Читать онлайн Землянка для неправильного хармита. бесплатно

Пролог

Торопливо иду по коридору. Надеюсь, никто из девчонок за мной не увязался. До каюты остается всего каких-то пару шагов, когда он меня догнал. По-звериному тихая походка и плавные движения. Я не там много знаю про хармитов, но чувствую в нем силу зверя. И зверь чувствует меня. Только вот его хозяин упрямится.

– Ты что творишь? – мужчина прижал меня к стене у моей каюты. Наши тела непозволительно близко, а я выгибаюсь, чтобы быть еще ближе, соприкасаться с его разгоряченной кожей, которую я чувствую даже сквозь рубашку.

– А что? – вызывающе облизываю губы и вижу, как его взгляд залипает на них. Я и сама начинаю возбуждаться от его взгляда, дыхания на моей щеке. По коже бегают мурашки, заставляя мышцы где-то внизу живота скручиваться в спираль от возбуждения. – Накажешь меня? – в голосе, в позе… Да во всем неприкрытая провокация. Решаюсь на отчаянный жест и просто опускаю свою руку на его ширинку и слегка сжимаю. – Накажи меня, – и еще раз облизываю губы. Глаза хармита меняются, становятся продолговатыми, звериными, но меня это не пугает, а наоборот, возбуждает. Может, я извращенка, ненормальная, но я хочу его.

Накал между нашими телами такой, что убьет всякого, кто приблизится. Я чувствую, что и мужчина хочет меня, но его что-то останавливает, а меня это бесит.

– Чего ты добиваешься? – голос хармита похож на рык. Его хвост прикасается к открытым участкам кожи и словно обжигает, так сильно я жажду этих прикосновений.

– Тебя, – я обнимаю мужчину и впиваюсь в его губы. Он не сопротивляется, но и не отвечает на поцелуй. Но в какой-то миг пружина лопается, и он перехватывает инициативу, сминая мои губы. Я прижата к стене, мои ноги скрещены на пояснице мужчины, а в промежность упирается внушительный бугор.

– Ты сама напросилась. Но имей в виду, назад уже дороги нет, я давал тебе шанс, – шепчет мой учитель и вносит меня в каюту. Его лицо изменилось: скулы заострились, клыки выпирают из-за губы, а глаза по-прежнему с изменившимися зрачками.

Меня всю трясет от возбуждения, и я пытаюсь снять с себя одежду, но звук рвущейся ткани дает понять, что в этом нет необходимости. Вещи бесформенной грудой валяются на полу, а я обнажена. Такого поворота я не ожидала, и потому голова на мгновение трезвеет.

– Подожди, я передумала, – становится немного страшно, и я хочу открутить ситуацию назад.

– Поздно, – мужчина приближается ко мне, а меня бросает в озноб. Хватаю какой-то плед с кровати и пытаюсь прикрыться, но передо мной уже не мужчина, а зверь.

– Ты же говорил, что у бракованных хармитов не бывает зверя, – я точно помню эту лекцию.

– Значит, я ошибся, – рычит мужчина и приближается. – Я предупреждал, – звучит как угроза. Хотя почему “как”? Это и есть угроза.

Взмах хвоста и плед летит в сторону, а я в объятиях мужчины. Он разворачивает меня, и я упираюсь руками в стол. Каюта тесная, и в ней не развернуться. Все рядом. Сопротивляться бессмысленно. Мужчина в два раза больше меня, и мои брыкания просто разозлят его. Хотя чего я хотела? Сама спровоцировала – сама доигралась. Я этого хотела. Почему же сейчас так страшно? Чувствую, как к мужским ногам падают брюки, а в меня упирается мужское достоинство. Мужчина проводит рукой по влажным складкам, убеждаясь, что я готова принять его.

– Я постараюсь сдерживаться, – шепчет хармит и толкается бедрами вперед, проникая в меня. Одновременно с этим его рука ложится мне на рот, так как я вскрикиваю от боли. Мужчина замер и ждет, а я, переждав боль, выдыхаю. Его движения сперва осторожные. Но, похоже, он держался из последних сил, так как пара минут и он ускоряется. Его движения становятся рваными, а у меня по телу проходят судороги наслаждения. Я не знала, что это так приятно, словно в невесомости. Все уходит на задний план, словно я нырнула под воду. Становятся важны только чувства, только эмоции, что между нами. Мое тело сокращается в судорогах и мужчина сильнее прижимает меня к себе, сделав несколько последних толчков. Мир разлетелся на осколки, а я улетела к звездам. Возвращение было резким и странным. Я лежу на кровати, а Вирсис судорожно ищет одежду и бросает мне.

– Быстрее, – говорит он и оглядывается. – Здесь есть что-то, что тебе дорого и ты бы хотела это взять с собой?

– Нет, – я растерялась. – Что происходит?

– Тревога, – отвечает хармит, и только тут я слышу вой сирены.

– Учебная? – натягиваю брюки и футболку, ноги сую в кроссовки.

– Нет, настоящая.

Глава 1

– Ты во сколько вчера явилась? – отец сидит за завтраком с каменным лицом. А я бы и рада ответить на это вопрос, но явилась я не вчера, а сегодня. И спать еще не ложилась. Вот успела в душ сходить да зубы почистить. А и еще спрятать подальше мини-юбку и топик, потому что если бы отец меня в таком виде увидел, то сидеть бы мне под домашним арестом еще долго.

– Поздно, – решаю сделать виноватый вид, потому что… как там говорится? Повинную голову не секут.

– А я думал, очень рано, – отец слишком спокоен, и мне кажется это слишком подозрительным. Где крики, что я должна вести себя прилично, не позорить его фамилию и так далее.

– Крис, папа видел по камерам тебя, когда ты вернулся. Он уже не спал, – тихо говорит младшая сестра, за что получает гневный взгляд от отца.

– Спасибо, дочь, но я и сам справлюсь, – и бросает на Марину такой взгляд, что мороз по коже. И она уже жалеет, что вмешалась в разговор.

– Извини, папочка, я пойду, – и сестренка пытается сползти со стула.

– Сидеть! – вдруг рявкнул отец, и мы обе подпрыгнули от испуга. – Посиди и послушай, что с тобой будет, если намерена закончить свою жизнь так же, как и сестра.

– А я ее уже заканчиваю? – зло смотрю на отца и приподнимаю вопросительно брови. Под столом получаю пинок ногой от сестры, который означает “помалкивай, пока цела”, но поздно. Я уже нажала ту кнопку, от которой отца сейчас бомбанет и, к сожалению, рикошетом зацепит и сестру. Только лишь потому, что она девочка, а не такой долгожданный сын.

– Если ты будешь себя так вести, то да, закончишь в канаве, как и твоя мамашка, – шипит отец.

– А не ты ли ее туда толкнул? – мой инстинкт самосохранения отключился давненько, потому что если бы он был на месте, то сидеть бы мне и помалкивать, как Маринка, а не спорить с отцом.

– Открывать рот и тявкать будешь у себя в институте, – отец морщит презрительно нос. – А хотя о чем это я? Тебя же оттуда выгнали с треском за прогулы и неуспеваемость.

– У меня была депрессия из-за смерти матери, – чувствую подступающий ком к горлу. Какая же скотина мой отец! И пока была жива мать, он так по-скотски себя не вел. Теперь-то я понимаю, сколько всего терпела мамуля, чтобы мы не знали, какая тварь наш отец.

– Это дурь, а не депрессия! – снова стукает кулаком по столу отец. – Надо было ремнем из тебя всю эту дурь выбивать, может, человеком бы стала! А то нянькались с вами, а сейчас вы еще голос на отца повышаете! – к слову, здесь орал сейчас только он, а я довольно спокойно говорила. По крайней мере, старалась говорить спокойно, хотя внутри все и клокотало.

– У тебя сейчас есть возможность воспитать сына, как ты хотел, – я киваю на лестницу на второй этаж, где была комната моей мачехи и детская, где жил наш сводный брат. – Он как раз творит несусветную дичь, но его почему-то никто и пальцем не трогает.

– Он болен, – отец сжимает кулаки, и его глаза начинают наливаться кровью.

– Он просто избалован, – я вспомнила, как вчера плакала няня, на которую этот избалованный маленький тиран вывернул кашу. А горничная это все потом с пола отмывала. – Ты не задумывался, почему у него няни дольше недели не задерживаются? И их даже не прельщают те деньги, что ты готов платить, чтобы они присматривали за твоим горячо любимым сыночком.

– Они просто никчемные тупые курицы, как и ты! – проорал отец и вскочил со стула. – Пошла вон в свою комнату и чтоб носа оттуда не показывала! Я еще поговорю с тобой вечером.

Вечером этого дня разговор не состоялся. Как и вечером следующего, и через день. Меня заперли в своей комнате, отобрав гаджеты и все средства связи с внешним миром. Каменный век какой-то. Я, может, и блондинка, но не тупая. И чтобы убить время, могу и книги почитать. Чем я и занималась эти несколько дней. Делала масочки для лица, читала книги и думала, что так больше продолжаться не может. Ведь отец для того меня и запер, чтобы я подумала. Вот и думала. Только если он ожидал, что я решу, что стоит прижать хвост и буду как собачонка заискивающе заглядывать ему в глаза в поисках ласки и подачек, то он глубоко ошибается. Я решила, что надо собирать вещи и при удобном случае валить из этой тюрьмы. Отец, конечно, при деньгах и власти, но он не всемогущий. Сейчас его так нехило взял за жабры кто-то покруче него в попытке выжать из бизнеса. И ему будет не до того, чтобы бросать все силы и всех своих псов на мои поиски. Пусть вон сыночка своего долбанутого охраняет, а то мало ли, вдруг похитят. Также ему женушка сейчас ездит по ушам. И ей и сопляку нужна охрана. А что она с этим охранником трахается, как сука течная, он не видит. А я просвещать его не буду, пусть рогатый ходит, ему идет. Тем более мне никто и не поверит. Собрала вещи, деньги, что были, в сумку, с которой в бассейн ходила. Мамочка, спасибо тебе большое, что в свое время ты подсказала мне, что нужно снимать деньги с карточки и откладывать наличку. Ты как в воду глядела, когда это советовала. Хотя, думаю, это не был дар предсказания, это просто мать знала, к чему все идет, и понимала, каково мне будет. Мы же, пока была жива мама, понятия не имели о том, какой отец тиран и деспот. Мама все сглаживала, старалась, чтобы мы видели в отце лишь любящего папочку. Я вернулась в воспоминания и понимаю, что она приводила нас к нему, лишь когда он был в хорошем расположении духа. И уводила со словами: “Папа устал”, когда мы чуть больше начинали шуметь и отец начинал морщиться, смотря на нас с раздражением.

Вещи собраны, и я жду подходящий момент. Он наступил сразу же после нашего душещипательного разговора с отцом. Он явился в мою комнату и сел за стол. Молчит и смотрит на открытую книгу, что лежит на столе.

– Читала? – то ли вопрос, то ли утверждение.

– Читала, – утвердительно киваю и жду продолжения. Он пришел явно не для того, чтобы поговорить о моих книжных предпочтениях.

– Я должен поговорить с тобой серьезно, – начинает отец, понимая, что его вступление я не оценила. – Выслушай меня и отреагируй как взрослый человек. И помни, я многое сделал для тебя и твоей матери. И рассчитываю как минимум на благодарность, – начало, как говорится, многообещающее. Видимо, моя реакция на слова отца уже отразилась на лице, так как он очень недовольно поджал губы, но продолжил: – У меня большие проблемы. Мой партнер пытается вытеснить меня из бизнеса, и ему это неплохо удается, – отец сделал паузу, видимо, чтобы я прониклась. – Если я потеряю эту нишу, то вся семья пострадает. Не будет того уровня дохода, и мне придется урезать содержание всем, – я прям чувствую, как мною пытаются манипулировать. – Но он предложил альтернативу, – и снова пауза, но я не реагирую и жду. – Он предложил выдать тебя замуж за него, и тогда мы станем партнерами.

– Это тот старый пердун, который приезжал к нам на ужин пару недель назад? – я не стала выбирать выражения и решила назвать вещи своими именами.

– Не старый пердун, а взрослый и состоятельный человек, – пытается поправить меня отец, в нем еще теплится надежда продавить меня.

– Да от него нафталином несет за километр! – я вскочила и эмоционально забегала по комнате. Не ожидала, что отец дойдет до такого. Продать меня, как кусок мяса, чтоб у него бизнес не отжали. А этому старому хрычу зачем сдалась молодая жена? У него там что, до сих пор функционирует что-то? Или таблеточку бахнет и стоять будет, как у молодого. От картинки, что представил мой мозг, меня чуть не стошнило.

– Слушай, выбирай выражения, – пытается приструнить отец.

– Я не выйду за него! – складываю руки на груди.

– Пока ты живешь в моем доме и за мой счет, то будешь делать то, что я тебе велю, – отец презрительно скривился. Он вообще меня за человека не считал. Так, красивая кукла, которой можно хвастаться перед партнерами.

– Я не выйду за него замуж, он мне в деды годится! – щеку обжигает пощечина.

– Ты сделаешь, что я сказал, иначе …

– Что иначе?

– Пожалеешь.

Отец вышел из комнаты, громко хлопнув дверью, а я стою, давясь слезами от боли и унижения. Но, увидев, что дверь не заперта, я хватаю сумку, натягиваю кроссовки на ноги и выскакиваю в коридор. Хочется заскочить и попрощаться с сестрой, но я потеряю время. И отец может спохватиться. Поэтому я, словно вор, крадусь к выходу. И вот уже спустя десять минут бегу по дороге, молясь о попутке.

Попутку я встретила и сразу же пожалела о ней. Сперва я обрадовалась, что это не какой-то работяга, а вполне лощеный, ухоженный мужчина в костюме и с доброжелательной улыбкой.

– Куда едешь? Меня Александром зовут, – представился мужчина, когда я села к нему в машину.

– До автобусной остановки, – интуиция кричала, что зря села к нему в машину, но причин, почему моя интуиция так взбунтовалась, я пока не видела и потому улыбнулась мужчине.

– А может, до города? Что на автобусе трястись, если я все равно туда еду? – предложил Александр, а я на мгновение задумалась. Отец сейчас заметит мое отсутствие и, естественно, отправит своих ищеек меня искать. И логичнее всего – будет искать меня на дороге и автобусной остановке. Так что предложение мужчины пришлось кстати.

– Спасибо, можно и до города, – благодарно улыбнулась водителю.

– А ты что ж пешком-то? – Александр прибавил скорости, а я потрогала ремень безопасности, надежно ли я пристегнута.

– Так получилось, – я понятия не имела, что отвечать излишне болтливому и любопытному мужчине.

– Хозяева задержали, что ли? – и мужчина подмигивает мне вроде как по-свойски, а мне вот его поведение начинает очень не нравится. Ни то, как он масляным взглядом осмотрел, словно ощупал мою фигуру, ни то, как у него загорелись глаза нехорошим блеском в какой-то момент.

– Хозяева? – я так была растеряна, что как попугай повторила последнее слово.

– Ну, прости, работодатели, – немного кривляется Александр. – Что вас, девчонок молодых, так это слово-то цепляет? Ты этих зажравшихся мажоров, как не назови, а суть дела не меняет. Они у кормушки, а мы так, обслуга. “Принеси, подай, иди на хер, не мешай”, – слышу злость и какую-то агрессию в голосе мужчины. Я понимаю, что он меня принял за горничную или обслугу, что приезжает в наш дорогой загородный поселок на работу. Таких тут много, и даже у нас в доме есть прислуга, что на полном пансионе живет. А есть и те, кто приходит утром, а уходит вечером. – Мой хозяин так вообще словно с цепи сорвался, старый пердун. До ночи меня гоняет, а даже и не подумает надбавку за сверхурочные накинуть. Считает, что мне делать нечего, кроме как возить его старую жопу по встречам и корпоративам с ..лядьми всякими, – мужчина ругнулся, но поняв, что это как-то было не к месту, проглотил первые буквы ругательства. Но там как бы и так понятно все стало.

– Сочувствую, – пискнула, понимая, что уж лучше б я пешком шла, чем с таким попутчиком.

– Ты прикинь, он тут надумал жениться на молодой девке, – Александр даже хохотнул, а я вжалась в сиденье. – И ездил с отцом перетирать сегодня все. Вот только отвез это извращенца домой. Такой мерзкий тип, рассказывал, как он будет девку жарить по полной, – не знаю, кто там из них извращенец, но у Александра у самого загорелись глаза, когда он пересказывал все. У меня даже закралась мысль, что он завидует своему работодателю.

– Ну, деньги решают все, – отвечаю, так как просто надо что-то ответить.

– Да, он сказал, что зажал папашку этой девахи в такие тиски, что тот сам готов был зад свой подставить. Но тут такая удача, можно дочкой откупиться, – водитель словно радуется, что у богатых тоже есть проблемы. На фоне чужих проблем его проблемы уже не такие уж и проблемные.

– Да уж, – я всматривалась в дорожные знаки, чтобы понимать, где мы едем вообще.

– И это-то при том, что в мире творится незнамо что, – продолжает рассуждать мужчина. – Ты вообще веришь, что по телеку говорят про пришельцев и всю эту лабуду? – я пожала плечами, пытаясь уйти от ответа. Если честно, жила в своем мирке и на какие-то фантастические новости, очень похожие на какой-то масштабный вброс, внимания особого не обращала. Меня-то они не касались, вот и не думала о них.

– А сколько там до города было? – мы пронеслись мимо дорожного знака с такой скоростью, что я даже не успела рассмотреть, сколько там осталось ехать.

– А ты что, торопишься? – Александр словно спохватился, что наболтал кучу всего лишнего. – Или компания не нравится? – а вот сейчас что-то такое промелькнуло в его вопросе, что мне не понравилось. Хотя, если признаться, мне и остальное, что он говорил, тоже не очень-то и нравилось.

– Да нет, все нормально, – я попыталась улыбнуться, но актриса из меня не очень. – Просто любопытно стало, за сколько мы домчим до города. Ты так быстро едешь, я еще ни разу здесь так быстро не ездила, – а вот сейчас я говорила абсолютную правду. Отцовский водитель соблюдал скоростной режим.

– Лихо, да? – Александр вроде как поверил мне. Или сделал вид, что поверил. И словно играючи прибавил еще скорости, а я с перепугу вжалась в сиденье, вспоминая молитвы, которых не знала, о чем, если честно, пожалела сейчас.

– А мы не разобьемся? – я натянуто улыбаюсь, боясь спровоцировать новый приступ залихватской бравады у Александра. – Машина твоя или хозяйская?

– Эх, ты права, – мужчина даже разочарованно вздохнул. Интересно, отчего он больше расстроился: что машину разбить нельзя или что в случае аварии он пострадает и на него потом долги в виде стоимости авто повесят. – Хозяйская, откуда у меня деньги на такую тачку? Мой скупердяй платит столько, словно последние от сердца отрывает. А у тебя как щедрые?

– Ну, не жалуюсь, – попытка уйти от ответа не понравилась Александру, а я увидела огни приближающегося города и даже обрадовалась.

– Или тебе за доп.услуги приплачивают, потому и не жалуешься? – отчего-то начал заводиться мужчина. – Ну правильно, с такой-то мордашкой, чтоб не подработать-то одним местом, не сотрется, а в кошельке прибавится, – сделал свои выводы мужчина и положил руку мне на колено.

– Александр, это лишнее, – я убираю руку с колена и натянуто улыбаюсь. – Не нужно, пожалуйста.

– Что, с обычным работягой в падлу, да? – мы оба понимаем, о чем он говорит. – Приятнее старых да пузатых ублажать? Так я тебе покажу, как нормальный мужик трахает.

– Я боюсь, что мы можем разбиться, – вообще-то вполне адекватная причина отказа, как по мне. Вот только я не ожидала, что мой попутчик решит, что это согласие, и начнет искать место, где можно припарковаться. Я панически смотрела вперед и молила бога, чтобы до самого города такого места не нашлось. Но или плохо молилась, или слишком тихо, так как спустя каких-то минут пять мы уже остановились сбоку дороги.

Единственное, что я додумалась сделать, – это нажать рычаг открывания двери максимально незаметно, до того как Александр заглушит двигатель и нажмет кнопку блокировки дверей. Он даже не обратил внимания, что умный компьютер намекнул ему, что дверь с моей стороны не закрыта. Он поскорее отстегнул ремень безопасности, отодвинул сиденье максимально назад и расстегнул штаны, тут же вываливая свой возбужденный член. Я уставилась на вздыбленную плоть словно загипнотизированная. Признаться честно, я мужской детородный орган вживую видела впервые. Он у него был какого-то синюшного, нездорового цвета, и единственным желанием было: посоветовать обратиться к врачу, чтобы тот выяснил причину такого его окраса. Я далеко не специалист, но, на мой дилетантский взгляд, этот цвет является нездоровым.

– Нравится? – Александр по-своему истолковал мое замешательство.

