Читать онлайн Личная юрэй первого принца бесплатно

Глава 1. Незапланированное путешествие без багажа и тела

Вы когда-нибудь просыпались на потолке? А так, чтобы через несколько секунд в вас летела струя пламени?

Я ещё разобраться не успела, что это за незнакомое место — какие-то гигантские расписные напольные вазы, забавные декоративные сундуки и разобранная постель на полу, — как на меня закричали:

— Прочь, Мёртвая Душа! Не знаю, как ты сюда пробралась, но ты умрёшь!

Красавчик с растрёпанными длинными тёмными волосами, который это орал, стоял посреди комнаты босиком в широких штанах и выглядел как воплощение всех моих личных слабостей: идеально симметричные черты лица, прямой нос, удлинённые к вискам глаза в обрамлении запретительно пушистых ресниц и безупречно гладкая кожа без единого прыщика. Сам по себе красавец был высоким, тонким, но не хрупким, а скорее поджарым, с узкой талией и таким рельефным торсом, какие я до сих пор видела разве что в рекламных роликах эпиляции. Да, торс был обнажён. Судя по всему, мужчина тоже спал и его тоже внезапно разбудили.

Я бы позволила себе любоваться этим совершенным незнакомцем и дальше, если бы он вновь не запустил в меня огненную струю. Изо рта, представляете?! Он дыхнулна меня пламенем!

От такой картины я взлетела ещё выше, благо потолки тут были ого-го, и шарахнулась в сторону. Огонь окатил свиток с загадочными завитушками за моей спиной, тот скукожился и красивыми алыми ошмётками упал на пол. Стена за ним потемнела, но не загорелась.

— Э-ге-гей, да ты что нервный такой? Так и пожар устроить можно!

Похоже, этот пироман с модельной внешностью решил так же. Но не успела я обрадоваться, что в меня больше не будут запускать фейерверками, как опасный красавчик прищурился, рванул к противоположной стене, а через мгновение мне к груди приставили лезвие самой настоящей катаны.

— Спускайся, отродье Мёртвого Мира! Не знаю, за какие грехи тебя позвали меня соблазнять, но я вижу твоё мерзкое нутро! Я тебя разрублю и отправлю на перерождение!

Я моргнула.

Он предлагает мне спуститься вниз, чтобы убить? И это, простите, женская логика хромает?! Э, не, черноглазый, я, конечно, спросонья и без кофейка соображаю не очень хорошо, но не настолько.

Мужчина понял, что никуда я спускаться не собираюсь, а потому плотно сжал челюсти, подпрыгнул, взмахнул мечом и Я юркнула под самый свод изогнутой крыши так высоко, что он точно бы не достал без лестницы. Красавчик же сбил своим прекрасным телом ту самую напольную вазу.

Раздался оглушительный звон.

Цветные осколки веером усыпали пол, мужчина стремительно шагнул и вдруг выругался так витиевато, что я даже заслушалась. Никогда таких красочных выражений не слышала.

— Дорогая ваза была, да? Там были нарисованы красные карпы и какие-то изящные веточки сакуры. Красивые. Вон, даже позолоту вижу, — прокомментировала я, чуть опустившись и напуская на себя сочувственный вид.

Алая струйка крови окрасила пятку незнакомца и множество осколков. Нет, ну я не могла удержаться от того, чтобы не поддеть. Он меня тут вначале спалить, а потом разрезать собирался, как же не съехидничать?

— Мерзкий дух!.. — прорычал мужчина.

А вот это уже обидно! Да, я знаю, что чуть пухленькая, но такое нельзя говорить девушкам в лицо.

— Сам ты мерзкий! И и — Я пыталась найти недостатки во внешности собеседника, но, увы, не получалось. К счастью, от позора в словесной дуэли меня спасла группа стражников, вломившихся в комнату красавца.

— Ваше высочество!

— Принц!

— Наследный принц!

— Что случилось?!

— Это было нападение?

— Вас ранили?

В комнату поспешно набивались мужчины: одинаково широкоплечие, в лакированных доспехах лазурного цвета, с причудливыми пиками и катанами наперевес. Я попыталась их сосчитать, но на одиннадцатом сбилась.

— Со мной всё в порядке. Вон там под потолком чудовище! Оно напало на меня! — выкрикнул, как оказалось, коронованный брюнет и указал в мою сторону.

Ой-ой-ой, а что, если вот у этих будет лестница?

Я непроизвольно втянула голову в плечи, предчувствуя, что никто не поверит, что я не нападала. Я вообще ещё даже не разобралась, где нахожусь. Однако дальше случилось занятное: охранники синхронно повернули головы в мою сторону, пошарили рассеянными взглядами под потолком и не заметили меня! И это было странно. Они смотрели ровно туда, где я зависла. Прямо между резной балкой и расписным фонарём.

— Где? — наконец осторожно переспросил один из мужчин в голубой броне.

— Под потолком, — раздражённо повторил наследный принц. — Вы что, не видите?! Уважаемый Икари-сан, ещё немного, и я отправлю вас лечить зрение. Ну вот же она! Это Мёртвая Душа по всем признакам: прозрачное тело, развратно одета, летает

На лицах ворвавшихся отобразилось беспокойство. Они начали переглядываться между собой, а потом всё тот же воин робко возразил:

— Но, ваше высочество там никого нет.

— Как нет?! Вот же она! — Лицо огнедышащего красавчика покраснело, и я даже заволновалась: а не случится ли с ним чего?

— Принц Катэль, — Икари-сан низко поклонился, предварительно сунув меч за пояс, — в этом помещении никого нет, кроме вас, меня и стражи. Если вам приснился дурной сон, то я тут же пошлю за успокаивающими травами и благовониями.

Остальные мужчины тоже сложили руки перед собой и поклонились. Катэль метнул в меня недобрый взгляд. По его лицу пробежала тень недовольства, он пошевелил губами, смотря мне в глаза, а затем повернулся и натянуто улыбнулся:

— Вы правы Видимо, мой разум принял видение за реальность. Мне стоит погулять по саду. Холодный воздух остудит голову и огонь.

Все ввалившиеся, пятясь задом, низко кланяясь и делая мелкие-мелкие шажки, тут же отчалили через широкие раздвижные двери. Икари-сан задумчиво посмотрел метра на два правее моего плеча и со словами «я пришлю кого-нибудь убрать ваши покои» тоже покинул помещение. Как только вновь стало тихо, принц Катэль моментально обернулся.

— Что ты такое?!

— Не буду с тобой говорить, пока свой ножик не опустишь, — поставила условие я.

Мужчина поморщился и кинул изогнутый меч на пол, а затем даже стопой толкнул его от себя, демонстрируя, что не будет пытаться меня рассечь.

Я опустилась на уровень его глаз и невольно поймала момент, как луч солнца блеснул в тёмных волосах. Они были не чёрными, они отливали благородным вишнёвым! Вау! Неужели это натуральный цвет?

— Ну? — с вызовом спросил его высочество, возвращая меня в реальность.

Я пожала плечами.

— Я человек.

— Люди не летают!

— Ну, может, я расширенная версия человека? С бонусами, так сказать.

— С чем-чем? — Он нахмурился, а мой взгляд невольно скользнул на гладкие литые мышцы груди и чётко выделенные ключицы.

Ух-х-х

Как же всё это красиво! Вот просто нечестно красиво. И эстетично, и потрогать хочется

— Слушай, — сказала я внезапно, — ну ты же живёшь с такой внешностью и тебе нормально? Никто не кричит, что ты оружие массового поражения?

Целое мгновение до принца доходил смысл моих слов. А затем

— Да как ты смеешь, демоница!.. — воскликнул он и отшатнулся.

Зло сдёрнул с ближайшего сундука сложенную одежду, одним резким движением накинул на плечи какой-то цветастый халат и принялся судорожно завязывать пояс.

Фарфоровые скулы заалели, а я чуть было не захлопала в ладоши: как же ему идёт смущение. Вот уж не представляла, что мужчины могут так реагировать.

— Ты — Он ткнул в меня пальцем. — Ты ведёшь себя неподобающе!

Кхе, как-как? А махать в мою сторону всякими ножиками и изрыгать огонь — это подобающе? Сейчас я тебе покажу

Я потянулась, сделав вид, что хочу развязать его пояс. Красавчик дёрнулся, моя рука внезапно прошла сквозь ткань, а мужчина после этого действия отлетел на несколько метров к стене словно ошпаренный.

— Ты! Ты! Бесстыжая соблазнительница! Я верну тебя в Нижний Мир! — И с этими словами он развернулся и... убежал.

Я фыркнула. Какие тут, однако, нежные принцы. Подумаешь

Так-с, а что дальше делать? Как выйти? В этой комнате я осталась одна, а принц всё-таки не преминул задвинуть за собой необычные бумажно-деревянные двери. Я осмотрелась и подлетела к ближайшему сундуку, взмахнула рукой — и всё получилось точно так же, как и с пресловутым поясом.

М-да, выходит, и дверь не смогу толкнуть? Внезапно мне пришла в голову другая мысль: если я прохожу сквозь объекты, то сквозь стены и потолок тоже должна пройти, верно? Я подлетела к крыше. Теперь у меня были все шансы рассмотреть её внимательно: высокий свод с тёмными деревянными балками, пересечёнными резными распорками. Свод уходил вверх, но не как типичная треугольная крыша в дачном домике, а дугой.

Сглотнула. Честно говоря, было немного боязно подниматься выше, но так как в помещении никого не осталось, не скучать же здесь дальше? Да и мало ли с каким оружием могут прийти неизвестные? Я зажмурилась, подалась вверх, ощущая ползущую по позвоночнику щекотку, а когда распахнула глаза — ахнула.

Мне открылось не просто «красиво», а «волшебно красиво и экзотично». Азия, которую я видела только в дорамах, гламурных роликах о путешествиях и на чужих фотках из отпуска.

Подо мной в золотистых лучах рассветного солнца раскинулся целый дворцовый комплекс: павильоны, галереи, горбатые мостики и пруды, в которых дремали сонные карпы. Черепичные крыши у всех строений задорно загибались вверх, будто домики постоянно чему-то удивлялись, а с их краёв свисали медные цепочки водостоков. В многочисленных лужах отражались цветущие персиковые деревья, роняющие лепестки. За дворцом начинались холмы, а на них — аккуратные ступеньки залитых водой полей.

О-бал-деть! Всю жизнь мечтала посмотреть на рисовые террасы вживую, и, видимо, мой мозг, уставший от бесконечных просмотров соцсетей, решил подарить мне такой великолепный сон! Хоть бы только он не кончался подольше!

В том, что это сон, у меня сомнений не возникало. Ну а где ещё можно летать, если не во сне?

Я поднялась выше и огляделась по сторонам.

За рисовыми полями расстилалось море. Огромное, спокойное и такое бирюзовое, словно кто-то переборщил с ползунком «насыщенность» в фоторедакторе. Вдоль песочно-розовой полоски берега виднелись причалы и крошечные, похожие на игрушечные лодки. Всегда знала, что у меня потрясающая фантазия! Чуть правее зеленели окутанные туманной дымкой горы.

Когда-то, давным-давно, ещё в эпоху веры в полезные статьи из интернета, я читала про управляемые сны. Мол, если понять, что ты спишь и не паниковать, то можно ходить, летать и развлекаться в своём воображении.

Ну вот. Мозг, спасибо, ты сегодня щедрый!

И раз уж моё воображение выдало столь потрясающее азиатское путешествие без перелётов и муторных ожиданий багажа, глупо было бы всё испортить.

Я выбрала узкую светлую дорожку, которая тянулась от дворца вниз к деревням, и полетела над ней. Слева люди в широких соломенных шляпах возились на рисовых террасах. Стоя по колено в воде, они аккуратно втыкали зелёные ростки в грязь. Дальше у домов кто-то развешивал на верёвках длинные полосы ткани. Ветер играл ими так, что они хлопали и извивались, как флаги неизвестного государства. На берегу речушки мужчины тянули сеть, а потом перекладывали крупную рыбу в плетёные корзины. А под навесом из бамбука двое мужчин растягивали шкуру на деревянной раме.

Я летела над дорожкой и с совершенно дурацким, но очень счастливым ощущением в груди рассматривала всё подряд.

Ну а что? Если уж мне внезапно снится фантастическая Азия с дворцами, горами и рисовыми террасами, не изучить тут всё — настоящее кощунство!

Глава2. Фестиваль взаимной любви и государственных расходов

Летать внезапно оказалось утомительным занятием. Я твёрдо решила, что обязательно расскажу обо всём своей соседке по квартире — Ирке. Она точно оценит. Каждую пятницу Ирка заказывает роллы и демонстративно ест их палочками, говоря, что это подготовка. Ведь рано или поздно она накопит денег и полетит в Азию зимовать. От её соевого соуса у нас невыводимое пятно на диване в гостиной.

Пока я изучала местность и людей, меня больше никто не замечал и не бросался клинками наперерез, как тот красавчик с вишнёвыми волосами и огнемётом изо рта. В итоге, наизучавшись экзотической красоты вдоволь, я решила вернуться во дворец. Где там его высочество? Может, смогу ещё полюбоваться прекрасным рельефным мужским торсом и алеющими скулами до того, как проснусь?

Увы, надеждам было не суждено оправдаться.

Его высочество Катэль восседал на резном золочёном кресле в центре огромного зала, на нём было столько слоёв одежды, что он больше походил не на человека, а на очень статусный торт. Белые и алые ткани, оттеняющие его волосы, золотая вышивка и плащ поверх — всё это спадало на пол аккуратными, идеально выверенными складками, словно каждая из них проходила отдельный отбор в императорской канцелярии. Вокруг на коленях сидели несколько десятков мужчин в одинаковых фиолетовых одеяниях и жаловались на жизнь.

Очень бережное отношение к позвоночнику у местных, однако.

Я зависла под потолком и с интересом наблюдала за этим коллективным актом народного страдания. Его высочество с хмурым выражением лица задумчиво слушал доклады.

Один из коленопреклонённых мужчин что-то очень проникновенно рассказывал, активно кланяясь и периодически прикладываясь лбом к полу. Судя по интонации — мир рушился.

— Великое несчастье постигло остров Рыбьих Слёз, ваше высочество, — глухо произнёс он и медленно склонился до пола. — Дожди ушли раньше срока, вода в каналах стала редкой, как милость судьбы, а рис на трёх террасах поднялся слабым и пустым, а где-то и вовсе засыхает

— Пф-ф-ф немудрено, с таким-то названием острова, — пробормотала я вслух.

Принц Катэль после моих слов вздрогнул, но — надо отдать ему должное — выражение лица не изменил. Даже кричать и озираться в поисках «исчадия Нижнего Мира» не стал, лишь нашёл меня взглядом и недобро им просверлил с пару секунд.

И поскольку в этот раз он отреагировал на меня не столь бурно, как в прошлый, я позволила себе подлететь ближе и зависнуть около его кресла. Всё-таки единственный человек, который меня здесь слышит и видит.

— Народ оставляет родные берега, суда тлеют у молчаливых пристаней, а детский плач разрывает ночную тишину, словно укор самой судьбе, — продолжал чиновник, пафосно протягивая руки к его высочеству.

Я покосилась на докладчика.

Он что, репетировал эту речь перед зеркалом? Худой, с длинными рукавами, волочащимися по полу, куцей трясущейся бородкой и трагическим лицом человека, которому очень не хватает театрального занавеса и аплодисментов после особенно удачной фразы.

Я сочувственно вздохнула, глядя, как старичок в очередной раз экзальтированно бьётся лбом об пол.

— Лодки гниют — это, конечно, печально Их бы вытаскивать из воды на ночь. А вот слёзы, насколько мне известно, стандартный функционал любых детей. Тут неурожай ни при чём, — прокомментировала я вслух.

Катэль на мою реплику не отреагировал. Только пальцы на подлокотнике кресла медленно сжал. И разжал.

— Интересно, а что для полива растений делается? Воду-то заготовили в бочках? — спросила уже громче.

Аллё, черноокий! Я помочь пытаюсь. Если современного водопровода здесь нет, то логично воду привозить, верно?

Однако его прекрасное высочество проигнорировало и этот мой вопрос. Лишь нахмурилось сильнее.

Ишь, мы какие!

— Что вы хотите от меня, уважаемый Такахиро-доно?

— О, ваше высочество, да даруют боги вам долголетия, здоровья и попутного ветра! Чья добродетель затмевает солнце, чья мудрость глубже Горячего моря, чей голос усмиряет бурю, а походка заставляет цветы распускаться раньше срока

Я мысленно закатила глаза. Да можно состариться, пока ответ получишь! Неудивительно, что этот принц такой злющий с утра был. Небось заранее знал, что его ожидает.

— Каналы, что питали землю ваших владений, изношены временем и людскими ошибками, резервуары опустели, а плотины ослабли. Посему я осмеливаюсь смиренно просить у вашего высочайшего милосердия средств из казны. Иначе земля, лишённая влаги, обратится в пыль, а вместе с нею иссохнет и благополучие ваших подданных.

На словах «средств из казны» в зале вдруг повисла тишина.

— Сколько? — тем временем спросил принц Катэль.

— Двадцати тысяч риен хватит, ваше высочество.

Стоило старичку назвать сумму и поклониться, как чиновники со всех сторон возмущённо загомонили.

— Двадцать тысяч?! — прошипел кто-то из дальнего ряда справа.

— Это возмутительно!

— Неслыханная наглость!

— Из-за прошлогодних штормов разрушены сушильные настилы, а котлы для выпаривания соли пришли в негодность Я тоже прошу семь тысяч риен на новые медные котлы, настилы и оплату мастеров! — заголосил более упитанный и уверенный мужчина в сиреневом.

— Свечи, ткани и дворцовые украшения подорожали не меньше, чем простые хозяйственные принадлежности. И если казна будет тратиться на какие-то горшки и котлы для окраин, то прошу не забывать и о вещах, которые поддерживают достоинство дворца и ваш высокий статус! Это куда важнее! — вскочил третий.

— О, конечно, — тут же ядовито отозвался молчавший до сих пор Такахиро-доно. — Без новых занавесей, разумеется, рис вырастет сам.

— Сперва научитесь считать, уважаемый, а потом рассуждайте о величии дворца! Двадцать тысяч риен — и на что?! На захудалый остров?!

— Провинциалы хотя бы кормят Огненный Архипелаг, — огрызнулись ему в ответ. — А вы только свечи переставляете да вазы по залам таскаете!

Я с интересом оглядела этот внезапный фестиваль взаимной любви и поддержки.

— Какая прелесть Высокое государственное собрание. Кто первый освоит бюджет — тот и патриот.

И, наклонившись чуть ближе к уху принца, который стойко делал вид, что меня здесь нет, добавила уже совсем доверительно:

— Слушай, как там тебя Катэль, кажется. А у вас тут всегда обсуждение судьбы страны начинается с «дайте денег мне, а ему — не давайте»? Или это сегодня просто особенно праздничный день?

Красавчик на этот раз повернул голову и посмотрел на меня так выразительно, что я перестала веселиться и замолчала. Вообще-то я намекала на то, что этим в фиолетовых мантиях тоже можно было бы удостоить файер-шоу, как для меня с утра, но принц, похоже, шуток не понимал. Его высочеству пришлось несколько раз похлопать в ладоши, чтобы призвать чиновников к порядку.

— Тишина! — выкрикнул он, поднимаясь с места. — Мидзухо-сан, распорядитесь, чтобы Такахиро-доно выдали двадцать тысяч риен из казны. На этом утренний совет окончен.

Глава 3. Тигр в зарослях или теньбезумия?

