Читать онлайн Коготь Бастет бесплатно

Пролог

Узкая, почти незаметная дверь из чёрного дерева, украшенная выгравированным силуэтом шакала с горящими глазами, вела в потайную комнату храма бога Сета. Чтобы открыть её, нужно было нажать на едва заметный выступ в стене — и тогда дверь бесшумно отходила в сторону, открывая проход.

Комната была небольшой, но наполненной тяжёлой, почти осязаемой энергией. Стены, сложенные из тёмного песчаника, покрывали древние иероглифы и фрески на которых изображался в основном сам Сет в разных обликах - то как воин с головой шакала, то как повелитель бурь, окружённый вихрями песка и молний. Краски потускнели от времени, но местами ещё проступали багряные, чёрные и золотые оттенки.

В центре комнаты стоял массивный каменный алтарь. Его поверхность была испещрена следами ритуалов: каплями застывшей смолы, тонкими бороздками от ножей, едва заметными пятнами, напоминающими засохшую кровь. На алтаре стояла небольшая статуя Сета — фигура с головой шакала и телом человека, выполненная из обсидиана. Глаза идола были инкрустированы рубинами, которые тускло мерцали в свете пламени.

По периметру комнаты горели небольшие чадящие светильники, укреплённые в бронзовых держателях. Свет был скудным, пляшущим, отчего тени на стенах шевелились, словно живые.

У одной из стен располагался низкий столик из чёрного дерева. На нём стояли насколько ритуальных предметов – чаша из нефрита, небольшой сосуд с тёмной жидкостью и несколько ритуальных кинжалов с рукоятками из кости. Пол в комнате был выложен плитами с выгравированными символами — кругами, зигзагами и стилизованными изображениями змей. В одном углу виднелся небольшой бассейн с мутной водой, в котором плавали лепестки чёрных лилий.

Однако три человека, находившиеся в комнате, казалось, не обращали никакого внимания, ни на мрачноватую обстановку тайного святилища, ни на фрески, ни на ритуальные предметы. Они разговаривали. Вернее, говорил один – высокий худощавый человек. Он сидел на пятках, почтительно склонив голову, из-за чего черты его лица было невозможно рассмотреть. Его речь была негромкой, слова вылетали быстро, часто сливаясь в еле слышное бормотание. Его спутник - чуть ниже ростом, коренастый, с руками, похожими на небольшие дубинки, молча сидел в той же позе, что и первый.

Речь первого была обращена к третьему лицу – сидевшему перед ними на небольшом возвышении на небольшой скамеечке. Человек этот был закутан с ног до головы в темную шерстяную накидку с капюшоном, который был надвинут глубоко, полностью скрывая лицо, только изредка. Когда он поворачивал или чуть поднимал взгляд можно было разглядеть острый подбородок и тонкие губы. И еще - взгляд! Тяжелый взгляд, который казалось пригибал к земле, подавлял волю заставляя умолять о пощаде.

- Твое повеление выполнено, хери-неб! – говорил, вернее – докладывал, первый. – Лодка сожжена, наши люди спровоцировали драку в таверне между местными и финикийцами. Такое здесь происходит довольно часто, поэтому никто ничего не заподозрил. В суматохе мы сумели незаметно подобраться к лодке, и забросить в нее несколько кувшинов со специальной смесью, затем - пара факелов и лодка вспыхнула как пучок сухой травы и сгорела дотла! Когда прибежали стражники, наших уже никого не было. Они схватили пятерых местный и двоих финикийцев, но те ничего сказать не смогут – они еле стояли на ногах!

- Лодку кто-нибудь охранял?

- Почти никто, хери-неб! Был только один человек, но он явно не воин, даже не стражник. Он, правда, пытался нам помешать, пришлось его успокоить – ударом по затылку, так что он тоже вряд ли что-то вспомнит!

- Вы в этом уверены? – человек в капюшоне чуть подался вперед и чуть «придавил» сидевших перед ним своим «особенным» взглядом. Впрочем, он, тут же «погасил» его и заговорил с ними спокойно, почти ласково:

- Вы хорошо поработали, я вами доволен! Вами и вашей работой, о которой обязательно напишу своему другу - мудрейшему Неферхору, который найдет способ наградить вас особо. А от меня вот - обещанная плата!

С этими словами, он извлек складок своей накидки небольшой мешок и протянул его сидевшим напротив.

- Я бы хотел, чтобы вы сейчас же ознакомились с его содержимым и сказали мне – получена ли плата вами полностью или нет.

Принявший мешок, развязал завязки и заглянул внутрь:

- Но...хери-неб! Ты, наверно, ошибся - здесь втрое больше, чем полагалось нам за работу!

Тот, кого называли «хери-неб», снисходительно усмехнулся:

- Во-первых - я никогда не ошибаюсь в таких делах, во-вторых - я всегда щедро награждаю верных мне людей за хорошую службу. Никто не не сможет назвать меня скупым или жадным! И в третьих – от вас мне понадобиться еще одно дело, по выполнению которого, вы получите еще ровно столько, сколько получили сейчас!

- Мы счастливы служить тебе, хери-неб! Слушаем со всем вниманием!

- Прежде всего, мне понадобится десятка полтора людей, умеющих обращаться с луком и дротиками.

- У нас есть такие люди, хери-неб – в нужном количестве и даже больше, если понадобится!

- Тогда слушайте внимательно и запоминайте!...

Через некоторое время, два человека, вернее – две тени, неслышно выскользнули из храма Сета и растворились в темноте ночи.

Оставшись один в тайной комнате, человек в темной накидке, мягко, как кошка. поднялся со своего сиденья, подошел к статуе Сета и раздул огонь в священном светильнике горевшем перед ним. Затем он извлек откуда-то небольшой пучок высушенных растений и аккуратно положил его в чашу светильника. Трава немедленно загорелась, по комнате пополз сладковатый дым, заполняя собой все пространство. Человек, уселся рядом на циновку, и с наслаждением, несколько раз втянул в себя дым. Очевидно дым оказал благоприятное воздействие на человека – его лицо расслабилось, веки отяжелели, исчезли морщины, глаза закатились.

Человек вошел в некий транс – он чувствовал, как сам растворяется в дыму, комната исчезает и как вокруг вырастает пустыня – бесконечная, безлунная и холодная, Из пустыни постепенно проступают очертания человека со звериной головой – длинная, вытянутая морда, торчащие уши и красные глаза, горящие в темное как угли.

- Владыка! - прошептал человек – Скоро я приведу и отдам его к тебе!

Зверь не ответил, но человек знал – его услышали.

Время остановилось. Человек сидел с закрытыми глазами, чуть покачиваясь в такт невидимым волнам.

Наконец, он медленно открыл глаза. Комната вернулась, Статуя Сета по прежнему стояла на своем месте, глядя на него черными каменными глазницами. Дым постепенно рассеивался, оставляя на языке горьковато-соленое послевкусие.

Человек, провел ладонью по лицу, мокрому от пота и тихо, одними губами прошелестел:

- Вы думаете, что сможете убежать от меня? А на самом деле - вы идете прямо ко мне в руки!

Он усмехнулся и добавил:

- Сет не проигрывает, он просто ждет! – человек встал, затушил жаровню и вышел из комнаты, оставив статую Сета одну – сторожить пустоту комнаты. Его шаги скоро затихли в коридоре храма

Человека в темной накидке звали Камос, он был верховным жрецом храма бога ярости и хаоса Сета.

Глава 1

Крики в ночи

Я лежал на своей импровизированной кровати, тщетно пытаясь заснуть. Но сон не приходил, вместо него в голове крутились только проклятые египетские слова, которые я пытался зазубрить наизусть. «Вода» - «му», «хлеб» – «та», «идти» - «шм», «опасность» - «джер». Я твердил эти слова уже несколько дней подряд, забивая их себе в подкорку. Уже пять дней я с рассвета и до темноты занимался древнеегипетским языком с Хепи, назначенным мне в учителя, правда - неизвестно кем. И только к концу пятого дня, мое произношение стало устраивать его. Я усмехнулся -«Видел бы меня сейчас дядя Миша, старый чудак-египтолог, он бы охренел... наверно!». Дядя Миша был нашим ленинградским соседом по парадной и другом нашей семьи...когда у нас еще была семья, да и дядя Миша был еще жив.

Неожиданно для меня мои мысли свернули в воспоминания. Воспоминания того, о чем я всегда старался не думать – гибель отца, смерть матери. А за несколько лет до этого – смерть дяди Миши, кандидата исторических наук, египтолога, привившего мне некоторый интерес к истории Древнего Египта, подарившего мне амулет с изображением богини Бастет, с которым я с тех пор не расставался.

Потом пришли другие воспоминания – мореходка, оконченная с отличием, поступление на службу в ВМФ, на Тихоокеанский флот и семь лет службы в должности «помощник командира противодиверсионного катера», затем увольнение и три неполных года работы по контракту в одной из африканских стран – но уже в качестве капитана грузового судна, с гордым именем «Вояджер». Поначалу все складывалось неплохо, пока я не понял, что мой «крайний» рейс вполне может оказаться реально «последним». Вполне респектабельная организация (по африканским меркам), оказалась связана с бандами боевиков, которым она поставляла оружие и прочие необходимые им вещи. Каким-то невообразимым способом мне повезло сбежать от них, выведя «Вояджер» в море. Дальше была погоня, стрельба, таран катера боевиков, потом шторм, «борьба за живучесть» корабля, странный туман, необычайные видения и потеря сознания, после чего я пришел в себя на своем судне, выброшенном на мель примерно в одном кабельтове от берега. После – тщетное ожидание помощи, копящиеся загадки и логические нестыковки, многодневный пеший переход по саванне и через болота, пока, наконец, не вышел на относительно ровное место, где меня и захватил в плен пограничный патруль. Меня отвезли в эту крепостицу (как я узнал позже – она называлась Пер-Сопду), где на меня и снизошло осознание реальности. Я только тогда окончательно понял, где нахожусь и вот уже скоро, как две недели содержусь. Поначалу, правда было немного скучновато, пока со мной не начал заниматься местный парень, по имени Хепи, который и начал обучать меня древнеегипетскому языку, а заодно и знакомить с некоторыми местными реалиями. Хепи оказался очень интересным кадром – как я понял, он был кем-то вроде агента местных властей и выполнял различные поручения по сбору и анализу информации, которую затем представлял начальству. Он владел несколькими языками, имевших хождение здесь, умел читать, писать, считать и общался с разными людьми, используя различные методики, которые в мое время назовут «психологическими приемами». Откуда он все это мог узнать – я не понимал, хотя он уверял, что дошел до всего сам – путем собственных наблюдений. По его словам, ему больше всего нравилось «изучать людей» – он моментально «считывал» каждый жест, каждую интонацию, что давало ему возможность определить, насколько искренен тот или иной человек. Но больше всего меня поразило, что Хепи был сиротой-полукровкой, сыном египетского воина, погибшего в каком-то дальнем походе и наложницы-ливийки, умершей, когда Хепи был совсем ребенком. Таким образом, в насквозь кастовом обществе Древнего Египта, у Хепи не было ни единого шанса занять достойное место. Родись он в двадцать первом веке - он несомненно бы стал выдающимся разведчиком или гениальным психологом, но здесь он был вынужден выполнять поручения местного начальника береговой стражи, так как больше его уникальные навыки и умения были здесь не нужны никому. Здесь он был чужим для всех. Собственно, это и послужило основой нашей дружбы – я ведь тоже был здесь для всех чужаком, да и в биографии моей тоже было кое-что общее.

Кроме того, Хепи познакомил меня с другими персонажами, от которых, по его словам, могла зависеть моя дальнейшая судьба. Каждому Хепи умудрялся давать точную психологическую характеристику. Так я узнал, что командира патруля, что меня захватил, звали Па-Нахт, что он заслуженный и опытный воин, пользуется уважением среди своих, но местный начальник береговой стражи (так называли здесь пограничников), по имени Амени, его недолюбливает. Что кроме Амени, который представлял здесь административную, военную и судебную власть, существует также и власть жрецов, с которыми Амени вынужден считаться и никогда впрямую им не противоречит. От одного из этих жрецов – Камоса, можно ожидать любой пакости, так как он влиятелен и не любит чужестранцев, видя в них тайных шпионов.

Па-Нахта я видел достаточно - он командовал теми пограничниками, что захватили меня, а затем он же сопровождал меня сюда. Но его я «понял» сразу – по манере держаться – типичный военный, исполнительный, дисциплинированный, строгий, но справедливый, при этом придерживающийся определенных нравственных принципов. Таких я встречал в своей прошлой жизни.

Местного начальника береговой стражи, Амени, я видел один раз, мельком – когда он приходил на меня посмотреть. Определенного мнения о нем у меня не сложилось – слишком короткая была встреча, хотя некоторые выводя я все-таки сделал – молодой человек (младше меня!), попавший на свое место, скорее всего «по протекции» (или как тут это называют?), поэтому изо всех сил старающийся доказать, что место свое он получил по праву и заслуженно. При этом, как настоящий чиновник – боится принимать серьезные решения и брать ответственность на себя.

О верховном жреце храма Сета, Камосе, я знал только со слов, но и того было достаточно, чтобы понять – это та еще сволочь от которой хорошего не жди.

По мнению Хепи, мне следовало перебраться в другое, более безопасное место, о чем он, вместе с Па-Нахтом, уже похлопотал и получил необходимое разрешение. Кроме того, мне, как можно скорее, нужно было овладеть языком, хотя это и так было понятно. Поэтому, вот уже почти неделю, целыми днями напролет, мы с Хепи усиленно разучивали новые слова и тренировали старые, а когда он уходил, я, чувствуя себя студентом-«заучкой» в период экзаменационной сессии, начинал зубрить, пока не отключался полностью, проваливаясь в сон. Но утром ко мне вновь заходил Хепи со своим неизменным - «Ии ау, Ди-Ми-Три!». И и все начиналось сначала.

Да, кстати, - Ди-Ми-Три – так меня зовут здесь, хотя раньше меня звали Дмитрий Рубцов и на момент попадания сюда мне исполнилось двадцать девять лет.

От воспоминаний меня отвлекли крики доносившиеся со стороны реки. Я был далек от полного понимания речи, но жизненный опыт подсказал, что где-то происходит массовая драка. Потом я увидел отблеск пламени и запах дыма, просочившийся даже сюда, в мою каморку. «Они что – подожгли пристань?» Я уже был готов стучать в дверь, когда крики внезапно стихли и наступила тишина. «Наверно, вмешалась стража и драчунов повязали» – подумал я, укладываясь спать и наконец-то, засыпая.

На следующее утро Хепи не появился. И на другое – тоже. Вместо него еду приносил молчаливый стражник,на все мои вопросы только пожимавший плечами. Я использовал слова из числа уже изученных, но стражник только пожимал плечами, делая вид, что не понимает.

На второй день я уже серьезно волновался за Хепи. Как не крути, но он – единственный человек, с которым я мог хоть как-то общаться.

В голову назойливо лезли разные мысли – где Хепи? Что, если его убили в драке и тот ночной крик был как-то с этим связан? А может ему просто надоели занятия со мной и он нашел себе занятие поинтереснее? Хотя нет, Хепи, насколько я успел его узнать – не такой! Значит, что-то случилось – то, рассказать о чем, мне не посчитали нужным.

Я злился. Не на Хепи – на обстоятельства, на себя самого, на то, что я здесь никто. Пленник, которого кормят, поят, но в планы не посвящают. Я хотел, чтобы меня услышали, но кто будет слушать чужеземца, не умеющего связать несколько слов в простейшую фразу?

На третий день ожидания дверь отворилась. Вошел Хепи, его голова была обвязана какой-то тряпкой, сквозь которую проступало буроватое пятно. Левая нога тоже замотана выше колена, он тяжело опирался на палку, лицо бледное, под глазами – тени.

- Ии ау, Ди-Ми-Три! - невесело произнес Хкпи свое обычное приветствие.

- Ты жив, Хепи! - ответил я по-русски, но он меня понял. – Что случилось?

Хепи кивнул, опустился на циновку напротив меня, сел, вытянув раненную ногу. Усмехнулся – через силу.

- Лодка, Ди-Ми-Три! Наша лодка. Та, на которой мы должны были плыть до Буто. Ее сожгли!

Он рассказал – коротко, без подробностей, в сложных случаях помогая себе рисунками. Диверсия, драка на побережье, отвлечение охраны, факелы. Он сам получил удар по голове, когда пытался защитить лодку, а когда стал тушить – кто-то всадил ему в ногу нож. Он был уверен, что драка была спровоцирована неслучайно – целью была именно лодка, кто-то сильно не хотел, чтобы они отправлялись по воде. Поэтому это все и случилось – как раз тогда, когда практически весь гарнизон ушел из крепости на поиски каких-то неведомых разбойников.

Я слушал его, непроизвольно сжимая кулаки.

- Почему ты не позвал меня? Почему ты не позволил мне помочь тебе?

Хепи поднял на меня глаза – усталые, но спокойные.

- Тебя запрещено выводить из дома, приказ Амени: «Чужеземец – слишком большая ценность, из дома не выходить!"

- Кроме того, ты еще не достаточно свободно владеешь нашим языком – добавил Хепи - Стражники не знают тебя в лицо, если бы они тебя схватили – ты бы не смог объяснить, кто ты. Не смог бы позвать на помощь. Тебя бы убили или продали в рабство, даже не разобравшись кто ты!

Я хотел возразить – но Хепи был прав. Будь я на его месте – я, наверно, действовал бы точно так же.

- И потом, – добавил он тише, – за тобой явно охотятся и очень непростые люди. Люди, которым ничего не стоит увести стражу из крепости или спровоцировать массовую драку. Если бы ты только вышел на пристань – тебя бы сразу или схватили, или просто убили.

Я помолчал, раздражение, постепенно улеглось.

- Ладно, – произнес после паузы. Но теперь я хочу знать все. Каждый план, каждый наш шаг.

Хепи посмотрел на меня долгим взглядом.

- Ты действительно хочешь все это знать?

- Да!

Он вздохнул и потер виски.

- Хорошо. Сейчас я плохо соображаю – голова, как песком набита. Но завтра... завтра мы поговорим. Я расскажу все, что мы задумали. И обещаю - ты тоже будешь участвовать в обсуждении. Мы договорились?

Я протянул руку – он ее пожал, непривычным для египтянина жестом, которому он научился от меня.

- Договорились!

Хепи поднялся, опираясь на палку. На пороге он обернулся.

- А ты быстро учишься, Ди-Ми-Три! Еще месяц - и будешь говорить не хуже меня!

- Буду, даже лучше тебя! – буркнул я.

Хепи усмехнулся – на этот раз искренне.

Отдыхай сегодня Ди-Ми-Три! Завтра у нас всех будет очень трудный день.

Дверь закрылась, я опять остался один. Но сейчас уже - без тревоги. Хепи жив, какой-то план у них есть и самое главное – меня, кажется, наконец-то признали за своего!

Глава 2

2. Цена свободы

На следующее утро, Хепи пришел рано. Голова его была по–прежнему перевязана, но ногу он перемотал туже и опирался на свою палку уже увереннее. Следом за ним вошел Па-Нахт – тот самый воин, сумевший взять меня в плен и доставивший меня сюда и еще пятеро. Хепи представил их мне – Ахмос, Джеди, Тети, Кену и Пепи. По повадкам, манере держаться я безошибочно узнал в них бывалых воинов – наверно, люди войны не меняются на протяжении тысячелетий.

- Садитесь, – сказал Хепи – Времени у нас мало.

Я сидел на своей койке, в углу, прислонившись к стене. За время проведенное в своем «заточении» я выучил много слов, но для серьезного разговора этого было еще мало и я полагался на Хепи, который понимая это, старался говорить медленно, тщательно выговаривая каждое слово, так, чтобы я сумел понять хотя бы общий смысл. Кроме того, свою речь он сопровождал чертежом, который рисовал прутиком на земле.

Когда все расселись, кто- где Хепи «открыл собрание»:

- Наша задача осталась прежней – попасть в Буто и главное - доставить туда нашего друга Ди-Ми-Три. Поскольку выделенная нам лодка сгорела, а другую нам вряд ли дадут, да и нет их сейчас здесь, в Пер-Сопду – значит, нам предстоит путь по суше. Но путь по суше гораздо сложнее, но главное – он более опасный. Нам известно, что Ди-Ми-Три хотят заполучить многие и прежде всего, верховный жрец Сета – Камос. У которого хватит сил и средств осуществить задуманное. Я уверен, что наша сгоревшая лодка, а так же предшествующие этому события – дело его рук. Но сейчас- не об этом! Сейчас я хочу изложить вам свой план!

- Давай, парень, излагай! Мы все слушаем тебя, как самого начальника стражи! – усмехнулся один из воинов (кажется, Джеди).

Хепи не смутился и продолжал:

- В Буто, кроме водного, существует еще два пути...

- Все население Пер-Сопду может подтвердить справедливость твоих слов, хитроумнейший Хепи – не удержался от очередной язвительной реплики тот же воин. Но тут в разговор вступил Па-Нахт:

- Помолчи, Джеди! Пусть он скажет, что он задумал! – и повернувшись к Хепи, коротко бросил – Продолжай!

- Я говорю, что в Буто есть два пути, на каждом из которых нас может поджидать засада. Один путь – по которому ходят купеческие караваны, гонцы и прочие – он проходит через Вади-Гор, занимает около пяти дней или немного больше. Это – длинный путь, но он более безопасный, хотя и на нем вполне подготовить несколько засад. Все ведь помнят нападение на торговый караван, случившееся два года назад? В котором обвиняли «песчаных братьев»? Правда, с тех пор, таких крупных нападений не случалось, но кто знает свою судьбу?

Все кивнули, очевидно нападение на караван помнили все.

- Далее, – продолжал Хепи, – есть еще один путь - «Тропа мертвых колодцев». Он займет не более трех дней, но по нему практически никто не ходит, там нет воды, зато много мест, где можно разместить засаду. Но я знаю одну тайную тропу – через ущелье. Это тропа тайная, ее используют контрабандисты для доставки своих грузов. Там есть удобные места для привалов и можно найти воду.

