Читать онлайн Белая лошадь, черные ночи бесплатно

Evie Marceau

White Horse Black NightS

© 2023 by Evie Marceau. All rights reserved

© Шкребо А., перевод на русский язык, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Древний бессмертный двор

Вейл, воитель – король фейри

Айри, дева – богиня добродетели

Артэйн, лучник – бог охоты

Солена, дикарка – богиня природы

Поплин, мошенник – бог удовольствия

Мерик, каратель – бог порядка

Фракия, читающая звезды – богиня ночи

Алиссанта, покровительница любви – богиня секса

Вудикс, жнец – бог смерти

Самор, повелитель солнца – бог дня

Глава 1

Сабина

Дрожа от холодного утреннего воздуха во дворе отцовского дома, я чувствую себя практически голой в своем халате, но в любую минуту могу лишиться даже этого клочка шелка.

Я переминаюсь с ноги на ногу в весенней грязи, напряженно глядя на ворота в ожидании. Служанка подметает за мной парадную лестницу, делая вид, что сегодня такой же обыкновенный день, как и все остальные, и для нее, возможно, это так.

Но можно ли сказать то же про меня?

Сегодня все изменится. Сегодня я – невеста, проданная замуж.

В трех кварталах отсюда раздается звон церковного колокола. Каждый удар бьет прямо в грудь, как будто железная колотушка попадает точно в сердце. Бонг. Бонг. Бонг. Бонг. Дрожь пробирает до костей, пока я не начинаю сжимать ракушку, висящую на шнурке на моей шее, как защитный талисман.

Бонг. Бонг. Бонг. Бонг.

Восемь ударов – восемь часов утра. Именно в этот час мы должны выехать – так где же он?

Мягкие женские шаги скользят по грязи позади меня, и в следующее мгновение Сури кладет нежную руку мне на плечо, отчего я вздрагиваю.

– Он опаздывает, – хриплю я.

Она не отвечает, вместо этого проводит своей темно-коричневой рукой по толстой косе, петлей огибающей макушку моей головы и спускающейся по спине до самой земли. Прошлой ночью Сури целый час заплетала волосы в замысловатый узор, называемый «короной Бессмертных» в честь спящих богов. В разных регионах Астаньона божества носят разные имена. «Бессмертные» в столице, Старом Коросе. «Фейри» – на северо-востоке. «Боги» – на юге. Под каким бы именем они ни скрывались, легенда гласит, что тысячу лет назад они уснули в подземных царствах и проснутся, чтобы править миром людей. А пока мы храним память о них, подражая их моде: заплетаем сложные косы, подводим уголки глаз цветным карандашом и надеваем на уши золотые колпачки, чтобы их верхушки выглядели заостренными.

Сегодня я выгляжу просто, ничего лишнего. Этого должно быть достаточно.

– Тебе так не терпится отправиться в путь? – удивляется она.

Я плотнее запахиваю халат на груди и обнимаю себя руками.

– Это жестоко – вдобавок ко всему заставлять меня ждать.

Но с другой стороны, что в этом дне может быть не жестоким? Предстоящая поездка и ее непристойные условия – само воплощение жестокости. Я знаю репутацию своего будущего мужа, и слово «жестокий» – одна из самых распространенных его характеристик; за ней следуют «высокомерный», «неприлично богатый» и «такой же, как все остальные паршивцы из рода Вальвери».

Поневоле задумываешься о том, какой человек купил бы невесту только для того, чтобы потребовать от нее скакать голой через половину Астаньона к своему замку.

Если быть откровенной… Это явно не лучший способ начать брак.

– Может, его просто задержали?

Я фыркаю.

– Разве что на дне кружки с элем.

– Лорд Риан – влиятельный человек из семьи Вальвери, – щебечет Сури, и в ее голосе звучит наигранный оптимизм. – По богатству они уступают только королю. Поездка может быть сложной, но ты забудешь о трудностях, когда прибудешь в Дюрен. Твой муж завалит тебя подарками.

Миниатюрная симпатичная Сури с круглыми щеками и теплыми орехово-карими глазами относится к роли моей мачехи с комичной серьезностью, учитывая, что она старше меня всего на два года. Когда зимой она вышла замуж за моего отца, мне не разрешили покинуть монастырь, чтобы присутствовать на свадьбе. Я понятия не имела, что за женщина стала новой женой моего родителя, и не нашла в себе сил поинтересоваться этим; я решила, что меня все равно увезут из стен монастыря в дом моего нового мужа, едва я успею выразить новой «матери» свое почтение.

Меньше всего я ожидала, что буду обожать ее. Добрая, улыбчивая Сури. Я знаю ее всего три дня, и за это время она дважды успела довести меня до слез своей доб-ротой. Первый раз – за ужином в вечер после возвращения из монастыря, когда наклонилась ко мне, чтобы шепнуть, что у меня в зубах застрял кусочек шпината. Второй раз – когда она фыркнула после того, как я в лицо назвала отца duette di marcer, зная, что он не понимает ни слова на бессмертном языке.

За двенадцать лет, что я провела в монастыре Бессмертной Айри, никто ни разу не проверил мои зубы на наличие шпината. Должна признаться, я бы отдала все, чтобы попробовать шпинат вместо каши недельной давности. А доброта? Смех? Их не было, как и самих спящих богов.

А теперь Сури возится со мной, как курица-наседка.

– Ты дрожишь, – с укором замечает она.

Я невозмутимо отвечаю:

– А ведь я еще даже не раздета.

Парадная дверь нашего особняка распахивается, и мой отец, спотыкаясь, спускается по свежевыметенной лестнице. Он проверяет карманные часы, затем хмуро смотрит на ворота внутреннего двора и рысью направляется к нам с Сури.

– Стража лорда Риана скоро будет здесь, – сообщает он нам. – Я не сомневаюсь.

– Может, он умер по дороге, – бормочу я себе под нос. – Остается только надеяться на это.

Щеки отца краснеют от ярости.

– Тебе двадцать два года, Сабина, – строго говорит он. – У тебя было больше свободы, чем у большинства девушек твоего возраста. Я мог бы заключить брачный контракт десять лет назад, и суд бы одобрил мое решение.

Я знаю, что в присутствии моего отца лучше не заикаться о «свободе», поэтому просто сжимаю губы, чтобы скрыть свой гнев. Я не знаю ни одной девушки, которая назвала бы свободой последние двенадцать лет, проведенные в монастыре, где ее били и морили голодом сестры с сердцами черствыми, как засохшие лимоны.

– Двадцать один день. – Мой отец потирает руки, изображая веселье. – Поездка длится всего двадцать один день, в то время как солдаты маршируют месяцами.

– Да, но в одежде, – язвительно замечаю я.

Как только я произношу эти слова, его губы дергаются, словно он хочет бросить мне в ответ какую-то фразу, но Сури кладет нежную руку на его плечо прежде, чем он успевает что-то сказать.

– Чарлин, – ласково просит она, – давай сохраним мир в последний день пребывания Сабины дома. – Она опускает длинные ресницы. Их брак еще так нов, а отец все еще так увлечен красивой молодой второй женой, что забывает о главной причине своего гнева.

– Лорд Риан установил правила поездки, – бормочет он, чтобы снять с себя часть вины. – Не я.

И все же ты не стал возражать.

Когда отец продал меня в качестве невесты лорду Риану Вальвери в обмен на погашение семейных долгов, я была последней, к чьему мнению бы прислушались. Действительно, зачем кому-то могло понадобиться привлекать меня к переговорам? С самого рождения я была лишь разменной монетой, которую бросали в руки влиятельных людей. Но почему из всех богатых лордов, которых мог выбрать мой горе-отец, выбор пал именно на Риана?

