что расход велик. Между тем совершенно неизвестно, сколько экземпляров будет продано. По секрету сообщу Вам, что новая книга И. А. Бунина разошлась пока (за полгода) меньше чем в 200 экземплярах! Убыток по Вашему труду неизбежно будет значительный. «Новый журнал», никогда издательством не бывший, сочтет для себя честью дать «фирму» Вашей книге: т.<о> е.<сть> на обложке может быть напечатано: «Издательство Нового журнала». Так у нас будет с книгой М. О. Цетлина. Он решил издать свою книгу целиком на свои деньги. Конечно, ни одного доллара мы с Вас не взяли бы. Однако и никакого распространительного аппарата у нас нет: наш журнал существует на три четверти предварительной подпиской, а на одну четверть книжными магазинами, которые с нас берут за это от 40 до 50 процентов с продажной цены. Можно было бы сделать так: когда типография напечатает Ваш труд и поставит на обложке «Издательство Нового журнала», все издание будет переслано в какой-нибудь книжный магазин по Вашему усмотрению, например, в книжный магазин «Нового русского слова», который и будет его распространять и с Вами, как с издателем, расплачиваться. Нам книжные магазины платят за журнал более или менее аккуратно. Однако поручиться в этом перед Вами я никак не мог бы. Можно было бы обозначить на обложке и фирму книжного магазина в качестве номинального издательства, но фактическим издателем опять-таки будете Вы. Это очень печально, что нет издательств – от этого мы все страдаем. Делаю оговорку: я слышал, что образовалось в Нью-Йорке издательство, выпускающее собрание сочинений Пушкина. Во главе его стоит некий Коган (так. Подразумевается А. С. Каган, о котором см. примеч. к письму № 68. – С. П.), человек очень опытный в издательском деле. Я его лично почти не знаю. Все же поговорю с ним: может быть, он согласился бы взять на себя долю риска (в издании Вашей книги)? Впрочем, на это особенно полагаться не приходится. Вышеприведенный расчет типографии, кажется, приличный. Мы ей за «Новый журнал» платим немного меньше, но у нас старый договор и бумага куплена давно, – а она все дорожает. Со всем тем, Вы могли бы и поторговаться с этой типографией, и справиться о других. Кажется, есть русские типографии и в Чикаго? Можно, к сожалению, с уверенностью сказать, что обойдется Вам книга недешево. Однако это настолько важное и нужное дело, что, по-моему, очень, очень стоит пойти на убыток, хотя бы и значительный. Я действительно болел, теперь оправился, но очень хвастать здоровьем не могу. Живу я там же. Шлю Вам самый искренний привет. Не собираетесь ли в Нью-Йорк? (Машинопись. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 11. File Correspondence: Aldanov to Various Persons, 1944).
3 Ипатьев В. Н. Жизнь одного химика: воспоминания. Нью-Йорк: Изд. авт., 1945. Т. 1: 1867–1917. Т. 2: 1917–1930. Издание напечатала типография «Grenich Printing Corp.», которая занималась выпуском номеров «Нового журнала». В книге было объявлено, что «приготовляемое к печати издание „Воспоминаний“ В. Н. Ипатьева на английском языке выпускает Stanford University Press (Stanford, California) под редакцией Hoover Library of War, Revolution, and Peace <…>» (С. VI), что позволяет предположить участие в этом проекте Б. И. Николаевского, тесно связанного с данной библиотекой и архивом. Английский перевод вышел в заявленном издательстве под названием «The Life of a Chemist. Memoirs of V. N. Ipatieff» в 1946 г. В 2024 г. И. М. Ефимов опубликовал рукопись воспоминаний Ипатьева, охватывающую 1936–37 гг., и анонсировал переиздание первых двух томов его автобиографии и издание третьего, посвященного жизни Ипатьева в США (см.: НЖ. 2024. № 315. С. 300–311).
1 Каган Абрам Саулович (1889–1983), сооснователь, вместе с Я. Н. Блохом, издательства «Петрополис» (1918–39) и основатель издательства «International Universities Press» (1940–?). Выслан из Советской России в 1922 г. в Берлин (с 1934 г. в Бельгии, с 1941 г. в США).
1 Тимашев Н. С. Перестройка Советского Союза // НЖ. 1944. № 8. С. 238–251. В статье рассмотрена проблема расширения международных полномочий советских союзных республик (с целью усиления советского присутствия в ООН) с 1 февраля 1944 г.
2 Чехов Мих. Жизнь и встречи // Там же. С. 5–51.
3 Гребенщиков Г. В гостях у Полуяровых // Там же. С. 154–174.
4 Рубисова Е. Белая республика // Там же. С. 175–185.
5 Неизданные стихи Н. Гумилева / [предисл.] Г. Струве // Там же. С. 186–195.
6 Николаевский Б. Революция в Китае, Япония и Сталин: (из очерков по истории внеш. политики Москвы) // Там же. С. 346–384; Он же. Памяти С. О. Португейса (Ст. Ивановича) // Там же. С. 394–400; Б. Н-ский [Николаевский Б. И.]. П. А. Гарви-Бронштейн (1881–1944 г. г.) // Там же. С. 400–402.
7 Баулер А. [Гольштейн А. В.]. Михаил Петрович Драгоманов / Предисл. Г. В. Вернадского // Там же. С. 323–333. Под общим назв.: Воспоминания о М. П. Драгоманове.
8 Сазонова-Слонимская (по рожд. Слонимская) Юлия Леонидовна (1887–1957), театровед, критик, публицистка. В эмиграции с 1920 г., во Франции с 1924 г. Руководила театром марионеток (1924–25); организатор кружка русской культуры в Колумбийском университете. В № 8 НЖ сочинения Ю. Л. Сазоновой-Слонимской не публиковались.
9 Гинс Георгий Константинович (1887–1971), юрист, товарищ министра народного просвещения во Временном всероссийском правительстве (1918); затем – в правительстве Российского государства А. В. Колчака; с апреля 1919 г. член Совета министров; c середины августа 1919 г. главноуправляющий делами Верховного правителя и Совета министров. В эмиграции с января 1920 г. Автор кн. «Сибирь, союзники и Колчак» (Пекин: Типо-лит. Рус. дух. миссии, 1921. Т. I–II) и многочисленных трудов в области права. Профессор римского права и торгового права Харбинского юридического факультета (1920–37), председатель совета директоров Пригородного банка (Харбин). В США с 1941 г. Редактор газеты «Русская жизнь» (Сан-Франциско, 1941–44), преподаватель русской истории и советского права в Калифорнийском университете (1945–54), сотрудник русской редакции радиостанции «Голос Америки» (1955–64). Речь идет о ст.: Гинс Г. Россия и Америка: (причины промышл. отсталости России) // НЖ. 1944. № 8. С. 334–345.
10 Граф Игнатьев Павел Николаевич (1870–1945), министр народного просвещения Российской империи (1915–16). С 1919 г. в эмиграции в Англии, в 1927–32 гг. в Париже, с 1932 г. в Канаде. В НЖ опубликованы фрагменты его воспоминаний: Игнатьев П. Н., гр. Совет министров в 1915–1916 годах: (из воспоминаний) // Там же. С. 300–320; № 9. С. 276–292.
11 Шварц Соломон Меерович (1883–1973), меньшевик, литератор. В 1922 г. выслан из Советской России. Жил в Берлине (1922–33), Париже (1933–40), США (1940–70), Иерусалиме (1970–73). Профессор Новой школы социальных исследований (The New School for Social Research) и Нью-Йоркского университета. Последний главный редактор «Социалистического вестника» (1957–63). Речь идет о ст.: Шварц С. Демографическое лицо России // Там же. № 8. С. 219–237.
12 Александрова (по рожд. Мордвинова; по мужу – Шварц) Вера Александровна (1895–1966), литературный критик, главный редактор Издательства имени Чехова (1952–1956), супруга С. М. Шварца. Речь идет о ст.: Александрова В. Советская современность в зеркале исторического романа // Там же. С. 275–286.
13 Федотов Г. Рождение свободы // Там же. С. 198–218.
14 Зензинов В. По советским журналам // Там же. С. 287–299.
15 Аронсон Григорий Яковлевич (1887–1968), меньшевик, публицист. В эмиграции с 1922 г. в Берлине, с 1933 г. в Париже, с 1940 г. в Нью-Йорке. Секретарь Общества ремесленного труда (ОРТ). Сотрудник «Социалистического вестника». В № 8 НЖ не публиковался.
1 Триттон Лидия (Tritton Lydia Ellen; 1899–1946), вторая жена А. Ф. Керенского, журналистка, гражданка Австралии. В первом браке (1927–36) замужем за русским актером и писателем Н. А. Надёжиным (1885–1959). Подробнее о Л. Триттон см. примеч. к письму № 255.
1 Добужинский Мстислав Валерианович (1875–1957), художник, участник «Мира искусства». С 1924 г. в эмиграции в Литве, с 1939 г. в США. Иллюстрировал книги «Три толстяка» Ю. К. Олеши (1928), «Евгений Онегин» А. С. Пушкина (1937), «Левша» Н. С. Лескова (1943), оформлял театральные спектакли и балеты. Воспоминания Добужинского печатались в НЖ № 3 (1942), 5 и 6 (1943), 15 (1947), 21 (1949), 26 (1951), 42 (1955), 52 (1958), 71 (1963) и 155 (1984). Первое полное книжное изд.: Добужинский М. Воспоминания. Т. 1 [и единств.]. Нью-Йорк: Путь жизни, 1976.
2 Зак Аркадий (Аарон) Иосифович (1889–1968), криминалист, предприниматель, общественный деятель. После 1917 г. в США. Директор Русского информационного бюро в Нью-Йорке. Речь идет о ст.: Зак А. И. Америка после войны: (проблема америк. послевоен. экон. реконструкции) // НЖ. 1944. № 9. С. 200–221.
3 Винавер Роза Георгиевна (1872–1951), жена М. М. Винавера (одного из лидеров партии кадетов), общественная деятельница. См.: Винавер Р. Г. Вожди кадетской партии: (из воспоминаний) // Там же. 1945. № 10. С. 250–262.
4 На следующий день, 8 мая, Алданов получил письмо Набокова. Первый его абзац посвящен фрагменту романа Алданова «Истоки»: «Я не знал, что он (Ф. М. Достоевский. – С. П.) его называл „граф Лёв“. Это хорошая черточка. Я немножко против симметрии между [посещением] визитом одного героя к Бакунину, а другого героя к Достоевскому, но, может быть, это намеренно, и тогда эта кариатидность оправдана. Жалел, что выпущена Вами глава (об Америке?). Стишки ужасны, предисловие Вишняка (или В……) к Ходасевичу глупо и вульгарно донельзя („принимал“ Ходасевича из „элементарного чувства человеколюбия“ – перед кем этот бездарный господин оправдывается? А „преклонение перед авторитетами“ – мы-де оба не „преклонялись“, и это нас „связывало“ – и это в устах В…… который всю жизнь преклонялся перед „передовыми“ авторитетами и писателями с положением), и совершенно недопустим шарлатан Сорокин с его „храмом мира“. Но все остальное в этом номере очень хорошо и замечательно (кроме, конечно, еще „Скакуна“ <Н. С. Калашникова> и Оленьки „Жигаловой“, которые просто не существуют в литературном смысле)» (BAR. Mark Aldanov Papers. Box 6. File Nabokov, Vladimir Vladimirovich).
5 Авьерино Николай Константинович (1871–1950), скрипач, профессор Балтиморской консерватории. «Статья»-воспоминание Авьерино посвящена крупнейшим музыкантам – П. И. Чайковскому, Ф. И. Шаляпину, А. Н. Скрябину и др.: Авьерино Н. Из моего прошлого // НЖ. 1944. № 7. С. 322–341.
6 Петрункевич Иван Ильич (1844–1928), юрист, кадет, член Государственной думы I созыва (1906). В эмиграции с 1919 г. Отчим гр. С. В. Паниной.
1 Вишняк М. О «советской цивилизации» // НЖ. 1944. № 8. С. 252–274.
1 Лорис-Меликов Михаил Тариэлович (1824–1888), граф, государственный деятель, начальник Терской области (1863–75), генерал от кавалерии (1875), генерал-губернатор Харькова (1879), министр внутренних дел России (1880–81). Автор проекта реформы политической системы России, предполагавшей вовлечение народных представителей в законосовещательную деятельность; проект не был осуществлен из‑за убийства Александра II террористами-народовольцами.
2 Ранее Алданов опубликовал в этом славистском журнале очерки «Граф Витте» и «Предсказание П. Н. Дурново» в переводе на английский язык. См.: Aldanov M. 1) Count Witte // The Russian Review. 1941. Vol. 1. № 1. P. 56–64; 2) P. N. Durnovo – Prophet of War and Revolution // Ibid. 1942. Vol. 2. № 1. P. 31–45. Авторизованная машинопись первого очерка сохранилась в BAR; второй был впервые напечатан лишь более полувека спустя уже в России (см.: Журналист. 1995. № 4. С. 56–60).
3 Судя по дальнейшей переписке, статья «Русская коммуна в Канзасе» была готова уже после указанной даты, но тем не менее появилась в номере; см.: Aldanov M. A Russian Commune in Kansas // The Russian Review. 1944. Vol. 4. № 1. P. 30–44.