- Все так, Хепи. Но то, что ты сказал, нам, в целом, известно – нам доводилось бывать в тех местах. В чем же твой план? – задал вопрос другой воин – Ахмос.

Хепи вздохнул.

- Я исхожу из того, что Камосу уже известно о наших планах добраться до Буто и сейчас он уже обдумывает свой план.

- Он наверняка уже знает все – через своих соглядатаев! – буркнул Па-Нахт.

-Поэтому, - Хепи поднял палец, – мы не пойдем ни по тому, ни по другому пути. Вернее пойдем, но не так, как он думает. Другими словами, нам нужно запутать след – показать, что мы собираемся идти одной дорогой, а сами отправимся по другой. Мы будем готовиться к одному пути – открыто, не таясь, можно даже поделиться своими планами с кем-нибудь на рыночной площади, а сами уйдем тайно, этой же ночью.

Все задумались, а я старался уловить содержание выступления Хепи. В целом мне это почти удалось – я понял, что речь идет о необходимости добраться до какого-то более крупного центра (столица? административный центр?), что сопряжено с риском и опасностью и о каком-то хитром плане по запутыванию следов, предложенном Хепи.

Наконец, Па-Нахт, задумчиво произнес:

- Идея сбить со следа гиен Камоса, кажется мне разумной, но как мы снарядим еще один караван? Амени вряд ли выделит нам еще стражи на второй караван!

Хепи ухмыльнулся:

- Просить Амени ни о чем не придется, Па-Нахт! Вспомни, когда готовится очередной караван с грузом средств с грузом таможенных сборов и почтой в Буто? Кажется – не позднее, чем через неделю? И его обязательно будут сопровождать!

Теперь заулыбались все присутствующие:

- Точно! Очередной караван уйдет открыто, через неделю, а мы ускользнем следом, за ним, той же ночью. Но – по другой дороге! – довольно пророкотал Джеди.

Все немного расслабились, когда один из воинов, занятый тем, что строгал все время какую-то деревяшку и казалось - ничего важнее для него в тот момент не было, неожиданно произнес:

- Мне кажется, что Хепи забыл про одну важную вещь – если мы собираемся запутывать следы, то нам будет необходимо показать нашего Ди-Ми-Три, уходящего с тем же караваном. А откуда мы возьмем второго Ди-Ми-Три?

Повисло молчание. И тогда Хепи, который, очевидно, был готов к этому вопросу, заявил:

- Нам не нужен второй Ди-Ми-Три! Нам нужен человек, отдаленно похожий на него, которого мы можем продемонстрировать всем желающим! Этот человек и отправиться вместе с первым караваном и будет изображать Ди-Ми-Три!

- Таким образом, мы сформируем два каравана, две группы и у каждой из которой будет свой Ди-Ми-Три! Неплохо! – удовлетворенно проворчал Па-Нахт, – осталось только найти «двойника».

- Думаю, что это будет нетрудно – ответил Хепи, – где взять «двойника»? Да в клетках-шене для рабов. Полагаю - там мы найдем что-нибудь подходящее и хозяин не будет сильно против!

Я тщательно вслушивался в разговор, пытаясь его понять. Слова с трудом складывались в предложения и тут же рассыпались, пока Хепи не хлопнул меня по плечу и не произнес с довольным видом: «Два Ди-Ми-Три, два отряда!» – тогда я неожиданно понял все! Они собираются подставить вместо меня совершенно другого человека, практически - «разменяв» его жизнь на мою. И кажется, никого это особо не смущало!

- Нужен другой Дмитрий – мой голос прозвучал непривычно хрипло, но Хепи понял и перевел для всех.

Все уставились на меня.

- Да, – произнес Па-Нахт, – Нам нужен будет человек, который пойдет вместо тебя. Похожий на тебя, светлокожий, примерно одного роста. Переодетый в твою одежду.

- Мы покажем его, – добавил Хепи, – выведем во двор, подержим на виду. Если нужно – прогуляем по Пер-Сопду. Его обязательно увидят соглядатаи и запомнят его лицо. И когда отправится первый караван – все будут уверены, что ты в нем.

Я сглотнул.

- А настоящий караван?

- А настоящий караван пойдет по другой дороге - «тропой мертвых колодцев» – там где нас не будут ждать – пояснил Хепи и повернувшись к остальным, видимо считая, что больше вопросов нет, сказал – Кстати, я кажется, даже знаю, кто именно нам понадобится – недавно видел его среди рабов, предназначенных к отправке в каменоломни.

- А он согласиться? – деловито поинтересовался Ахмос

- А кто будет спрашивать раба? Конечно, согласиться, если ему пообещают свободу, а если даже не пообещают – все равно согласиться! Работа в каменоломнях – не мед, а тут есть какой-то шанс! Он согласиться и даже будет благодарить нас!- уверенно заявил Хепи.

Я уже открыл рот, хотел сказать: «Нет! Никаких подставных. Мы все идем вместе и никто не будет умирать вместо меня!» Потому что я понимал, что это не боевик, где герой находит гениальный выход. Это жизнь. И цена моего спасения – чужая жизнь! Но горло выдало только какой-то хрип.

- Нет! – наконец выдавил я из себя. Голос был сиплым и тихим, но все повернулись, – Нет! - повторил я уже громче, мой голос наконец окреп, войдя в прежнюю силу, Я не позволю посылать человека на смерть, который даже не знает, что его ждет!

Па-Нахт нахмурился.

- Но, Ди-Ми-Три...Наш поход – дело серьезное и мы все рискуем...в том числе и своими жизнями. Этот человек – раб. Он и так - «живой убитый». А свобода – это плата за риск и клянусь богами, это – очень хорошая плата!

- Плата за риск? – Я почувствовал, как кровь приливает к лицу – Вы собираетесь отправить постороннего человека на верную смерть! Он – даже не воин!

- Он ливиец, «либу», и он раб, он и так не проживет больше пары месяцев в каменоломнях! – жестко добавил Ахмос.

- Довольно! - Хепи поднял руку и обвел взглядом всех присутствующих, – Ди-Ми-Три! Мы не хотим посылать этого человека на смерть! Но если никого не будет в фальшивом караване, нас всех перебьют. А тебя схватят люди Камоса! Мне ведь не надо рассказывать тебе – что ждет тебя, если ты попадешь к нему в руки? Впрочем, если у тебя есть свой план - лучше, мы готовы его выслушать и согласиться с ним!

Я замолчал. В голове крутились какие-то картинки из фильмов, из новостей, из книг – везде, где кто-то «благородно» жертвовал другими, ради какой-то «высшей цели», чаще всего – мифической. И я хорошо знал, что сам бы так не смог. Но тут не книга и не фильм. Это – реальная жизнь. В которой пленный называется «живой убитый», а раб – это просто имущество, поэтому его «размен» на жизнь свободного человека – всего лишь выгодный тактический шаг. Хепи, действуя в логике своего времени, действительно придумал, с его точки зрения (а также и остальных!) - отличный план... принять который я не мог!

Я сел обратно на свою койку. Сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

- Я не хочу, чтобы кто-то умирал из-за меня, – сказал я тихо.

Па-Нахт усмехнулся, но не зло, а скорее даже как-то грустно:

- Умирать никто не хочет, Ди-Ми-Три! Но все все равно умирают! Даже те, кто думает, что проживет тысячу лет. Я видел это на войне! И они – он указал рукой на других воинов, – они тоже видели это! Умирать придется всем. И хорошо, когда не зря!

Я немного подумал:

- Я хочу увидеть человека, который пойдет вместо меня. Я хочу, чтобы ему гарантировали свободу...если ему удастся выжить. И я хочу сам услышать его согласие!

Хепи кивнул:

- Хорошо, Ди-Ми-Три! Я сам займусь этим! Обещаю, что все сделаю так, как ты хочешь!

Все встали и потянулись к выходу. Выходивший последним Па-Нахт, внезапно остановился у двери и обернувшись сказал:

- Я не знаю откуда ты пришел, Ди-Ми-Три, но ты не похож не на одного человека из тех, кого я когда-либо видел. И ты, наверное, очень хороший человек, Ди-Ми-Три! Ты ценишь людей, которые идут за тобой! Но иногда быть хорошим – это роскошь, которую мы не можем себе позволить! Помни об этом!

И Па-Нахт вышел.

Я смотрел ему в спину и думал, что как-то незаметно, опять превратился в человека, которым не хотел быть, но которым, тем не менее, мне приходилось быть всю свою сознательную жизнь - человеком от решений которого, зависят чужие жизни. Я – моряк. Я просто хотел вернуться домой.

«Но того дома больше не будет, - ответил мне внутренний голос, – потому что твой дом теперь – здесь! И если ты хочешь жить в этом доме – ты должен принять установленные в нем правила. Ты должен научиться жить по их законам!»

Глава 3

43. Ночной визит(интерлюдия)

Финикийский купец Ахирам, владелец трех судов, стоявших в настоящее время у пристани Пер-Сопду, сидел на одном из них - «Быке Сидона», в маленькой надстройке, выполнявшей роль капитанской каюты, в одиночестве и размышлял. Перед ним лежали три предмета – нескольких досок, скрепленных вместе, с непонятными знаками - полустертыми, практически смытыми водой, кусок грубого полотна и обрывок каната, около десяти локтей длиной. На первый взгляд, вещи не представляли абсолютно никакой ценности. Но для Ахирама их ценность заключалась не в вещах самих по себе, а в материале, из которого они были изготовлены. Эти вещи, его люди выловили в море, около полутора месяца назад. И с тех пор, эти вещи стали составлять неразрешимую загадку для Ахирама. Он прекрасно помнил события, последовавшие спустя несколько дней дней, после странной находки – они плыли вдоль берега, когда услыхали гром в самый разгар погожего дня и увидели загадочные разноцветные огни, взмывающие с берега в небо и освещающие все вокруг. Кто-то из матросов крикнул что это морской бог Йамму развлекается, играя с молниями и уже через несколько мгновений вся команда была охвачена ужасом и паникой. Они тогда чуть не взбунтовалась, требуя развернуть корабль и уйти в море.

Разгадку этих событий и странных находок, Ахирам не нашел до сих пор. Он показал находки в Сидоне, но добился только поручения – собрать дополнительную информацию на побережье Египта. И вот он, во главе торгового каравана из трех кораблей прибыл в Пер-Сопду, где неожиданно получил косвенное подтверждение своим предположениям – о том, что разгадку нужно искать здесь. Помощник начальника береговой стражи, Уасерхеб, с которым Ахирам поддерживал дружественно-деловые отношения (и кое-какие общие дела!), при встрече, под большим секретом, рассказал Ахираму о странном чужеземце, захваченном на отдаленном посту Уаджет. Быстро сопоставив место, где был захвачен чужак с местом появления странных огней, Ахирам пришел к выводу о том, что чужак может быть как-то связан с этими событиями. Уасерхеб, хорошо «подогретый» дорогим кипрским вином, которое щедро вливал в него Ахирам, похвастался еще, что у него на складе хранятся вещи, которые были при чужаке – удивительные, загадочные вещи. Но когда Ахирам выразил желание посмотреть на них, Уасерхеб моментально протрезвел и заявил, что это совершенно невозможно. Но Ахирам тонко понимал психологию чиновников. С помощью массивного серебряного браслета и нескольких золотых колец он сумел договорился с Уасерхебом, но в назначенное время их встреча не состоялась – помешала драка, неожиданно случившаяся между местными рыбаками и финикийскими матросами, сошедшими на берег. Такие инциденты случались время от времени, особого внимания этому не придавали, то разобраться все же было нужно – чем и вынуждены были заниматься Уасерхеб и Ахирам. А затем прибыл Амени, который находился все это время где-то на приграничной территории – искал каких-то разбойников (впрочем – безуспешно!)

Таким образом, возможность вернуться к разговору о пленном чужестранце и странных предметах, бывших при нем, появилась у Ахирама только сейчас и действовать нужно было безотлагательно!

Купец закончил размышлять, извлек из из небольшого сундука мешок и вынул из него несколько серебряных и золотых украшений. Прикинув их стоимость - «Должно хватить!», он спрятал их в складках одежды и в сопровождении своего помощника и начальника охраны – Азмелкарта и еще пары охранников направился к дому Амени, в котором его ждал Уасерхеб.

Подойдя к неприметной двери, Ахирам, постучал условным стуком – дверь отворилась почти сразу. Уасерхеб высунулся, щурясь, узнал гостя и отошел, пропуская его в дом. Охрана осталась на улице.

- Поздний визит, достойнейший Ахирам! – приветствовал гостя Уасерхеб, запирая дверь на деревянный засов.

- Самое время, – улыбнулся купец, проходя внутрь – Кто приходит днем – привлекает чужое и ненужное никому внимание. А нам ведь оно совсем не нужно – чужое внимание? Верно? – Ахирам подмигнул Уасерхебу.

Тот не ответил, он провел ночного гостя в другое помещение, где помещался склад различных вещей, изъятых в разное время береговой стражей.

Ахирам без приглашения, уселся на сундук и выложил перед собой три серебряных кольца. Уасерхеб мазнув по ним взглядом, демонстративно посмотрел в сторону. Ахирам рассмеялся и добавил еще два серебряных и пару золотых колец. Тогда Уасерхеб достал странный большой мешок из плотной ткани с пришитыми к нему лямками, набитыми изнутри чем-то мягким. Кроме того, этот мешок был снабжен множеством ремешков с застежками из неизвестного материала. Уасерхеб расстелил на полу циновку и аккуратно выложил перед Ахирамом содержимое мешка.

- Смотри, достойнейший! Только быстро! Строжайший приказ Амени – никому не показывать!

- Никому, кроме меня – мягко произнес Ахирам – Не волнуйся, почтенный Уасерхеб. Я хочу только посмотреть, потрогать. И я буду молчать! Обещаю! – он шагнул поближе и взглянул на разложенные вещи.

И замер.

Перед ним лежали вещи, каких он не видел никогда. Две трубки, соединенные между собой стеклянными вставками, круглая коробочка внутри которой покачивалась маленькая стрелка, нож из металла, не похожего ни на медь, ни на бронзу – блестящий, серый, с непривычными отблесками, золотая, прямоугольная коробочка с маленьким колесиком. Ахирам протянул руку, но Уасерхеб перехватил ее.

- Нет-нет, достойнейший, только смотреть!

- Я просто...хотел понять, что это! – ответил Ахирам и поднес к глазам трубки – и отшатнулся.

- Она приближает! Как глаз сокола!

- Мы уже знаем – буркнул Уасерхеб – смотри дальше.

Ахирам взял круглую коробочку со стрелкой. Она чуть подрагивала, но когда он попробовал повернуться, стрелка упрямо указала на прежнее направление. Ахирам для проверки повернулся несколько раз, но стрелка каждый раз возвращалась к изначальному положению.

- Забавная игрушка, - заметил Уасерхеб – вот только совершенно бесполезная! Стоило тратить столько труда на ее изготовление!

- М-да...забавная... – задумчиво произнес Ахирам. Было видно, что какая-то мысль засела в его голове.

Он о чем-то задумался, механически перебирая вещи. Металлический сосуд, коробочки из похожего материала, коробка под завязку наполненная какими-то разноцветными шариками, кругляшами - каждый чуть меньше ногтя, кожаная сумка со множеством мелких блестящих предметов, похожих на медицинские инструменты, но изготовленные с необычайным искусством. Набор предметов - какая-то посуда, судя по запаху, но опять этот незнакомый металл. Дальше – одежда, еще какие-то металлические штуки, – одна, кстати, явно бронзовая. И наконец, веревка. Чуть тоньше, чем выловленная им в море, но изготовленная из того же материала. Ахирам узнал его.

«Чужестранец точно был связан с теми вещами, найденными в море. И он скорее всего был связан с теми загадочными огнями, взмывающими в небо. Но кто – он?»

- Послушай, достойнейший Уасерхеб! Я бы хотел взять эту веревку – сказал он, стараясь, чтобы его голос прозвучал спокойно.

- Это совершенно невозможно, достойнейший Ахирам! – ответил Уасерхб, собирая вещи обратно в мешок.

- Я бы мог хорошо заплатить...

- Нельзя! – жестко повторил Уасерхеб, - Амени приказал все сохранить. Он тоже видел все вещи и все запомнил. И если не досчитаются хотя бы одной вещи – мне отрубят руки!

Ахирам посмотрел на Уасерхеба – тот был испуган всерьез, значит, золотом тут не поможешь.

Купец понимающе кивнул:

- Хорошо, достойнейший! Я и не настаиваю, я вовсе не хочу чтобы у тебя были хоть какие-то проблемы. Могу я еще раз взглянуть на ту маленькую коробочку – ту, что высекает огонь, мне кажется я понял как она работает!

Дождавшись, пока Уасерхеб углубился в мешок, пытаясь разыскать там маленькую золотую вещицу, Ахирам взял нож, лежавший перед ним и быстрым движением отрезал кусок веревки, длиной в два пальца и сунул себе за пазуху, вернув нож на прежнее место. Потом повертев в руках вещицу, высекавшую огонь, он для вида, многозначительно покачал головой и вернул ее Уасерхебу.

- Все, достойнейший! Я полностью удовлетворил свое любопытство и больше не смею занимать твое драгоценное время! Прими от меня это в знак благодарности и позволь откланяться на сегодня!

С этими словами он извлек свой последний заготовленный подарок – массивный серебряный браслет, покрытый затейливой резьбой и протянул его Уасерхебу.

Когда он вновь вышел на улицу, где его дожидалась охрана, Уасерхеб чуть слышно прошептал на прощанье:

- Никому не слова, достойнейший!

- Твоя тайна – моя тайна! – ответил купец и растворился в темноте. Охрана последовала за ним.

Глава 4

4. Хлопотный день Амени(интерлюдия)

Начальник береговой стражи, пограничного участка Пер-Сопду, Амени, с самого утра находился в несколько раздраженном настроении. И он знал почему и когда это все началось!

Все началось с появлением этого проклятого чужеземца, которого приволок сюда этот тупой вояка, Па-Нахт, с дальнего поста Уаджет! Несомненно, с целью поиздеваться над своим начальником! В обычное время, Амени бы просто отправил бы пленника в каменоломни, получив за это неплохое вознаграждение, но Па-Нахт сумел так представить дело, что этот пленник стал выглядеть, чуть ли не посланником богов. Амени захотел лично взглянуть на чужака и его вещи. Потом появились загадочные куски папируса с изображением глаза Гора, вещи, удивительно тонкой работы и таинственного назначения.

Для выяснения личности чужеземца и назначения бывших при нем вещей, Амени задействовал своего личного агента – Хепи. Но тот установив первый контакт с пленником и начав изучать его язык, далеко продвинутся не успел, несмотря на установленные сроки (наверно, вместо работы - пьянствовал с чужеземцем, по своему обыкновению, но с этим Амени еще разберется).

А когда Амени уже согласился отправить чужеземца с охраной в Буто, то есть – с глаз долой, последовали новые события, развиваясь и громоздясь друг на друга, как каменные валуны после землетрясения. Сначала этот странный приказ из Буто о необходимости произвести поиск на приграничной территории, каких-то «Песчанных братьев», в существование которых Амени не верил, ни на ноготь.

А когда, спустя пять дней, они вернулись в Пер-Сопду из своего, совершенно никому не нужного похода, (разумеется никого не встретив!), и Амени уже фактически подготовил красивейший отчет о его результатах (он даже придумал название всей операции - «Вихрь пустыни»), произошел новый инцидент – прибыл финикийский купец Ахирам, (старый знакомый Амени, с которым он имел некоторые дела), так его команда умудрилась завязать драку с местным населением, состоящим преимущественно из рыбаков и мелких ремесленников. Мало того, что они изрядно намяли бока друг другу – в ходе драки они еще и спалили лодку, предназначенную для отправки чужеземца. Самое странное во всей этой истории – никто из задержанных и допрошенных лиц, не мог вспомнить - ни из-за чего началась драка и кто ее зачинщик, ни кто именно поджег лодку. В общем вопросов было много, а ответов – ни одного! И на фоне всего этого – интриги верховного жреца Сета, Камоса, о которых Амени регулярно докладывали и, самое неприятное – приближающаяся ревизия Пер-Сопду, которой руководил старый лис и пройдоха Уджа-Гор, чей приезд сюда ожидался со дня на день!

И что, спрашивается - что делать Амени в такой ситуации? И он решил заняться тем, в чем он считал себя настоящим гением – составлением письменных отчетов. Это было настоящей страстью Амени, привитое ему еще в столичной школе писцов - «Дом жизни в Мемфисе», которую Амени закончил одним из лучших выпускников. Но сейчас любимое занятие не приносило ему никакого удовлетворения. Он уже несколько раз начинал составлять отчет о корме для почтовых голубей, израсходованном за последний месяц, но каждый раз стирал написанное на восковой дощечке. Слова не хотели складываться в красивые и гладкие фразы, а мысли Амени, упорно крутились только вокруг чужеземца со странным именем «Ди-Ми-Три» и о том, что теперь с ним делать.

Амени принялся уже за пятый или шестой вариант отчета, когда его секретарь и помощник Уасерхеб, почтительно вполз с рабочее помещение и доложил о приходе финикийского купца Ахирама.

Амени вздохнул и отложил восковую дощечку (все равно ничего не получалось!). Можно, конечно, было и не принимать купца, сославшись на занятость, но обижать Ахирама было не с руки – слишком много ценного ливанского кедра приходило из Сидона, с его, Ахирама, помощью. И часть товара непременно сгружалась в Пер-Сопду, на тайный склад Амени.

- Пусть войдет!

Ахирам вошел с поклоном – не слишком низким, но достаточно почтительным. За ним двое слуг несло подносы с дарами – несколько серебряных браслетов, украшенных затейливой резьбой и блестящими камешками, рулон тонкой ткани, амфора вина из Библа, несколько маленьких кувшинчиков с благовониями. Чуть больше чем полагалось по обычаю, но не настолько, чтобы это выглядело как взятка.

- Достойнейший Амени! – купец развел руки в приветствии, – Да продлят боги твои дни и укрепят твой дом!

- И тебе не болеть, почтеннейший Ахирам! – чуть грубее, чем следовало ответил Амени и кивнул на подносы – Неплохие дары. Чем обязан твоей щедрости?