Катэль Аккрийский

Наследный принц проснулся от шороха. Такого, какого не должно быть в его покоях.

Он открыл глаза и сначала даже не понял, на что смотрит. Под самым сводом, между балками, в воздухе висела женская полупрозрачная фигура с рыжими, как пламя, жгутами на голове. На ней были узкие штаны, плотно облегающие ноги, будто вторая кожа, и короткий светлый верх без рукавов, бесстыдно открывающий голый живот. Голые щиколотки, запястья, плечи, глубокий вырез на груди

Он не знал, что и думать! Даже в кварталах удовольствий, о которых не принято говорить во дворце, на женщинах было куда больше ткани, чем на духе под потолком.

И от этой нелепой, почти бытовой мысли ему вдруг стало особенно не по себе: очевидно, либо перед ним демон соблазнения, слишком хорошо знающий, куда бить, и рассчитывающий затуманить мозг и взять управление Огненным Архипелагом Либо Мёртвая Душа выбрала такую форму, чтобы незаметно подкрасться и убить во сне. Оба варианта были плохими.

Но каким бы существом из Нижнего Мира ни была бесстыжая гостья, принц попытался вернуть её туда как можно скорее. Он взмахнул своей катаной, стараясь рассечь одним махом, но Душа оказалась ловчее. Сильна! Связная речь, знание драконьего языка Нет, определённо, это нечто опасное.

На звуки погрома ввалились стражники во главе с Левым Крылом Дракона Икари-саном. Последний заявил, что никакой Мёртвой Души не видит. Он стоял прямо перед Катэлем — собранный, спокойный, без тени сомнения во взгляде — и утверждал, что в помещении никого нет. Он! Дракон, поклявшийся отвечать за безопасность первого принца!

Катэль посмотрел на других стражников.

Мёртвую Душу вообще никто не видел, кроме него. Принц засомневался в своём рассудке. А тот, кто управляет всем Огненным Архипелагом, не имеет права ставить под вопрос собственное восприятие. Братья, конечно, помогают по мере сил, но их не готовили к тому, чтобы править государством, а Катэля — да. Да и опыта у первого принца было побольше Катэлю, как ни крути, уже давно перевалило за шестьсот, а самому старшему из младших братьев — Олсандеру — всего триста с небольшим. Нет, отец с матерью не просто так завещали, что управление Огненным Архипелагом — его обязанность.

Но ведь Катэль слышал, как это чудовище говорило! Видел, как рыжая тварь хитро и изворотливо уходила из-под огня и от удара мечом Такое невозможно перепутать с плодом фантазии! Но когда лишь твои глаза видят тигра в зарослях, поневоле начинаешь думать: а тигр ли это — или просто тень собственного безумия?

Так и не разобравшись в ощущениях, Катэль вылетел из покоев в пагоду, где обычно медитировал и завтракал. Возможно, Икари-сан прав и ему всё-таки стоит показаться исэи? Увы, сегодня все как будто сговорились не давать наследному принцу покоя. Не прошло и десятой части клепсидры, как Правое Крыло Дракона Мидзухо-сан сообщил, что чиновники уже собрались на утреннее совещание. Ох, принц чуть не забыл!

Совет, отчёты, жалобы, числа, каналы, рис, соль — всё это было привычным, понятным и правильным. Катэль сел в кресло, велел чиновникам выступать по порядку и очень быстро втянулся в рутину.

«Наверное, мне всё это показалось со сна», — решил он, поглядывая, как служка меняет уже пятую чашу воды. Рыжее чудовище больше не объявлялось.

Катэль окончательно распрощался с мыслью втиснуть в свой плотный график посещение исэи, как Мёртвая Душа появилась вновь. Вначале он услышал её голос откуда-то сверху, а затем нашёл её взглядом. Нет, судя по тому, как едко она комментировала речи его подданных, это всё-таки демоница!

Она висела под самым потолком, устроившись там с таким видом, будто это её личная ложа в чайном доме, и, не стесняясь, разглядывала зал. А затем и вовсе внаглую переместилась практически к нему на подлокотник, будто сама была драконицей рода Аккрийских!

«Ну погоди, я разберусь, зачем ты меня преследуешь» — решил Катэль. Чудовище не нападало, несмотря на то что с утра он пытался отправить его в Нижний Мир, и это определённо было хорошим знаком.

Как и следовало ожидать, под мерзкими чарами незваной гостьи чиновники сразу проявили свои худшие черты и начали кричать друг на друга. Нет, она как-то умела воздействовать магически, вот только Катэль должен был разобраться, как именно, чтобы развеять её.

«Или ты сходишь с ума, — вдруг шепнул внутренний голос, и за грудиной похолодело. — Чиновники так себя ведут практически каждое собрание».

Катэль не знал, что и думать, а потому досрочно распустил всех и вновь ушёл в пагоду рядом с прудом. Пруд лежал ровным зеркалом, а под прозрачной гладью медленно скользили красные карпы кои — яркие, неторопливые, никогда не знающие ни тревоги, ни спешки. Их размеренное движение, как обычно, успокоило, и мысли постепенно начали выстраиваться в привычный порядок. Подобному отец учил Катэля ещё в детстве: если разум путается, иди к воде и смотри, пока дыхание не станет ровным.

Пагода считалась священной. Она была даже старше, чем сам дворец рода Аккрийских. Её стены и балки были испещрены защитными рунами, нанесёнными ещё первыми мастерами Огненного Архипелага. Здесь нельзя было применить враждебную магию, и сюда не проходили сущности из Нижнего Мира.

Греховная фантазия с обнажённым животом и руками больше не появлялась, и Катэль пришёл к выводу: это был всего лишь эльфийский морок. Ну конечно, как он сразу не догадался? Всё сходилось. Именно поэтому чудище так легко увернулось от его огня и меча, оно ведь существовало лишь в его подсознании. И именно поэтому здесь, в священном месте, его сознание проясняется. Ведь не пришёл же морок ни на завтрак, ни сейчас. Уловки эльфов всегда были тонкими и неприятными и били как раз по разуму, а не по телу. Очень в их духе.

«Значит, во дворце есть шпион, который меня опоил, и теперь надо лишь разобраться, кто, когда и с какой целью», — хмуро решил Катэль.

Исэи — (авторское) аналог должности врача с магическими способностями.

Клепсидра — водяные часы. В сосуде через маленькое отверстие медленно перетекает вода, и по уровню воды отсчитывают время. Одна клепсидра — приблизительно час. Десятая часть — шесть минут.

Глава 4. Всё-таки не морок, но легче нестало

Красавчик внезапно разогнал всех чиновников, распустил стражу и, весь такой суровый и недоступный, торжественно пошагал в сторону какой-то местной многоэтажной беседки с кучей колонн и украшений в виде лент и иероглифов с видом на пруд.

Я со вздохом покачала головой. Расстроился, наверное, из-за трат и старичков в сиреневом. Я бы тоже расстроилась, если бы моё наследство так бездарно разбазаривали Красивый такой и зелёный совсем, вряд ли всё понимает, а уже управление государством на его голову свалилось. Помочь ему, что ли? Видно же, что эти куцебородые старики готовы глотки друг другу перегрызть, а принц в итоге выдаёт всем необходимые суммы, лишь бы только они не устраивали ритуальные стенания. Хм-м-м И это женские истерики считаются невыносимыми?

Я аккуратно зависла чуть в стороне, чтобы не мешать диалогу его высочества с природой. Принц остановился у кромки воды и уставился на пруд так сосредоточенно, будто рыба ему вот-вот что-то расскажет.

«Надеюсь, он там не топиться с горя собрался?» — подумала с лёгкой тревогой. Сон сном, а всё равно как-то неприятно будет увидеть такое.

Но грустный принц стоял ровно, картинно сложив руки за спиной, смотрел вдаль, а ветер развевал его тёмно-вишнёвые волосы. Профиль — хоть сейчас на монетах чекань! Я дала себе минут пятнадцать на то, чтобы полюбоваться красавчиком: если голова у бедняги болит, пусть передохнёт, я же не чудовище. Сама люблю побыть в тишине. Но всё же в какой-то момент не вытерпела и подлетела ближе.

— Слушай, Катэль, я насчёт той задачки с поливом риса всё думаю. А ты не пробовал приказать притащить воду в бочках? — начала я, но принц взвился и уставился на меня так, словно впервые увидел.

— Ты ты Как ты здесь оказалась?!

Опять двадцать пять! Я думала, мы это уже проходили где-то между «ты демоница» и «сейчас я тебя поджарю». С памятью у бедняги неладно, что ли? Может, рассеянный склероз?

— Ну вот так, — развела руками.

Красавчик внезапно побледнел, рассматривая меня уже внимательнее.

— Выходит ты не эльфийский морок?

Чей-чей?

— Я вообще-то человек, — терпеливо уточнила.

Дикость какая-то — в собственном сне что-то кому-то объяснять и доказывать, но сон всё же занятный. Никогда ничего подобного моя фантазия мне не подкидывала.

— Но ты полупрозрачная и летаешь! — заспорил брюнет.

Я повторно развела руками, но уже осматривая себя. Летаю — это да, мозг так здорово придумал, а что не так с одеждой? Джинсы как джинсы, топик как топик. Балетки вон оранжевые, мои любимые. Цвета прекрасно видно. Ну, может, совсем чуть-чуть просвечиваю

— Это потому, что мне всё здесь снится. У меня настолько живое воображение, что ты даже со мной споришь, строишь логические цепочки и приводишь доказательства. Проснусь — и всё исчезнет.

*** Катэль Аккрийский

«Не морок», — было первой мыслью Катэля.

Он заподозрил в рыжеволосом чудовище демоницу, но ровно до слов о том, что она человек и ей всё это снится.

«Дух человека, который умер от предательства, ещё и больной: он ищет отмщения, но случайно потерял память», — внезапно осенило принца. Он читал о юрэй неоднократно, правда, никогда прежде не встречал лично. Согласно легендам, такие духи как раз являлись чаще всего в образе юных и прекрасных дев в белых одеяниях, сходных с траурными нарядами. Бесстыдное облачение гостьи на торжественное кимоно не походило, но в остальном догадка приобретала всё больше чёткости. Если у этой барышни после смерти потерялись или перепутались воспоминания, то неудивительно, что и её внешний облик оказался искажён, как отражение в воде, по которой прошёлся ветер.

Спорить с духом было опасно, но, чтобы окончательно убедиться в своих предположениях и отбросить другие варианты, Катэль решил уточнить:

— Ты умеешь обращаться в девятихвостую лисицу?

В священных местах — а пагода являлась именно им — духи не могут лгать напрямую. Юлить, уходить от ответа, задавать встречные вопросы — да, но не лгать. Если существо ответит «да», то это означает, что перед ним потерявшая память богиня-кицунэ. Однако девушка только моргнула и фыркнула:

— В лису, да ещё и с кучей хвостов? Вот это у тебя запросы, конечно Я слышала про мужские фантазии с несколькими женщинами, но чтобы сразу девять — это уже, прости, какой-то продвинутый уровень. Нет, не умею.

«Продвинутый уровень»? Что это значит? Видимо, так она отзывается о силе богов.

Катэль задумался. Ещё был вариант ледяной демоницы, красивой и опасной, какие являются, чтобы похитить душу и навечно заточить её в холод. Говорят, они приходят в месяц белых деревьев, а сейчас только-только наступил месяц вишнёвого цвета, но мало ли?

— Ты ненавидишь огонь?

— Только если в меня им плюются. Кстати, как ты это сделал?

— Я дракон. Просто трансформировал гортань и дыхнул пламенем, — ответил Катэль не задумываясь.

На несколько секунд в пагоде повисла тишина. Каждый думал о своём.

Его высочество размышлял о том, все ли варианты перебрал и не забыл ли чего. Выходило однозначно: перед ним юрэй. Неупокоенный дух, жаждущий мести и справедливости, но по каким-то причинам потерявший память. Рыжеволосое чудовище же всё это время бормотало что-то вроде: «Драконы-то мне тут зачем? Нет, в Азию я всегда мечтала слетать и посмотреть всё своими глазами, но драконы?! Бред какой-то».

Потом всё же оно вдруг выдало:

— Так, погоди, времени у меня немного, я скоро проснусь. Ты насчёт острова Рыбьих Слёз послушай. Если у вас засуха и ростки риса гибнут, то ведь можно притащить воду в бочках? Ты, вот, двадцать тысяч рубле э-э-э риен выделил на то, чтобы оросить там всё, а тебе тот старикашка объяснил, как будет их тратить? Смета вообще есть? Откуда это число взялось?

— Смета? — нахмурился Катэль, сбитый с толку внезапным напором духа.

Такого слова он никогда не слышал.

— Ну, бумажка такая м-м-м свиток, в котором расписано, куда и на что пойдёт каждый ваш риен, или как там местные деньги называются

— Зачем?

Он действительно не понимал вопроса. Все на Огненном Архипелаге прекрасно знали, что воровство наказывается строжайшим образом. Отрубание руки — это меньшее из наказаний. Украсть у правящего рода означает навлечь беду не только на себя, но и на всю свою семью. У Катэля мысли не возникало, что кто-то из чиновников будет его намеренно обманывать.

— Ну как зачем? — Она моргнула. — Чтобы понимать, куда деньги уйдут. У тебя есть двадцать тысяч. Ты их отдал. Дальше кто-то их берёт и делает что? В какие сроки?

— Делает то, что необходимо, — спокойно ответил он.

***

— Делает то, что необходимо, — с каменным лицом ответил этот красавчик, а у меня начало зубы сводить от его узколобости.

Нет, ну какой же он глупый! И упёртый! Как баран. Агр-р-р!

Я же нормальным языком ему объяснила, что его обманывают, а он

— Да кому необходимо-то?! — не выдержала я. — Тебе? Людям? Или тому самому драматичному деду, который так экзальтированно падал ниц?

Лицо красавчика дрогнуло, по скулам пробежали желваки. Кажется, он разозлился Ага, дошло, что его обкрадывают!

— Ты говоришь так, будто мои подданные — лжецы, — холодно произнёс он. — Будь ты из плоти и крови, я бы велел сейчас отвесить тебе с десяток плетей. Оскорбляя их, ты оскорбляешь меня!

Тьфу, блин, не дошло.

— Я говорю так, будто твои подданные — люди! Обычные. Наверняка с небольшой зарплатой. С многочисленными пожилыми и больными родственниками. С желаниями. И с очень гибкой совестью, когда рядом лежит мешок с деньгами.

— На Огненном Архипелаге честь рода не пустой звук, — резко ответил принц. — За обман правящего дома следует небесная кара!

«Кара». Ничего себе, какие словечки знает этот образец пафоса в плаще и с подобием короны в волосах. Если ещё полчаса назад я любовалась красавцем со стороны, то сейчас мне резко захотелось найти половник и постучать им по венценосной голове.

Динь-дон, там что-нибудь есть?! Ну как, объясните мне, — как?! — можно находиться у власти, сорить деньгами направо и налево (а судя по реакции других старичков в сиреневом, принц именно сорил) и не предполагать таких очевидных моментов?

— Следует, — подчеркнула я. — Ключевое слово — «следует». Ваша кара действует, когда уже всё украли, или вообще не постигает. Что тому старичку мешает половину денег взять себе и лишь половину пустить в дело?

Собеседник нахмурил смоляные брови.

— Ты не понимаешь, как устроен наш мир.

— А ты не понимаешь, как устроены люди! — взвилась я. — Вот вообще... Ты их как свитки воспринимаешь: аккуратно сложили, печать поставили — значит, всё честно!

— Довольно, — вдруг резко сказал принц, взмахивая рукой так, что мне аж отлететь пришлось. Оказывается, за время спора я подобралась к нему очень близко. — Я понимаю, что ты юрэй и полна гнева, обиды и желания отомстить, но это не значит, что все эти чувства надо изливать на меня. Ищи того, кто тебя обидел.

— Как-как ты меня назвал?!

— Юрэй. Злобный дух, пришедший в наш мир, чтобы вершить справедливость по своему разумению.

О-фи-геть.

Я ему, значит, помочь пытаюсь, открыть глаза на его чинуш, а он меня оскорбляет! А ещё я, оказывается, обидчивая и мстительная. Да я с ним время провожу только потому, что остальные в этом сне меня не слышат и не видят, а так веселее. Вот проснусь — и не будет у него помощника. Что тогда? Нет, понятное дело, мир выдуманный, фантазия у меня та ещё затейница, но всё равно оскорбление из уст красавчика прозвучало уж очень обидно.

*** Катэль Аккрийский

Дух сжал губы.

Катэль вдруг поймал себя на совершенно неуместной мысли: «А она красивая».

Не так, как девицы из павильона Зимних Слив, которых подбирают по родословным, редким талантам и обучают умению читать воздух. В неупокоенном призраке было что-то живое, неправильное и слишком настоящее. Рыжие волосы — вначале он принял их за жгуты, но сейчас понял, что это особым образом уложенные косы цвета апельсиновой цедры, огромные насыщенно-синие глаза, в которых считывалась решимость, и мельтешащие движения. Катэль привык к тому, что все при дворе степенно кланяются и лишь затем говорят, делают паузы, излагают просьбы намёками, а не тараторят как не в себя. Юрэй же, пока спорила с ним, ни разу не склонила голову, зато умудрилась облететь всю пагоду, зачем-то потрогала колонны, машинально провела пальцем по священным письменам на стене и поиграла с дымком от благовоний, правда её рука прошла сквозь него.

И это раздражало и одновременно цепляло.

Он мысленно выругался.

Вот уж чего точно не должно было случиться, так это того, что его внимание зациклилось на духе. Пусть даже странном. Пусть даже, возможно, больном. В конце концов он задумался, что неплохо было бы расспросить неприкаянную барышню, что она помнит из прошлой жизни, но прежде, чем он задал вопрос, юрэй вдруг резко взмыла вверх.

— Ах так! Тогда я сама слетаю, посмотрю, как тратятся твои деньги, и докажу, что была права! Ты ещё локти кусать будешь, что сразу меня не послушал! — крикнула она и исчезла, пройдя сквозь крышу.

Катэль лишь покачал головой. Кусать локти? Это же физически невозможно Разве что в драконьей форме, но вряд ли дух имел в виду именно её. Ох, бедный-несчастный неприкаянный дух. Впрочем, Катэль — правитель Огненного Архипелага, у него ещё очень много работы.

Наследный принц развернулся, чтобы отправиться в свой кабинет, но на ступенях столкнулся с собственным Левым Крылом.

— Ваше высочество! Вы пропустили обед, его высочество принц Олсандер решил принести его прямо в пагоду. Разрешите вносить блюда?

Глава 5. Бракованный дракон

Катэль Аккрийский

Катэль кивнул, и уже через десятую часть клепсидры в пагоду потянулась целая процессия слуг. Они двигались слаженно и почти бесшумно, расставляли низкие лакированные столики, раскладывали плотные подушки с фамильной вышивкой — золотыми драконами, изрыгающими алое пламя, — и ставили подносы с изысканными блюдами, от которых в прохладном воздухе поднимался тонкий пар.

— Вот ты где, братец, — Олсандер появился спустя неполное деление клепсидры после Икари-сана и мягко сжал предплечье старшего брата в знак приветствия, — а я тебя потерял.

Между первым и вторым сыновьями Аккрийского дома лежало почти три столетия разницы, но младший держался так уверенно и свободно, будто являлся ровесником старшего, а порой и вовсе казался тем, кто прожил больше.

— Где же мне быть? — Уголок губ Катэля едва заметно дрогнул. — Я всегда в час танца белых облаков пребываю в этой части дворца.