– Впечатляет, – стараюсь не кривиться и убрать с лица брезгливое выражение. По факту я даже и не врала, я просто не стала уточнять, что впечатлил он меня со знаком минус.

– Ну что, отсосешь или запрыгнешь? – и на губах водителя появилась предвкушающая улыбка. – Черт, у меня презиков нет. Без обид, но я не хочу себе что-нибудь подцепить, – эта фраза шокирует меня еще больше. Он совсем, что ли? Мало того что демонстрирует свой член первой встречной, так еще и предлагает мне взять его в рот. Скорее всего, на моем лице что-то такое появилось, что Александр начал догадываться, что ни сосать, ни запрыгивать я не буду.

– Я, пожалуй, откажусь, – одна рука ложиться на ручку двери, другая – на ручки сумки. Мгновение и я выскочу из машины. Но резкая боль в волосах и я понимаю, что мои шикарные волосы сыграли со мной злую шутку. Александр схватил меня за них и с силой затащил на место. А я ведь одной ногой уже была на улице.

– А ты че, сука, думала на халяву до города доехать? – и меня с силой ударили об руль. В глазах потемнело, и казалось, я увидела звезды. Хотя точно не могла этого сделать, все же мы были в машине. Оглушив меня, Александр сперва хотел сунуть мне член в рот, но потом, видимо, понял, что у него этот финт ушами не пройдет. Я начинаю сопротивляться, и он не то что штаны снять не может, он то и дело сам получает по лицу. – Ах ты тварь! – приговаривает Александр и уже не церемонится ни со мной, ни с моими волосами. Вытаскивает меня за волосы через свое сиденье и волочет к багажнику. Больно адски, я пытаюсь достать его рукой. Но какой там. Все без толку. Мне прилетает пощечина, во рту появляется металлический привкус крови и на какое-то время дезориентирована от удара и оглушена. Ему хватает этого времени, чтобы схватить меня за руки и заломить их за спиной, перехватив одной рукой оба запястья. – Не хотела минет делать, придется другим местом дорогу оплатить, – шепчет мужчина на ухо.

– Я больная! – верещу что есть сил. Это первое, что приходит на ум, и мужчина замирает, так и держа меня в захвате.

– Не ври, – шипит Александр. – Была бы больная, в богатом доме не работала. А там, в поселке, бедных домов нет, – сделал логические выводы мужчина. – Да тебя там как кобылу племенную, наверно, осматривали во всех местах, – шутит мужчина и дергает одной рукой джинсы с бедер вниз вместе с бельем. Я пытаюсь дергаться, но он выше поднимает руки, и я чувствую: еще чуть-чуть и он мне вывихнет плечевые суставы. Насильник возится позади меня, не выпуская из захвата. Видимо, от своих штанов пытается освободиться. Мне в обнаженную кожу зада упирается член Александра, и я не придумываю ничего другого, кроме как просто орать. До хрипоты, до сорванных связок я просто ору, сама не понимая даже какие слова. Ох, как бы я обрадовалась даже отцовским ищейкам, пущенным по моему следу. Да кому угодно, лишь бы он не успел всунуть в меня свой причиндал.

– Да заткнись ты! – мне по почкам прилетает удар кулаком. – Рот закрой.

От боли сперло дыхание, но пока он меня бил, то прекратил попытки затолкать в меня свое хозяйство. Поэтому, несмотря на боль, предупреждение и осознание того, что мне сейчас еще прилетит удар, я снова заорала. Пусть уж лучше он меня изобьет до такой степени, что я не буду ничего чувствовать. Иначе я сама себе не прощу, что позволила себя изнасиловать. Во время удара обмякаю, и насильник уже схватил свой член в руку, чтобы снова попытаться просунуть его в меня. От моих воплей у него явно возникли проблемы с эрекцией. Мужчина еще сильнее злится. Перехватив мои запястья другой рукой, он ударил меня и с другой стороны. Вдохнуть тяжело, ребра саднит с обеих сторон из-за чего становится сложно проталкивать воздух в легкие.

Спущенные джинсы не дают мне возможности его лягнуть или ударить ногой. Я снова набрала в легкие воздуха и заорала. Нет, я просто заголосила. И вдруг наши фигуры осветил яркий свет фар.

Никогда в жизни я еще не радовалась проезжающей мимо машине. То ли от моего крика, то ли от неожиданности, то ли понимая, что изнасиловать меня у него не получится, но мой насильник ослабил хватку. Я дернулась что было сил и высвободилась из захвата. Александр подтянул штаны вместе с трусами и загородил меня собой. Защитник херов. Хотя… думается мне, что это не жест защиты, а скорее желание прикрыть свой косяк. В данном случае попытка меня изнасиловать – это не просто косяк, это косячище, который попахивает сроком в местах не столь отдаленных.

Я подтянула джинсы на свой зад, развернулась к слепящим нас мощным фарам и начала отступать в сторону, чтобы не быть в ловушке. Из-за яркого света мне не было видно, ни что за машина нас освещала, ни уж тем более кто там за рулем. Догадаться, конечно, можно, что это какой-то крутой внедорожник, так как у обычного среднестатистического автомобиля такой мощности фар просто не могло быть. Я не спец в машинах, но на тот момент мне именно так и казалось.

– Я не помешал? – раздался от машины громкий голос с хрипотцой.

– Помешал, – огрызнулся Александр. Он, видимо, до последнего надеялся, что ситуацию можно будет замять.

– Вам нужна помощь? – мне показалось, что это обратились ко мне. И заорала изо со всех сил:

– Помогите мне! – я боялась, что мужчина по каким-то причинам развернется и уедет, а этот упырь почувствует свою безнаказанность и продолжит. – Он пытался меня изнасиловать!

– Не слушайте ее! – перекрикивает меня Александр. – Это моя девушка. Мы тут немного решили пошалить. Она просто решила немного поиграть и слишком вжилась в роль, – Александр пытается сделать шаг в мою сторону, а я со всей силы ору, визжу и издаю все возможные звуки на самой большой громкости, чтобы показать, что я ни во что с этим козлом не играла.

– Это все неправда, помогите мне! – я стою растерянная, не зная, что делать. А если этот на внедорожнике поверит Александру. Он же ухоженный, хорошо одет, на тачке дорогой. Кто ж подумает, что он решил меня изнасиловать. По мнению большинства мужчин в нашем обществе, это все те слагаемые, при которых любая девушка сама должна дать и быть благодарной еще, что взяли.

– Мужик, езжай куда ехал, мы сами разберемся, – видимо, у Александра тоже возникла мысль, что проезжавший водитель поверил в его слова и собирается уехать, так как машина тронулась с места и, проехав пару метров, поравнялась с нами. Я была готова бежать в лес, вдоль дороги, да куда угодно, лишь бы скрыться от Александра.

Машина снова остановилась, я попятилась подальше от своего мучителя. В какой-то момент я испугалась, но уже человека, что был за рулем внедорожника. Из-за руля вышла громадина больше двух метров ростом и направилась к нам.

– Потом с девушкой отношения выяснишь, – произнес мужчина, а я замерла как кролик перед удавом. Я ему не то что до плеча не доставала, я казалась ребенком рядом с ним. – Возражения есть? – человек-гора смотрел на Александра, а тот, как и я, был в шоке. Он отрицательно покачал головой. – Ну что, блонди, поехали до города довезу? – то ли спросил, то ли приказал мужчина, и я кивнула, словно под гипнозом. Сделала пару шагов по направлению к машине спасителя, но вспомнила про сумку и, метнувшись к автомобилю своего, слава богу, несостоявшегося насильника, схватила сумку и бегом уже побежала к внедорожнику. Лишь когда я забралась в машину-монстра, так как это даже не внедорожник, а танк на колесах, пристегнулась и водитель вывел свое транспортное средство на дорогу, я облегченно вздохнула.

– Тебе куда? – мужчина-гора бросил на меня любопытный взгляд.

– Подальше отсюда, – я передернула плечами. От пережитого стресса и выброса адреналина меня начало потряхивать. Водитель заметил мое состояние и, сунув руку за сиденье, достал термос.

– Пей, – мой немногословный спаситель протянул мне термос. Я с некоторым недоверием посмотрела на него, но термос взяла. – Не бойся, там не отрава.

– Спасибо, – я открыла крышку и налила себе в нее немного. Чай с травами и имбирем был очень вкусный и успокаивал. – И за спасение тоже спасибо.

– Так значит, ты не его девушка? – усмехнулся человек-гора.

– Нет, – я покачала головой. – Я на автобус опоздала и попутную машину поймала, он вызвался подвезти. Потом намекать стал и приставать. Я сбежать попыталась. Но не вышло, – решила, что моему спасителю не стоит знать, кто я есть на самом деле. Версия о том, что я работница в каком-то богатом доме в нашем поселке, меня вполне устраивала.

– Так тебя в полицию отвезти? – сразу прикидывает мужчина дальнейшее развитие событий.

– Нет, не нужно, – я испуганно замотала головой. – Он не смог изнасиловать, только избил, – я испугалась, что водитель решит самовольно отвезти меня в полицию. Он был настроен решительно.

– Ладно, дело твое, – кивнул мужчина, поджимая губы, – но таких козлов надо бы проучить.

– Все скажут, что сама виновата, – в этом совершенно уверена. В институте девочку знакомую мажоры зажали во время пары на лестнице и поиздевались. Раздели, заставляли чуть ли не минет им там делать. А когда она побежала в деканат, там ей сказали, что нечего в короткой юбке ходить, парней провоцировать. И вообще на паре надо было сидеть, а не по коридорам шастать. А то, что она вышла в туалет, и они ее перехватили на обратном пути, никого не интересовало. А когда девчонка сказала, что в полицию обратится, так ей декан пригрозил, что отчислит её за аморальное поведение и неуспеваемость, которую он ей с легкостью организует. Вот она и ушла в академ на год из расчета, что за год ситуацию забудут, а ей потом дадут доучиться. Только вот через год она перевелась в другой институт, но закончила ли она его или нет – никто не знает.

– Понятно, а бил-то куда? – человек-гора не стал спорить, видимо, признавая тем самым мою правоту.

– По ребрам, – я натянуто улыбаюсь. Как только действие адреналина в крови иссякло, я почувствовала адскую боль в боках.

– Болят? – водитель вдруг крутанул руль, и мы оказались на обочине. – Показывай, – командует мужчина, а я не смею ослушаться. Отстегиваю ремень, поворачиваюсь к нему спиной, задираю одежду. Чувствую легкие прикосновения к горящей коже и невольно вздрагиваю.

– Что там? – мне самой не рассмотреть, так как Александр бил по ребрам, но со стороны спины.

– Гематомы, не исключено, что переломы, – мужчина снова выводит машину на трассу. – Тебе надо к врачу.

– Не надо, – ответ прозвучал слишком поспешно, из-за чего мужчина бросил на меня нечитаемый взгляд. – В смысле, спасибо. Я завтра днем обязательно к нему обращусь. Спасибо, что выручили, – промямлила я, но не уверена, что мужчина мне поверил.

Глава 2.

Прихожу в себя в ужасном состоянии. Первое, что понимает мой мозг, – это что я не в машине. Сажусь и, как бы ни болела голова, в которой бьют непонятно откуда взявшиеся молотки, разлепляю глаза. Я в комнате, на постели, практически голая. Из одежды только футболка, и то не моя. Если судить по размеру, в котором я утопаю, это мне одолжили с барского плеча. И, скорее всего, тем барином, кто ее одолжил, и был мой вчерашний спаситель. Вот только какого черта он меня притащил черт-те куда и раздел? И очень надеюсь, что не сделал то, что вчера не удалось Сашку-горе-насильнику. Из груди вырывается нервный смешок, но я тут же понимаю, что так больше делать не стоит. Ребра адски болят и хочется дышать только через раз, не то что смеяться. Задираю футболку и смотрю на повязку, что проходит под грудью. Значит, мне медицинскую помощь оказали. Но эта комната на больничную палату не тянет. Ни в муниципальной больничке, хоть я там и не бывала ни разу, но представление имею, ни уж тем более в частной клинике. Комната прямоугольная, и в ней только кровать, стол со стулом и встроенный в нишу шкаф. И все. На окне жалюзи, на стенах ни фотографии, ни полочки с безделушкой или статуэткой, ни картин. Голые и гладкие. Все в одном каком-то темном цвете, смесь серого с синим. Даже постельное белье точно такого же цвета. Уж не выдал ли он меня папашке, а тот решил упечь меня куда-нибудь типа психушки, где меня подлатают, обколют не пойми чем и выдадут по-быстрому замуж. Дальнейшая моя судьба, я так полагаю, моего отца совершенно не интересует. Эта версия объясняет, почему я в таком виде. Я имею в виду голышом, в одной футболке. В общем, как бы ни болели у меня бока и как бы ни было неловко шастать по непонятному помещению без трусов, но я выползла из кровати и осторожно прокралась к двери. Повернула ручку, ожидая, что дверь будет заперта. Но нет. Она повернулась, и дверь моментально открылась. Я выглянула в квадратное помещение, в котором никого не было. Комната с кухонным уголком и диваном в центре напоминала квартиру-студию. Сомневаюсь, что это какая-то клиника. Скорее квартира этого мужика, что меня спас. Первый вопрос: зачем он меня сюда притащил? Второй вопрос: сюда – это куда? Почему не отвез в какую-нибудь больничку? Почему не разбудил, в конце концов?

Помещение было какое-то безликое, холодное, казенное. Я быстро провела ревизию полок на кухне. Там были пару пачек макарон и тушенка в жестяных банках. В холодильнике еще были молоко, яйца, сыр, овощи, а в морозилке пельмени и фарш. Я даже удивленно хмыкнула такому богатству. Я, если честно, ожидала увидеть пустые полки, но, видимо, мужчина хоть и редко, но все же ел дома. Мой желудок призывно заурчал, напоминая о себе.

– Тихо, – вслух шикнула самой себе и своему урчащему животу. – Сперва разберемся, где мы есть, а потом и о еде можно подумать, – мой организм словно понял, что сейчас не время привередничать. Я бегло осмотрела все помещение и нашла две двери. Одна вела в ванную комнату, вторая оказалась заперта. Я предполагаю, что это входная дверь, хотя внешне она ничем не отличалась от межкомнатной. Не обнаружив никаких личных вещей мужчины, которые бы давали мне хоть маленькую ниточку, давшую намек на то, кем он является, я наконец-то догадалась выглянуть в окно. То, что я увидела, меня, мягко говоря, шокировало. Угол обзора был плохим, но я увидела плац, на котором стройной коробочкой вышагивали люди, одетые в черное. С другой стороны был лес, а где-то подальше были серые коробки зданий. И где я? Я, конечно, не краевед, но я точно знаю, что нигде поблизости от моего родного городка и загородного поселка нет ничего похожего. “По крайней мере, того, о чем говорят в СМИ, – подсказала мне моя соображалка. – А вдруг это какой-то закрытый объект, куда таких как ты, дур, привозят на опыты или чтоб не скучно было. Женской компании-то тут точно нет.” Фу, Крис, ну ты и пошляка! Кривлюсь от собственных мыслей, которые порой решают пошалить. Снова окидываю взглядом комнату. Вроде везде все посмотрела. Хотя… Я же не проверила шкаф в спальне. Возвращаюсь в спальню и открываю встроенный шкаф. Там идеальный порядок. А парень, случаем, не псих? Говорят, что у людей, у которых в шкафу такой идеальный порядок, имеются психические отклонения. Футболки трех цветом: белые, черные и такого же цвета, как и стены. Спортивные костюмы тоже трех цветов. Я такого никогда не видела. Блин, да у него даже трусы трех цветов! Все это без лейблов, надписей и даже без ярлычка с размером. Все безликое, как и эта квартира. Достаю черные трусы и натягиваю. Они мне как шорты, но ничего. Уж лучше так, чем оставить “маленькую Крис” вообще без одежды. На вешалках висят черные тактические костюмы из грубой ткани. На другой полке – постельное. Еще один комплект из подушки и одеяла, совершенно новые, в пленке. Я обыскала всю квартиру, но не нашла никаких личных вещей. Впрочем, свою сумку или одежду, в которой я была, когда села к нему в машину, я тоже не нашла.

Желудок снова заурчал, намекая, что пора уже и поесть. Так как ничего другого я больше сделать не могла, я не придумала ничего более удачного, как пойти на кухню и приготовить обед. Разморозила фарш, обжарила его на сковороде с помидорами, после чего кинула туда макароны. Все, суперобед готов. Именно за поеданием своего мегаэкономного и быстрого в приготовлении блюда меня и застал мой спаситель. Он вошел в квартиру настолько тихо, что я не услышала. Я чуть не подпрыгнула, когда подняла взгляд от тарелки, а мужчина стоит напротив меня и удивленно смотрит, приподняв брови.

– Приятного аппетита, – произносит он таким будничным тоном, словно мы супружеская пара, женатая лет десять, как минимум. И он пришел после трудного дня, а я сижу трескаю ужин в одно лицо. – А мне осталось? – при этом он ставит на стол контейнеры с готовой едой, чем немало меня удивляет.

– Есть, – я настолько поражена будничностью происходящего, что даже не возмутилась от его слов. Просто спокойно смотрю, как он вынимает тарелку из шкафчика и выкладывает остатки макарон с фаршем и помидорами себе на тарелку. Мужчина садится напротив меня и с таким аппетитом поглощает еду, что я смотрю не мигая.

– Ты ешь, а то остынет, – мужчина-гора наконец-то обращает внимание на то, что я пялюсь на него и не ем.

– Ты кто, черт возьми, такой? – с меня словно пелена оцепенения спала, и я взвилась со стула, на котором все это время сидела. – Что тебя от меня надо? – мужчина ест и не поднимает на меня взгляда от тарелки. – Ты меня слышишь? – но мой похититель и не думает реагировать на мои вопли. Я, сама не совсем отдавая отчет в своих действиях, подскакиваю к нему и, схватив тарелку, резко развернувшись, вываливаю приготовленные мною макароны в ведро. Выглядело это так, словно я у медведя из пасти добычу забрала. Мужчина-гора удивленно смотрит на меня, я же, будучи в шоке от самой себя, смотрю на тарелку у себя в руке. А затем мы вдвоем смотрим на мусорное ведро, в которое я только что вывернула еду.

– Вообще зря ты это, – наконец-то хоть как-то реагирует мужчина. – Было вкусно.

– У тебя свое есть, – и я кивнула на пакет с контейнерами, что мужчина водрузил на стол.

– Это магазинное, а то было домашнее, – и мужчина даже назидательно палец вверх выставил.

– Я тебе свое отдам, если ты скажешь, кто ты и что тебе от меня надо, – я кивнула на свою тарелку, на которой было еще много макарон. Пустую тарелку я убрала в раковину. Не стоять же мне с ней в руках, в самом-то деле.

– Меня зовут Ян, – представился мужчина. – И мне от тебя вообще ничего не нужно. Ребра срастутся и можешь валить продолжать искать приключения на свою прекрасную задницу, – мужчина выразительно посмотрел на мою тарелку, что я обещала. Я сперва не сообразила, что мне так изощренно сделали комплимент, а потом вспомнила, что у меня пропала вся одежда.

– А где мои вещи? – я посмотрела на себя, и Ян тоже оценивающе окинул меня взглядом. – Кто меня раздел и зачем? И где мои трусы?

– Трусы, впрочем, как и все твои вещи, что я с тебя снял,лежат в сумке, которую я оставил у входа, – я смотрю на входную дверь. И в самом деле, на полу стоит черная спортивная сумка. – Все чистое, если что. Это на тот случай, если ты подумаешь, что я маньяк и таскаю бабские грязные трусы с собой из каких-то фетишистских целей, – усмехается мужчина. – Я отдавал все в прачечную и забрал чистое. А сумка твоя так и валяется у меня в машине. Ты когда отключилась и в себя не приходила, то я отнес тебя в медчасть, где тебя док раздел, подлатал. Я уже не стал тебя в казенной рубахе спать укладывать, в свою футболку переодел, – объясняет мне мужчина. А я понимаю, что он видел меня голой, и начинаю покрываться пунцовыми пятнами.

– Ты видел меня голой? – вопрос до безобразия тупой, но он как-то сам по себе вырвался.

– Видел, – кивает Ян. – Да что ты завелась-то так? – мужчина увидел мое пятнистое лицо и даже хохотнул. – Что я, баб, что ли, голых не видел. Да и ты не в моем вкусе, так что можешь не переживать, – “успокоил” меня Ян. Только вот мне почему-то стало обидно от его слов. Но, естественно, я не подала виду, а лишь задрала голову повыше и выражение лица максимально независимое.

– Я просто хотела уточнить, – встряхиваю волосами. – И, между прочим, на мою фигуру есть любители, – и я пододвигаю к мужчине свою тарелку с макаронами. Все-таки обещала, хоть и сама голодная как собака.