- О, это не более, чем просто выражение моего почтения и уважения, достойнейший Амени!

По знаку Амени, купец уселся на небольшую скамеечку и расправил складки своей одежды.

- Мы давно не беседовали. И кроме того – я бы хотел загладить...некоторое недоразумение, случившееся на днях.

Бровь Амени чуть приподнялась.

- О каком еще недоразумении ты говоришь, Ахирам?

- Мои матросы, – сокрушенно продолжал Ахирам, - несколько дней назад учинили драку с местными жителями в харчевне «У трех ослов». Я, разумеется, провел самое строгое расследование и понял, что в драке целиком и полностью виноваты мои люди. Они уже строго мной наказаны – сидят в трюме, а после нашего ухода они будут посажены на весла и будут грести до самого Сидона. Я лично приношу тебе свои извинения, а причиненный моими людьми убыток будет полностью возмещен!

Амени припомнил доклад Уасерхеба о произошедшей драке, тогда же и сожгли лодку. Умысла тогда ни у кого не выявили, но... кто его знает!

- К сожалению, драки случаются – ответил Амени нейтрально, – но раз зачинщики драки наказаны, а причиненный ущерб будет полностью возмещен – в этом я не сомневаюсь, то твои извинения приняты, почтеннейший Ахирам и говорить более не о чем!

- Именно, именно – закивал Ахирам, – надеюсь, это досадное происшествие не станет препятствием для нашей дальнейшей торговли.

- Торговля идет своим чередом – сухо произнес Амени, – И пока не случилось ничего необычного, а лес доставляют в срок, я не вижу причин для разрыва.

Ахирам улыбнулся – своими манерами он напоминал лисицу, которая проникла в курятник, но пока еще не выбрала жертву.

- Рад это слышать, достойнейший, рад слышать!...А кстати, о необычном...- он наклонился чуть вперед и понизил голос - в Пер-Сопду ходят странные слухи о каком-то таинственном пленнике, которого выловили из моря. Неужели – это правда?

Амени внутренне выругался. Значит, слухи, несмотря на все принятые меры, достигли даже ушей финикийских купцов.

- Есть такой - сказал он коротко. – Но я не вижу в этом пленнике ничего необычного! Это всякий сброд сочиняет небылицы, вместо того, чтобы заняться делом!

- Но кто же это такой? Беглый преступник? Посланник какого-нибудь царства?

- О нет, почтеннейший Ахирам – спокойно ответил Амени - он не похож на посланника, да и для преступника он слишком нелеп. Нашего языка он не знает, мой помощник Хепи пытается с ним общаться, но судя по всему – безрезультатно, слишком уж чужак бестолковый! Возможно, его действительно выкинуло море, а возможно - что и нет!

Ахирам оживился.

- Ты говоришь – его могло выкинуть море? Я знаю, что такое море, недаром я плаваю по нему с самой юности. Море- это обитель многих богов, у нас в Сидоне верят, что морской владыка Йамму иногда посылает на берег своих слуг, чтобы наказать или наоборот – предупредить. А еще бывает, что слуга сам бежит от своего бога. И тогда его нужно вернуть обратно в море, иначе – жди беды!

Амени нахмурился.

- Ты хочешь сказать, что чужеземец – беглый раб бога?

- О, это всего лишь мое предположение – мягко улыбнулся Ахирам, - Но если это все же так, то его присутствие на суше оскорбляет Йамму, и мне бы не хотелось испытать его гнев, когда мы пойдем обратно. На твоем месте, достойнейший Амени, я бы отпустил пленника...обратно в море и тем самым – умилостивил бы морского владыку. Йамму хорошо помнит и плохое и хорошее, а такой услуги он бы не забыл! А я, в свою очередь, мог бы выкупить чужеземца у тебя, за ту цену, которую ты назовешь!

Амени молчал. С одной стороны предложение финикийца было заманчивым – избавиться разом от головной боли, связанной с этим чужеземцем и получить золото. С другой – он уже решил отправить пленника в Буто и даже подготовил сопроводительные письма. Как посмотрит на это Уджа-Гор, который наверняка заинтересуется этой историей и станет задавать вопросы – почему, вместо того, чтобы отправить пленника в каменоломни или хотя бы в Буто - для дознания, начальник береговой стражи попросту продал его финикийскому купцу.

- Нет,- решительно ответил Амени, - я ценю твое благородное стремление, Ахирам избавить нас от гнева морского бога, но пленник нам нужен для дознания. Поэтому он будет отправлен в Буто в ближайшие дни!

Ахирам ничуть не расстроился. Наоборот – он кивнул, как будто ожидал отказа.

- Понимаю тебя, достойнейший Амени! Все это - дело начальства, которое меня никак не касается! Впрочем, я хотел поговорить о другом – недавно я слышал тревожные слухи – о каких-то разбойниках, грабящих купцов на дорогах. Говорят еще о каких-то «Песчаных братьях». Многие купцы боятся отправлять караваны по суше.

- Это – моя забота, – жестко сказал Амени. – Мой гарнизон справляется. Недавно мы совершили поход по приграничной территории и не обнаружили ни одного разбойника!

- О, я не сомневаюсь! – поспешно добавил Ахирам, - Но все же, если тебе понадобиться переправит ценный груз или...рабов – он выделил голосом это слово, - в Буто, или еще куда-то – мои корабли всегда к твоим услугам. Водный путь безопаснее. И я гарантирую полную сохранность – под моей личной ответственностью!

Амени мысленно усмехнулся: «Хитришь, купец! Хочешь заполучить чужеземца через другую дверь? Не получишь!»

- Спасибо за предложение – вслух произнес он,- Я непременно воспользуюсь твоим предложение, если возникнет нужда.

Они обменялись еще парой ничего не значащих фраз, после чего Ахирам поднялся.

- Рад был побеседовать, достойнейший Амени! Да хранят тебя боги! Позволь еще раз напомнить тебе, что я ожидаю, когда ты назовешь размер компенсации, за ущерб, причиненный моими людьми1

Он поклонился и вышел, оставив дары. Амени проводил его взглядом и только тогда позволил себе выдохнуть.

- Хитрый лис! – пробормотал он. – Почему у меня такое ощущение, что он ничего не сказав, выведал у меня все что хотел?

Ахирам выходя от Амени, усмехался в бороду. Разговор оказался полезен.

«Он не продал мне чужеземца – думал он – значит, тот стоит больше чем я предложил. Или у него другие планы на чужака. Но главное – он сказал «отправлю его в Буто». Что ж – в Буто, так в Буто. Там у меня как раз есть люди, есть влияние. Там я сумею заполучить чужестранца!»

Задумавшись, он чуть не столкнулся с каким-то жрецом, направлявшимся, по-видимому в дом Амени. Вежливо поклонившись, Ахирам, уступил жрецу дорогу.

- Беглый слуга морского бога Йамму – пробормотал он. – Красивая легенда! И не так уж важно, правда это или нет – важно, чтобы другие в нее поверили!

Он кивнул своим мыслям и направился к своим кораблям – нужно поторопить команду – пора было уже отправляться в Буто.

Но по пути Ахираму пришла в голову еще одна мысль. Знаком он подозвал к себе своего начальника охраны.

- Азмелкарт! У тебя есть надежный человек способный проследить кое за кем, оставаясь невидимым?

- С людьми трудно, господин, тем более здесь в Пер-Сопду, особенно если речь идет об услугах специалиста о котором ты спрашиваешь. В Буто наши возможности гораздо шире, но если это необходимо, я смогу подобрать подходящего человека даже здесь. Какую задачу поставить ему?

- Мне нужна любая информация о чужеземце, который содержится в доме Амени и которого собираются перевезти в Буто. Мне нужно знать о нем все, что удастся разузнать – кто он, откуда, как выглядит, как двигается, есть ли у него шрамы на теле, чем он интересуется, на каком языке говорит, словом - все! Если удастся узнать, когда его отправят и какой дорогой пойдут – награжу особо!

- Будет исполнено, господин! - Азмелкарт незаметно растворился, смешавшись с толпой.

Тем временем, Амени вновь попытался взяться за дела, но ему вновь помешали. Но на этот раз, его отвлек человек, не принять которого Амени никак не мог.

- Хери-неб! С тобой хочет поговорить верховный жрец храма Сета, достойнейший Камос! – Уасерхеб прошелестел имя жреца очень тихо, но от этого имени Амени словно бы обдало холодом.

- Пусть войдет! – обреченно вздохнул Амени.

Камос появился на пороге комнаты сразу же, как будто все это время стоял под дверью. Это был высокий, худощавый мужчина лет сорока-сорока пяти. Голова его была выбрита по обычаю жрецов. Через плечо перекинута шкура леопарда, на груди амулет с изображением Сета. Несмотря на возраст и спокойную жреческую жизнь, Камос находился в неплохой форме, говорили, что в молодые годы, он служил в армии фараона Пеопи, с которым проделал несколько походов в должности младшего войскового жреца. Впрочем, глядя на его сухощавую фигуру, состоящую как будто бы из одних костей и сухожилий, можно было не сомневаться – дальний поход ему и сейчас вполне под силу. Однако сейчас, вся фигура Камоса, выражала искренне расположение и озабоченность благом ближнего.

- Да осветит Ра твой путь, достойнейший Амени! – произнес он с почтительным поклоном, в котором, однако, чувствовалась скрытая насмешка.

- И тебе милости богов, слуга грозного Сета! – поклонился Амени. – Чему обязан визитом мудрейшего?

- Увы, заботы о спокойствии в Пер-Сопду, заставляет меня отрывать тебя от дел – вздохнул Камос. – По поселку ползут странные слухи – будто бы твои люди взяли в плен некого чужеземца, про которого говорят разное – будто бы он какой-то дух пустыни или колдун. Чернь всегда выдумывает разные небылицы, люди любят сплетни. Но сейчас они сеют смуту. И я, как скромный служитель Сета, ведающего всем что происходит на наших границах и особенно в пустыне, не могу оставлять эти служи без внимания.

«Хитрая тварь! – подумал Амени - начал прямо с «заботы», прикрываясь Сетом!»

- Слухи и сплетни – дело темное, – парировал Амени, – Люди так уж созданы – на могут обойтись без сплетен, это их развлекает... на некоторое время. Но скоро одни сплетни сменятся другими и о чужеземце забудут.

Так значит, чужеземец действительно существует? – мягко «подловил» Камос.

«А то ты сам не знаешь! Небось, уже донесли все! Да и недавний пожар – тоже наверняка - твоих рук дело! Знать бы что ты, старая гиена, задумал!»

- Существует, - коротко кивнул Амени, глядя жрецу прямо в глаза. Но твое беспокойство, мудрейший Камос, совершенно напрасно. В данном случае, мы имеем дело с посланцем.

Он сделал паузу, наблюдая, как в глазах Камоса вспыхивает удивление.

- Посланцем? – переспросил жрец и его голос внезапно потерял всякую слащавость, приобретя твердость. – И откуда же?

С западных островов, что за Великой Зеленой дугой! – произнес Амени с некоторой долей таинственности, – Его корабль потерпел крушение и мы оказали ему гостеприимство, как и подобает в отношении гостя Великого дома. В ближайшее время, я направлю свое донесение номарху, в Буто. Номарх, несомненно, тоже захочет лично принять посланца далеких земель.

По лицу Камоса пробежала легкая тень. Жрец явно рассчитывал на легкую добычу – странного дикаря. Которого можно было бы увести в свой храм, «для очищения и изучения». А тут ему подсовывали официальное лицо, явно трогать которое - опасно!

- Я...вижу – проговорил Камос, собираясь с мыслями – Это...довольно неожиданно. Но где же теперь находится этот...посланец? Быть может, храм Сета мог бы предложить ему свое гостеприимство? Все-таки мой бог...

- Пока чужеземец находится под моей защитой! – твердо прервал его Амени. – И гостеприимство ему окажет сам повелитель Двух Земель, когда посланец предстанет перед ним. До тех пор его безопасность – моя прямая обязанность перед Великим домом!

В воздухе повисло напряженное молчание. Камос понимал, что Амени сумел выстроить вокруг чужестранца юридическую стену, пробить которую невозможно. Открытый конфликт сейчас был невыгоден Камосу.

- Разумеется. – выдавил наконец Камос, вставая. Его улыбка была холодной и официальной. - Я рад, что ситуация прояснилась. Теперь мне остается только призвать покровительство Сета на твоего гостя, на его пути в Буто.

- Пусть покровительство Сета распространиться также и на тебя, достойнейший Камос! – вежливо, но без тени теплоты, ответил Амени, провожая Камоса до двери.

Камос уже стоял на пороге, когда его тонкая фигура замерла. Он обернулся с такой естественной. Почти простодушной улыбкой, будто вспомнил о пустяке.

- Ах, да, благороднейший Амени! Я совсем забыл спросить...когда же ты планируешь отправить своего гостя в Буто? Чтобы я успел подготовиться.

Удар был стремительным и точным. Амени почувствовал, как под под льняной накидкой выступил холодный пот. Он на мгновение замешкался, потеряв привычную уверенность.

- Я...еще точно не решил, но полагаю, что скоро! – голос Амени прозвучал уклончиво и слабее, чем он хотел.

Камос медленно покачал головой и его лицо исказила маска почтительного ужаса.

- Вот как?...Но тогда, благороднейший Амени, ты – воистину отважный человек. Задерживать то, что предназначалось Великому дому...Для этого нужна поистине великая смелость!

«Вот дерьмо! – мысленно выругался Амени, - Он хитер как тысяча гиен и также опасен! Он поймал меня на слове!».

- Я...не совсем правильно выразился, достойнейший Камос! - Амени заставил себя расслабить плечи и изобразить легкое смущение. – Я всего лишь пыль на следах Великого Дома. Просто я хотел хоть немного подготовить своего гостя к великой встрече и этим я сейчас и занят, дни и ночи! – Амени попытался осветить лицо самой искренней улыбкой, какую только смог изобразить.

Но Камос сумел улыбнуться в ответ еще шире, еще добрее. Его голос стал отеческим, проникновенным.

- Ну конечно же, благороднейший Амени! Я должен был догадаться и сам! Ведь я знаю, что будучи облеченным высокой должностью, ты неустанно трудишься на благо Великого дома. Прости меня и не держи зла! Я всего лишь хотел узнать, когда отправится посланник, чтобы переслать письмо достойнейшему Мефресу – своему другу и покровителю. Надеюсь, ты известишь меня заблаговременно, чтобы я мог написать письмо и подготовить достойный дар?

Амени почувствовал, как захлопнулась ловушка. Отказ в просьбе был бы оскорблением, а согласие – предоставление врагу информации и времени.

- Разумеется, достойнейший Камос, – голос Амени звучал ровно. Хотя внутри все сжалось в комок. – Какие могут быть вопросы?

- Тогда прощай, благороднейший Амени! Буду ждать твоего известия. Да пребудет над тобой милость богов!

Амени,скрепя сердце, лично проводил жреца, соблюдая все положенные обычаями ритуалы. Когда, Камос, наконец, ушел, Амени прислонился к дверному косяку, чувствуя смутную тревогу. Тяжелое предчувствие навалилось на него, сдавив грудь

Камос не отступил. Он просто сменил тактику, прикрыв свои когти бархатом вежливости. Враг уловил слабину и теперь он будет ждать – куда и в какое время нанести удар.

«Надо бы переговорить с Хепи!» – подумал Амени и позвал Уасерхеба

Глава 5

5. Непростое решение (Интерлюдия)

Долго разыскивать Хепи не пришлось – очень скоро он сам пришел к Амени, вместе с Па-Нахтом. Амени принял их в том же помещении, в котором недавно принимал Ахирама, а затем – Камоса.

Амени выглядел плохо. Чувствовалось, что события последних дней и постоянное ожидание приезда проверяющего Уджа-Гора, навалившись одновременно, на плечи начальника береговой стражи порядочно измотали его. «А тут еще этот финикиец приперся, чего спрашивается? Чужеземец, видишь ли его бога оскорбляет! Еще и бога своего какого-то приплел! Торговал бы себе кедром спокойно – так нет, и этот в шпионы лезет! Еще и выкуп предлагает! Хотя... Компенсацию за драку на пристани и сожженную лодку с него я получу – Уджа-Гора встречать все же нужно! Хоть здесь от этого финикийца польза будет! Но финикиец – это еще полбеды. А вот Камос – это совсем другое дело! И явился чуть ли не следом за купцом! Сговорились они что-ли? Нет, это вряд ли возможно! И главное – этому странному чужеземцу пора уже убираться и Пер-Сопду – хоть в Буто, хоть в пасть Апопу, чтоб он его сожрал! С его появлением у меня нет ни одного спокойного дня, да еще и финикиец сейчас сцепится с Камосом из-за него! Ну нет – этого я не допущу! Хотят подраться из-за чужестранца – пожалуйста! Но, только не здесь! У нас тут тишина и образцовый порядок! Пусть Хепи забирает этого чужака и проваливает с ним куда хочет!».

Хепи с Па-Нахтом вошли к «рабочий кабинет» Амени и поклонившись, уселись перед ним, склонив головы.

- Сегодня у меня день приемов – начал Амени – с утра финикийский купец Ахирам, затем - верховный жрец Сета, Камос. А вы знаете о чем они все меня просили? Что их всех интересовало?

- Мы догадываемся, хери-неб! – тихо произнес Хепи, не поднимая головы.

- Да, именно о нем – об этом проклятом чужеземце, как там его зовут...

- Его зовут Ди-Ми-Три, хери-неб...

- Заткнись! Я не просил тебя меня перебивать! – заорал Амени, правда он тут же взял себя в руки – я устал возиться с этим чужеземцем. Я устал от слухов, сплетен и интриг, которые начали заворачиваться сразу же после его появления здесь! Я устал выслушивать ваши обещания отправить его в Буто, я устал от постоянных проблем, связанных с нахождением чужеземца здесь. Ты, Хепи - выклянчивал у меня лодку, припасы и снаряжение в дорогу, ты обещал мне что узнаешь все о чужеземце, но я еще ничего стоящего от тебя, до сих пор не услышал!

- Но...хери –неб....

- Замолчи! Я больше ничего не хочу слушать! Все, что я хочу – это чтобы этот чужеземец убрался отсюда в течении трех дней! Вы же можете убираться вместе с ним! – Амени замолчал, переводя дыхание. Такие эмоциональные речи ему произносить еще не приходилось.

Хепи, воспользовавшись паузой, начал ответную речь:

- Хери-неб! Наше единственное желание – быстро и точно исполнять любое твое повеление! Мы все очень старались, нами была проведена большая работа, Ди-Ми-Три уже начал понемногу говорить на нашем языке. Если бы у нас было еще немного времени, хотя бы две-три недели – я бы выяснил все, что нужно и сразу передал бы все тебе. Но великий бог Шаи, видимо, рассудил по-иному. И кто мы такие, чтобы спорить с ним?

- Ну и что мне делать с этим чужеземцем? – устало спросил Амени, глядя на Хепи и Па-Нахта. – Камос хочет заполучить его для каких-то своих дел, которые чужеземец вряд ли переживет, Финикиец хочет заполучить чужеземца, так как считает что он обладает какими-то неведомыми знаниями. Ты, Хепи твердишь, что он ценен. А я... Я должен принимать Уджа-Гора уже через несколько дней и давать отчет о каждом медном прутике, потраченном не по назначению!

- Хери-неб! – Хепи осторожно приблизился к Амени – мы как раз и пришли к тебе, чтобы рассказать о нашем новом плане, который позволит нам доставить Ди-Ми-Три в Буто. Как можно тише и как можно скорее! Кроме того, – наш план практически не потребует долгой подготовки и больших расходов.

В это время, дверь отворилась в комнату неслышно вошел Уасерхеб. Он мягко подошел к Амени и что-то прошептал ему на ухо. Амени побагровел, переломил тростинку для письма и отшвырнул вощенную дощечку. Когда он взглянул на Хепи и Па-Нахта – его взгляд не предвещал ничего хорошего.

- Значит так! Уджа-Гор будет здесь максимум через пять дней! Это означает, что вы должны убраться отсюда максимум на третий день, не считая сегодняшнего! Я больше ничего не хочу слышать об этом чужеземце, пусть берет все что хочет, пусть забирает свое барахло и убирается отсюда! Вы идете с ним, Уасерхеб выдаст вам припасы на дорогу. Если через три дня вы еще попадетесь мне на глаза – я скормлю всех крокодилам! Вас всех! Вместе с чужеземцем! Подготовку к выходу начать прямо сейчас, немедленно!

- Хери-неб! – спокойно произнес, молчавший до этого Па-Нахт. - Мы еще не рассказали тебе свой план.

- Я же сказал, что не желаю больше ничего слушать! – раздраженно ответил Амени.

- Однако тебе, хери-неб, все же придется его услышать! – так же спокойно продолжил Па-Нахт, – Потому что от этого зависит – доберемся мы до Буто или сгинем, вместе с нашим «ценным» пленником, где-нибудь на тропе «мертвых колодцев».

Амени глубоко вздохнул и чуть задержав дыхание, выдохнул.

- Ладно, – обреченно произнес он – давай, излагай... ваш план!

Хепи переглянувшись с Па-Нахтом, начал:

- Разрабатывая наш план, мы, хери-неб, исходили из того, насколько важен и ценен для нас и в первую очередь для тебя, хери-неб, знания, которыми обладает Ди-Ми-Три. И последующие события полностью подтвердили наше предположение. Уже сейчас, за Ди-Ми-Три, вступили в спор и финикиец Ахирам и наш жрец Камос. Они уже сейчас готовы вцепиться друг другу в глотку! Значит, Ди-Ми-Три действительно ценен. Далее – если так, то кто-нибудь из них, или все сразу, но обязательно попробуют захватить его по дороге в Буто, поскольку они знают, что мы отправляем Ди-Ми-Три туда. В Буто ведут две дороги. Следовательно, мы должны «запутать следы» - так, чтобы никто не понял, по какому пути пойдем мы! Наша идея заключается в том, чтобы снарядить два отряда – по одному на каждую дорогу. Через три дня планируется караван в Буто, который повезет туда почту и таможенные сборы. Мы подготовим человека, похожего на Ди-Ми-Три, оденем его в его старую одежду и отправим вместе с основным отрядом по главной дороге. Все должны это увидеть и решить, что Ди-Ми-Три ушел с ними. Настоящий же Ди-Ми-Три пойдет с нами по короткой дороге, тайно, той же ночью и никто про это не узнает. Охрану обеспечит Па-Нахт и отобранные им стражники – те же, которые планировались к походу на лодке. «двойника» Ди-Ми-Три я уже нашел – из рабов-ливийцев, предназначенных к отправке в каменоломни. Это, в большинстве своем, преступники и бродяги, поэтому выкуп за раба будет небольшим. Я, от твоего имени, улажу этот вопрос с хозяином, хери-неб. Таков наш план!