Лорд Риан, может быть, ужасно богат, но он и сам по себе ужасен. В мой первый день после выхода из монастыря Сури шепнула мне, что он заслужил прозвище «Лорд лжецов», когда завладел принадлежащей его семье империей узаконенных пороков в Дюрене. Вальвери принадлежат все порочные заведения Западного Астаньона, от игорных притонов до борделей и ипподромов, и если слухи верны, члены этой семьи занимаются и незаконной деятельностью. Полагаю, для лорда Риана эта поездка – всего лишь очередная игра.

В каждой игре есть правила. Согласно договору, для помолвки от меня требовалось следующее:

Никакого платья.

Никакой сорочки.

Никаких туфель.

Чтобы почтить память богов, леди Сабина Дэрроу воссоздаст легендарную поездку Бессмертной Солены, проехав на лошади от Бремкота до Дюрена за двадцать один день, прикрываясь только волосами.

Я слишком хорошо знакома с историей, которой якобы посвящена эта поездка. У нас в монастыре была древняя, хорошо изученная копия «Книги Бессмертных». Я часами перелистывала сакральный текст, запоминая легендарные истории о каждом боге и краснея от провокационных иллюстраций. Там был Бессмертный Вейл, король фейри, который правил божественным двором с помощью железного кулака и загорелого пресса. Бессмертный Поплин, бог наслаждения, изображался с нарядно одетыми женщинами, кормящими его виноградом. Бессмертная Алиссанта, богиня секса… Ее иллюстрация, дополненная спутанными конечностями многочисленных сексуальных партнеров в невозможных позах, вызывала у меня наибольшее любопытство.

Но одно из самых известных преданий в книге – о том, как Бессмертная Солена, богиня природы, празднует свое предстоящее замужество, отправляясь голой на лошади в дом своего мужа, чтобы продемонстрировать свою обнаженную душу. На иллюстрации была изображена она, ее тело покрывали бессмертные линии фейри: светящиеся тускло-голубые отметины, которые проходят по конечностям и шеям богов.

«Я пришла к тебе не как богиня, а как женщина, – молвила она. – Я пришла такой, какой меня создала природа».

А что до мужчины, которого выбрал для меня отец? Очевидно, моему будущему мужу тоже нравится эта легенда. Или, по крайней мере, его заводит фантазия об обнаженной девушке, унижающейся перед ним.

И все же, несмотря на то что меня собираются провести голой через половину Астаньона, какая-то часть меня не теряет надежды. Возможно, это мираж, и мне стоит готовить себя к еще большему падению духа, но я, по крайней мере, наконец-то вырвалась из стен монастыря.

Этот маленький шанс на что-то лучшее помогает держать голову высоко поднятой.

Я тереблю ракушку на шнурке между большим и указательным пальцами, веря в его тайный завет. Над головой солнце вырывается из облаков и заливает нас светом, тепло которого доходит и до моего тела.

Однако в следующее мгновение в воротах появляется мужчина, и мой хрупкий лучик надежды растворяется, как утренний туман.

Он приближается, словно грозовая туча, обретшая плоть: волосы цвета полуночи, глаза прикрыты капюшоном, хмурый взгляд, говорящий о том, что он предпочел бы быть где угодно, только не здесь. Кто он такой, – сомнений нет: на спине лук, на плечах кожаная пластина с гербом Вальвери.

Это было последнее правило в игре моего будущего мужа: «Мой самый надежный страж будет сопровождать леди Сабину для ее безопасности».

Какая удача.

Стражник лорда Риана опускает на землю мешок и лук, а затем встает во весь рост, загораживая моего отца, который отнюдь не маленького роста. Плечи новоприбывшего настолько широкие, что рубашка едва не трещит по швам на его бицепсах, которые по толщине не уступают моему бедру. Его брови низко нависают над темными глазами, которые, по всей видимости, сверкают даже с другого конца двора. Его челюсть квадратная и симметричная, но на носу в нескольких местах есть вмятины, как будто от многократных переломов. Его волосы длиной до плеч похожи на вороново крыло. Он носит их распущенными, что совсем не соответствует моде, вдохновленной фейри.

Его вид поражает. Он – настоящий дикарь. И он неоспоримо великолепен.

И все же в голове крутится одна мысль: «Они послали за мной зверя».

В брачном контракте лорд Риан назвал этого человека моим сопровождающим, но достаточно одного взгляда на громилу, чтобы понять: он – мой тюремщик. Его работа заключается не в том, чтобы обеспечить мою безопасность в дороге, а в том, чтобы не дать сбежать.

У меня кровь стынет в венах, когда он смотрит в нашу сторону и рявкает:

– Лорд Чарлин Дэрроу?

Мой отец вскакивает в ответ на зов и шагает вперед, словно школьник, а не привилегированный лорд-протектор Бремкота. Они обмениваются фразами, которых я не слышу, но у меня в ушах так гудит от огромного количества внутренних вопросов, что я чувствую себя осажденной тучей мошек.

Стоящая рядом со мной Сури проводит рукой по своему воротнику и оценивающе отмечает:

– Он просто огромный, не так ли?

Я фыркаю. Замужняя женщина не может так просто сказать вслух, что кто-то, кроме ее мужа, может сравниться с темным божеством.

– Я не знаю, – категорично произношу я. – Не так уж много мужчин бродило по монастырю.

Я замечаю движение в окнах передней части нашего особняка – оттуда группа служанок разглядывает охранника Риана.

– Его зовут Вульф Боуборн[1], – заговорщицки шепчет Сури. – Один из гонцов нашей семьи знал его, когда мы жили в Баквене. Вульф служил семье Вальвери с тех пор, как осиротел. Уже в детстве он пробивал себе дорогу кулаками во время боевых игр. Семья Вальвери узнала о том, что он поцелован богами, и взяла его в охотники, после чего изменила ему имя на «Боуборн».

Ребенок в боевых играх? Я уверена, что это незаконно, но было бы наивно полагать, что такие вещи не происходят.

Поднялся ветер, заставляя мой халат развеваться вокруг бедер. По коже пробегают мурашки, когда я расправляю шелковую ткань.

Вульф Боуборн резко поворачивает голову в мою сторону, и все слова, которые он собирался сказать моему отцу, теряются в воздухе. Мужчина делает вдох, а затем его взгляд устремляется на меня.

Он впервые смотрит прямо на меня, и поскольку мои ноги обнажены до бедер, я ожидаю, что в его глазах появится вожделение. Но его взгляд говорит о другом. Его глаза пробегают по мне с ног до головы, словно я кобылка на аукционе и он хочет оценить, сколько проблем я могу принести.

Думаю, несмотря на обстоятельства, я бы все же предпочла вожделение.

– Он поцелован богами? – удивляюсь я.

Сури кивает:

– У него обостренные чувства, так люди говорят. Сначала он прославился в боях, а теперь – как охотник. – Ее взгляд опускается к моей родинке на груди, наполовину скрытой складками халата. – Вальвери любят окружать себя поцелованными богами людьми.

Чувствуя себя неловко, я сильнее запахиваю халат, чтобы он полностью скрыл мою метку. Боги фейри спят, но нити их магии остались в немногих из нас, которых называют поцелованными богами. Мы одарены талантами, выходящими за пределы человеческих возможностей. Никто не знает, кого боги благословят из своих дремотных снов, хотя у магии есть небольшая особенность передаваться по наследству. Но не в моем случае: ни один из моих родителей не был поцелован богами. Только после рождения ребенка по наличию или отсутствию родимого пятна можно судить о благосклонности богов. И только спустя много лет проявляется магическая природа способностей человека.

Сури снова глядит на Вульфа, как на изысканный десерт, и мне кажется, что она вот-вот оближет губы. Лицо ангела и тело зверя… Кажется, боги совершили преступление, наделив такого грубого человека небесной красотой.

Несмотря на мою настороженность, любопытство берет верх. Моя рука тянется к локону волос, выбившемуся из косы, и я начинаю накручивать его на мизинец. За последние двенадцать лет я почти не видела мужчин. Монастырем управляли пожилые женщины, давшие обет целомудрия, поэтому они редко говорили о противоположном поле.

Все ли мужчины настолько… впечатляющие?