— К тебе не прорваться сквозь заслон чиновников.

На столах одно за другим появлялись блюда: рис в маленьких фарфоровых чашах, паровые булочки с мясом и зеленью, морской окунь в сладковатом соусе, тонко нарезанные овощи с кунжутом, миски с прозрачным бульоном и подносы с фруктами. Катэль изумлённо поднял брови, глядя на обилие яств, но Олсандер лишь приглашающе махнул рукой:

— Слуги вложили в приготовление еды старание и уважение. Будет невежливо не вкусить.

Их высочества молча опустились на подушки друг напротив друга и несколько минут ели в почти полной тишине — неторопливо, размеренно, как подобает воспитанным господам. За ними никто не наблюдал, как именно они держат палочки, но привычка, вбитая церемониймейстерами с детства, всё равно не позволяла есть иначе. И только попробовав восемь блюд согласно этикету, Катэль отложил палочки, чуть наклонил голову к плечу и негромко спросил:

— С какой целью ты искал меня сегодня, Олс?

— А что, соскучиться по брату — уже недостаточный повод? — вопросом на вопрос ответил тот. Но, понимая, что его намерения слишком очевидны, всё же добавил: — Сил моих нет больше сидеть во дворце, пошли меня хоть куда-нибудь! Да хоть к эльфам, честное слово!

— Чтобы у нас развязалась с ними война?

Олс бросил на старшего брата недовольный взгляд. Конечно, он любил ходить по острию меча во всём, что касалось политики, но до войны никогда не доводил. Настоящую причину его появления в пагоде не надо было объяснять. Завтра во дворце праздник Розового Ветра, а значит, сюда съедутся десятки благородных барышень, которые будут всеми силами стремиться привлечь внимание второго принца.

Оба принца являлись чистокровными золотыми драконами, сыновьями одних и тех же родителей, но судьба странно и жестоко пошутила над ними. Притяжение к истинной паре — той самой женщине, с которой дракон может продолжить род, — у братьев проявлялось диаметрально по-разному.

Катэль прожил уже почти семьсот лет и так и не встретил ни одной, на кого откликнулся бы его дракон. Он упрямо молчал. Всегда. Первые три-четыре столетия при каждом новом знакомстве с барышней Катэль ловил себя на одном и том же тихом, почти постыдном ожидании и тщательно прислушивался. А вдруг это она? Вдруг внутри наконец что-то дрогнет и отзовётся, как должно у драконов? Вдруг боги в этот раз укажут ему на пару?

Но время шло. Годы, десятки, столетия. И ничего не происходило. Оба сердца Катэля бились ровно и спокойно, без малейшего сбоя и узнавания своей пары. Со временем в голову наследного принца начали закрадываться ужасные подозрения: а вдруг у него попросту нет того самого органа или чувства, с помощью которого драконы находят свою истинную пару? Вдруг он бракованный? Катэль всё чаще ощущал, что с ним что-то не так. Другие драконы успевали создать семьи задолго до четвёртого или пятого столетия, а Катэль давно смирился с тем, что, скорее всего, останется один до самой смерти. Не будет у него ни жены, ни детей.

Олсандер же чувствовал проклятую истинность слишком легко — едва ли не с каждой второй барышней, что тоже было весьма необычно для дракона. С обычной человеческой девушкой, оборотнем, драконицей или эльфийкой — не имело значения. Женщины же, польщённые вниманием второго принца, пытались завладеть им полностью, выпросить как можно больше подарков или просто затащить в постель, чтобы потом иметь влияние при дворе хотя бы быть в статусе любимой наложницы. В конце концов, многочисленные интриги и козни среди женского пола за его, Олса, благосклонность, осточертели второму принцу.

Ещё некоторое время оба брата ели в тишине, затем Катэль всё же на правах старшего пожурил Олса:

— Выбрал бы ты себе уже супругу, наконец, и праздные взгляды сами бы отвернулись от тебя, — заметил он. — А пока ты ускользаешь от приёмов и торжеств, словно юный ученик, сбегающий с уроков.

— Я не желаю супруги! — резко отрезал Олсандер и с сухим стуком опустил палочки на циновку. — Женщины в лучшем случае — пустая суета. В худшем — источник бесконечных просьб, обид и расточительства. Они поглощают время, тревожат разум и опустошают казну быстрее любого неудачного похода. И я не питаю иллюзий, в отличие от тебя, Катэль! Женщины продажны, вопрос лишь в цене. У кого из мужчин больше золота, влияния и земли — того они и хотят себе в покровители. На этом всё. В моём случае речь идёт ещё и о власти.

Олсандер оборвал себя. Всем было понятно, что если Катэль не найдёт себе пару и не оставит наследника, то именно жена Олса станет будущей императрицей. Братья никогда не проговаривали это вслух, это было слишком очевидно.

Второй принц опустил ресницы и тихо выдохнул через нос — понять его настроение мог только тот, кто знал его достаточно хорошо.

— Я не понимаю, как ты можешь желать семью, Катэль?! Это всё равно что самому сунуть голову в ярмо и ещё благодарить за право быть чьим-то кошельком.

Старший брат со вздохом покачал головой.

— А Рэйден, по-твоему, несчастлив?

— У Рэйдена есть Лорен, она из иного мира. Это другое. Да и сам Рэйден встретил её, будучи прикованным к инвалидному креслу в старом полуразрушенном замке. Кто-кто, а он счастливчик, потому что за чувства Лорен я могу поручиться.

— Явар? Эван? Рёллан?

— Безголовые малолетние дураки, которым тоже в целом повезло.

С этим Катэль не мог спорить. Всем троим младшим братьям не исполнилось и первой сотни лет, как они определились с выбором истинной. Обычно драконы относятся к ритуалу Слияния Жизни куда как основательнее. Одни ухаживания могут длиться лет десять.

— Значит, пропустить праздник Розового Ветра нельзя? — хмуро уточнил Олс после некоторой паузы.

Катэль медленно покачал головой.

— Ты и сам знаешь: Явар с Ясминой сейчас в Смешанных Землях, Эван с Элирией снова отправились в путешествие, Рэйден — на Большой Земле и, судя по донесениям, не спешит покидать её пределы, а Рёллан разбирается с неожиданно свалившимся на его голову наследством. — Катэль бесшумно поставил чашу с чаем на лакированный столик. — Праздник Розового Ветра — один из самых значимых в году, и подданные должны видеть, что наш род един и крепок, как драконья чешуя. В такие дни важны не только речи, но и наши лица. К тому же я слышал, что даже драконицы с дальних островов, которые обычно предпочитают не покидать свои туманные утёсы, намерены прибыть во дворец. Если уж они сочли событие достойным перелёта через Горячее море, второму принцу тем более не пристало отсутствовать.

Олсандер поморщился, словно проглотил что-то горькое, но всё же вынужденно склонил голову в знак согласия. Он уже хотел подняться с подушек, как Катэль внезапно подумал, что имеет смысл спросить о собственной внезапно возникшей проблеме.

— Олс, скажи, а бывало ли такое, что тебе являлся дух?

— Мёртвая Душа? Да рассеки её своим Алым Клёном, — он кивнул на катану старшего, — и дело с концами. Отправь в Нижний Мир, откуда явилась.

— Нет-нет, не Мёртвая Душа. — Катэль поджал губы, пытаясь объяснить ситуацию.

Мёртвые Души были известны тем, что время от времени прорывались в этот мир через чёрные воронки. Сильные приходили, чтобы убивать, слабые — чтобы нашёптывать дурное людям, питаться их грехами, становиться материальнее, а в конечном счёте утащить с собой в Нижний Мир. Дух рыжеволосой девушки, хотя внешне и походил на Мёртвую Душу, явно был чем-то другим. Теперь Катэль понимал это чётко.

— Она другая, — после некоторой запинки всё же сказал Катэль.

— Другая? — переспросил Олс с явным сомнением.

— От неё не тянет холодом. Когда она стоит рядом, фонари не меркнут, вода в чаше не мутнеет. У неё хоть и тело полупрозрачное и одета она странно, но говорит складно, волосы цвета апельсиновой цедры и ярко-синие глаза. Мёртвые Души уродливы, а эта нет, абсолютно, я бы даже сказал — наоборот — Он миг поколебался и добавил: — Я думаю, что это юрэй.

— Думаешь? Ты не уверен?! — Тёмные брови Олсандера вдруг поползли на лоб. — Погоди, кто ты и что сделал с моим братом?! — Он шутливо положил руку на предплечье Катэля, проверяя того на ощупь. — А может, кто-то сам не может дождаться праздника Розового Ветра? Как ты сказал С далёких островов прилетят прекрасные драконицы? Послушай, вовсе необязательно для приятного времяпровождения искать лишь истинную, уверяю

Наследный принц резко перебил, сбрасывая с себя руку брата:

— Прекрати, Олс, я серьёзен. Ко мне приходила юрэй.

— Очень красивая юрэй, судя по твоему описанию, — хохотнул Олс, всё ещё считая, что брат над ним подшучивает, однако Катэль продолжил строгим тоном:

— Юрэй заблудилась по дороге к перерождению и утратила память. Она не помнит, кто её предал и уложил в холодную землю. По виду — совсем юная, ещё не успевшая пожить.

На этот раз тень беспокойства легла на лицо Олсандера.

— Послушай, брат, не стоит водить дружбу с духами, — произнёс он медленно, будто подбирал слова, хотя обычно за ним такого не водилось. — Они не принадлежат миру живых. Небо не любит, когда границы стирают без дозволения. За такую дружбу можно утратить благосклонность богов.

Он отвернулся к пруду с красными карпами.

— Противоестественно это. Если душа девы не полна злобы и не несёт угрозы — помоги. Юрэй могут потерять память, но сердце их всё равно будет искать отмщения. Стремление неупокоившихся душ к возмездию — древнее, как сама кровь драконов. Воздать по справедливости — дело достойное. Но если для тебя останется неясным, какие узлы держат её в нашем мире, не затягивай. Используй Алый Клён или собственное пламя и отправь в Нижний Мир. Помни: она не красивая юная барышня, а всего лишь дух, который может переродиться кем угодно.

— Разумеется, — Катэль склонил голову чуть ниже, чем того требовал обычай, — я последую твоему совету.

Когда Олсандер ушёл из пагоды со своей свитой, Катэль ещё долго смотрел на пруд, раздумывая над словами брата. С одной стороны, тот был вдвое его младше, а с другой — по части барышень у него точно имелось куда больше опыта, чем у самого Катэля. В отличие от брата старший принц неукоснительно следил за своей репутацией и не позволял ни тени коснуться своего имени. Да и с тем количеством государственных дел, которые ложились на его плечи, у Катэля попросту не оставалось времени на наложниц.

Он качнулся с пятки на носок, вспоминая слова духа. Девушка пыталась что-то донести до него про засуху и рис на острове Рыбьих Слёз, причём так рьяно, что даже не испугалась его огня и катаны. Что ж, если юрэй настолько важен рис и потраченные деньги, то, возможно, это и есть возмездие, которое не даёт ей уйти на перерождение? Как там она сказала? Смета. Да, точно, смета.

Катэль жестом велел позвать своё Правое Крыло — личного секретаря — и отдал приказ:

— Уважаемый Мидзухо-сан, попросите Такахиро-доно составить свиток, в котором он подробно укажет, как собирается потратить выданные из казны двадцать тысяч риен.

Если Мидзухо-сан и удивился, то виду не подал. Он лишь соединил руки перед округлым животом и низко поклонился:

— Всё будет выполнено к завтрашнему утру, ваше высочество.

Глава 6. Рыбьи Слёзы и мои тоже

Злобный дух?! Да как он смеет!

Ну уж нет, если принцы в этом сне такие тугие на мозги и не понимают, что их обкрадывают, то я пойду и всё сама ему докажу! Юрэй Тоже выдумал тут обзываться! Время, между прочим, не резиновое. Вот как проснусь — и всё, помочь уже не смогу. А у меня вообще бонус — прозрачность! Прохожу сквозь предметы, никто не видит и не слышит, любое преступление подсмотреть смогу, и никто мне ничего не сделает. А ещё летаю как птица, даже транспорта дожидаться не надо! Это же мой сон!

С такими мыслями я рванула из пагоды в сторону острова Рыбьих Слёз. Летела на радостях к морю и, лишь приблизившись к рыбацкой деревне, вдруг осознала: я понятия не имею, в какой стороне находится чёртов остров. Бли-и-и-н!

— Простите, а вы не подскажете?..

— Извините, а вы не знаете?..

— Прошу прощения

Люди в разноцветных кимоно, рубахах и штанах сновали туда-сюда, дети галдели, гуси и какая-то мелкая местная живность шипели, торговки спорили, у кого пряжа чище, а рыбаки доставали сети с серебристой рыбёшкой И никто — никто! — не слышал моих вопросов, не оборачивался на меня и даже не обращал внимания! А вот это вдруг стало действительно обидно.

И как, спрашивается, выяснить, в какой стороне остров Рыбьих Слёз? Дурацкий какой-то сон получается. Неужели я не смогу тут ничего сделать? В чём суть тогда этих управляемых сновидений, если на меня здесь все реагируют как на запылившийся музейный экспонат? Я со злости пнула камешек — ага, в моих фантазиях, потому что нога в оранжевой балетке прошла сквозь него, — и поймала взгляд умных зелёных глаз. Глаза принадлежали огромному рыжему коту, который грелся на солнышке, вылизывал лапу и внимательно на меня смотрел. Красивый такой, пушистый и упитанный.

Нет, кот в качестве зрителя — это, конечно, здорово, но, боюсь, он не ответит на мои вопросы. И уж тем более не покажет, где тут нужный остров.

Неполную минуту мы играли в гляделки, а затем меня внезапно осенило: если я не могу ни у кого спросить, где находится злополучный клочок земли с загибающимися ростками риса, то уж выяснить сама точно могу. Должны же тут быть карты или что-то подобное, верно? Выживали же люди как-то до изобретения навигаторов. Я не глупая, по географии четвёрка была, разберусь Опять же, восток-запад — все стороны света легко определяются по движению солнца. Решено! Надо найти карту!

— Спасибо, котик, за идею! — Я шутливо поклонилась животному, которое всё это время не сводило с меня взгляда. Кот в ответ неожиданно наклонил голову.

Я аж вздрогнула. Ничего себе! Понимает или так совпало?

Как бы то ни было, я развернулась и поспешила во дворец. Найду кабинет этого упрямого принца, отыщу карту, определюсь, в какой стороне остров Рыбьих Слёз, и Ну дальше всё по предыдущему плану. План был гениальным! Почти как у всех людей, уверенных, что сейчас быстренько всё сделают за пять минут.

Ровно до того момента, как я вернулась во дворец.

И вот я осознала, что «дворец» несколько больше, чем мне показалось вначале. Нет, обычно, когда что-то оказывается больше, чем ты ожидаешь, это неплохо. Если это твоя зарплата или торт, а не многочисленные помещения, которые требуется осмотреть.

Павильоны тянулись один за другим, какие-то мозголомные переходы, галереи, лестницы, мостики, внутренние дворики, сады, снова лестницы, снова здания, снова забавные черепичные крыши с загнутыми краями. Только в той части павильоны белые с красным, а тут преобладают коричневые и золотые цвета Всё это выглядело так, будто кто-то решил собрать сразу пять дворцов в один и посмотреть, что получится.

Получилось потеряться.

Слуги носились туда-сюда с подносами, свитками и коробками, какие-то важные мужчины в длинных одеждах спорили прямо посреди прохода, стражники стояли у дверей с такими лицами, будто эти двери — последние на свете, а за ними хранят секрет мироздания. Я интереса ради заглянула внутрь охраняемой комнаты. Там были какие-то пыльные древние сундуки, к которым явно не прикасались в последние лет эдак пять... Где-то визжали девицы в ярких нарядах, кто-то громко смеялся, а где-то, кажется, вообще шла репетиция концерта.

Я попробовала действовать более методично по правилу правой руки, которое рекомендуется использовать в лабиринтах. Полетела вдоль одного коридора, потом вдоль второго, свернула направо, затем ещё раз... Я уже не была уверена, что это было снова направо. Заблудилась. В итоге плюнула на всё и решила проходить здание сквозь стены — всё равно никто не видит.

В первой комнате сидели две женщины и расшивали огромный кусок шёлка изящными узорами. Я зависла на секунду, посмотрела, как у них ловко получается, и решила, что карта вряд ли спрятана в нитках. В следующей комнате девушки рисовали тушью на длинных свитках — то ли пейзажи, то ли каракули, в другой — пели под аккомпанемент гибрида лежачей арфы и гитары, ещё в одной — просто спорили. Кажется, я начала с какого-то женского павильона, потому что не встретила ни одного мужчины в целом здании.

Следующий павильон оказался смешанным, и, судя по многочисленным коробкам, корзинам, мешкам, запаху риса и сушёной рыбы, это был склад при кухне. Очередное строение с невзрачным видом на песчаное поле оказалось мужским. Точнее, почти мужским, пока я с разбега не залетела в комнату, где один полуголый красавец в рубахе и без штанов развлекал голосистую служанку. Она дышала сквозь его пальцы, и он умолял её быть не такой громкой. Я рефлекторно выпалила: «Ой, извините!» — и пулей выскочила из комнаты.

Уши горели от увиденного. Как же неудобно получилось! С другой стороны, двое вроде бы остались не в курсе, что у них была зрительница. Этим я себя и утешала, а заодно пришла к выводу: если буду проверять каждое помещение в этом бесконечном лабиринте из изогнутых крыш и бумажных стен, то застану ещё десяток подобных «романтических сцен», а кабинет принца так и не найду до завтра. Поэтому решила включить логику: где сидит главный человек в любом дворце? Правильно — в самом высоком и понтовом здании с золотыми драконами на крыше.

Стоило мне влететь в грандиозное сооружение, как внутренний голос радостно завопил: «Джекпот!» Огромные залы с резными колоннами, расписные вазы размером с меня (правда, я сама невысокая, но всё же), картины с горами на стенах Да-да, и вот эту вазу с карпами я уже где-то видела! Точно — утром в спальне его высочества! Правда, та валялась осколками на полу после его балета с катаной, но узор тот же. Определённо, я на правильном пути!

Я уже начала слегка выдыхаться. Оказывается, летать — это тоже труд, причём физический. Особенно когда болтаешься по дворцу без понятия, куда именно двигаться. Но чуйка меня не подвела, а может, просто повезло.

Я медленно пролетела через очередной зал, наблюдая, как служанки драят полы и смахивают пыль с очередных ваз (их тут что, фабрика неподалёку?), поднялась выше прямо сквозь потолок и

О-о-о!

Тишина. Никакой суеты. Ни бегающих людей с подносами, ни корзин, ни тряпок. Только столы, массивные стеллажи, ширмы и аккуратно расставленные светильники. Вот оно. Кабинет принца. Пятой точкой чую. А она у меня, между прочим, чувствительная. Годы офисной работы не прошли даром.

Это было подозрительно похоже на место, где люди действительно работают, а не занимаются хм личной жизнью, как тот охранник. Я залетела в соседнюю комнату — и с порога присвистнула. Огромный стол! Не низенький лакированный, какими тут всё уставлено, а нормальный, солидный, рабочий. Завал на нём мог бы посоревноваться с моим ноутбуком перед дедлайном. Бумаги, свитки, какие-то таблички, деревянные дощечки — всё в художественном беспорядке. А над столом — во всю стену — висела карта. Понятия не имею, чей это кабинет, возможно, и не его высочества Катэля, а кого-то другого, но какая разница? Тут есть карта!