1 Приведем письмо полностью:21 Grove End Gardens, London, N. W. 8.12 (19? – С. П.) мая 1944 Дорогие Татьяна Марковна, Марк Александрович, Вера Марковна <Зайцева, в замужестве Хаскелл, сестра Татьяны Марковны Ландау> сказала нам, что Яков Александрович <Ландау> умер. Мне кажется, что я понимаю Ваши чувства. Третьего уже брата Вы потеряли, Марк Александрович. Понимаю, как тяжело Вам, и душою сочувствую. Он давно болел, этот бедный, так много настрадавшийся Жак (Jacques Landau, вышеупомянутый Яков Александрович. – С. П.). Но он жил. Теперь прибавилась еще одна могила, далекая могила. Сколько этих далеких могил у всех нас, у каждого из нас… Один знакомый англичанин, друг Шуры (то есть Анны Александровны Элькиной, жены автора письма. – С. П.), видел не так давно в Москве моего брата, – и то, что он написал Шуре, так страшно, что у меня силы нет говорить об этом. Мы благополучны. Единственная доступная нам философия – фатализм; этой философией мы и живем, да еще данным нам счастьем, что мы находимся в Англии. Анне Александровне приходится много и трудно работать; но она ухитряется еще играть на рояле, по 2–3 часа в день. Вот уже три недели, как мы проводим ночи совершенно спокойно. У меня мало заработка, но я стараюсь как можно больше работать: делаю и нужную работу, и ненужную, – только бы не быть незанятым. Много читаю – больше старые книги. Немало читаю новых русских книг, журналов, газет, – но ничего замечательного читать не пришлось. Английские книги политического содержания дают одно неизменное ощущение: в новизне их слышится хорошо знакомая старина, – люди, жившие 130 лет назад, жевали и пережевывали те самые идеи, которые теперь преподносятся нам в качестве единственно реалистических, чуть ли не в качестве единоспасающих. Нет, видимо, других: предел, его же не прейдеши (Дан. 6: 7–8. – С. П.). Когда кто выходит из этих рамок, то мы, читатели или слушатели, тотчас же вспоминаем о том, что Толстой писал <в романе «Война и мир»> о богучаровских крестьянах. Известий с континента Европы нет. О Полонских я ничего не знаю; несколько повторных попыток остались безрезультатными. Нет писем и из Швейцарии. Последнее письмо, полученное от Кусковой, было от декабря. В нем она писала, что Василий Алексеевич, физически несколько оправившийся, но совершенно глухой, был прошлой осенью на отдыхе в Савое и навестил там Нину Васильевну <Милюкову>. После того были верные сведения от марта, что он и его сестра благополучны. Никаких пи<сем нет>. Просачиваются – через Красный Крест – только сведения о смертях. <Так> мы узнали о смерти М.<ихаила> В.<ладимировича> Бернацкого, потом о смерти П.<етра> Б.<ернгардовича> Струве. Я передал Саблиным привет от Вас; они просили меня и Вам передать их привет. С ними мы видимся. Терещенко я в последнее время не вижу. Иногда приходит к нам, когда бывает в Лондоне, живущий в Бэрмингаме С.<ергей> А.<лександрович> Коновалов, сын Александра Ивановича. Вот и почти все наши русские знакомые. Да, еще бывает у нас Вера, дочь другого Александра Ивановича – покойного Гучкова; она написала роман, который скоро выйдет в свет и которому читавшие его предрекают большой успех. Русских знакомых, как видите, очень мало, – между тем говорить хочется именно по-русски и с людьми своей старой, привычной среды. Но имеется у нас и немного знакомых англичан (главным образом, из числа друзей Шуры), также и из числа союзников. Каждую среду к нам приходят знакомые; приходят и не в среду. Как здоровье Ваше, обоих Вас? Очень устали? Как идет Ваша книга, Марк Александрович? как Вам пишется? Пожалуйста, пишите нам. Получение теперь письма – большое событие, и очень радостное событие, когда письмо это – от кого-нибудь из старых друзей, которых так мало. Шлю обоим Вам мои дружеские, самые сердечные, самые нежные пожелания всего хорошего, одного хорошего. Когда это письмо дойдет до Вас, все мы, может быть, будем возбуждены и еще более нервны, чем теперь. Пожелаем друг другу, чтобы нам были даны радости. Кланяйтесь, пожалуйста, общим друзьям и знакомым. Ваш Б.<орис> Элькин (Машинопись. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 4. File El’kin, Boris I).
2 Бернацкий Михаил Владимирович (1876–1943), экономист, член партии кадетов, министр финансов Временного правительства (1917). С 1920 г. в эмиграции в Париже. Руководитель Финансового комитета при Совете послов.
3 Струве Петр Бернгардович (1870–1944), кадет, экономист, историк, публицист. В первой эмиграции с 1901 по 1905 г. (Германия). Во второй эмиграции с 1921 г. Редактор журнала «Освобождение» (1902–05) и «Русская мысль» (1906–18, закрыт большевиками; продолжен за границей: 1921–27). Заведующий кафедрой политической экономии Санкт-Петербургского политехнического института (с 1913 г.).
1 Живописные подробности отравления приводятся Набоковым в письме к Эдмунду Уилсону; см.: Набоков В., Уилсон Э. Дорогой Пончик. Дорогой Володя: переписка, 1940–1971. М., 2013. С. 187–192.
2 Приведем перевод данной заметки. В 1943 году литература в Советском Союзе все так же была связана с войной, и эта тематика (сама Вторая мировая или прошлое России) вытеснила все остальное. Советские писатели рассматривали свое творчество как личный вклад в победу. Основная часть произведений имела форму рассказов, фронтовых зарисовок или публицистических статей. Среди сборников рассказов наиболее примечателен томик Николая Тихонова, посвященный блокаде Ленинграда. Роман Аркадия Первенцева («Испытание») посвящен эвакуации авиационного завода на Урал. Пока что ни один из советских писателей не предложил цельной картины войны в масштабном романе, но, по слухам, Шолохов вовлечен в создание эпического военного полотна. Также появилось много военных пьес. «Фронт» Корнейчука более интересен своим материалом, чем своими литературными качествами. В нем изображен конфликт между двумя мировоззрениями генералов Красной армии: старым, с духом революционного «романтизма» Гражданской войны, и новым, реалистичным и научным. Две пьесы Леонова – «Нашествие» и «Лёнушка» – запоминающиеся и динамичные работы, действие которых разворачивается на фронте: в первой – в оккупированном немцами городе, во второй – среди советских партизан. Обе пьесы тяготеют к мелодраме. В творчестве Леонова совмещаются Достоевский и Горький, поэтому война, проходя через эту двойную линзу, приобретает странные элементы в духе Гойи. Среди исторических романов необходимо отметить «Ивана Грозного» В. Костылева и «Брусиловский прорыв» Сергеева-Ценского. Последний роман не такой монументальный, как предыдущая эпопея Сергеева-Ценского о Крымской войне («Севастопольская страда»); он посвящен летнему русскому наступлению 1916 года и предлагает эпическую и объективную картину происходившего. Патриотические мотивы преобладали и в советской поэзии. Было написано много популярных патриотических песен, но можно согласиться с Н. Асеевым, представителем старшего поколения советских поэтов, считавшим не слишком высоким уровень подобной поэзии. Длинная поэма Веры Инбер сочетает лиризм и нарративность и принадлежит к лучшим ее работам. Борис Пастернак, величайший из живущих советских поэтов, сделал новый перевод «Ромео и Джульетты». Необходимо отметить подъем эмигрантской литературы с центром в Нью-Йорке. Новое ежеквартальное издание («Новый журнал») успешно сплотило многих бывших сотрудников парижских «Современных записок». В первых пяти номерах можно обнаружить неопубликованные рассказы Бунина (находившегося в 1943 году во Франции), начало нового исторического романа М. Алданова («Истоки»), один из персонажей которого – Бакунин, и несколько новых текстов В. Набокова-Сирина, среди которых отметим смелую, но удачную попытку изобразить заключительную сцену незавершенной пушкинской драмы «Русалка». (1944 Britannica Book of the Year. Chicago; London; Toronto: Encyclopedia Britannica Inc., 1944. P. 618–619).
3 Струве Глеб Петрович (1898–1985), поэт, критик и переводчик. Сын П. Б. Струве. С 1919 г. в Великобритании, с 1947 г. в США. Преподаватель истории русской литературы в Лондонском университете (1932–47), профессор кафедры славянских языков и литератур Калифорнийского университета в Беркли (1947–67).
1 В те дни температура днем доходила до 34–35 градусов по Цельсию.
2 Речь идет о романе М. Алданова «Истоки» и очередном фрагменте, опубликованном в № 8 НЖ.
3 О теме болезни в творчестве М. Алданова см.: Трубецкова Е. Г. «История болезни» в романах М. Алданова // Известия Саратовского университета: новая сер. Сер.: Филология. Журналистика. 2017. Т. 17. Вып. 3. С. 323–326.
4 В романе исправлено: «париев» (Алданов М. Истоки: В 2 т. Париж: YMCA-Press, 1950. Т. 1. С. 327. В дальнейшем в примечаниях к данному письму текст романа цитируется сокращенно, с указанием тома и страницы).
5 Исправлено: «взглянул на картину» (Т. 1. С. 340).
6 Исправлено: «Через Рубикон переходят, а не переползают» (Т. 1. С. 343).
7 Исправлено: «Некоторые гости хватали и уносили с собой бутылку» (Т. 1. С. 362). В публ. в НЖ (1944. № 8. С. 88) – «бутылки».
8 Исправлено: «Карьера Гладстона была совершенно органичной» (Т. 2. С. 10).
9 Исправлено: «Иоахим, перешедший от Вагнера к Брамсу» (Т. 2. С. 35).
10 Исправлено: «…занес в память коммерциенрат. Его посадили рядом со старой седой дамой <…>. Он догадывался <…>» (Т. 2. С. 42).
11 Исправлено: «Лист говорил о России» (Т. 2. С. 43).
12 В романе сохранилось: «Но умный человек был пророк Мормон» (Т. 1. С. 371). Полагаем, что вторая версия М. Карповича ближе к истине и что Н. С. Мамонтов не считает важным в данном эпизоде разграничивать реальность и миф.
13 Рассуждение о Р. Вагнере присутствует: Т. 2. С. 47–48.
1 Федотов Г. Рождение свободы // НЖ. 1944. № 8. С. 198–218.
2 См. примеч. 5 к письму № 10.
3 Вермонт (Vermont) – штат на востоке США, граничит с Канадой. Известен своей природой и горнолыжными курортами. Ср.: «Отличавшийся хлебосольством дом Карповичей „на Зеленой горке“ (в штате Вермонт) нередко был полон гостей – друзей и знакомых, как эмигрантов, так и коллег по университету. Там царила особая атмосфера. Георгий Вернадский, часто гостивший у Карповичей, любил вместе со старинным другом ходить в горы, косить траву и рубить дрова. Здесь бывали А. Ф. Керенский, В. В. Набоков с женой, в их доме выпускавшие юмористический рукописный журнал „Дни нашей жизни“. Позже Набоков в изданном в 1957 г. романе „Пнин“ изобразил кружок русских эмигрантов, прототипами которых послужили многие из собиравшихся „на Зеленой горке“» (Горинов-мл. М. М., Сорокина М. Ю. Михаил Карпович: создатель школы амер. русистики, 1888–1959. М., 2022. С. 90). В дальнейшем с Вермонтом будут связаны жизни А. И. Солженицына и Саши Соколова.
1 В 1915 г. в ходе продвижения немцев на восток (в частности, из‑за Свенцянского прорыва) фронт приблизился к укрепленному Двинску (ныне – Даугавпилс, Латвия), где и стабилизировался, сохраняясь там в течение двух последующих лет. Присутствие там мобилизованного в статусе «тылового земгусара» М. Алданова (см. интервью Н. Суражскому: Четыре звена Марка Алданова: (от нашего париж. корреспондента) // Для Вас (Рига). 1934. № 39) указывает на его участие в организации химической обороны русских войск. Подробнее об организации подобной обороны см.: Багдасарян А. О. Защита населения от бомбардировок и химического оружия в Двинском военном округе в Первую мировую войну // Вестник Тамбовского государственного университета. Сер.: Гуманитарные науки. 2016. № 2. С. 86–94.
2 М. К. [Карпович М. М.]. Заключительный период войны // НЖ. 1944. № 8. С. 385–389. Это третья, заключительная часть статьи, посвященная внутренней политике США.
3 М. Ц. [Цетлин М. О.]. Власть и война // Там же. С. 390–393; Цетлин М. Сочинения Пушкина в одном томе. <…> Нью-Йорк, 1944 год. <…>: [рец.] // Там же. С. 404–405.
4 Там же. С. 52–153.
5 Алданов М. Мих. Цетлин. Пятеро и другие. <…> Нью-Йорк, 1944 г.: [рец.] // Там же. С. 405–408.
6 Соловейчик Георгий Михайлович (Soloveytchik George; 1902–1982), журналист, общественный деятель. С 1918 г. в эмиграции в Англии. Редактор журнала Economic Review (1926–27), редактор иностранного отдела газеты Financial Times (1938–39). В годы Второй мировой войны – советник бельгийского правительства в изгнании. После войны выступал с лекциями в американских и европейских университетах, в 1947 г. участвовал в особой миссии ЮНЕСКО в скандинавских странах. Под заметкой имеется в виду: Z [Соловейчик Г. М.]. «УНРА» // Там же. С. 403–404.
1 Сокращенная цитата из романа в стихах А. С. Пушкина «Евгений Онегин» (гл. 3, «Письмо Татьяны к Онегину», заключительные строки 76, 78–79).
1 Лонг-Бич – город в штате Нью-Йорк, популярное место летнего отдыха жителей Нью-Йорка; расположен на продолговатом острове Атлантического побережья.
2 Ср.: «Сейчас, когда пишутся эти строки, освобождение Парижа – сердца Франции, а для многих из нас все еще и сердца Европы, и уже, конечно, самого нам дорогого из всех европейских городов – стало совершившимся фактом» (М. К. [Карпович М. М.]. Заключительный период войны // НЖ. 1944. № 8. С. 387).
3 Ср.: «Нет основания рассчитывать ни на добровольное самоупразднение диктатуры – пример в истории небывалый, ни на свержение ее в революционном порядке, в момент необычайного увеличения ее престижа, на другой день после победоносной войны, во время которой она возглавляла страну и несла ответственность за ее оборону. Но рано или поздно народная воля к самоопределению, тоже войной в огромной мере усиленная, а по-настоящему, может быть, даже впервые войной разбуженная, должна будет сказаться и в конечном итоге – восторжествовать. Путь к русской свободе будет, вероятно, и долгим, и трудным» (Там же. С. 386).
4 Labor Day (День труда), официальный праздник и выходной в США, отмечается в первый понедельник сентября.
1 Ср.: «…и в эмиграции выходили в высшей степени ценные биографии русских писателей»; «Главный недостаток этой превосходной книги заключается в том, что автор, поставив себе очень широкую задачу, мог уделить ей всего 400 страниц»; «…это высшая похвала для автора, – свидетельство о том, как увлекательно и хорошо написана его книга»; «Надо надеяться, что его книга скоро будет переведена на иностранные языки; она вполне этого заслуживает» (Алданов М. Мих. Цетлин. Пятеро и другие. <…> Нью-Йорк, 1944 г.: [рец.] // НЖ. 1944. № 8. С. 405–406, 408).
2 Приведем это письмо полностью: 24 августа 1944 Дорогой Борис Иванович, Мы с Татьяной Марковной только что вернулись в Нью-Йорк из Канады и Лэк-Плэсида. М. М. Карпович писал мне, что Вы в Вермонте, но адреса не указал. М. О. Цетлин был здесь проездом, сейчас он в <пропуск в тексте>, – я от него узнал, что некролога Струве Вы еще не прислали. Умоляю Вас прислать его тотчас, спешиал деливери, либо мне, либо (лучше) М. М. Карповичу. Иначе некролог не попадет в восьмую книгу, а это было бы крайне неприятно. Я здесь еще никого не видел и ничего не знаю. Сердечно Вас поздравляю с победами во Франции. Полонские были еще в мае в Гренобле, теперь освобожденном. Буду искать способов снестись с ними, их адрес мне известен. Не думаете ли Вы, что тут могла бы помочь Лэбор Парти? Михаил Михайлович сообщил мне, что говорил с Вами о возможности разделения Вашей статьи (в самом крайнем случае). Быть может, он сказал Вам и то, что я решительно против разделения и стою за напечатание ее в 8ой книге полностью, хотя бы пришлось пойти на увеличение книги на один лист (на это ни за что не соглашается Михаил Осипович по финансовым соображениям). Верстка будет закончена дня через два, и мы тогда только будем знать, сколько у нас страниц. Если бы мое предложение было отвергнуто, где можно разделить Вашу статью? Кстати, и по этой причине нам необходимо иметь некролог Струве в самые ближайшие дни. Шлю Вам самый сердечный привет, желаю отдохнуть. Т. М. очень кланяется. Знаете ли Вы что-нибудь об америк.<анской> коммуне Фрея – Маликова, кроме Фаресова, Мачтета, Чайковского, Короленко и писем самого Фрея? (Машинопись. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 11. File Correspondence: Aldanov to Various Persons, 1944; упоминаются отколовшаяся от правого крыла Социалистической партии Лейбористская (трудовая) партия Америки – Labor Party, 1936–56; писатель, организатор земледельческих ферм-коммун в Америке Вильям Фрей – Владимир Константинович Гейнс; не признававший революционных действий Александр Капитонович Маликов; революционеры-народники писатели Анатолий Иванович Фаресов, Григорий Александрович Мачтет; революционер, масон, мемуарист Николай Васильевич Чайковский и др.).