Амени сидел молча, изредка барабаня пальцами по подлокотнику кресла.

- А что будет, если тот, кто решиться напасть на основной караван, захватит заодно и то, что они повезут? Кто будет возмещать утерянные по дороге слитки серебра, меди и прочего? Ты об этом подумал, Хепи?

- Разумеется, хери-неб, я об этом подумал в первую очередь! – довольно улыбнулся Хепи. Он понял, что Амени внутренне согласился на его план, но ему не хватает последнего довода. – Я подумал, что разбойников, если они будут наняты кем-то из наших недоброжелателей, будет интересовать, в первую очередь, только Ди-Ми-Три, за остальное они биться и терять своих людей не будут! Захватив, как они будут считать, Ди-Ми-Три, они непременно отступят. Кроме того, мы отправим хорошо вооруженный и подготовленный отряд – числом больше чем обычно, но не слишком - чтобы не вызвать подозрений.

Амени вновь отбил пальцами дробь на подлокотнике и, видимо, решившись окончательно, задал вопрос Па-Нахту:

- Кто пойдет в основном отряде?

- Рекомендую отправить моих парней - с поста Уаджет. Их семеро. Они недавно сменились с поста и отдыхают после нашего похода на приграничную территорию. Полагаю их можно усилить еще тремя – пятью стражниками – до полного десятка или даже чуть больше, хорошо их вооружить и пообещать награду за успешное выполнение задачи. Старшим поставить Ренсена – он парень смелый и неглупый, к тому же - давно рвется в командиры. Вот пусть и проявит себя - заслужит повышение! Дополнительные инструкции я ему передам лично. Не беспокойся, хери-неб, Ренсен справиться, в своих парнях я уверен, так что - все будет хорошо!

Амени ненадолго задумался, затем, повернувшись к Уасерхебу, знаком потребовал чистый лист папируса.

Развернув лист, он взял тростинку для письма и быстро написал скорописью, которой пользовались чиновники для секретных посланий.

«Благороднейшего Кенхора, приветствует его друг и соратник Амени! Мой добрый друг Кенхор! Помня о нашей давней дружбе, прошу тебя – прими с человеком, вручившем тебе это письмо, чужеземца, по имени Ди-Ми-Три, и помоги им, чем будет возможно. Чужеземец этот – чрезвычайно интересен и ценен. Присмотри за ним – он может быть полезен нам с тобой в будущем! Но будь осторожен – за чужеземцем могут охотиться наши враги. Особенно остерегайся жрецов и финикийцев. Да пребудет над тобой впредь благоволение богов и милость Великого Дома! Твой старый друг, Амени».

Написав письмо. Амени еще раз пробежал по нему глазами, свернул трубкой и убрал его в особенный кожаный пенал, который запечатал воском и приложив личную печать, передал его Хепи.

- Письмо вручишь, лично в руки, помощнику номарха Кенхору – ты его знаешь, в прошлом году он приезжал сюда на охоту. Он должен вам помочь. Держитесь его и слушайтесь его советов, как моих собственных! Это понятно?

- Понятно, хери-неб! – одновременно кивнули Хепи и Па-Нахт.

- Далее, что написано в письме никому, даже вам, знать не нужно. Поэтому, если вы поймете, что письмо может попасть в чужие руки – делайте, что хотите - хоть засовывайте его себе в задницу, хоть сожрите его целиком. Но письмо никто не должен прочитать, кроме того, кому оно адресовано! Это - тоже понятно?

- Понятно, хери-неб! – синхронно повторили Хепи с Па-Нахтом.

- Тогда - делайте все, как задумали! План я утверждаю. Выход основного каравана назначаю через три дня, вы с чужеземцем пойдете в ночь, перед их отходом. Дальше – действуйте по своему усмотрению. Ответственный за безопасность отряда – Па-Нахт. На Хепи – организация и переговоры. Уасерхеб – выдать им припасов на дорогу и вещи чужеземца, по описи. На этом – все! Больше ничего не хочу слышать и знать! Следующее известие о чужеземце я должен услышать уже из Буто. Не раньше! Все! Больше – ни слова! Исчезните с моих глаз!

Когда Хепи с Па-Нахтом покинули дом Амени и вышли на улицу, Па-Нахт, усмехнувшись, сказал:

- Кажется, уговорили!

- Уговорили – ответил Хепи – потому что он уже сам хотел избавиться от Ди-Ми-Три. Мы просто подсказали ему красивую причину и избавили от сомнений.

- Точно! А письмо другу – это умно! Теперь у нас в Буто есть союзник! Ты, кстати, его знаешь?

- Насколько может знать помощника номарха, безродный полукровка, собиратель сплетен из Пер-Сопду - рассмеялся Хепи

- Ладно, не прибедняйся! – ухмыльнулся Па-Нахт, - Скажи, этот Кенхор – надежный человек?

- Поручиться за него, я конечно, не могу. Но слухи о нем ходят хорошие, по крайней мере – слово свое он держать умеет! Но до Буто еще нужно добраться...

- Ладно, доберемся...как-нибудь! А пока давай сосредоточимся на том, что еще не сделано. Я иду к Уасерхебу – заберу все, что может дать этот скряга, потом переговорю с Ренсеном - нужно помочь ему отобрать нужных людей в его отряд. А ты – займись этим ливийцем-двойником. Что там хотел Ди-Ми-Три? Получить его согласие? Вот займись этим! Встретимся после захода солнца в моей хижине, обменяемся новостями!

С этими словами они разошлись – каждый по своим делам.

Амени, тем временем, сидел неподвижно глядя перед собой, на почти законченный отчет. Наконец он очнулся, откинулся назад и прикрыл глаза.

- Угораздило же этого чужеземца появиться именно у меня и именно сейчас! – прошептал он. – Чужеземец, финикиец, жрец, драки, пожары, разбойники.... Хоть бы все обошлось!

Он взял в руки чашу с кипрским вином, подогретым с медом и специями и отхлебнул. Вино уже остыло, было чуть теплым. Амени поморщился.

- Обойдется! – сказал он сам себе – Должно обойтись!

Глава 6

6. Право на выбор (Интерлюдия)

Расставшись с Па-Нахтом, Хепи направился на окраины Пер-Сопду, где находился "шене" – небольшой лагерь, состоящий из нескольких клетей, в которых содержались рабы ожидавшие отправки в каменоломни. Как правило, это были преступники – разбойники, воры, беглые рабы, расхитители гробниц, либо просто проявившие дерзость и неповиновение к своим хозяевам и непригодные к работам на полях или на строительстве. Когда рабов скапливалось достаточное количество из них формировали партию для отправки в каменоломни, где они должны добывать строительный материал для гробниц, храмов и дворцов. Работа в каменоломнях была тяжелой и средняя продолжительность жизни там равнялась примерно двум месяцам. Поэтому попасть в каменоломни чаще всего означало получить смертный приговор, где смерть наступала не сразу, а постепенно, день за днем высасывая силы, притупляя сознание. Человек слабел, становился ко всему безучастным и ждал только одного – чтобы скорее все это закончилось. Бежать оттуда не удавалось никому – ослабевших беглецов быстро находили и возвращали на работы.

Именно в такой лагерь пришел сейчас Хепи. Явившись на место, он вызвал старшего надсмотрщика - Сабни, с которым он, видимо, был неплохо знаком. Надсмотрщик появился быстро – это был пожилой мужчина, носивший в старую одежду, слегка сутулый, прихрамывающий при ходьбе и опирающийся на клюку. Как и все старики он постоянно жаловался на жизнь, несправедливость и постоянные придирки начальства, высокие цены, недооцененность собственных заслуг и прочее. Однако, при более внимательном взгляде возникало сомнение – уж не притворяется ли этот человек, нарочито старающийся подчеркнуть свое убожество? Его глаза глядели по-молодому, остро, моментально отмечая любую оплошность со стороны своих подчиненных. Кроме того, Хепи подозревал, что Сабни, при желании, мог бы спокойно перенести переход по пустыне в сотню «хет» длинной, а свою палку он носит исключительно «для вида».

- Приветствую тебя, уважаемый Сабни! Надеюсь, ты помнишь про нашу маленькую договоренность?

- Конечно, Хепи! За кого ты меня принимаешь? Для своих друзей я готов на все! Серебро принес?

- Да, вот смотри – Хепи передал надсмотрщику пару серебряных колец, – все, как договорились – два кольца сейчас, еще два – когда заберу ливийца!

Сабни тщательно рассмотрел оба кольца и сунул их в маленький кошелек, висевший у него на поясе.

- Ну тогда пошли – взглянешь на товар. Только не иди так быстро – мне за тобой молодым, не угнаться! Не денется никуда твой ливиец, да и куда ему деться? Сидит себе спокойно в клетке, дерьмом покрылся по самый нос. Наверно, и забыл давно, уже какое оно - солнце на небе! Не пойму – зачем тебе понадобился этот кусок бегемочьего навоза?

Хепи не ответил. Они прошли внутрь шене. В нос им сразу же ударил резкий запах нечистот и грязных немытых тел от множества людей, сидевших и лежавших на голой земле, разделенных деревянными решетками. Сабни, заметив взгляд Хепи, посчитал нужным произнести «оправдательную речь» – он вообще любил поговорить.

- Вот ты смотришь сейчас на этот грязный сброд и думаешь, что Сабни – жестокий старик, которому просто нравиться смотреть на то, как люди гниют заживо. Но это не так! Совсем не так! Прежде всего, эти люди - рабы, а рабы – это богатство! Какой хороший хозяин будет умышленно губить свое добро? Только глупец! Но эти рабы – не моя собственность, поэтому и заботится о них я, по-настоящему, не могу, хотя и люблю их всех, как своих детей!

«Старый шакал! – подумал Хепи – думаю, что любой из содержащихся здесь рабов, с удовольствием перерезал бы тебе горло или размозжил бы тебе башку камнем – за такую твою любовь!»

- Вот скажем, проверяющий из Буто, приедет и наверняка будет кричать – почему так мало рабов поступает на строительство и в каменоломни? – продолжал Сабни - А откуда их взять, спрашивается? Если из казны выделяются сущие объедки – для прокорма рабов, вот они и мрут все, как мухи - от голода и болезней!

«А самых сильных и здоровых ты, конечно же, преспокойно продаешь купцам и не без выгоды для себя!» - мысленно произнес Хепи.

- Нет, у старого Сабни все было бы по-другому – каждый раб был бы окружен заботой и вниманием, был бы сыт, одет и весел! И был бы готов к любой работе – с радостью и благодарностью к своему хозяину!

«Старую, облезлую обезьяну опять потянуло на сентиментальность! Да только за половину того, что ты сейчас получишь от меня, можно накормить всех содержащихся здесь людей! Чтобы они не совершили в прошлом, нельзя превращать людей в двуногий скот!» – неожиданно для самого себя подумал Хепи.

Сабни, тем временем, закончил возиться с засовом ворот и продолжил свой монолог:

- Да времена сейчас уже не те! Времена изменились! Вот раньше, при старом фараоне, – говорит он и его голос становится мечтательным – рабов было много и поступали они крупными партиями. И что это были за рабы! Сильные, выносливые, но при этом – они ценили свою жизнь. Потому что знали, что послушание означает для них еду, питье и надежду на свободу. А непослушание означает смерть! Все тогда было просто и ясно!

Он постучал клюкой о землю.

- А теперь что? Вместо настоящих рабов – один сброд. Беглые рабы, должники, разбойники и воры, да еще кочевники, пойманные в пустыне! Такие и веревку связать не сумеют - не то что камни таскать! Они же ни дня в своей жизни не работали! И что с ними прикажешь делать? Куда девать?

Хепи вежливо промолчал, но Сабни и не нуждался в собеседнике.

- А цены? Ты видел, что творят эти проклятые финикийские купцы? Они приходят, смотрят на парня – здоровенного, рост в четыре локтя, плечи - в два локтя, руки – как деревянные оглобли! Любой хозяин захотел бы себе такого работника на поля! И что же говорит этот сын орангутана? - «Раб заморенный, слабый, неухоженный, его наверно держат на плохом питании!» – ворчливо передразнил Сабни голос воображаемого купца – И дает ровно половину от настоящей цены! А кто его ухоженным сделает, если я его держу на ячменных лепешках да корневищах папируса? Ячмень, между прочим, нынче тоже - не из дешевых!

Хепи кивнул.

- И куда я теперь отправляю работников? В каменоломни! Потому что на поля такой сброд не годится – сбежит, поля сожжет. А в каменоломнях надсмотрщики злые, палками бьют, побегут – догонят. И через месяц глядишь – от любого силача – одни кости остаются! Но зато дешево, зато не жалко!

Он, наконец замолкает, смотрит в даль.

- А ты Хепи, выбрал самого дикого! Ливийца-«либу»! Дважды бежал, ударил надсмотрщика. Такого ни один купец не возьмет – ни за какие деньги. Зачем он тебе? Неужели я не смог бы подобрать тебе - своему другу, кого-нибудь получше?

«Пустынный волк тебе друг, а не я!» – подумал Хепи, но вслух произнес:

- Я благодарю тебя, достойнейший Сабни! Разумеется, я не сомневаюсь ни в твоей дружбе, ни в твоем редком опыте по отбору подходящих рабов, но в данном случае, мне нужен именно этот!

Сабни, вздохнул и махнул рукой.

- Не знаю, зачем тебе это нужно, но это твое дело! Только не говори потом, что я тебя не предупреждал. Этот зверь сбежит при первой же возможности. Или убьет кого-нибудь. Или сделает и то и другое! А потом его поймают и скормят крокодилам. И твоя затея пойдет прахом!

- Договорились! – заявил Хепи и прошел к одной из клеток, стоявшей чуть в стороне от других.

Сабни остался стоять на месте и проворчал, глядя вслед Хепи:

- Молодежь... ничего не понимают в рабах. Думают, что любую паршивую овцу, можно превратить в племенного барана. Но овца все равно останется овцой, а ливиец останется ливийцем. Покорности в нем не больше, чем в песке пустыни! – Сабни сокрушенно покачал головой и крикнул вслед Хепи – можешь пообщаться со своим ливийцем, я буду у себя в хижине. Как закончишь – зайди ко мне, все обсудим!

Развернувшись, Сабни заковылял к себе, оставив Хепи, наедине с ливийцем. Их разделяла только деревянная решетка клетки.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Хепи пытался оценить – правильный ли выбор он сделал, указав именно на этого раба, который сейчас сидел в углу, сжавшись в комок, но его глаза блестели – не затравленно, как у других рабов, а с вызовом. Как у зверя, готового драться до последнего. «Он не сломлен – подумал Хепи – такие ломаются тяжело! Если согласиться – пойдет до конца, не подведет, если откажется – скорее умрет, но не подчиниться! Такой нам и нужен, но сначала – он должен согласиться!»

- Поговорим, ливиец? – произнес наконец Хепи по-ливийски, усаживаясь на деревянный чурбак, стоявший неподалеку. – Не бойся - у меня нет палки!

Ливиец ответил не сразу, не отводя взгляда, он смотрел на Хепи в упор.

- Что тебе нужно? Я не знаю тебя!

- Это сейчас не важно, я тебя немного знаю – и этого пока достаточно! У меня к тебе есть разговор!

- У тебя - ко мне? – удивился ливиец, – И о чем же мы будем говорить?

- О разных вещах. О жизни. О смерти. И о свободе – про то как ты сможешь ее получить...если конечно, захочешь этого! Но разговор наш будет длинным!

Ливиец оскалился:

- Так я пока никуда и не спешу! И свободного времени у меня - полно! Правда, Сабни обещал отправить меня в каменоломни через неделю, но думаю – что в этот раз он сделает исключение – не каждый день благородный сын Та-Кемет заходит поболтать с простым рабом о таких важных вещах!

Хепи ухмыльнулся в ответ:

- Разговор предстоит большой, но времени у меня мало. Поэтому сядь поудобней и.слушай! И вот еще – ты, наверняка, голоден – достойнейший Сабни проявляет похвальную экономию в отношении еды, отпускаемой рабам!

С этими словами, Хепи извлек из под плаща несколько лепешек, сверток с финиками, несколько вяленых рыб –и протянул все это ливийцу. Тот сразу же впился зубами в свежую лепешку и в один миг проглотил ее, затем ухватил несколько фиников и отправил их в рот, выплюнув косточки.

- Жаль, что у тебя мало времени!Я бы, кажется, всю жизнь бы беседовал с тобой, особенно - под такие закуски! – саркастически произнес ливиец. – Но я тебя слушаю, говори!

- Прежде всего – как твое имя? – спросил Хепи.

Раб ухмыльнулся:

- Меня здесь иногда называют Уншер, но господин Сабни не любит фамильярностей и зовет меня по-простому - «Либу», ливиец. Мы с ним - как одна семья!

- Хорошо, я буду звать тебя Уншер...пока ты не решишь сказать мне свое настоящее имя. Меня зовут Хепи.

- Так что же ты мне хотел сказать...Хепи?

Хепи немного помолчал, собираясь с мыслями. Затем заговорил – тихо, без нажима:

- То, что я тебе сейчас скажу, может тебя убить. Или наоборот - спасти. Хочешь послушать – слушай, не хочешь – скажи и я уйду.

Уншер поднял голову. Теперь в его глазах отчетливо читалось любопытство.

- Говори!

- Нам нужен человек, похожий на... другого человека, который мог бы его заменить. Сыграть его роль, выступить приманкой для разбойников, которые будут гнаться за ней, а тот самый человек сможет уйти по другой дороге.

- И приманка – это я? - усмехнулся Уншер.

- Да! Приманка – это ты!

- Почему?

- Что – почему?

- Почему вы выбрали меня?

- Потому что ты дважды пытался бежать с рискуя жизнью, не испугался пустыни и палок надсмотрщиков. И еще потому, что через неделю, не позже, как ты знаешь, тебя отправят в каменоломни, где срок твоей жизни, если очень повезет – не более двух месяцев - оттуда еще никто не возвращался. Смерть в каменоломнях долгая и мучительная. Впрочем ты и сам это понимаешь! Поэтому мы предлагаем тебе сделать выбор. Но мы никого не заставляем. Каждый делает свой выбор сам!

- Делает выбор сам? – Уншер подался вперед, голос его стал жестче – Я раб! У меня нет и быть не может никакого выбора! Я лишен даже собственного имени, которое дал мне мой отец. Меня никто ни о чем не спрашивает – меня оглушают, избивают, бросают в повозку или в такую же клеть. И мне суждено умереть, даже не поняв – за что!

- Нет, не так. – Хепи выдержал взгляд, - Тебя обязательно спросят, собственно – я это и делаю сейчас. Ты можешь сказать «нет». Тогда мы найдем другого.

- Другого? – Уншер обвел глазами окрестности. – здесь никого нет. Только я. И ты пришел ко мне, потому что больше не к кому!

- Но это не делает тебя обязанным! Скажи «нет» – и ты, возможно, проживешь еще какое-то время и умрешь в каменоломне. Скажи «да» - и тогда ты можешь умереть через неделю, но можешь и выжить и стать свободным человеком!

Уншер задумался. Он долго смотрел на свои руки – грубые, в мозолях, с обломанными ногтями.

- А если я скажу - «да»?

- Тогда тебя заберут отсюда, отмоют, переоденут, накормят, несколько раз выведут на прогулку – так, чтоб тебя увидели и запомнили, а затем - отправят в Буто, с торговым караваном и под охраной.

- А...дальше?

- Дальше? Дальше – все просто! Если на караван нападают, охрана будет защищать его, но не тебя лично. Но тогда ты получишь шанс.

- Шанс?

- Да, шанс! Нападающим нужен чужеземец, то есть ты. И нужен обязательно живым! Поэтому они не станут убивать тебя сразу – сначала проверят, тот ли ты. В этот момент ты можешь бежать. Кричать не стоит – все равно никто не услышит. Но рвануть в пустыню, в горы, в темноту – сможешь. Это и есть твой шанс. Он невелик. Но он есть!

- А если нападения не будет?

- Тогда через восемь дней ты будешь свободным человеком, можешь вернуться к себе домой или уйти куда-нибудь – это уже твое дело!

- А если я сбегу от вас еще до отхода каравана?

- Что будет тогда? – переспросил Хепи, – я не знаю, что будет, вероятно, мы постараемся найти еще кого-нибудь, а может Ди-Ми-Три придумает что-то еще. Но одно условие он перед нами поставил – ты должен дать свое согласие добровольно!

Уншер опять задумался, потом неожиданно сказал:

- Ты странный, Хепи! Совсем не похож на египтянина, да и по-ливийски ты говоришь слишком хорошо для египтянина. Ты ведь полукровка, верно?

- Моя мать была ливийкой-наложницей одного египетского воина. Он погиб где-то в пустыне в каком-то дальнем походе. Я его совсем не помню. А мать – мать умерла от болезни.когда мне было что-то около семи лет. Я ее тоже практически не помню. Но здесь - я чужой для всех. Иногда мне кажется, что меня на самом деле не существует вовсе. Но я встретил человека, который поверил в меня и отнесся ко мне как к равному. Первый раз в моей жизни. Этот человек назвал себя Ди-Ми-Три. Он – необыкновенный человек, я таких еще не встречал.

- И это он велел тебе уговорить меня рискнуть жизнью? Но зачем?

- Не уговорить – объяснить! Разница есть. И он не велел, он попросил. Он и сам хотел придти к тебе, но он пока еще плохо говорит на нашем языке - ты бы его не понял и не поверил бы ему!

- Что же он – испугался какого-то раба?