С островами, проливами, подписями, линиями маршрутов и аккуратными пометками. Я чуть не вскрикнула от счастья.

— Ура! Нашла!

К сожалению, счастье длилось секунды две или три — ровно столько, сколько мне понадобилось, чтобы рассмотреть многочисленные крошечные острова и треклятые подписи, которые оказались сделаны какими-то странными иероглифами, а не нормальными буквами. Ну мой мозг даёт! Это ж надо навыдумывать! Собственный азиатский язык! О-бал-деть!

Честно говоря, я даже не знала, восхищаться своей фантазией или негодовать. Впервые в жизни попала в управляемый сон, а мозг и тут свинью подложить умудрился.

Я вздохнула. Нет, похоже, мне всё-таки понадобится помощь Катэля, чтобы выяснить, какой из островов — Рыбьи Слёзы. С другой стороны, а надо ли? Я бросила взгляд в раскрытые бумажные двери на балкон, где солнце уже клонилось к закату. С моей беготнёй по дворцу день внезапно закончился. Время во сне, оказывается, быстро бежит! Или это я так увлеклась поисками? В любом случае проснусь я уже в своей кровати в тепле и уюте, так что махинации чиновников с деньгами так и останутся нераскрытыми Ну и ладно.

Я широко зевнула, ещё раз глянув на краснеющее солнце, и всё-таки вышла на балкон.

Раз уж расследование накрылось медным тазом из-за языкового барьера моего же собственного мозга, то хотя бы пейзаж надо использовать по максимуму.

А вид там был правда живописный.

Внизу медленно загорались огни вдоль галерей, в садах темнели кроны деревьев, между павильонами тянулись узкие дорожки, по которым спешили крошечные фигурки слуг, а за крышами с загнутыми краями уже начинало растекаться мягкое, тёплое золото заката. Далеко-далеко виднелась полоска моря — спокойная, ровная, будто кто-то нарочно разровнял её кисточкой.

— Красиво всё-таки — пробормотала я, облокотившись на перила.

Пусть и сон. Пусть и странный. Пусть и с драконами, чиновниками и дурацкими иероглифами вместо нормальных букв. Но очень красивый.

Если уж это мои последние часы в этом сне, то глупо тратить их на дальнейшую беготню. Надо насладиться видом напоследок, как нормальный человек Я спустилась с балкона в сад, прошла сквозь низкую деревянную перегородку и устроилась прямо на тёплой траве у дорожки. Под спиной была земля, чуть прохладная, но мне, если честно, было всё равно.

Я же дух, мне простуда не страшна. Вытянулась, закинула руки за голову и посмотрела в небо, где уже проступали первые звёзды.

— Вот сейчас засну — лениво подумала я, — и всё. Конец необычных приключений. Проснусь в собственной уютной кровати. Жаль, правда, что этого огнедышащего принца не увидела снова, но что уж теперь.

Глава 7. Затянувшийся сон

И всё-таки просыпаться от того, что заснул на траве, неприятно. Даже если ты дух.

Я проснулась, потому что об меня споткнулись. Точнее, не об меня, а о камушки на дорожке, на которую я выкатилась во время сна и распласталась в горизонтальном положении, но ощущение было именно такое — будто кто-то прошёл сквозь мой живот.

— А-а-а! — взвизгнула я, рефлекторно подскочив в воздух.

— А-а-а! — завопил мальчишка лет двенадцати, размахивая широкими руками, и грохнулся в клумбу.

Розовые лепестки взметнулись. Волосы, собранные в небрежный хвостик, растрепались. Он тут же вскочил, отряхивая штаны до колен, пробормотал что-то про «проклятые камни» и побежал дальше.

— Эй, а извиниться? — крикнула я вдогонку.

Никакой реакции. Мальчик в соломенных сандалиях поспешил прочь, даже не оглянувшись.

— Какая учтивость! Прямо образец азиатских манер, — пробормотала с раздражением, растирая живот, и осеклась.

Очевидно, я всё ещё в странном сне.

Хотя какой это сон, если прошла целая ночь? Обычно сны длятся минут пять по ощущениям, а потом — бац! — звенит будильник, и ты с проклятиями тянешься его выключать. А тут я успела полетать по дворцу, поспорить с огнедышащим красавцем, застукать парочку в неловкой ситуации, посмотреть на звёзды и выспаться на газоне. Это уже не сон. Это полноценная командировка в бессознательное.

Я зевнула, потянулась — привычка, которая не исчезла даже в призрачном состоянии, — и тут заметила кое-что тревожное. Мои руки стали как будто прозрачнее. Да и джинсы тоже вроде бы раньше имели более насыщенный синий оттенок. Вчера я была слегка полупрозрачная — как персонаж в игре с включённой невидимостью. Сейчас же сквозь меня отчётливо виднелись камни дорожки, травинки и даже какой-то наглый жучок, который невозмутимо полз сквозь мою балетку.

— Это нехорошо, — пробормотала я.

Очень нехорошо.

Погодите. А если это не сон То сколько я тут уже? Сутки? Больше?

А дома-то что? Родители же волнуются! Мама наверняка уже обзвонила всех знакомых, папа поднял на уши полицию

Холодок пробежал вдоль позвоночника.

Мама.

Я попыталась вспомнить её лицо — и ничего. Размытое пятно. Какие-то общие очертания, но черты лица не вспоминаются. Как будто смотришь на фотографию сквозь мутное стекло.

— Ладно, не паникуем, — сказала я вслух, сглатывая сухим горлом. — Просто спросонья. Сейчас вспомню.

Папа. Надо вспомнить папу!

Но не прошло и минуты, как я поняла: то же самое. Размытость. Я знала, что он есть где-то, что у меня с ним хорошие отношения и что он научил меня плавать, но вот как он выглядит Сердце — если у призраков оно вообще имеется — бешено заколотилось.

— Хорошо-хорошо. — Я начала метаться из стороны в сторону. — Тогда тогда дом! Моя квартира! Я же помню, где живу? — Последнее получилось как-то слишком жалко и полувопросительно.

Я схватилась за голову, понимая, что внутри всё такая же пустота. Вчера я просто не думала об этом, но сейчас, когда задалась вопросами, почувствовала сильнейшую мигрень и полное отсутствие ответов. Всё как в тумане. Обрывки, осколки, но ничего конкретного. Я даже имени своего не знала.

Нет-нет-нет! Это временное помутнение, я просто не выспалась. Хотя кого я обманываю? Я только что проспала целую ночь в образе призрака на влажной траве. Меня затрясло. Руки — те самые полупрозрачные руки — мелко задрожали.

Паника накатила волной. Я начала часто дышать — вернее, делать вид, что дышу, потому что лёгких-то у меня сейчас, кажется, тоже нет.

Я теряю память?

«А всё остальное ты уже потеряла», — ехидно уточнил внутренний голос.

Я крепко зажмурилась, тряхнула головой, выгоняя этот надоедливый комариный звук, и решила: отставить панику, она не поможет. Сейчас найду единственного человека, который меня видит и слышит, расспрошу его и там уже решу всё по существу. Это всё-таки какой-то дурной сон. Я же обычная девушка! У меня даже суперспособностей нет. Ну, кроме умения проспать три будильника подряд, но это вряд ли считается.

***

Катэль Аккрийский

Катэль проснулся, как обычно, на рассвете. Солнце едва появилось над горизонтом, окрашивая небо в нежные персиковые оттенки, когда принц поднялся с футона, аккуратно свернул постель и направился в сад для утренней практики.

Пятьдесят выпадов с мечом. Сто ударов по воображаемому противнику. Дыхательные упражнения для контроля внутреннего огня — важно было не спалить очередную картину. После вчерашнего инцидента ему пришлось объяснять Икари-сану, что фамильная реликвия династии Сакуры «случайно загорелась от свечи», а ваза и вовсе «неудачно стояла у прохода».

Ту рыжеволосую девицу под потолком никто из стражи так и не увидел, и Катэль чувствовал неясный внутренний запрет на то, чтобы рассказать, что видит и слышит то, чего не видят и не слышат другие. Он даже брату об этом нюансе не сообщил. Одно дело — выспросить всё, что Олсандер знает про мстительных духов, другое — уточнить, что он единственный свидетель пребывания этого духа во дворце. Сумасшествие было бы самым логичным объяснением всему случившемуся, и оно стало бы слишком на руку тем же эльфам. До тех пор, пока Катэль контролирует своё безумие, он никому ничего не скажет.

Старший принц прожил почти семьсот лет и до сих пор так и не нашёл истинную пару. Возможно, это сказалось на его рассудке? Драконы без пары редко доживают до семисот лет в здравом уме — так говорили опытные исэи. Одиночество разъедает разум изнутри, как ржавчина — железо.

Катэль поморщился при воспоминании о барышне с двумя косицами цвета апельсиновой цедры. Больше половины ночи у него ушло на изучение древних свитков о юрэй в домашней библиотеке. Там было всё то, о чём сообщил Олсандер и что Катэль знал и так: мстительные духи не уходят на перерождение, так как их смерть была насильственной и жажда отмщения держит из здесь. Они сами уйдут за грань, когда справедливость будет восстановлена. В отличие от Мёртвых Душ, у них есть определённая цель, при этом юрэй не вредят тем, кто не вредил им при жизни.

Но сколько бы ни искал Катэль, ни в одном фолианте не упоминалось о юрэй в неприличной одежде, которые выглядят развратнее девиц из квартала удовольствий, спорят о государственных финансах и, по всей видимости, не помнят прошлой жизни.

Да уж, сложную задачку ему подкинула богиня судьбы: помочь неупокоенному духу отомстить неизвестно кому.

Вернувшись в покои, принц Катэль омылся, переоделся в чистое кимоно цвета утреннего тумана с вышитыми драконами и аккуратно уложил волосы. Осталось лишь надеть церемониальный пояс.

Его высочество стоял перед высоким зеркалом, держа длинную шёлковую ленту и пытаясь вспомнить правильную последовательность узлов. Левый конец через правый, потом под низ Нет, что-то не так. Может, наоборот? Он вздохнул. Обычно ему помогали слуги, но сегодня утром он отослал всех, желая побыть в одиночестве и обдумать ситуацию с духом.

Принц повторно обернул пояс вокруг талии, скрестил концы и выронил ткань.

— Катэ-э-эль!

Рыжеволосая девица влетела прямо сквозь стену.

— Ты! — Она метнулась к нему. — Наконец-то! Я тебя полчаса ищу! Не дворец, а лабиринт Минотавра!

— Что-что?

Катэль на секунду застыл. А ещё через мгновение осознал: пояс валяется на полу, а кимоно едва накинуто на плечи и не скрывает обнажённую грудь. Да что ж судьба издевается, что ли, над ним?! Почему призрачная барышня постоянно застаёт его в неприличном виде?

К счастью, в этот раз юрэй была слишком поглощена собственными переживаниями и не стала отпускать никаких колкостей.

— Такой большой и сложный, и, чтобы пройти, девчонка ещё нитку использовала. Неужели ты не знаешь эту легенду? — ответила она полную околесицу.

— Какая девчонка? Какая нитка? Зачем ходить по дворцу с ниткой? — спросил принц хрипло, пытаясь поймать полы кимоно.

Стоило юрэй появиться, как ему вновь стало казаться, что он сходит с ума, хотя утром на зарядке разум точно был ясным. Катэль даже специально медитировал целый час после тренировки, чтобы очистить свои мысли. И вот, пожалуйста. Зачем старался?

— Кажется, там не девчонка была, а всё-таки юноша А-а-ай, да какая разница? Я вообще не об этом. У меня проблема! Я исчезаю. Вот, смотри!

С этими словами она сунула ему под нос свою обнажённую призрачную кисть. Катэль невольно отстранился, разглядывая конечность. Будь она из плоти и крови, протянуть обнажённую аж до локтя руку незамужней женщины столь близко к лицу мужчины сочли бы скандальным нарушением этикета. Но призрака, очевидно, такие мелочи не волновали. Катэль точно не помнил, как выглядела юрэй и какого оттенка была её кожа вчера, но рыжие косицы сегодня действительно как будто бы больше не полыхали.

— Видишь?! — Голос юрэй дрожал не то от возмущения, не то от обиды. — Вчера я была не такая прозрачная! А сегодня уже почти дымка! И это ещё не всё — я не могу вспомнить своё имя!

— Но это же неплохо, — аккуратно заметил Катэль, переводя взгляд на лицо духа.

— Как это «неплохо»?! — Дева распахнула огромные синие глаза, и Катэль поймал себя на мысли, что никогда прежде не видел такого оттенка.

Он встречал синеглазых — среди эльфов, среди жителей Северных островов, но с такими яркими, почти сияющими глазами — никогда. Девушка была невысокой, немного пухленькой, порывистой и вертящейся, с широкими светло-коричневыми бровями и мягкими соблазнительными формами — совершенно не похожая на утончённых высоких дракониц из благородных родов с их плавными движениями и грацией, воспеваемой в песнях.

— Ты растворяешься сама по себе, так как забыла прошлое, — пояснил Катэль. — Тебя держит в этом мире желание отомстить, но раз ты потеряла память, твоё желание, судя по всему, ослабевает. Когда оно полностью пройдёт — твоя душа уйдёт в Нижний Мир на перерождение.

Девушка внезапно насупилась и как будто бы обиделась. Может, не поняла?

— Духи исчезают, когда теряют связь с миром живых, — добавил он тихо, пытаясь говорить спокойно, чтобы не расстроить юрэй ещё сильнее. — Обычно их держит цель. Жажда мести, незавершённое дело

— У меня нет никакой цели!

— Очевидно, есть.

*** Меня накрыло лёгким ощущением дежавю.

Снова дорогущая спальня с фарфоровыми напольными вазами и снова полуголый красавчик посреди помещения в распахнутом кимоно (или как это у них называется?) пытается завязать пояс, явно не ожидая незваных гостей. Мистер «Мужчины Азии: горячая подборка»: рельефный пресс, точёные скулы и тёмно-вишнёвые волосы А ещё он очаровательно смущается, когда понимает, что на него смотрят.

Но в этот раз всё это осталось фоном, потому что красавчик пытался втолковать мне совершенно возмутительную вещь!

— То есть, по-твоему, я умираю и должна этому радоваться?

— Строго говоря, ты уже покинула мир живых.

— Я не мертва, — взвилась я, взлетая под потолок от возмущения. — Я здесь, говорю с тобой! Cogito, ergosum. Я мыслю, значит, я существую!

Красавчик побледнел и схватился за меч.

— Прекрати сейчас же вызывать демонов, или я тебя разрублю!

Я зависла, набрав в грудь побольше воздуха для ответа, но вдруг обратила внимание, что за всё то время, пока спорила с его высочеством, мои любимые балетки как будто вновь стали более оранжевыми, а джинсы налились синевой. Или мне кажется? Да нет, руки вон тоже снова выглядели чуть менее призрачными — сквозь них уже не так отчётливо просвечивают предметы, да и родинка на запястье выделяется теперь контрастнее. Я подняла ладонь перед лицом, покрутила, сжала в кулак. Определённо, я стала плотнее!

Что, чёрт возьми, происходит?

Я что, материализуюсь, когда злюсь на этого красавчика? Или когда с ним спорю? Или просто когда нахожусь рядом с ним?

Принц моих действий не понял, изменений в цвете тела не заметил и лишь с напряжением наблюдал, как я летаю по его спальне, плавно переходящей в гардеробную. Я же вдруг подумала: а что я нервничаю-то? Его высочество построил для себя какую-то легенду о духе и после этого перестал пытаться меня убить. Мне такой расклад выгоден? Выгоден. По каким причинам моё тело становится то плотнее, то пытается развеяться — выясню самостоятельно. Пускай думает себе что хочет. Очевидно, он неправ, но стоит ли его высочество тыкать носом?

Если это сон, то я ничего не потеряю. Если же это не сон, а некое сверхъестественное перемещение в иной мир, то стоит быть вдвойне аккуратной, так как законов я не знаю. Чувствуя себя Паскалем, я шумно выдохнула и приняла решение успокоиться.

— Хорошо, не буду.

Футон — тонкий матрас для сна на полу.

Блез Паскаль — французский математик, прославившийся гениальной стратегией хеджирования рисков: верить в Бога выгодно, потому что если Он есть — ты в раю, а если нет — невелики потери. Зато если не веришь, но Бог существует — вечные муки, что перебор. Паскаль превратил теологию в теорию вероятностей и остался очень доволен результатом.

Глава 8. Двадцать тысяч риен и ни капливоды

Катэль Аккрийский

Катэль наблюдал за рыжеволосой девицей с нарастающим чувством, что его разум медленно, но верно покидает тело. Ещё малое деление клепсидры назад она бессвязно говорила, призывала демонов на мёртвом языке и вела себя как безумная юрэй накануне мести. Как вдруг замерла, опустилась ближе к полу, улыбнулась, сложила руки перед собой в жесте покорности и сказала:

— Хорошо, не буду. — Подумала чуть и добавила: — Кстати, повтори, пожалуйста, как ты меня назвал?

Катэль моргнул. Потом ещё раз. Мысли в голове путались, словно нити в руках неумелой вышивальщицы.

— Юрэй, — наконец ответил принц, не зная, что и думать.

Дух наморщил носик.

— Юрэй, Юра, Юрочка Нет, мне не нравится!

Катэль почувствовал, как что-то в его мозгу тихо лопнуло. Возможно, последняя нить здравомыслия.

— Это не имя, — медленно произнёс он, будто объяснял что-то маленькому ребёнку. — Юрэй — это собирательное название для неупокоенных душ, жаждущих отмщения

— Мужское, — перебил дух категорично. — Юра — это мальчик. У нас в классе был Юра. Лентяй и раздолбай, между прочим. Вечно списывал у меня математику.

Катэль открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

«В классе»? «Списывал»? Как на каллиграфии? Но девушек не учат математике, зачем им это? Рисованию, пению, музицированию — да, но математика — наука для мужчин

— Слушай, а нельзя как-то по-другому? — Она склонила голову набок, разглядывая его с любопытством. — Ну, я не знаю Призрак? Привидение? Астральная проекция?

— Астральная что?! Юрэй — это официальное название, — попытался он сохранить остатки терпения. — Так духов называют уже тысячи лет. Это не

— А как тебе Юля? — перебила девушка. — Мне нравится, как звучит. Будешь так обращаться?

И тут до Катэля дошло. Она хотела себе имя. Мысль показалась странной. Имя. Обычно их дают всему живому, а тут дух Но с другой стороны, что ему, сложно, что ли, называть её Юлей?

— Йу-ль-а. — Он попробовал повторить звуки.

— Юля-я-я, — поправила призрачная барышня, на мгновение ярко вспыхнув.

Похоже, неуклюжая попытка произнести какое-то иноземное имя её рассмешила. Где-то с пятого или шестого раза у Катэля всё-таки получилось.

*** Юля

Я всё взвесила и решила: если на минутку представить, что это не странный затянувшийся сон, а мою душу по-настоящему занесло в другой мир, то надо адаптироваться. Я даже думать не хочу о том, что предположение может быть правдой, уж очень похоже на шизофрению Но тем не менее отставить панику, сосредоточиться на важном: я прохожу сквозь предметы, не понимаю местной письменности и ничего не могу сделать физически. Я даже страницу в книге перевернуть не могу! Я, кстати, пробовала. Единственный человек, который меня видит и слышит, — красавец с вишневыми волосами. Значит, если я хочу тут как-то обжиться, а не слоняться бесхозным привидением, то нужно наладить контакт с его высочеством. А именно: найти рычаг давления, чтобы он делал то, что я мне надо. И, увы, это точно не зарплата, как в нормальном офисе. Если он считает меня неким злобным духом, жаждущим мести, и только на таких условиях собирается помогать, то пусть так оно и будет. Мне даже следует подыграть: вот он, рычаг давления!