3 Вишняк М. О «советской цивилизации» // НЖ. 1944. № 8. С. 252–274.
4 Подразумевается следующий фрагмент статьи М. В. Вишняка: Существо большевистской цивилизации было испытано человечеством – во всяком случае, известно было человечеству – еще до большевизма. Оно описано типологически, как особый тип управления, – 131 год тому назад. Автор De l’esprit de conquête et de l’usurpation dans leurs rapports avec la civilisation européenne (фр. «О духе завоеваний и об узурпации в их соотношении с европейской цивилизацией». – С. П.), Бенжамен Констан, имел в своей работе в виду узурпацию Наполеона, но его противопоставление деспотизма абсолютного монарха новому виду узурпации и насилия имеет гораздо более общий смысл. Деспотизм откидывал все виды и формы свободы. Он делал это открыто, можно сказать: вызывающе. Революционный узурпатор, стремясь ниспровергнуть деспотизм, нуждается в свободе и апеллирует к ней. Но одержав победу, узурпатор профанирует свободу. Общественное мнение и необходимо узурпатору, и опасно для него. Поэтому одной рукой он поддерживает общественность и самодеятельность, а другой удушает их и бьет по ним вторично, чтобы вызвать к жизни требуемые ему настроения и действия. Когда абсолютный монарх посылал своего впавшего в немилость министра на эшафот, напоминает Констан, палач, как и жертва, оставался безмолвным, делал свое дело молча. Когда узурпатор осуждает на смерть, он приказывает казнимого дополнительно оклеветать и клеветать так методически и долго, что клевета приобретает видимость общепринятого мнения, народного осуждения. Деспот воспрещает дискуссию и довольствуется послушанием. Узурпатор ищет содействия, соучастия, не терпит несогласия, требует одобрения. Такая поддельная свобода соединяет бедствия анархии и рабства вместе. Нет границ насилию, которое добивается выражения согласия. Миролюбивых и пассивных преследуют за равнодушие; активных и энергичных – потому что они представляются опасными. Деспотизм душит свободу прессы; узурпация создает пародию на свободу печати. Когда свобода прессы упразднена – общественное мнение усыплено, но не вводится в заблуждение. Когда же им овладевают подкупленные – или натренированные – писатели, они рассуждают и аргументируют, как будто идет вопрос о том, чтобы убедить, а не принудить. Они страстно набрасываются на отсутствующего противника, как будто существует и возможна оппозиция. Они оскорбляют и клевещут, словно возможна реплика и возражение. Нелепое диффамирование и издевка предшествуют беззаконному осуждению. Узурпатор учитывает вперед свои речи и овации, которыми они сопровождаются. Потомство – и будущий историк – будут судить его по этим памятникам, воздвигнутым самому себе при жизни. Будут говорить: где народ так мало развит – правительство должно было быть тираническим. Рим простерся ниц не пред Марком Аврелием, а пред Тиверием и Каракаллой!.. И Бенжамен Констан резюмирует. Деспотизм царствует при молчании, он дозволяет человеку пребывать безмолвным. Узурпация же заставляет его говорить, следует за ним в святая святых его мыслей и, вынуждая его обманывать самого себя, лишает последнего утешения, оставшегося у угнетенных. Когда люди порабощены без того, чтобы быть деградированными, всегда имеется возможность, что им удастся достичь лучшего положения. Произойдет какое-либо благоприятное обстоятельство, и они покажут себя достойными его. Деспотизм оставляет человечеству такой шанс. Иго Филиппа II и эшафоты герцога Альбы не деградировали достоинства голландцев. Узурпация же унижает людей одновременно с тем, что угнетает их: она приучает их попирать то, что они раньше почитали, и льстить тому, что они до того презирали, – презирать самих себя!.. Это было написано в начале прошлого столетия, и нет необходимости дословно прилагать эту характеристику к нынешней, совсем иной обстановке. Под влиянием момента Констан, может быть, несколько сгустил краски применительно к тому, с чем он непосредственно боролся, и изображенная им картина наполеоновской Франции исторически, быть может, не совсем точна и справедлива. Но его характеристика имеет более широкий и глубокий смысл – социологического обобщения: Констан оказался социологом до того, как создалась социология как научная дисциплина. Поразительно, как много схожего оказалось в прошлых веках и в нынешнем. (Там же. С. 264–266).
5 25 августа 1944 г. силами французского Сопротивления и союзников был взят Париж. На восточном фронте завершалась операция «Багратион», в ходе которой советские войска освобождали Белоруссию, разгромив группу армий «Центр» вермахта.
* Сокращение от англ. care of – «по адресу». Указание, по чьему адресу находится адресат письма.
1 Ср.: «Сенсацию произвело выступление Н. Клюева, который прочитал известное стихотворение на смерть своего как бы младшего брата <…>» (Александрова В. Советская современность в зеркале исторического романа // НЖ. 1944. № 8. С. 278); «Эта ревизия совпала с опубликованием известных „Замечаний“ Кирова, Жданова и Сталина, сурово раскритиковавших учебники истории за их „отвлеченный и схематический характер“» (Там же. С. 281).
2 Ср.: «Пугачев чувствует, что дрогнули ближайшие, он долго не хочет верить этому, но вдруг страшная правда о смертоносной старухе-осени и старухе-царице осеняет его: „Это она! / Это она подкупила вас, / Злая и подлая, оборванная старуха, / Это она, она, она“» (Там же. С. 277; цитируется поэма С. А. Есенина «Пугачев»).
3 Вернадский Георгий Владимирович (1887–1973), историк-евразиец. Профессор Пермского (1918) и Таврического университетов (1918–20); после эмиграции в 1920 г. и семи лет в Европе был приглашен М. И. Ростовцевым в Йельский университет, преподавал там с 1927 по 1956 г. Вместе с М. Карповичем планировал написать десятитомную «Историю России», замысел был реализован лишь наполовину.
4 Ср.: «В сущности говоря, А.<лександра> В.<асильевна> <Гольштейн> принадлежала к таким же значительным фигурам русской эмиграции, как в более раннее время Герцен и Огарев и люди их круга, хотя и пользовалась она гораздо меньшей известностью» (Вернадский Г. В. Предисловие <к публ.: Баулер А. [Гольштейн А. В.]. Михаил Петрович Драгоманов> // Там же. С. 321).
1 Судя по контексту переписки, большая по объему (до 50 страниц) статья Б. И. Николаевского (возможно, указано сокращенное ее название), после которой должна была быть помещена его статья по русско-японской тематике. Однако в НЖ появились лишь статьи о Японии; см.: Николаевский Б. Как Япония пришла к войне // НЖ. 1945. № 11. С. 297–329; Он же. Как Япония вошла в войну: ст. вторая // Там же. 1946. № 12. С. 223–253).
2 С 1937 по 1944 г. статьи Б. И. Николаевского появлялись в журнале «Социалистический вестник» ежегодно. Наибольший промежуток между опубликованными статьями обнаруживается между 1938 (№ 9/10, ст. «О лозунге „Борьба за легальность“ и о лозунгах вообще») и 1939 гг. (№ 23/24, ст. «Сталин и Гитлер в последние дни августа 1939 года»).
* Rancune (фр.) – обида, горечь.
3 Бульвар в северо-западной части Манхэттена, неподалеку от моста Джорджа Вашингтона. Относится к Вашингтон-Хайтс – одному из районов, облюбованных русскими эмигрантами.
4 Ср. письмо М. А. Алданова М. М. Карповичу от 1 мая 1942 г.: «Кажется, я Вам говорил, что мы платим совершенные гроши: 1 доллар за страницу беллетристики и 75 центов за страницу всего остального» (Наст. изд. С. 86).
5 Зайцев Борис Константинович (1881–1972), писатель, автор тетралогии «Путешествие Глеба» («Заря», «Тишина», «Юность», «Древо жизни»; 1937–52) и мемуаров «Далекое» (1965). С 1922 г. в эмиграции в Берлине, с 1923 г. в Париже.
6 Адамович Георгий Викторович (1892–1972), поэт и критик. С 1923 г. в эмиграции в Париже. Писал для литературно-критического отдела газеты «Последние новости» (1926–40), журнала «Числа» (1930–34). Автор сборника критических очерков «Одиночество и свобода» (1955).
7 Горчаков Михаил Константинович (1880–1961), монархист, редактор журнала «Двуглавый орел» (1926–31), основатель антисемитского издательства «Долой зло». Внук последнего канцлера Российской империи А. М. Горчакова. С 1920 г. в эмиграции в Париже.
8 Жеребков Юрий (Георгий) Сергеевич (1908 – не ранее 1980), артист балета и кабаре, нацист, начальник Управления делами русской эмиграции в оккупированном Париже, редактор нацистской газеты «Парижский вестник». Приговорен французскими властями к пяти годам «национального бесчестия» (1945).
1 Ижболдин Борис Сергеевич (1899–1984), экономист. Эмигрировал в Германию, в 1938 г. – в США. Преподаватель Русского научного института (Белград, 1929–38), профессор экономики в Университете Сент-Луиса (1945–71).
1 Португейс Семен Осипович (псевд. Степан Иванович, В. И. Талин и мн. др.; 1880–1944), журналист, социал-демократ, советолог. С 1921 г. в эмиграции в Берлине, с 1925 г. в Париже, с 1940 г. в Нью-Йорке. Редактор журнала «Записки социал-демократа» (1931–34).
2 Гарви (наст. фамилия Бронштейн) Петр Абрамович (1881–1944), меньшевик, публицист, один из основателей российского профсоюзного движения. В 1923 г. выслан из СССР. В США с 1940 г.
3 Наиболее лестные для СССР строчки: «Но они (вожди Советского Союза. – С. П.) знали, что в мире пахнет порохом, что дело кончится войной, и готовились к войне энергичнее, чем демократические правительства. В подготовке к войне Россия проявила также много весьма элементарного реализма, который оказался, однако, спасительным. Отказ от интернационализма, поворот к патриотизму, перенесение тяжелой промышленности на Восток – все это дело власти» (М. Ц. [Цетлин М. О.]. Власть и война // НЖ. 1944. № 8. С. 392).
4 Уведомление от редакции, помещенное после оглавления, гласило: «Статьи Б. И. Николаевского и проф. Ижболдина о недавно скончавшемся П. Б. Струве, а также рецензии проф. Вернадского, М. В. Вишняка, М. Ц. были доставлены редакции слишком поздно. Они появятся в следующей книге „Нового журнала“» (Там же. С. 4).
1 Цитата из поэмы Н. А. Некрасова «Русские женщины» (1872):Нет! вы поедете!.. – вскричалНежданно старый генерал,Закрыв рукой глаза. —Как я вас мучил… Боже мой!..(Из-под руки на ус седойСкатилася слеза.)Простите! да, я мучил вас,Но мучился и сам,Но строгий я имел приказПреграды ставить вам!
1 Отсылка к заключительной фразе комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума» (1825), демонстрирует зависимость от чужого мнения. У Грибоедова: княгиня.
1 Чехов М. Жизнь и встречи // НЖ. 1944. № 9. С. 5–42.
2 Ср. в письме М. А. Алданова В. В. Набокову от 15 сентября 1944 г.: «Через 10 дней выходит восьмая книга Н. Журнала (не слишком удачная). Мы к Новому Году хотим выпустить девятую. Редакция умоляет прислать его (рассказ. – С. П.) тотчас» (BAR. Mark Aldanov Papers. Box 6. File Nabokov, Vladimir Vladimirovich). Ответ не обнаружен.
3 Алданов М. Истоки (том второй) // НЖ. 1944. № 9. С. 43–133.
4 Бабкин Борис Петрович (1877–1950), физиолог, ученик И. П. Павлова. С 1922 г. в эмиграции в Англии, с 1924 г. в Канаде. Профессор в Университете Макгилла (Монреаль, 1928–50). Его воспоминания об И. П. Павлове были напечатаны; см.: Бабкин Б. П. И. П. Павлов: (главы из биогр.) // Там же. С. 293–311.
5 Ср. не «на обложке», а после оглавления: «Начиная с девятой книги, присылаемые в редакцию статьи будут печататься по старой или по новой орфографии, в зависимости от того, по какой орфографии они написаны» (НЖ. 1944. № 8. С. 4).
6 Ср. с позицией М. М. Карповича в письме к М. С. Цетлиной:21–VIII–44 Дорогая Марья Самойловна, Простите, что не ответил Вам на Ваше письмо сразу. В письме к М. О. объясняю, что мешало мне писать. Очень рад, что вопрос об орфографии сдвинулся с мертвой точки. Вы знаете, что я был за переход на новую орфографию. Лично я предпочел бы единообразие, но готов принять компромисс ввиду возражений М. А. Некоторые сомнения у меня есть. Во-первых, практические соображения: не усложнит ли это «двоеписание» и набор журнала, и в особенности корректуру? Во-вторых, впечатление, к<ото>рое это произведет на читателей. Объявляя об этом решении, мы как бы подчеркнем, что не можем достигнуть единогласия по этому вопросу среди наших сотрудников и невольно придаем вопросу об орфографии большее принципиальное значение, чем он на самом деле имеет. Но это все неизбежное последствие компромисса. В общем, я за него – особенно потому, что я надеюсь, что бо́льшая часть материала будет набираться по новой орфографии. Против предложенной Вами формы объявления о «реформе» я, кажется, никаких возражений не имею. Спасибо Вам за данные о продаже книг журнала и о годовых членах. В первых цифрах меня интересует, почему начиная с 5ой книги число проданных экземпляров на 80–100 экземпляров меньше. Просто потому, что они вышли позднее и мы еще не успели распродать эти 80–100 экз.<емпляров> или же это означает сокращение нашей «циркуляции»? Относительно годовых членских взносов Вы приписали, что обещано еще 700–800 дол<ларов>. Это сверх 670 или Вы вообще рассчитываете, что общая сумма дойдет до 800? Если сверх 670, то это было бы совсем хорошо! Шлю Вам сердечный привет.Искренно Ваш М. Карпович (Автограф. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 4. File Karpovich, Mikhail Mikhailovich).
1 М. К. [Карпович М. М.]. Послевоенные проблемы // НЖ. 1944. № 9. С. 358–363.