- Нет, не думаю, что Ди-Ми-Три вообще кого-то боится. А если и боится – то уж точно не людей!

- А чего еще? Гнева богов?

- Нет! Думаю, что боится он только одного – что может подвести людей, которые пойдут за ним и что он не сможет вернуться в море, откуда и пришел!

- Он что – пришел из моря?

- Не знаю, может – и из моря. А может еще откуда – гораздо дальше. Но знаю точно – за этим человеком я готов идти куда угодно, потому что люди для него – не расходный материал!

- А для тебя?

Хепи на мгновение задумался

- Для меня... ты – человек. Который может спасти жизнь другому человеку. Или – не спасти. Но винить тебя я в этом не буду! Так же думает и Ди-Ми-Три. Поэтому – я здесь!

Они опять замолчали, задумавшись каждый о своем. Хепи непроизвольно начал напевать себе под нос старую песню, которую он слышал в детстве, – тихо, одними губами и почти без слов – так, как он делал всегда, когда был занят работой. Мелодия была простая, качающаяся как колыбель.

Уншер удивленно поднял голову.

- Откуда ты знаешь эту песню? - спросил он хриплым, срывающимся голосом.

Хепи умолк.

- Что?

- Песню...которую ты сейчас напевал. Откуда ты ее знаешь?

- Не знаю. В детстве слышал. Мать пела.

Уншер подался вперед, схватил Хепи за руку – тот не сопротивлялся.

- Мать? Кто была твоя мать?

- Не помню. Ее звали... – Хепи наморщил лоб – честно - не помню. Столько всего случилось после ее смерти...

Уншер отпустил руку Хепи и откинулся назад. Его глаза блестели в сумраке. Но не слезами, а чем-то другим – искрой, которые зажигаются, когда человек, потерявший все, вдруг обретает связь со своим прошлым.

- Эту песню поют матери в моей земле, - произнес он медленно, – Это «Песня ночной травы». Колыбельная. Моя мать пела ее мне. И ее мать пела ее - ей. И твоя мать тоже пела ее тебе и ты ее помнишь!

- Помню. Хотя и не все слова. Почему-то эта мелодия всегда звучит у меня в голове, когда в моей жизни происходит что-то важное или вот-вот произойдет.

- Это твоя покойная мать подает тебе свой голос, чтобы ты не забывал ее!

Они еще немного помолчали, затем Уншер сказал:

- Расскажи мне об этом...Ди-Ми-Три, кто он, как попал к нам?

Хепи рассказал. Про странного чужеземца по имени Ди-Ми-Три, про его странные вещи, про первую встречу с ним. Про команду ветеранов, взявшихся охранять его в пути. Про то, что этот человек не ищет легких путей и не желает, чтобы кто-то умирал вместо него.

Уншер помолчал, затем негромко произнес:

- Я согласен!

- Что? – переспросил Хепи

- Я согласен рискнуть! – повторил Уншер громче. - Если ты вытащишь меня отсюда, я согласен быть приманкой. Можешь передать это Ди-Ми-Три, а если мне придется его увидеть - я повторю это, глядя ему в глаза!

- Ты его обязательно увидишь, Уншер! Он сам хочет увидеть и поговорить с тобой. Завтра тебя освободят и я провожу тебя к нему!

Хепи протянул Уншеру руку – жест, который он перенял у Дмитрия. Уншер сначала не понял его, потом догадался и хлопнул своей ладонью о ладонь Хепи. Они одновременно рассмеялись. Напряжение спало.

- До завтра, Уншер! Завтра я заберу тебя отсюда! – пообещал Хепи и встав со своего чурбака, направился на выход. Но его опять окликнул Уншер:

- Эй, Хепи!

- Что?

- Запомни мое настоящее имя – я Такар, сын Иддира! Если я умру – назови мое имя моим богам!

- Хорошо, Такар, сын Иддира! Я запомню твое имя и назову его твоим богам... если придет нужное время! У тебя буду еще просьбы?

- Да! Скажи мне еще одну вещь!

- Какую?

- Если мне все-таки удастся выжить, этот твой... Ди-Ми-Три – примет меня в свою... команду?

- Обещаю тебе это, Такар, сын Иддира! Только ты сумей выжить! Я очень на это надеюсь! – ответил Хепи и быстро пошел прочь.

Глава 7

7. Тот, кто сказал «Да!»

Мне снился удивительный сон - будто бы я стоял за штурвалом корабля – но не «Вояджера», а настоящей гоночной парусной яхты, с косыми парусами. Сон был настолько реалистичным, что мне казалось, что я чувствую как ветер треплет мои волосы, а губы ощущают соленые брызги от волн, разбиваемых фортштевнем. А рядом стояли они – самые близкие мне люди: отец и мать, все молодые, счастливые – они смеялись, шутили. А чуть поодаль стоял наш друг – египтолог дядя Миша, тоже еще не старый, спившийся чудак-старик, а серьезный ученый, чьи работы по Древнему Египту издавались даже за рубежом. На руках у него дремал серо-полосатый кот Аменхотеп, которого дядя Миша звал по-простому – Котька. Кот изредка приоткрывал огромные желто-зеленые глазищи, недовольно жмурясь, когда на него попадала соленая вода. А дядя Миша все повторял: «Правильный курс, Димка! Вперед! Бастет следит за нами!». Все смеялись, и я слышал только скрип снастей и их смех. И еще мне снилось море - бесконечное, синее, пахнущее солью, водорослями и детством.

Потом я услышал дробный стук, как будто бы дятел долбил клювом по дереву. Стук повторялся все громче и настойчивее. И смех пропал. Исчезли родители дядя Миша, исчез парусник. Осталась только темнота.

Я открыл глаза. Надо мной – глиняный потолок хижины, масляный светильник на столе и утро только начинается – за окном еще темно.

Стук повторился.

- Заходите – крикнул я хрипло, горло пересохло от сна.

Дверь отворилась, вошли Хепи, по-прежнему опирающийся на палку, но как обычно бодрый. За ним - Па-Нахт, державший в руках какой-то мешок, Ахмос, Джеди и еще один, ранее незнакомый мне человек.

Незнакомец был более светлокожим, чем сопровождавшие его египтяне, длинные грязные волосы были спутаны, одет в какое-то тряпье, от которого отвернулся бы любой бомж в моем времени. Взгляд – как у человека, постоянно ожидающего удара, но глаза – настороженные, но не злые. Руки в шрамах, ногти обломаны, но тело крепкое, сильное.

- Это Такар, сын Иддира – представил незнакомца Хепи, – тот, кто согласился заменить тебя в фальшивом караване.

Я сел на свою койку. Потер лицо. Сон все еще стоял перед глазами – отец, мать, дядя Миша. И их смех.

Такар смотрел на меня, я – на него.

Пауза затягивалась. Хепи кашлянул.

- Такар, это и есть Ди-Ми-Три, пришедший из моря.

Такар моргнул.

- Пришедший из моря? – его голос был хриплым, говорил он с сильным акцентом.

- Это долго объяснять - ответил я медленно, подбирая слова на ломаном египетском, – Но я и правда пришел из моря, точнее – из-за моря.

- А разве за морем живут люди?

- Да, живут! И за морем и еще много где! Мир, вообще, огромен и морей в нем тоже много!

- Странные вещи ты говоришь, Ди-Ми-Три! Я вот никогда не видел моря - мы, ливийцы живем на земле. Какое оно, это море?

Я ненадолго задумался.

- О море трудно рассказать словами – его нужно увидеть! Тогда ты поймешь его, или...не поймешь. Я впервые увидел море, мне было три года и с тех пор я никогда не оставлял его надолго. Я уже много лет хожу по морям, но до сих пор не могу сказать, что знаю его до конца. Море - оно как живой человек: сегодня улыбается тебе лазурью, а завтра хмурится чёрной бездной.

Кто-то не чувствует моря - смотрит и видит просто воду. Но если море тебя приняло однажды, то уже не отпустит.

Бывает - море гладкое, как стекло, и такое синее, что глаза слепит. Волны едва колышутся, будто дышат ровно и спокойно. Чайки кружат над водой, дельфины играют у борта - и кажется, будто весь мир замер в покое. В такие минуты хочется просто сидеть на палубе, слушать плеск воды и смотреть вдаль - за горизонт, туда где море соединяется с небом.

А еще море бывает белым - тогда ветер поднимает пену и волны встают гребнями. Тогда оно уже не спокойное, а буйное, живое. Парус хлопает, корабль качается, но в этом своя красота — в силе, в движении, в том, как море проверяет тебя на прочность.

Но самое страшное – это чёрное море. Не по цвету, а по сути. Когда небо затягивают тучи, горизонт исчезает, и вода становится тёмной, почти чёрной. Волны — как горы, ветер воет, дождь хлещет в лицо. В такие моменты понимаешь, что это море напоминает тебе о том, что ты здесь всего лишь гость. Море может быть добрым, может быть игривым, но если рассердится - не пощадит!

И всё равно я его люблю. За эту переменчивость, за мощь, за красоту, за то, что оно никогда не бывает одинаковым. Каждый раз, когда поднимаюсь на палубу и вижу впереди эту бесконечную гладь - чувствую, как сердце замирает. Оно разное, но всегда - настоящее. Оно никогда не предаст. И если ты однажды полюбил море, оно останется с тобой навсегда, даже когда ты на суше.

Все замолчали, видимо, пытаясь представить себе нарисованную мной картину. Наконец, Такар произнес:

- Я бы хотел увидеть море, жаль, что мне это вряд ли удастся. Но спасибо тебе, Ди-Ми-Три, за то что ты вытащил меня из грязного «шене» и дал мне надежду. Ты был честен со мной и я тоже тебя не подведу. Я уже пообещал Хепи, что выполню все, о чем мы с ним говорили, сейчас я говорю тебе – я согласен! Я не знаю, чем закончится наш поход, но если я все-таки выживу, ты можешь обещать мне выполнить одну просьбу?

- Говори свою просьбу, Такар! Я ее выполню, если это только будет в моих силах!

Такар усмехнулся:

- Моя просьба не потребует от тебя особых расходов, я только прошу тебя – если я выживу – ты примешь меня в свой отряд? Ты так рассказывал о море, что, кажется, теперь и я не успокоюсь до тех пор, пока сам его не увижу! Я тоже хочу, как ты это сказал - «Заглянуть за горизонт»... Хотя бы для того, чтобы понять – что это означает!

Я встал и протянул бывшему рабу руку:

- Я обещаю тебе, Такар, если мы все выживем и я смогу опять выйти в море – мы вместе заглянем за горизонт!

Такар уставился на протянутую руку, потом, видимо, что-то вспомнил и хлопнул по моей ладони своей рукой.

Все заулыбались, а затем Хепи сказал:

- Я не меньше всех нас надеюсь заглянуть за горизонт, поэтому предлагаю немедленно начать подготовку Такара!

С этими словами, Хепи взял у Па-Нахта мешок, в котором я узнал свой рюкзак, с которым я совершил свой переход от побережья. Интересно, откуда они его только взяли, выкрали что ли? Даже вещи - все, какие были у меня, за исключением утраченных в процессе моего путешествия по болотам – все было сложено в рюкзак., даже моя старая одежда, в которой меня захватили в плен.

Я взглянул на Такара – грязный, с всклокоченными волосами, в одной набедренной повязке, заросший, босой – он совсем не походил на моего современника, но для местных разница была не так очевидна, как для меня, поэтому – сойдет! Кроме того, кое-что мы в силах подправить! Я достал из рюкзака опасную бритву, маленький кусочек мыла и походный несессер, оставшийся мне «в наследство» от моего прежнего работодателя – Арапмои и скомандовал:

- Так, прежде всего – Такар, мне нужно, чтобы ты хорошо помылся! Хепи, проводи его к воде, но так чтобы быстро и никто его не видел! И принеси сюда пару кувшинов чистой воды! Все делаем быстро, пока солнце не взошло!

Минут через пятнадцать, Такара привели обратно, вода стекала с него ручьями – растереться полотенцем ему не предложили. Я тем временем, взбил мыльную пену, намылил щеки Такара и приступил к бритью. Все завороженно смотрели на мою работу, как на какое-то священное таинство. Закончив бритье, я перешел к стрижке, использую маникюрные ножницы из несессера. Получилось неплохо – сказался опыт многочисленных стрижек моих однокурсников и сослуживцев, правда, тогда я использовал другие инструменты. В завершение я намылил остатками мыла голову Такара и смыл все водой из принесенного кувшина, после чего расчесал ему волосы и поднес маленькое зеркальце. Такар, от неожиданности, отшатнулся – из грязного нечесаного и неумытого раба, он превратился во вполне цивилизованного человека «чуть за тридцать», внешне даже симпатичного. В мое время, при наличии нормальных инструментов и косметики, Такар бы мог иметь успех у женщин.

- Ну-ну, Такар! Не преувеличивай - не так уж все ужасно получилось! – рассмеялся я. – Смотри лучше – какой красавчик получился! Все девки теперь - твои! – сказал я по-русски, которого, разумеется, здесь никто не понял, хотя общий смысл, по-моему, уловили – заулыбались.

- Теперь переходим к следующему действию – распорядился я и обратившись к Такару, добавил уже по-древнеегипетски – Снимай свою одежду!

Когда Такар предстал перед нами, одетый в мою старую «походную» одежду, все дружно расхохотались. Трудно было представить более нелепого человека, чем древний ливиец, наряженный в современную одежду. Такар стоял смешно расставив ноги и постоянно ощупывая себя руками. Вместо обуви я дал ему свои старые шлепанцы- кроксы, в которых когда-то ходил по палубе.

- Ну-ка, поворотись-ка, сынку! – процитировал я бессмертные строки Гоголя, которому еще предстояло родиться примерно через четыре тысячелетия – Ну что, – в целом, мне все нравиться. Как тебе, новая одежда, Такар?

Такар еще раз провел руками по одежде и честно признался:

- Тесно, натирает – неудобно!

- Ничего, привыкнешь! Главное - ты теперь на нормального человека похож стал! И вот еще что – ты смотри прямо перед собой, а не в землю! Ты - свободный человек, а не раб! Помни об этом! – ободрил его я и добавил – Все, с одеждой -закончили! Переходим к тренировке походки и общего поведения.

С походкой у нас возникли трудности – Такар совершенно не умел носить ни современную мне одежду, ни обувь. Он постоянно спотыкался, жаловался на неудобство одежды и постоянно опускал взгляд в землю. В общем, он не очень походил на меня, поэтому я сильно рассчитывал на то, что местные не смогут распознать «подделку».

Кроме того, я заставил его выучить несколько слов на русском - «Я капитан Дмитрий Рубцов, я прибыл из моря!»

Затем я обратился к Па-Нахту:

- Когда уходит первый караван в Буто?

- Считая сегодняшний день - через три дня, на четвертый, рано утром! – не задумываясь ответил Па-Нахт.

- Хорошо! К этой дате мы должны быть готовы! Хепи, покажи Такару - где ему спать и накорми его чем-нибудь, а ты, Такар, постоянно повторяй фразу, которую я тебе сказал – она может спасти тебе жизнь! И лучше всего – не снимай одежду – привыкай! На этом, на сегодня – все! Готовимся к выступлению, а сегодня вечером - проводим первую демонстрацию Такара на базарной площади!

Глава 8

Камос– верховный жрец Сета (Интерлюдия)

Верховный жрец храма Сета, Камос, сидел в потайной комнате храма и слушал доклад одного из своих «агентов», носившего прозвище Змей. Настоящего его имени не знал никто.

В настоящее время, Змей производил доклад, его голос был негромким, но внятным, а тон почтительным, но спокойным.

- Его зовут Ди-Ми-Три, хери-неб! Сегодня вечером его вывели на базарную площадь Пер-Сопду, в сопровождении стражи. Чужеземца было нетрудно отличить – он был в странной одежде, такой я не видел ни у кого из местных. Одному из наших удалось даже переговорить с одним из стражников. Тот подтвердил, что это и есть тот самый чужеземец, которого через три-четыре дня отправят в Буто с очередным караваном. Но - Змей выдержал небольшую паузу, – я заметил также некоторые странности, о которых тоже хотел бы сказать тебе, хери-неб!

Жрец вскинул бровь. Змея, стоявшего сейчас перед ним, рекомендовали Камосу, как настоящего профессионала, одного из лучших в своем ремесле. И если он замечает некоторые «странности» - значит, они там действительно есть.

- Говори, — коротко приказал Камос.

- Первое: одежда чужеземца она слишком странная. Не просто чужая – она словно сшита специально, чтобы все заметили. Второе: стражники, вроде как должны охранять его, но они вели его так, как будто показывают товар на рынке. И третье: чужеземец споткнулся трижды, пока шёл, и еще - он всё время что-то поправлял в своей одежде. Я уверен, хери-неб, что этот чужеземец надел такую одежду впервые.

Камос задумался.

- Что ещё?

- По слухам, этот Ди-Ми-Три — пришелец откуда-то издалека. Но его взгляд, хери-неб он не смотрит по сторонам, как человек, впервые увидевший наш мир. Он смотрит вниз. Как раб.

Жрец откинулся назад, соединив кончики пальцев. Доклад агента был безупречен. впрочем, так и должно было быть. Школа шпионов в храме Апопа, недаром считалась лучшей и ее выпускники брали за свою работу дорого, но стоили каждого серебряного слитка, уплаченного за нее. И сейчас агент не просто доложил факты, он их проанализировал и изложил, предоставив заказчику сделать выводы. И теперь Камос обдумывал свой следующий шаг.

- Завтра я взгляну на него сам, – наконец произнёс жрец. - Подготовь мне все необходимое и обеспечь охрану. И проследи, чтобы все осталось в тайне!

______________________________________________

На следующий день Камос, облачённый в лохмотья нищего, сидел под раскидистым тамариском, прислонившись к шершавому стволу. Его глаза, скрытые под капюшоном, не упускали ни одной детали.

Вот они - трое стражников, вышагивающих с нарочитой важностью, словно демонстрируя добычу. А между ними - чужеземец.

Камос впился взглядом в фигуру незнакомца. Да, одежда была и впрямь странной: плотная, облегающая, с множеством карманов и застёжек, не похожая ни на льняные схенти египтян, ни на пёстрые ткани купцовфиникийцев. Но чтото в этой странности казалось слишком явным.

«Да, Змей был прав - все слишком напоказ. Слишком демонстративно его ведут - словно хотят, чтобы все видели».

Чужеземец чуть споткнулся о выступающий камень, машинально дёрнул рукой, будто пытаясь поправить чтото на груди. Его движения были неловкими, скованными. Он явно не привык к этой одежде.

Но главное - взгляд!

Он не скользил по толпе с любопытством новичка, не задерживался с изумлением на храмовых рельефах или на товарах торговцев. Взгляд чужеземца был опущен вниз, покорно, почти рабски. И лишь изредка, когда чужеземец словно бы вспоминал о чем-то – его взгляд поднимался от земли, торопливо обшаривал окрестности и вновь обращался вниз.

«Рабский взгляд, - отметил про себя Камос. Не взгляд свободного человека, впервые попавшего в новую обстановку. Тот, кто меня интересует – и об этом мне тоже докладывали, - тот человек смотрел на всех прямо, не пряча взгляд, не опуская его в землю. А наоборот – разглядывал все с удивлением, с опаской, с интересом! А этот этот словно боится поднять глаза!»

Жрец незаметно усмехнулся. Теперь всё стало на свои места.

«Они хотят, чтобы я поверил, что это и есть настоящий ДиМиТри. Специально устроили это представление - нарочитое, грубое. А настоящий Ди-Ми-Три будет, в это время, гдето в другом месте!»

Камос сделал незаметный знак своему телохранителю, собираясь уходить. Продолжать наблюдение больше не имело смысла – он уже увидел все, что хотел!

Вернувшись во дворец, Камос сразу же прошел в свою тайную комнату, где приступил к исполнению привычного ритуала – плотно запер все двери и достав маленький пучок сушеной травы бросил его жаровню. По комнате пополз сладковатый дым, постепенно заполняя все помещение.

Камос уселся на небольшую скамеечку, откинувшись на стену, вытянул ноги и с наслаждением сделал несколько глубоких вдохов. Его глаза закрылись, лицо приобрело расслабленное выражение.

Он погружался в некий транс, который помогал ему анализировать полученную информацию.

«Итак, по сообщению Змея, - прошептал жрец, - этого «Ди-Ми-Три» должны отправить в Буто вместе с караваном, везущим почту и таможенные сборы следовательно, с караваном пойдёт фальшивый Ди-Ми-Три - для этого его и выгуливают, ожидая, что я клюну на эту хитрость! А подлинного Ди-Ми-Три, тем временем, отправят другой дорогой!»

Камос довольно рассмеялся:

- Простой, но эффективный трюк! Они хотят заставить меня следить за ложной целью - чтобы я бросил все силы на караван, а в это время настоящий чужеземец уйдет с другим...караваном! Но меня им не обмануть! Я все равно умнее и хитрее их всех! И я всегда выигрываю!

Камос вышел из своего «тайника» и подозвал к себе одного из служителей храма, «материализавшегося» откуда-то из-за колоны

- Мне нужен Урс - приказал жрец. - И пусть он явится немедленно!

Служитель молча поклонился и исчез.

Камос сел в кресло, больше похожее на трон и погрузился в дремоту. Сеанс с «волшебной» травой приносил удовлетворение, но забирал много сил.

___________________________________________

Камос, действительно, всегда выигрывал.

В девять лет мир маленького мальчика – тогда его звали Уахен - «выживший», неожиданно рухнул: его родители погибли во время внезапного наводнения, вызванного аномальным разливом Нила. Родственники, не имели возможности содержать сироту, но к счастью, у его покойного отца были друзья, с помощью которых мальчика удалось устроить младшим служителем в храм Тота.

Мальчик быстро проявил себя. Его любознательность и острый ум не остались незамеченными: он жадно впитывал знания — изучал священные тексты, осваивал иероглифическое письмо, вникал в астрономические наблюдения жрецов. Учёба давалась легко, и вскоре Уахен оказался на хорошем счету у наставников.