– Ага, видел я одного такого любителя не так давно, – саркастически усмехнулся Ян, а я снова вспыхнула вся.

– Есть и нормальные, а не маньячины-насильники, – огрызаюсь.

– Хорошо-хорошо, есть, – соглашается со мной здоровяк. – Возьми в пакете еду, если хочешь, конечно, – и мужчина кивнул на пакет с контейнерами. Пока он доедал макароны, а я ела безвкусные наггетсы, за столом висела гнетущая тишина. Не знаю, думал ли о чем-то в это время Ян, но вот я думала о своей судьбинушке. Ян в чем-то прав. Я как только выйду отсюда, то сразу же найду приключения на свои нижние девяносто. Кстати, а “отсюда” – это откуда?

– А где мы находимся? – я решила получить ответ у единственного своего источника – у человека-горы Яна. А ему, кстати, очень идет это имя. Такое емкое, короткое, но при этом очень подходящее такому большому мужчине.

– Мы находимся в секретном закрытом военном городке, – было видно, что Ян не горит желанием рассказывать, но приходится. Выходкой с тарелкой я дала понять, что от меня можно ожидать чего угодно.

– Рядом с городом есть такой городок? – я вопросительно приподняла бровь. – Никогда не слышала.

– Потому он и секретный, чтобы гражданские о нем не слышали, – недовольно передергивает плечами мужчина.

– То есть я и буду сидеть здесь, словно пленница? – я почему-то предвидела такой исход.

– Никто, кроме дока и моего прямого руководителя, не знает о тебе. Потому в моих интересах, да и в твоих тоже, чтобы это так и оставалось, – Ян смотрит из-под нахмуренных бровей. – Поняла?

– Поняла, – я не дура, и отсидеться здесь, пока там ищейки отца шарятся по городу в поиске меня, не такой уж и плохой вариант. – Я хоть и блондинка, но не дура.

– Проверим, – усмехается мужчина и встает из-за стола. Он моет тарелки и наводит на кухне порядок. Посмотришь, и снова придет мысль, что в квартире никто не живет и кухней не пользуется.

Пока Ян убирал следы моих кулинарных подвигов, я сходила и переоделась. Мужские трусы оказались, конечно, удобными, но в своих я чувствовала себя как-то увереннее. Когда я вернулась в комнату, то мужчины уже не было в квартире. Я растерянно огляделась по сторонам.

– Он что, вот просто так взял и ушел и ничего не сказал? Это что, шутка такая? – я произнесла слова вслух, не рассчитывая на ответ. Но то, что позади меня раздалось покашливание, стало неожиданностью.

– Кхе, кхе, – прочистил горло мужчина в кулак. Во второй руке у него был чемоданчик, очень похожий на медицинский. Да и вообще, глядя на человека, можно было сразу понять – это медик.

– Вы кто и как сюда попали? – я настороженно уставилась на нежданного гостя.

– Через дверь, – и мужчина кивнул себе за спину. – Здесь вроде других входов в офицерские квартиры не придумали.

– Это офицерская квартира? – я даже бровки приподняла и уже другими глазами посмотрела на помещение. – Надо же.

– Да, это квартира майора Горина, – доктор проходит в квартиру и, поставив свой чемоданчик на стол, вынимает из него планшет и какие-то провода.

– Вы не ответили, кто вы, – я с опаской смотрю на его манипуляции, хотя не скрою, мне любопытно. Я всегда представляла докторов с фонендоскопом в руках, а не с планшетом.

– Яковлев Платон Игоревич, – представился мужчина. – Я тут местный доктор и вас бы тоже хотел осмотреть, – и все же достал из чемоданчика фонендоскоп. – Как самочувствие? Давно пришли в себя?

– Несколько часов назад, – не могу отделаться от недоверия к этому врачу. – А где Ян?

– Я встретил его в холле. Сказал, что он принесет вам вашу сумку, – рассказывает доктор. – Давайте измерим давление, – и подключает ко мне какие-то провода. – Мне тут ваши анализы пришли.

– И что с ними? – я хмуро смотрю на Платона Игоревича. – Буду жить?

– Вероятно, – кивает доктор и, отключив меня от проводков, вносит данные в планшет. Во какие продвинутые доктора в секретных военных городках!

Мужчина осмотрел мои повязки, снова запеленал меня, и как раз в это время в квартиру вернулся Ян с моей сумкой.

– Держи, – он бросил взгляд на доктора, но тот словно не заметил хмурого взгляда и продолжил ковыряться в планшете. – Ты не могла бы сходить в комнату, пока мы тут поговорим?

– Могла бы, – буркнула в ответ. Что это сейчас было? Меня из комнаты выгнали? Что это они там такого секретного хотят обсудить, что я им мешать буду? Я подхватываю сумку и иду в комнату, вот только дверь я прикрываю не до конца. Как раз настолько, чтобы услышать, о чем эти двое хотят пошептаться. Любопытно же, в конце концов. И пусть меня осудит тот, кто никогда не подслушивал.

– Ян, ты видел результаты ее анализов? – доктор повернул к Яну экран планшета. – Она идеально подходит на эту роль, и искать ее никто не будет.

– Я против, – басит мой спаситель. – Я не для того ее спасал, чтобы ее потом на опыты пустили.

Что? Я что только что услышала? На какие, мать вашу, опыты? Они че там, офонарели совсем?

Слушаю и боюсь дышать, чтобы меня не рассекретили. Если эти двое узнаю, что я в курсе про их планы, они меня прям тут раскромсают на лоскутки и вынесут в сумках.

– Ян, а для чего ты вообще туда полез? – Платон смотрит на мужчину, немного прищурив взгляд. – Ну, трахает мужик на обочине бабу, ну, пусть трахает. Тебе что за дело?

– Прекрати! – гаркнул Ян, и у меня гордость даже какая-то появилась за своего спасителя. Так его, Ян, так! Не отдавай меня на органы. Я не хочу. Я еще живая сгожусь. Я вот макароны вкусные варить умею. Могу и полы помыть, если уж надо.

– От того, что ты на меня кричишь и давишь массой, ничего не изменится. Ты же это понимаешь? – доктор Яковлев усмехается. Он не боится Яна, и это плохо. Значит, за докторишкой стоит фигура покрупнее, чем мой спаситель. И я сейчас говорю не про комплекцию.

– Только не говори, что ты отправил ее данные в это идиотское бюро учета, – человек-гора навис над доктором, и тот сжался. Втянул голову в плечи и, кажется, даже присел.

– У меня не было выбора, ты же знаешь. Я за каждую пробирку отчитываюсь, – тараторит доктор.

– Мог бы не брать у нее кровь, – обрывает оправдания доктора Яковлева майор Горин.

– А если ей что-то еще поломали, кроме ребер? А если кровоизлияние? А если инфекция? – перечисляет Платон. – А если бы она умерла?

– Вот, кстати, если бы она умерла, у нас у всех было бы меньше всего проблем, – обрывает его Ян, а я судорожно сглатываю. Они так сейчас договорятся до чего-нибудь нехорошего. Хотя, что я сразу думаю, что опыты связаны с моим убийством и расчленением? Может, там что-то хорошее? Ага. Хорошее. Ну ты и дура наивная, Кристина! В сказку, что ли, попала? Так, надо успокоиться и взять себя в руки. А еще дослушать, что они там шепчутся. А то начну паниковать и все самое интересное и важное пропущу.

– Если она умрет, Савельич тебя за ней следом отправит, – парирует доктор язвительно.

– А Ястребову-то ты на кой черт все выложил, дятел? – Ян мечется по комнате, а я понимаю, что чем больше слушаю чужой разговор, тем более ничего не понимаю. Так я ценная, получается? Меня не убьют? Но пустят на опыты! Что, в принципе, ничем не лучше.

– Да ничего я ему не выкладывал! – огрызается, словно шакал на медведя, доктор. – Он мне сам сегодня позвонил и велел девушку осмотреть и ему доложить свежую информацию о ее состоянии. Он хотел, чтобы ее в медчасть перевели, но я убедил, что не стоит раньше времени пугать. Тем более она расписку о неразглашении не подписывала еще, и потому нечего ей знать, что здесь происходит.

– Ясно, – цедит Ян, испепеляя мужчину взглядом.

– Между прочим, ее здесь в принципе не должно было быть. Хорошо, что ты хоть догадался ей снотворное дать, перед тем как сюда завезти, – то ли хвалит, то ли язвит доктор Яковлев.

– Ладно, ясно все с вами, – Горин хмурится. – Надеюсь, она не дура и не согласится на всю эту канитель, в которую вы ее впутать хотите.

– Посмотрим, – пожимает плечами врач и, собрав все свои пожитки, направляется на выход.

– Постой, Платон, когда там с ней поговорить хотят? – Ян уже на пороге окликает доктора.

– Думаю, завтра с утра вызовут тебя с ней на ковер, так что будь готов, – Яковлев кивает и закрывает дверь, которая зловеще защелкивается.

Итак, подведем небольшой итог. Опыты – это дело добровольное, и меня никто по запчастям разбирать не будет. Но это что-то очень опасное, иначе Ян бы так не волновался за меня. А, кстати, он так мило за меня переживал. Это так приятно, черт возьми. Выходит, завтра я узнаю, о чем тут эти двое трепались. А сегодня надо узнать: ищет меня отец или нет, и как далеко зашли его ищейки. Я сажусь на кровать и, открыв сумку, достаю телефон из потайного кармашка. Сама не поняла, почему его туда засунула, когда выключила. Но, видимо, не зря. Уверена, этот громила проверил все в сумке. И телефон забрал бы, если бы нашел. Все же у них тут все секретно, и телефоны, думаю, запрещены.

Включаю телефон, и сразу же на меня сыпятся уведомления о звонках и сообщениях. Отец звонил раз сорок, затем перестал и начал писать сообщения. Сперва это были вопросы, приправленные заботой, затем просто требования. Дальше уже тон изменился, и начались запугивания и угрозы.

Были звонки и сообщения от сестры. Она беспокоилась и рассказывала, что отец не просто зол, он в ярости. Но только вот она не просила вернуться домой. Она советовала бежать куда подальше и не возвращаться, потому что отец мне не простит этого никогда. Вот так вот незаметно, но сестрёнка повзрослела. На глазах навернулись слезы от жалости к Маришке. Чувствую себя ужасно гадко, просто предателем из-за того, что оставила ее там одну. Но она еще ребенок, что я могу сделать? Я себя-то защитить не смогла, а как бы я смогла защитить ребенка? Пальцы дрогнули, но так захотелось услышать ее голос, убедиться, что с ней все в порядке.

Какое-то время сомневаюсь, но все же решаюсь и нажимаю на имя сестры в справочнике. Жду гудков. Она поднимает трубку со второго гудка.

– Привет, – стараюсь, чтобы мой голос не дрожал. Не хочу пугать сестренку. Пусть она думает, что у меня все хорошо и мне ничего не грозит.

– Крис! – радостно кричит в трубку Маришка. – Где ты? Как ты? – тараторит она вопросы. – Хотя нет, не говори, где ты. А то мало ли, вдруг у нас тут прослушка, – сестра начинает говорить тише. – Крис, я надеюсь, ты очень далеко отсюда, потому что творится что-то очень плохое.

– Что у вас происходит? – горечь от ощущения предательства появляется в груди. Надо было забирать сестру с собой. Но удалось бы нам сбежать вдвоем?

– Отец, когда понял, что ты сбежала, отправил всю охрану на твои поиски, но они тебя не нашли. И тогда приехал этот старик, – шепчет сестра в трубку. – Ну, помнишь, тот со страшным взглядом. Я увидела его из окна, когда он шел к дому. Я не знаю, о чем он говорил с отцом, но папа позвал меня к ним в кабинет. Этот старик сказал, что я слишком маленькая, только я не поняла, для чего, – у меня начинает ломить виски, потому что я-то прекрасно понимаю, для чего. – Еще он сказал, что если он не найдет тебя и не притащит к нему, то тогда он заберет мачеху с братом, – говорит сестренка, и именно в этот момент в комнату входит Ян. Я только хотела возмутиться, что вообще-то надо стучаться и что я, может быть, тут голая, как он, увидев в моей руке телефон, подскочил ко мне и выдернул его. Он со всей силы ударил его об пол, и телефон разлетелся на две части, при это экран пошел паутиной трещин.

– Ты что творишь? – я вскочила с кровати и бросилась к телефону, но там уже нечего было спасать. Мужчина отпихнул меня обратно на постель, поднял части телефона и, найдя сим-карту, вынул ее и разломил пополам. – Ты вообще соображаешь, что делаешь?

– А ты? – мужчина навис надо мной, и я испуганно сжалась. Он уже не был безобидным здоровяком, от него исходила практически ощутимая угроза. – Ты на секретной базе, где посторонних гражданских не должно быть, а ты здесь. Так ты еще и телефоном решила воспользоваться. Надеюсь, ты не сказала никому, где ты?

– Да я сестре позвонила, чтобы она не волновалась, – оправдываюсь.

– Сестре, значит? – Ян сверлил меня взглядом.

– Да, – кивнула, испуганно глядя на мужчину.

– А ты не подумала, что по сигналу телефона тебя смогут отследить те, от кого ты бежала с одной парой сменного белья и наличными деньгами, – видно было, что Горин успокоился, и я облегченно выдохнула.

– Я действительно не подумала, – признаю свою промашку.

– Ты ничего не хочешь мне рассказать? – мужчина выразительно посмотрел на меня. Я сомневалась какие-то доли секунд, а потом вывалила всю правду о себе. Просто я почему-то доверяла этому человеку-горе. Может быть, потому, что слышала, как он меня только что защищал перед доктором, или потому, что он меня спас там, на дороге, от этого недоносильника, не знаю. Знаю, что чем больше я говорила, тем сильнее хмурился мужчина, а затем и вовсе развернулся и молча вышел из комнаты, а потом и из квартиры. Я услышала, как хлопнула дверь в квартиру.

Я ждала его до поздней ночи, но, так и не дождавшись, уснула, свернувшись калачиком на кровати.

Глава 3.

– Вставай быстрее! – просыпаюсь оттого, что меня трясут за плечо и резко сдергивают одеяло. Я не успеваю открыть глаза, как меня уже взваливают на плечо и несут.

– Эй, что происходит? – я не привыкла к такому пробуждению, и потому мой мозг не может понять, что надо делать и куда бежать.

– Срочно к начальству! – торопит меня Ян, а я с трудом разлепляю глаза.

– К какому начальству? – меня ставят на ноги перед раковиной на кухне и, открыв воду, набирают в ладонь и окатывают ею мое лицо. Вот это экстремальное пробуждение, конечно. Я прихожу в себя буквально за мгновение.

– К моему начальству, – отвечает Ян, видя, что я возмущенно фыркаю и пытаюсь поймать его руку, в которую он снова набрал ледяной воды. – Все, проснулась? Пришла в себя? Готова отвечать на вопросы?

– Проснулась, проснулась, – я хватаю кухонное полотенце и тру им лицо. – Какие еще вопросы? Что за спешка? И что вообще происходит?

– Здесь вопросы задавать буду я, – обрывает мой словарный потом мужчина. – Обувайся и идем.

– Куда? – спросила по инерции, за что получила суровый взгляд. – Иду я, иду! – и быстро шмыгнула в комнату. Переодела мокрую футболку, натянула на ноги носки и кроссовки и схватила резинку для волос, чтобы тот бардак, что у меня сейчас на голове, хотя бы заплести в косу.

– Поторапливайся, – подгоняет Ян. – Ты отвечаешь на вопросы, не юлишь и не врешь. Это бесполезно. Этот человек прочитает тебя на раз-два, поняла? – проводит инструктаж мужчина, пока мы выходим из квартиры. Я уже на выходе хватаю свою джинсовку и натягиваю ее на себя.

– Поняла, поняла, – ворчу еле слышно. И что за конспирация и спешка? Я даже зубы не успела почистить. Хотя это их проблемы. Нечего меня было торопить, пусть теперь наслаждаются моим несвежим дыханием.

– Кто ты такая? – вдруг спрашивает Ян, даже не обернувшись ко мне. Я от неожиданности даже остановилась, но, спохватившись, что меня, собственно, никто ждать и не собирается, я рванула за ним.

– Что значит этот вопрос? – я чуть ли не бегу, в тот момент когда мужчина идет неспешным шагом.

– Ночью в нашу часть приехали вооруженные до зубов люди в черных костюмах и потребовали отпустить дочь бизнесмена Свободина, – произнес майор и бросил взгляд. – Естественно, Ястребов сказал, что здесь нет гражданских, и не пропустил их на территорию части. Но они заявили, что вернутся. И вернулись. И привели с собой репортеров, которые готовы во всеуслышание раструбить не только про нашу часть, а она, на секундочку, секретная, но и рассказать душещипательную историю про то, что военные похитили дочь бизнесмена и требуют за нее выкуп. Прикрывают бандитизм военной частью и в таком духе.

– Я та самая дочь бизнесмена Свободина, – каюсь как на духу. Ну а смысл скрывать? Все и так ясно. И не сейчас откроется правда, так через полчаса, когда отцовские псы заставят выдать меня “любящему” родителю.

– Какие у тебя терки с отцом? – Ян ведет меня по коридорам, но самое удивительное, что нам никто не попадается навстречу, словно все вымерли. А это же офицерское общежитие. И почему мы спускаемся по лестнице, когда есть лифт? Мы то идем вниз, то проходим узким коридором, то поднимаемся, снова проходим куда-то в сторону и снова спускаемся по лестнице. Лабиринт какой-то, а не общежитие. – Денег не дает на шопинг?

– Узкое у тебя мышление, – меня задели слова Яна.

– Ну уж какое есть, – усмехается мужчина. – С трудом представляю, в чем может нуждаться девушка, относящаяся к золотой молодежи.

– Отец хочет меня выдать замуж за мужчину, который по возрасту мне не то что в отцы годится, а в деды, чтобы тот не трогал его бизнес, – накрывает злость и на отца, и на Яна. Почему он думает, что если я родилась с золотой ложкой во рту, то и проблем у меня нет?

– Да уж, – усмехается майор. – А ты, значит, не хочешь?

– Нет, не хочу, – скалюсь на Горина.

– Да ладно тебе! У него, наверно, уже ничего и не функционирует, – хохотнул Ян, но, увидев мой злющий взгляд, осекся. – Прости.

– Я не хочу выяснять, что у него функционирует, а что нет, – шиплю, словно змея. – Ты знаешь, о нем слухи ходят, что он просто маньяк. Он издевается над женщинами и не скрывает этого. Кстати, тот насильник, от которого ты меня спас, – это его водитель.

– Понятно, – мужчина морщит нос. – Сам гнилье и на работу такую же гниль берет.

– Именно, – мы остановились посередине коридора. Ян повернулся к стене и нажал на коробочку, внутри которой была кнопка пожарной тревоги. Я во все глаза уставилась на то, как красная коробочка утонула в стене, а перед нами открылся дверной проем. – Ничего себе!

– В общем, я все понял, но пойми и ты генерала Ястребова, – Ян окидывает меня взглядом. – Волосы убери, – делает замечание, и я спохватилась, что так и не привела свою прическу в порядок. Быстро пытаюсь разгрести копну волос руками и, разделив на пряди, заплетаю косу, пока Горин продолжает инструктаж. – Ястребов – мужик правильный и делает все по совести, но он военный и ему огласка ни к чему. Так что выбор будет за тобой. Не надо было тебе телефон вчера включать. Не надо было, – произнес Ян и, подтолкнув к двери, заставил войти в помещение за стеной.

Сказать, что я растерялась оттого, что Ян со мной не пошел, – это ничего не сказать. Я как-то привыкла, что он рядом и защищает меня. Даже от этого мерзкого докторишки, который меня на какие-то опыты хотел отправить.

– Проходи, не бойся, – от неожиданного звука хрипловатого голоса я вздрогнула. Просто за потайной дверью оказалось что-то вроде коридора, и лишь потом был кабинет, дверь в который оказалась приоткрытой.

– Здравствуйте, – я оробела. Никогда не было скромняшкой, а сейчас стало страшно и как-то неловко, что ли. До меня дошло, что я вообще-то своим необдуманным поступком в виде включенного телефона подставила не только себя, но и Яна. А он меня спал от этого мерзкого водителя Александра, подлечил, хотел помочь, а я поступила как неблагодарная тупая курица.

– Ругаешь себя? – за столом сидел плотного телосложения мужчина. Короткая стрижка, нос с горбинкой. Ах да, у него же фамилия Ястребов. И волевой подбородок. От мужчины исходило спокойствие, и я вдруг тоже успокоилась. – Проходи, садись, – мужчина кивнул на гостевое кресло.

– Спасибо, – поблагодарила и, пройдя в помещение, села. Аскетичный кабинет, в котором не было ничего лишнего. – Как вы поняли, что я ругаю себя? – когда мужчина задал этот вопрос, я подумала, что произнесла слова про тупую курицу вслух, но поняла, что нет, я молчала. Испуганно и растерянно глазела по сторонам, но молчала.