— Юля Юлия Госпожа Юлия — Пока я размышляла, Катэль тренировался произносить моё имя.

Имя, кстати, мне очень нравилось. После него в груди будто тепло разливалось. Может, меня так раньше звали?

— Всё правильно, но говорить «госпожа» необязательно, мы не в ролевые игры играем. — Я махнула рукой и, кажется, сделала это не очень уважительно, потому что принца всего перекосило.

— Госпожа — обращение к барышням со статусом леди, — холодно процедил он. — Возможно, при жизни ты и не была леди, но таким образом я чту память о том, чьё тело погребено.

Теперь меня перекосило от слова «погребено». Вообще-то ни он, ни я не в курсе, где моё тело запропастилось, и как-то уж больно резво он записал меня в неживые существа. Но прежде чем я возразила, мужчина вскинул подбородок и торжественно произнёс:

—Госпожа Юля, я обдумал ваши слова насчёт острова Рыбьих Слёз и велел своему Правому Крылу подготовить смету. Всё необходимое уже сделано, дабы ваша душа обрела покой и собственными глазами убедилась в том, что средства из казны распределены с умом, а не разворованы.

Ух ты, смета готова?! Правда, составляло её какое-то Правое Крыло, но будем надеяться, что крыло хотя бы левой лапой умеет считать

Пока я терпеливо молчала, его высочество развернулся к письменному столу, поднял свиток с видом человека, вручающего ключи от города, и принялся зачитывать вслух:

— Из выделенных двадцати тысяч риен: три тысячи двести отправлены на благовония и молебны в храме Водяного Дракона. Дабы небо смилостивилось и послало дожди.

Что-что, простите? Седьмую часть бюджета потратили на благовонялки?! Если бы я была при теле, у меня бы точно дёрнулся глаз.

Тем временем принц продолжил невозмутимо:

— Одна тысяча восемьсот риен — на обновление священных табличек с именами предков вдоль каналов. Ибо предки должны знать, что о них помнят, и тогда вода вернётся в русло.

Я моргнула. Погодите Мы точно говорим о поливе риса?!

— Две тысячи четыреста монет — мастерам, которые перекрасят ворота на всём острове Рыбьих Слёз в счастливый красный цвет. Красный отпугивает засуху. Восемьсот риен пойдут на новые флажки с охранными символами, которые следует развесить над каждым полем. Символы призывают благосклонность духов воды. Ещё четыре тысячи риен пойдут на праздничный пир для всей деревни в честь начала работ. Сытый крестьянин работает с большим усердием и радостью. Одна тысяча риен — на новое парадное одеяние для уважаемого Такахиро-доно для ритуала обращения к богам. Две тысячи шестьсот риен на подношения семьям, чьи поля пострадали от засухи сильнее всего, дабы они не роптали и сохраняли спокойствие духа

*** Катэль Аккрийский

Катэль свернул свиток и отложил в сторону с тайной надеждой, что дух, услышав, как хорошо заботятся о рисовых полях на острове Рыбьих Слёз, наконец-то успокоится и даже, возможно, развеется. То, как сильно заблуждался, он понял практически сразу же.

Юля не развеялась. Юля не успокоилась. Юля зависла под потолком и некоторое время молчала — так, как молчат люди прямо перед тем, как перестать молчать очень громко.

— Флажки, — сказала она, умудрившись прошипеть это слово. Катэль невольно отпрянул. — Флажки. Ворота. Пир. Одеяние для деда. Подношения, чтобы не жаловались на то, что им не помогли.

Юля схватилась за рыжие косицы и дёрнула так, что, если бы была живой, наверняка бы их оторвала.

— Всё верно. Всё перечисленное прямо или косвенно способствует урожаю.

— Косвенно?! — Она уставилась на него. — Косвенно — это если бы я, чтобы починить протекающий кран, заказала пиццу, потому что сытый сантехник работает с большим усердием и радостью. Вот это косвенно!

Катэль понятия не имел ни кто такой «сантехник», ни что такое «пицца», но фонящее неудовольствие от призрака не уловить было невозможно. Он и сам слегка нахмурился, дочитав смету. Было неприятно обнаружить, что Такахиро-доно включил в расходы собственную одежду, которую ещё и оценил два с половиной раза дороже, чем еду для жителей острова Рыбьих Слёз. Да, кимоно ритуальное, а по закону всё, что полагается для общения с богами, оплачивается из государственной казны. Формально чиновник ничего не нарушил. Тем не менее всплывшая деталь неприятно царапнула. Однако все эти мысли Катэль, как истинный и благородный принц, решил держать при себе. Во-первых, потому что не пристало показывать слабости при постороннем, пусть это всего лишь юрэй. Во-вторых, его высочество Катэль Аккрийский был вынужден признать, что один, без одобрения Совета, сделать не мог почти ничего.

Тем временем Юля разошлась не на шутку:

— Сколько из двадцати тысяч риен вообще ушло на воду для риса? Катэль, ты хоть понимаешь, что это — еда?! Люди голодать же будут, если не принять никаких действительноработающих мер!

А вот эта мысль была интересной. Такахиро-доно пошёл стандартным путём решения проблемы: задобрить богов и духов воды, уважить предков. Принц посмотрел на мечущегося духа и спросил:

— У тебя есть конкретные предложения? Что бы ты сделала по-другому?

Юля аж зависла, наполовину войдя рукой в вазу. Пока они спорили, её жгуты-волосы вновь налились апельсиновым цветом, а ткань на ногах посинела. Сейчас барышня напоминала скорее человека, чем юрэй. Если бы не эта деталь, то Катэль так сразу и не понял бы, что перед ним неживое существо.

— Конечно! — воскликнула Юля. — Я бы подвела каналы

— Они и так подведены. Но на острове Рыбьих Слёз нет собственного источника пресной воды. Рисовые террасы обычно щедро поливаются естественным путём в сезон дождей, и часть воды запасается в каналах на всё лето и осень. Проблема в том, что весна была слишком засушливой.

— О! — озадаченно произнесла Юля. — Откуда же берут воду местные жители?

— Там всего одна деревня, да и она небольшая. Человек двести, может, триста. Привезти воду в бочках на корабле не так сложно, остров Рыбьих Слёз недалеко от Центрального.

— Значит, надо закупить воду и снарядить корабль. Или это очень дорого?

— Напротив, совсем нет, — задумчиво протянул Катэль.

Родниковая вода бралась из источника рядом с дворцом и была бесплатной, кораблю идти до соседнего острова и вовсе каких-то пару клепсидр. При желании можно управиться сегодня же.

Интересно, а почему сам Такахиро-доно не решил проблему данным путём?

Малое деление клепсидры — приблизительно минута (авторское).

Глава 9. Туда, но пока ещё не обратно

Юля

Стоило озвучить идею полива из бочек, как у принца в голове наконец-то зашевелились какие-то шестерёнки. Он отдал приказ высокому и гибкому воину в голубых одеждах, которого я уже начала узнавать, — Икари-сану. Так называемое Левое Крыло его высочества.

Я потёрла руки. Ну, мысленно — физически они бы прошли сквозь друг друга. Рисовые террасы вживую! Вот оно!

И тут его высочество невозмутимо сообщил, что сам никуда не поплывёт. А я, если хочу, могу слетать одна и проследить за доставкой воды.

Одна.

На остров.

Духом!

Он что, издевается?! Нет-нет-нет, мы так не договаривались.

— Ты должен поплыть на корабле. — Я сложила руки и ультимативно зависла перед принцем, однако его это не смутило.

Наглец устало выдохнул и прошёл сквозь меня. Вы это видели? И это уважение к юрэй?!

Последнее у меня, кажется, вырывалось вслух.

— Юля, если хочешь, можешь сопроводить Икари-сана на остров. Вот увидишь, он как моё Левое Крыло справится с доставкой воды и передачей её жителям острова Рыбьих Слёз. Просто внеочередной корабль. Бочки, кстати, уже подготовили.

— Но Икари-сан меня не видит и не слышит! Как я буду общаться, если что-то пойдёт не так?

— Эта короткая поездка не требует моего внимания, — ответил принц, массируя виски.

— Рисовые террасы не требуют твоего внимания?! — взвилась я.

— У меня много более важных дел во дворце.

— А еда для двухсот человек — неважна?

— Конечно важна, но я полностью доверяю Икари-сану.

Блин, ну как ему объяснить-то, что он уже один раз выдал двадцать тысяч риен какому-то Тархуну и вот что из этого вышло. Флажки, таблички, благовония и чёрт знает что. Доверие доверием, но есть вещи, которые надо делать лично. Полив рисовых террас в данной ситуации как раз к ним относится. Тархунчик уже облажался, и если Икари-сан хоть с чем-то не справится, то жители деревни останутся без еды. А если рис выращивается на экспорт, то там вообще наклёвывается катастрофа

Однако принц явно пытался от меня избавиться, и потому я внезапно вспомнила о своём «рычаге давления».

— Катэль, послушай, — проникновенно начала я и постаралась сделать огромные и наивные глаза, какие рисуют у котов в мультиках. — Я не знаю почему, но мне очень-очень важно быть на острове Рыбьих Слёз. Я чувствую, что это моё предназначение.

Мужчина, который собирался сесть за письменный стол, внезапно остановился, повернулся и посмотрел на меня в упор.

— Ты что-то вспомнила из прошлой жизни? Там живёт подонок, который осквернил тебя и твою семью?

Даже ноздри у мужчины как будто бы расширились и покраснели, глаза сверкнули расплавленным золотом. Ого, как умеет этот красавчик!

Я заворожённо уставилась на принца и невольно восхитилась. Ещё недавно он мог показаться послушным тихоней на сборище фиолетовохалатых чиновников, но сейчас по нему считывалось нечто пугающе-хищное.

— Не-е-ет, — протянула, изумившись собственным мурашкам. Откуда у призрака мурашки? — Меня просто туда тянет. Понимаешь? И мне будет спокойнее, если рядом будешь ты. Ну мало ли что может произойти?

Я даже сделала вид, что касаюсь его рукава. Мои пальцы проходили сквозь ткань, но выглядело со стороны очень трогательно.

— Хорошо, — внезапно шумно вздохнув, сообщил Катэль. — Но я не буду задерживаться там. Мы сплаваем туда и обратно, ты убедишься, что жители получили воду для полива, и на этом всё. Вечером во дворце проходит праздник, на котором я обязан присутствовать.

— Конечно-конечно.

Таким образом я обзавелась личным умопомрачительным экскурсоводом, чьи волосы на солнце отливали спелой вишней. Корабль ждал у причала. Широкий, с плавно загнутыми носом и кормой, поднятыми вверх, совсем как черепичные крыши дворца, он качался на изумрудно-бирюзовых волнах. Деревянные борта потемнели от морской соли и времени, причудливый парус цвета старой охры с золотым драконом лениво хлопал на ветру. К тому моменту, как мы поднялись на борт, на палубе рядами стояли бочки, добросовестно перехваченные верёвками. Штук сорок, не меньше. Пахло смолой, водорослями и солью.

Я с трудом сдерживала восторг, рассматривая необычный транспорт. О-бал-деть, какая же красота! Я совершенно не помнила прошлой жизни, но у меня складывалось ощущение, что ни на чём подобном я не то что не плавала, а даже не видела.

Когда судно отчалило, а дворцовые крыши превратились в далёкую полоску на берегу, я зависла над водой и поняла, что мой мозг на этот раз превзошёл сам себя. Или это всё же не сон, а другой мир? Разве может человек в одиночку придумать такое?

Море имело бесподобный оттенок, безумно хотелось махнуть на всё рукой и нырнуть с разбегу. Я бы так и сделала, если бы имела тело. Солнечные зайчики играли на волнах, тёплый ветер надувал парус так, что дракон на ткани вот-вот собирался ожить и возмутиться.

— Ничего себе, — пробормотала я, глядя вниз, где в прозрачной глубине лениво мелькали рыбы размером с мою руку.

Катэль покосился на меня, но промолчал. Я восприняла это как знак одобрения и раскинула руки пошире.

— Смотри, не улети, — сказал, наблюдая, как я приподнимаюсь на ветру.

Встречный поток воздуха легонько щекотал кожу, и, если закрыть глаза, я даже могла представить, что нахожусь здесь по-настоящему.

— А то не спасёшь? — спросила я.

— А то как раз полезу спасать, и мои подчинённые решат, что я сошёл с ума, — проворчал Катэль, а я даже левый глаз от изумления приоткрыла: он что, шутит?!

Вот тут я поняла, что этот человек умеет улыбаться. Он это делал лишь уголками губ, но неожиданно настолько хорошо, что я позабыла, что собиралась ответить. Мне вдруг стало его немного жаль. Примерно так, как жалеют человека, у которого всё есть, но который не умеет этим пользоваться. Вот сидит в своём пыльном — ну ладно, чистом — дворце, смотрит на все эти напольные расписные вазы, гуляет между золочёными сундуками и, по всей видимости, с утра до ночи читает свитки и проводит совещания с чиновниками. Однообразно же и никакого веселья.

— Скажи, — аккуратно решила уточнить я, чтобы проверить свою теорию, — а если бы не поездка на остров Рыбьих Слёз, чем бы ты сегодня занимался?

Катэль ответил не задумываясь:

— Утренняя практика с мечом. Доклад Мидзухо-сана о торговых соглашениях с Северными островами. Приём делегации от солеварен. Подготовка к празднику Розового Ветра. Вечером — сам праздник.

— И так каждый день?

— В разных вариациях.

— А выходные?

Он посмотрел на меня с вежливым непониманием человека, которому только что задали вопрос на незнакомом языке.

— Праздничные дни, — пояснила я. — Когда ничего не делаешь.

— В праздничные дни проводятся церемонии. Я обязан зачитывать свитки с обращениями к народу, принимать подарки, выступать судьёй на конкурсах талантов

— Ясно-ясно. — Я вскинула ладони вверх, потрясённо думая, что принц живёт вообще без выходных.

В голове вдруг сами собой возникли мысли про выгорание. Когда человек работает так долго и усердно, он может исчерпать внутренний ресурс, и это очень опасно. Я совершенно точно с таким сталкивалась, потому что видела, как люди перестают не только радоваться тому, что раньше им нравилось, но замечать, что перестали радоваться. А потом на это состояние накладываются болячки, которые перетекают в хронические. Чаще всего выгорание наступает как раз у врачей, учителей, незаменимых специалистов и руководителей — одним словом, у тех, кто привык ставить чужие нужды выше собственных.

Слово за слово, пока мы плыли до острова Рыбьих Слёз, я умудрилась выудить из Катэля большой пласт важной информации. Оказывается, тот остров, от которого мы отчалили, называется Центральным, правда, не по географическому признаку, а потому, что на нём стоит дворец правящего рода Аккрийских. К нему принадлежит сам принц. Катэль утверждал, что он и его ближайшие подчинённые — драконы. Я бы посмеялась, вот только смех в горле застрял сам собой, когда я вспомнила вчерашнее огненное шоу в исполнении его высочества.

Очень бегло я смогла нащупать крупицы знаний о том, что драконы бывают разные. Черноволосый и черноглазый Икари-сан, несколько раз поднимавшийся на корму с докладами, судя по всему, относился к той же породе. Это объясняло его выправку, нечеловеческое спокойствие и то, как он каждый раз безукоризненно останавливался в двух шагах от принца. Один раз Икари-сан вдруг резко обернулся и уставился прямо в ту точку, где я зависла над бортом. Очевидно, разговор Катэля якобы с самим собой привлёк внимание воина. Левое Крыло постоял, прислушался и удалился ни с чем. Я взяла на заметку: рядом с этим мужчиной надо вести себя осмотрительнее. Чует не чует, но явно не так прост, как кажется.

Касательно управления всем Огненным Архипелагом я тоже узнала много нового. Во-первых и в-главных, на плечи Катэля как первого принца ложилась основная тяжесть. Ему помогал второй принц — Олсандер, но он занимался больше взаимоотношениями с соседними государствами, остальные братья — вообще постольку-поскольку. Почти все счастливо женились, кто-то сосредоточился на семье, кто-то на здоровье (третий принц Рэйден много лет был серьёзно болен), пятый — Широ — появлялся во дворце набегами. Ему нравилось путешествовать, помогать обывателям и копить знания в сфере медицины. Здесь опытных врачей с магией называли исэи.

У Катэля имелись ближайшие помощники — Правое и Левое Крылья: Мидзухо-сан и Икари-сан соответственно. Первый, по моим воспоминаниям, низенький, пухленький и с лёгкими залысинами, являлся кем-то вроде личного секретаря.

Мидзухо-сан занимался всем, что касалось бумаг, свитков и слов. Он вёл расписание принца, принимал доклады чиновников, фильтровал просьбы и жалобы, определяя, что достойно внимания его высочества, а что можно решить и без него. Составлял письма, вёл переговоры с младшими чиновниками и отдавал распоряжения дворцовому казначею.

Икари-сан — высокий, гибкий и, как выяснилось, очень внимательный — был кем-то вроде доверенного лица и личного телохранителя. Охрана, сопровождение, контроль за стражей, разведка, исполнение деликатных поручений, которые не доверяют бумаге. Так, он первым поднялся на корабль, осмотрел все бочки с водой и корму и лишь только после этого сделал жест Катэлю, что тот может взойти на борт. Если Мидзухо-сан был голосом и памятью принца, то Икари-сан был его тенью — молчаливой, предупредительной и, подозреваю, весьма опасной в случае необходимости.

Сам государственный аппарат предполагал четырёхранговую систему. Высшие чиновники носили те самые фиолетовые или пурпурные халаты — это старшие советники, управляющие крупными островами и занимающиеся отдельными направлениями: флот, земледелие, торговля, суд, дипломатия, храмы, строительство и многое другое. Области, которые называл Катэль, не всегда казались мне логично выделенными, но на Огненном Архипелаге они сложились исторически. Именно в кругу крикливых старших советников я видела Катэля, и именно к ним относился тот самый Тархунчик то есть Такахиро-доно. У него даже суффикс у имени был специальным, показывающим особый высший ранг.

Средний ярус носил кимоно особого красно-оранжевого оттенка — не путать с алым цветом, символом рода Аккрийских! — состоял приблизительно из двухсот существ и подчинялся высшему ярусу. Так называемый полевой ярус — зелёные кимоно. Это инспекторы, помощники управляющих, надзиратели на мелких островах. Их было много. Совсем младшим отводился синий цвет. Это были писари, счетоводы и архивисты, официально признанные учёные — одним словом, те, кто знал про Огненный Архипелаг всё и при этом не имел никакой власти.

Чтобы получить право даже на синее кимоно, необходимо было сдать экзамены. Раз в три года на Центральном острове во дворце Аккрийских проводится открытый экзамен. Теоретически любой — человек, дракон, оборотень или маг — может попытаться сдать его. Практически — только тот, кто годами готовился. Дети богатых семей нанимают учителей, дети бедных семей учатся сами и почти никогда не проходят дальше первого тура. А соответственно, чтобы пройти в верхние ярусы, надо это право заслужить.

Таким образом, я выяснила, что почти все обладатели фиолетово-пурпурно-сиреневых кимоно, то есть чиновники высшего яруса, являлись сплошь драконами или оборотнями. Конкретно заинтересовавший меня Такахиро-доно относился к роду барсучьих. Когда Катэль сказал об этом с серьёзным лицом, я чуть не прыснула со смеху, но всё же удержалась. Для него это всё было само собой разумеющимся, а для меня — диковинным.