Я с трудом сглатываю.

Вульф снова бросает резкий взгляд в мою сторону, и я ошеломленно смотрю на него.

Он слышал, как я сглотнула?

Мужчина бросает несколько прощальных слов моему отцу, а затем идет через двор в мою сторону. Я чувствую, как съеживаюсь, несмотря на свою решимость стоять, расправив плечи. Охотник движется с какой-то тяжелой грацией, хотя одно плечо выглядит скованно, словно старая травма все еще не дает ему покоя. Его сапоги с хлюпаньем останавливаются в грязи в двух шагах от меня.

– Леди Сабина. – Тембр его голоса напоминает грохотание тяжелых камней. – Лорд Риан послал меня сопроводить вас в Дюрен. Сама по себе эта дорога простая, но, учитывая характер поездки, я предполагаю, что у нас могут возникнуть проблемы. Повинуйтесь моим приказам, и я обеспечу вашу безопасность.

Характер поездки. Он имеет в виду тот факт, что меня провезут голой, как младенца, во имя какой-то спящей богини, которой на это наплевать.

Его глаза впиваются в меня, и я сжимаю челюсти в безуспешной попытке усмирить свой гнев. Подчиниться ему? Он незнакомец, но считает, что может мной командовать?

Над головой сгущаются тучи, и мрачная тень поглощает нас.

Это не первый раз, когда мне приказывают повиноваться. В монастыре меня учили послушанию с помощью тяжелого прута. «Глаза опущены. Губы сжаты. Мысли о Бессмертной Айри». – Садистский голос Белой Матроны до сих пор звенит в моей голове, как и звук церковных колоколов.

Отвлекшись, я провожу средним пальцем по ребрам. Они все еще очень чувствительные, до сих пор еще не зажили.

Певчая птица спускается с крыши и садится мне на плечо. Это поползень. Крошечный, как слива, с мягкими серыми крыльями и черной шапочкой из перьев.

– Мужайся, – шепчет он мне.

Благодаря его нежной поддержке я вспоминаю, что нужно дышать.

– Спасибо, малыш, – молвлю я в ответ, зная, что он слышит мои мысли так же отчетливо, как и я услышала его послание в своем собственном сознании.

Присутствие птицы напоминает мне, что я больше не заперта в компании жестокосердных женщин. И что в поездке у меня тоже будет друг.

Мист будет рядом со мной.

В конце двора один из конюхов выводит ее на улицу. Она выглядит очень ухоженно. Ее белая шерсть сияет, как свежевыпавший снег, а грива и хвост мягкие, как лебяжий пух.

Снова раздается звон церковных колоколов. Бонг.

Время пришло.

Пока конюх ведет Мист, я расстегиваю пояс халата и, заставляя себя дышать ровно, стягиваю ткань с плеч. Руки дрожат, и не только от холода. Сури берет у меня халат и перекидывает его через предплечье, отводя глаза в знак уважения.

После всех трудов по созданию прошлой ночью косы-венца, как у Бессмертных, Сури расплетает ее и начинает расчесывать длинные локоны. Она отделяет и встряхивает каждую прядь, словно расплетает нити тканого ковра. Затем она с особой тщательностью расправляет их, стараясь прикрыть мою обнаженную грудь и ложбинку между ног, дабы придать моему виду скромности.

– Видишь? Я же говорила, что после косы будут красивые густые волны. Выглядит так, будто ты все еще одета! – улыбается она с наигранным оптимизмом.

Ну ладно. Неплохая попытка.

Подняв подбородок, я устремляю острый взгляд на Вульфа Боуборна, человека, который ожидает, что я буду подчиняться ему в течение следующих двадцати одного дня.

– Не смейте смотреть.

Вульф так занят разглядыванием сидящего на моем плече поползня, что я не уверена, слышит ли он меня. Но вот поползень улетает, и глаза Вульфа встречаются с моими. Его взгляд прямой и пронзительный.

Он прочищает горло и резко выражает согласие:

– Я не буду смотреть, леди Сабина.

Глава 2

Вульф

Я смотрю на нее.

Конечно, смотрю. Даже слепой попытался бы рассмотреть Сабину Дэрроу, хотя я позволяю себе лишь один взгляд искоса. Исключительно для ее блага, а не для моего. Если я хочу обеспечить ее безопасность, должен знать эту девушку до мозга костей – на что она способна, есть ли у нее травмы, которые я должен учесть, и как мужчины на дороге могут отреагировать на ее обнаженное тело, прежде чем мой кулак выбьет из них желание глазеть.

Достаточно одного взгляда, чтобы убедиться в правдивости легендарных слухов о ее красоте. Если уж на то пошло, она превосходит то, что о ней шепчут в Дюрене. Сабина Дэрроу невысокого роста, с округлыми формами, а кожа напоминает свежее утреннее молоко. Волосы цвета меда спадают до пят густыми волнами, которые, несмотря на все старания мачехи, скрывают ее наготу так же, как сито удерживает воду.

Я машу конюху, чтобы он подвел лошадь поближе – потрясающую кобылу чистой белой масти, с гордой осанкой и безупречным телосложением. Она слишком хороша для такого ничтожества, как этот лорд Чарлин Дэрроу. Я немного разбираюсь в лошадях благодаря скаковым конюшням Вальвери, и эта безупречная белая кобыла, должно быть, стоит целое состояние.

Откуда же у дочери мелкого лорда, утопающего в долгах, взялась такая?

Конюх останавливает лошадь рядом с Сабиной и снимает поводья. Это еще одно из условий лорда Риана: Сабина должна ехать верхом, только девушка и лошадь, как это было с Бессмертной Соленой. Это требование – настоящая заноза, усложняющая мою работу. Если лошадь рванет или Сабина решит вырваться вперед, мне не за что будет ухватиться, кроме голого тела девушки.

Тем не менее я уверен, что с девчонкой будет легко справиться. Она весит не больше лани, и не похоже, что у нее много мест, где можно было бы спрятать клинок.

Когда леди Сабина поворачивается лицом к лошади, я замечаю что-то сверкающее у основания ее шеи и протягиваю руку. Она резко вдыхает, ощущая мое касание. Не обращая внимания на ее страх, я обвиваю пальцы вокруг ракушки, свисающей на тонком шнурке.

– Никакой одежды, – напоминаю я ей. – Никакой сорочки. Никаких туфель. Лорд Риан дал очень четкие указания – вы не должны ничего надевать, миледи.

– Это ожерелье, – цедит она сквозь стиснутые зубы, а ее ослепительные глаза сверкают. – Это не одежда.

– Без разницы. – Взмахнув рукой, я разрываю шнур и засовываю ракушку в раскрытую ладонь Сабины. – Избавьтесь от нее.

Биение крови, бурлящей в ее сосудах, доносится до меня через небольшое расстояние между нами, но девушка сдерживает свой пыл и снова поворачивается лицом к кобыле, проводя рукой по спине животного.

Я обхватываю ее за талию, чтобы помочь взобраться на лошадь; пальцы впиваются ей в бедра, но леди Сабина начинает извиваться в моих руках еще до того, как я поднимаю ее, ощущая ничтожно малый вес.

– Опустите меня! – Сабина выгибается, я не опускаю, а потом она крутится в моих руках так, что ее ранее аккуратно уложенные локоны привлекают внимание всего двора. – Не трогайте меня!

Я слышу страх в ее голосе. Я чувствую его запах, сладкий и резкий, он доносится от ее пота. Девушка боится меня, но не так сильно, как следовало бы, иначе не осмелилась бы отдавать приказы страже лорда Риана.

Я мог бы подчинить ее своей воле, но со своенравной девушкой справиться не сложнее, чем со своенравной лошадью: надо дать ей пространство, чтобы она поверила, будто обладает властью.

Я поднимаю руки и делаю шаг назад.

– Здесь нет подставной лестницы, – объясняю я напряженно и медленно, чувствуя предел своего терпения. – Такая миниатюрная девушка, как вы, не сможет сама забраться на столь высокую лошадь.