– У тебя очень выразительные глаза, – улыбается одними уголками губ мужчина.

– Понятно, – я кивнула, и повисла пауза. Напротив мужчины на стене висел монитор, на который были выведены изображения с камер видеонаблюдения, расположенных на территории военного городка. Он молча нажал кнопку на пульте, и во весь экран появилась картинка, где видны несколько внедорожников, около которых крутятся люди в черном. Кто-то в костюмах и при белых рубашечках, а кто-то и с автоматами, в черных тактических костюмах, а лица закрыты балаклавами. Вдруг к этим машинам подъехала еще одна, и из нее выволокли моего отца практически под руки. Открылась дверь в здоровенной машине, и его запихали туда. Генерал в момент, когда открылась дверь, увеличил и приблизил картинку. И я увидела того самого отцовского партнера, которому меня должны были отдать.

– Знаешь их? – мужчина перевел с экрана взгляд на меня, а я судорожно сглотнула.

– Да, – кивнула. – Не отдавайте меня им, – просьба вырвалась сама по себе. Я отца и его партнера боялась больше, чем опытов доктора Яковлева.

– Давай я тебе расскажу кое-что, – мужчина говорил ровным тоном. Не нервничал, не кричал и не суетился. Это подкупало, успокаивало и создавало ощущение защищенности и того, что он полностью контролирует всю ситуацию. – Ты, наверное, смотришь новости и знаешь, что происходит с нашей планетой. Как и предполагалось, мы в космосе не одни. Но вот только мы-то об этом узнали недавно, а другие расы разумных существ знали о нашем существовании давно. Дело в том, что на нашей планете есть ресурс, который потеряла одна из рас, которая грозит нашей планете порабощением.

– Я думала, это пресса сгущает краски, – хлопаю глазами растерянно. Я действительно предполагала, что это в СМИ все приукрасили, нагнали жути, чтобы посеять панику ради своих целей. Думала, что все идет от правительства, которое решило ужесточить военный призыв, монополизировать какие-то сферы деятельности. В общем, я справедливо предполагала, что это все сделано намеренно. Но получается, что нам реально грозит стать рабами каких-то зеленых человечков? Дело в том, что в СМИ ни разу не показали, что же это за раса такая разумная, которая намерена нас поработить.

– Они растрезвонили то, что должно было быть тайной. Но, к сожалению, где-то прошла утечка информации и все всплыло. Правительство пытается сгладить углы, но всем рты не закроешь, к сожалению.

– Так, получается, этот военный городок… – я запнулась на полуслове.

– Да, здесь много чего такого, что не стоит знать ни военным, ни гражданским. Мы подчиняемся напрямую президенту, и то, что у нас в городке оказалась гражданская, создало проблему, – произнес мужчина и внимательно посмотрел на меня.

– Простите, – опустила голову от неловкости и стыда.

– Майор Горин рассказал, при каких обстоятельствах он тебя встретил, – а вот тут у меня начали гореть уши. Я резко посмотрела на мужчину, но ничего не изменилось на лице мужчины. Он продолжал говорить ровно и спокойно. – Я бы, наверное, тоже не смог остаться в стороне, если бы ехал мимо. Теперь у нас возникли проблемы, их надо как-то решать. Как я понимаю, к отцу ты не хочешь возвращаться? – вопрос генерал задал лишь для проформы. По моему виду понятно, что это самое последнее место, где бы я хотела оказаться.

– Нет, не хотела бы, – отвечаю, понурив голову.

– Объяснишь причину? – Ястребов откидывается на спинку кресла и сканирует меня взглядом. Мы так бежали сюда с Яном, так спешили, что я даже зубы не почистила, а наш разговор напоминает светскую беседу за чашкой чая.

– Отец хочет женить меня на своем партнере, старике, которого вы видели внутри машины, – объяснила я мужчине. – Этот ненормальный словно помешался на мне.

– Ну, это-то как раз понятно, – усмехается генерал.

– Что понятно? – я уставилась на мужчину. – Вы знакомы с ним?

– Лично нет, но когда возникла проблема в виде тебя, мне пришлось навести о нем справки, – усмехается генерал и открывает одну из папочек, что лежит у него на столе. Фотографии в разных ракурсах и в разных местах давали понять, что отцовский партнер не был в курсе, что его фотографировали. – Он пытается продавить правительство и повлиять на президента, толкая свою линию, – произнес задумчиво Ястребов. – Ратин Сергей Германович занимается всем понемногу, но в свете последних событий он увеличил свой вклад в одну фирму, которая занимается поставкой оружия. Так что ему выгодно склонить к вступлению нашей страны, в частности, в открытую конфронтацию с расой хармитов.

– Какой расой? – я нахмурилась.

– Об этом потом, – Ястребов улыбнулся моему любопытству. Я сейчас поняла, что заглотила наживку. Да-да, мною ловко манипулируют, и я это почувствовала. Не все блондинки дуры, и не все дуры – блондинки. – Когда ты попала сюда, доктор Яковлев взял твою кровь на анализ, и по имеющемуся протоколу, в соответствии с которым он работает, ее отправили в некий банк данных, где выявили любопытный факт.

– Какой? – я спокойна. Даже не знаю, почему у меня такая уверенность, что все будет хорошо. Не понимаю, но она есть.

– Дело в том, что тот ресурс, который так ценен на нашей планете, – это женщины, – секундная пауза, а у меня уже брови поползли вверх, показывая степень моего удивления. – Предвосхищая твой вопрос, скажу, что не все и не в том смысле, в котором ты подумала. Хотя сесуальная подоплека есть, конечно. И нет, мы не хотим торговать женщинами, чтобы избежать войны.

– Тогда объясните, – я пытаюсь не делать скоропалительных выводов, но оно получается само.

– Вся информация, что ты здесь услышишь, должна остаться в стенах этого кабинета. И если ты отклонишь мое предложение, то подвергнешься гипнотическому воздействию и забудешь обо всем, что узнала, – предупреждает меня генерал, но мне отчего-то кажется, что я не отклоню. – Та разумная раса, что может за пару дней поработить нашу планету, – это хармиты. Дело в том, что в их расе нет женщин, – Ястребов вынимает откуда-то из папки, что на столе, фотографию и кладет передо мной. На меня оттуда смотрит красивый мужчина. Он совершенно похож на человека, только вот его глаза, а если точнее, зрачки, были продолговатые, словно у ящерицы. Темные волосы, смуглая кожа, островатые скулы. Затем передо мной легла еще фотография, но уже в полный рост этого же существа с продолговатыми зрачками. У него около ноги был хвост с пушистой кисточкой.

– Это хармит? – я уставилась на фотографии и разглядывала мужчину. – А как они размножаются, если у них нет женщин?

– Их раса совместима со многими другими расами. Они воровали самок этих рас, и те были у них практически в рабстве, – говорит мужчина.

– А откуда вы все это знаете? – у меня с геометрической прогрессией в голове рождались вопросы.

– Не торопись, я расскажу по порядку, – останавливает меня мужчина. Вдруг он замер, приложил руку к уху, после чего нажал какие-то кнопки на пульте. И на экране появилась картинка с той камеры, изображение с которой мы уже смотрели. – Или не расскажу.

На экране было видно, что к черным машинам подъехали еще машины – минивэны, из которых вышли репортеры и начали разворачивать чуть ли не переносную студию. Устанавливали штативы, на которые водружали камеры, световые лампы и вообще развили кипучую деятельность.

– Что происходит? – я обеспокоенно перевела взгляд с монитора на генерала и обратно.

– Журналисты, будь они неладны! – генерал звонит кому-то по телефону. Я такой аппарат видела только в старых фильмах и потому уставилась на этакий раритет.

– И что сейчас будет? – я задаю вопрос, когда Ястребов заканчивает разговор.

– А сейчас будет пресс-конференция, на которой я объявлю, что мои солдаты нашли в лесу заблудившуюся дочь бизнесмена Свободина и спасли ее. Или я объявлю, что дочь бизнесмена Свободина является одним из добровольцев в секретном флагманском проекте. Выбор за тобой, – мужчина замолкает на мгновение.

– Я не вернусь к отцу, – я отрицательно качаю головой. – Я согласна на любые проекты.

– Хорошо, тогда переоденься и иди за мной, – и мужчина встал, открыл тумбочку, взял оттуда стопку одежды и подал мне. – Самый маленький размер, что нашел утром на складе.

– Вы знали, что я соглашусь? – я обвиняюще смотрела на Ястребова.

– Если бы у тебя были сомнения, то у меня есть папка, которая убедила бы тебя принять мое предложение, – ответил мужчина спокойно. Его ни капли не мучила совесть за то, что он просто манипулировал мной.

– Что в это папке? – я разворачиваю стопку и вижу военизированного вида комбинезон, белую футболку. Мужчина смотрит на мою обувь и на ботинки в своих руках.

– Останешься в кроссовках, а то, боюсь, ботинки ты потеряешь по дороге, – хмыкает генерал.

– Что в этой папке? – я повторяю вопрос.

– Она на столе, можешь взглянуть, – кивает мужчина. Я тут же открываю папку, что до этого показывал мне генерал, и быстро бегу взглядом по строчкам, бросаю взгляд на фотографии, и к горлу подкатывает тошнота.

– Он больной человек, – шепчу еле слышно.

– Да, но ловко это скрывает. Деньги решают многое, – кивает мужчина. – Твоя мать была его невестой, но когда узнала о его тайных сексуальных пристрастиях, то отменила свадьбу и вышла за твоего отца.

– Что? – я растерянно хлопаю глазами.

– Вот, – генерал подходит к столу и, перебрав фотографии, показывает мне одну из них, где моя мама радостно улыбается и показывает свое кольцо, а рядом стоит мужчина, до ужаса похожий на Ратина. – Это фотография с официального объявления о помолвке, которую она расторгла через несколько месяцев. Думаю, ему потому ты так важна. Отомстить некогда любимой женщине через ее дочь.

– Отвернитесь, я переоденусь, – я захлопываю папку и судорожно сглатываю. Я хочу оказаться подальше от этого человека. И другая планета – идеальное место.

Глава 4.

Переоделась я быстро, и мы вышли из кабинета. Меня снова повели по коридорам, но уже не так быстро.

– Обещайте мне, что расскажете все после этой конференции, – я заглядываю в лицо Ястребову.

– Обещаю, – кивает генерал. – Я объясню, на что ты согласилась, – с некоторым сожалением произносит военный. – Ты знаешь, что Горин был против того, чтобы мы тебя втравливали во все это? Он даже хотел выдать тебя за свою невесту, чтобы защитить, но это не спасло бы ситуацию. Тебя может обезопасить лишь покровительство государства и правительства.

– Я знаю, что Ян был против, – киваю. Новость, что он хотел придумать даже какую-то аферу, заставила меня улыбнуться. Ну, в самом деле, мы что, в средневековье, когда можно было спасти честь девушки, женившись на ней? Тем более что не честь надо мою спасать, а жизнь.

– Откуда? – Ястребов усмехается. – Я знал, что я в тебе не ошибся.

– Подслушала разговор его и доктора Яковлева, – не знаю почему, но я откровенничаю с генералом. Может, еще под впечатленим от папки, в которую мне удалось заглянуть. Не знаю. – Что значит ваша фраза, что вы не ошиблись?

– Горин позвонил мне еще по дороге сюда, и я дал добро на то, чтобы он привез тебя, – рассказывает мужчина.

– Почему вы разрешили? – я хмурюсь, не понимая, к чему клонит мужчина. – Ведь это секретная часть.

– Мне стало интересно, что же за девушка заставила скалу Горина попросить у меня нарушить устав, – генерал так задорно улыбается, что и у меня на губах появляется улыбка. Мужчина словно знал, что мне было нужно, и смог отвлечь от предстоящей встречи с отцом и Ратиным.

– И как? – мы остановились у какой-то двери, и я поняла, что сейчас мы выйдем и там у нас уже не будет возможности поговорить. Там я не должна ударить в грязь лицом. И от этого зависит не только моя дальнейшая жизнь, но и судьба людей, которые мне помогли.

– Не разочаровала, – одобрительно хмыкает мужчина. – Теперь мне Яна даже жалко.

– Почему? – я удивилась. Не похож Горин на мужчину, которого надо жалеть.

– Он останется здесь, а ты улетишь туда, – и мужчина кивнул вверх. – Так, это все лирика, – у генерала изменился тон, и весь он как-то подобрался. – Лишнего не болтай, больше помалкивай и кивай. Я говорю, ты стоишь и молчишь. А главное, глаза испуганные не делай. Я дам тебе слово, но какие вопросы буду задавать журналюги, я не знаю. Ты должна сказать, что участвуешь в новом военном проекте, и ничего более. Ничего, за что можно было бы ухватиться и раскрутить эту тему. Если что, я подстрахую, – Ястребов похлопал меня по плечу. – Это первое испытание. Давай, не подведи меня.

Я судорожно выдохнула и кивнула.

– Я готова, – я максимально сосредоточена, а мышцы лица максимально расслаблены. Ничто и никто не может заставить меня удивиться, возмутиться или еще как-то заставить выдать себя.

– Так держать! – хвалит меня генерал, окидывает взглядом и, оставшись довольным моим внешним видом, открывает двери. Мы оказываемся на КПП, где молодой солдат отдает воинское приветствие генералу. Уже было собрался рапортовать, как Ястребов махнул на него рукой.

– Не горлопань, – обратился он к солдату. – Выпусти нас к этим пираньям.

– Есть! – без вопросов ответил солдат и открыл металлическую дверь КПП.

Я вздохнула и шагнула навстречу вспышкам фотоаппаратов.

Я сосредоточена и собрана. И ни озлобленное лицо отца, ни усмехающаяся физиономия Ратина меня не испугают и не собьют. Нам навстречу шагнул мой отец, который хмуро смерил взглядом и меня, и генерала.

– Я требую, чтобы вы отпустили мою дочь! – видимо, отцу нечего терять. Или он забирает меня и отдает своему деловому партнеру-извращенцу как жертвенную овцу, или сам станет жертвой.

– Доброе утро, господа, – Ястребов окинул всех таким тяжелым взглядом, что я искренне обрадовалась, что он на моей стороне. – Чем вызвано это собрание под стенами воинской части?

– А какие войска? Что за часть? Как давно она здесь и почему никто о ней не знал? – сыпятся со всех сторон вопросы к мужчине в форме.

– Я не уполномочен давать развернутое интервью, – профессионально уходит от темы мужчина. Вообще, отвечать на вопрос, при этом не говоря ни слова по теме, – это искусство. Ему не каждый может обучиться. Я старалась, но не освоила эту премудрость. Всегда отвечала в лоб и прямо, чем вызывала много недовольства в свой адрес. – Но могу уточнить, что мы не удерживаем Кристину Тимофеевну Свободину. Она находится здесь добровольно.

– Что за бред?! – мой отец делает еще шаг вперед, и все журналисты отходят в сторону. И между мной с генералом образовался живой коридор. – Она неделю назад по клубам шаталась до утра, а сейчас в армию служить пошла?

– Одно другому не мешает, – слышно, как кто-то из журналистов шутит, но, поймав на себе злой взгляд, осекается и делает вид, что это не он сейчас реплику бросил.

– Жизнь очень динамична, и нынешняя молодежь понимает, как важно быть патриотом в наше неспокойное время, – произносит Ястребов немного высокопарную речь.

– А почему молчит сама Кристина Тимофеевна? – я дернулась словно от удара. Это Сергей Германович решил привлечь к себе мое внимание. – Патриотизм проснулся, но о близких девушка забыла подумать, – у меня мороз по коже пробежал от слов мужчины. Неужели он сейчас намекал на мою сестру? Руки сами по себе сжались в кулаки, но я осталась стоять на месте с каменным выражением лица.

– И в самом деле, что нам скажет сама Кристина? – журналисты подхватили слова бизнесмена и загалдели, словно галки, которым кинули пригоршню крошек.

Я посмотрела на генерала, и он подбадривающе улыбнулся мне. Я перевела взгляд на отца, а затем и на Ратина.

– Я нахожусь здесь совершенно добровольно. Прошу прощения у родных, что не поставила их заранее в известность о своем решении, чем вызвала беспокойство и тревогу, – единственный человек, перед которым я сейчас просила прощения, – это сестренка. Как я поняла, Ратина пока что не интересует моя сестра. Но обстоятельства могут измениться в любую минуту, поэтому мне надо ее спасти. Пусть не сейчас и не в ближайшие месяцы, но я должна забрать ее от монстра-отца. А для этого мне самой надо стать кем-то. И если для этого придется быть Матой Хари в стане инопланетных пришельцев, то, значит, так тому и быть.

– Я требую, чтобы моя дочь немедленно отправилась домой! Требую! – голос Свободина-старшего сорвался на фальцет в конце фразы.

– Я понимаю праведный гнев родителя, но девушка совершеннолетняя и может вступить в ряды армии нашей страны, – Ястребов произнес эту фразу так, словно точку поставил ею. – А сейчас, господа, если у вас нет больше вопросов, нам необходимо идти.

– Есть вопросы, есть! – загалдели журналисты и начали засыпать генерала вопросами про воинскую часть и как давно она вообще здесь базируется. Мужчина отвечал расплывчато, а после и вообще закруглился, пожелав всем хорошего дня.

– Генерал Ястребов, вы позволите сказать дочери пару слов? – отец обратился к мужчине, когда от нас отошли репортеры, которые поняли, что больше от военного ничего не смогут узнать.

– Ну, если ваша дочь желает с вами разговаривать, то я препятствовать не буду, – пожал плечами генерал и отошел от нас на пару шагов, но внимательно следил за мужчинами.

– Ну что, тварь, довольна? – отец, когда его никто не слышал, не выбирал выражения.

– Чем? – я уже пожалела, что решила поговорить с отцом. Все же где-то внутри теплилась надежда, что он хочет сказать что-то хорошее.

– Что подставила меня перед Ратиным, – естественно, отца интересовала лишь своя собственная шкура. – Ты такая же тупая курица, как и твоя мать. Это все по ее вине! Ну ничего, Маринка подрастет и грехи матери искупит, – усмехнулся мужчина, который в документах значился моим отцом. – Если б я знал, что твоя мать сбежала от Ратина, то никогда бы не подобрал ее и не женился, – выплюнул мне в лицо гадкие слова отец.

– Не смей вмешивать в эту историю Марину, она еще ребенок, – я скрежещу зубами от злости и безысходности. Сестра полностью во власти отца, и я готова его убить своими руками, лишь бы у меня была возможность забрать сестру. Вот только куда я ее заберу? Сердце кровью обливается, но я ничего не могу поделать. Эх, была бы возможность хотя бы поговорить с сестрой, объяснить ей, что я ее не бросила. Но это невозможно.

– Тебя забыл спросить, соплячка! – усмехается родитель, понимая, что нашел мое слабое место, на котором можно поиграть и сделать мне больно. – Вот если бы ты отправилась к Ратину добровольно, то и Марину в это никто бы и не вмешивал, – предлагает мне отец, но в этот момент около нас оказывается Ястребов, который словно самый настоящий ястреб навис над нами.

– Кристина Тимофеевна, нам пора, – проговорил генерал, сверля моего отца взглядом. – Спасибо за дочь, Тимофей Владимирович, – произносит военный и протягивает моему отцу руку. – К вашей семье, как к семье сотрудника, попавшего в секретный проект, будет особо пристальное внимание. Имейте в виду это, – отец понял, что это было предупреждение, так как тоже сжал челюсть, что аж желваки на щеках заходили.

– У нас свободная страна! – вдруг заносчиво отвечает мой родитель.

– Вот именно, а еще правовая, – кивает генерал. – Советую вам не забывать об этом.

– Вы мне угрожаете? – Свободин-старший пытается свысока посмотреть на генерала, но не с его ростом это делать. Мой отец хоть и не коротышка, но до громадины генерала ему еще расти и расти, при том в прямом смысле этого слова.

– Нет, я вас предупреждаю, – слова Ястребова острые как бритва, и Свободин-старший, чувствуя опасность, что исходит от мужчины, замолкает и отступает. Он ничего больше мне не говорит, а молча садится в машину и уезжает.

– Идем, нам многое надо обсудить, – Ястребов провожает взглядом вереницу машин, и мы возвращаемся на КПП.

Я была с ним согласна и хотела спросить о многом. Те куцые объяснения, что я получила накануне выступления перед журналистами, меня совершенно не устраивали. Мы вернулись в кабинет Ястребова, где нас уже ждал Горин. Вернее, он ждал нас перед кабинетом, и было видно, что он нервничает. Мне показалось, что он даже тропинку натоптал около стены, где была скрыта дверь в кабинет генерала.

– Ждешь? – Ястребов лукаво посмотрел, а затем бросил снисходительный взгляд на подчиненного, который весь подобрался, натянул на лицо невозмутимую маску и кивнул.