2 Игнатьев П. Н., гр. Совет министров в 1915–1916 годах: (из воспоминаний) // Там же. С. 276–292.
3 Бабкин Б. П. И. П. Павлов: (главы из биогр.) // Там же. С. 293–311.
4 Ижболдин Б. С. П. Б. Струве как экономист // Там же. С. 349–357.
5 Букиник Михаил Евсеевич (1872–1953), виолончелист, музыкальный критик. Профессор Харьковской консерватории (1919–22). В США с 1922 г.
6 Ю. Л. Сазонова-Слонимская упоминалась еще при подготовке № 8, однако ее статья-воспоминание «Владимир Соловьев» появилась позднее: НЖ. 1945. № 10. С. 297–305.
7 Сергиевский (псевд. Гиевский) Николай Николаевич (1875–1955), писатель, издатель и журналист. В 1914–15 гг. сотрудничал с К. Р. – великим князем Константином Константиновичем, в 1914–16 гг. издал и переиздал несколько его поэтических сборников. В США с 1917 г.; в 1918 г. создал «Первое русское издательство в Америке». В дальнейшем активно публиковал исторические рассказы и очерки, издавал англоязычные тексты русских классиков.
8 Вишняк М. Международный билль о правах человека и защита прав меньшинств // НЖ. 1944. № 9. С. 222–245.
9 Он же. Harold J. Laski: Faith, Reason and Civilization. <…> New York, 1944. <…>: [рец.] // Там же. С. 374–377. В финале рецензии книга аттестовалась как «неприглядный памятник того, как и через 27 лет существования большевистской диктатуры она продолжала находить оправдание не только со стороны дипломатов, но и у людей независимого образа мыслей» (Там же. С. 377).
10 Александрова В. По советским журналам // Там же. С. 246–256.
11 Толстая М. The Real Life of Sebastian Knight. By Vladimir Nabokov. New Directions, Norfolk, Conn.: [рец.] // НЖ. 1942. № 2. С. 376–378.
12 Hargrave Hotel (112 West 72 Street), место проживания Цетлиных.
1 Должно быть: «An Actor Prepares». Перевод на английский язык книги режиссера К. С. Станиславского (1863–1938) «Работа актера над собой» (рус. изд. 1938). См.: Stanislavsky K. An Actor Prepares / Transl. by E. R. Hapgood. London: G. Bles, [1936]; то же: N. Y.: Theatre Arts, Inc., 1936. При публикации в НЖ никаких комментариев добавлено не было.
2 Опубл.: Гиевский Ник. [Сергиевский Н. Н.]. Из театральных воспоминаний // НЖ. 1945. № 10. С. 276–296.
3 В начале мая 1944 г. В. М. Зензинов поддержал желание Набокова устроить в конце месяца вечер в Нью-Йорке и предложил для этого клуб «Горизонт» (см. примеч. к письму № 50). В ходе подготовки выяснилось, что в намеченную дату, 27 мая, будет праздноваться День поминовения (Decoration Day; посвящен памяти американских солдат, погибших в вооруженных конфликтах), и большинство горожан уедет за город. Было решено перенести мероприятие на осень. Подробнее см.: «Дорогой и милый Одиссей…»: переписка В. В. Набокова и В. М. Зензинова / Вступ. ст., публ. и коммент. Г. Б. Глушанок // Наше наследие. 2000. № 53. С. 75–115. Вероятно, этот вечер так и не состоялся. Закрытие сезона произошло неделей раньше, 20 мая. Ср.: «Программа концертного отделения составлена разнообразно: любимица публики Нина Тарасова, очаровательные певицы Татьяна Поберс и Вера Павловская, победительница на недавнем конкурсе пения Анна Фиори Кузнецова. С удовольствием публика услышит рассказчика П. Лопухина, Кристины Поли и „трио“ Лени Кальсуса, Миши Маркова. После окончания концерта в нижнем, большом зале начнутся танцы под оркестр Вальтера Иозефа, а в верхнем будет продолжаться кабаре с участием профессиональных артистов» (НРС. 1944. 19 мая. № 11710. С. 4).
4 Указание на обсуждение роли СССР в послевоенном мире: статья Керенского «О границах и о прочем» (НЖ. 1944. № 7. С. 169–185), датированная при публикации 8 февраля 1944 г., ответ Далина «О громких словах и о живых людях» (Социалистический вестник. 1944. № 9–10 (от 15 мая). С. 104–106) и продолжение дискуссии на страницах «Социалистического вестника».
5 Ничего связанного с Таганрогом в опубликованных в НЖ воспоминаниях Авьерино (1944. № 7; 1946. № 14; 1948. № 18) нет.
6 Тартак Илья Львович (1889–1981), журналист, критик. В США с 1913 г. Один из основателей Литературного фонда, преподаватель западноевропейской литературы в Русском народном университете (Нью-Йорк), преподаватель русской литературы в Нью-Йоркском университете и Новой школе (The New School), многолетний сотрудник НРС.
7 Кайданова (Берви-Кайданова) Ольга Владимировна (1867 – не ранее 1944), педагог, просветитель, автор книги «Очерки по истории народного образования в России и СССР на основе личного опыта и наблюдений» (1938).
8 Дюранти Уолтер (Duranty Walter; 1884–1957), журналист, в 1922–34 гг. проживал в СССР и руководил московским бюро The New York Times. Обладатель Пулитцеровской премии в 1931 г.; отрицал Голодомор и положительно относился к политике Сталина. См.: Ц. [Цетлин М. О.]. Walter Duranty. USSR. The Story of Soviet Russia. J. В. Lippincott Company, New York, 1944: [рец.] // НЖ. 1944. № 9. С. 370–373.
9 Вишняк М. Harold J. Laski: Faith, Reason and Civilization. <…> New York, 1944. <…>: [рец.] // Там же. С. 374–377. Ласки Гарольд (Laski Harold J.; 1893–1950), политолог, профессор Лондонской школы экономики (1926–1950).
10 Речь идет об изд.: Либерман С. И. Дела и люди: (на совет. стройке). N. Y.: New Democracy Books, [1944].
11 М. К. [Карпович М. М.]. Послевоенные проблемы // НЖ. 1944. № 9. С. 358–363.
1 Поляков (псевд. Поляков-Литовцев) Соломон Львович (1875–1945), писатель и журналист. Сотрудник газет «День», «Речь», «Современное слово» и др. В 1917 г. был корреспондентом газеты «Русское слово» в Лондоне, в Россию предпочел не возвращаться. Жил в Берлине (1920–23), Париже (1923–40), Нью-Йорке (1941–45). Сотрудник газеты «Последние новости». Член парижского Союза русских писателей и журналистов. Речь идет о публ.: Поляков-Литовцев С. Мелодии еврейского быта // НЖ. 1944. № 9. С. 331–345.
2 Денике Ю. П. Чем будет Франция? // Там же. С. 180–199.
3 В № 15–16 журнала «Социалистический вестник» от 8 августа 1943 г. в рамках полемики по поводу французского Сопротивления и личности генерала де Голля («К французской проблеме») были помещены статьи П. Гарви «Злоключения французского возрождения» и Ю. Денике «Французская драма». В редакционной заметке говорилось, что «тов.<арищ> Гарви» «возводит генерала де Голля на недосягаемый пьедестал» и это весьма спорно. В статье Ю. Денике в том числе говорится: «Я не поскупился на цитаты, чтобы устранить всякую возможность заподозрить меня в произвольном изложении мыслей де Голля. Мысли эти являются фашистскими не в ругательном, а в самом точном смысле слова» (с. 185); «В Африке де Голль ведет, не брезгуя никакими средствами, борьбу за личную власть, как ступень к своей диктатуре во Франции после ее освобождения» (c. 186); «Одним из существенных мотивов является стремление раздуть французский патриотизм в безудержный шовинизм, являющийся, по всему предыдущему опыту, одной из важнейших основ фашизма» (Там же).
4 С 3 июня 1944 г. во Франции действовало Временное правительство, возглавляемое Ш. де Голлем. После освобождения Парижа в августе 1944 г. де Голль начал дистанцироваться от партизанского и во многом коммунистического Сопротивления, упраздняя его и переводя его состав во французскую регулярную армию.
* Forces françaises de l’Intérieur (фр. Французские внутренние силы), вооруженные силы Сопротивления.
1 В верхнем левом углу первой страницы: «Чехова я отправил в типографию».
2 Отрывок из воспоминаний гр. П. Н. Игнатьева был напечатан в № 9 по старой орфографии. Старая орфография использовалась также М. Алдановым, М. Цетлиным и Г. Голохвастовым, что составило меньшую часть номера, поэтому можно утверждать, что пожелание М. М. Карповича осуществилось.
1 «Гневный протест» в письме М. В. Вишняка к М. А. Алданову выглядел так:Вторник 26-ое сентября 44 г. <…> Теперь, на обороте, совсем о другом, несравнимом и мелочном, но, в конце концов, вся наша «маленькая жизнь» (отсылка к книге Дон-Аминадо «Наша маленькая жизнь», 1927. – С. П.) полна, увы, одних мелочей. Заявляю Вам и в Вашем лице ВСЕЙ редакции «Нов. Журнала» свой самый решительный протест против того, что Вы сняли с очередной книжки мою рецензию на Ласки. Об этой рецензии я условился с Вами и Мих. Осип. накануне своего отъезда из Нью-Йорка, 27 июня. По приезде в Боулдер я В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ взялся за рецензию. Когда я ее послал Мих. Мих-у, он мне написал, что будет «НАСТАИВАТЬ», чтобы она попала в ближайшую книгу. От Мих. Ос. я получил открытку с извещением, что рецензия послана в типографию. И после этого я узнаю – не от Вас, конечно, «Вы ведь не редактор», Вы только присматриваете за другими, – что рецензия снята. В самом факте отложения рецензии никакого криминала, конечно, нет. Но, принимая во внимание, во-1-ых, что я специально просил о помещении этой рецензии, внутренне связанной с печатаемой моей статьей; во-2-ых, что публицистика – это тебе не беллетристика, которая живет «вечно»: цетлиновские «Пятеро» – отличная вещь, но они могли бы быть помещены и на 10 лет раньше, и на 10 лет позже; трактовать же книгу Ласки через полгода – а может быть, и позже, – [после того как] когда все уже отозвались на эту книгу, – это что после ужина горчица: не делает чести журналу и тем менее автору; самая рецензия приобретает исторический интерес, а не политический; в-3‑х, что так случилось, что у редакции «Нов. Журнала» постоянные недоразумения и конфликты со мною и, несмотря на это, не предупредив меня, она рецензию сняла; в-4‑х, что редакция, очевидно, вынужденная увеличить размеры журнала, все же не нашла места для моих 3 печатных страничек; – я думаю, что имею лишнее основание заключить к тому, что редакция не соблюла в отношении ко мне того минимума отношения, который она соблюдает в отношении к другим и на который я считаю себя вправе претендовать по целому ряду [отношений] оснований не только личного порядка, но и общественного. Я обращаю это письмо к Вам, хотя Вы уклоняетесь от ответственности за журнал, потому, что к Мих. Осип. по его болезни я обратиться не могу, – да он, вероятно, и не размечал очередную книжку, а Мих. Мих-чу я уже высказал все обуревающие меня чувства. Благодарю Вас за предложение написать статью о «Правах». Мих. Мих. заверяет меня, что она «обязательно пойдет в 9-ой книжке». Но после случившегося я хочу получить формальное подтверждение этого обещания и от Вас. Буду ждать реплики. <…> (Машинопись. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 7. File Vishniak, Mark Veniaminovich).
2 Приведем это письмо:30 сентября 1944. Дорогой Марк Вениаминович. Получил вчера Ваше письмо, спасибо за сообщение. Приношу Вам извинения по случаю того, что отложили до девятой книги Вашу рецензию. Я не думал, что было обязательство поместить ее в восьмой и что Вас так разгневает отсрочка, – но что же было делать? Мы отложили ряд рецензий, в том числе редакционные, в том числе и набранные раньше Вашей (она ведь пришла позже некоторых и в типографию была послана тотчас). Я с великой радостью снял бы свою рецензию, если бы она была не о книге М. О-ча: во-первых, я теперь в особенности стараюсь ничем его не огорчать, даже в мелочах, а во-вторых, существует мнение (по-моему, сомнительное), что рецензии способствуют продаже книги. В отношении Вашей рецензии этого соображения не было. В книгу попало очень мало рецензий и одна заметка, заменившая, к неудовольствию заинтересованного лица (приписка на полях: это Г. М. Соловейчик. – С. П.), его большую статью, так что наш библиографический отдел очень плох. Все вышло из‑за того, что нельзя было разбить очень длинную статью Николаевского. Мы в первый и в последний раз поступились этим правом редакции. Принимаем на себя обязательство поместить в 9-ой книге Вашу статью – при условии, что она будет нам доставлена к 20 октября. Этот предельный срок мы назначили всем, так как иначе книга к Новому Году выйти не может. Мы сегодня совещались с Мих. Ос. и признали, что нам до зарезу необходимо выпустить книгу в декабре. Поэтому я жалею, что Вы сочли нужным еще раз меня запросить. Но Вы пишете быстро, и я уверен, что Вам будет не слишком трудно кончить и прислать статью к 20‑му. Твердо надеемся. <…> (Машинопись. Ibid.).
3 Приведем и «второе письмо»:1 октября 1944. Дорогой Марк Вениаминович, Вчера Вам написал и сказал, что мы принимаем на себя обязательство поместить в девятой книге Вашу статью о «правах». Теперь должен написать Вам вторично и передать сообщение, что Мих. Ос. остается при особом мнении: он в качестве редактора не считает возможным принципиально принимать такое обязательство. Я в данном случае являюсь только передаточной инстанцией. Очевидно, я вчера не так понял Мих. Осиповича. Пожалуйста, извините меня. Посылаю это письмо спешал деливери, чтобы оно пришло одновременно с вчерашним. Шлю сердечный привет. (Машинопись. Ibid.).
4 Из заметки в газете: «Особняк на 53 улице, в котором помещается клуб „Горизонт“, приобретен театром. Театр намерен занять помещение в начале осеннего сезона и превратить его в свой административный центр. Таким образом, клубу „Горизонт“ придется искать себе новое пристанище, подысканием которого сейчас занято правление» (НРС. 1944. 26 мая. № 11717. С. 3).
1 Статьи Б. И. Николаевского не появились ни в НЖ № 9, ни в осеннем томе The Russian Review.
2 Лурье Артур Сергеевич (1892–1966), композитор-авангардист и музыкальный критик. Музыкальный руководитель кабаре «Бродячая собака» (1912–15). Начальник музыкального отдела Наркомпроса (1918–22). В эмиграции с 1922 г., в Париже с 1924 г., в США с 1941 г. Входил в экуменический кружок Е. А. Извольской «Третий час». См. его ст.: Лурье А. Линии эволюции русской музыки // НЖ. 1944. № 9. С. 257–275.