– Мне не нужна ваша помощь. – Окинув меня недоверчивым взглядом, леди Дэрроу поворачивается к лошади. Мягкая рука Сабины ложится на шею животного, поглаживая безупречную белую шерсть. Губы девушки беззвучно шевелятся. Она ничего не говорит вслух, но я чувствую, как между Сабиной и лошадью возникает некое понимание.

Кобыла опускается на одно колено, затем на другое, складывает задние ноги, приседая на камни.

Перекинув изящную ногу через спину лошади, Сабина легко садится верхом. Она шепчет: «Поднимайся, Мист», – и лошадь снова встает на копыта.

Я заворожен, как и конюх, и толпа служанок, выглядывающих из окон особняка. Я видел, как лошадей учат кланяться под ударами кнута, но это нечто иное. Это не трюк.

Сабина благодарно гладит рукой по бокам лошади, словно это друг, а не домашний скот, и бросает на меня торжествующий взгляд.

– Разве хозяин не сказал вам, что я поцелована богами? – Сабина поднимает подбородок, словно ей нравится смотреть на меня сверху вниз.

Секунду во мне шевелится что-то мерзкое. Не знаю почему, но во мне вскипает волна ревности, когда я вижу такую нежную гармонию между девушкой и зверем. Я не привык к проявлению доброты. Уж точно не в доме Вальвери.

Я вновь обретаю самообладание.

– Он сказал, что вы можете разговаривать с животными. Но не управлять ими.

– Я не могу их контролировать. Добрых слов вполне достаточно.

Она это серьезно?

Подул легкий ветерок, и ее запах снова донесся до моего носа, привлекая мое внимание во второй раз.

Фиалки. Вот чем она пахнет. Проклятые фиалки.

Ветер все время меняется, разнося ее запах по двору, и это отвлекает. Мне нужно быть начеку и улавливать ароматы, имеющие значение. Запахи, которые могут предвещать опасность: дым, холодное оружие, болезнь.

Но теперь, когда легкий аромат доносится до меня, я не могу перестать думать о фиалках. В списке вещей, которые меня интересуют, цветы должны быть в самом низу, наравне с королевскими сплетнями и последним вошедшим в моду оттенком подводки для глаз. Хотя когда-то они по-настоящему пленили меня. Для зимнего пира в Сорша-Холле я убил ценного дикого кабана, которого не удалось добыть другим охотникам. В награду лорд Риан предоставил мне место за столом верховного лорда. Я, бастард с улицы, обедал среди лордов и их дам. Пиршество было роскошным. Сыры с холмов Клараны. Пряная медовуха бочками. Сам кабан был зажарен и подан с тушеными овощами и маслянистым соусом из шалфея. Но самым изысканным был десерт: нежные медовые пирожные, покрытые сахарной глазурью и усеянные фиалками. Эти маленькие засахаренные бутоны были самым причудливым яством, что удавалось попробовать когда-либо.

Сладкие, нежные, с землистым привкусом.

Я готов на все, чтобы снова ощутить вкус фиалок во рту.

– Вульф Боуборн, подождите! – Лорд Чарлин машет мне рукой и быстро моргает налитыми кровью глазами.

Я поправляю свой лук, перекинутый через плечо, и направляюсь к нему.

Он упирает руки в бока, словно собирается прочитать мне лекцию. Что за проклятый олух.

– Этот брак означает, что я стану тестем лорда Риана. Передайте верховному лорду и его семье, что у меня есть определенные ожидания. Когда я в следующий раз приеду в Дюрен, мне понадобятся монеты, предоставленные на безвозмездной основе, которые я мог бы тратить в игорных домах. А также места на арене.

От этого шута воняло виски с тех пор, как он вышел из дома. И не тем дорогим, что пьют Вальвери, а чем-то дешевым, возможно, с добавлением скипидара. А ведь еще даже не середина утра.

– Позвольте мне прояснить одну вещь, – произношу я медленно, чтобы его маринованный мозг успел осмыслить мои слова. – Лорд Риан купил себе жену, а не тестя. Если вы ступите в Сорша-Холл без приглашения, я лично позабочусь о том, чтобы перетащить вас обратно в Бремкот.

Глаза лорда Чарлина округляются от негодования. Он делает несколько яростных вдохов, прежде чем прошептать:

– Она моя дочь.

– Больше нет. Вы продали ее, чтобы спасти свою шкуру. Единственный, кто теперь имеет на нее право, – мой хозяин.

Я вижу, что эта болезненная правда гложет его, но он не в состоянии ничего с этим сделать. У него, может быть, лучшее поместье в Бремкоте, но это делает его королем среди муравьев. Вальвери интересуются им лишь постольку, поскольку его унижение их развлекает.

И все же на лице лорда Чарлина медленно появляется лукавая улыбка. Он сует руку в нагрудный карман и достает оттуда конверт, запечатанный сургучом и украшенный гербом.

– Передай это своему высокому лорду, – усмехается он, сминая письмо в моей ладони. – Скажи ему, что если он хочет получить то, о чем я написал, ему придется быть более гостеприимным к своему тестю.

Как бы мне ни хотелось швырнуть письмо ему в лицо, я нехотя принимаю его. Кто знает, какое предложение или секрет содержится внутри – лорд Риан должен определить его ценность, а не я.

Когда я возвращаюсь к Сабине, желая поскорее отправиться в путь, мое зоркое зрение замечает в гриве лошади что-то, чего там не было мгновение назад.

Ракушка теперь висит на пряди лошадиной гривы.

«А вот это уже интересно», – думаю я.

Девушка попыталась спрятать раковину там, пока я стоял к ней спиной. Лорд Риан не разрешил ей взять с собой ни одежду, ни сумки, ни вещи, и на собственном теле ей негде было спрятать безделушку.

Что значит для нее эта ничтожная ракушка? Почему она так дорожит ею?

Я сдерживаю любопытство, глядя на восходящее солнце. Нам пора отправляться в путь.

– Можете попрощаться с родными, – приказываю я ей.

Темнокожая жена лорда Чарлина, едва ли намного старше самой Сабины, подходит к лошади и сжимает ладони падчерицы.

– Мы отдали приказ, чтобы никто в Бремкоте не смотрел на тебя. Все двери будут закрыты, все окна зашторены. Кроме того… – Голос молодой женщины прерывается. – Мы отправили просьбы в соседние города, чтобы их жители тоже закрыли ставни, но мы не имеем там официального влияния.

– Спасибо, Сури! – торжественно произносит Сабина. – Ты была так добра ко мне. Я этого не забуду. Жаль, что мы провели вместе лишь несколько дней.

Утомленный их женской болтовней, я окидываю взглядом небо в поисках признаков дождя. Меньше всего мне хочется, чтобы эта проклятая поездка затянулась из-за непогоды. Двадцать один день – это на двадцать один день больше, чем я должен быть вдали от Дюрена.

Ведь сейчас я должен охотиться в Сумрачном лесу к северу от города, чтобы выслеживать медведя, который причиняет много вреда деревням у пограничной стены с соседним королевством под названием Волкания – проклятым королевством. Я не могу забыть о случившемся. Зверь утащил в лес пятнадцатилетнюю девочку, и с тех пор ее никто не видел. Ее родители прожужжали мне все уши. Дочь была их гордостью и радостью, боги одарили ее способностью находить потерянные предметы. Но что странно: когда я попытался выследить медведя, следы когтей, которые он оставил, показались мне чересчур большими – разве что речь шла о самом большом медведе, которого людям приходилось встречать. Я нашел клок его меха, который переливался, как тонкие нити драгоценного металла.

Лорд Чарлин неуверенно поднимается по парадным ступеням особняка, обращаясь к небольшой толпе слуг. Он пьяно бормочет:

– Мы, дом Дэрроу, прощаемся с моей дочерью. По этому… э-э-э… радостному случаю ее поездки на встречу с мужем… э-э-э… – Он тупо прерывается, чмокая губами.