Но в двенадцать лет его идиллия вновь оказалась разрушена, на этот раз - одним из старших жрецов, о котором среди учеников о нём ходили тревожные слухи, якобы он имел порочное пристрастие к мальчикам и время от времени уводил одного из понравившихся учеников к себе, в некую тайную комнату, откуда мальчики возвращались тихими и замкнутыми. Впрочем, некоторым подобные отлучки даже нравились: их заметно лучше кормили, одаривали подарками, избавляли от тяжёлой работы и наказаний.

Когда товарищ по учебе, однажды, под большим секретом, открыл Уахену страшную правду, его охватили отвращение и гнев. Именно тогда он поклялся -никогда не допустить подобного с собой. Поэтому, когда жрец выделил его и повёл в тайную комнату, недвусмысленно намекая на то, какого рода «помощь» ему требуется, Уахен ответил отказом, а когда жрец попытался овладеть им силой - тогда в руке Уахена неожиданно оказался ритуальный кинжал. Удар в живот оказался для старого сластолюбца, смертельным.

Уахен не помнил сколько времени он провел в тайной комнате, пребывая в полной прострации. Сначала он даже хотел пойти и во всем сознаться, но очнувшись, наконец, от шока, его мозг, неожиданно заработал холодно и четко, мгновенно разработав план действий. Уахен стёр следы крови, избавился от улик и спрятал тело так, что его так и не смогли обнаружить. После этого он, как ни в чем не бывало присоединился к остальным ученикам. Никто не подумал заподозрить лучшего ученика храма в чем-то предосудительном. Впоследствии Уахен сформулировал первый принцип, которому он следовал всю свою жизнь: успех приходит к тому, кто не боится действовать решительно.

Но начальник храмовой стражи, в силу своего положения, начал расследование исчезновения жреца и постепенно вышел на Уахена. Но юноша уже знал, как следует решать подобные проблемы – он не стал дожидаться разоблачения, а просто заманил стражника в ловушку, убил и сбросил тело в подземную реку, кишевшую крокодилами.

Через несколько дней изуродованное тело нашли ниже по течению. Одежду погибшего нашли на берегу, аккуратно сложенную. Никто не понимал, зачем начальнику храмовой стражи понадобилось лезть купаться в реку, кишевшую крокодилами. Версии строились разные, но с прошлым исчезновением жреца гибель главного стражника храма никто не связал. Уахен вновь остался вне подозрений.

Так он сформулировал второй базовый принцип своей жизни: боги помогают тому, кто сам помогает себе. Но ощущения безопасности не было — храм больше не был надёжным убежищем, поэтому в четырнадцать лет, Уахен решился на побег. Он убежал, инсценировав свою гибель - оставил следы борьбы, кровь и обрывки одежды у дренажного канала и прихватив заодно некоторые ценные вещи из храмового имущества. Искать его не стали.

На воле Уахен брался за любую работу - переписывал документы для торговцев и чиновников, разгружал баржи с зерном, ходил с рыбаками по Нилу, сопровождал караваны, изучая дороги и обычаи разных областей.

Однажды он познакомился с Аменом – человеком, который предложил ему «лёгкий заработок»: открыть дверь дома купца грабителям. Уахен выполнил задание безупречно, за что Амен представил его главарю шайки разбойников, принадлежавших к тайному сообществу «Песчаные братья».

Среди разбойников Уахен быстро завоевал авторитет: его ум и хитрость помогали планировать нападения, знание иероглифов - расшифровывать торговые маршруты, но главное его качество – хладнокровие и отвага в бою, постепенно сделали его правой рукой главаря. К своим двадцати двум годам он был уже очень опытным, умным и хитрым разбойником, за которым числилось множество удачно спланированных и реализованных операций за что он даже удостоился почетного прозвища - «Серый Лис», под которым его теперь знали в преступном мире.

Но удача не может продолжаться вечно. Воины номарха выследили шайку и в результате короткого, но яростного боя, почти все погибли. Почти – потому что «Серый Лис» опять ускользнул. Кроме того, ему удалось припрятать часть сокровищ в тайнике у оазиса Себек.

Так, в двадцать два года он вновь оказался один. Правда у него имелись немалые средства, но их требовалось «легализовать» - с тем, чтобы избежать нежелательных вопросов. Проще всего это было сделать через участие в военном походе - и вот бывший младший служитель и ученик жрецов Тота, Уахен и бывший разбойник «Серый Лис», отправился на войну в войске фараона Пеопи I, в должности младшего войскового жреца Анубиса. Тогда же он принял свое настоящее имя – Камос, совершив положенный ритуал отречения. Младший служитель Тота -Уахен и разбойник «Серый Лис» умерли, вместе с именными глиняными табличками утонувшими в теле Великого Хапи. Так родился новый человек, которого звали Камос - «управляющий хаосом».

Находясь в войске, Камос быстро понял – воинов уважают, из касты воинов лежал почетный и славный путь в высшие сферы, но чтобы добиться уважения воинов, нужно самому стать воином, а значит - пройти испытание боем.

Во время одного сражения, когда колесницы хеттов прорвали строй и устремились в лагерь. Камос схватил копьё и встал на защиту святилища. С ним были ещё несколько воинов - но все они пали, кроме него.

Кроме отражения атаки хеттов, Камос спас раненого жреца Ра – молодого человека из очень влиятельной семьи и несколько священных предметов. За этот подвиг фараон наградил его золотой подвеской в виде глаза Гора и повышением в должности - до старшего жреца Анубиса.

Теперь его уважали и жрецы и воины. Кроме того, у него появились влиятельные друзья, которые чувствовали по отношению к нему долг благодарности. Но Камос не стремился к внешнему блеску: он последовательно отказался от предлагаемых ему престижных должностей в Мемфисе, скромно попросив своих покровителей назначения в небольшой храм Сета, в Пер-Сопду. Все восхищались его скромностью и, конечно же, не могли отказать ему в такой пустяковой просьбе.

Но у Камоса, к этому времени, уже были собственные замыслы, именно здесь, в Пер-Сопду, стратегически важном пункте на торговых путях, где храм Сета имел влияние на местные племена и разбойников, а удалённость от столицы давала свободу действий Камос начал строить пирамиду своей тайной власти. Он выбрал себе покровителем Сета - бога хаоса, бурь и пустыни, потому что тот, в понимании Камоса, олицетворял борьбу с устоявшимся порядком.

Но пережитые приключения не притупили тяги Камоса к знаниям – он по-прежнему продолжал учиться - изучая древние тексты и забытые ритуалы, налаживая контакты с местными знахарями, создавая сеть осведомителей среди торговцев, рыбаков и разбойников, а еще – проводя эксперименты с некой травой «ашшама», той, что вызывает видения.

Методы Камоса были просты и эффективны – находясь на значительной по меркам нома, должности, он всячески культивировал свою скромность - носил простую тёмную накидку, жил аскетично, избегал роскоши. При этом он умело приближал к себе людей - щедро платил за хорошо сделанную работу, помогал попавшим в беду, но беспощадно карал предателей, объявлял их «проклятыми Сета», унижал публично, а устранял - тайно.

К 45 годам его тайная власть достигла пика. Он контролировал проход купеческих караванов, при случае - мог повлиять на решения номарха, имел под рукой отряд верных людей, из которых он сформировал храмовую стражу – из бывших воинов, оставшихся без службы, осведомителей, мастеров тайного устранения неугодных. Кроме того, он имел возможность привлекать себе в помощь «узкопрофильных специалистов», которых готовили в тайной школе в храме Апопа, где верховным жрецом был один из его друзей – Неферхор. И при этом Камос знал - это только начало.

Весть о чужеземце по имени Ди-Ми-Три, достигла ушей Камоса в тот же день, когда тот прибыл в Пер-Сопду. Сначала это было просто сообщение от осведомителя: «В городе появился чужак, на нашем языке не говорит, одевается странно, охраняется береговой стражей».

Но Камос уже тогда почувствовал: здесь кроется что-то большее. Он приказал собрать о чужеземце все сведения. Так он узнал, что таинственный пленник прибыл из далеких, неизвестных земель, он владелец огромного количества загадочных, чудесных вещей, а главное – он носитель большого количества новых знаний, способных опрокинуть привычный мир обычного египтянина.

Камос взвесил варианты:

- Завладеть знаниями чужеземца - заставить его служить себе.

- Устранить угрозу – в случае, если чужеземец окажется неуправляемым.

- Использовать в своих целях - сделав пешкой в большой игре.

Решение пришло быстро – необходимо быстро завладеть чужеземцем во что бы то ни стало, либо уничтожить его. Однако это оказалось не так просто – чужеземца хорошо охраняли стражники под руководством старого ветерана Па-Нахта, к которому Камос все еще не мог найти подход, кроме того, возле чужеземца постоянно крутился этот ничтожный полукровка Хепи, серьезно мешая воплощению планов Камоса.

Камос начал действовать: увеличил число осведомителей вокруг чужеземца, постепенно распространял слухи о его колдовстве, готовил ловушки, устраивал всевозможные диверсии. И сейчас он улыбнулся, глядя на статую Сета:

«Этот Ди-Ми-Три... Он как зеркало, в котором отражается мир без жрецов. Если я смогу понять его знания - я стану больше, чем жрец. Я стану тем, кто действительно управляет. Но если эти знания уйдут к другим моя власть рассыплется, как песок. Но этого не случиться. Он будет моим - или его не будет вовсе!».

Он вспомнил себя в двенадцать лет - испуганного мальчика, убившего жреца, чтобы сохранить достоинство. Тогда он выбрал путь выживания. Теперь он выбирал путь господства.

«Сет ведёт меня, - прошептал Камос, глядя на своего бога. - Но и я тоже веду Сета. Потому что мы оба - боги пустыни, где нет правил, кроме тех, что устанавливаем мы сами!»

От воспоминаний Камоса отвлек служитель храма, почтительно коснувшись его плеча.

- Достойнейший Камос! Тебя дожидается посетитель, явившейся по твоему повелению!

- Отлично! Проводи его в комнату для гостей, я сейчас приду!

Служитель, поклонившись, исчез. Камос встал со своего кресла, подойдя к маленькому фонтанчику, плеснул себе водой на лицо. «Кажется, я немного задремал! Ладно, пора! Кажется теперь игра начинается всерьез!» – подумал Камос. Он чувствовал прилив азарта, как в молодости – перед очередной «операцией» и находился в превосходном настроении.

В полутьме комнаты освещённой дрожащим пламенем масляных светильников, Камос рассматривал стоявшего перед ним человека - того, кого он называл Урс.

Стоявший перед ним человек был коренаст, жилист, с цепким взглядом хищника. Однако сейчас его пальцы непроизвольно теребили край накидки, выдавая внутреннее напряжение.

- Урс, - голос Камоса звучал ровно, без эмоций, - через два дня, утром, из Пер-Сопду выйдет караван в Буто. Он будет сопровождать чужеземца по имени Ди-Ми-Три. Он высок, волосы его светлее, чем у сыновей Та-Кемет, похож на ливийца, будет одет в одежду, отличную от той, что носим мы. Твоя задача - устроить засаду в подходящем месте, лучше всего - на перевале Хапи, захватить этого человека живьём и доставить ко мне. У тебя есть еще вопросы ко мне?

Урс склонил голову, давая понять что задачу понял.

- Значит – захватить живьём, хери-неб? - уточнил он. - А если он окажет сопротивление?

- Не окажет, - отрезал Камос. - Он не воин. Просто чужеземец. И помни: он нужен мне живым!

- А если охрана каравана окажет сопротивление?

- Окажет, обязательно! Но сильно сопротивляться не будет, ее задача – охрана вещей. За чужеземца они погибать не захотят!

- А если все-таки – захотят?

- Ты что, боишься десятка стражников, Урс? Раньше я за тобой такого не замечал!

Урс поджал губы.

- Я не боюсь ни стражи, ни этого чужеземца, хери-неб! Я просто уточняю задачу и я не хочу вслепую совать голову в пасть льву!

- А ты стареешь, Урс – насмешливо произнес Камос – в прежние времена тебя такие мелочи не интересовали! Может, тебе уже стоит подумать об отдыхе?- Камос говорил по-прежнему с веселой иронией, но в его тоне добавилось новая интонация, от которой у матерого разбойника моментально вспотела спина.

- Поэтому я и говорю тебе, Урс, – подготовь засаду в подходящем месте! Впрочем, если ты все еще чего-то боишься – так скажи мне об этом прямо! Я найду кого-нибудь другого! – от тона Камоса пот на спине Урса покрылся ледяной коркой.

- У меня больше нет вопросов, хери-неб! Я все сделаю, как ты повелел! Прости меня – я задавал совсем ненужные вопросы! Тебе не нужно искать кого-то другого!

По знаку Камоса, служитель выложил на полированную поверхность маленького столика тяжёлый мешочек. Серебро звякнув, рассыпаясь на столе.

- Ладно, Урс! Ты же знаешь – что бы не случилось, я всегда буду считать тебя верным мне человеком! Лучше взгляни сюда! – Камос указал рукой на серебро - Это - задаток. Остальное получишь, когда доставишь мне чужеземца.

Урс медленно протянул руку, сжал серебро в кулаке. Металл приятно холодил ладонь. В голове Урса начал созревать план.

«Захватить чужеземца а потом? Почему бы мне не предложить его тому, кто заплатит больше? Камос все чаще начинает намекать мне на то, что готов найти мне замену, я для него – расходный материал. Но я больше не хочу им быть!»

- Хорошо, - кивнул Камос. - И помни о том, что будет, если я узнаю, что ты пытался меня обмануть!

Урс вышел из храма, сжимая в руке мешочек с серебром. Беседа с Камосом оставила тяжелый осадок.

Вернувшись в своё логово - заброшенную каменоломню, Урс вызвал к себе верного помощника, низкорослого шустрого человека по прозвищу Шакал.

- Слушай внимательно, - прошипел Урс. - Через два дня, утром, из Пер-Сопду в Буто пойдет караван с одним...чужеземцем.

Он наклонился ближе, понизив голос:

- Ты сейчас отправишься в Буто, к дому Амени – знаешь его? И будешь следить за этим чужеземцем. Он отличается от нас поэтому ты его ни с кем не спутаешь. Собери о нем все сведения какие сможешь, узнай – не интересуется ли им кто-нибудь еще, а главное - проверь, нет ли другого каравана, который отправится в те же дни, но другой дорогой. После завтра вечером расскажешь обо всем мне. Ты меня понял?

Шакал кивнул:

- Понял, Урс. Сделаю.

- И ещё, - Урс схватил помощника за плечо. - Действуй незаметно. Если Камос прознает о наших делах...сам понимаешь!

Шакал ухмыльнулся:

- Все сделаю, как надо - никто ничего не заподозрит!

«Значит, достойнейший Камос, ты уже присматриваешь мне замену? Что ж, смотри - как бы я не нашел замену тебе!» – подумал Камос и усмехнулся. Его усмешка была недоброй.

____________________________________________

После ухода Урса, Камос, некоторое время пребывал в раздумьях, затем подозвал к себе своего помощника и приказал:

Начальника храмовой стражи – срочно ко мне! Урс начал меня разочаровывать!

Глава 9

«Разбор полетов» или как стать свободным.

Мы сидели в маленькой комнатке, в которой я жил уже третью неделю. Сейчас эта комната превратилась в штаб, где мы подводили итоги первого дня, из отпущенных нам трех, назначенных до отправки в Буто.

На совещании, кроме меня, присутствовали ПаНахт, Хепи и Такар.

Я обвел взглядом присутствующих и начал:

- Сегодня мы первый раз вывели Такара на прогулку и показали его всем желающим. Сейчас мы разберем какие ошибки были нами допущены и кто что странного заметил или почувствовал. Кроме того, мы должны доработать детали нашего скорого отправления.

ПаНахт кивнул:

- Да, никто не бросился сразу за нами. Однако, это не значит, что никто не следил. Хепи добавил:

- Я заметил двоих: один крутился у лавки благовоний, второй - у колодца. Но они могли быть просто прохожими.

Я повернулся к Такару, который все еще был одет в мою старую одежду – штаны и куртку, шлепанцы, но сидел он в углу, на корточках, очевидно так же, как сидел в своей клетке, когда был рабом. Несмотря на одежду, подстриженные волосы. выглядел он все равно нелепо. Глядя на него, я вдруг вспомнил одного своего знакомого, служившего в конвойных войсках, который хвастался, что может легко отличить опытного арестанта от любого другого, по умению сидеть «на картанах».

С этого я и решил начать.

- Встань, Такар! – скомандовал я.

Тот вскочил мгновенно, замерев и глядя в пол – сработала рабская привычка мгновенно подчиняться любому приказу.

- Нет, Такар! Не так! Не нужно вскакивать от любого окрика, ты больше не раб, а свободный человек! Тебе нужно научиться быть свободным!

- Научиться быть свободным? – повторил Такар – Никогда бы не подумал, что этому тоже нужно учиться!

- Нужно, Такар! Это нелегко, но учиться этому обязательно нужно! Может быть, это и есть самое главное умение человека – чувствовать себя свободным! Теперь садись, но не на корточки, а на... хотя бы на этот чурбак – как равный нам.

Такар смутился, огляделся и неуверенно опустился на маленький чурбачок, служивший табуретом. Он так и сидел на самом краешке – напряженный, готовый в любой момент вскочить обратно.

- Лучше – кивнул я, – Уже - гораздо лучше, Такар! Но сейчас мы начнем с разбора того, что сегодня ты делал неправильно!

Такар побледнел, очевидно он привык к тому, что в этом мире рабов за ошибки бьют.

- Я...я старался, господин – пробормотал он, глядя, по-прежнему, в пол.

- Я не господин – мягко поправил его я. – Меня зовут Дмитрий, или можешь называть меня капитан – если тебе так проще. И сейчас я не ругаю тебя - я тебя учу, потому что завтра тебе предстоит снова выйти на прогулку.

Я обратился к Хепи:

- Расскажи, что ты увидел со стороны. Как выглядел Такар? Был ли он внешне похож на меня?

Хепи откинулся на стену, сложив руки на груди. Его глаза блестели в полумраке – он явно получал удовольствие от роли критика.

- По правде сказать, Ди-Ми-Три, на тебя Такар был похож...не очень сильно! Он двигался как... как человек, который боится что-либо сломать. Плечи втянуты, взгляд исподлобья, бегающий, шаги осторожные. И смотрел он, в основном под ноги, а не по сторонам. И еще руки – руки он все время держал так, как будто боялся что его сейчас ударят.

Я кивнул:

- Вот именно! Такар, сегодня ты был не похож на свободного человека, а был похож на раба, которого нарядили в дорогую одежду. Запомни – даже если ты молчишь, твое тело говорит за тебя! Ты двигаешься как раб и любой, кто хоть немного разбирается в людях – сразу увидит фальшь!

Такар опустил голову еще ниже. Голос его дрогнул:

- Но я не умею по-другому...капитан. Я так давно был свободным, что уже позабыл каково это. Да и раньше моя «свободная» жизнь не сильно отличалась от рабской. Меня били за то что я поднимал глаза, за то что кланялся не достаточно низко и за многое другое. Я не знаю как...как это – быть свободным.

В комнате повисла тишина. Я посмотрел на Па-Нахта – ветеран молчал, очевидно, переваривая новую для себя информацию. Но в его глазах я не заметил осуждения.

Тогда я подошел к Такару, присел напротив него, так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

- Слушай меня, Такар, сын Иддира! – сказал я негромко, но твердо, – Я не прошу тебя забыть все, что ты пережил – это не исправить за пару дней, даже если одеть дорогую одежу. Я только прошу тебя сделать простую вещь – представить, хотя бы на время прогулки, что ты – другой человек. Ты – капитан! Ты привык командовать и привык, чтобы тебя слушались! Ты идешь по улице и смотришь на всех свысока, потому что ты - хозяин своей жизни!

Такар поднял глаза. В них была растерянность, смешанная с робкой надеждой.

- Как я могу смотреть свысока? Я – никто...

- Ты – не никто, –перебил его я, – Ты – человек, который согласился умереть за других. Это делает тебя больше, чем любого богача, боящегося потерять свое серебро. Запомни, твой страх – это и есть твоя тюрьма! А сейчас ты вышел из нее на свободу. Так и веди себя как свободный!

Я положил руку ему на плечо.

- Теперь давай повторим еще раз. Встань!

Такар встал. Медленно, неуверенно, но встал.

- Подними голову, – скомандовал я, – Выпрями спину, представь что ты стоишь на палубе корабля или на вершине горы и смотришь на горизонт. Ты ищешь опасность, но ты ее не боишься, потому что готов ко встрече с ней. Ты - капитан!

Такар выпрямился, плечи его расправились, подбородок приподнялся, хотя челюсти все еще были сжаты от напряжения.

- Хорошо, Такар! - подбодрил его я – теперь пройдись по комнате, как будто ты осматриваешь свое добро, в своих сундуках. Не торопись, с достоинством – торопиться тебе некуда. Посмотри на потолок, на стены вокруг, на нас. Представь – ты владелец этого места.

Такар сделал шаг. Потом другой. Его движения были деревянными, но он очень старался. Он повернул голову, посмотрел на Хепи, на меня, на Па-Нахта. И вдруг... улыбнулся. Совершенно естественно, как-то совсем по-детски.

- Это...странно – сказал он, - я никогда не чувствовал себя...большим.

- Не большим, Такар – поправил его я – Важным! Ты важный человек, Такар! Важный для всех нас человек! И мы не дадим тебя в обиду! Запомни это!

Па-Нахт, до этого молчавший, хмыкнул и одобрительно покачал головой:

- Ди-Ми-Три говорит верно, ливиец. Настоящий воин всегда смотрит вперед, а не под ноги. Враг не будет боятся того, кто боится сам. Ты не должен показывать свой страх, даже если внутри тебя все сжалось в комок. Этому нужно научиться. Но ты - научишься!

Такар кивнул. Глубоко вздохнул и выпрямился еще больше.

- Я буду учиться капитан! Я обязательно научусь...быть важным!

Я улыбнулся и похлопал его по плечу:

- Все хорошо, Такар! Завтра мы повторим еще!

Такар немного помолчал и неожиданно твердо произнес:

- Вы знаете, мне кажется, что сейчас я действительно готов умереть за вас!