1 Издательство New Directions (Норфолк, штат Коннектикут). Основано Джеймсом Лафлином в 1936 г. Специализировалось на писателях-модернистах, активно печатало иностранных авторов, среди которых отметим Х. Л. Борхеса и Г. Миллера.
2 В конце концов рецензия на книгу Набокова была написана; см.: Федотов Г. Nicolai Gogol by Vladimir Nabokov. New Direction Books. Norfolk, Conn. <…>: [рец.] // НЖ. 1944. № 9. С. 368–370.
1 За ст.: М. К. [Карпович М. М.]. Заключительный период войны // НЖ. 1944. № 8. С. 385–389.
2 За ст.: Игнатьев П. Н., гр. Совет министров в 1915–1916 годах: (из воспоминаний) // Там же. С. 300–320.
3 За ст.: Баулер А. [Гольштейн А. В.]. Михаил Петрович Драгоманов / Предисл. Г. В. Вернадского // Там же. С. 323–333. Под общим назв.: Воспоминания о М. П. Драгоманове.
1 В этот день проходили выборы президента США (победил демократ Ф. Рузвельт, его конкурентом был республиканец Т. Дьюи); также в приказе № 220 от 7 ноября Сталин объявил о полном освобождении территории СССР от немецких захватчиков.
2 Ср. в третьей фразе фрагмента: «Жертвенностью и успехами русской армии можно и должно восхищаться. Но при чем тут правящая советская клика, своим дипломатическим искусством способствовавшая восхождению к власти наци и победоносному их продвижению по всему миру? Было бы несправедливо, конечно, все победные доблести приписывать русскому воинству, а все поражения относить на счет бездарного командования. Все же за поражение гораздо более ответственно командование, а не выполняющие приказы бойцы» (Вишняк М. Правда антибольшевизма // НЖ. 1942. № 2. С. 215–216). Статья М. В. Вишняка датирована: 9.III.42. Не вполне ясно, что именно подразумевается под «ворошиловской кампанией». Во время завершения статьи Маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов (1881–1969) был лишь представителем Ставки Верховного главнокомандования на Волховском фронте (до 25 марта 1942 г.) и представителем Ставки по формированию войск (до 5 сентября 1942 г.), будучи в 1941 г. снят вследствие катастрофических неудач с должности командующего войсками Ленинградского фронта (пребывал в ней с 5 по 14 сентября, заменен на Г. К. Жукова; ранее был главнокомандующим войсками Северо-Западного направления, которое расформировали 27 августа 1941 г.).
1 Ср.: «At that time, land in some of the states of America sold for an absurdly low price – from one to one and a half dollars an acre» (Aldanov M. A Russian Commune in Kansas // The Russian Review. 1944. Vol. 4. № 1. P. 37).
2 Гейнс Владимир Константинович (лит. имя Вильям Фрей; 1839–1888), писатель, один из организаторов земледельческих «коммун» в США, последователь О. Конта; оказал влияние на Л. Толстого. В США с 1868 г. В статье М. Алданова A Russian Commune in Kansas ошибочно назван Николаем.
1 Речь о фрагменте второго тома романа М. Алданова «Истоки», опубликованного в № 9 НЖ.
2 В НЖ Б. П. Бабкин сделал три публикации – две главы из биографии физиолога И. П. Павлова в № 9 и 12 и рецензию на воспоминания балерины Тамары Карсавиной в № 22.
3 Фонд помощи русским писателям и ученым, см. примеч. к письмам № 59 и 199.
* Отчет, декларация (англ.).
1 Приведем текст этой заметки полностью. В среду, 22 ноября, в 7 ч.<асов> 30 мин.<ут>, в Парк Сентрал Отеле состоится банкет Фонда помощи русским писателям и ученым. Председательствовать на банкете будет А. Ф. Керенский. Речь произнесет проф. М. М. Карпович, специально для этого приезжающий из Кембриджа. Андрей Седых расскажет о жизни русских писателей и ученых во Франции. О концертном отделении будет сообщено особо. Фонд существует около 25 лет и собрал за это время в С.<оединенных> Штатах громадные суммы. Сравнительно малая часть их была израсходована на помощь русским писателям и ученым в Америке. Гораздо больше денег всегда посылалось в Европу. Так, в пору голода в России Фонд послал туда, при содействии Максима Горького, множество продовольственных посылок, которые и были распределены между русскими писателями и учеными. Некоторые из них позднее, выражая глубокую благодарность, писали, что эти посылки спасли им жизнь. Кроме посылок в Россию, оплаченных из средств фонда, б.<ывший> президент Хувер, в ту же пору ведавший помощью Европе, подарил Фонду еще 300 посылок, которые тоже были, разумеется, отправлены по принадлежности. Теперь нужды в деньгах у русских писателей и ученых, вероятно, нет, но помощь съестными припасами и вещами им очень нужна. Этой весной Фонд отправил в Москву несколько десятков посылок. Еще больше нуждаются – и уж решительно во всем – зарубежные русские писатели и ученые. Некоторым из них Фонд прежде оказывал годами правильную систематическую поддержку – укажу на умерших П. Д. Боборыкина, А. И. Куприна, К. Д. Бальмонта. В прежние годы многие в помощи не нуждались. Теперь нуждаются все оставшиеся в Европе. После освобождения Франции была найдена возможность отправлять туда каждый месяц из Англии, с разрешения британских властей, некоторое количество продовольственных посылок. Из общего разрешенного числа (100) 30 достались на долю Фонда. Каждая посылка стоит 12 долларов. Президиум Фонда составил список лиц, которым и дальше будут отправляться ежемесячно его посылки. В большинстве это известные писатели, ученые, общественные деятели или (реже) – близкие им люди. Назову из них только Н. В. Милюкову (вдову Павла Николаевича), И. А. Бунина и Б. К. Зайцева. Президиум единогласно постановил не оказывать помощи немногочисленным писателям, запятнавшим себя сотрудничеством с немцами. Весь запас средств Фонда растает очень быстро, так как нужда чрезвычайно велика. Можно даже сказать, что русские писатели и ученые никогда такой нужды не испытывали. Помощь может прийти только из Америки. Ее должны оказать мы. Билеты можно получить у Б. М. Авксентьевой, 294 Риверсайд-Драйв, Нью-Йорк 25.М. Алданов (НРС. 1944. 12 нояб. № 11887. С. 4).
2 Дорфман Аня (Dorfmann Ania; 1899–1984), пианистка и преподавательница в Джульярдской школе (1966–83), первая женщина-солистка, с которой согласился выступить А. Тосканини. В эмиграции с 1920 г.
3 Кускова (по рожд. Есипова; во втором браке Прокопович) Екатерина Дмитриевна (1869–1958), социалистка (РСДРП), экономистка, публицистка. Принимала участие в революционной деятельности с 1890‑х гг. Одна из организаторов и руководителей Всероссийского комитета помощи голодающим (1921). Выслана из Советской России с мужем (экономистом С. Н. Прокоповичем) в 1922 г. В 1924–39 г. жила в Праге, потом – в Женеве.
4 Оберучев Константин Михайлович (1864–1929), генерал-майор; эсер; в 1913–17 гг. в эмиграции в Швейцарии. В январе 1917 г. вернулся в Российскую империю (Киев); произведен в генералы Временным правительством. В сентябре 1917 г. выехал в Копенгаген для участия в международной конференции по военнопленным; после Октябрьского переворота остался в эмиграции. В США с 1918 г. Основатель Фонда помощи русским писателям и ученым (1919).
1 Зачеркнуто на обороте: Получено М. А. Алдановым с 1го июля 1944 по От: Б. Кренисера 20.00
2 Раскин Арон Григорьевич (?–1973), меньшевик, представитель нью-йоркской группы РСДРП.
3 Рубинов Давид Матвеевич (1869–1956), книготорговец (совместно с М. Н. Майзелем), социал-демократ, казначей Rand School of Social Science, газеты «Новый мир» (Нью-Йорк) и Литературного фонда (впоследствии – его вице-председатель).
4 Ср.: «На банкете Ассоциации иностранной политики в „Вальдорф-Астории“ А. Керенский решительно высказался за оставление в пределах России Латвии, Эстонии и Литвы и за сохранение ею восточной части бывшей Польши. Он напомнил, что эти земли находились в составе СССР еще до Атлантической хартии 1941 г. Рекомендовать России, чтобы она отказалась от них, было бы так же неестественно, как если бы от С.<оединенных> Штатов и Англии потребовали отказа от территорий, присоединенных ими в разные времена до нынешней войны. <…> Керенский отметил, что с начала войны он поддерживает военные цели России, делая различие между Сталиным – национальным вождем и Сталиным – вождем интернационального коммунизма, оставаясь врагом тоталитарной диктатуры» (НРС. 1944. 18 дек. № 11923. С. 1).
5 Статья-письмо А. Ф. Керенского так и не была опубликована в НЖ.
1 Стр. 2 письма; датируется по содержанию.
1 Из письма М. А. Алданова Б. И. Элькину: «Вы, верно, знаете от Веры Марковны, что Татьяна Марковна сломала себе левую щиколотку, сходя с автобуса. Ее только сегодня перевезут из больницы домой, с ногой в гипсе. С минуты на минуту жду сиделку, которая будет за ней ходить. К счастью, болей у нее нет» (После Парижа: письма в Англию (из арх. Б. И. Элькина) / Публ. О. Р. Демидовой // Russian Studies: ежеквартальник рус. филологии и культуры. 2001. Т. 3. № 4. С. 202).
2 Слова Чацкого из комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума» (д. 3, явл. 22).
3 Первая строка стихотворения-четверостишия Ф. И. Тютчева, написанного им в конце 1870 г. для своей жены. Впервые: Тютчевиана: эпиграммы, афоризмы и остроты Ф. И. Тютчева / Предисл. Г. Чулкова. М.: Костры, 1922. С. 15. С пояснением: «Четверостишие, выгравированное на салфеточном кольце в форме ошейника, поднесенного в день Нового Года Эрнестине Феодоровне Тютчевой собакой ее Ромпом».
1 Несмотря на то что в письме указан 1944 год, судя по событиям, описываемым в письме (случай с Т. М. и литературная работа Полонского в Париже), письмо следует датировать 1945 годом.
2 Из письма Я. Б. Полонского Б. И. Элькину: «О моих прежних занятиях до конца войны (т.<о> е.<сть> до восстановления нормальных международных отношений) речи быть не может. Но я получил литературную работу, ограниченную сроком, – должен в 4 месяца написать книгу в 200 стр.<аниц> по-фр.<анцузски> об обработке общественного мнения при режиме Виши. Это – для Centre de Documentation, – недавно возникшей евр.<ейской> организации. Нас работает группа в 4 человека – Аминадо, М. Л. Кантор, Ратнер и я. Каждый пишет на определенную тему. Моя тема – пресса. Это связано с очень тяжелыми ФИЗИЧЕСКИМИ переживаниями. Bib.<liotheque> Nat.<ional>, в которой мне приходится работать, не отапливается, и я, напр.<имер>, вот уже неделю являюсь ЕДИНСТВЕННЫМ посетителем – никто не решается работать в этом холоде; даже персонал всего 3 часа в день является на службу (по очереди), а я провожу в этой обстановке 6 часов!» (После Парижа: письма в Англию (из арх. Б. И. Элькина) / Публ. О. Р. Демидовой // Russian Studies: ежеквартальник рус. филологии и культуры. 2001. Т. 3. № 4. С. 202).
1 Балтийский Н. О свободе печати: (откровенный разговор с г-ном К. Купером) // Война и рабочий класс. 1945. № 1 (от 1 янв.). С. 8–15. Журнал освещал вопросы международной политики СССР, начиная с 1945 г. также выпускался и на английском языке. В статье фиксировалось различие между буржуазно-демократической и советской формой «свободы печати». В то время как на Западе «широкие слои и их организации не имеют в своем распоряжении материальных условий, необходимых для издания своих газет и журналов», в Советском Союзе «юридическое право граждан в данной области обеспечивается предоставлением трудящимся и их организациям типографий, запасов бумаги, общественных зданий, средств связи и других необходимых материальных условий» (Там же. С. 9).
2 Ср.: «Если клуб „Книга месяца“ намерен сохранить свою нынешнюю высокую репутацию среди примерно 600 000 американских читателей, в будущем ему стоит воздержаться от выбора такой второсортной литературы, как роман „Начало конца“ – унылая и циничная травля коммунистов. Он опубликован в Париже в довоенные годы и возрожден жюри книжного клуба в качестве его вклада в американо-советское взаимопонимание» (New York Post. 1943. Apr. 24).
3 Приведем перевод статьи, в которой рассказано о нападках левой печати: Вчера была раскрыта кампания по давлению на клуб «Книга месяца», имеющий 600 000 членов внутри страны, с целью отозвать выбор «Начала конца», перевода русского романа Марка Алданова, в качестве книги месяца. Кампания, которую клуб называет попыткой цензуры, началась в январе, когда литературный редактор «The Daily Worker» направил представителям клуба письмо с требованием отозвать выбор романа, так как он является скрытой и злобной антисоветчиной. «The Daily Worker» – официальная коммунистическая газета США, и требования коммунистов пока что остаются безответными: публикация книги запланирована на понедельник <19 апреля>. Вскоре после этого клуб получил письмо от профессора Дороти Брюстер с факультета английского языка Колумбийского университета, в котором она обвинила роман в предвзятости по отношению к советской России и вышла из состава клуба. Затем клуб узнал, что левые профсоюзы, общественные организации, авторы и другие лица получали по почте неподписанные меморандумы следующего содержания: «Мы надеемся, что вы сделаете все возможное, чтобы убедить издателя и клуб „Книга месяца“ пересмотреть свое решение о публикации и распространении этой книги». К каждому меморандуму прилагалась отпечатанная на мимеографе копия письма профессора Брюстер клубу. «Письмо объясняет позицию тех, кто считает, что публикация и широкое распространение книги в настоящее время нанесут ущерб ведению войны и подорвут усилия по достижению столь важного единства в послевоенном мире, а также станут оскорблением национального героя нашего храброго и стойкого союзника». Руководство клуба получало письма и телефонные звонки с требованиями отменить майский выбор и охарактеризовало проблему как «бурю в самоваре». Протесты были получены от ряда производственных профсоюзов – морского, госслужащих Америки, профсоюза издателей книг и журналов и др. Резолюция последнего из них была подписана Джейн Бенедикт, его президентом. Кристофер Морли, член редколлегии клуба «Книги месяца», устав получать протесты от лиц, не читавших «Начало конца», отправил следующую телеграмму мисс Бенедикт: «Получил Ваш протест. Алданов в больнице, обсудил дело с переводчиком. Полагаю, главная проблема в главе, где комиссар Длугаш, грузинский предатель, пародирует Сталина. Устроит ли Ваш комитет компромиссное устранение только этого фрагмента? Ждем скорейшего ответа». Мисс Бенедикт ответила: «Другие отрывки столь же предосудительны, как и тот, который вы упомянули». «В „Начале конца“ нет комиссара Длугаша, – заявил вчера доктор Генри Сайдел Кэнби, председатель редакционного комитета клуба, и добавил: – Нет и такой главы. Телеграмма мистера Морли должна была выяснить, читала ли мисс Бенедикт „Начало конца“, чего она явно не сделала на момент подачи протеста». Члены жюри, выбиравшие роман (Г. Кэнби, У. Уайт, Д. Фишер и К. Морли), выпустили следующее заявление: «„Начало конца“ – единогласный выбор совета. Мы считаем его одним из самых выдающихся романов, предложенных нам за мн.<огие> месяцы. Читатель сразу поймет, что ее главная ценность – это юмористическое очерчивание персонажа в лучших традициях Толстого и Тургенева, в чем автор на редкость одарен. Всем, кроме фанатиков, очевидно, что роман не имеет никаких „политических“ мотивов. Описать его как „антисоветский“ столь же оправданно, как назвать „Записки Пиквикского клуба“ антианглийским. С момента своего основания семнадцать лет назад клуб „Книга месяца“ и его судьи подвергались многочисленным организованным нападкам со стороны политических или религиозных фанатиков. Нас называли сторонниками и противниками коммунизма, англичан, ирландцев, антисемитизма, католиков, негров, Нового курса и республиканцев, в сущности – сторонниками и противниками каждого значимого явления наших дней. Наша предвзятость проявляется в том, что мы либо выбираем неугодную им книгу, либо не выбираем их фаворитов. Нынешняя кампания против „Начала конца“ заслуживает не больше внимания, чем бесчисленные предыдущие, однако тревожит некая безответственность, которая не предвещает ничего хорошего для американской литературы, особенно в нынешнее время. „Начало конца“ еще не опубликовано, однако кампания против него началась несколько месяцев назад, и все, кроме одного, протесты исходят от людей, как будто бы не читавших роман, в чем большинство из них чистосердечно признаётся. Получается, большинство участников кампании просто одолжили свое имя и репутацию для того, чтобы поддержать основанную на слухах попытку бойкота и запугивания руководства клуба „Книга месяца“ ради изъятия единогласно выбранной судьями книги. Это новая форма сожжения книг. Подобная безответственность особенно опасна, так как неуравновешенные сторонники из противоположного лагеря могут серьезно повредить хорошим советско-американским взаимоотношениям. Следовательно, американским читателям, на наш взгляд, крайне важно осознавать, что, несомненно, советское правительство и его представители никоим образом к этому не причастны, ничего об этом не знают и, конечно, будут так же потрясены подобной агрессивной попыткой цензурирования книг, как и любые здравомыслящие американцы» (Anon. Reds Here Seeking To Suppress Novel // The New York Times. 1943. Apr. 17).