Запах Сабины меняется, подобно струйке дыма. Исчезает привкус страха, фиалки сменяются железными клинками.

Это запах гнева.

Могу ли я винить ее? Я предпочел бы не иметь отца, достанься мне такой экземпляр, как Чарлин.

Сури Дэрроу спасает неубедительную речь своего мужа, добавив:

– Пусть ветер будет у тебя за спиной, солнце светит тебе в лицо, а боги благословят твое путешествие, Сабина.

Ребячество, театральные штучки. Они же не отправляют ее на верную гибель.

Лорд Риан осыплет девушку драгоценностями. Она познает такое великолепие, какого никогда не ведала. Все, что ей нужно, – это повиноваться случайным прихотям моего господина, а прихоти его бывают импульсивными, – и муж положит весь мир к ее ногам.

Слова лорда Риана снова всплыли в моей памяти.

– Я хочу ее, Вульф, – заявил Риан. – Сабина Дэрроу станет моей женой, что бы ни случилось.

Я помню все, словно это случилось вчера, а не год назад. Мой хозяин приехал в Бремкот по делам, чтобы оценить какого-то молодого бойца для участия в играх. Отец этого парня хотел очаровать лорда Риана, поэтому повел его на показ, где выставлялись юные девы, готовые к свадьбе в ближайшие несколько лет.

До этого момента он клялся никогда не жениться – пока не увидел Сабину Дэрроу.

– Ее отец – пьяница, – сообщил он мне потом. – Но он знает, что владеет настоящим сокровищем, имея такую дочь. Медовые волосы до пола. Лицо, не уступающее статуям Клараны. И она поцелована богами. Она еще очень молода – нужно подождать хотя бы с год. Отец хочет отдать ее за целое состояние, но я не собираюсь платить за нее ни гроша. Смотри и учись, Вульф.

Лорд Риан мог бы позволить себе купить невесту за любую цену, но для Вальвери деньги никогда не имели ценности.

Речь шла о победе.

Об игре.

И в итоге он не заплатил за нее ничего, как и обещал.

– Откройте ворота! – кричит лорд Чарлин.

Слуги откатывают деревянные створки, и я чувствую, как учащается пульс Сабины. Она не единственная, кто не в восторге от этой поездки. У меня есть более неотложные дела. Меня крайне беспокоит странная активность медведей на границе с Волканией и пропажа поцелованной богом девушки. Но лорд Риан сказал, что здесь и сейчас рядом с Сабиной должен быть я.

– Я доверяю тебе привезти ее ко мне, Вульф. Тебе и только тебе.

– Послушайте, маленькая фиалка, – обращаюсь я к ней, перекидывая мешок через плечо. – Вы – собственность лорда Риана Вальвери из Дюрена, который доверил мне доставить вас к нему в целости и сохранности. Во время поездки вы будете подчиняться моим приказам, понятно?

Она смотрит на меня из-под опущенных длинных ресниц, и мне приходится притвориться, что я не замечаю бросающихся в глаза изгибов ее тела.

– О, у меня большой опыт общения с людьми, которые ждут от меня послушания, – ровно молвит она.

В ее тоне звучит вызов, но я не могу понять, в чем именно он заключается. Эта изнеженная принцесса… Она не знала трудностей, в этом я уверен.

Я сжимаю челюсти: «У маленького цветка могут быть шипы».

– Хорошо, – киваю я, и мы вдвоем начинаем поездку: она – верхом, я – пешком.

Глава 3

Сабина

Бремкот – провинциальный городок среднего размера в Восточном Астаньоне, известный преимущественно своим рынком шерсти. Сеть грунтовых дорог соединяет деревянные дома, несколько садовых участков, мельницу и, конечно, особняк моего отца.

Я не отъезжала от Бремкота дальше чем на девятнадцать миль, в монастырь Бессмертной Айри. После смерти матери отец не знал, что со мной делать. Мне стукнуло десять, и я уже не была ребенком, которого можно было легко отогнать от себя, но в то же время не являлась пока пригодной для деторождения, и выдать замуж меня тоже не могли. Поэтому отец договорился с Матроной, чтобы та взяла меня в качестве подопечной. Из десяти Бессмертных только Айри, богиня добродетели, имеет репутацию целомудренной. Девять остальных богов – развратное сборище разнузданных искателей удовольствий. Айри служила остальным богам легко и вежливо, сохраняя свою чистоту, несмотря на то что Бессмертный Поплин постоянно пытался заглянуть ей под юбку. По сравнению с другими богами я всегда находила ее скучной и чересчур кроткой; дух монастыря отражал эти черты. Единственным моим спасением в те несчастные годы, что я провела в его стенах, стало то, что мне разрешили взять с собой Мист, хотя мне было больно каждый день видеть, как ее гоняют и заставляют таскать тяжелые рабочие телеги. Такую лошадь, как она, нельзя запрягать.

Теперь, ненадолго вернувшись в родное поместье, я с интересом осматриваю все вокруг: ржавый ручной насос, утонувший в деревенской зелени, дверную ручку в виде козьей головы или бутылку молока, оставленную у чьей-то двери. После двенадцати лет изоляции вcе здесь кажется новым, волнующим, странным. Даже бутылки с молоком!

За двенадцать лет я покинула монастырь только один раз, и в этом случае я скорее выбрала бы остаться в заточении. Мероприятие называлось «предварительный смотр». Одно только воспоминание о нем вызывает у меня тошноту.

Предварительный смотр для высокородной девицы – словно аукцион для породистой кобылы: возможность продемонстрировать товар потенциальным покупателям. Десять девушек стоят на десяти стульях в церковном нефе, а мужчины приходят, чтобы найти молодую, но созревшую жену, от которой они смогут в будущем иметь детей, хотя их собственные старые тела уже скрипят. Они платят большие деньги просто за возможность присутствовать на аукционе.

Холостяки со всех уголков Восточного Астаньона говорили о нас, девушках, как будто мы их не слышали, сравнивали нашу красоту, нашу зрелость с точки зрения деторождения, наши фамилии. Была там еще одна поцелованная богами девушка – симпатичная и смуглая, родом из Ковери, она могла менять цвет яблока с красного на зеленый. Бесполезная сила, если хотите знать мое мнение, но все равно сила, а статус поцелованной богом невесты – независимо от того, что она может на самом деле, – это все, что волнует некоторых мужчин.

Балансируя на этом проклятом стуле, безуспешно умоляя дрозда на стропилах выклевать глаза каждому находящемуся в помещении мужчине, я в первый и единственный раз увидела человека, за которого теперь должна выйти замуж.

Лорд Риан магнитом приковал к себе взгляды с того момента, как он переступил порог церкви, но реакция окружающих на его появление заставила меня по-настоящему обратить внимание на его персону. Каждый холостяк застыл в ревности. Каждая девушка выпячивала грудь и попку, надеясь привлечь внимание молодого красавца.

Он ни разу не заговорил со мной. Он не задавал вопросов про мою фамилию или про мой дар. Насколько я помню, он взглянул на меня единожды, мельком, прежде чем перейти к другим девушкам.

Так почему же, во имя Бессмертных, сейчас он выбрал именно меня?

Мы с Вульфом проходим мимо закрытой аптекарской лавки. Как и обещала Сури, за дюжину кварталов мы не встретили ни души. В это время суток улицы должны быть запружены повозками и торговцами, но сейчас здесь совершенно пусто. Все ставни закрыты, даже таверна «Дикарка» с резной вывеской, изображающей Бессмертную Солену с персиковой кожей и плющом, вплетенным в косу, и светящимися линиями вдоль прядей, как у других фейри. Я хмурюсь. Это не самая моя любимая богиня, особенно учитывая, что эта поездка якобы организована в ее честь. Тишина жуткая: даже в монастыре не было так тихо. Здесь должен раздаваться треск кузнечного молота, хлюпанье ног по грязи, крики играющих детей.