Все рассмеялись, а затем я серьезно ответил:

- Никто не знает своей судьбы, Такар и что нас ждет впереди! Бывает, что человек выживает там, где никто бы не смог выжить, а потом умирает, сидя у себя дома, за обеденным столом. Но если ты сумеешь выжить – я буду рад видеть тебя в своей команде!

Мы все опять помолчали, затем я сказал:

- Все, с этим достаточно. Теперь давайте обсудим то, что удалось увидеть Хепи.

Хепи оживился. Он извлек из-под одежды вощенную дощечку, на которой делал записи и начал свой доклад:

- Сегодня мной было замечено три человека: первый – тощий, с красно-белой повязкой на голове, он стоял у колодца и смотрел на Такара, когда тот проходил мимо дома Амени. Он не пил и не набирал воду, а просто держал в руках пустой кувшин и смотрел.

Па-Нахт слегка нахмурился:

- Ты уверен, что он следил за нами? Может это был простой зевака?

- Может быть – согласился Хепи, но смотрел он очень внимательно, поэтому пренебрегать им я не стал. Вторым был старик, который сидел у стены и что-то точил. Его голова была покрыта белым платком с маленьким вышитым скорпионом. Он взглянул на Такара только один раз, но смотрел достаточно долго. И третий – мальчишка, лет двенадцати, якобы занятый тем, что играл «в камешки». Странным мне показалось то, что на свои камни свои он практически не смотрел, как будто бы они его вообще не интересовали. А когда Такар прошел мимо него, этот мальчишка неожиданно закончил игру и побежал в ближайший переулок. Я не стал его преследовать, но переулок, в который он убежал я запомнил.

Па-Нахт неожиданно спросил:

- Ты говорил, что у старика-точильщика, голова была покрыта белым платком с вышитым скорпионом?

- Да, а что здесь странного? – удивился Хепи.

- Странное здесь то, – наставительно произнес Па-Нахт, – Что вышитый скорпион на белом головном платке – опознавательный знак разбойничьей шайки, более известной как «Песчаные братья». Мне нужно объяснять – кто это такие?

Па-Нахт обвел нас взглядом.

- Ладно, расскажу. Хепи, наверняка, тоже кое-что слышал о них, но ты Ди-Ми-Три и Такар – чужаки здесь, поэтому могли о них ничего не знать. А знать о них нужно – это серьезные и опасные парни!

Па-Нахт уселся поудобнее и начал рассказ.

- На самом деле о них известно не так много – гораздо больше выдумок и слухов. Но мне кое-что все же пришлось узнать. Молите всех своих богов, чтобы эти знания вам никогда не пришлось проверить на себе!

Он еще раз обвел всех взглядом, проверяя, какую реакцию вызвали его слова, а затем продолжил.

- Песчаные братья – это не простые разбойники. Они – тени страны Та-Кемет. Они живут там, где не ступала нога жрецов и воинов фараона – В горах, пустынях и заброшенных городах. У нас их знают все, но никто не может сказать точно – сколько их на самом деле. Может – их всего сотня, а может – несколько тысяч. Точно известно одно – это несколько разных банд, которые называют себя «Песчаные братья», у каждой банды – свои главари и своя территория.

Хепи подал голос:

- Я слышал, что у каждой банды есть еще свои опознавательные знаки, цвета, жесты?

- Верно! – кивнул Па-Нахт – каждая банда выбирает свои тайные знаки, по котором они узнают своих и разбойников из других банд. Такие знаки носит каждый разбойник, принадлежащий банде. А еще они помечают этими знаками свою территорию – на которой действует та или иная банда. Но эти знаки очень трудно запомнить, к тому же они их постоянно меняют. Члены одной банды очень редко нарушают границы другой – это сразу же вызовет войну между бандами. А еще их главари иногда собираются в тайном месте где они проводят свои сборища – на которых они обсуждают общие вопросы – делят территории, разбирают споры между бандами, договариваются о совместных действиях и прочее. Они даже устраивают судилище, на котором запросто могут приговорить к смерти кого-то из своих или к крупному штрафу какую-то банду.

- Значит у них все-же существуют какие-то правила? – спросил я.

- Конечно, есть! – уверенно заявил Па-Нахт – иначе они бы просто перегрызли бы друг друга. Они - не дикари, Ди-Ми-Три! У них свои порядки, свои обычаи, свои запреты, о которых никто толком не знает, но известно только, что они практически не нападают ни на воинские отряды, ни на хорошо охраняемые караваны. Им нужна добыча, а сражаться и умирать они не желают. Правда, пару лет назад, на основной дороге, было крупное нападение на купеческий караван – тогда перебили всех купцов и всю охрану – домой не вернулся никто, но после этого вроде больше таких крупных нападений не было. Я думаю, что это сделали несколько объединившихся банд и еще – я уверен, что им кто-то заранее рассказал про караван - уж очень уверенно они действовали.

- У них что есть свои соглядатаи? – спросил Такар.

- Определенно, есть – я даже уверен, что в Пер-Сопду их полно и они не только собирают нужные сведения – через них некоторые купцы могут заранее договориться с бандой, заплатив им серебром или частью товара. Тогда – караван пройдет спокойно, его не тронет никто. Такие «услуги» они тоже оказывают. Главное - знать нужного человека, к кому можно обратиться, но опытные купцы все это знают, но никому постороннему не скажут – это тоже тайна. А может быть, разбойники сбывают награбленное через купцов, например – тех же финикийцев. Кстати, этот финикиец - Ахирам, что-то загостился в Пер-Сопду, чувствую, что не просто так. Я его давно уже знаю – непростой он человек. Судя по всему, в Пер-Сопду действует банда, чей опознавательный знак – скорпион. Мне приходилось видеть такие рисунки, на стенах или просто – на дверях некоторых домов.Хотя я видел и другие знаки – голова шакала, крокодил, змея, пирамида, но это было в других местах.

- Ты думаешь, что у Ахирама могут быть дела с этими «братьями»? – задумчиво спросил Хепи.

- Доказательств у меня нет, хотя я убежден, что общие дела у них есть – слишком уж он уверенно ведет себя в нашей стране для обычного купца.

«Все, как в мое время – в «лихие девяностые» – подумал я – те же банды, «группировки», «сходняки», «стрелки», «разборки», «общаки», «крыши», «стукачи», «барыги» и прочие «реалии». Нет, в этом мире решительно ничего не меняется, даже за тысячелетия!»

Подумав о своем времени, я невольно усмехнулся.

- Чему ты улыбаешься, Ди-Ми-Три? Разве я говорил что-то смешное? – с легкой обидой спросил Па-Нахт.

- Нет, Па-Нахт! Я не вижу ничего смешного в твоем рассказе. Просто то, что ты мне рассказал, мне очень напомнило то, что я слышал в своем мире. Более того, я уверен, что твой рассказ – от первого до последнего слова – чистая правда! И я благодарен тебе за него! – серьезно ответил я.

Все опять замолчали.

- Значит, меня должны захватить эти «песчаные братья»? – вдруг спросил Такар.

- Да, приятель! Скорее всего, тебе придется иметь дело с ними - «успокоил» его Па-Нахт.- Но ты не волнуйся – ты для них очень ценная добыча, поэтому сразу они тебя не убьют. А будут выяснять, кто ты, что собой представляешь. А может они сразу же попытаются продать тебя кому-то –тому, кто поручил им тебя захватить. Тут-то ты и можешь попытаться сбежать!

- А как я сбегу, если меня свяжут? – опять задал резонный вопрос Такар.

Я посмотрел на него – обычный человек, напуганный страшными рассказами о разбойниках. Его необходимо как-то поддержать, вселить уверенность - в то, что мы не бросим его одного в пустыне, наедине с бандой разбойников.

Внезапно мне в голову пришла одна мысль.

- Па-Нахт! - – обратился я к ветерану – ты умеешь связывать пленников?

Старый воин хмыкнул.

- Ди-Ми-Три, ты меня удивляешь! Неужели ты уже забыл – чем закончилась наша первая встреча?

Я рассмеялся.

- Нет, Па-Нахт, я ничего не забыл, надеюсь, что и твои воины - тоже! Но сейчас я хотел бы узнать - можешь ли ты показать, как могут связать Такара разбойники, когда захватят его?

- Ты хочешь, чтобы я сейчас связал Такара? – переспросил удивленно Па-Нахт.

- Да, мне нужно кое что проверить! Такар – не бойся! Я думаю, как помочь тебе убежать!

Па-Нахт взял веревку, предложенную ему мной и через несколько секунд, Такар уже был связан по рукам и ногам, полностью лишенный свободы передвижения. По виду – местный способ связывания напоминал известную мне «ласточку», при которой руки и ноги связываются вместе.

- Теперь, попробуй освободиться, Такар! – попросил я.

- Но это невозможно! – воскликнул он, делая неуклюжие попытки ослабить веревку.

- Вот тебе первый совет: когда тебя будут «вязать» – постарайся напрячь мышцы, потом, когда ты их расслабишь, веревка немного ослабнет! Я понимаю, что это вряд ли у тебя получится, это не так просто, как кажется, но что-то все равно нужно сделать! А кроме того, у тебя будет еще вот это!

Я взял в руки свой рюкзак и покопавшись в нем, достал несессер с бритвенными принадлежностями. Внимательно осмотрев связанного, я наметил несколько мест – края штанин, рукава куртки, швы.

- Ты можешь дотянуться до куда-нибудь, Такар? – спросил я его.

- Пожалуй, смогу! – неуверенно ответил тот.

- Ты пожалуйста, смоги – от этого зависит твоя свобода! – ответил я внимательно наблюдая за его потугами.

- Но я пока не понимаю, что ты задумал, капитан!

- Сейчас поймешь! Разбойники, скорее всего, свяжут тебя так или примерно так. Так вот- ты должен незаметно дотянуться до какого-нибудь места в твоей одежде, где мы спрячем вот такие штуки. – с этими словами я достал несколько бритвенных лезвий и переломив их засунул в подкладку одежды и в швы. – Думаю, что вряд ли тебя будут обыскивать, прощупывая все швы, поэтому ты сможешь дотянуться хотя бы до одного «тайника», вытащить лезвие и перерезать им веревку. Попробуй!

Такар попробовал и у него все получилось сравнительно легко. Веревку я ему, правда, резать не разрешил - «паракордовый» шнур мне пригодится еще самому.

- Ну вот, так и нужно сделать! Советую тебе сначала надрезать веревки, а когда ты поймешь, что подходящий момент настал – сможешь одним движением либо перерезать веревку либо просто разорвать ее!

Такар заметно повеселел.

- Если бы у меня были такие чудесные вещи раньше – я бы ни за что не стал бы рабом!

- Ладно! Па-Нахт – развяжи нашего друга Такара.

- А может, сразу передадим его в таком виде разбойникам? – серьезно предложил Па-Нахт, но тут же рассмеялся - Ладно-ладно! Не меняйся в лице Такар, я пошутил! Очень уж у тебя был смешной вид!

- Все! Отставить веселье! – скомандовал я по-русски. И продолжил по- египетски – завтра проводим еще одну «прогулку» и внимательно смотрим вокруг!

Глава 10

Шепот у костра (Интерлюдия)

Костер пылал, отражаясь от стен пещеры, ведущей в старую заброшенную каменоломню, бросая багровые отсветы на лицах сидевших вокруг него людей. Их было около тридцати. Большинство их уже спали, закутавшись в шерстяные плащи, кто-то, сидя у огня, молча жевал мясо с ячменными лепешками, запивая все пивом или просто водой из бурдюков.

О роде занятий этих людей было нетрудно догадаться – между собой их роднило маленькое изображение скорпиона, вышитое на одежде каждого. Это были так называемые «Песчаные братья» – разбойничья банда от одного упоминания которого, у всех купцов, водивших свои торговые караваны по тропам через ущелье Вади-Гор, моментально пропадал румянец на лицах.

Трое разбойников, сидя чуть поодаль от остальных, негромко, чтобы не слышали остальные, вели беседу между собой.

- Слушай, Седой, – говорил один из, самый молодой, с хитрыми, постоянно бегающими глазами и вывернутым наружу зубом, за что и получил свое прозвище – Клык, – что-то я в последнее время никак не могу понять нашего Урса. Зачем он привел нас всех сюда, что мы здесь делаем, почему мы должны сидеть в этой дыре, вместо того, чтобы заниматься нормальным делом? Ты самый старший в нашем клане – ты можешь мне это пояснить?

Тот, кого назвали Седой – пожилой разбойник, с длинной седой бородой, заплетенной в косицу, задумчиво пожевав губу, произнес:

- Ты прав, Клык! Я пришел в клан давно, я был у истоков его создания, когда нас было совсем мало, мы были очень слабы и нам постоянно приходилось делить территорию с другими кланами, доказывая свое право на жизнь и добычу, я помню Урса совсем молодым, но теперь я сам скажу – я тоже перестал его понимать!

- Он говорит, что задумал что-то большое, что-то типа нападения на большой и богатый караван. Но он больше ничего не говорит нам, а мы, как вьючные ослы, идем туда, куда нас гонят, и даже не знаем,что нас ждет впереди! Вот и сейчас – Урс опять куда-то пропал. Где он, что он сейчас делает, с кем и о чем договаривается? Может, он уже взял серебро у номарха – в уплату за наши жизни?- вступил в разговор третий разбойник, по прозвищу Рваный - коренастый, смуглый - почти до негритянской черноты, со страшным шрамом через все лицо.

Седой покачал головой.

- Вы меня знаете, братья – я не боюсь смерти в бою, но я боюсь другого – я боюсь неизвестности. Чувствую, что Урс задумал что-то опасное, у него явно есть какой-то план, но с нами он не советуется. Раньше было не так – раньше все решения принимались сообща, на общем собрании, где каждый имел возможность высказаться. Может быть, Урс хочет ухватить какой-то жирный кусок и продать его кому-то – тому, кто больше заплатит, но мне что-то в это не верится!

Рваный зло плюнул в костер.

- Он думает, что он самый умный, что мы – глупые рабы, которые прыгнут в огонь, если он прикажет! Но лично я не хочу умирать за его капризы. Я хочу получить свою долю в добыче, чтобы впоследствии жить без забот!

Клык, оглянувшись на спящих разбойников, понизил голос, перейдя практически на шепот:

- Слушайте, братья! Я краем уха слышал, что Урс в последнее время, зачастил в храм Сета – у него какие-то дела с верховным жрецом – Камосом.

Седой поднял голову и посмотрел куда-то вверх.

- Поддержка Сета очень важна для нас, но иметь любые дела с Камосом, я бы никому не посоветовал. Я слышал о нем много разного и я не хотел бы как-нибудь его...разочаровать!

Рваный подбросил несколько сухих веток в костер.

- Что касается меня – я решение уже принял! Если Урс не объяснит свое поведение в течении следующих суток – я ухожу! Попрошусь к «Осам» или «Лисицам» – там, где братья уважают друг друга, а не приводят всех в задницу Апопа, где их всех перебьют местные стражники или храмовая служба Сета.

- Я пойду с тобой, Рваный, клянусь всеми богами! – поддержал Клык, – мне тоже надоело сидеть в этой дыре по несколько дней! А ты что скажешь, Седой? Ты пойдешь с нами?

Седой немного помолчал, дернул себя за бороду.

- Я, конечно, уже стар для метаний из клана в клан, но мне тоже не по душе, то что я вижу сейчас у «Скорпионов». Давайте подождем до завтра, а потом спросим Урса – что он задумал. И если он опять будет вилять своей задницей, вместо прямого и честного ответа – мы уйдем! С нами наверняка захотят уйти и другие братья – думаю, что им тоже не все нравиться у нас! Главное – чтобы все это не оказалось слишком поздно!

Они замолчали, глядя на затухающий костер. Ветер доносил из пустыни далекий вой шакалов.

- Что-то сегодня они воют особенно громко – заметил Седой, прислушавшись, – может они подают нам знак, что пора уходить? Предупреждают о чем-то?

- Они пока далеко от нас – произнес Рваный – возможно, что опасность пока не так велика, но я не собираюсь пренебрегать их предупреждениями - я принял решение и уйду при первом же удобном случае!

- Ладно, давайте спать – предложил Седой, – думаю, что утро следующего дня подскажет нам правильное решение!

Разбойники стали укладываться на ночлег и скоро уже вся банда «Скорпионов», кроме часовых, выставленных для охраны, спала.

Седой в эту ночь спал плохо, а под утро ему к тому же приснился кошмар, поэтому проснулся он первым. Выйдя из пещеры он заметил Урса, который беседовал о чем-то с одним из часовых, дежуривших всю ночь. Главарь «Скорпионов» выглядел уставшим, но находился он, по-видимому, в очень хорошем расположении духа.

«Чему, интересно, он радуется, какую игру ведет? – думал Седой, глядя на Урса. – Может, он действительно уже продал всех нас за несколько горстей серебра? Знать бы только – кому?»

Между тем, Урс, заметив Седого, приветливо заулыбался ему навстречу:

- А это ты, старый друг! Что-то ты рано поднялся сегодня! Не спится? Ну ничего, у меня хорошие вести – давай, поднимай всех, готовьте завтрак, я голоден, как пустынная гиена, мечтающая поскорее набить свое брюхо! А после завтрака - я расскажу всем, что нам предстоит сделать дальше, чтобы стать богатыми и счастливыми!

Первые солнечные лучи уже окрасили пустыню в бледно-розовые тона. Ра готовился начать свое обычное, ежедневное путешествие по небесной реке. Воздух еще был по утреннему свежим, но уже чувствовалось что скоро наступит жара.

Разбойники просыпались один за другим, потягивались, разминая руки и ноги, затекшие во время сна. Кто-то уже разводил костер, готовя пищу на всех.

Урс, которого, видимо, переполняло нетерпения и азарт, взобрался на на большой камень, откуда обратился к своим собратьям по разбойничьему промыслу:

- Братья мои! «Скорпионы»! Мы живем в горах и в пустыне уже много лет! Мы грабим караваны жирных купцов, прячемся от стражников и часто страдаем от голода и лишений. И все эти годы я был с вами, делил с вами все невзгоды и горести! И все эти годы вы были верны мне, а я был верен вам! Но сейчас – я хочу сообщить вам, – все наши неудачи очень скоро закончатся и каждый из вас получит достаточно серебра, чтобы не думать о том, чем ему питаться сегодня и до конца своей жизни! Я только жду своего человека, который должен появиться здесь уже очень скоро – и подтвердить все мои слова и расчеты! А сейчас давайте все хорошенько подкрепимся – сегодня нас ожидает переход до ущелья Вади-Гор!

Речь Урса вызвала оживление среди разбойников. Они с энтузиазмом принялись за дело – натаскали сухих веток, развели костер. Через некоторое время над лагерем поплыли аппетитные запахи жаренного мяса.

Рваный и Клык уселись завтракать рядом с Седым.

- Ну, и что ты на это скажешь, брат? Что, по-твоему он хочет нам сообщить? – негромко спросил Седого Клык.

- Я уже говорил – я уже стар и поэтому чую опасность, как старый гриф, чует запах свежей мертвечины. Что он нам может сообщить? Что он уже запродал нас всех в каменоломни и успел даже получить серебро? Я не верю его серебру! Я не знаю, что задумал Урс, но я уверен что все это закончится плохо! Кроме того, – Седой выдержал паузу, – сегодня ночью мне приснился плохой сон – будто мы все идем друг за другом по пустыне – прямо в черную воронку, которая засасывает нас одного за другим. Но никто из нас не пытается пойти в другую сторону! Думаю, что это боги посылают мне свой последний сигнал – других сигналов больше не будет!

- Послушаем, что он скажет нам, после завтрака! – проворчал Рваный, обгладывая кость с остатками жаренного мяса.

В это время, в лагерь разбойников ворвался запыхавшийся человек, которого, Урс сразу же отвел в сторону.

- Это Шакал – произнес Седой – очевидно, что именно его ожидал Урс. А раз так – значит, сейчас мы услышим, что он задумал!

Урс отвел Шакала в сторону и нетерпеливо спросил:

- Ну, говори! Что ты выяснил?

- Я все узнал подробно, Урс! Все расскажу, только отдышусь... Уф! Кажется, я бежал без остановки от самого Пер-Сопду!

- Ну давай, говори скорей!

Шакал, наконец, перевел дух и начал доклад:

- Значит, так – сначала я проследил за тем странным чужеземцем – он гулял по базарной площади, его сопровождало двое стражников, но они не сильно беспокоились о его охране, скорее – просто сопровождали. Кроме меня, никто за чужеземцем не следил – за это я ручаюсь. Я проследил за ними до того, как они скрылись в доме начальника береговой стражи, Амени, - чужеземца держат там. У него странное имя – Ди-Ми-Три, так кажется его называли. Мне удалось послушать их разговор – чужеземец действительно плохо говорит по нашему. Иногда он сбивается на какой-то незнакомый мне язык – думаю, это его родной язык.

- Как он выглядит, этот...Ди-Ми-Три? – спросил Урс.

- Чужеземец. Довольно высокого роста, светлокожий, но сильно загорелый, очевидно он много времени провел на солнце, волосы короткие, немного светлее, чем у нас. Он носит бороду короткую – он ее наверно подстригает, . По виду он напоминает ливийца.У него странная одежда, похожая на ту, которую носят северные варвары, но ткань совершенно мне незнакомая – это не шерсть, не лен – это что-то другое! Его обувь тоже не похожа на нашу.

- Ладно, понял! Что еще выяснил?

- Мне удалось узнать еще кое-что! – Шакал хитро улыбнулся.

- Ну давай же говори, говори! - торопил Урс

- Когда они все ушли в дом Амени, я еще некоторое время болтался на площади, под видом обычного бродяги каких в Пер-Сопду полно. И кто, ты думаешь, вышел через некоторое время прямо мне навстречу?

- Шакал, я тебя убью, сдеру шкуру и сделаю из нее барабан, в который буду бить каждый день – если ты будешь еще испытывать мое терпение!