4 Подразумевается нижеследующая перепечатка в коммунистической газете: «Начало конца» – антисоветская книга, говорит известный сценарист. Приводимое ниже письмо Дональда Огдена Стюарта, известного автора и сценариста, посвященное новому антисоветскому выбору клубом «Книга месяца» романа «Начало конца», перепечатано из последнего выпуска Saturday Review of Literature. Я хотел бы опротестовать заявление Беннета Серфа в номере от 3 апреля о том, что майский выбор клуба «Книга месяца» не является антисоветским. Я прочитал каждое слово «Пятой печати», с первой страницы (где старый большевик чувствует «прилив облегчения», находясь вне советской России и в нацистской Германии) до последней (где советский посол пытается подкупить известного французского писателя, чтобы тот сказал хотя бы одно доброе слово в защиту советского правительства). Возможно, к счастью, у народа СССР нет подобного клуба «Книга месяца» в это конкретное время, когда понимание и сочувствие народам союзных стран считаются столь необходимыми для послевоенного единства. Я не поднимаю вопроса о цензуре или запрете этой или любой другой книги; мой протест направлен против сомнительной моральной ценности искусственно продвигаемого широкомасштабного распространения в настоящее время того, что можно описать только как кампанию насмешек над правительством, идеалами и погибшими героями наших советских союзников. Тот факт, что г-н Алданов так же насмешливо относится к французским и испанским антифашистам в этом (цитируя г-на Серфа) «антигуманистическом» романе, не извиняет его несвоевременности; скорее наоборот. Хотелось бы задать г-ну Шерману и его коллегам в клубе «Книги месяца» один вопрос: что бы вы подумали о вкладе России в единство союза, если бы сейчас среди советских читателей широко распространялся подобный роман, посвященный, например, периоду после Американской революции; роман, в котором главными американскими героями были бы больной, уставший, разочарованный, безнадежный Сэм Адамс, презирающий демократию и насмехающийся над Джефферсоном; больной, уставший, разочарованный, растерявший всю надежду генерал Ли (когда-то «Легкоконный Гарри», но теперь, конечно же, «Тяжелоконный»), который мечтает только о тех счастливых днях, когда мы были британской колонией, и посол, который опасливо живет в атмосфере больных, уставших, разочарованных, безнадежных людей, страшась неизбежного момента, когда он будет официально застрелен Даниэлем Буном в одной из регулярных и бессмысленных чисток Вашингтона? Разумеется, Гитлер с радостью помог бы распространить такое образовательное издание, и, конечно, Муссолини был бы рад предоставить талантливого Эзру Паунда для написания одобрительной аннотации на обложке. Но, как я понимаю, Гитлер и Муссолини все же не являются нашими союзниками; а Сталинград не защищали больные, уставшие, разочарованные и лишенные надежды люди. Дональд Огден Стюарт (Daily Worker. 1943. Apr. 24)
5 Ср.: «Я хотел бы самым серьезным образом предостеречь об опасности, которую для нас представляет ядовитая вражеская пропаганда. В свое время Германия старалась вбить клин между странами Западной Европы. Однако, с точки зрения достижения победы в войне, гораздо опаснее то, что сейчас она пытается вбить клин между нами и нашими союзниками. Всякий, даже пустяковый на первый взгляд слух, направленный на то, чтобы подорвать нашу веру в союзников, подобен вражескому агенту, который действует среди нас, стараясь саботировать наши военные усилия. То тут, то там возникают злонамеренные, беспочвенные слухи, порочащие русских, или британцев, или наших собственных военачальников. Если проследить происхождение этих слухов, на них всегда можно обнаружить одно и то же клеймо: „Сделано в Германии“. Мы должны противостоять вражеской пропаганде, разоблачать слухи с такой же силой и решимостью, с какой наши бойцы отбрасывают и уничтожают вражеские танковые дивизии» (цит. по: Рузвельт Ф. Д. Беседы у камина / Пер. А. Б. Шаракшанэ, коммент. Ю. Н. Рогулева. М., 2003. С. 315).
1 Струнский Саймон (Strunsky Simeon; 1879–1948), журналист. С 1886 г. в США. Выпускник Колумбийского университета. Редактор газеты «The New York Times» (с 1924 г.).
2 Однако советские журналисты думали иначе: в № 2 журнала «Война и рабочий класс» (от 15 января 1945 г.) появилась полемика с западными читателями под названием «Еще о свободе печати», однако цитировался там лишь весьма дипломатичный и миролюбивый ответ главы агентства «Associated Press» Кента Купера.
3 Камермахер Вильям (1887–1949), печатник, совладелец типографии «Гринич Принтинг», брат М. С. Камермахера (Кефали) (см. примеч. к письму № 212).
1 Милюков П. Н. Правда о большевизме // Русский патриот. 1944. 11 нояб. «Русский патриот» (1943–45), газета, издававшаяся союзом «Русский патриот» французского Сопротивления. Гл. ред. М. М. Бернстедт (1943–44), Н. В. Борисов (1944–45). После освобождения Франции союз переименовался в «Союз советских патриотов», и газета получила название «Советский патриот» (1945–48).
2 Коварский Илья Николаевич (1880–1962), эсер, врач. Гласный Московской думы (1917). С 1919 г. в эмиграции во Франции, с 1940 г. в США. Основатель издательства «Родник» (1923–32), председатель Мечниковского общества (1919–40), председатель и затем почетный член Общества российских врачей Нью-Йорка.
3 Ср.: «В № 2 „Нового журнала“ я прочел две статьи на одну и ту же злободневную тему: оценка большевизма в связи с текущей войной. Но на поставленный вопрос обе отвечают различно. Статья Н. С. Тимашева „Сила и слабость России“ взвешивает шансы на успех или неудачи России при сохранении Советской власти. Статья М. В. Вишняка „Правда антибольшевизма“ оправдывает отрицательное отношение эмиграции к советскому режиму независимо от исхода войны» (цит. по: Милюков П. Н. Правда о большевизме // Чему свидетели мы были… : переписка бывших царских дипломатов, 1934–1940: сб. док. в 2 кн. Кн. 2: 1938–1940. М., 1998. С. 589).
4 О значимости этой статьи может свидетельствовать и ее пересылка послом СССР во Франции А. Е. Богомоловым заместителю наркома иностранных дел В. Г. Деканозову (см.: Там же).
1 См.: Правда о большевизме: из предсмерт. ст. П. Н. Милюкова // НРС. 1945. 19 марта. № 12015. С. 2–3.
2 Блюмель (наст. фамилия Блюм) Андре (Blumel André; 1893–1973), журналист, социалист, секретарь Министерства внутренних дел Франции в правительстве Л. Блюма (1936–37), лидер французского сионистского движения.
1 Ср.: «Статью „Правда о большевизме“ тайно печатали на ротаторе, делали машинописные копии и подпольно распространяли среди русских эмигрантов. Эта статья внесла немалую лепту в вовлечение многих из них в движение Сопротивления» (Думова Н. Г. П. Н. Милюков // Россия на рубеже веков: ист. портреты. М., 1991. С. 232).
1 Камышников Лев Маркович (1881–1961), журналист, театральный критик, переводчик. В эмиграции с 1919 г. Многолетний сотрудник НРС. Ср. отрывок из его рец.: «В той же девятой книге Нового Журнала мы находим продолжение романа М. Алданова „Истоки“. Оставляя окончательное суждение о романе до завершения его печатанием в журнале, отметим только те образы героев романа, которые в данной книге заканчивают свое жизненное существование и в дальнейшем должны исчезнуть, как художественные объекты, для его автора. Сцены операции и предсмертных переживаний действительного тайного советника Дюммлера полны художественной правды и достигают высот эпической силы и простоты. Одновременно в тонах превосходного юмора и психологической наблюдательности нарисован портрет знаменитости, немецкого хирурга Билльрота. Впечатление силы и убедительности этого образа автор достигает приемом, свидетельствующим о его высоком литературном мастерстве. Не прибегая ни к каким отрицательным характеристикам, рисуя хирурга в процессе его работы, его поступков вне врачебной обстановки или в обращении с пациентами, Алданов дает убедительное изображение врача-немца, уверенного в своей непогрешимости, сентиментального в обожании музыки „его друга“ Брамса и невыразимо упрямого в ложных, консервативных и лишенных научной прозорливости методах практики. Более беспощадной оценки „немецкого гения“ нельзя себе представить. После ясного, лишенного претенциозности повествования Алданова читатель вынужден следовать за В. С. Яновским в его шествии по рытвинам и ухабам авторских изысканий в области психологии» (Камышников Л. Беллетристика «Нового журнала» // НРС. 1945. 26 февр. № 11994. С. 3).
2 Ср. письмо М. А. Алданова Б. И. Николаевскому от 27 февраля 1945 г.: «Читали ли Вы рецензию Камышникова о лит.<ературном> отделе 9-ой книги? Меня он похвалил, но, видит Бог, я никак не ожидал, что, по его пониманию, Билльрот у меня окажется „нехорошим немцем“. Еще слава Богу, что он не написал, что в моем романе Билльрот нарочно, из ненависти к России, зарезал Дюммлера» (Машинопись. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 11. File Correspondence: Aldanov to Various Persons – 1945).
1 Роллан Ромен (Rolland Romain; 1866 – 30 декабря 1944), французский писатель и общественный деятель. Лауреат Нобелевской премии в 1915 г.
2 Губерман Бронислав (Huberman Bronisław; 1882–1947), польский скрипач, основатель Палестинского филармонического оркестра.
3 Вальтер Бруно (Walter Bruno; 1876–1962), немецкий дирижер и пианист, руководитель Нью-Йоркского филармонического оркестра (пост был предложен ему в 1942 г., согласился – лишь в 1947‑м).
1 Александрова В. Театр во время войны // НЖ. 1945. № 10. С. 226–238. В огл. под назв.: Русский театр во время войны.
1 Рашевский Николай Петрович (Rashevsky Nicolas; 1899–1972), один из основателей математической биофизики. В эмиграции с 1920 г., в США с 1924 г. В начале 1930‑х гг. разработал первую модель нейронных сетей.
2 Рашевский Н. В. И. Вернадский // НЖ. 1945. № 10. С. 333–337.
3 Цетлин М. А. Н. Толстой: 1882–1944 // Там же. С. 338–340.
4 Карпович М. После победы // Там же. С. 361–373.
5 7 марта 1945 г. в НРС было опубликовано сообщение Я. Я. Кобецкого о визите митрополита Евлогия и В. А. Маклакова во главе делегации эмигрантов к советскому послу А. Е. Богомолову. Подробнее об этом резонансном событии 12 февраля 1945 г. см.: Белобровцева И. Русская литературная эмиграция о «визите в советское посольство» (1945): событие и реакция // Блоковский сборник. [Вып.] XIII. Тарту, 1996. С. 233–243; Будницкий О. 1945 год и русская эмиграция: из переписки М. А. Алданова, В. А. Маклакова и их друзей // Ab Imperio. 2011. № 3. С. 243–311.
6 Ясный Наум Михайлович (Jasny Naum; 1883–1967), меньшевик, юрист, экономист, управляющий мельницы отца в Харькове. После революции эмигрировал в Германию, с 1933 г. в США. Старший экономист Министерства сельского хозяйства США (1933–39), с 1939 г. сотрудник Исследовательского продовольственного института при Стэнфордском университете. Эксперт по народному хозяйству Советского Союза.
7 Федотов-Уайт Д. Dallin, David J. <…> The Real Soviet Russia, pp. 260. New Haven <…>, 1944 <…>: [рец.] // НЖ. 1945. № 10. С. 384–386; Он же. Зензинов В. Встреча с Россией – как и чем живут в Советском Союзе – письма в Красную Армию 1939–1940 г. г. Нью-Йорк, 1944 <…>: [рец.] // Там же. С. 393–394.
1 Качалов Василий Иванович (1875–1948), ведущий актер МХТ (1900–48). Народный артист СССР (1936), лауреат Сталинской премии I степени (1943).
2 При публикации рассказа «Чистый понедельник» подобной замены произведено не было.
3 Бунин И. Чистый понедельник // НЖ. 1945. № 10. С. 7–21.
4 Речь идет о рассказах «Мадрид» и «Второй кофейник».
5 Вейнбаум Марк Ефимович (1890–1973), журналист, главный редактор газеты «Новое русское слово».
* «Ваши старые друзья взволнованы статьей Кобецкого, опубликованной в русской газете в Нью-Йорке. Просим написать. С дружеским приветом» (фр. в кириллической записи).