Ну и ещё одна любопытная деталь: с получением нового ранга чиновники должны проходить определённую «стажировку» и их намеренно назначают служить на территории, где у них нет родственников — чтобы не обрастали связями. Такахиро-доно на острове Рыбьих Слёз, возможно, именно поэтому так охотно включил в смету собственное кимоно — далеко от дома, проверять некому. Последняя мысль была уже моя собственная, Катэлю я её не озвучила.

Я открыла было рот, чтобы задать ещё ворох вопросов, но в этот момент бесшумно подошедший Икари-сан объявил, что мы швартуемся к острову Рыбьих Слёз.

Глава 10. Там — это вам не тут

Юля

— Я же говорил. Икари-сан обо всём позаботится. Теперь ты спокойна, Юля? — спросил Катэль и, не дожидаясь ответа, повернулся к морю. Ветер тут же бросил ему в лицо вишнёвые пряди, он чуть дёрнул головой — резко, по-мужски — и прищурился на горизонт.

Разгрузка корабля шла полным ходом. Староста деревни Боян-сан многократно кланялся в землю, принимал бочки от подчинённых Икари-сана и передавал их наиболее крепким и жилистым жителям острова. Те так же уважительно кланялись и катили бочки в сторону приземистого склада с широкой соломенной крышей и массивными деревянными воротами — единственного строения в деревне, выглядевшего по-настоящему добротно. Вроде бы всё в этой картине было правильным, вот только что-то мне совершенно не нравилось, и я не могла понять, что именно. Боян-сан, как мне показалось, выглядел растерянным, что я не преминула озвучить.

— Разумеется. — Катэль пожал плечами, всё так же с удовольствием смотря на солнце. — Обычно питьевая вода на остров поставляется раз в месяц, а тут спустя две седмицы пришёл ещё один корабль.

Ясно-понятно. Вот откуда растерянность, объяснение принимается. Но почему тогда нет радости? Поклоны и прочее наличествует, вон как все бегают-суетятся, но поведение Боян-сана не похоже на поведение человека, который мог умереть от засухи, а ему в последний день подвезли несколько тонн воды. Хм-м-м то ли выражать радость так бурно здесь не принято, то ли я слишком подозрительная.

— А почему они откатывают бочки в ангар? — не унималась я.

— Куда-куда? Ан-хар? — переспросил принц, а я прикусила язык.

М-да. Ангары в моём мире изобрели как здания для хранения и обслуживания самолётов. Этой чудесной техники на Огненном Архипелаге нет, зато есть существа, которые при желании целый авиапарк заменить могут. По крайней мере, так утверждается. Сама-то я драконов пока не видела.

— Хранилище, — быстренько поправилась.

— А куда им ещё их катить? Сейчас поставят, потом — польют рис.

— Нет, я хочу посмотреть, как они это делают!

Катэль нахмурился.

— Юля, мы уже обговаривали, что я не могу задерживаться. Во-первых, у меня дела во дворце, во-вторых, вечером праздник. Если хочешь, можешь остаться и всё проконтролировать, но я должен уплыть обратно.

— А как я их заставлю поливать рис? Может, они вовсе ни сегодня, ни завтра не соберутся? — возмутилась я.

Сомнительно, конечно, но мало ли.

К этому моменту к нам подошёл личный телохранитель Катэля.

— Ваше высочество, всё готово. Корабль разгружен. Семьдесят бочек с питьевой водой переданы жителям острова Рыбьих Слёз. Мы можем отчаливать. Я отдаю приказ?

Принц повернулся, делая вид, что раздумывает, а я, разумеется, подлетела чуть выше и зависла напротив.

— Пожа-а-алуйста! — и даже руки сложила, как тут принято — ладошками друг к другу. — Мы всё равно уже здесь! Хотя бы одну бочку! Просто пусть на моих глазах польют несчастный рис, и я успокоюсь.

Катэль иронично выгнул смоляную бровь, а я добавила:

— Правда-правда! Ты же сам сказал, что я юрэй без памяти. Меня ну очень тянет к их рисовым террасам. Наверняка со мной что-то случилось в прошлой жизни, связанное с рисом. Возможно, мои близкие и я умерли от голода и во мне говорит долг крови!

Соврала не моргнув и глазом. В том, что я совершенно точно никогда не видела подобного чуда, я могла поклясться, но я же могу как дух заблуждаться насчет прошлой жизни, верно?

Катэль тем временем тяжело вздохнул.

— Хорошо.

— Отлично, я сейчас же велю

— Нет-нет, простите, Икари-сан, я ответил собственным мыслям. Велите старосте взять одну из бочек, довезти до ближайшей рисовой террасы и показать, как они поливают ростки.

— Но, ваше высочество, — у бедного Левого Крыла аж лицо по-смешному вытянулось, — мало того что вы испачкаетесь по дороге и, скорее всего, опоздаете на праздник Розового Ветра Зачем вам это?!

— Потому что я так хочу.

На лице Икари-сана промелькнула целая буря: тревога, растерянность, профессиональный долг. Последний победил.

— Понял. — Левое Крыло склонил голову и быстрым шагом направился к кораблю, раздавая одновременно указания и драконам, и людям.

— Ну что, теперь-то будешь довольна? — с улыбкой сказал Катэль, но помрачнел, не успев договорить.

Стоило старосте услышать приказ, как он со слезами бухнулся в ноги Икари-сану и начал о чём-то умолять.

— Как-то не так я себе представляла радостную деревню, — отметила я.

Катэль ничего ответил, лишь стремительно подошёл к чуть ли не плачущему Боян-сану.

— Что здесь происходит?

— Ваше высочество, — Боян-сан прижал лоб к земле, — не гневайтесь на ничтожного старосту, но воля небес жестока к острову Рыбьих Слёз. Шесть седмиц назад мост через высохшее устье реки обвалился в одну ночь, будто сами предки отвернулись от нас. С тех пор дорога к террасам отрезана, бочку не провезти, на руках далеко не унесёшь, а в обход через холмы с бочками ни один осёл не вытянет. Пешком-то можно, но не с бочкой с водой. Мы ремонтируем мост, как можем, ваше высочество, но сегодня точно не успеем и не сможем оросить террасы. Простите недостойных!

Я демонстративно сложила руки на груди и уселась на ближайшую бочку.

«А я говорила!»

Катэль переводил потрясённый взгляд с Боян-сана на меня, а потом резко тряхнул головой, словно сбрасывая наваждение, и зло произнёс:

— А почему сразу не сказали, что полить не можете?! Показывайте, что у вас с мостом!

Он развернулся так лихо, что полы кимоно взлетели в воздух. О-о-о-х, какой же он потрясающий, когда сердится! Сейчас ещё огоньку добавим.

— Эй, Катэль, ничего не забыл? — крикнула ему в спину.

Принц обернулся, а я помахала рукой.

На высоких скулах явственно проступили желваки.

— И вот эту бочку возьмите с собой. Мы польём сегодня рис во чтобы то ни стало! — рыкнул он.

Внутри всё восторженно затрепетало. Ох, какой властный голос, какой решительный мужчина! Юлька-а-а, нельзя влюбляться в такого. Но чуть-чуть же полюбоваться можно, да?

Глава 11. Обидчивый камень и священныйрис

Юля

Выбранную бочку погрузили на рикшу — деревянную повозку с двумя большими колёсами, украшенную по бортам с облупившейся жёлтой краской парой потрескавшихся резных драконов, которые в лучшие времена, наверное, выглядели грозно. Сейчас они смотрелись скорее уставшими. Запряжённый в рикшу осёл разделял их настроение. Боян-сан похлопал его по боку, животное тяжело вздохнуло и тронулось.

Процессия двинулась по узкой дорожке вдоль деревни: впереди осёл с бочкой, за ним Боян-сан, за старостой — Катэль с Икари-саном и несколько крепких жителей острова с лопатами и мотками верёвки на плечах.

Я летела над всей этой компанией и наслаждалась жизнью.

Катэль периодически кидал на меня недовольные взгляды а-ля «спустись и иди, как нормальный человек». Я замечала их, но старательно игнорировала. Ну серьёзно! Мне выдали призрачное тело с функцией полёта! Было бы верхом расточительства не воспользоваться этим в полной мере. Ходить я и в прошлой жизни умела, земля подождёт, а я пока полетаю.

Тем более посмотреть было на что.

Деревня Рыбьих Слёз с высоты птичьего полёта выглядела очаровательно: несколько десятков аутентичных домиков с загнутыми черепичными крышами, куда как скромнее дворцовых, но не менее милых, огороды с какой-то необычной зеленью, бамбуковые изгороди. Тут и там встречались верёвки с сохнущим бельём, которое хлопало на ветру как маленькие флаги, между домами бегали куры и дети, примерно с одинаковым успехом уворачиваясь друг от друга.

Вначале подъём был мягким, но не прошли мы и пары километров, как горы перестали притворяться холмами. Невысокие, покрытые салатовой зеленью, местами уже чуть выгоревшей на солнце, они уходили вверх многочисленными ступенями, а на каждой ступени — рисовые террасы. Часть ещё блестела на солнце, как вложенные друг в дружку зеркала, но кое-где вода ушла, обнажив потрескавшееся дно, а тонкие зелёные ростки торчали из грязи, отчаянно стараясь не сдаваться.

— О-о-о! — только и смогла восторженно выдохнуть я.

Это было настолько красиво, что становилось немного завидно, что кто-то живёт с такими пейзажами. Из моего окна, судя по смутным воспоминаниям, открывался менее захватывающий вид — на вечные пробки и унылую кирпичную стену соседнего дома.

Долго наслаждаться не пришлось. Процессия добралась до подножия холмов, по ощущениям, за каких-то полчаса или час. Дорогу перекрыло широкое и каменистое русло реки, между камнями тёк ручей по колено, а берега бывшей реки были покрыты белёсым налётом, будто кто-то небрежно присыпал их мукой. Так, стоп, но если здесь река, то зачем нужна вода в бочках?

От удивления я даже снизилась и подлетела поближе.

— Когда-то здесь протекала река, но морская вода просочилась в русло снизу, когда пресная стала иссякать. Теперь вода непригодна ни для питья, ни для полива растений. Отсюда и название острова — Рыбьи Слёзы, — словно ни к кому не обращаясь, с задумчивым видом прокомментировал Катэль, а у меня на сердце аж потеплело.

Какой же он всё-таки хорошенький, всё мне объясняет!

Теперь понятно. То есть бочки всё же нужны. Так-с, а почему встал осёл? Почему мы дальше никуда не идём?

Стоило мне повернуть голову, как взгляд наткнулся на мост. Красивый, с массивными каменными опорами и деревянным настилом. Такой мост мог бы украсить любой дворцовый сад, если бы не одно существенное но. Приличный кусок настила и обломки одной из опор почему-то живописно валялись прямо в русле пересохшей речки.

Люди продолжали озадаченно стоять, а я вновь воспользовалась тем, что являюсь духом, и спустилась в русло, внимательно осматривая повреждения.

— Ваше высочество, не гневайтесь на недостойного — раздался лепет старосты где-то справа и сверху над ухом. — В месяц снежных звёзд земля под островом чуть вздрогнула. Совсем чуть-чуть, будто кто-то из подземных духов повернулся во сне, но мост не выстоял. Мы чиним как можем, однако одна опора всё ещё ненадёжна, и в ближайший месяц управиться никак не выйдет. Ничтожный староста виноват, что не доложил раньше!

Нет, я, конечно, не инженер-конструктор, в строительстве и тем более в этом мире не разбираюсь совсем, но у меня есть глаза и базовый здравый смысл. Обвалившийся кусок выглядел — ну от силы как пятая часть моста. Камни валялись тут же, вон, никуда не делись. Деревянный настил частично цел. Шесть недель ремонтировать вот это?!

— Катэль, это совершенно возмутительно! — воскликнула я, выныривая из устья. — Да если бы у меня было десять пар рабочих рук из деревни, то я бы управилась за вечер. Ну цементному раствору дать просохнуть — ещё сутки. Откуда взялись шесть недель?!

Принц посмотрел на старосту, потом на меня. Он что-то хотел ответить, но не мог, так как находился в окружении людей. Я прикусила язык. Блин, и как быть-то? У нас связь на людях какая-то односторонняя получается.

*** Катэль Аккрийский

Катэль наблюдал за Юлей краем глаза. Незаметно, как ему казалось, хотя Икари-сан наверняка всё замечал и делал вид, что не замечает, потому что именно за это его принц и ценил.

Дух вёл себя неприемлемо для существа, жаждущего справедливости и отмщения. Стоило им выйти из деревни, как Юля принялась радостно носиться над процессией, словно непослушный ребёнок, которого впервые выпустили за ворота: то взмывала вверх, то зависала над чьей-нибудь головой, то вдруг резко уходила в сторону, заметив что-то интересное. Когда показались холмы с террасами, юрэй и вовсе замерла в воздухе, прижала руки к щекам и что-то восторженно воскликнула.

Совершенно некстати Катэль поймал себя на мысли, что Юля очень милая.

Не красивая в том смысле, в каком принято считать красивыми дракониц из благородных родов — высоких, утончённых, с плавными движениями и взглядами, отточенными годами обучения. Если отбросить неуместное одеяние, то Юля была чуть ли не на голову ниже любой представительницы их расы, немного пухленькой, очень порывистой, с растрёпанными рыжими косицами, мелькающими во все стороны. На юрэй, при всех её замашках и приказах — ему! — принцу, не хотелось сердиться, скорее, наоборот, опекать. А ещё эти огромные синие глаза, в которых прямо сейчас плескался такой неподдельный восторг, что Катэль почти почувствовал его сам.

Принц резко себя одёрнул.

Не пристало его высочеству, почти семисотлетнему дракону и правящему принцу Катэлю Аккрийскому радоваться рисовым террасам! Что скажут подчинённые? Уже и так достаточно того, что их принц разговаривает сам с собой, внезапно назначает внеплановую поездку на соседний остров ради нескольких десятков бочек воды, а потом идёт по какой-то грязи целых полри.. Вон Икари-сан как косится, и хорошо, что он не взял остальных драконов из охраны. Только подозрений в сумасшествии ему не хватало.

Первый принц немедленно отвернулся и уставился на мост. Точнее, на то, что от него осталось.

И вновь Юля привлекла его внимание:

— Катэль, это возмутительно! Да если бы у меня было десять пар рабочих рук из деревни, то я бы управилась за вечер. Ну цементному раствору дать просохнуть — ещё сутки. Откуда взялись шесть недель?!

И правда, откуда?

— Боян-сан, — произнёс принц, разглядывая обвалившийся пролёт. — Почему мост не был восстановлен за полтора месяца?

Боян-сан немедленно упал на колени.

— Ваше высочество, не гневайтесь на недостойного старосту! — Он прижал лоб к земле и торопливо заговорил, не поднимая головы. — Мост этот — единственная переправа через русло. С той стороны острова берег каменистый и мелкий, корабли не подойдут: дно не позволяет. Ветровые суда могут встать на якорь и привезти чистую воду лишь около нашей деревни. Если рису воды не хватало, то бочки катили из деревни по этому мосту. Так было испокон веков, и никто не переживал, потому что переход всегда стоял надёжно. Его строили прапрадеды наших дедов, каждый камень клали с молитвой и молчанием, каждый шов освящали, каждый символ выводили как положено — и злые духи столетиями обходили мост стороной.

Боян-сан осторожно поднял голову — ровно настолько, чтобы видеть носки сапог принца.

— Мы и сейчас строим как положено, ваше высочество. Каждое утро, когда небо ещё только розовеет на востоке, мы достаём один камень из русла, что раньше лежал в основании, несём его в деревню, моем, отмаливаем, пока благовония не догорят до конца, и возвращаем на правильное место. Затем ждём восхода следующего солнца, чтобы дух камня успел осмотреться и прижиться, а предки признали его и благословили. Уважаемый Такахиро-доно, да пребудет над ним милость неба, лично приплывал на остров, осмотрел знаки, послушал молитвы и остался доволен. Он сказал нам: «Торопливая работа — это работа до первого толчка земли, а камни без благословения — слабы и обидчивы». Мы бережём его слова как наставление мудрого отца, ваше высочество, и следуем им неотступно.

Он снова прижался лбом к земле.

— Простите ничтожного. Мы не сидим без дела, мы строим правильно, как завещали предки и как велел уважаемый наместник.

Не успел Катэль сказать в ответ хоть что-то, как Юля воскликнула:

—О-чу-меть! Они что, каждый камень отмаливают?! Нет, ну так можно и целый год мост строить.

— Почитание предков — основа порядка, — заметил Катэль, не поворачивая головы в сторону юрэй, хотя слова предназначались именно ей. — Мост, возведённый с молитвой, стоит столетиями. Это мудрость, проверенная временем.

Боян-сан благодарно прижал руки к груди и поклонился так низко, что едва не потерял соломенную шляпу.

Юля зависла рядом и посмотрела на принца с таким выражением, будто он только что сообщил ей, что драконы не летают.

— Катэль, очнись! Люди голодать будут! Тут поля, во-о-он какие, это ж не только на деревню, но ещё и на экспорт хватит. Да и ростки загибаются. Даже если ускориться, то рис погибнет! Полям нужна вода прямо сейчас.

Принц нахмурился. Он не знал, что такое «экспорт», но понять юрэй было несложно. С одной стороны, он был согласен с Юлей, с другой — а что тут можно поделать, если Боян-сан и его люди уже всё делают по заветам предков?

— Нет, ну я, конечно, понимаю, что этому Тархун тьфу, Такахиро-доно выгодно, чтобы деньги шли на его наряды да развлечения, но ты же, Катэль, осознаёшь, что это непорядок?! Так нельзя! Это возмутительно безалаберно! Это да у меня нет слов!

Вопреки последнему высказыванию, слова у Юли как раз нашлись и лились из её рта такие, что любой другой барышне уже бы палок прописали за неуважение Разве так можно выражаться в присутствии дракона и тем более принца? Однако Юля не стеснялась.

***

Юля

Моё возмущение закипало и булькало под крышечкой. Уже пенку можно было снимать!

Разумеется, губернатору отлично, когда его остров постоянно спонсируют деньгами на орошение засыхающих полей, а он их тратит куда захочет. Если рис вырастет и деньги на дополнительную воду не потребуются, то как распиливать государственный бюджет? Процесс ради процесса — это же не только в офисах практикуют, это, оказывается, универсальная межмировая традиция! Один камень в день. Тридцать камней в месяц. Интересно, а обеденный перерыв между камнями тоже отмаливают?

Я ужасно злилась на всю ситуацию в целом и на Катэля лично, потому что он вроде как был согласен с традицией. И тут его высочество неожиданно с глубоким вздохом произнёс:

— Ох, вот если бы существовал способ ускорить строительство моста, но при этом уважить духов камней и предков.

— Ваше высочество, конечно же, мы бы тоже хотели, но разве существует такой способ — тут же начал биться головой о землю Боян-сан.

Он говорил что-то ещё, не очень связное, но я поняла, что Катэль обращался ко мне.

То есть он не против что-то поменять? О как!

Сейчас-сейчас, что-нибудь придумаем Мысли закрутились в голове со скоростью юлы, не обращая внимания на стенания старосты, и я сформировала их в единое предложение:

— Катэль, а что, если собрать мост и отмолить его целиком, а не по камушку?

Его высочество посмотрел мне прямо в глаза, да так высоко поднял брови, что я ощутила, будто ляпнула что-то кощунственное.