Вульф потирает плечо; по-видимому, напомнила о себе старая травма. Похоже, его так же, как и меня, пугает тишина.

– Наверное, горожане все-таки уважают приказы вашего отца, – замечает он, и его удивленный тон дает понять, насколько низкого мнения он о моем отце.

По крайней мере, в одном мы согласны друг с другом.

– Не его, – уточняю я. – А его новой жены, Сури. Она им нравится. Она всем нравится. Если бы она попросила их броситься в реку Теллин, думаю, они бы бросились.

Вульф фыркает.

Я меняю свое положение на спине Мист. С этого ракурса я почти могу разглядеть переднюю часть рубашки Вульфа. Кожаный нагрудник облегает его торс, но рубашка у ворота свободна и не зашнурована. На твердой груди виднеется родинка, оставшаяся в знак поцелуя богов.

Сжав икрами бока Мист, я наклоняюсь, чтобы лучше видеть…

Вульф переводит взгляд на меня. В его удивленных глазах мелькает усмешка.

– Вы засмотрелись на что-то, миледи?

Мои ноги крепче обхватывают Мист, и, чувствуя мое смущение, она предупреждает:

– Он пахнет как хищник.

– И не зря, – с горечью отвечаю я.

– Мы поедем по этой дороге до Полибриджа, – сообщает Вульф с показным спокойствием, словно отдает приказ солдату. – Оттуда на север через Миддлфорд, а затем через реку Иннис. Безопаснее было бы ехать окольными путями, но мой господин желает, чтобы мы проезжали через города и деревни – так все королевство будет знать о его предстоящей женитьбе. Если погода не подведет и мы будем двигаться быстро, то сможем проделать этот путь всего за девятнадцать дней. Задержать нас могут только дождь или неприятности в дороге.

– Вы боитесь разбойников?

Он вскидывает руку, словно это предположение – надоедливая мошкара в его ухе.

– Разбойники прекрасно знают, что лучше не нападать на путника с гербом Вальвери.

«Верно, – язвительно думаю я, – ведь семья Вальвери платит бандитам жалованье».

Вульф добавляет:

– Мы будем разбивать лагерь на закате в лесу или в поле, а на рассвете снова отправляться в дорогу. Ночевать в тавернах – слишком большой риск. Слухи о нашей необычной поездке распространяются быстро. Найдутся те, кто захочет навредить лорду Риану и его семье, напав на его будущую невесту. Безопаснее быть на виду.

– Лагерь? – нерешительно уточняю я.

Он отбрасывает назад свою дикую гриву и окидывает меня насмешливым взглядом.

– Я понимаю, что вы никогда не спали под открытым небом, миледи. Не волнуйтесь, без пухового матраса и грелки вы не зачахнете.

Я почти смеюсь. Так вот что он обо мне думает: что я изнеженная аристократка. Правда, я никогда не спала без крыши над головой, но последние двенадцать лет эта крыша была дырявой и кишела пчелами.

Что до пухового матраса… Скорее, я спала на мешке с мукой, набитом заплесневелой соломой. Но нет смысла разубеждать Вульфа в том, что он думает обо мне; он может верить во все, что ему вздумается.

«Они могут завладеть моим телом, – повторяю я мысленно. – Но мой разум принадлежит лишь мне».

Это заклинание стало моим жизненным принципом, который помог мне пережить заточение в монастыре. Как неожиданно оно подошло и к нынешней реальности. Раньше меня ежедневно избивали злобные сестры, а теперь меня вынуждают ездить верхом голой. Просто еще одна форма контроля над моим телом.

По крайней мере, этот способ не оставляет синяков. Возможно, я должна быть благодарна своему будущему мужу?

– Есть вероятность, что мост в Миддлфорде будет закрыт, – продолжает Вульф, когда мы сворачиваем за угол к пекарне.

Сложенные в штабеля ящики загораживают окно, но сквозь щели я вижу, как внутри двигаются пекари.

– Если это случится, мы поедем на запад, в сторону Марбленца.

Черный кот пробирается мимо одного из ящиков и лениво подмигивает мне. Я рассказываю ему о бутылках с молоком, которые заметила ранее, и призываю его опрокинуть одну, чтобы попить.

– Я буду закупать еду и припасы в городах, через которые мы будем проезжать, – ровным тоном заявляет Вульф. – Если вам нужно будет остановиться на отдых, сразу же скажите мне. Лорд Риан не будет рад, если вы прибудете усталой.

– Как предусмотрительно, – бормочу я.

Где-то неподалеку хлопает дверь, заставляя меня подпрыгнуть. Мист останавливается, и Вульф тоже замирает, опустив руку на ее гриву.

Она вздрагивает, ей не нравится его прикосновение.

Мужчина выходит из таверны «Счастливая любовь» и встает на обочине дороги. Он смотрит прямо на нас, подбородок вызывающе поднят, в глазах – злобный блеск. Он не спеша поворачивает голову то в одну, то в другую сторону, чтобы как можно лучше рассмотреть мое обнаженное тело.

Раздражение вскипает в моей груди, когда я расчесываю волосы, пытаясь скрыть то, что он хочет увидеть.

– Это Том Уоллсор, – едва слышно произношу я, обращаясь к Вульфу. – Второй по величине землевладелец в Бремкоте после моего отца.

Поведение Вульфа сразу же меняется, в нем просыпается агрессия. Его руки сжимаются в кулаки, но он ничего не делает, чтобы остановить взгляд мужчины.

– Разве вы не собираетесь защитить мою честь? – цинично бросаю я.

– Нет.

Его прямолинейность вновь удивляет меня.

– Нет?

– Мне поручено доставить вас в руки лорда Риана в целости и сохранности. Он ничего не говорил о вашей чести, да и вообще, если бы она его волновала, вряд ли он бы приказал вам ехать голой. Каждый встречающийся на пути мужчина отсюда и до самого Дюрена может трахать вас, но только глазами, поскольку я нахожусь рядом.

Я не думала, что многое может меня шокировать после того, что я пережила в монастыре, но мое лицо перекосилось от его грубости.

– Ранить его? – с надеждой спрашивает Мист.

Приятно представить себе Вульфа, растоптанного ее копытами, но я сглатываю ярость и отвечаю ей про себя:

– Пока нет.

Женщина средних лет высовывает голову из окна таверны наверху и кричит вниз:

– Том Уоллсор, поворачивай свою мясистую задницу и возвращайся в дом! Мы не должны смотреть на леди Сабину. Не становись единственным гнилым человеком во всем городе!

Том Уоллсор раздраженно скрещивает руки на груди.

– Лорд Риан украл у меня эту девушку! – кричит он так громко, чтобы слышала вся улица. – Лорд Чарлин обещал отдать ее мне в невесты. Мне причитается хотя бы долгий взгляд на то, что должно было достаться мне в брачную ночь!

Вульф поворачивается ко мне лицом.

– В его словах есть доля правды?

– Нет. – Я окидываю Тома испепеляющим взглядом. У меня сохранились смутные детские воспоминания о нем – тогда он был жалким подростком-бездельником, и с тех пор я не слышала о нем ничего хорошего. – Мой отец, может, и навязывался ему, чтобы заполучить деньги или какую-нибудь услугу, но он никогда бы не выдал меня замуж за простолюдина. Его надежды всегда были столь же большими, как и его желания.

Это все, что нужно было услышать Вульфу. Он сбрасывает мешок на землю, а затем сокращает расстояние между нами и Томом. Ухмылка мгновенно исчезает с лица мужчины, когда он видит, что к нему приближается человек-зверь.

Кулак Вульфа врезается в лицо Тома, прежде чем ухмылка успевает полностью угаснуть.

Кровь хлещет из раны, как будто мышь попала под колесо повозки. Том кричит.

Не думаю, что возможность применения к нему грубой силы приходила ему в голову, когда он придумывал свое маленькое показательное выступление. Но он просто не знал о Вульфе Боуборне.