– Жду, – Ян смутился, но сразу же взял себя в руки и стер улыбку смущения с лица. Хотя дрогнувший уголок губ сложно назвать улыбкой, но все же я заметила. А значит, не такой уж он и непоколебимый и безэмоциональный. – Как все прошло?

– Могло быть и лучше, – отвечает генерал, а я удивленно на него смотрю. Я-то думала, что у меня все хорошо получилось. Или он не обо мне это говорит? Я недоуменно уставилась на мужчину, но он лишь качнул головой, словно говоря, что здесь не место. И, нажав нужные рычажки, пропустил нас в свой кабинет, после чего закрыл потайную дверь.

– А зачем такая конспирация? – я бросила взгляд на закрывшуюся вторую дверь. Судя по толщине, она или бронированная, или просто очень-очень толстая.

– Это еще не конспирация, а так, ерунда, – усмехнулся Горин, а Ястребов строго на него посмотрел. У генерала был очень говорящий взгляд, которым он мог намекнуть, что стоит помалкивать. Это был как раз такой.

– Мы на секретной базе, и потому я бы не хотел, чтобы те любопытные журналюги, которых нанял твой отец или жених, услышали или увидели хоть что-то из того, что здесь говорят или происходит, – строго глядя уже на нас обоих, произнес мужчина. – Здесь папка с документами. Ты должна их изучить и подписать все, что на последних листах, – передо мной легла увесистая папка, а у меня глаза поползли наверх.

– Сколько у меня времени на изучение? – есть хотелось ужасно, и потому я предположила, что сперва поем, а потом сяду и с чувством и с толком прочту все, что есть в папке. Но не тут-то было.

– Да сколько угодно, – и мужчина кивнул на креслице в углу кабинета, которое я даже сперва и не заметила. У меня закралось подозрение, что Ястребов и спит на нем, если приходится оставаться в кабинете на ночь. – Только папку из кабинета выносить нельзя, и покинуть ты его не сможешь, пока все документы не подпишешь, – у меня поползли мурашки по спине от тона генерала. Как-то сразу стало понятно, что шутки закончились и теперь все по-серьезному, по-взрослому.

– А поесть можно? – чувствую себя дурой, которая говорит про еду, когда тут решается вопрос планетарного масштаба.

– Можно, – кивает Ястребов, и на мгновение мне даже показалось, что у него в глазах мелькнула искорка смеха. Но он вмиг стал снова серьезным. И я была уверена, что мне это только показалось. – Ян, принесешь? – обратился он к Горину, и тот утвердительно кивнул.

– Товарищ генерал, я хотел с вами обсудить один вопрос, – замялся майор и бросил на меня взгляд, словно я мешала этому разговору. Я же взяла со стола папку и села в креслице, украдкой поглядывая и всем своим видом давая понять, что не слушаю их. И тот вопрос, что так хочет обсудить Горин, меня ни в коем случае не интересует и не касается. – По поводу моего нового назначения.

– А что с ним? – генерал сделал вид, что не понимаем, о чем хочет спросить майор.

– При всем моем уважении к вам, но я был боевым офицером, а сейчас вы поставили меня своим адъютантом, – вижу, что мужчина старательно пытается выбирать слова, чтобы не оскорбить генерала. Но даже я поняла, что он хотел сказать своей фразой.

– Не нравится быть на посылках? – Ястребов сложил руки на груди, и мышцы на руках забугрились так, что грозили порвать форму, что была на нем надета.

– Да дело не в этом, – Ян отвел взгляд в сторону, а я навострила уши, не в силах заставить себя приступить к чтению.

– А в чем? – у меня сложилось впечатление, что Ястребов откровенно потешается над подчиненным. Как мне показалось, это, мягко говоря, некорректно с его стороны – так себя вести.

– Я был при деле, а сейчас при бумагах и обеды с чаем приношу, – отвечает Горин и, выпрямляясь, смотрит на начальника.

– Я тебя понял, но ты мне нужен сейчас здесь, – Ястребов хмыкнул, но я не поняла, что это означало. То ли он удивился наглости майора, то ли одобрил его открытый ответ. – Девушка, как только подпишет все и мы введем ее в курс дела, будет на полном твоем попечении. Ее нужно будет внедрить в первую флагманскую группу, создать ей образ ветреной блондинки-дурочки, чтобы никто даже и подумать не мог, что она работает на армию. После того как девушка приступит к выполнению своей миссии, ты сможешь вернуться к своим обязанностям. Но у меня для тебя будет другая задача. И я думаю, она придется тебе по вкусу, – мужчина хитро прищурился, протягивая подчиненному руку для рукопожатия. Горин молча кивнул и пожал протянутую руку, а я спрятала улыбку за бумагами. Все остальное меня не касается, я узнала и так более чем достаточно. Горин ушел, а я начала вчитываться в документы.

Из того, что я прочитала, я поняла, что наша планета давным-давно посещалась человекообразными гуманоидами. Этот термин был более приемлем, нежели формулировка “инопланетяне”. Эти гуманоиды скрытно посещали планету и похищали девушек, которых продавали на невольничьих рынках или в публичные дома. У меня от такой информации волосы на затылке начали шевелиться, как только я представила, через что приходилось пройти похищенным девушкам. Землянки совместимы с многими расами, что населяют несколько обитаемых планет, находящихся в трех мирах, о которых я тоже узнала только что. Самой сильной и агрессивной расой были хармиты. Именно представители этой планеты и угрожали нашей планете, так как были на верхушке межмирового сообщества. Далее шла информация, которой располагали наши специальные службы. А именно выяснили, что на Земле орудовала целая организация, которая во время обследования девушек при диспансеризации или обычного медицинского обследования проверяла кровь и какой-то специальный ген на совместимость с хармитами. Ген этот нужен был, так как только при его наличии земная самка, как называют девушек хармиты, сможет забеременеть и выносить потомство. Специальным службам доподлинно неизвестно, по какой причине у хармитов демографический кризис, но у них какое-то время назад возникли проблемы с деторождением. И не вымерли они как раса исключительно потому, что являются долгожителями.

– А можно вопрос? – я подняла глаза от документов и посмотрела на Ястребова, что тоже что-то изучал у себя за столом.

– Конечно, – он кивнул и перевел взгляд с бумаг на меня. – Слушаю.

– Почему мы уверены, что мы проиграем, если будет война? – мне даже стало как-то обидно за свою страну и тем более планету.

– Их технологии ушли значительно дальше, чем наши, – мужчина скривился, словно у него заболел резко зуб.

– Настолько, что мы даже не попробуем? – я не могла представить себе, что такого придумали и изобрели эти существа, что мы поджимаем хвосты и готовы поставлять этим монстрам своих сограждан.

– Это приведет лишь к тому, что наша планета станет колонией и вместо делового сотрудничества нас просто превратят в рабов, – сухо отвечает генерал. Сразу понятно, что ему не по вкусу тема нашей беседы, но я должна буду попасть в стан врага. И я бы хотела четкого понимания, что меня там может ждать. – Пойми, – мужчина на миг отвел взгляд, после чего пристально и внимательно посмотрел на меня. – Мы в невыгодном положении, и то, что нам дают возможность торговаться, обусловлено лишь тем, что хармиты не хотят выглядеть как варвары-завоеватели и поработители в глазах межмирового сообщества. Это политика, и мы должны многое учитывать. Ты понимаешь это?

– Понимаю, – я и в самом деле понимала, но все равно где-то внутри было обидно. – Что в мои обязанности будет входить?

– Ты не дочитала папку? – Ястребов усмехнулся.

– Нет, расчитывала, что вы более доходчиво мне все разжуете, – я посмотрела на еще листов пятьдесят-семьдесят, которые пока не осилила.

– Будет собрана группа из девушек, которых выберут представители делегации хармитов, – начал рассказ генерал. – Чем больше в этом списке будет девушек, которые подготовлены, тем лучше. Ты должна понимать, что на флирте и кокетстве далеко не уедешь, и тебе придется заниматься сексом с ними.

– С ними? – я нахмурилась. – Их будет несколько? – судорожно сглотнула. Слишком у меня живое воображение, которое сразу же нарисовало картины переплетенных обнаженных тел с моим участием в главной роли. Да, я не девочка-одуванчик, и мне все до этого рассказали, но я все это время гнала от себя мысли про секс с этими существами. Ястребов спросил меня в лоб. И возможности делать вид, что я не понимаю, о чем речь, у меня нет. Все я понимаю и потому сейчас и молчу. Чувствую себя проституткой и от этого становится мерзко. Но ведь у меня не было выбора. Или меня отдают старику извращенцу, или человекообразным гуманоидам.

– Да, их может быть и не один, – кивнул мужчина, подтверждая мою догадку. – Не исключено, что ты забеременеешь и родишь ребенка, – видимо, Ястребов решил добить меня морально, чтобы лепить из меня все, что ему нужно, как из пластилина.

– У меня есть условие, – чувствую, что горло сжимает спазм невыплаканных слез.

– Условие? – мужчина приподнимает одну бровь.

– Просьба, – поспешила я исправиться.

– Слушаю, – скорость того, как я исправилась, вызвала снисходительную улыбку.

– У меня дома осталась сестра, и я прошу вас присмотреть за ней. И если будет возможность, под любым предлогом забрать ее у отца, – я не могла придумать, какой же это должен быть предлог, чтобы у благополучного по социальным меркам отца забрали дочь.

– Я сдержу данное тебе обещание, – кивает мужчина. – Я присмотрю за ней и найду возможность вынудить твоего отца отдать твою сестру. У нас в ведомстве есть кадетские школы, где набирают детей с подросткового возраста. Я постараюсь определить ее в один из таких классов. И найду рычаги, чтобы надавить на твоего отца и получить от него согласие, – произносит генерал сдержанно, и я ему почему-то верю. Не могу не верить, иначе можно сойти с ума от мыслей, что у меня сейчас в голове. Мне нужно кому-то верить.

Глава 5.

Может быть, кто-то посчитает меня невероятной дурой, но я подписала все, что мне положили на стол, и практически не читала. В тот момент я могла, наверное, подписать и разрешение пустить меня на органы, если бы оно там было. Нет, я не дура, просто понимала, что у меня не было особого выбора. Его не было и до того, как я попала в эту закрытую воинскую часть. Его нет и сейчас. Просто тогда я должна была стать сексуальной игрушкой старого извращенца, сейчас – секс-объектом для парочки человекообразных гуманоидов. Мое живое воображение представило эту картину, и меня передернуло от омерзения, но я никому ничего не сказала.

День пролетел практически на одном дыхании. После подписания документов, что мне подсунул Ястребов, мы все поели, и я принялась дальше штудировать бумаги. Так я просидела за папкой до обеда, и только в обед меня выпустили размяться, пройтись и пообедать. Моим сопровождающим был Ян.

– Не жалеешь? – мужчина шел со мной рядом, когда мы вышли за здание общежития и углубились в небольшой лесочек. Там были тропинки, вытоптанные солдатами, а края тропинки были выложены шишками.

– А что это поменяет? – я, усмехнувшись, посмотрела на мужчину.

– А разве жалеют всегда, когда это что-то может изменить? – Ян тоже усмехнулся. Видимо, ему тоже было о чем жалеть.

– Если я буду думать обо всем, что могло бы быть и не произошло, то просто сойду с ума, – призналась я мужчине. – Все так быстро закрутилось, что я успеваю лишь переварить происходящее сейчас, не задумываясь сильно о будущем.

– Возможно, ты и права, – согласился задумчиво Ян. – Сейчас тебя будут готовить к миссии, и от того, как хорошо ты успеешь подготовиться и морально, и физически, зависит, насколько успешно будет выполнено твое задание, – произнес мужчина, глядя на полосу препятствий, расположенную в лесу. – Здесь в части нет женщин вообще, так что не флиртуй ни с кем, знаки внимания не принимай и на хамство тоже внимания не обращай. Они женщину давно не видели, тем более такую, – предостерег меня Горин.

– Какую такую? – я с интересом посмотрела на своего спасителя.

– Красивую, сексуальную, сногсшибательную, – произнес на одном дыхании мужчина и вдруг, подхватив под попу, прижал меня спиной к стволу. Я судорожно вцепилась в крепкие мужские плечи и обвила ногами его бедра, чувствуя через комбинезон, как в меня упирается возбуждение Яна. – Сводящую меня с ума, – прошептал мне в губы и накрыл мой рот крышесносным поцелуем. Меня затопило страстью, но я и не думала сопротивляться. Я отвечала на поцелуй так же страстно, как мужчина меня целовал. До сбившегося дыхания, до головокружения.

– Я хочу тебя, – шепчу мужчине в губы, когда он все же дает мне возможность набрать в легкие воздуха. – Сейчас.

– Крис, ты же понимаешь, это невозможно, – шепчет Ян, а у меня стягивает мышцы где-то внизу живота от возбуждения.

Я вижу, что он колеблется, а я не хочу, чтобы моим первым мужчиной был какой-то инопланетный гуманоид. Насколько я поняла, то этим тварям совершенно все равно на невинность женщин. Вот и хочу я хоть этим распорядиться по своему усмотрению.

– Майор! – орет откуда-то со стороны общежития мерзким голоском док. – Ян!

– Мы здесь, – мужчина возвращается меня на землю и в прямом и в переносном смысле. Сказать, что я зла, – это ничего не сказать. Я в бешенстве. – Показывал Кристине часть.

Единственное, как я могу выразить свою досаду и раздражение, – это просто оттолкнуть Горина, пока к нам не подошел доктор.

– Не злись, так надо, – мужчина уже взял под контроль свое возбуждение. На то, что мы были готовы заняться сексом здесь и сейчас, в лесочке, в ста метрах от тропинки, где нас могли увидеть другие солдаты, не осталось ни намека. Меня злило, что я не могла так же. Узел неудовлетворенного желания, что заставлял мышцы сжиматься где-то внутри, напоминал о себе дискомфортом внизу живота.

– Да зачем ей эта ваша часть? – доктор как-то рассеянно окинул нас взглядом, но что-то в моем внешнем виде заставило его нахмуриться и замолчать, пристальнее посмотрев на меня. – Кристина, как ты себя чувствуешь? У тебя жар?

– Нет, с чего вы взяли? – я понимаю, что румянец возбуждения и часто вздымающуюся грудь доктор интерпретировал как признаки простуды.

– У тебя щеки красные, и дышишь ты тяжело, – хмурится док и, подойдя, схватил меня за запястье. Он замер, глядя на часы и считая пульс.

– Так и есть, учащенное сердцебиение. У тебя что, проблемы с сердцем! Тахикардия? Как дела с давлением? – начал задавать вопросы мужчина, всполошившись. – Не хватало еще отменить твою кандидатуру из-за какой-то ерунды типа ОРВИ или выявленных скрытых патологий.

– Да все со мной нормально! – я выдернула руку и, сердито сверкнув взглядом на Яна, пошла в сторону офицерского общежития. – Щеки разрумянились, потому что гулять вышла, воздухом свежим надышалась, вот и тахикардия началась.

– А ты куда? – доктор догнал меня.

– В смысле? В общежитие, – я нахмурилась. Я, если честно, рассчитывала, что смогу осуществить свой план по соблазнению Горина, когда мы вернемся в квартиру, и потому растерялась из-за вопроса доктора.

– Нет, я тебя забираю в медчасть, – мои самые ужасные опасения подтвердились. – Ближайшие дня три ты будешь жить там, – пригвоздил меня к месту новостью доктор, а Ян лишь усмехнулся, проходя мимо нас.

– Это приказ генерала? – он бросил быстрый взгляд на доктора.

– Ну да, – кивнул мужчина. – Он только что звонил в медчасть и сказал, чтоб я вас нашел и забрал Кристину к себе.

– Понятно, – Горин лишь усмехнулся, качнув головой, и, не прощаясь, пошел в сторону многоэтажки общежития. А я поплелась за доктором, мысленно костеря предусмотрительного и осмотрительного генерала Ястребова.

Хотелось бы сказать, что начались мои трудовые будни, но нет. Трудовыми буднями это не назовешь. За следующие три дня я сдала крови больше, чем за всю свою жизнь. Меня осматривали везде и заглядывали даже в те места, которые я не спешила кому-то показывать. Доктор Яковлев сделал вывод, что я здорова во всех смыслах и отношениях.

После трехдневного обследования следующий месяц я проходила курс молодого бойца практически. Жила я все это время в медчасти в совершенно спартанских условиях, я считаю. Ко мне постоянно были подключены датчики, которые считывали все данные как в покое, так и во время нагрузки. А нагрузки у меня были. И еще какие! Каждый день беговая дорожка, велотренажер, упражнения на силу и выносливость. Я смело могла сказать, что меня готовят для полета в космос. Ощущала себя солдатом Джейн.

Спустя месяц издевательств надо мной в медчасть явился генерал Ястребов собственной персоной.

– Как успехи? – я сидела еле живая после очередного подхода на выносливость. – Платон Игоревич, вы бы так не гоняли девушку, – обратился он к подоспевшему доктору. – Нам она нужна пышущая красотой и здоровьем, а не худая и изможденная, – похоже, не только я заметила, что с этими изматывающими тренировками я похудела.

– Когда это все закончится? – я обвела рукой помещение, подразумевая подготовку. Последние несколько дней к физическим нагрузкам подключились и беседы с психологом, правда, онлайн. Женщина с раздражающе заботливым голосом спрашивала, как мое моральное состояние, о чем я думаю и что хочу от жизни. К сожалению, эти разговоры не только не помогали успокоиться, а лишь еще больше выводили из себя. Сейчас я была в состоянии сжатой пружины, которая могла бы распрямиться в любую минуту, и ничем хорошим ни для меня, ни для окружающих это не завершилось бы.

– Завтра, – вдруг огорошил меня новостью мужчина. – Сегодня у тебя последняя ночь в части, а завтра ты отправляешься на базу.

– Куда на базу? – у меня все внутри сжалось от напряжения и страха. Да, мне было страшно, и я смирилась с этим чувством. Мне кажется, это естественно – бояться неизвестности.

– Я не могу сказать, – отрицательно покачал головой генерал Ястребов. – Ты должна строго следовать легенде и рассказывать ее, даже если тебя разбудят среди ночи.

– Да что там знать? - я недовольно нахмурилась. – Легенда, полностью соответствующая действительности? Идеально, – да, у меня была простая до безобразия легенда. Я дочь бизнесмена, которая решила свалить из отцовского дома и согласилась на участие в проекте. Естественно, при озвучивании легенды упоминать военных, секретную воинскую часть и желание моего отца выдать меня замуж за маньяка не стоило. У меня будет образ взбалмошной дуры блондинки. Эта легенда была специально была максимально приближена к реальной моей жизни на тот случай, если меня будут проверять на чем-то вроде детектора лжи. Генерал не знал и просто пытался предугадать. Но, как известно, всего предусмотреть невозможно.

– Ну и хорошо, – мужчина улыбнулся. – Будь осторожна, – генерал похлопал меня по плечу и поднял глаза на доктора. – На сегодня хватит тренировок. Пусть отправляется в сауну и отдохнет, расслабится, завтра ей силы понадобятся. Снотворное введешь утром.

– Снотворное? – я удивленно вскинулась.

– Утром тебе введут снотворное в целях конспирации, – объяснил мне генерал. – Все девушки прибудут на место под снотворным. Так положено.

– Я поняла, – возражать смысла нет. Раз положено, значит, положено.

Генерал ушел, а я пошла расслаблять свое многострадальное тельце. Именно благодаря сауне и парилке в ней я могла нормально заниматься спортом. Прогревшись как следует после тренировки, я могла по часу лежать и расслабляться, затем поплавать в бассейне еще полчаса и снова в парилку. Я не любила сильный жар, но при ровной температуре могла довольно долго там находиться, и всех это устраивало. Доктор Яковлев не нашел никаких противопоказаний, а даже был рад, что я хорошо переношу высокую температуру. По его тестам и предварительным данным, я должна благополучно перенести путешествие.

Прикрыла глаза и наслаждаюсь теплом, что расслабляет все тело, погружая его в приятную негу и истому. Провожу рукой по телу, останавливаясь на вершинке груди. Сосок возвышается горошиной, и я беру его двумя пальцами и, слегка оттянув, отпускаю, а тело простреливает возбуждение. Никогда не занималась самоудовлетворением. Если точнее, я пробовала, но лишь еще сильнее распаляла себя, а получить разрядку так и не удавалось. И потому я перестала пытаться, но сейчас я словно изучала свое тело заново, гладила и ласкала. На теле испарина, рука скользит по бедрам, животу и опускается между ног. Ноги согнуты в коленях и разведены, а я накрываю рукой лобок и нащупываю пальцем горошинку клитора. Дыхание учащается от моих поглаживаний, и с губ срывается стон.

– Я могу помочь? – голос Яна заставил меня замереть и открыть глаза. Оказывается, я все это время лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к себе и своим ощущениям. Время словно замерло и стало тягучим, а я забыла про стыд и даже не дернулась, чтобы прикрыться.