Блин, какие же они тут суеверные все! Я тут же начала оправдываться:

— Я не знаю, как эти ваши духи выглядят и какого они размера, что помещаются в маленькие камни, но если предположить, что в оставшихся камнях поселится один большой дух, это разве плохо? Будет один сильный защитник.

Катэль молчал, зато внутренний голос терпеливо пожужжал:

«Так не пойдет, традиция не будет соблюдена. Пропущен целый шаг. Местные на это не согласятся, они привыкли отмаливать каждый камень. Нужно что-то ещё, чтобы не сломать традицию, а объявить её новой. Что-то не менее священное».

— Дед моего деда завещал, что камень чувствует спешку, и, если торопиться, камень обидится, а обиженный камень — это не камень. Это булыжник, который моста не держит — завывал Боян-сан на фоне, а меня осенило.

В церквях святой водой брызгают, надо и здесь что-то подобное придумать. Что тут самое-самое несущее благодать?.. Взгляд упал на рисовые террасы. Ох, голова моя дырявая, ну разумеется, это должен быть рис! Как по аналогии у нас с хлебом.

— А чем они камни смазывают? — спросила я и сделала большие круглые просящие глаза.

Катэль тяжело вздохнул, но обратился к старосте:

— Скажите, уважаемый Боян-сан, а каким раствором вы заполняете пустоты между камнями при укладке?

— Помилуйте, ваше высочество, какой раствор? — Боян-сан даже голову поднял от удивления, забыв на секунду бояться. — Мы камень к камню подгоняем, плотно, без зазора. Так дед моего деда учил: хороший камень раствора не просит, плохой — не удержит.

Мне захотелось хлопнуть себя ладонью по лицу, показывая, как я ко всему этому отношусь. С таким подходом удивительно, что мост вообще простоял столько лет! Видимо, на острове Рыбьих Слёз сейсмическая активность небольшая, вот и «растрясся» мост только сейчас.

— А магов почему не позвали? — устало спросил первый принц.

— Да где ж это видано, чтобы мост с магией строили? — вопросом на вопрос ответил староста. — Оно, конечно, быстро-то быстро, да только кто ж знает, что эта магия в камень напустит? А камень в землю, земля в рис, рис в людей — вот и поди разбери потом, отчего животы крутит.

Катэля перекосило от этого ответа, он явно был не согласен. Я понятия не имела, что у них тут с магией, но у меня возникла собственная идея:

— Вели собирать мост, как я сказала, мы его отмолим по-другому! Целиком! И пусть отварят клейкий рис! Он же у вас священный, да? Даю слово, мост будет держаться.

Его высочество посмотрел на меня очень хмуро. Похоже, не привык, что ему дают команды. Пришлось сложить ладони перед грудью, поклониться на местный манер и напомнить, что мне очень-очень надо, это вот точно «то самое неоконченное дело в мире живых» и «я же о пище забочусь, все-все должны быть сытыми». Кажется, на Катэля именно эта комбинация действовала безотказно.

Мужчина несколько секунд буравил меня недовольным взглядом, пытаясь показаться важным и суровым (и это при том, что у него заколок в волосах больше, чем у меня!), а затем всё-таки торжественно произнёс:

— Боян-сан, предки мудры, и их завет достоин уважения. Однако небо не запрещает мудрости совершенствования. Мы благословим камни рисовым раствором, ибо рис есть дар богов и нет ничего более достойного, чтобы связать камни воедино и молиться о них, как о едином целом.

Ой, ты мой зайчик, понял меня с полуслова! Ну прелесть же, а не принц! А ещё говорят, что мужики непонятливые. Да к ним просто правильный подход нужно найти.

От радости я хлопнула в ладоши.

***

Катэль Аккрийский

Принц прекрасно понимал, что мост через засохшее русло к рисовым полям нужен был «ещё вчера», но ничего не мог с этим поделать. Люди и староста в их лице были убеждены, что мост необходимо собирать по камешку, строго соблюдая традиции.

Когда-то давно, в эпоху первых правителей Огненного Архипелага, рабочих рук катастрофически не хватало, драконы занимались охраной территорий и войной с просачивающимися в их мир Мёртвыми Душами. Люди строили мосты именно так: с молитвой над каждым камнем и с благовониями на рассвете, а дальше в течение дня исполняли важные поручения драконов и отбивались от набегов нечисти и злых ёкаев.

Столетия шли, искусство каменщиков совершенствовалось, умелых мастеров становилось всё больше, и если говорить, например, о строительстве жилья и замков, то в нём уже применялось совсем иное искусство. Так дворец Аккрийских на Центральном острове строили иначе: существенно быстрее, со скрепляющим раствором и магией, но объяснить это Боян-сану было невозможно.

Не потому, что тот был глуп — напротив, Катэль видел перед собой человека основательного и честного. Для Боян-сана соблюдение традиции являлось такой же непреложной истиной, как солнце, встающее на востоке. Усомниться в заветах предков означало усомниться в дедах, в богах, в самом порядке мироздания. А усомниться в последнем — всё равно что публично выступить против власти и наместников божьих, то есть принцев. За такое по законам Огненного Архипелага полагалась публичная казнь.

И вот в этом крылась главная беда жителей Огненного Архипелага и многочисленных чиновников, с которой Катэль встречался далеко не впервые. Настолько искренняя и глубокая преданность вере в то, что предки знали лучше, с одной стороны, делала их надёжными подданными, а с другой, та же самая преданность превращалась в цепи. Когда обстоятельства менялись и сама жизнь требовала иного решения, люди продолжали делать так, как делали всегда.

Катэль поймал себя на том, что это раздражает его куда сильнее, чем допустимо для первого принца. Возможно, потому что рядом зависала рыжая барышня с огромными синими глазами и смотрела на него с таким нетерпеливым видом, будто он лично виноват в сложившейся ситуации.

Применять силу к Боян-сану не следовало, как и отменять традицию предков, но её можно было осторожно трансформировать во что-то другое. И пока Катэль размышлял, как осторожно подвести старосту к тому, что мост должен быть построен сегодня же, Юля уже всё придумала за него:

— Пусть достают камни из русла. Да-да, вот эти, и складывают здесь. Нести их в деревню отмывать? Да щаз-з! Точно надо мыть? Часть ритуала Ох, ну тогда помыть можно прямо в остатках протекающего ручья. Дать обсохнуть? А дать отдохнуть камням не надо?! — саркастически комментировала она ответы старосты, забавно злясь. — Ладно, пусть камни отдыхают, пока следующие проходят омовение. Скажи им, что духи быстрые и ночь ждать необязательно. А почему женщины стоят в стороне? Прикажи варить клейкий рис до густой каши и процеживать через марлю, а детям — найти ракушек на пляже

Юля развернула стремительную, как весенний ливень, деятельность, и Катэлю оставалось лишь повторять то, что она говорит. План юрэй принц раскусил почти сразу: сделать священным не каждый камень в отдельности, а сам мост как единое целое или как живой сосуд, достойный одной большой молитвы. Это было изящно. Традиция не ломалась — она переосмыслялась, как река, которая находит новое русло, не теряя своей природы.

Боян-сан попытался возразить:

— Камни по отдельности надо отмолить, иначе непорядок, — но и тут Юля подобрала идеальную аргументацию:

— Когда человек приходит в священное место за благословением, он просит благословить всего себя, а не отдельно свою руку или ногу. Мы свяжем камни в единое целое и накормим рисом, таким образом у моста будет свой собственный дух.

Катэль позволил себе расслабиться и просто наблюдать.

Ему вдруг стало интересно, на какие умственные заключения способна эта рыжеволосая барышня и кем она была при жизни. Манеры у неё самые что ни на есть неподобающие — ни поклона, ни должной паузы перед словом, ни намёка на то, что она вообще знает, что такое этикет. Но образ мыслей — острый, быстрый, практичный — выдавал барышню, которой в своё время подобрали хороших учителей. Любой мудрый дракон знает: истинный статус существа — это не его одеяние и даже не родословная, это его образ мыслей. Опять же, знала она откуда-то, что если ракушки растолочь, то получится известковый порошок Как правило, о таких вещах знают только маги, занимающиеся строительством, да люди, читающие свитки по искусству возведения замков.

Мост отремонтировали тогда, когда солнце коснулось горизонта. Икари-сан нетерпеливо перекатывался с носков на пятки и бросал взгляды в сторону моря, намекая на то, что первый принц уже давно должен быть во дворце. Это знал и Катэль, вот только он дал слово Юле помочь с островом Рыбьих Слёз.

Староста и его люди проверяли, как уложены последние камни, и боязливо оглядываясь на Катэля. Юля к вечеру тоже немножко выдохлась.

— Фух, мост собран, — сообщила она и широко зевнула. — Теперь бы в рисовый отвар добавить толчёных ракушек и песок, обмазать камни с молитвой и дать обсохнуть. В качестве молитвы — Юля посмотрела на закатное солнце, почесала нос и вдохнула: — надо что-то короткое, но чтобы все прониклись. Предлагаю нечто вроде «в каждом зерне риса живёт крошечный дух, такой маленький, что его не видно, но именно он даёт зерну силу прорасти. Когда рис варят, дух уходит в пар и поднимается к небу, докладывая богам о том, как живут люди на острове». И

Она внезапно подлетела поближе и виновато потупилась:

— Я точно не помню состав раствора, не знаю, как правильно делать, но по моим ощущениям сутки точно будет сушиться. Я помню, ты там на какой-то праздник собирался Опоздаешь, наверное.

— Уже опоздал, — ответил принц, а суетящийся Боян-сан встрепенулся.

— Ваше высочество, простите, не расслышал. Что мы должны сделать ещё?

— Я сказал, что уже поздно, — внезапно произнёс Катэль, жестом сбрасывая с тела усталость. — Вы хорошо потрудились. Теперь вылейте получившийся раствор, — он показал на чан, над которым хлопотали женщины, — на каменную опору.

Стоило людям старосты исполнить приказ, как Катэль вскинул руки вверх:

— Небо смотрит вниз. Земля держит снизу. Боги даровали нам рис в голодные годы, что освящено рисом — то священно и должно стоять вечно. Пусть предки признают этот мост своим.

Короткая пауза, принц трансформировал гортань и привычно выдохнул пламя в опору. Огонь мягко обтёк камни, прошёлся по швам, по раствору, по резным опорам. Деревянного настила он тоже коснулся. Тот потемнел, но не загорелся.

Староста и его люди отшатнулись, как один, и немедленно пали ниц. Что удивительно, так это то, что Юля не дёрнулась. Она неожиданно ярко вспыхнула, кажется, сама не заметив этого, и зависла в воздухе с открытым ртом.

— Вау, вот это было очень мощное фаер-шоу!

Катэль позволил себе едва приподнять бровь, намекая, что вообще-то он уже так делал при ней, и объявил:

— Мост освящён огнём рода Аккрийских и волей небес. Боян-сан, велите провести осла с тележкой.

Меньше чем через десятую часть клепсидры пресная вода впиталась в нижнюю рисовую террасу. Катэль с тревогой наблюдал за этим процессом, боковым взглядом цепляя юрэй. Исчезнет? А теперь? Сколько воды нужно потратить, чтобы её душа успокоилась?

Юля не исчезала, и Катэль понятия не имел, как на это реагировать.

На обратном пути юрэй восторженно унеслась вперёд. Катэль и Икари-сан тоже спешили, но буквально за несколько кэнов до корабля Левое Крыло окликнул:

— Ваше высочество, разрешите обратиться?

Ри — мера длины. 1 ри 3,93 км.Ёкай — собирательное название в фольклоре для всякой нечисти, которая водится в Азии: от безобидных духов чайника до демонов с тремя головами. Если оно странное, пугающее и точно не человек — скорее всего, ёкай.

Кэн — единица длины, около 1,8 метра.

Глава 12. Официально безумен,неофициально — завёл себе призрака

Юля

Мы построили мост, ура-а-а! У меня получилось! Нет, конечно, красавчик с вишнёвыми волосами очень помог и здорово всем раздавал команды, но это же я придумала! Я! И всю ту околесицу с молитвами на каждый камень как заменить Ай да я, ай да Юлька, ай да молодец!

На радостях меня закружило, я взвилась вверх, благо теперь могла летать заслуженно без всяких осуждающих взглядов от некоторых. Как же здорово летать!

Ой, а там что, рыбки? Ого, какие красивые и необычные! Я таких не видела раньше. Я бросила взгляд на Катэля, тот как раз подходил к деревне и о чём-то беседовал с Икари-саном. Ну, наверное, надо дать мальчикам поговорить-посекретничать чисто по-мужски. Не буду им мешать. Я очень тактичный призрак.

Нырнула вниз, вошла сквозь поверхность моря как сквозь стекло и немедленно забыла обо всём на свете. Внизу оказался целый отдельный мир и поинтересней того, что я уже видела. Вода у берега была прозрачной до неприличия: видно каждый камушек. А в этой прозрачности деловито сновали существа, которых я в жизни не встречала ни в одном магазине, ни в одном аквариуме. Ярко-жёлтые рыбы с угольными полосами, будто кто-то разрисовал их тушью. Нежно-голубые, почти прозрачные, с хвостами как шёлковые ленты, плыли медленно и прятались в причудливых водорослях. Огненно-оранжевые с белыми крапинками и вытянутыми носами-хоботочками сновали стайками между кораллов такого же яркого оранжевого цвета. Стоило опуститься ещё чуть ниже, как кораллы словно зацвели и засветились одновременно.

Обалдеть, это что, Мальдивы?

О том, как же здорово быть духом, я вспомнила, лишь когда особенно надоедливая рыбёшка решила укусить меня за нос. И неожиданно поняла сразу три вещи. Во-первых, мне не нужен воздух, чтобы дышать под водой. Любители дайвинга наверняка убили бы за такую возможность. Во-вторых, мне даже уши не закладывает на глубине, а это вообще открывает массу возможностей: я могу безопасно исследовать хоть дно морское, хоть вулкан. Ну и в-третьих, одна наглая чешуйчатая задница куда-то намылилась без меня.

Как я поняла последнее?

Да всё просто: над головой резко посветлело и в воздухе зависли аж две гигантские туши: одна золотая, а вторая — серебристо-сероватая. Невиданные доселе существа, нарушающие все законы гравитации. Я так испугалась, что меня здесь собрались оставить, что забыла повосхищаться этим великолепием и стремительно взмыла вверх.

— Эй-хэ-хэй, золотце! А меня позвать? Ну что это такое?! Вот всегда так: якобы принц, а воспитание — как у того осла с рикши! — крикнула я, пользуясь случаем и устраиваясь на загривке дракона.

Ну а что? Я уже устала удивляться эту миру, пора пользоваться его благами.

Дракон выпустил недовольные клубы дыма, но, если я хоть что-то понимаю в выражениях драконьих морд, обрадовался мне.

— Да на рыбок я смотрела, тут под водой они, — пояснила, куда пропадала. — Домой?

***

Катэль Аккрийский

— Ваше высочество, разрешите обратиться?

Катэль удивился, но виду не подал.

— Разрешаю.

— Как давно вас мучают видения?

— Какие видения?

Несколько ударов сердца принц честно пытался понять вопрос. Икари-сан тем временем смотрел на него с такой неприкрытой, почти братской жалостью, что у Катэля неприятно царапнуло где-то в районе желудка. За все годы службы на лице его Левого Крыла неизменно царила спокойная собранность и ничего более.

— Я вижу, ваш взгляд нередко уходит в сторону, а губы порой шевелятся так, как бывает, когда человек ведёт беседу сам с собой, стараясь, чтобы её не заметили. Левое Крыло не может не обращать на это внимания. Сегодня вы неожиданно покинули дворец, зачем-то поплыли на этот остров и испачкали своё кимоно в грязи ради того, чтобы лично руководить восстановлением моста. А могли бы прислать магов. Столько непохожих на вас действий — и все в один день! — Икари-сан говорил ровно, но под конец всё же горечь проступила в его голосе. — Теперь я понимаю, как сильно ошибался, предлагая вам успокоительные благовония, надо было сразу отправить к вам дворцового исэи.

— Икари-сан, вы всё это время молчали. Рекомендую продолжать так же, — холодно бросил Катэль.

Ему совершенно не нравилось то, куда вёл диалог.

Однако Левое Крыло так погрузился в переживания, что как будто его не услышал.

— Ваше высочество, долг мой — охранять ваше тело. Но тело без ясного разума подобно мечу без руки, держащей его. — Он чуть опустил голову, выказывая уважение, но сути слов это не меняло. — Много лет вы были для меня примером несокрушимости и потому мне вдвойне тяжело наблюдать, как туман подкрадывается к вашему взору. Мы все молились за то, чтобы вы нашли свою истинную, но драконье безумие не выбирает: оно приходит и к сильнейшим без пары. Я сожалею, но мне придётся сообщить вашим братьям о трагедии.

От слов подчинённого у Катэля моментально разболелась голова. Сообщить братьям — значит сообщить их Правым и Левым Крыльям. А там и охрана услышит, и слуги подхватят, и уже к утру слухи разлетятся по всему дворцу со скоростью пожара в сухой сезон. А дальше чиновники соберутся на внеочередной совет, начнут многозначительно переглядываться, и кто-нибудь из старших советников непременно вспомнит про коллективный доклад и обоснует необходимость опеки над правителем, чей разум вызывает сомнения.

Как же всё некстати! Катэль только-только принялся за разработку законопроектов для поддержки малоимущих горожан

— Да не пострадал мой разум! — с раздражением воскликнул Катэль.

Он посмотрел на алый диск, который практически скрылся за горизонтом. Время утекало как вода сквозь пальцы, ему срочно требовалось сейчас быть во дворце и согласно традициям открывать праздник Розового Ветра, но вместо этого он тратил драгоценные минуты на то, чтобы заставить собственное Левое Крыло не вредить ему. Ещё Юля куда-то запропастилась

— Я посмотрел свитки в дворцовой библиотеке. Симптомы драконьего безумия совпадают, — трагически сообщил Икари-сан.

Катэль с усилием помассировал переносицу. Безумие — это вся сложившая ситуация. Хэрш! Да на него, что ли, ведьма какая проклятие наложила?! В последние месяцы все чиновники резко обленились и поглупели, а теперь и собственное Левое Крыло уверяет в том, что у него с головой не всё в порядке

— Послушай, Икари. — Катэль намеренно опустил суффикс.

Он крайне редко позволял себе подобное. Правитель не должен выделять тех, кто ему особенно близок, это порождает зависть при дворе и ослабляет власть. Но воин в небесных доспехах служил ему верой и правдой уже больше двухсот лет, и потому принц так обратился. Икари вскинул взор. Увы, для него сейчас это означало не участие и признание заслуг, а лишь то, что у правителя действительно спутались мысли.

— Ты же сам был свидетелем того, что жители острова никогда не использовали магию в строительстве. Они бы не допустили магов к мосту. Это во-первых. Во-вторых, если бы я не поплыл на корабле, то вообще не узнал бы о сути проблемы. Как ты мог заметить, уважаемый Такахиро-доно не соблаговолил мне рассказать о такой важной детали.

«И я с ним ещё поговорю на эту тему», — закончил про себя.

— Но почему нельзя было велеть собрать мост одним днём и освятить его? — спросил Икари-сан, тряхнув чёрными как смоль волосами. — Я не понимаю! Вы ведёте себя странно. Отдали бы приказ — и дело с концом.