Том закрывает рукой разбитый нос, но Вульф не жалеет его. Он отступает назад, чтобы нанести еще один удар. Его кулак врезается в голову Тома и валит его на землю. Тот сворачивается в клубок. Из его горла вырываются жалобные писки. Вульф опускается на колено в грязь и обрушивает кулак на плечо Тома.

Он бьет его снова и снова, пока в моем животе не образуется пустота.

Подо мной дергается Мист, желая броситься наутек. Мало что пугает мою храбрую кобылу, но что-то в Вульфе заставляет ее быть начеку, как если бы мы имели дело с диким зверем.

Женщина в окне таверны наверху бледнеет и убегает внутрь за помощью. Грязь заляпала обоих мужчин, но Вульфу, похоже, все равно. Он избивает мужчину до крови.

Я не испытываю любви к Тому, но все равно отворачиваюсь.

Даже с закрытыми глазами его жалобное нытье жалит, как осы.

«Они могут завладеть моим телом, – произношу я про себя. – Но мой разум принадлежит лишь мне. Они могут завладеть моим телом…»

В монастыре побои прекратились за месяц до моего возвращения в Бремкот. Сестра Грей получила письмо отца о контракте на помолвку и передала его Белой Матроне. На следующее утро меня перетащили из кельи в главный жилой корпус и заперли в комнате, чтобы дать моим ранам время затянуться. Сестра Грей и сестра Ред насильно кормили меня жирным маслом и столь же жирной телятиной, чтобы скрыть следы голодания. Через несколько дней пребывания в этой комнате я начала сходить с ума, мне оставалось только ходить кругами и делать упражнения.

Им это не понравилось, и они привязали меня к кровати, чтобы я оставалась слабой и хрупкой. Разумеется, шелковыми лентами, чтобы не оставить синяков на запястьях и лодыжках.

Следующие тридцать дней я смотрела в потолок, слушая, как Мист ржет, зовя меня из конюшни, и ненавидя каждую из этих чернокнижниц, ненавидя отца за то, что он продал меня незнакомцу и по глупости проиграл наше состояние, но больше всего ненавидя лорда Риана за то, что он опозорил его, заставив меня вступить в эту извращенную игру.

Вульф наконец встает, отбрасывая назад распущенные волосы. Кровь залила его голые костяшки пальцев. Он вытирает их о спину Тома, пока тот жалобно стонет – единственный признак того, что он еще жив.

Вульф как ни в чем не бывало возвращается ко мне.

– Продолжим, – предлагает он, проверяя положение солнца.

Нет смысла благодарить его за то, что он защитил мою честь. Он сделал это не ради меня. Он сделал это потому, что другой человек посмел претендовать на собственность его драгоценного хозяина.

Мист идет вперед, и я провожу подушечками пальцев по ракушке, вплетенной в ее гриву.

Если у меня и были какие-то сомнения в том, что я должна вырваться из этой поездки, то теперь они исчезли.

Вульф Боуборн – просто исчадье ада.

И что-то подсказывает мне, что его хозяин – такой же, только носит более изысканную одежду и у него гораздо больше монет в карманах.

Глава 4

Вульф

Верные своему слову, жители Бремкота, за исключением одного подглядывающего ублюдка, не смотрели, как Сабина проезжала голой по улицам города, но такой доброжелательности не было в следующем городе. Как и в том, который был за ним.

Как только мы оказываемся за границей влияния леди Сури, люди выходят на улицы, желая узнать, правдивы ли слухи о шокирующем приказе лорда Риана для его новой невесты. Они высовываются из окон, выкрикивая ругательства в адрес Сабины. Из переулков доносятся смешки мальчишек-подростков. Мужчины улюлюкают и кричат, пытаясь заставить ее вздрогнуть, чтобы тщательно уложенные волосы Сабины открыли им вид на изгибы ее тела, после чего они могли бы вздрочнуть.

При всем этом Сабина сохраняет маску безразличия, как будто она привыкла терпеть оскорбления и никак на это не реагировать.

Признаюсь, я удивлен и даже немного поражен.

Маленькая фиалка оказалась крепче, чем я думал. И честно говоря, это может стать проблемой. Побить этого засранца из Бремкота я хотел не только ради лорда Риана – я намеревался внушить Сабине полную тщетность попыток сбежать. Потому что я знаю, как пахнет подвох, а от нее так им и разит.

Первая подсказка: за весь день она ни разу не спросила меня о лорде Риане или Дюрене и о том, какой будет ее жизнь в новом месте.

Во-вторых: та раковина, которую, как ей кажется, она так хорошо спрятала.

В-третьих, самое главное: запах надежды от ее дыхания.

Все вместе говорит о том, что Сабина Дэрроу не намерена добраться до Дюрена. Я бы поставил на то, что какой-то бывший любовник подарил ей эту раковину, и она планирует сбежать, чтобы быть с ним. Внутренне я насмехаюсь над тем, что кто-то может быть так глупо влюблен. Лорд Риан преподнесет ей весь мир на серебряном блюде. Она не будет знать ни голода, ни холода, ни боли.

«Хотя нельзя отрицать вероятность боли, не так ли?» – Я сразу же заглушаю внутренний голос, как только он начинает шептать мне что-то в затылок. На самом деле, лорд Риан может быть непредсказуемым. Меня беспокоит не его вспыльчивость – я никогда не видел человека, который бы лучше контролировал свой нрав, – скорее дело в том, что он склонен вымещать свое недовольство самыми извращенными способами. Он способен гнать скаковую лошадь, пока та не захромает. Или может стравить двух братьев на арене.

А то, что он делает со шлюхами…

Но Сабина совсем другая, уверяю я себя и ругаю свой внутренний голос за то, что он сомневается в лорде Риане, который дал мне все в этой жизни. Сабина станет его невестой. Она будет преподнесена ему как заветный приз, который он примется демонстрировать на вечерах в Сорша-Холле, пока та будет беседовать с белками к изумлению гостей. Он захочет сохранить ее первозданную чистоту и будет держать эту девушку под надежной защитой.

«Он не причинит ей вреда, – убеждаю я себя. – С ней все будет по-другому».

Когда мы покидаем следующую деревню, я вижу, что дорога стала изматывать Сабину. Хотя ее спина остается прямой, под глазами появились темные пятна, а кровь в теле течет вяло.

– Скоро мы остановимся на ночлег. – Я указываю на лес впереди: – Мы найдем там убежище среди деревьев и ручей для лошади.

Она безвольно кивает, окончательно устав спорить.

Часть ее локонов все еще влажная от пролитого эля пьяной компании мужчин, которые пытались лапать ее в последнем городе, пока я не стукнул самого большого из них по заднице. Запах кислого пива, смешанного с резким душком мужского пота, сводит мне желудок не меньше, чем мысль о том, что их цепкие руки уже почти добрались до нее. Не то чтобы я часто смотрел на Сабину – хотя ты сам знаешь, что смотришь, Вульф, – но ее тело было безупречно, и что-то внутри меня готово было пойти на все, чтобы сохранить ее нетронутой. Только руки моего хозяина должны прикасаться к ней.

Еще через полчаса мы достигаем окраины леса Маг На Тир, и дорога начинает виться среди буков и дубов. Я веду нас по боковой тропинке к пологой поляне.

– Здесь? – Сабина в недоумении оглядывается по сторонам. – Здесь нет ручья.

Я указываю в глубь леса:

– Он в пятидесяти шагах в ту сторону.

Сначала на ее красивом лице появляется растерянность, но затем брови медленно поднимаются.

– А-а-а. Вы слышите звуки воды, не так ли?

Я перевожу взгляд с ее лица на верхнюю часть груди, где под ключицей красуется родимое пятно – знак поцелуя богов.

Стоит ли сказать ли ей, что я слышу, как течет кровь в ее венах?

Или как она дышит?

И что касание ее пальцев, ласкающих ракушку, звучит для меня так же громко, как грохот океанских волн?