Мужчина впился в меня жадным взглядом. От того, как он на меня смотрел, мне стало жарко и возбуждение скрутило все внутри. Стало даже дышать сложно, и я облизнула губы. Ян не отводит взгляда от моего рта, а я изучаю его взглядом. Он обнажен, и я вижу его возбужденную плоть. Мужчина идеально сложен. Ни капли жира, а мышцы бугрятся и притягивают взгляд.

Ян идет ко мне, а я не могу оторвать от него взгляд. Мышцы играют под кожей, когда он опускается передо мной на колени. Поздно, но я вспоминаю о том, что нужно прикрыться.

– Не нужно, – мужчина берет меня за руку и убирает в сторону. – Ты очень красивая, – я судорожно сглатываю, когда Ян опускает руку на мою грудь. Меня словно током пробивает, и я прикрываю глаза, чтобы сдержать себя. Мужчина медленно обводит пальцем мой сосок, а его даже покалывает от возбуждения и жажды прикосновения.

Ян оглаживает меня, а у меня внизу живота ноет и пульсирует желание. Мышцы влагалища сжимаются, прося чего-то большего.

– Пожалуйста, – то ли просьба, то ли стон срывается с губ.

– Чего ты хочешь? – вопрос задан спокойно, но я вижу, что в глазах мужчины плещется возбуждение. Каждое прикосновение заставляет выгибаться ему навстречу.

– Тебя, – шепчу пересохшими губами. – Не мучай меня, – последние слова я произнесла каким-то плачущим тоном.

– Я хочу сделать тебе хорошо, – шепчет мужчина, прикасаясь к моему бедру губами. Поцелуй обжигает, и по телу пробегают мурашки.

Ян широко разводит мне ноги и смотрит на меня так, что я чувствую свою порочность.

Мужчина медленно прокладывает дорожку из поцелуев вверх от колена по внутренней части бедра и, замерев на секунду, целует в развилку ног. Меня простреливает наслаждение, а когда мужчина медленно проводит языком по половым губам, слизывая мою влагу возбуждения, с губ срывается стон наслаждения. Мужчина берет меня за ягодицы и сминает их с силой, а сам ласкает языком клитор, выписывая узоры. Меня скручивают мелкие судороги, и я не знаю, куда себя деть, не могу найти себе места и приподнимаюсь на пятках, но мужчина крепко меня держит за бедра, возвращая на место. Его ласки откровенны и не сравнимы с теми несмелыми попытками самоудовлетворения, которые я раньше позволяла себе. Я закрываю рукой рот, чтобы не вскрикивать, когда мужчина зажимает между губ клитор, посасывая его. Я превратилась в один пульсирующий нерв и, кажется, произойдет взрыв, если Ян перечет точку невозврата.

– Пожалуйста, – снова прошу чего-то и всхлипываю. – Я хочу… – но закончить фразу не могу, потому что мужчина прижимает большим пальцем клитор, а указательным поглаживает влажные складочки.

– Я не могу взять тебя, – слова Горина словно ушат холодной воды, – но я могу сделать тебе приятно, – и мужчина прижимает пальцы к клитору. То сдавливает, то оглаживает, то наращивая темп, то замедляя и вырывая из меня гортанные стоны. В какой-то момент тело скрутило судорогой и затем словно разом расслабилось, получив разрядку. Ощущение, что конечности стали невесомыми, и я чувствую негу во всем теле. – Я запомню тебя такой, – слова Яна прозвучали как прощание. – Мы видимся в последний раз, я не смогу тебя сопровождать. Генерал, видимо, что-то заподозрил, потому что отправляет меня на полевое задание, и через час я уезжаю.

– Почему ты отказал мне? – чувствую себя очень жалкой, словно предложила свое тело, свою невинность, но от нее отказались.

– Я хочу тебя до боли в мышцах, до одури и темных кругов перед глазами, но я обещал Ястребову, что не трону тебя, – и я понимаю, что мужчина не врет.

– Почему? – я чувствую ком из невыплаканных слез, но держусь и не плачу.

– Мы с тобой не принадлежим себе, – мужчина наклоняется надо мной и впивается в мои губы жадным поцелуем. Я отвечаю на поцелуй, хватаюсь за мужские печи, шарю по телу руками, но Горин замирает и, оторвавшись от моих губ, заполошно дышит. – Мне пора. Прощай.

Мужчина выходит из парилки, а я даю волю слезам, свернувшись в позу эмбриона, и жалею себя и ругаю свою злодейку-судьбу. Лишь через час я смогла прийти в себя вышла из парилки, накинув халат. Я была так истощена морально и физически, что просто легла на свою постель и, завернувшись в одеяло, уснула до утра.

Следующее мое утро уже началось на корабле, в открытом космосе, в компании таких же девушек, как и я. И началась моя миссия.

Глава 6.

Я лежу в капсуле уже некоторое время и прихожу в себя. За эти полчаса успела уже все осмотреть и полностью осознать, что мы явно не на Земле, а значит, пора начать выступление. С этого момента я не Кристина Свободина – адекватная блондинка. Сейчас я капризная и своенравная Крис, которая будет свысока на всех смотреть, воротить нос от других девушек и шпионить за каждой из них при этом. Ну и, естественно, не только за девушками, но и за всеми остальными членами экипажа, особенно за хармитами, будь они неладны.

– Ох, как с бодуна! – раздалось из другой капсулы. Похоже, не я здесь одна под прикрытием, или у этих гуманоидов специфический вкус.

Видимо, пора и мне начать выступление.

– Фу, я думала, будет как-то покруче! А тут как в психушке, – стараюсь придать своему голосу некую манерность, которая бесила меня у девиц из нашего круга. Вернее, круга, в котором отец хотел, чтобы я вращалась. Но в итоге прозвучали эти слова пискляво и капризно.

– А ты, походу, там частая гостья, – это ко мне обращается девушка, что сделала замечание про ее ощущения “как с бодуна”. Я презрительно смерила девушку взглядом. Девушка выглядела где-то лет на двадцать пять, а может, за счет ее неформатной внешности годы сами решили прибавиться. Выбритый висок, волосы сиреневого цвета и тоннели в ушах. На лице остались следы от пирсинга. Терпеть не могу людей, кто себя намеренно уродует, чтобы выделиться из толпы. Так что скривиться у меня получилось совершенно натурально, это были мои собственные эмоции, а не наигранные. Между мной и девицей с сиреневыми волосами была капсула с девушкой с огненно-рыжими волосами, и я обратилась к ней.

– Эй, рыженькая, передай этой оборванке, чтоб рот закрыла! – у девушки были круглые глаза. То ли от удивления, то ли от испуга. А я окинула ее взглядом. Такая не то что похотливых инопланетян заинтересует, такая яркая девушка смело может быть моделью. Вот только сколько ей лет? Они же вроде должны были только совершеннолетних отправлять в эту, так сказать, экспедицию.

Девушка с копной огненных волос лишь устало покачала головой и ничего никому не передала, а лишь села поудобнее в капсуле и начала оглядываться по сторонам. Я тоже решила рассмотреть помещение повнимательнее. До этого я лишь приходила в себя и настраивалась на то, чтобы начать свой спектакль. А сейчас можно посмотреть, куда нас притащили. Белые стены, иллюминаторы с заблюренными стеклами на полстены, наши капсулы в количестве пяти штук. Две девушки, что не подавали голоса, так же как и я, ошарашенно разглядывали все вокруг. Рыженькая выбралась из капсулы и, прикрывая грудь и все, что могла, пошла к стопкам вещей. А я внимательнее посмотрела на двух девушек, явно сестер. Красивые, но какие-то испуганные. Тоже блондинки, как и я, но с другим оттенком волос. Видимо, эти самые хармиты благоволят больше к светленьким, или внешность не важна? Это я снова посмотрела на эту странную девицу с выбритым виском.

– Че уставилась? Людей нормальных никогда не видела? – девушка явно нарывалась.

– Это ты-то нормальная? – у меня даже брови на лоб полезли от удивления.

– Ну не ты же, – парирует девушка.

– Ну и не ты! – огрызаюсь, видя, как рыжая уже почти оделась, а за ней молча последовали сестры-блондинки.

– Девочки, вы для этого здесь? – рыжая строго посмотрела на нас и, взяв по стопке вещей, бросила к нам в капсулы.

– А что? – мы с неформалкой ответили синхронно и бросили друг на друга неприязненные взгляды.

– Оденьтесь, – прозвучало как команда от рыжей, но я не стала возмущаться. Одеться и в самом деле нужно, а то сейчас нагрянут эти хвостатые, а я в чем мать родила. Белье и одежда поражают своей простотой. Трусы-боксеры, топ – это белье, а в качестве верхней одежды – туника и широкие штаны, которые вроде и не скрывали фигуру, но явно и не подчеркивали ее. Мы все были одеты одинаково и были как заключенные в своих робах, что вызвало неприятные ассоциации.

Как только мы оделись и встали около капсул, двери в стене разъехались, и перед нами предстали двое мужчин. Вернее, один из них точно был не человек. Потому что первое, что я отметила, – это хвост, а второе – что он очень красив.

– Вот это номер! – неформалка уставилась на хвостатого в упор, чем смутила пришедшего инопланетника. Мне показалось, что он покраснел, но из-за смуглой кожи не видно было. Хотя, может, такое неуважение от самки его разозлило, потому что я точно видела, что у него зрачки стали продолговато-змеиными. А когда он моргнул, все вернулось как было.

Если эта девушка подставная, то она явно переигрывает.

– Вижу, каждая из вас по-своему справляется со стрессом, – заговорил тот, что без хвоста. А может, он его в штаны заправил? Эта мысль вызвала улыбку, но я ее быстро спрятала, а то подумают, что я вообще крышей поехала на фоне стресса. Этот довольно упитанный мужчина был похож на среднестатистического чиновника, и потому я не сомневалась, что это какой-то представитель Земли. – Но не забывайтесь. Вы должны помнить, где вы и кто вы.

Боковым зрением вижу, что рыжая недовольно поджимает губы, словно хотела что-то спросить, но вовремя передумала. Правильно, рыжик, сейчас лучше помалкивать.

– Специалисты планеты Хармо проверили ваше состояние здоровья, оно у всех удовлетворительное, – продолжил говорить коренастый мужчина с Земли. – Я курирую проект по налаживанию межрасовых отношений и являюсь представителем Земли. Меня зовут Константин Леонидович, а это Терек Вок. Он представитель планеты Хармо, – и хвостатый гуманоид кивнул всем нам. Я обратила внимание на коробочку странной формы, которая начинала жужжать в момент, когда пузатый землянин заговаривал. Если не ошибаюсь, это какая-то инопланетная разработка и служит переводчиком. Наши специалисты, со слов дока, очень хотели бы получить такую коробочку для изучения, но хармиты не спешили с ними делиться своими разработками.

– Сейчас вас разместят по каютам, – Константин Леонидович продолжил вещать, а из-за его спины появились роботы, которые направились к каждой из нас. – Это роботы-помощники, они помогут вам справиться с бытовыми проблемами.

– Они нас понимают? – рыженькая во все глаза смотрела на инопланетное диво, так что я улыбнулась, но мысленно. Я бы, наверное, тоже так реагировала, если бы меня не подготовили. Хотя… А может, мне тоже так надо всему удивляться? Может, это мастерская актерская игра и мы здесь все подсадные утки, которых просто готовили в разных местах? Эта мысль не давала мне покоя. Я решила, что буду придерживаться и дальше выбранной линии поведения, соответствующей моей легенде капризной и взбалмошной избалованной блондинки без мозгов.

– Да, – ответил Константин Леонидович, а я встрепенулась. На что это он дакнул? А, рыжая же спрашивала: понимают ли нас роботы. Так, Крис, надо быть собраннее и сосредоточеннее. Потом в одиночестве обдумаешь все и проанализируешь, а сейчас не упусти никакой детали.

– В них вмонтированы переводчики, – это уточнение поступило от хвостатого гуманоида. Я рассмотрела его более внимательно. Он невероятно красив, но вот что-то не вязалось у меня в его внешности с той информацией, что я помнила и знала. Что там было в тех секретных документах про внешность хармитов? Красивые, смуглая кожа, темные волосы, зачастую острые скулы и волевой подбородок, пухлые чувственные губы. Глаза! Точно, глаза! В документах говорилось, что у них темные глаза, а у этого льдисто-голубые, словно два айсберга. Я беспрепятственно рассматривала хармита и не боялась, что меня застукают за этим занятием, потому что он уставился на рыжую и не отводил от нее взгляд. Кажется, у хвостатого красавчика появилась фаворитка. Аппарат переводчик перевел слова хармита, а тот вдруг шумно втянул воздух носом и улыбнулся, показывая довольно остренькие клыки. Кажется, Ястребов говорил, что у хармитов имеется какая-то боевая форма, но вот как она выглядит – никто точно не знает. Якобы они превращаются в полулюдей-полуживотных. Богатая фантазия сыграла со мной злую шутку, и воображение нарисовало картину того, как этот красавчик превращается в хищника. У него отрастают когти, трансформируется лицо, вырастают зубы, а он весь обрастает шерстью. В общем, картинка как из лучших фильмов про оборотней.

Мы пошли каждая за своим роботом. А хвостатый, естественно, увязался за рыжей, сверля ее взглядом. Но та или не обращала на него внимания, или на самом деле не заметила, что он идет за ней по пятам.

Робот молча проводил меня в мою комнату. Наши каюты были недалеко друг от друга, но заглянуть к соседке ни у кого из девушек желания не было. Все были как-то подавлены и сосредоточены. И даже девушка с выбритым виском и сиреневыми волосами помалкивала, хмуро озираясь по сторонам.

Роботы показали что, как и чем пользоваться, сопровождая все действия механическим голосом. Без объяснений я бы вряд ли догадался, как пользоваться очистительной кабинкой и панелью на стене комнаты. Здесь было что-то вроде супернавороченной функции “умный дом”. Можно было заказать себе еду, изменить освещение, температуру воздуха в комнате, подогрев пола. В общем, кучу мелочей, без которых жить можно, но не так приятно и комфортабельно. У меня заурчало в животе, и я с помощью подсказок робота заказала себе еду. Пока ждала заказ, решила еще поизучать кнопочки и клавиши. И обомлела, когда нашла шкаф и его дверцы открылись. Здесь было царство гламура и розового цвета. Все в лучших традициях кукол Барби. Во встроенном столике с зеркалом были украшения, но полагаю, что не настоящие, а скорее качественная бижутерия или подделка. Почему-то мне подумалось, что наше правительство не стало бы отдавать в приданое настоящие бриллианты или золото. Робот, убедившись, что я все изучила и вроде даже как-то освоилась, сообщил, что через час у нас собрание и занятие. Узнать, что имел в виду робот под словом “занятие”, я не успела. Он укатил из номера, не реагируя на мои вопросы. Только сказал, что придет за мной в нужное время и сопроводит до места, чтобы я не потерялась. Снова у меня появилось неприятное чувство, что я заключенная, а робот – это конвоир.

Я окинула взглядом шкаф и решила, что надо выбрать что-то такое, чтобы сразу дать всем понять, кто я, и в дальнейшем даже и не играть роль куклы, а чисто ее поддерживать. В институте одна девочка часто говорила забавную фразу: “раз дурочкой прикинулась, два, а там и жизнь налаживаться стала”. Вот и я хотела прикинуться дурочкой так, чтобы меня никто всерьез и не воспринимал. Так будет легче всего что-то выведать и за всем наблюдать. Еще я решила испробовать очистительную комнату и приняла душ, если можно, конечно, так сказать. Не было ощущения чистоты, как после классического душа с использованием воды, но тело явно было чистым. Видимо, это дело привычки. Но и к такой помывке, думаю, можно привыкнуть со временем. Накинула на себя халат, похожий на тунику, и вышла из душа. Желания надевать на себя казенную тунику и широкие штаны не было. Нашла люк, куда нужно помещать грязную одежду, и без сожаления опустила их туда. Как раз к этому времени в каюте на столе оказался ужин, и я решила перекусить перед выходом в свет на это так называемое “занятие”. Содержимое пластиковых контейнеров не вызвало особого аппетита. Еду словно уже кто-то съел до меня. На вкус оказалось лучше, чем на вид, и я поела, прокручивая в голове все, что произошло с момента пробуждения. Было немного тяжело из-за того, что не с кем было посоветоваться или хотя бы поговорить, но я знала, что легко не будет. А может, я просто скучала по Яну. Воображение словно только этого и жало, и сразу же перед глазами вспыхнула картинка его, целующего мои бедра. Его полный желания взгляд и мое тело, извивающееся под его опытными руками и языком. К лицу сразу прилила краска, а внизу живота заныло и запульсировало, напоминая мне былые ощущения. Может, они что-то подсыпали в еду и это из-за нее я так возбудилась? Сомнительно, но и к еде стоит относиться с подозрением.

На пороге показался робот, которого я попросила подождать, так как еще не одета. Перебрала пару нарядов и, выбрав провокационно розовый, облачилась в подобранные кем-то специально для меня и поддержания образа тупой блондинки вещи. Ну что ж, сейчас узнаем, что там за занятие такое и чему нас будут учить.

Из-за угла вырулила неформалка, и я закатила глаза, увидев ее внешний вид. Я была одета в розовое облегающее платье, на ногах шпильки, чтобы подчеркнуть длину ног. Я даже успела губы накрасить ярко-алой помадой, чтобы отвлечь взгляды от слегка подведенных глаз. Я пыталась нарисовать стрелки, но они из-за спешки не получались, потому и накрасила губы поярче. Волосы просто перебросила через плечо, так как не было времени делать укладку или как-то еще их заплести. Вид у меня, конечно, провокационный, но все согласно моему образу. А эта же девица словно на косплей-вечеринку вырядилась. При том она там не эльфа, а какую-то нежить пыталась изобразить. На девушке надеты черные джинсы-багги с кучей заклепок и протертыми коленями. Футболка оверсайз скрывает фигуру и сползает с одного плеча. На ногах грубые ботинки. На голове у нее воронье гнездо, словно о слове “расческа” она в принципе не слышала.

– Че уставилась, кукла? – сразу же начала быковать девица.

– Да нужна ты мне, пугало! – я презрительно фыркнула.

– Шалава, – вдруг произнесла девица и скривилась. – Что, на Земле всех перетрахала? На хвостатых потянуло?

– А на тебя на Земле никто не клюнул, вот ты и решила, что хармит на такое убожество соблазнится? – усмехнулась и приподняла брови. – Ты куда вырядилась? На Хэллоуин?

Переругиваясь, мы вошли в помещение, которое напоминало кают-компанию.

– А ты куда? На панель?! – кричит мне сиреневоволосая и немного осекается, понимая, что нас, скорее всего, слышали все присутствующие в комнате.

– Добрый день, девушки! – звонкий женский голос заставил обратить на себя внимание, и я благоразумно решила помалкивать. Прошла через весь зал и села на свободное кресло, но при этом подальше от неформалки. Еще не хватало, чтобы она на меня с кулаками набросилась. Мужчина, который представился Константином Леонидовичем, улыбался, словно снимался в телешоу и рекламировал при этом зубную пасту. – Позвольте представиться, меня зовут Земная Мария, – а я вопросительно приподняла брови. Она сейчас серьезно? Земная? Это фамилия или псевдоним? Я внимательно рассматриваю женщину и хармита рядом с ней. Он с беспокойством всматривается в каждого из нас, словно мы можем причинить девушке вред. Мне говорили, что в числе других членов программы будет участвовать женщина, которую ранее похитили на Земле и теперь она жена каких-то высокопоставленных инопланетников. Но я не думала, что она такая молодая. Я думала, будет какая-то пожилая дама, умудренная опытом, а тут девушка немногим старше меня. – На время вашего полета до планеты Хармо, а также для более легкой адаптации на новом месте, я буду оказывать вам посильную помощь, – она улыбнулась и положила руку на живот. Неужели девушка беременна? От хармитов? Хотя глупый вопрос. Конечно от хармитов, от кого же еще. Вот он как вьется вокруг нее, как самец охраняет самку. Ах да, они же женщин так и называют – самками. Я демонстративно поднимаю руку вверх. Все же надо привлечь к себе внимание. И, не дожидаясь, когда мне дадут слово, заговорила:

– А я вот не пойму, почему у меня комната рядом с этой убогой? – и я кивнула на неформалку.

– Это каюта, дурында, – тут же вступает в конфликт сереневоволосая.

– Это скорее камера, – тихо проговорила под нос одна из сестричек, которые пришли на это сборище в выданных нам ранее робах. У них, похоже, не было с собой своих вещей. Неужели эти девушки здесь не по доброй воле?