6 Тер-Погосян Михаил Матвеевич (1890–1967), эсер, журналист, доверенное лицо военного министра А. Ф. Керенского (1917). С 1919 г. в эмиграции в Берлине, с 1925 г. в Париже. Редактор газеты «Дни» (1923–27), член французского Сопротивления. Участник группы, посетившей советского посла А. Е. Богомолова.
7 Альперин Абрам Самойлович (1881–1968), юрист, промышленник, меценат, общественный деятель. Член партии народных социалистов. Основатель Ростовского купеческого банка. С 1920 г. в эмиграции во Франции. Сооснователь института «Биотерапия». С 1929 г. член Земгора (Земско-городского комитета) в Париже. Один из инициаторов и в дальнейшем руководителей Объединения русско-еврейской интеллигенции. Во время Второй мировой войны прошел лагеря Компьен и Дранси. Член французского Сопротивления. Участник группы, посетившей советского посла А. Е. Богомолова.
1 Ответ М. В. Вишняка на предсмертную статью П. Н. Милюкова: Вишняк М. О двух правдах // НРС. 1945. 1 апр. № 12028. С. 2, 6.
2 Постскриптум на первой странице слева на полях.
3 Шик Александр Адольфович (1887–1968), кадет, журналист, литературовед. С 1920‑х гг. в эмиграции в Париже. Участник Сопротивления, товарищ председателя правления Союза русских писателей и журналистов. Сотрудник газеты «Русская мысль» (Париж).
1 Примеч. М. М. Карповича на полях: В отдельном конверте.
2 В № 10 НЖ О. П. Христианович опубликовала рассказ «В усадьбе» за подписью И. Макаев.
3 Подобное произношение возможно только при очень быстрой речи. Традиционное английское произношение фамилии персонажа комедии У. Шекспира «Двенадцатая ночь» именно Эгьючик. В публикации в НЖ – Эг’ючик.
4 В публикации в НЖ – Шанзелизэ.
1 Впервые рассказ был опубликован в № 21 (сент. – окт.) журнала «Новоселье» (ред. С. Прегель) за 1945 г. (с. 10–13) вместе с рассказом «Мадрид» (с. 3–10).
2 Шаляпин Федор Иванович (1873–1938), певец, высокий бас. Солист Большого и Мариинского театров. Народный артист Республики (1918–27, звание возвращено в 1991). В эмиграции с 1922 г. Единственный русский певец – обладатель звезды на голливудской Аллее славы.
3 Коровин Константин Алексеевич (1861–1939), художник, импрессионист, писатель. Оформитель российской экспозиции на Всемирной выставке в Париже (1900). Академик Императорской академии художеств (1905). В эмиграции с 1922 г. Почетный член Союза деятелей русского искусства во Франции (1931). Автор мемуаров «Моя жизнь» (1935; впервые напечатаны в НРС в 1970 г. с 19 июля по конец октября) и множества рассказов. Дача К. Коровина «Саламбо», построенная по его проекту в 1910 г. в Гурзуфе, на данный момент является Домом творчества художников.
4 Голоушев Сергей Сергеевич (псевд. Сергей Глаголь; 1855–1920), художник, влиятельный художественный критик. В молодости член кружка революционеров-народников; подвергался арестам (1874, 1877, 1878). Преподаватель Императорского Строгановского центрального художественно-промышленного училища (1902–18).
5 Малявин Филипп Андреевич (1869–1940), живописец и график, член «Мира искусства» и «Союза русских художников». Академик Императорской академии художеств (1906, за картину «Вихрь»). В эмиграции с 1922 г. в Париже, затем – в Ницце.
6 Речь идет о диалоге мужчины с проституткой: «„А теперь – спать“. – „Да мне нужно на минуточку…“ – „Вот тут, в тумбочке“. – „Мне на виду стыдно. Погасите на минуточку огонь…“ – „И совсем погашу. Третий час…“» (Бунин Ив. Мадрид // Новоселье. 1945. № 21. Сент.–окт. С. 8).
7 В публикации исправлено.
8 В публикации исправлено: повелѣ.
9 В публикации осталось как было.
1 «Симпозиумом» в дальнейшей переписке будет называться раздел «Эмиграция и советская власть», посвященный как обсуждению визита «группы Маклакова» в советское посольство в Париже, так и вытекающим из этого вопросам эмигрантского самоопределения в военную и послевоенную эпоху. В разделе, появившемся в № 10 и продолженном в № 11 НЖ, опубликованы ответы на анкету об отношении к визиту Маклакова следующих лиц: Н. П. Вакар, М. В. Вишняк, Ю. П. Денике, С. М. Соловейчик, М. М. Карпович (в № 10); в № 11: А. И. Коновалов, С. П. Мельгунов, а также М. А. Алданов и М. О. Цетлин (в заметке «От редакции»).
2 Вильденштейн Жорж (1892–1963), коллекционер, владелец галерей Wildenstein & Company в Париже, Лондоне и Нью-Йорке.
1 «Позднее выяснилось, что и „Черный передел“ – скучная партия, тоже „Назови мне такую обитель, – Где бы русский мужик не стонал“» (Алданов М. Истоки: ч. 2‑я // НЖ. 1945. № 10. С. 52). Приводится сокращенная цитата из стихотворения Н. А. Некрасова «Размышления у парадного подъезда» (1858).
2 «Мамонтов с порога полуосвещенной комнаты смотрел на Желябова и думал, что этот человек по своей природе был бы везде первым, где бы он ни оказался: „При дворе, в Ватикане, в Конвенте, в раю, в аду…“» (Там же. С. 118).
3 Ср. отчет В. Александровой: Лекция проф.<ессора> М. М. Карповича, посвященная русской эмиграции и русской культуре в связи с недавними событиями в русской колонии Парижа, приобрела острую актуальность и привлекла многочисленную аудиторию. Лектор дал сначала краткую характеристику существа политической эмиграции, явления, имеющего почтенную давность и обширную литературу. В качестве иллюстрации проф.<ессор> Карпович сослался на пример старейшей в Европе эмиграции гугенотов, на английскую эмиграцию, итальянскую, французскую и русскую. В своей основе политическая эмиграция всегда результат поражения, которое терпят отдельные лица или целые общественные группы у себя на родине и которое вынуждает их искать убежища на чужбине. Здесь корень прочно связанного с эмиграцией представления о неизбежности ее отрыва от родной почвы. Факта этого отрыва, всегда очень болезненного, отрицать не приходится. Отрыв этот в свою очередь вызывает характерное для всякой эмиграции чувство подавленности, склонность не только к самокритике, но и к самоуничижению. Насколько самокритика всегда полезна, настолько самоуничижение вредно, а главное, бесплодно. Людям, склонным к уничижительным оценкам роли эмиграции в общей сумме культурного движения человечества, полезно напомнить блестящие имена, которыми богата история эмиграции, – Овидия, кончившего свой век «в Молдавии, в глуши степей, вдали Италии своей», воспетого ссыльным Пушкиным, Макиавелли, Маццини, Гарибальди, Кошута, Виктора Гюго, Мицкевича, Бакунина, Герцена, Масарика, наконец, Ленина. Еще важнее этого перечня блестящих имен явится напоминание о роли, сыгранной эмигрантской массой: гугенотами – в промышленном развитии Германии, французами в Англии и в России, чехами – в устройстве будущей Чехословацкой Республики. Особенно поразителен пример Соед.<иненных> Штатов Америки, самого мощного государства в мире, созданного эмигрантами. Вопрос о роли, сыгранной различными национальными группами эмиграции в создании Соед.<иненных> Штатов, еще почти не изученный, как раз в последнее время привлекает к себе усиленное внимание американских университетов. Нынешняя русская эмиграция, приближающаяся уже к 30-летию своего существования, никем – в том числе и самими нами – не изученная, займет в истории видное место не только вследствие длительности своего пребывания за границей и своей численности (не меньше 2½ миллионов), но и по необычайной многоликости своего общественного и национального облика. Вот уж воистину, когда можно вслед за поэтом воскликнуть: «Какая смесь одежд и лиц, имен (так. – С. П.), наречий, состояний!» Русская эмиграция – это целый микрокосм, слепок с многонационального нашего отечества. В длительности существования вдали от родной почвы надо искать главную причину того, что черты, о которых речь шла выше, характерные для всякой эмиграции, приобрели в русской особую остроту. Русская эмиграция не только никогда не страдала манией грандиозности, но, наоборот, – всегда грешила недооценкой своего исторического и культурного значения. Именно поэтому так полезно напомнить некоторые факты из ее жизни. Оставив в стороне всегда более или менее спорную оценку политического значения эмиграции, проф.<ессор> Карпович сосредоточился на вкладе русской эмиграции в дело русской культуры. Вклад этот даже по самой пристрастной оценке очень значителен. В некоторых областях искусства, как в театре, балете, в живописи, – можно даже говорить об известном засилье русской эмиграции. Но внушителен вклад эмиграции и в научной области, и в литературе. Эмигрант И. Бунин давно принадлежит русской литературе, оттого что М. Алданов или Сирин живут и пишут в эмиграции, не значит, что они не войдут в русскую литературу. Имена русских ученых проф.<ессоров> Ипатьева, Зворыкина, Ростовцева – известны всему миру. Конечно, за время своего долголетнего пребывания вне пределов России часть эмиграции вошла в жизнь тех стран, которые оказали ей приют. Сравнительно недавно проф.<ессору> Карповичу поручено было составить список русских лекторов, читающих в американских университетах. Вместе со своим коллегой Карпович насчитал свыше ста имен, но вскоре должен был убедиться, что реальное число русских преподавателей должно по крайней мере быть удвоено. И это данные по одной только Америке. Никто никогда не интересовался узнать, сколько русских ученых работало до недавнего времени в высших школах Франции, Англии и других стран. Но число их, если судить по французскому университету, созданному после крушения Франции здесь в Америке, тоже очень значительно. Много внимания уделил Карпович проблеме оторванности, которая так угнетает русскую эмиграцию, так подтачивает ее веру в себя. Факта оторванности М. М. Карпович не отрицал, но и здесь он сумел внести столь ему свойственный органический оптимизм. Да, русская эмиграция оторвана от России сегодняшнего дня. И тем не менее, если оглянуться назад, нетрудно заметить, как много сделала эта эмиграция для восприятия миром русской революции. Это особенно касается освещения поворотных моментов развития. Еще важнее, по мнению Карповича, другое: Советская Россия за те же почти 30 лет своего существования все время находилась в процессе движения. И это движение во многих отношениях шло на сближение если не с самой эмиграцией, то, во всяком случае, с теми идеями русской культуры, которые в начале революции были отвергнуты, но которым эмиграция и тогда, и теперь продолжает служить. Если бы можно было графически изобразить движение эмиграции и Советской России, мы увидели бы две большие линии, расстояние между которыми все суживается, и есть основания думать, что на каком-то историческом перегоне обе линии сольются. За последнее время, однако, обозначилось одно обстоятельство, усиливающее чувство подавленности и духовный разброд в русской эмиграции. Как-то декан Корнельского университета Дей поместил в «Сатэрдей Ивнинг Пост» статью о необходимости изучения России, высказав взгляд, что для успешного этого изучения надо привлекать людей, симпатизирующих Советской России, связанных с ней, а не эмигрантов, людей пристрастно к ней относящихся и оторванных. Ту же мысль повторил и развил Бернард Перс и проф.<ессор> Харвардского университета и редактор «Славоник Ревью» Кросс. Но кроме русской эмиграции, во многих странах, в том числе особенно в Америке, живет многочисленная эмиграция. Как бы отнеслось общественное мнение той же Америки, если бы для изучения стран с фашистской диктатурой, вместо имеющихся здесь демократически мыслящих немцев, итальянцев, американские университеты пригласили для ознакомления с Италией и Германией людей, не порвавших с фашистской родиной? Достаточно только поставить этот вопрос, чтобы убедиться во внутренней порочности аргумента о «пристрастности». В заключительной части доклада Карпович иллюстрировал основную мысль о тесной связи русской эмиграции с русской культурой одним примером. В этом году Фонд помощи русским писателям и ученым празднует 25-летний юбилей своего существования. Проф.<ессору> Карповичу кажется очень показательным, что в первые годы своего существования эта организация оказывала помощь не только писателям и ученым эмиграции, но и советским писателям во время голода 1921–2<3> года. И во время нынешней войны Литературный фонд вновь стал посылать посылки в Советскую Россию. Этот пример дает докладчику повод развить в заключение свою мысль о сближении двух больших линий культурного движения. Никому не дано знать, когда эти две линии сольются и кто из нас, здесь собравшихся, доживет до этого. Но те, кто доживут, переживут воистину великий праздник возвращения на родину, при котором не надо будет ни каяться в прошлом, ни давать обязательств на будущее… (Александрова В. Русская эмиграция и русская культура // НРС. 1945. 8 апр. № 12035. С. 5, 8; в тексте цитируются роман в стихах А. С. Пушкина «Евгений Онегин» и его поэма «Братья разбойники»).
1 Замечание было учтено: «Петр Алексеевич знал, что у Васильевых его встретят радостным гулом, хохотом, дружеским негодованием, что появятся вина и закуски, что в душной кухне замученный повар начнет разогревать и жарить что-то нарочно для него» (Алданов М. Истоки: ч. 2‑я // НЖ. 1945. № 10. С. 123).
1 Извольская Е. Духовный фронт французского «сопротивления» // НЖ. 1945. № 10. С. 329–332.
2 Она же. Nicolas Kalashnikoff. Jumper. The Life of a Siberian Horse. Ch. Scribners. New York. 1944: [рец.] // Там же. С. 397.
1 Потапов (Карпович?) Арсений Михайлович (1922–?) – пасынок М. М. Карповича.
2 В тезисах, написанных П. Н. Милюковым в марте 1940 г., определяется отношение группы к войне и дается оценка роли СССР; см.: Письма П. Н. Милюкова [М. М. Карповичу, Л. Е. и Э. Л. Эльяшевым] / Публ. и примеч. М. Раева // НЖ. 1997. № 208. С. 136–156.
3 Вейдле Владимир Васильевич (1895–1979), культуролог, историк литературы, поэт. Профессор Пермского университета (1918–21), преподаватель истории искусства в Петроградском университете (1921–24). С 1924 г. в эмиграции во Франции. Профессор кафедры истории христианского искусства в Свято-Сергиевском православном богословском институте (Institut de théologie orthodoxe Saint-Serge; 1932–52). Участник собраний литературного кружка «Зеленая лампа».
1 На обороте от руки: April 6, 1945 Dear Mr. Perkins: I do not think you have left me (пер. с англ.: 6 апреля 1945 / Дорогой мистер Перкинс! / Я не думаю, что Вы оставили меня).
2 Текст письма главному редактору М. Е. Вейнбауму был опубликован: Дорогой Марк Ефимович! Редакция «Нового журнала» и мы лично приносим Вам самые искренние поздравления и лучшие пожелания по случаю 35-летия «Нового русского слова». Мы знаем, что такое 35-летний возраст для газеты: и в России, и за рубежом его достигли лишь немногие периодические издания. Нам хорошо известно, сколько труда и энергии тратят ежедневно ведущие газету лица. Сердечно поздравляем Вас, Ваших товарищей и издателя. Желаем Вам большого успеха. С истинным уважением, М. Карпович, М. Цетлин, М. Алданов. (НРС. 1945. 21 апр. № 12048. С. 2).