«Да потому, что я сам только что придумал это. Точнее даже не я, а Юля», — с раздражением подумал Катэль, но вдохнул-выдохнул и принялся терпеливо объяснять:

— Вчера утром в моей спальне действительно была юрэй. Это дух барышни, который вижу и слышу отчего-то только я. Она всё это время меня сопровождала, и именно с ней я общался. Я думал, что помогаю ей с местью на острове Рыбьих Слёз, потому сюда и отправился. Я принадлежу роду золотых драконов, наше пламя может испепелить даже Мёртвую Душу. Сами боги обязали наш род быть проводниками и помогать заблудшим духам.

Принц задумался, посмотрев на море, в котором исчезла Юля. А может быть, он ей уже помог и она больше не появится?

От этой мысли ему стало как-то грустно, но он вовремя себя одёрнул и вернулся к разговору. Икари-сан, всё это время внимательно слушавший, лишь покачал головой и гулко сглотнул слюну.

— Ваше высочество, — доблестный воин низко склонил голову, — одиночество — тихий яд, который точит даже самый крепкий нефрит. Я служу вам достаточно долго, чтобы видеть это. Не гневайтесь на ничтожного слугу за то, что он осмеливается говорить вслух о том, о чём молчат все остальные. Из верности, а не из дерзости я всё же сообщу вашим братьям. К семистам годам вы не нашли истинную, а потому ваш разум затуманился и вы выдумали её для себя.

Катэль вздохнул, не скрывая досады.

Двести лет этот человек стоял рядом — в битвах, на советах, в ночных дозорах, когда весь дворец спал, а они вдвоём обходили периметр и говорили о том, о чём первый принц не мог говорить ни с кем другим. Двести лет Икари-сан смотрел на него и видел правителя. И вот теперь смотрит как на больного.

Это было унизительно, обидно, но самое главное — так не вовремя!

— Если ты считаешь, что нет никакой юрэй, на то твоя воля, — устало сказал он. — Прошу об одном: сообщи после праздника Розового Ветра. Сегодня люди празднуют. Если завтра ты по-прежнему будешь убеждён в том, что мой разум помутился, я не стану препятствовать.

— Как прикажете. — Икари-сан поклонился почти в пояс и робко уточнил: — А сейчас как мы отправимся во дворец? На корабле или

— Боги, ну конечно же на крыльях! — сердито перебил Катэль. — Сюда я плыл потому, что требовалось доставить бочки с водой, их всё равно пришлось бы ждать. Сейчас время не терпит, праздник, — он мотнул головой на зашедшее солнце, — начался. Чем скорее вернёмся, тем будет лучше.

Катэль ещё раз обвёл взглядом береговую линию. Тихие волны равнодушно лизали камни, горизонт был пуст, и никакого намёка на косицы цвета апельсиновой цедры.

Всё-таки исчезла. Что за манеры у этой юрэй? Даже не попрощалась. Неясное чувство неприятно кольнуло под рёбрами. С другой стороны, может, оно и к лучшему? Икари-сан успеет убедиться, что «безумие» отпустило.

Принц резко развернулся, оттолкнулся от земли и позволил телу в полёте принять форму дракона. Трансформация прошла мгновенно, золотая чешуя вспыхнула в закатных сумерках, огромные крылья развернулись над берегом, поднимая вихрь песка и морской пены. Икари-сан привычно отступил на шаг и обернулся драконом вслед.

И в эту же секунду из воды с беззвучным плеском вылетела рыжеволосая фигурка, и приземлилась прямо его высочеству на загривок.

— Э-хэ-хэй, золотце! — раздалось сверху. — А меня позвать? Ну что это такое?! Вот всегда так: якобы принц, а воспитание — как у того осла с рикши!

Катэль фыркнул в ответ, но за грудиной вдруг перестало колоть.

Глава 13. Так разговаривать с моим драконом имею право только я

Юля

— А часто вас тут трясёт? Почему драконы разных цветов? У тебя золото в чешуе настоящее?Вопросы множились, но Катэль меня нагло игнорировал. Во дворец он влетел с такой скоростью, что я едва поспевала. Разумеется, я примостилась рядом с драконом, но лететь-то я должна была сама. Чуда не случилось: дракон оказался для меня таким же недоступным на ощупь, как и всё остальное. Первый принц умудрился в образе дракона зависнуть над одним из балконов, змеёй скользнуть внутрь и трансформироваться в человека прямо в воздухе. Я с трудом сдержала возглас восхищения. Почему сдержала? Да потому, что он перестал меня замечать, попа чешуйчатая! Я вот тоже сердиться умею.Слуги налетели на его высочество молниеносно, будто только и ждали. Хотя почему «будто»? Там же праздник у него какой-то Розового Ветра, что ли? Так как со мной никто разговаривать не хотел, мне оставалось лишь плестись чуть позади, рассматривать дворец и царящую вокруг суету.Десяток молодых ребят в форменных халатах буквально облепил Катэля со всех сторон: кто-то унёс испачканное кимоно, кто-то приволок таз с водой, сразу трое принесли нечто бордово-золотое с таким благоговением, будто держали в руках государственную реликвию.Парадное кимоно было несправедливо прекрасным. И принцу шло, как назло, оттеняя его тёмно-вишнёвые волосы. С широкими рукавами, по краям которых золотой нитью были вышиты драконы. Мелкие, изящные, каждый не больше ладони, они плыли по ткани, огибая складки. Поверх — алый пояс с узором из тех же драконов, завязанный сложным узлом, который слуга затягивал с очень сосредоточенным лицом. В волосы принца вплели заколку — тонкую золотую пластину в форме изящной короны. Она поймала свет фонаря и блеснула так, что я невольно мысленно присвистнула. Обращаться к его высочеству на «ты», как я делала это весь день, было уже как-то не по себе. Я бросила взгляд на себя в вертикальное напольное зеркало, где отражалась девушка в синих джинсах, оранжевых балетках и салатовом топике, и невольно подумала: интересно, а я могу менять внешний вид?Сразу после переодеваний Катэль бросил что-то слугам и быстрым шагом направился в сторону зала, который встретил шумом, множеством гостей и головокружительными запахами.Огромное пространство заливал тёплый свет сотен бумажных фонарей с нарисованными на них журавлями и сливовыми цветами. Вдоль стен на парчовых подушках сидели музыкантши в нежно-розовых и персиковых кимоно с широкими поясами с бантами. Они перебирали струны на причудливых инструментах, отдалённо напоминающих гитары, так плавно, что я даже ненадолго заслушалась. Посередине зала на деревянном помосте танцевали четыре девушки в алых одеяниях с длинными рукавами-крыльями.Тут и там на шёлковых матах и циновках сидели гости в парадных кимоно всех оттенков, от пурпурного до бледно-зелёного, украшенные многочисленными драгоценностями. На низких лакированных столиках было выставлено столько всего, что глаза разбегались: маленькие фарфоровые пиалы с янтарным бульоном, блюда с рисом, лепестками засахаренных цветов и тонкими ломтиками маринованных овощей, паровые корзинки из бамбука, набитые пухлыми булочками. В воздухе витали такие ароматы, что даже у меня, призрака без желудка, в животе предательски заурчало.Катэль прошёл через зал к своему месту с невозмутимым видом, словно опоздал на пять минут, а не на несколько часов. Я спохватилась, что могу потерять моего принца в толпе, и рванула к нему. У него за лакированным столиком, к слову, обилие блюд так же поражало воображение.— А что это за шарики? И почему они красные? — спросила я, позабыв, что меня игнорируют.Однако Катэль как-то тяжело, я бы даже сказала протяжно, вздохнул, прикрыл рот рукавом, делая вид, что пьёт из пиалы, и тихо ответил:— Я не ел весь день, а вокруг слишком много людей, которые могут заметить, что я разговариваю сам с собой. Центральный остров практически не трясёт, остальные — время от времени. Конечно, если сравнить с Большой Землёй, то часто. Цвета драконов отличаются в зависимости от магии, у меня огненная, у Икари-сана — магия ветра, потому мы отличаемся. Да, у меня в чешуе настоящее золото, но отдирать не стоит. Шарики сделаны глубокой ложкой из арбуза. Ещё что-то?— Н-нет. Приятного аппетита.— Спасибо.А я так опешила от ответа, что замолчала и почувствовала нечто похожее на стыд. Ох, Юлька, он целый день голодный, потащился на остров с бочками из-за твоих хотелок, мостом занимался, ещё с этой местной магией выложился, на крыльях летел обратно, а ты? Ты как призрак уже и забыла, что такое голод.Стало безумно неуютно и неловко.— Прости.Катэль удивлённо приподнял брови и спросил:— За что?Но ответить я не успела. Рядом неожиданно остановился жгучий брюнет в белоснежном кимоно точь-в-точь как на первом принце. Высокий хвост, заколка в форме короны поверх — в общем, не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что это кто-то из родственников моего красавца.— Братец, — произнёс незнакомец с той особенной ехидной интонацией, какую могут позволить себе лишь очень близкие люди, — небо свидетель, я уже начал подозревать, что ты решил осчастливить меня правом единолично представлять наш род на празднике. Весьма великодушно с твоей стороны. Особенно учитывая, что конкурс талантов завершился, а мне пришлось провести последние две клепсидры в окружении барышень. Каждая из них была убеждена, что именно её пение способно растопить даже драконье сердце. Ещё не надоело прохлаждаться?Я аж обомлела. Во-первых, так разговаривать с моим драконом имею право только я, а во-вторых: в смысле «прохлаждаться»? Да он вообще в курсе, что мы остров от голода сегодня спасли? Да мы Да Катэль— Не надоело, — ответил первый принц вполне приветливо и жестом предложил этому хаму сесть рядом. — Как всё прошло, Олс?— Эти барышни ужасно надоедливы. — Второй принц поморщился. — Благо моё Правое Крыло придумала вовремя подать суп, тот случайно испачкал моё кимоно, и мне пришлось удалиться. — Он чуть склонил голову. — Леди Сиэра, к слову, победила в конкурсе талантов заслуженно. Голос у неё такой, что птицы замолкают. Подарок я тоже вручил, от твоего имени, разумеется.— Тебе полезно бывать в центре женского внимания, — невозмутимо ответил Катэль, поднося пиалу с бульоном к губам. — Развивает терпение.— Терпение, — фыркнул собеседник. — Это говорит мне тот, кто просто так с утра сорвался на соседний остров и свалил на меня все заботы? Между прочим, там одна барышня хочет быть тебе представлена. Очень настойчиво хочет. Я бы даже сказал — с завидным упорством.— Извини, я ещё не ел.— А она ждёт очень долго, — напирал Олс.Он мне уже совсем не нравился. Тоже мне! Пришёл тут и рассказывает, как ему тяжело исполнять обязанности принца. Катэль, между прочим, вообще не жаловался ни разу! А затем брюнет изменил голос и как будто кого-то процитировал:— Я слышал, что на празднике Розового Ветра будут даже драконицы с дальних островов, которые обычно предпочитают не покидать свои туманные утёсы. Если уж они сочли событие достойным перелёта через Горячее мореОн не договорил, как Катэль отставил пиалу и устало спросил:— Да понял я, понял. Где она ждёт?— Это леди Харука из рода Белой Лилии, беседка Утреннего Лотоса, — невозмутимо ответил Олс.

Глава 14. Червячок небольшой, нозубастый

— А куда ты идёшь?

— В беседку Утреннего Лотоса, — ответил Катэль, стремительно пересекая дворец по каким-то одному ему известным тропинкам. Икари-сан следовал в отдалении, так что я не боялась задавать вопросы.

— Но почему? В смысле почему ты не можешь спокойно отужинать, что за спешка?

— Юля, я и так уже опоздал на праздник. Некоторые драконицы улетят, мне надо с ними встретиться.

— Ну улетят и улетят, и бамбук с ними!

Я всплеснула руками. Как же меня бесило, что Катэль сорвался ради какой-то незнакомой фифы, да ещё и не поел и должен бежать куда-то на ночь глядя А не много ли ей чести?! Харука — имя ещё какое-то дурацкое.

— Юля, ты не понимаешь.

— Так объясни мне! — не выдержала я.

Катэль даже шаг сбавил и тяжело вздохнул.

— Если очень кратко, то мне уже много лет

— «Много лет» — это сколько? — не утерпела я. — Двадцать восемь? Тридцать три?

— В следующем году будет семьсот.

Ой. Его высочество сказал это так серьёзно и без намёка на улыбку, что я как-то моментально поверила. И что получается? Я указывала, что делать, почти семисотлетнему дракону? Мама дорогая Настроение высказывать что-то насчёт Харуки моментально исчезло.

— Так вот, для драконов это очень большой срок. Двое моих братьев — Явар и Эван — нашли своих истинных, когда им не было ещё и ста лет, Рёллан почувствовал пару в двести с небольшим, Рэйден — в триста тридцать четыре, но у него были серьёзные травмы после войны, и он уже не надеялся, что найдёт свою истинную. Триста-четыреста лет, край — пятьсот — предел, после него дракон начинает медленно сходить с ума.

— Но ты же ведь не сошёл, — как-то невпопад вставила я, внезапно понимая всю глубину мира, в который вляпалась.

В том, что это именно настоящий мир, а не моё воображение, я уже не сомневалась. Ну не может мозг в лихорадке или во сне придумать такое множество реалистичных деталей и нюансов. О том, что случилось с моим настоящим телом, я старалась не думать, да и память всё равно не возвращалась. Я предпочла пока жить так, как получается.

— Только потому, что у меня очень много государственных дел. Мне просто некогда сходить с ума, — невесело хмыкнул Катэль.

— А истинные — это кто? Почему вам не подходит любая девушка?

Его высочество посмотрел на меня неожиданно с глубокой печалью:

— Ты и это забыла?

Я невнятно пожала плечами. Что-то мне подсказывало, что я этого никогда и не знала.

— Драконы живут долго — в среднем до тысячи лет, хотя история знает и тех, кто перешагнул эту черту. Говорят, подобное случается с теми, кто постигает искусство скольжения между мирами. Мои родители из таких. Впрочем, это иная история.

Он помолчал, подбирая слова.

— Долгий век имеет свою цену. Природа требует равновесия: тому, кто живёт дольше прочих, суждено найти того, с кем он продолжит свой род. Именно с этим существом дракон проводит ритуал Слияния Жизни и навсегда связывает свою судьбу.

— И что, эта пара существует в единственном экземпляре? — ужаснулась я, представив, насколько сложно мне было бы отыскать «того самого» мужчину среди миллиардов людей.

Мурашки побежали вдоль позвоночника.

— Небо милосерднее, чем кажется, — качнул головой Катэль. — Вероятных истинных может быть двое, трое или более. У нас принято различать два порога зрелости. Первый — когда разум и дух дракона обретают достаточную твёрдость, чтобы самостоятельно избрать путь в жизни. Это происходит примерно к двадцати пяти годам. Второй порог — тот, что заложен самим Небом. Он приходит к каждому в своё время и открывает в драконе способность чувствовать, кто способен стать частью его рода и подарить детей, а кто — нет. Нас мало, и природа не оставляет нас без подсказки. Тех, с кем союз возможен и благословен, мы и называем истинными.

— И ты до сих пор не выбрал себе в пару истинную? — удивилась я.

— Хуже. — Катэль остановился и открыто взглянул мне в глаза. В свете ночных фонарей его волосы блестели почти что красным. Где-то позади остановился Икари-сан, тактично соблюдая дистанцию, я это отметила походя. — До сегодняшнего дня я вообще не чувствовал истинных, ни одной. Я не встречал их.

— О.

Я не знала, что на это ответить. Катэль смотрел на меня, фонари покачивались на ветру, где-то в глубине дворца играла музыка, и всё это существовало само по себе, отдельно от меня, пока я переваривала услышанное.

Почти семьсот лет.

Семьсот лет — и ни одной истинной. Ни намёка, ни отклика, ни того самого чувства, которое его братья находили кто в сто лет, кто в двести, кто в триста, а он, выходит, до сих пор не нашёл драконицу, с которой может построить будущее. Да от такого одиночества немудрено свихнуться Теперь понятно, почему он так спешит к Харуке. Я бы тоже на его месте поспешила. А вдруг это она, его долгожданная истинная?

Катэль поднял брови, словно спрашивая «ещё вопросы?», а я покачала головой и так и зависла, наблюдая, как его прекрасное высочество в красно-золотых одеждах и с шёлковой гривой цвета вишни входит в красивую беседку, прикрытую с нескольких сторон пышными кустами рододендронов. В беседке мелькнул женский силуэт — высокий, тонкий, с безупречной осанкой, в кимоно молочного оттенка и с множеством подвесок с драгоценными камнями в причёске.

Я отплыла назад.

Нетактично подглядывать за его высочеством. Это свидание, или как оно там называется у драконов, оценка вероятной истинной. Меня здесь нет и не должно быть.

Я проплыла мимо Икари-сана, стоявшего у поворота дорожки с непроницаемым лицом. Он занял пост неподалёку беседки, откуда был частично виден первый принц, но не слышен разговор. Какой всё-таки хороший у Катэля телохранитель, повезло ему со слугой.

Я побрела дальше, понимая, что свидание у принца может затянуться. Кто его знает, как много времени драконам надо, чтобы почувствовать истинную? Делается это при одном взгляде или надо побыть в одном помещении хотя бы полчаса? А может, надо вообще подержаться за руки или обменяться поцелуями? Ну вдруг это понимание «подходите ли вы друг другу» передаётся воздушно-капельным путём? Может, там даже и не поцелуй нужен, а нечто большее

Ох, куда-то не туда тебя занесло, Юлька!

Червячок ревности грыз в районе грудной клетки, но я решительно тряхнула головой, стараясь его отогнать. Принц не мой, а свой собственный, ему срочно надо найти подходящую барышню, чтобы не сойти с ума, а в перспективе — завести детей, и я — явно не она. Если по первому пункту могу предоставить свои услуги, то для второго нужно как минимум тело. Даже и не думай, Юля, в эту сторону. В прошлой жизни ты не была мужчинам интересна, а в этой и подавно. Как ты вообще на целого принца глаз положила?

Откуда взялась последняя мысль, я не знала, но чёткое убеждение, что с противоположным полом мне не везло, не покидало.

Дворец ночью выглядел совсем иначе — тихий, мерцающий, с фонарями вдоль дорожек и тёмными силуэтами деревьев. Я бродила по садам и галереям, думая о том, о чём думать не стоило.

Ну и что теперь? Катэль найдёт истинную — может, эту вот самую, в молочном кимоно из рода Белой Лилии, может, ещё какую-нибудь. И что тогда? Юля-призрак будет летать рядом и делать вид, что всё в порядке? Вот они трое — принц, его истинная и неприкаянный дух с рыжими косицами, который помог однажды починить мост? Очень уютная картина. Просто прелесть. Надо как-то дальше разбираться со своей жизнью самостоятельно, пытаться её наладить, пусть и бестелесно.

Я остановилась у старой сливы. На одной из веток, нахохлившись и явно дремля, сидела маленькая птичка: крошечная, зеленовато-жёлтая, с белыми колечками вокруг глаз. Смешная такая, ну точно зелёный воробей. Я машинально потянулась, чтобы провести пальцем по пёрышкам.

Птица мгновенно встопорщила перья, издала возмущённый резкий писк и с треском улетела в темноту.

Я замерла.

Подождите.

Она меня испугалась? То есть она меня видела?!

Я суетливо начала перебирать в голове воспоминания: рыжий кот в первый день грелся на солнышке у причала и смотрел на меня внимательным зелёным взглядом, пока все остальные проходили насквозь. Я тогда не поняла, смотрит ли он на меня по-настоящему или так совпало. Сегодня — наглая рыба под водой попыталась цапнуть меня за нос. И вот т