– Попрошу тишины! – снова оборвала перепалку женщина. – Если задали вопрос, будьте любезны выслушать ответ, – она сделала паузу. Инопланетник как коршун окинул всех тяжелым взглядом, и я поняла, что переигрываю и нарываюсь, и потому притихла. Не стоит дергать за усы тигра, тем более с другой планеты. – Ваши каюты совершенно одинаковы, и вы в одинаковых условиях на данном корабле. Если вы уже пользовались панелью, то увидели, что мы постарались адаптировать ее под запросы земных девушек, – попыталась максимально миролюбиво ответить Мария.

– А вы землянка? – неформалка с любопытством рассматривала женщину.

– Да, я с Земли, – подтвердила Мария. – Ну так вот, вернемся к вопросу обустройства быта.

– Ну и как вам спать с этими хвостатыми? – это снова задала вопрос сиреневоволосая. Даже для меня и моего образа это был перебор. Это было откровенное хамство, и все уставились на девушку, а в помещении повисла тишина на несколько долгих секунд.

– Анжелика, да что вы себе позволяете?! – первым растормозился Константин Леонидович и завизжал, краснея от гнева.

– Да ничего я себе не позволяю! – девушка-неформалка с красивым именем Анжелика презрительно фыркнула. Мне же стало любопытно, каким ветром ее сюда занесло, что она задает такого рода вопросы и ведет себя настолько отталкивающе и вызывающе. Вроде ж не дура, и инстинкт самосохранения должен присутствовать, а значит, хамит она намеренно. Но зачем? Мария с некоторым любопытством посмотрела на девушку и улыбнулась. Если честно, это выглядело жутковато. – И вообще, я просила называть меня Энджи, – добавила девушка уже не с таким норовом.

– Ну так вот, наша дорогая Энджи, – Мария усмехнулась, произнося ее имя, – я полагаю, что вы своим поведением пытаетесь чего-то добиться, – и женщина вопросительно посмотрела Анжелику, но та не унималась и ломала комедию.

– А чего я могу добиться? Что вы мне можете сделать? – и вскинула повыше голову. По вздрагивающим пальцам вижу, что девушка боится, но словно специально пытается разозлить Марию и ее спутников. Она что, решила покончить с собой таким изощренным способом? Или она хочет стать жертвой и развязать войну? Ну так она ошибается, что вся планета встанет на ее защиту, когда мы, мягко говоря, в невыгодном положении. Ее поведение ни капли не смущает женщину. Она ведет себя спокойно и каждое слово взвешивает, и смотрит на девушку снисходительно, словно на неразумного ребенка. – В угол поставите? Или родителей вызовите? – и девица засмеялась своей шутке. – Или – о ужас! – отправите меня с вещичками домой? – и тут всем становится очевидной цель ее вызывающе-хамского поведения. Она хочет, чтобы ее отправили домой. Глупая, наивная девочка. Я не удержалась и, усмехнувшись уголком губ, лишь покачала головой.

– Я изучила ваши данные. И почему-то думала, что ты не дура, – Мария переходит с уважительного “вы” на фамильярное “ты”. Но, видимо, такие, как эта неформалка, только так понимают и воспринимают информацию. Все же прав мой отец, что с некоторыми людьми нужно говорить на их языке, потому что быдло вряд ли поймет интеллигентной речи. – Видимо, ошиблась, – лицо Анжелики побагровело. Похоже, так изысканно ее дурой еще не называли. Неформалка сжала зубы от злости и уставилась на Земную Марию. – Объясняю в первый и последний раз. И больше не буду возвращаться к этому вопросу никогда. Максус, отключи, пожалуйста, камеры, – Мария обратилась к хармиту, и тот что-то нажал на панели управления на стене комнаты. – Ну так вот. Поговорим без цензуры, так сказать. Объясняю на пальцах. Планета Хармо сильная и значительно развитее, чем Земля. И не сложно догадаться, что, если они захотят завоевать и поработить Землю, им не составит это никакого труда. Благодаря дипломатам и мерам сдерживания, Земля договорилась о том, что… – женщина не успела закончить фразу, как я ее перебила.

– Откупится нами, – я сама не ожидала, что произнесу это вслух, и потому немного растерянно посмотрела по сторонам.

– Совершенно верно, – подтвердила Мария. – И как бы вас это ни шокировало и ни угнетало, но именно от вас зависит, как к землянкам будут относиться в дальнейшем.

– А чем мы так ценны? – рыженькая, нахмурившись, смотрела на Марию. Видимо, все решили спросить то, что их мучило, раз уж у нас был разговор по душам и без камер.

– Вас выбрали неспроста. Вы носительницы уникального гена, совместимого с геном хармитов, – объяснила Мария, а я словно кивнула словам женщины, но на самом деле лишь вспоминала все, что читала в секретной папке.

– То есть другие девушки несовместимы? – а рыжая оказалась дотошной. Хмурится и пытается понять, по какому принципу произошел отбор девушек и почему здесь те, а не другие представительницы с Земли.

– В физиологическом плане любая девушка будет совместима. Но лишь чтобы удовлетворить желание. Вас же выбрали как продолжательниц рода, – мне показалось, что Мария пытается как-то красиво обличить циничную правду, что оттрахать эти хвостатые могут любую, а чтоб стать инкубатором, нужна какая-то особенная. Носительница уникального гена.

– То есть мы должны будем рожать от этих хвостатых, чтобы они не напали на нашу планету? – на лице одной из сестренок отразился такой ужас, что мне ее искренне стало жалко. Понимают ли эти девушки, что их ждет или нет?

– Все не так ужасно, – прозвучало как-то убого, если честно. Мария явно начинала проигрывать в этом диалоге. Хармит, к которому она обратилась, когда просила выключить камеры, почувствовал это и подошел к ней.

– Девушки! – его приятный голос сразу привлек к себе всеобщее внимание, и все удивленно уставились на него Он говорил по-русски, словно всю жизнь на нем разговаривал. Я даже посмотрела на него с уважением. Это он что, получается, выучил язык из-за своей жены? Это не вязалось с той информацией, что у меня была про хармитов. Их повадки и правила, принятые в обществе. – Вы не можете никак понять, что пока что вы маленькие пешки в большой игре, но все может измениться, – я как-то непроизвольно подалась вперед, но поняв, что мое поведение привлекло рыжую, я уселась прямо, как и сидела.

– Как? – я прищурилась и внимательно смотрела на мужа Марии. Максус, кажется, так его зовут.

– Ну, кто бы сомневался, что ее это заинтересует, – Анжела презрительно фыркнула в мою сторону, а я стараюсь не вестись на провокации. Тут главное – не переиграть и не настроить против себя всех членов делегации. У них для негатива есть эта девица с вороньим гнездом на голове.

– Ну, если ты хочешь быть куском мяса, будь им! – как говорится, не выдержала душа поэта, и я ответила дуре, решившей, что сможет манипулировать существами значительно могущественнее и умнее нее. – А я хочу быть королевой, – я решила все перевести немного в шутку. И задрав голову, улыбнулась и тряхнула головой. Мария улыбнулась, поняв, что я немного дурачусь.

– Наверное, я что-то плохо объяснил, – но, похоже, мою шутку поняла только Мария, потому что и хармит на глазах как-то изменился. Лицо стало каким-то угловатым, губа оттопырилась, и изо рта появились клыки. На руке же появились длинные когти. Мы все замерли и во все глаза уставились на него. Все словно из фильма ужасов.

Видимо, про фильм ужасов подумала не только одна я, так как в помещении воцарилась звенящая тишина. Один Константин Леонидович улыбался как придурок, таращась на нас. Мне кажется, это у него такая реакция на страх. Я вообще предположила, что, может, он в штаны наделал, а теперь хочет сделать вид, что это не он. – Повторяю еще раз. И прошу прислушаться к моим словам. Вы не дома, не на своей планете. Если хотите быть просто обслугой, то я мешать не буду. Мы остановимся на любой перевалочной планете-спутнике и продадим вас. И будете работать в борделе за контейнер еды, – хвостатый инопланетник не собирался говорить о великом. Он на пальцах объяснил, какой может быть дальнейший сценарий развития событий. Я заметила, что не только скулы заострились, но и глаза стали змеиными, как у того хармита, что заинтересовался наше рыженькой. Видимо, это не совсем привычное поведение для хармитов, потому что я заметила, как Мария осторожно положила ему на плечо руку, и выражение лица мужчины изменилось. Исчезли скулы, клыки и когти, и если б он был собакой, то, наверное, завилял бы хвостом. Она имеет на него такую власть? Интересно, интересно. Значит, мое придурковатое поведение было не зря, если я выяснила прелюбопытнейшие факты. О влиянии самки на хармита в документах генерала не было ни слова.

– Мы же предлагаем вам быть верхушкой пищевой цепи. Я не позволю хамить и грубить моей жене. И за такие слова я выброшу тебя с корабля, а в отчете напишу, что ты сама была настолько глупа, что открыла эвакуационный люк и оказалась в открытом космосе, – он обращался к Анжелике. Девушка судорожно сглотнула. Видно, что он не шутит и не для красного словца тут такими словами разбрасывается. – Вы будете учиться законам Хармы. Мария обучит вас некоторым тонкостям и просто будет вам хорошим другом и собеседником, – Максус сделал паузу и еще раз обвел всех нас взглядом. – Вы можете стать кем-то или быть никем. И это зависит лишь от вас. И приведите себя в надлежащий вид! Если уж не можете одеваться нормально, – и хармит кивнул на рыжую, видимо, не оценив по достоинству мой наряд. Хотя я, впрочем, этого и добивалась, – то тогда используйте предоставляемые вам Хармой вещи, – и он уже кивнул на сестренок-близняшек. – На сегодня наше выступление окончено. Надеюсь, я достаточно доходчиво все объяснил? – я, впечатленная его словами, закивала. После этих слов у меня возникли сомнения: “А правильно ли мне выбрали легенду и, скажем так, амплуа для выступления?” Может, нужно было быть скромнее и сидеть и не высовываться, как эти две близняшки. Ладно, поздно уже сожалеть. Да и не я решала, как себя вести. Мне выдали инструкции, и я всего лишь веду себя соответствующе. Но, в конце концов, я могу же впечатлиться пламенной речью хармита и перевоспитаться? Решено! Буду действовать по обстоятельствам. А то, неровен час, это я окажусь в открытом космосе, а не неформалка.

Было видно, что хвостатый вполне удовлетворился произведенным на нас эффектом. Ну правильно, мы смотрели на него со страхом, а близняшки так вообще с ужасом, как бы в обморок не грохнулись. Хармит, поцеловав жену, включил камеры, потыкав что-то на панели, и вышел из комнаты. А нам стало как-то легче дышать, что ли, после того как он покинул нас.

– А они все так могут? – я показала на зубы и ногти, жестом пытаясь дополнить свой вопрос.

– Если хармит встречает свою пару, то в нем просыпается его животное начало. Он готов защищать и оберегать свою пару даже ценой своей жизни, – женщина полностью успокоилась, получив поддержку своего самца, или он ей все же муж. Надо бы узнать, но теперь и вопросы-то задавать личные боязно. Мария, судя по всему, беременна. И вдруг еще не так воспримет вопрос после таких-то нападок. Ладно, посидим послушаем. Может, эта девица-камикадзе с выбритым виском задаст пару вопросов, и вся информация придет ко мне сама.

Мария села на свободный диванчик, а Константин Леонидович с тоской посмотрел на выход.

– Вы можете идти, Константин Леонидович, – девушка махнула ему рукой так, словно королева отпускала дворецкого или кого-то из прислуги. Вот это, конечно, она молодец.

– Что значит встретить пару? – Анжелика задет вопрос, а я смотрю на нее с восхищением. А у неформалки стальные яйца. По-другому не объяснишь, что она так быстро пришла в себя после недвусмысленной угрозы оказаться за бортом корабля и начать бороздить бескрайний космос без надлежащей экипировки.

– У хармитов есть такое понятие, как истинная пара. Не каждому ее удалось найти. В настоящее время на планете Хармо зафиксировано только три семьи с истинной, – Мария улыбнулась Анжелике так, словно и не было только что хамских выпадов со стороны неформалки. Я прям Марию зауважала за присутствие здравого разума в ее действиях и адекватности. Надеюсь, что конфликт больше не повторится. Не хотелось бы, чтобы меня зацепило, если вдруг до раздачи “плюшек” дойдет.

– Всего три семьи? – я с небольшим опозданием обработала информацию и переспросила, удивленно глядя на женщину.

– Да, и одна из них – моя, – на лице Марии появилась немного горделивая улыбка.

– Так вы истинная этого хармита? – одна из сестренок подала голос.

– Не только этого, – и в глазах Марии заплясали чертята. А она-то дама с огоньком, оказывается, а не такая уж скромняшка, как хочет показать.

– Что вы имеете в виду? – та же близняшка выпучила глаза и не мигала, глядя на женщину.

– Я истинная для трех мужских особей. И двое их них как раз таки хармиты, – все это было произнесено так, словно и нет ничего этакого в ее словах. Словно она рассказывала рецепт пирога, который ей понравился у соседки на юбилее.

– А… – у Анжелы вопрос застрял в горле. – Как так?

– На Хармо допускается многомужество, – ответила Мария. – Женских особей-хармиток не существует. У них очень давно не рождаются девочки. И потому Земля смогла выторговать себе свободу в обмен на предоставление… – и снова ей не дали закончить фразу.

– Нас, – рыжая произнесла слово с каким-то придыханием, видимо, осознавая всю задницу, в которую мы пятеро попали.

– Да. В обмен на предоставление довольно ценного ресурса, – закончила мысль Мария. Да уж, мы, оказывается, ценный ресурс. – И я прошу вас не относиться к этой ситуации, как к чему-то постыдному и ужасному, – похоже, мы все сидели с какими-то пришибленным выражением на лицах, и потому Мария забеспокоилась, как мы восприняли информацию, и попыталась успокоить нас.

– А вы счастливы? – это уже спросила вторая сестра-близняшка. Кажется, она вообще впервые подала голос.

– Да, очень. Я люблю своих мужей, – и глаза Марии засветились таким неподдельным счастьем, что стало понятно, что это не игра на публику или стремление убедить нас, что нет в них ничего ужасного. Было видно, что женщина лучится каким-то внутренним счастьем и уверенностью, что любима. Для меня осталось загадкой такое ее поведение. Ее же похитили, насколько мне известно. Как она смогла полюбить похитителей? Или не они ее похитили? В общем, мне очень захотелось услышать ее историю, чтобы лучше понять ее и то, какие у нее взаимоотношения с хвостатыми мужчинами.

– Вас никто не будет неволить или заставлять. Но вы тоже должны понимать, что от вас зависит целая планета, – Мария снова сделала акцент на том, что от нас многое зависит, намекая на благоразумие.

– Сколько у нас будет мужей? Сколько детей надо родить? – кажется, рыжая решила подойти к вопросу с прагматичной точки зрения. – И еще один вопрос, – не решалась она спросить то, что ее волновало. А мне даже любопытно стало, что же за вопрос не дает покоя девушке.

– Слушаю, – Мария повернулась всем корпусом к рыженькой и внимательно на нее посмотрела.

– Если я рожу ребенка, то смогу вернуться на Землю? – девушка смотрит не мигая на собеседницу, а у меня брови убежали куда-то на лоб и там и остались. Я отчего-то о таком и не думала. Я вообще гнала от себя мысль про то, что когда-то забеременею.

– А захочешь ли ты вернуться? – мне показалось, Мария пыталась уйти от ответа, задавая встречный вопрос.

– Да, на своей планете я буду свободна, – и рыжая приподняла повыше подбородок. А я ее недооценила. Она не так проста. Надо будет присмотреться к ней повнимательнее.

– Если тебе позволит муж, то ты будешь вольна делать все, что только вздумается, – мне показалось, что Мария таким образом ушла от ответа. Хотя рыжую он удовлетворил, потому что пока остальные девушки задавали какие-то вопросы, та лишь кивнула и молча смотрела в сторону.

Глава 7.

Следующие несколько дней прошли спокойно. Я никого не задирала, и меня никто не трогал. Эта Анжелика с фиолетовыми волосами вела себя тихо, что наводило на подозрение, что она что-то задумала. Я пыталась же прощупать всех девушек и понять, кто из них засланные, а кто с улицы. Но полагаю, что совершенно посторонних в нашей компании нет. Две сестры-блондинки были из детского дома. Одна бойкая и немного озлобленная, вторая тихая и более спокойная. Они первые привлекли мое внимание, как серые мышки, которых никто не замечает. Хотя при должной подаче эти девушки могли бы стать яркими и свести с ума не одного мужчину. Не говоря уже о хармитах.

Рыжая была дочкой какого-то дипломата и идеалисткой, но на нее положил глаз синеглазый хармит. И, как я поняла из многозначительных взглядов Марии и ее мужа, там уже дело решенное, как бы эта рыжуха ни хорохорилась. Этот синеглазый – сын какой-то шишки на планете Хармо, и потому ей даже не стоит ерепениться. Еще есть два брата-близнеца. Они тоже входят в делегацию хармитов и тоже не сводят глаз с девушки. Как они втроем ее будут делить, мне не понятно. Но увидим. Лететь нам еще прилично. В замкнутом пространстве и мелькая у них перед глазами каждый день… что-то да произойдет. И я думаю, скоро. Если я все правильно помню, то у хармитов все на уровне инстинктов. А инстинкты далеко не засунешь.

Как только проверили наше состояние здоровья, а проверяло нас существо, похожее больше на жабу, а не на человека, и у всех были совершенно идеальные показатели, нас начали подготавливать к прибытию на планету Хармо.

Нам преподавали этикет, законы и мироустройство Хармы. Разумно, но большую часть информации я уже знала. Правда, было и что-то новенькое. И почему генерал не располагает этой информацией? Ответ на этот вопрос я получила довольно скоро, когда нам выдали планшеты, с которыми мы должны будем учиться. Никто на Харме не пишет конспекты в тетради, да и обычная бумага практически не используется, хотя бы потому, что она баснословно дорогая. В планшете была вся информация, которую нам было необходимо освоить. Даже присвистнула, увидев объемы.

– А мы сколько лет лететь-то будем? – нам только выдали гаджеты и дали время освоиться с инопланетной техникой. Выглядели они, конечно, покруче земных, и настроены они были на каждую из нас биометрически. У них был еще выход в инфосеть Хармы, это что-то вроде хармитского интернета.

– Нет, Мария сказала, что лететь чуть меньше месяца, – ответила рыжая. – Но объемы действительно приличные, – согласилась со мной девушка. – Может быть, нам разрешат их взять с собой, когда мы прилетим на Харму?

– Будем надеяться, – я усмехнулась. – Потому что даже за месяц, если не спать и не есть, и вообще только учить все это, я не смогу все запомнить.

– Я тоже, – согласилась девушка и встала, направляясь на выход.

– А ты куда? – вопрос с моей стороны обоснованный. Мы на космическом корабле, и поэтому пойти здесь по факту некуда.

– Мне Мария оранжерею показала, хочу там посидеть, поучить, – Аврора отмахнулась от меня, и я почувствовала, что девушка раздражена. Она стала дерганной и раздражительной, на любые вопросы отвечала резче, чем того требовали обстоятельства. Не очень хорошо на нее влияли замкнутое пространство корабля и ухаживания сразу троих хармитов. Если она рассчитывала, что найдет старичка хармита, если, конечно, есть такие, которому она родит ребенка, после чего вернется на Землю, то она крупно ошибается. У нас дорога в один конец, и на Землю мы вряд ли когда-нибудь вернемся. Похоже, до рыженькой это начало доходить, и вместе с этим появились злость и раздражение.

Оранжерею я видела, и мне она тоже понравилась, а еще заинтересовал наш новый преподаватель. Естественно, у нас не было самообразования, и к нам приставили хармита. Его невозможно было не заметить. Одни его розовые волосы чего стоили. Отчего-то я посчитала, что он станет легким объектом для очарования и, как следствие, я буду знать все из первых рук. Но и он оказался не так прост, как мне показалось с первого взгляд. Я немного поубавила прыти, а то подумает еще, что я за ним ухлестываю. Я показала интерес, а уж дальше все зависит от розововолосого.

Все в нашей учебе было нормально. Я прекрасно понимала, что за обучение нам навязывали. Здесь тебе и танцы, чтобы развлечь мужчину, и пение для тех, кто умеет, и светская беседа, и даже тонкости секса. Да-да, это был самый удивительный предмет. Сам посол Константин Леонидович по бумажке, то краснея, то бледнея, зачитывал технику горлового минета и упражнений по укреплению мышц влагалища. Как позже я выяснила, он-то и был инициатором этих занятий, и ему и пришлось их вести, так как Мария наотрез отказалась. Она вообще считала, что это все лишнее и позорит посла во всех смыслах. Отчасти я с ней была согласна, но лишь отчасти. Я считаю, что пусть уж лучше нам эти технические сексуальные познания не пригодятся, но они будут. Потому что две сестры-блондинки сидели просто пунцового цвета, как, впрочем, и рыженькая. А вот Анжелика явно скучала, значит, знает это все уже не понаслышке. В какой-то момент в наших медицинских обследованиях произошли изменения. Нам прикрепили к запястьям датчики в виде полупрозрачных пластырей и мониторили наше состояние постоянно. А еще я заметила, что Мария приблизила к себе Аврору. Я тоже пыталась подружиться с девушкой, но она была сама себе на уме и явно сторонилась меня. Ну, правильно, у меня амплуа ботоксной куклы, а Аврора – девочка правильная до мозга костей. Такие, как она, с такими, как я, не дружат.