3 Сталинский Евсей (Иосиф) Александрович (1880–1953), публицист, критик, эсер, солидарист. Парижский корреспондент журнала «Русское богатство» (1908–17). С 1919 г. в эмиграции в Париже, с начала Второй мировой войны – в США. Соредактор журналов «Воля России» (1924–32), «Социалист-революционер» (1927–32).
4 Рузвельт Франклин Делано (Roosevelt Franklin Delano; 1882 – 12 апреля 1945), 32‑й президент США. Двухстраничный некролог «Франклин Д. Рузвельт» за подписью «Редакция» открывает № 10 НЖ (с. 5–6).
1 И то и другое выражение сохранились в статье Г. П. Федотова «Россия и свобода» (см.: НЖ. 1945. № 10. С. 189, 213).
1 Речь идет о посещении группой эмигрантов советского посла во Франции А. Е. Богомолова 12 февраля 1945 г.
2 Церетели Ираклий Георгиевич (1881–1959), социал-демократ, меньшевик. Редактор грузинской политической газеты «Квали» (1903), депутат II Государственной думы. Министр внутренних дел Временного правительства (июль 1917). Уехал из Грузии во Францию в 1921 г. С 1940 г. в США. Вероятно, Алданов ошибся: И. Г. Церетели в 1945 г. уже не жил в Старом Свете. Другой известный во Франции носитель этой фамилии, Церетели Алексей Акакиевич (1864–1942), князь, оперный антрепренер, к тому моменту уже умер и не был известен своим сотрудничеством с журналами.
1 Ступницкий Арсений Федорович (1893–1951), эмигрант, ранее служил в Добровольческой армии и Вооруженных силах Юга России. С 1920 г. в Париже. Журналист «Последних новостей». После 1945 г. занял просоветскую позицию, редактор газеты «Русские новости» (1945–51).
1 Рубисова Елена Федоровна (1897–1988), поэтесса, художница. С 1920 г. в эмиграции в Париже, с 1939 г. в Нью-Йорке, с 1950‑х гг. во Франции. Участница Парижской группы украинских художников («Un Groupe Ukrainien»). Сотрудница НРС. Автор книг «Русское искусство» (1947), «Огни Азии» (1962), «Огни на дорогах» (1970) и «Разговор с зеркалом» (1977).
2 В публикации исправлено в соответствии с замечанием М. М. Карповича.
3 Любопытно начало этой рецензии: «„Новый журнал“ – журнал не медицинский, и естественно возникает вопрос, почему в нем должно быть отмечено появление в печати научного труда по физиологии пищеварения? На этот вопрос можно отчасти ответить словами проф.<ессора> Муравьева из „Истоков“ М. А. Алданова: „…о Максвеллях огромное большинство людей никогда и не слышало, а вот какого-нибудь Мольтке знает весь мир“. „Если бы в распоряжение Максвеллей давались те машины, те деньги, та человеческая сила, которые так щедро и бессмысленно отпускаются всевозможным Мольтке…“, продолжая эту мысль, можно сказать: „…то, быть может, уже совсем ни для чего не были бы нужны революции и войны“» (Комаров С. А. B. P. Babkin. <…> „Secretory Mechanism of the Digestive Glands“. 900 pp. Paul B. Hoeber, Inc. New York and London, 1944: [рец.] // НЖ. 1945. № 10. С. 388).
1 Николаевский Бор. П. Б. Струве (1870–1944) // НЖ. 1945. № 10. С. 306–328.
2 Набоков В. О правителях: [стихотворение] // Там же. С. 172–173.
1 «Почему и отчего явилась новая эмиграция <…>? <…> Из „страха за серебряные ложки или невежественного легкомыслия“, как позволяет себе утверждать В. Сухомлин (см. № 17–18 „Новоселья“)?» (Вишняк М. [Эмиграция и советская власть] // НЖ. 1945. № 10. С. 348).
1 Титов Александр Андреевич (1878–1961), химик, предприниматель, народный социалист (в 1917–18 гг. член ЦК партии). Товарищ министра продовольствия и снабжения во Временном правительстве (1917). Лишен права въезда в Россию в 1920 г. Сооснователь института «Биотерапия». Преподаватель физико-математического отделения Парижского университета (с 1921 г.). Основатель и председатель Общества русских химиков.
2 См.: Будницкий О. 1945 год и русская эмиграция: из переписки М. А. Алданова, В. А. Маклакова и их друзей // Ab Imperio. 2011. № 3. С. 243–311.
3 Письмо В. А. Маклакова Д. Н. Григоровичу-Барскому было опубликовано 23 июля в НРС.
* День Победы (англ.).
1 Кодрянская Н. Серафима // НЖ. 1945. № 10. С. 148–152.
1 Соловьев Владимир Сергеевич (1853–1900), христианский философ, поэт. Автор работ «Чтения о богочеловечестве» (1878), «Критика отвлеченных начал» (1880), «Смысл любви» (1892–94) и поэмы «Три свидания» (1898).
* Онёр (устар.; от фр. honneur) – старшая козырная карта. Со всеми онёрами (ирон.) – со всем прилагающимся. Здесь в значении: с прочими «высокочтимыми» и т. п.
1 В рассказе «Чистый понедельник».
2 Статья будет написана только через год после появления замысла: Вишняк М. Соблазн патриотизма // НЖ. 1946. № 13. С. 168–187.
3 Кириллическая транслитерация французского названия химико-фармацевтической фирмы «Biotherapie», основанной А. А. Титовым.
4 Оба – участники визита делегации русских эмигрантов во главе с В. А. Маклаковым в советское посольство в Париже 12 февраля 1945 г.
1 Дон Левин Исаак (Don Levine Isaac; 1892–1981), журналист, специалист по Советскому Союзу и коммунистическому шпионажу. В США с 1911 г. Автор биографий В. И. Ленина (1924) и И. В. Сталина (1931). Основатель и главный редактор журнала Plain Talk (1946–50).
1 Лидия Триттон, супруга А. Ф. Керенского, была тяжело больна и планировала поехать в родительский дом в Австралию.
2 Статья появилась в НЖ только в следующем году см.: Тимашев Н. С. Плановое хозяйство и демократия // НЖ. 1946. № 13. С. 155–167.
1 Ладыженский Иван Иванович (1883–1957), меньшевик, общественный деятель, сотрудник «Социалистического вестника». Выслан из Советской России в 1922 г.
2 Комаров Семен Андреевич (1892–1964), доктор медицины, физиолог, переехал в Канаду из Латвии по приглашению проф. Б. П. Бабкина в 1930 г. Работал в Университете Макгилла (Монреаль, 1930–42) и Медицинской школе Университета Темпл в Филадельфии (1942–64).
3 [Без подписи]. Патриотизм «русский» и патриотизм «советский» // НРС. 1945. 14 июня. № 12102. С. 3.
1 Адреса в письме написаны в столбик.
2 В адресах применены сокращения названий американских штатов Иллинойс (Illinois) и Пенсильвания (Pennsylvania).
1 Оба текста появятся в журнале; см.: Мельгунов С. Рыцарь свободы: (к столетию со дня смерти декабриста Лунина) // НЖ. 1946. № 13. С. 217–239; № 14. С. 245–259; Он же. Осада Зимнего дворца // Там же. 1947. № 17. С. 290–310. Со сноской-указанием: Глава из неизданной книги «Как большевики захватили власть».
2 Известно, что М. М. Карпович «принял американское гражданство в 1944 г.<оду>» (см.: «Русская Прага для меня теперь далеко не безразлична»: письма М. М. Карповича А. Ф. Изюмову (1929–1939 гг.) / Публ., вступ. ст. и коммент. М. М. Горинова-мл., М. Ю. Сорокиной // Ежегодник Дома русского зарубежья имени Александра Солженицына. 2020. М., 2020. С. 323). Возможно, его замечание как-то связано с этим фактом.
1 Автором указан И. Макаев – это псевдоним Ольги Петровны Христианович.
2 Чернов В. Литературные мытарства Чехова // НЖ. 1945. № 10. С. 214–225.
3 Александрова В. Театр во время войны // Там же. С. 226–238; Зензинов В. По советским журналам // Там же. С. 239–249. <Комментарий Алданова на полях> Разве?
4 «Любящие русскую речь не могут не порадоваться „Новым сказам“ П. Бажова, своеобразного уральского писателя <…>. Фигура чрезвычайно интересная не только в литературном отношении»; «П. Бажов – человек, по-видимому, немолодой – не только писатель, он и исследователь народной жизни, народной речи, влюбленный в эту речь» (Там же. С. 247–248).
5 Там же. С. 249.
6 <Комментарий Алданова на полях> Совершенно верно.
7 Аронсон Г. Московские зимы // Там же. С. 263–275.
8 Гиевский Ник. [Сергиевский Н. Н.]. Из театральных воспоминаний // Там же. С. 276–296. Мемуары в основном посвящены судьбе режиссера Н. Н. Арбатова.
9 Драма (публ. 1914) К. Р. – вел. кн. Константина Константиновича (1858–1915). История ее постановки Н. Н. Арбатовым в 1914 г. в Эрмитажном театре и вынесенного Николаем II запрещения к публичному исполнению рассказана в воспоминаниях Н. Н. Сергиевского (1875–1955); см.: Там же. С. 282–288.
10 Арбатов Николай Николаевич (1869–1926), театральный режиссер. Гл. режиссер театра Литературно-художественного общества (1908–15), театра Государственного народного дома (1917, 1923–24), Александринского театра (1921–22). Согласно воспоминаниям Н. Н. Сергиевского, умер от «склероза сосудов» головного мозга (Там же. С. 296).
11 Николаевский Бор. П. Б. Струве (1870–1944) // Там же. С. 306–328.
12 <Примечание Карповича на полях слева> Опечаток сравнительно мало, и плохих опечаток нет.
1 Добужинский М. Встречи с писателями и поэтами // НЖ. 1945. № 11. С. 282–296. Воспоминания состоят из пяти главок: 1. Вячеслав Иванов и «Башня». 2. Сологуб. 3. Ремизов. 4. Кузмин. 5. Блок.
2 Редактура все же состоялась: Ясный Н. Ахиллесова пята колхозной системы // Там же. 1946. № 14. С. 273–289.
3 Некрологическая статья о П. Б. Струве, несмотря на ожидания редакции, так и осталась незавершенной; в двух следующих номерах печаталась статья Б. И. Николаевского по японской тематике.
4 Дерюжинский Глеб Владимирович (1888–1975), скульптор. С 1919 г. в эмиграции в США. Автор скульптур Т. Рузвельта, Дж. Кеннеди, С. В. Рахманинова, Н. К. Рериха, Х. Капабланки и др.
5 Дерюжинский Г. В Академии художеств: из воспоминаний // Там же. № 13. С. 281–293.
6 Финлеттер Томас Найт (Finletter Thomas Knight; 1893–1980), юрист, c 1941 г. специальный помощник госсекретаря США по международным экономическим вопросам; министр ВВС США (1950–1953).
7 Томпсон Джеймс Меттью (Thompson James Matthew; 1878–1956), историк и теолог. Рецензия Денике на книгу Томпсона «The French Revolution» (1943) в НЖ не появлялась.
8 Биншток Григорий Осипович (1884–1954), меньшевик; Шварц Соломон Меерович (1883–1973), меньшевик, публицист; Югов Арон Абрамович (1886–1954), революционер, меньшевик, публицист. Речь идет о кн.: Bienstock G., Schwarz S., Yugov A. Management in Russian Industry and Agriculture / Ed. by A. Feiler and J. Marschak. London; N. Y.: Oxford UP, 1944. В НЖ рецензия не появлялась.
9 Харпер Самуэль Нортроп (Harper Samuel Northrup; 1882–1943), историк и славист, сын У. Харпера, основателя Чикагского университета. Преподавал в Чикагском университете с 1914 по 1943 г.
10 Тимашев Н. С. Gordon, Manya. How to Tell Progress from Reaction. E. P. Dutton & Co. New York, 1944. <…>: [рец.] // Там же. 1945. № 11. С. 375–376.
11 Гроссман Владимир И. (1884–1976), журналист, историк, автор воспоминаний «Amol un haint» (= Jadis et aujourd’hui / ; изд.: Paris: Impr. Gelband, 1955; Amherst, Mass.: National Yiddish Book Center, s. a.), книг «Juden in Kopenhagen» (1918), «Kosakland» (1936), «The Soil’s Calling» (1938) и др.; исполнительный секретарь канадского ОРТ (Общество ремесленного труда, еврейская благотворительная организация). Редактировал журнал «Der jüdischer Emigrant», газету «Parizer Haynt» (Париж). Корреспондент газеты «Der Tog» (Нью-Йорк). Издатель «The Canadian Jewish Year Book» (1940–1941).
12 White W. L. Report on the Russians. N. Y.: Harcourt, Brace and Company, [1945] (в следующем году книга вышла в Лондоне: Eyre & Spottiswoode). Рецензия в НЖ не появлялась.
13 Stevens E. Russia is No Riddle. N. Y.: Greenberg, [1945] (в том же году книга вышла на испанском языке в Буэнос-Айресе: Editorial Urquiza). Рецензия в НЖ не появлялась.
14 Lauterbach R. E. These are the Russians. N. Y.; London: Harper & brothers, [1945]. Рецензия в НЖ не появлялась.
15 Snow E. The Pattern of Soviet Power. N. Y.: Random House, [1945]. Рецензия в НЖ не появлялась.
16 Гафенку Григоре (Gafencu Grigore; 1892–1957), министр иностранных дел Румынии (1939–40), сторонник нейтралитета. См.: Тимашев Н. С. G. Gafenco. Preliminaires de la guerre à l’est. <…> Egloff. Fribourg (Suisse), 1944: [рец.] // НЖ. 1946. № 12. С. 306–307.
1 Фрумкин Яков Григорьевич (1874–1971), общественный деятель. С 1917 г. в эмиграции в Берлине, с 1938 г. в Париже, с 1941 г. в Нью-Йорке. Сотрудник «Издательства Ульштейна» («Ullstein Verlag»), член Союза русских евреев в США, председатель этого союза в 1956 г.; супруга: Фрумкина (Натансон) Елена Ивановна (1885–1977).
1 Написано на почтовой открытке; адрес отправителя: 61 Brattle Street, Cambridge, Mass., адрес получателя: Mr. M. A. Aldanov, 319 W<est> 100 St., New York City. Почт. шт.: Cambridge A. Mass. 2 1941, May. 14, 5:30 PM.
1 Написано на почтовой открытке; адрес получателя: Professor M. Karpovich, 61 Brattle Street, Cambridge, Mass. Почт. шт.: Jamaica, N. Y. 5. 1943, Apr. 14, 9 PM. Труцци Массимилиано (Truzzi Massimiliano; 1903–1974), цирковой артист, один из самых знаменитых жонглеров XX в.
Продолжить чтение