– Да. Я слышу их.

Я скидываю мешок и начинаю убирать поваленные сучья.

Она грациозно спускается с лошади и ведет Мист в сторону ручья, но я качаю головой и указываю на основание вяза.

– Нет. Я отведу лошадь на водопой. Оставайтесь здесь и не двигайтесь.

– Я могу…

– Сядьте и не шевелитесь. Вам было приказано слушаться.

Ее маленькие ладошки сжимаются в кулачки, но она слишком устала, чтобы сопротивляться. Выдохнув, она опускается на свою симпатичную попку у основания дерева. Хорошая девочка.

Рутинная работа по разбивке лагеря стала для меня второй натурой. Расчистить место, собрать дрова для костра, проверить периметр на присутствие поблизости диких животных или, что еще опаснее, других людей. С тех пор как лорд Риан вытащил меня с боевого ринга, когда мы оба были еще мальчишками, а спустя годы вложил в мою руку лук, моя жизнь – это охота, лес, треск и дыхание природы.

Но на этот раз разбивка лагеря происходит по-особенному. Она делает этот процесс особенным. Я думаю, где развести костер, чтобы дым не стелился ей в лицо, как сделать спальное место достаточно мягким для благородной женщины. Я так долго хлопочу о комфорте Сабины, что к тому времени, как я развожу костер и веду лошадь к воде, на небе уже всходит луна.

У Сабины урчит в животе.

Я встаю с места у костра и вытираю пыль с рук.

– Я найду нам что-нибудь поесть. Оставайтесь здесь.

Сабина касается рукой живота, ее глаза расширяются, когда она осознает, что я услышал сигналы ее тела о голоде. Она вглядывается в темноту за светом костра, прикусив нижнюю губу.

– Я буду отсутствовать совсем недолго, вам нечего бояться.

Она сглатывает.

– Хорошо.

Сабина обнимает колени. Она дрожит, вот проклятие. В таком виде, с распущенными медовыми волосами, едва прикрывающими голое тело, она выглядит беспомощной, как олененок, оставленный матерью без присмотра.

Бессмертные, помогите мне.

Я расстегиваю нагрудник, выправляю рубашку из брюк, затем стягиваю ее через голову, сворачиваю в клубок и бросаю ей.

– Наденьте ее.

Ее руки разминают ткань, она смотрит на меня с полным недоумением. В течение нескольких секунд мы вдвоем молчим. Наконец она произносит:

– Никакого платья. Никакой сорочки. Никаких…

– Я знаю глупые правила, леди Сабина.

Она выглядит ошарашенной, ее взгляд мечется между мной и рубашкой.

– Но…

– Кто расскажет лорду Риану? Деревья? Послушайте, маленькая фиалка, если вы хотите провести всю ночь, дрожа от холода без одежды, – ваше право. Но здесь только вы и я. Мне наплевать на то, что эта поездка посвящена Бессмертной Солене, – боги не заслужили моей благосклонности. Завтра вы продолжите поездку без одежды, как велел мой господин. Сегодня вечером, в нашем лагере, если вам захочется прикрыться, вы можете сделать это. Мне без разницы.

В свете костра ее круглые глаза кажутся особенно большими. Мое обостренное зрение позволяет разглядеть все крупинки золота в ее сине-зеленых радужках, как будто искры, сверкающие в ночи, нашли дом в ее глазах.

– Вы не почитаете ни одного из богов?

Я издаю смешок.

– Люди – идиоты, если надеются на их пробуждение. Да, я знаю, что легенды читать захватывающе, но в реальности боги были бы такими же, как и любые правители с бесконтрольной властью. Чертовы тираны. Через год после их возвращения началась бы война и порабощение. Нам повезло, что они уснули. Надеюсь, они никогда не проснутся.

Ее глаза стали еще больше.

– А что, вас это обижает, маленькая фиалка? – резко отвечаю я.

Она смеется, удивляя меня.

– Ни капельки.

Не говоря больше ни слова, она влезает в мою безразмерную рубашку, настолько большую, что та свисает ниже бедер. Ее сердцебиение постепенно успокаивается, пока ее руки гладят грубую ткань. Некрашеный лен, воняющий мужским потом после долгого дня, – не подарок для девушки, привыкшей к тафте и шелку, но она ведет себя так, словно это дамаск с далеких островов.

– Почему вы меня так называете? – вдруг интересуется она.

– Как называю?

Ее взгляд перескакивает на поцелуй богов на моей обнаженной груди.

– Маленькая фиалка.

Я хмыкаю, но не собираюсь рассказывать ей историю о том, как безжалостный охотник однажды упал в обморок от засахаренных фиалок на торте.

Потому что ты пахнешь ими.

– Вы нежная, – отрезаю я. – Хрупкая, как фиалка. А теперь просто ждите меня на этом месте.

Я подхватываю свой лук и устремляюсь в лес. Как приятно оказаться там, где тропы среди деревьев кажутся родными. Почувствовать запах дикого тархуна и услышать сопение бурундука.

Я быстро замечаю отпечатки в грязи и готовлю свой лук.

Пока я иду по кроличьему следу, все мои мысли устремляются к моей нынешней подопечной. Легко понять, почему она нужна лорду Риану. Она прекрасна по меркам любого мужчины, а ее волосы сами по себе могут быть олицетворением поцелуя богов. Неудивительно, что Риан хотел получить невесту, которой благоволят Бессмертные. Его семья может обладать богатством и влиянием, но ни один из ее членов не удостоился божественного поцелуя. Это единственное, чего у них нет, и поэтому их так к этому тянет.

Будет ли он доволен ею? Клянусь Бессмертными, он будет просто одержим. Я не раз забирал его из борделей наутро после буйного времяпрепровождения, поэтому знаю, какие женщины ему нравятся, и Сабина его не разочарует. С телом, созданным для плотских утех, она обладает изяществом настоящей леди.

На мгновение я задумался о том, что однажды мне придется взять какую-нибудь девушку в жены. Если честно, такая мысль меня никогда не посещала. Я поклялся всю свою жизнь служить Вальвери. Моя работа заставляет меня неделями пропадать в лесу, и всегда есть шанс, что меня прикончит дикий зверь. Например, позапрошлым летом олень пронзил мне плечо своим рогом.

Давайте начистоту – я вряд ли гожусь в мужья.

Кроме того, посмотрите, как Сабина вздрагивает рядом со мной, словно видит всю кровь на моих руках. Даже ее лошадь сторонится меня. Шлюха, которая меня родила, отказалась от собственного ребенка, как и тот ублюдок, от которого она забеременела – из-за денег или вследствие насилия, – так зачем я нужен кому-то еще? Что-то внутри меня скрючено, как корни дерева, и сломано, как неисправная стрела. Боги-фейри ошиблись, благословив меня, дав мне определенные способности. Только Риан, видя, как я страдаю, все-таки вытащил меня из канавы.

Мне не терпится поскорее закончить эту поездку и вернуться к более серьезным способам служения ему. Я не могу перестать думать о том медведе, который утащил поцелованную богами девушку. Странно, я должен был легко учуять запах ее трупа, но так и не обнаружил его. Даже капли крови. Если бы она осталась жива, я бы тоже ощутил ее запах.

«Я должен быть там, выслеживать медведя, – с досадой думаю я. – А не нянчиться здесь с какой-то девчонкой».

Когда я рассказал лорду Риану о необычном мехе и размерах медведя, он только рассмеялся.

– На что ты намекаешь, Вульф? Что «золотой коготь» вернулся? Этого зверя не было уже тысячу лет. Он уснул вместе с богами.

Впереди, в травянистых зарослях, кролик моргает своими черными глазами, и я натягиваю тетиву.

Через несколько минут я бросаю у костра связку кроликов. Сабина закатала рукава одолженной у меня рубашки, чтобы те открыли ее более короткие руки. Волосы она тоже заплела в косу. Не в причудливом стиле фейри, а при помощи простой веревки.