Перед отправкой генерал сказал, что самая моя важная задача – предотвратить диверсию со стороны именно землянок, чтобы не навредить дипломатическим отношениям наших планет. А уже второстепенной – найти влиятельного хармита, который смог бы повлиять на улучшение наших дипломатических связей. То есть я должна буду пытаться прогнуть какого-то хвостатого мужика, чтобы он действовал в интересах Земли. По поводу второй миссии у меня имелись свои наметки. Становиться женой какого-то старика я категорически не хотела. Да и если информация из планшета не врет, то жены у них не особо-то в политике участвуют. На Харме женское рабство отменили не так давно, и то потому, что все межмировое сообщество было категорически настроено по этому поводу. Они сделали уступку по бумагам, а по факту, уверена, ничего не изменилось. Сидят их жены замотанные в одеяния, напоминающие паранджу, и не чирикают в особняках и квартирах. В лучшем случае детей рожают и в постели мужу глубокий минет по технике Константина Леонидовича делают.

Пока я обдумывала и решала, что делать, Мария вышла ко мне с серьезным разговором. Она как раз меня поймала в оранжерее, когда я слушала про законы Хармы и права женщин, а если точнее, про их полное отсутствие.

– Нравится тебе здесь? – женщина окинула взглядом все вокруг.

– Это не безжизненная камера-каюта, и здесь дышится легче, – чем дальше мы летели, тем подавленнее было мое настроение. Я была уверена, что это все из-за замкнутого пространства и однообразия происходящего, а еще из-за безрадостных мыслей, что свербили в голове.

– Если ты чувствуешь себя угнетенно, то, может быть, стоит обратиться к доку? – на лице Марии появилось озабоченное выражение.

– Я, если честно, еле рвотный позыв сдерживаю, когда с местным доком общаюсь. Так что нет, спасибо, – я усмехнулась, вспомнив жабоподобного местного врача. – Как-нибудь без него обойдусь.

– Да, у бакайцев отталкивающая внешность, – согласилась собеседница.

– Вы же со мной не о бакайцах поговорить хотели? – я внимательно смотрю на Марию и понимающе улыбаюсь, а та спрятала улыбку и даже немного смутилась.

– Ты очень проницательна, несмотря на то что пытаешься показать себя довольно поверхностной, – Мария мягко улыбнулась.

– Если это комплимент, то спасибо, – я решила не совсем уж дурой перед ней прикидываться. Не знаю почему, но мне было бы неприятно, если бы она подумала, что я дура набитая. Наверное, так и прокалываются двойные агенты.

– Да, это комплимент, – кивнула женщина. – Но я не понимаю, почему ты так себя ведешь. Я посмотрела твое личное дело. Ты дочь довольно успешного бизнесмена, училась неплохо, да и вообще, по имеющейся информации, что мне удалось найти, ты довольно умная девушка. Здесь же ты поставила себя как кукла с розовыми мозгами, и у меня возник вполне закономерный вопрос. Зачем?

– Вы сами уже поняли, что все не то, чем кажется, – я отложила планшет и откинулась на мягкую спинку лавки, на которой сидела. – Или вы думаете, у меня не могло быть причин банально сбежать?

– Что-то такое я и предположила, но хотела у тебя узнать ответ, – Мария понимающе покивала. – Получается ,ты сбежала?

– В точку, – грустно улыбнулась. – Вы еще что-то хотели узнать? – я не стремилась закруглить разговор, но мне он был неприятен, честно говоря.

– Да, я видела твой интерес к Вирсису, – Мария отвела взгляд. Я так понимаю, ей самой не очень приятно, что она лезет с подобного рода вопросами.

– И что в этом такого? – я напряглась. – У него необычная внешность, так что мой интерес вполне понятен, – я не понимаю почему, но я чувствую, что начинаю обороняться. Получается, мне этот розововолосый на самом деле нравится, а я сама перед собой комедию ломала, что это чисто для дела? Неприятное открытие, особенно в этих обстоятельствах.

– Вы только начали учить законы Хармо и до этой темы явно не дошли еще, – Мария выдохнула. – Позволь, я коснусь ее немного, опережая события.

– Хорошо, слушаю, – я поджала недовольно губы.

– Не все, что я расскажу, есть в учебниках и в общем доступе в инфосети, – начала Мария издалека. – Есть легенда, что в древности у хармитов была вторая сущность. Сущность зверя, чтобы тот мог защитить свою самку, истинную пару, от врагов, – Мария села поудобнее и сложила на коленях руки. – Это всего лишь легенда, потому не все верят в существование истинных пар между хармитами и женскими особями. С течением времени и развитием цивилизации хармиты-самцы все больше выбирали в жены выгодных невест, а не истинных. Часто можно было встретить у хармита несколько жен. И, как ты сама понимаешь, истинные пары начали вырождаться. Я говорила уже, что на Харме всего несколько истинных пар, и все это женские особи – землянки.

– К чему вы ведете? – у меня дурное предчувствие. Мне кажется, что сейчас она скажет, что Вирсис мне не подходит или еще что-то. Хотя, может, я его и не заинтересовала. Я с ним ни разу, кроме уроков, и не разговаривала, но там тоже надо знать меру.

– Подожди, дай все спокойно рассказать, – Мария взяла меня за руки, а я напряглась еще сильнее от этого жеста. Не люблю, когда кто-то нарушает мое личное пространство. Заметив мое изменившееся лицо, женщина отпустила мою руку и даже немного сдвинулась в сторону от меня. – Когда женских особей стало мало, то возник острый вопрос о вырождении нации. И тогда хармиты не нашли ничего лучшего, чем просто красть самок на других планетах. Совместимые с ними самки рожали детей, но все они были мальчики, – по неуловимой реакции Марии, по тому, как дернулась у нее рука, у меня возникла мысль про то, как именно она попала на Харму. Ее похитили.

– Вас украли с Земли? – я выпалила вопрос, не успев как следует все обдумать, чисто инстинктивно.

– Да, – кивнула Мария. – Меня похитили и хотели продать на рынке, как кусок мяса. Но разговор сейчас не обо мне.

– Потому вы и вписались во всю эту авантюру, да еще и беременной, – осознание всего произошедшего с женщиной накрыло меня, прибив к земле.

– Давай оставим эту тему, – попросила Мария.

– Да, простите, – мне стало неловко. Я увидела на лице собеседницы то, что она хотела бы скрыть от всех окружающих. – Продолжайте, пожалуйста.

– Да, – Мария глубоко вздохнула и словно собралась с мыслями: – У хармитов рождались мальчики, и совсем перестали рождаться девочки. Однако тогда никто не увидел в этом проблему, так как девушек воровали и они были рабынями своих мужчин. Их даже в жены никто не брал, – Мария грустно улыбнулась. – Эта участь и меня бы ждала, но у моего спасителя появилась метка истинности. И все изменилось.

– И вы не хотите, чтобы я стала рабыней у какого-то хармита? – я не понимала, к чему Мария ведет. – Но ведь нас, по сути, для этого и везут на Харму.

– Не все хармиты одинаковые, – произнесла женщина. – Ты, наверное, заметила, что хармиты имеют схожие черты, такие, например, как темные волосы, смуглую кожу и темный цвет глаз.

– А как же этот голубоглазый хармит, что на Аврору глаз положил? Да и Вирсис с розовыми волосами. Или он их красит? – я невольно улыбнулась, представив подкрашивающего волосы хармита, чтобы выделиться из общей массы, или одевающего цветные линзы. Что-то в это верилось с трудом.

– У хармитов рождаются только хармиты, какой бы расы ни была женская особь, понимаешь? – Мария приподняла брови и внимательно посмотрела на меня.

– То есть, получается, у матери этого голубоглазого были голубые глаза, и он унаследовал их от нее? А у матери Вирсиса – розовые волосы? – я ошарашенно смотрю на женщину.

– Да, ты правильно меня поняла, – кивнула Мария.

– Но что это значит? Что в этом плохого? – я нахмурилась. Мария меня подвела к чему-то. И то, что я вижу, не предвещает мне ничего хорошего.

– Чтобы раса хармитов не вырождалась, то мальчикам, унаследовавшим от матери какие-то черты, цвет волос или цвет глаз, а может, еще что, не разрешено заводить семью и детей, – словно обухом по голове сказала женщина.

– И что же, им там все отрезают? – я даже представить боялась то, что произнесла вслух.

– Нет, конечно, – Мария рассмеялась. – Мне Максус толком не объяснил, но что-то вводят. И они просто становятся бесплодны.

– И это уже никак не исправить? – я понимала, что вложила в вопрос больше надежды, чем того требовал вопрос.

– Не знаю, – честно призналась женщина.

– Это, выходит, и у голубоглазого детей не может быть? – я прищурилась и внимательно смотрела на Марию.

– Арутус – сын очень влиятельного хармита, его называют принцем Хармы. Так что нет, он не подвергался этой процедуре, – ответила женщина, немного смутившись. – Его отцу довольно долго удавалось скрывать, что его сын не истинный хармит, но правда в конце концов всплыла. В итоге Арутуса не тронули из-за влияния его отца.

– И здесь все решают деньги и связи, – усмехнулась грустно. – а у Вирсиса не крутые родители, и потому он подвергся этой процедуре?

– Насколько мне известно, его родители отказались от него, когда увидели цвет его волос, – добавила Мария. – Ты должна понимать, на что ты себя обрекаешь, если изъявишь желание остаться с ним и не выберешь более могущественного покровителя.

– Но как он оказался в числе хармитского посольства? – я не понимала. Если Вирсис такой безродный, то как его допустили до такого ответственного мероприятия?

– Вирсис – друг моей семьи, – призналась Мария, смущаясь. – Он многое сделал для землянок, и потому влияния моих мужей и мужей других земных девушек хватило на то, чтобы выбить ему место здесь.

– Даже так?! – сказать, что я была в шоке, – это ничего не сказать.

– Если ты все же решись быть с ним, то мы окажем всевозможную поддержку. Но на хорошее финансовое содержание и дотации от правительства рассчитывать тебе не придется, – предупредила меня Мария. – Правительство планеты Хармо стремится возродить женскую часть населения планеты. У них далеко идущие планы, и финансировать бесплодного хармита им нет никакого резона.

– Я подумаю над вашими словами. Но никогда финансовая сторона вопроса не руководила моим выбором, – я предупредила Марию, что деньги – это последнее, о чем я буду думать при выборе. – Да и потом, может, я ему не нравлюсь. Он же даже никак себя не проявляет.

– Нравишься, – усмехнулась Мария уголком рта. – Поверь мне.

– Уверены? – улыбка сама растянула губы, хоть я и старалась быть максимально серьезной.

– Уверена, – ответила женщина, вздохнув. – Кстати, он часто бывает в смотровом куполе.

– Спасибо, – я встала и вышла из оранжереи. Я пошла искать смотровой купол.

Глава 8.

Я шла по звукопоглощающему покрытию коридора, сверяясь с картой, что нашла на планшете. Мне надо дойти по этому коридору до лифта и подняться на самый верхний уровень. И там сбоку можно зайти в смотровой купол. Я там никогда не была, но чисто теоретически понимаю, что это и для чего, да и пояснения в планшете прочитала. Меня остановили голоса, и я замерла, так и не повернув за угол.

– Мне кажется, не стоит идти к нему. Он мне не нравится, – я присела и осторожно выглянула из-за угла. У кабинета Константина Леонидовича спорят две детдомовские сестренки-блондинки. Кто из них кто, я не поняла, потому что лишь на секунду взглянула и продолжила подслушивать.

– Нравится не нравится, тебе ж его не варить, – одергивает сестру вторая.

– Стучать и шпионить не хорошо, – спорит первая. – В детдоме сама меня этому учила, – а эта, по ходу, та, что спокойная и, как я посчитала, затюканная, а она вон какая принципиальная оказалась.

– Здесь не детдом. Мы здесь не стучим и не шпионим, – в голосе сестры слышно раздражение, – мы выполняем миссию планетарного масштаба. Забыла, что нам говорили? Так я напомню! Мы должны подорвать врага изнутри.

– Ну, они вроде ж не враги, – а вот слышно сомнение в голосе Миры. – Они вежливые, обходительные, условия нам создали. Вот Мария рассказывает про мужей своих. Ты же видела, как он вокруг нее увивается.

– Ага, друзья хвостатые, – слова Киры сочатся сарказмом и злостью и на хармитов, и даже на сестру. – Прекрати сомневаться. Сейчас просто расскажем послу, что рыжая с этой Марией шушукались и все.

– А может, не надо? – просит первая сестра. – Они вроде обе хорошие.

– Слушай, просто стой и молчи. Я все сама расскажу, – шипит Кира на сестру. – Ты же хочешь после этого всего жить спокойно в своем доме и в ус не дуть?

– О, я смотрю, вам мозги-то промыли знатно, – наличие третьего голоса меня удивило. Я снова выглянула и мысленно присвистнула. Оказывается, не только я тут подслушиваю, но и Автора тоже. – Если уж вы думаете о планете, то подумайте, что с ней станет, когда вас рассекретят.

– Если ты не расскажешь никому, то и не рассекретят, – огрызается Кира. Я четко различила в ее голосе нотки страха. Как бы они тут этой рыжей не накостыляли с перепугу. Тогда и мне придется рассекречиваться и заступаться за рыжуху, а в рукопашную лезть не очень-то и хочется.

– Да конечно! – Аврора тоже зла, но она, в отличие от этих двух тупых куриц, думает не тем местом, на котором сидит. – А то у них здесь нигде нет камер и прослушки. И о вашем гениальном плане никто не узнает, когда это все просмотрит.

– И что делать? Прислуживать и пресмыкаться перед этими хвостатыми? – слышны какие-то шевеления, а голос бойкой сестренки звенит. Я снова выглянула из-за угла, но вроде драки еще нет, а значит, можно просто побыть сторонним наблюдателем. А насчет камер, это, конечно, она молодец, что сказала, а то я про них забываю. Будет неловко, если кто-то просмотрит их и увидит, как я подслушиваю, периодически выглядывая, чтобы проверить обстановку.

– Ну, не прислуживай и не пресмыкайся, – голос Авроры спокоен, и я даже кивнула, соглашаясь с ней. Какой-то юношеский максимализм у этих двух девчонок.

– В смысле? – видимо, такой ответ ошарашил боевую сестричку.

– Кто тебя это все заставляет делать? Бананы из ушей доставать-то надо было, когда рассказывали все на инструктаже! – а здесь, кажется, и рыжую уже разозлили своей глупостью непроходимой. Эта дура блондинистая хочет всех нас под монастырь подвести. Облажается одна, а в расход пустят всех. Не думаю, что они тут миндальничать будут и выбирать, кто из нашей группы диверсантка, а кто нет. Хотя, может, за Аврору ее хармиты успеют заступиться, а за остальных заступиться будет некому.

– Это тебе терять нечего, кроме своей жизни. А тебя прихлопнут, будь уверена, как только не нужна станешь. Для правительства ты пустое место, и они открестятся от тебя, если своими же руками не укокошат. А у меня на Земле отец и мать остались. Не хочу, чтоб из-за такой дуры, как ты, они пострадали.

– Значит, раздвинешь ноги перед этими?! – Кира чуть ли не кричит на Аврору.

– Девочки, девочки, перестаньте, – а это уже Мира решила вмешаться. Видимо, там страсти накалились до бела.

– Что здесь происходит? – я даже закатила глаза к небу. Вот только этого там и не хватало. Хотя чего я ожидала? Они так орали у Константина Леонидовича под дверью, что не удивительно, что он появился на арене.

– Ничего, – шипит Аврора.

– Вы как разговариваете? – дипломата оскорбил тон девушки. Вот он как взвился-то! – Быстро объяснили, в чем дело! – уверена, он сейчас детдомовских прогнуть попытается, раз рыжая ему сразу отпор дала.

– Девочки просто поспорили, – мямлит Мира.

– Это я как раз таки понял, что поспорили. У меня вопрос: из-за чего? – повисает молчание. – Все трое ко мне в каюту. Быстро!

Я постояла еще какое-то время в коридоре, но больше ничего примечательного не увидела и не услышала. И отправилась туда, куда шла. Выходит, эти две сестренки из детского дома работают на посла, а тот, в свою очередь, и есть главный диверсант. Вот это я, конечно, влипла. Не знаю, что он им пообещал, но рыжая вмешалась вовремя.

Самая большая проблема в том, что я должна самостоятельно принимать все решения и действовать на свой страх и риск. Дело в том, что связи ни с генералом, ни с кем-то еще с Земли у меня не было. Я получила инструкции и, именно опираясь на них, должна была сама решать, что делать. А я очень не хотела ничего решать. Вот что я могу, к примеру, сделать этим двум девчонкам? Ну не убить же их, в самом деле? Хотя в полученных мною инструкциях были и подобного рода указания в случае крайней необходимости.

Мне надо за ними следить и опередить, если они совершат какую-нибудь диверсию или еще что-то. Но как? Как следить на космическом корабле? Я же не невидимка, в конце-то концов. Они меня раскусят сразу же, и в этом не будет ничего удивительного. Я сломала себе всю голову и совсем позабыла, что в смотровом куполе хотела найти Вирсиса.

– Ой! – мое удивление было натуральным. – Я не думала, что здесь кто-то есть.

– Я уже ухожу, – отвечает мужчина, но не двигается с места. Он словно всматривается в меня, силясь что-то увидеть, одному ему известное.

– Нет-нет, – я затараторила. – Составьте мне компанию?

– Я… – розововолосый запнулся. – Мне…

– Вам не нужно никуда идти, – я улыбнулась и сделала шаг к мужчине. – Занятия на сегодня завершены.

– У меня есть и другие обязательства, – отвечает хармит, а его хвост нервно подергивается у ноги. Мужчина напряжен и ждет от меня действий, а я не узнаю себя. Я хочу соблазнить этого хармита. Откуда во мне это все? Он как-то странно действует на меня, и я хочу разобраться с этим!

– Какие? – и я делаю шаг вперед к мужчине.

– Кристина, – он произносит мое имя так, что у меня мурашки по коже бегут. – Ты не все знаешь о хармитах.

– Как и любая землянка, – дыхание сбивается, и я дышу чаще. – Мы ничего не знаем о хармитах.

– Ты не понимаешь, – Вирсис делает шаг назад, и мы оба понимаем, что я практически загнала его в угол. – Я другой. Я не истинный хармит. Связь со мной ничего тебе не даст.

– А связь всегда должна что-то давать? – я делаю еще шаг и оказываюсь на расстоянии вытянутой руки от мужчины. Рука ложится ему на грудь, и я слышу, как заполошно бьется его сердце.

– Я не смогу защитить тебя, – а вот этот момент, видимо, больше всего беспокоит розововолосого. – Хармит – это хищник-самец, который должен защитить свою самку.

– Кто вбил тебе в голову эту ерунду? – я нахмурилась и смотрю недовольно на мужчину. – В мире полно обстоятельств, когда даже альфа-самец не в силах защитить свою пару, – намеренно не сказала слово «самку». Очень уж оно мне не нравится.

– Во мне должен пробудиться зверь, – продолжает спорить мужчина. И я делаю то, чего не ожидал не только хармит, но и я сама. Я прижимаюсь к нему и целую, обвив руками шею. Мужчина сперва растерялся от моего напора, но мгновение спустя меня практически впечатывают в крепкое тело, а в живот мне упирается мужское возбуждение. Не знаю насчет зверя, а кое-что другое в нем точно пробудилось.

– Ты само искушение, – шепчет мужчина мне в губы. – Соблазн, с которым я должен бороться, – и мужчина отстраняется меня от себя. – Такого больше не должно повториться, – строго говорит хармит, а я вижу, что его черты лица изменились. Они стали точь-в-точь как у Максуса, когда он защищал Марию. Кажется, это и есть то самое пробуждение зверя, о котором он говорил.

– Но почему ты отказываешься от того, что я сама тебе предлагаю? – мне стало обидно оттого, что меня отвергли. Хотелось сделать что-то назло, наперекор. Я видела, что нравлюсь хармиту. С первой нашей встречи, как только его представили, видела, каким глазами он на меня смотрел. – Я тебе нравлюсь, и отрицать это глупо. У меня тоже есть глаза.

– Не всегда мы можем делать то, что мы хотим, – отвечает хармит и словно сбегает из смотровой кабины. Я же, расстроенная, со всего размаху плюхнулась на сиденье и задрала голову вверх,