- Хорошо-хорошо, Урс! – Шакал поднял руки вверх – мне повстречался некий Хепи, он слуга Амени, когда-то я его неплохо знал. Я предложил ему выпить пива и он с радостью согласился – от этого он никогда не отказывается, особенно, если выпивка за чужой счет. Мы с ним выпили два кувшина пива и он мне доверительно рассказал, что он лично занимается подготовкой чужеземца. И еще – завтра утром, караван с чужеземцем отправится Буто. Охрана будет обычная, в основном молодежь, причем стражники вряд ли будут серьезно защищать чужеземца. Их задача – груз и почта, до чужеземца им дела нет. Караван пойдет обычной дорогой, через Вади-Гор.

- Так! – протянул Урс, – они пойдут через Вади-Гор...Значит – послезавтра днем они будут там! Отличная работа, Шакал! Но помни – про чужеземца никому ни слова!У нас достаточно времени на подготовку! Собирай всех, я буду говорить!

Шакал кинулся исполнять приказание и на это не потребовалось много времени, все уже и так ждали – что скажет Урс.

Главарь вновь взобрался на камень, служивший ему трибуной.

- Братья-скорпионы! – начал Урс – Когда сегодня утром я говорил вам. Что нас ждет большой куш – я не ошибался и не врал вам! Сейчас в Пер-Сопду собирается к выходу большой караван, в котором находится то, что сделает вас всех богатыми. Охрана - обычная, из молодых! Я договорился с нужными людьми, они заплатят нам выкуп, за все, что мы там захватим. Оплата будет очень щедрая – в несколько раз больше, чем обычно! Я все решил, все рассчитал, никакой ошибки быть не может! Верьте мне, братья! – торжественно закончил Урс речь.

Все оживились, кому-то предложение пришлось по душе, но большинство молчало, глядя на Урса, как будто ожидая дополнительных объяснений.

- Вот как! Значит, ты уже все рассчитал, Урс? – громко и раздельно произнес Седой, выделив голосом слово «ты», – И не только рассчитал, но даже и решил?

Наступила тишина.

- Да, Седой, я все рассчитал и принял решение! – твердо ответил Урс. - Ты хотел спросить только это?

- Нет. Не только это! Я хотел еще спросить - с каких это пор, решение о нападении на караван, идущий под охраной береговой стражи, ты стал принимать один – не обсудив это со всеми? Может, ты и добычу - тоже хочешь получить один?

Разбойники зашевелились, переглядываясь. Клык, Рваный и несколько других, держались отдельной группой и смотрели прямо на Урса, ожидая ответа.

Урс чувствовал общее настроение своих людей и знал, что если он сейчас не скажет нужных слов – он может утратить свой авторитет.

Он поднял руку, привлекая внимание.

- Слушайте меня, братья! – его голос прозвучал хрипло, но твердо. - Вы все меня знаете! И я вас тоже знаю! И уважаю вас всех. И тебя, Седой – тоже! Ты самый старший, самый заслуженный из всех нас! Ты – хранитель наших обычаев! Мы все уважаем тебя! Поэтому я обращаюсь, прежде всего к тебе! Мы все здесь сидим уже три дня, Мы все устали, оголодали и мы очень злы! Вы не знаете, зачем я привел вас всех в эту каменоломню и чего я ждал. И вы правы, я не говорил вам всей правды. Но сейчас я ее скажу!

Урс сделал паузу, давая всем осознать смысл сказанного.

- Я знаю, как сделать нас всех богатыми! Я заключил сделку с очень влиятельными и богатыми людьми. Они ищут одного человека, который сейчас находится в Пер-Сопду, а завтра утром он, в составе каравана, покинет крепость и отправится в Буто. Мы перехватим караван, захватим чужеземца и получим за него столько серебра, сколько вы не видели за всю свою жизнь!

Он опять сделал паузу и продолжил.

- Но я понимаю, что вы мне не верите! Пока – не верите! И у вас есть основания для этого! Вы думаете, что я хочу использовать вас и бросить. Поэтому сейчас я поступлю иначе!

Он взял кожаный мешок, поданный ему Шакалом и подняв его над головой – швырнул его на землю. Мешок звякнул, из него выпало несколько серебряных слитков.

- Я отдаю это серебро вам – разделите его, как это принято в нашем братстве! Я отказываюсь от своей доли в вашу пользу! Здесь нет моей доли! Это – мой знак доверия вам и уважения к нашим обычаям! Я остаюсь верен обычаям нашего братства! Песчаные братья – навсегда!

Окончание речи Урса утонуло в восторженных криках. Он сумел выбрать правильную линию поведения, безотказно действовавшую на разбойников. Больше никто не вспоминал о недоверии главарю. Взоры всех были устремлены на мешок с серебром.

Седой взял один слиток и повертев его в пальцах, недоверчиво спросил:

- Ты сейчас серьезно? Отдашь нам это серебро до начала дела?

- Серьезно! – ответил Урс – берите, делите! Считайте это вашим задатком! И не держи на меня зла, Седой! Ты даже не представляешь, сколько мне пришлось пережить и сделать, прежде чем я добился этой сделки!

Разбойники азартно делили серебро, напряжение спало, обстановка разрядилась.

Седой, как самый старший, первым получил свою долю и отошел в сторону. Он не улыбался. Подойдя к Рваному он тихо сказал:

- Я все равно ему не верю. Он дал нам серебро только чтобы мы пошли за ним сейчас. Но он все еще не сказал нам всей правды. Кто эти таинственные заказчики и почему мы должны доверять им?

- Ты думаешь, он продолжает нас обманывать? - спросил Рваный, пряча слитки в пояс.

- Я не знаю, что думать – ответил Седой, – но сегодня мне приснился очень плохой сон, а своим снам я привык верить. Урс ведет нас всех на погибель!

Рваный нахмурился:

- Что ты предлагаешь? Уйти сейчас?

- Нет, сейчас, когда мы взяли серебро, уйти нам никто не даст – нас назовут трусами, предавшими наше братство, а так меня еще никто не мог назвать - за всю мою жизнь. Но мы будем ждать. Посмотрим, что будет дальше. И мы будем держать уши и глаза открытыми. Если что-то пойдет не так – мы уйдем. Сразу. Не дожидаясь ничьих разрешений!

Глава 11

За два дня до... (Интерлюдия)

Когда Урс говорил о неких «влиятельных и богатых людях» с которыми ему, ценой неимоверных усилий удалось заключить сделку, он, практически, не врал, хотя всей правды - тоже не сказал.

Мысль о том, что Камос, скорее всего, не планирует платить ему, за захваченного чужеземца, пришла в голову Урса еще во время их беседы, в ходе которой, Камос позволил себе усомниться в верности Урса и его готовности организовать засаду на караван, охраняемый стражей. Несмотря, на то, что эти сомнения были выражены в иронично-шутливом тоне – Урс хорошо знал к чему они приводят в итоге. Камос никогда ничего не говорил и не делал просто так. А значит, жизнь Урса находится в опасности. Вне зависимости от результатов нападения на караван, его скорее всего, уберут люди Камоса.

Урс мало кого боялся – жизнь разбойника, а тем более главаря разбойничьего клана, не способствовала излишней рефлексии. Урс не боялся, когда отряд стражи загнал их в горы и окружил – тогда им удалось уйти по перевалу. Урс не боялся когда ему, с несколькими своими людьми пришлось прорываться, пробиваясь сквозь плотный строй стражников, каждый из которых стремился его убить. Урс не боялся держать ответ перед тайным собранием главарей разбойничьих кланов «Песчанных братьев», но в случае с Камосом, чей негромкий голос, порой переходил в шепот, напоминающий змеиное шипение, от чьих плавных, неторопливо-завораживающих движений, а главное – от его тяжелого, немигающего взгляда, который как будто заставлял человека еще сильнее сгибать спину, придавливая его как будто мраморной плитой – от этого у Урса начинал выступать холодный пот и холодел живот. Так же как и сейчас.

Поэтому покинув храм Сета, и выйдя на свет, Урс, первым делом, прислонился к нагретой за день стене и...вытер холодный пот со лба. Рука его мелко подрагивала. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони и закрыл глаза.

- Камос, – прошептал он, – ты чуть не сломал меня, ты хотел меня использовать и выбросить, как сломанную игрушку!

Он открыл глаза и посмотрел на свои руки. Они больше не дрожали.

«Но ты ошибся, жрец! Я не твой пес, лижущий тебе руки! Я волк пустыни, а волки не служат. Они ждут! Ждут и вцепляются в глотку своим врагам, когда наступает подходящее время!»

Окончательно взяв себя в руки, Урс отправился в тайное место заброшенную каменоломню, где обычно разбойники прятались после удачных набегов.

Найдя там своего лазутчика по прозвищу Шакал, он отправил его в Пер-Сопду – проследить за чужеземцем. Собрать о нем как можно больше сведений, а заодно разузнать, не интересуется ли чужеземцем кто-то еще.

Шакал исполнил приказ, принеся Урсу новые, весьма интересные сведения оказывается чужеземцем, со странным именем Ди-Ми-Три, интересуется финикийский купец Ахирам, который, по словам Шакала, готов платить за любую информацию.

Урс некоторое время думал, после чего собрался в Пер-Сопду, приказав перед уходом своему помощнику: «Собирай всех! Пусть собираются и ждут здесь, всем быть готовыми к выходу, будет крупное дело!»

Финикиец Ахирам, находился на одном из своих трех кораблей - «Быке Сидона» и занимался тем, что следил за подготовкой к отплытию, когда к нему неслышно подошел его помощник и начальник охраны, Азмелкарт и негромко произнес:

- Достойнейший! К одному из моих людей обратился человек, из местных, он что-то хочет тебе предложить, по его словам - это касается чужеземца по имени Ди-Ми-Три.

Ахирам посмотрел на Азмелкарта.

- Что за человек?

- Раньше я его не встречал, но мои люди считают, что человек – серьезный. Такой просто так болтать не будет. Мне удалось на него взглянуть.

- Как он выглядит?

- Как типичный разбойник, возможно – кто-то из «Песчаных братьев».

- Что думаешь делать?

- Думаю, что тебе, достойнейший, нет необходимости лично говорить с ним – это опасно и к тому же – неразумно. Позволь мне встретится с ним и поговорить от твоего имени. Я умею разговаривать с подобными людьми и сумею узнать от него все, что нам нужно.

Ахимрам немного подумал и кивнул.

- Хорошо, Ахирам! Этим ты окажешь мне большую услугу, о которой я не забуду, впрочем, ты и сам это знаешь! Постарайся выяснить, что это за человек, насколько велики его возможности, чем он может быть нам полезен. Если этот человек любит серебро, а я уверен, что это так и есть – смело обещай, сколько он запросит, можно даже больше! Обещать – не значит заплатить. Сначала – выясним, с кем мы имеем дело. Небольшой задаток можешь вручить сразу – но только после того как убедишься, что человек стоит того. В общем – ты и сам все понимаешь, не мне тебя учить! И еще – будь осторожен, Азмелкарт! Пусть тебя охраняют надежные люди, мне бы не хотелось тебя потерять!

- Я благодарю тебя, достойнейший, за заботу обо мне и обещаю, что выполню твое поручение в точности! Я горжусь службой у тебя!

На этом они расстались.

Огонь в очаге горел ровно и почти бездымно – сухие ветки тамариска горели чисто и жарко, освещая стены полуразрушенной хижины, стоявшей почти у самой воды. Тени плясали по стенам, искажая даже привычные вещи, придавая им таинственный и немного зловещий вид.

Урс сидел на корточках у огня, согревая руки. Он пришел сюда заранее – задолго до времени назначенного финикийцем. Такова была его многолетняя привычка – всегда максимально подготавливать встречи, место и время которых назначает не он. Но сейчас все было чисто. Тишина. Только ветер шуршал песком за стенами.

Урс ждал.

Финикиец появился бесшумно – как тень, материализовавшаяся из темноты. На нем был темный плащ, но капюшон был откинут – финикиец видимо не боялся показывать свое лицо. У него были широкие плечи, бритая наголо голова и холодные глаза. Движения его были плавными, экономными – как у человека, который привык убивать лишних жестов.

Он прошел к очагу и сел напротив, не поздоровавшись с Урсом. Некоторое время они молча разглядывали друг друга. Наконец, Урс произнес:

- Ты пришел один. Это довольно смело, или...глупо.

- Меня зовут Азмелкарт, я отвечаю за безопасность почтенного купца Ахирама. А сейчас я специально пришел без охраны, потому что не хотел тебя пугать. – ответил Азмелкарт ровным голосом. – Ты человек, который хочет продать товар. Мы можем заключить сделку, но на сделки не ходят вооруженными до зубов и не приводят отряды воинов. Если бы я привел с собой охрану – ты мог бы подумать, что я хочу забрать твой товар даром. Но сейчас я - купец и готов платить за то, что нужно мне. Но не заставляй меня говорить с тобой как воин – поверь, это кончится плохо, для тебя.

- И сколько ты готов заплатить? – спросил Урс, демонстративно проигнорировав последнюю фразу Азмелкарта.

- Ты слишком торопишься, уважаемый! Сначала я хочу убедится, что ты предлагаешь нам именно то, что нам и нужно! Поэтому давай оставим эти ненужные словесные игры и поговорим, наконец, о деле как мужчины. Что ты нам готов продать, где оно находится, как ты намерен его достать, есть ли у тебя люди, сколько их, оружие, план?

Урс усмехнулся – этот финикиец привык сразу брать за горло, но с Урсом такие фокусы не проходили, он и сам умел играть в такие игры.

- Я – один из тех, кого называют «Песчаные братья», возможно - ты слышал о нас. У меня есть свой клан. Мы называем себя «Скорпионы». У меня примерно три десятка людей. Каждый из которых умеет убивать и не задавать лишних вопросов. У нас есть свои шпионы в Пер-Сопду – с одним из них ты, кажется, даже знаком. Я знаю, когда чужеземца по имени Ди-Ми-Три, отправят в Буто, в составе одного каравана, с обычной охраной. И мне известно, по какой дороге они пойдут. Я знаю все, и я могу организовать засаду и захватить чужеземца. Живым. А ты... Ты должен будешь мне за это заплатить. Вот и все!

Азмелкарт, чуть наклонил голову, разглядывая разбойника.

- Я вижу, что ты уже все продумал. Мне это нравиться, но мне не нравиться платить за простые обещания. Я плачу за результат.

- Я тоже не люблю обещаний – резко ответил Урс, – Но мне нужно серебро. Прямо сейчас. Я должен что-то передать своим людям. Поэтому, я требую задаток – половину суммы. Остальное – когда чужеземец будет у вас.

- И какова же полная сумма? – вкрадчиво спросил Азмелкарт.

- Пятьсот дебенов серебра! – быстро ответил Урс.

Азмелкарт молчал несколько мгновений. Затем его губы тронула легкая, почти неуловимая улыбка:

- А ты – не дурак! Это хорошо - не люблю иметь дело с дураками!

Он достал из складок плаща небольшой кожаный мешочек, взвесил его в руке и положил на камень между ними.

- Здесь ровно двести дебенов серебра. Они - твои! Ты приведешь нам чужеземца, живым и невредимым – и получишь еще пятьсот дебенов. Если ты, вместе с чужеземцем, принесешь еще и его вещи – ты получишь тысячу дебенов!

Урс замер. Тысяча дебенов серебра! Он мысленно прикинул – на это серебро можно было бы нанять отряд наемников или купить дом с садом где-нибудь...подальше отсюда, или еще... От этих мыслей захватывало дух.

- Тысяча дебенов – прошептал Урс, впервые позволив себе показать изумление. – ты не шутишь?

- Я никогда не шучу, когда дело касается серебра и никому не позволяю шутить с собой – холодно ответил Азмелкарт. - Купец Ахирам может позволить себе такие траты. Но я хочу, чтобы ты понял одну вещь, Урс! – Азмелкарт впервые назвал Урса по имени, хотя тот своего имени не называл. – Если ты не доставишь нам чужеземца – я не просто заберу свои деньги обратно. Я найду тебя. Даже если ты спрячешься в самом глубоком колодце пустыни. Ты меня понял?

Урс усмехнулся, оценив степень информированности собеседника. Его глаза весело сверкнули в свете костра.

- Если я решу тебя обмануть, Азмелкарт, я уйду так далеко, что ты не найдешь меня. Но я не собираюсь обманывать тебя. Я хочу получить это серебро. И я его получу!

Он спрятал мешочек с серебром за пояс и поднялся:

- Через пять-шесть дней, чужеземец будет у тебя. Живой, невредимый и со всеми вещами. Я это сделаю, потому что ты предложил цену от которой не отказываются. Но и я хочу, что бы ты тоже понял одну вещь – если ты попытаешься обмануть меня...я приду за тобой. Даже не за Ахирамом. За тобой! И я знаю, как найти даже тех, кто прячется в самых больших городах!

Азмелкарт медленно поднялся. Теперь они стояли друг напротив друга, разделенные костром и смотрели в глаза друг другу.

- Встретимся через пять-шесть дней – произнес финикиец. – Я буду ждать известий от тебя. И очень надеюсь, что ты принесешь мне не пустые обещания или оправдания, а приведешь чужеземца.

Азмелкарт развернулся и и исчез в темноте также бесшумно, как и появился.

Урс остался один у догорающего очага. Он сжал достал мешочек с полученным серебром в кулаке и улыбнулся – хищно, как шакал, учуявший добычу.

- Тысяча дебенов серебра – прошептал он, Ты даже не представляешь финикиец, с кем ты связался. Я получу свое серебро! И никто – ни жрецы, ни купцы на смогут мне помешать!

Он затушил очаг и пошел в старую каменоломню, где его должны были уже дожидаться его люди. И он знал, что им сказать.

Глава 12

Сборы

Последний день перед выходом из Пер-Сопду, мы решили посвятить сборам и последним инструкциям. Как всегда, «последний» день тянулся долго и скучно. Поэтому после того, как сводили Такара на короткую прогулку (больше - «для проформы», так как я был уверен, что все кто хотел уже смогли детально его рассмотреть), мы все приступили к экипировке. Я провел ревизию своих вещей, решив кое с чем расстаться. Так я отложил в сторону мобильный телефон (он все равно был разряжен «в ноль», а подзарядить его, я, само собой, не мог), фонарь (по той же причине) и бумажник, с оставшимися деньгами (вряд ли на них я что-то смогу купить здесь). Личные и судовые документы я поплотнее упаковал в кусок брезента, перевязал шнурком и обратился к Хепи:

- Хепи, у меня к тебе будет просьба!

- Я слушаю тебя, Ди-Ми-Три!

- Возьми сейчас этот пакет и отнеси его к Амени. Скажи ему – это очень важные документы, их Дмитрий оставляет ему на хранение, он уверен, что такой человек, как Амени, сможет обеспечить им надлежащее хранение! Так и передай! Заодно передай ему эти предметы – я передал ему мобильник, фонарь и бумажник, – скажешь, если захочет – пусть возьмет себе, на память, а не захочет – пусть сам решает, что с ними делать!

Хепи кивнул и взяв вещи, умчался, а я продолжил ревизию. Подошел Такар и стал искоса поглядывать на мои вещи. Он еще не до конца привык к своей новой роли – роли свободного человека.

Прикинув на глаз размеры стоявшего рядом Такара, я протянул ему футболку и теплую флисовую рубаху (одну из двух, имевшихся у меня):

- Держи, Такар! Это – тебе, носи на здоровье! Дарю!

Такар, сначала не понял, а когда понял – хотел уже бухнуться на колени, но я его удержал. Видимо, обычай дарить подарки бывшим рабам здесь распространения еще не получил.

Такар растеряно топтался рядом, нервно теребя края подаренной одежды. Заметив его смущение я, не поднимая глаз, сказал:

- Не тереби. Ткань хорошая, не порвётся. И не забывай держать спину прямо - ты не раб, ты гость из дальних земель. И вот – держи еще!

И я передал ему свой спальный мешок: простой, но надёжный, из грубой материи, прошитой крепкими нитками.

- Это – тоже твоё! Пусть все видят: ты не раб, а свободный человек. Этот мешок ночью тебя спасёт от холода в пустыне.

Такар бережно держал подаренные вещи, словно боялся, что их у него отберут:

- Спасибо, господин. Я буду их беречь!

Я чуть улыбнулся:

- Не «господин». Просто - Дмитрий. Мы идём вместе, плечом к плечу. Запомни это!

Некоторые затруднения вызвало отсутствие нормальной (на мой взгляд) обуви. Свои резиновые шлепанцы я также ранее тоже отдал Такару, а сменной обуви у меня не было – одну «кроссовку» я утопил когда пробирался через болота, а вторую пришлось выкинуть). Тут меня выручил Па-Нахт, раздобывший мне образец обуви местного фасона – по виду напомнившей мне обычные «вьетнамки», только с загнутым носком. По словам Па-Нахта, такую обувь носят настоящие воины в походах. В общем, я решил не привередничать, а носить то, что дают – потом можно будет «доусовершенствовать».

С дальнейшими сборами у меня проблем не возникло. Я тщательно уложил оставшуюся у меня одежду и инструменты. Ракетницу, сигнальные патроны и светошумовые гранаты я уложил в рюкзак сверху, так чтобы их можно было легко достать.

Тем временем вернулся Хепи. По его словам, Амени все переданные вещи и документы принял и тщательно где-то зарегистрировал. Кроме того, Хепи раздобыл вьючного осла, на которого можно было сложить часть наших пожитков. По его словам, осла осмотрел Па-Нахт, лично, и остался доволен.

Я заметил, что Хепи, хочет сказать что-то еще.

- Давай, Хепи! Что у тебя еще?

- Я говорил с одним из них, - выговорил Хепи с трудом, – с одним из разбойников, мы с ним встречались раньше. Его все называют - Шакал. Я познакомился с ним давно... когда еще не работал на Амени. Но тогда... я еще не знал, что он из... «Песчаных братьев». Потом он куда-то пропал из Пер-Сопду, и я уже думал, что он больше никогда не появится. А тут он вдруг появился из ниоткуда...как будто бы давно следил за мной и сам ко мне подошёл, будто случайно. Но я понял – ему был нужен ты!

- И что ты ему сказал?

- То, о чем мы и договаривались! Будто караван пойдёт через Вади-Гор и что Такар и есть тот самый чужеземец. Пусть они думают, что знают всё!

Я усмехнулся:

- Раз так, то - отлично! Пусть они готовятся к нападению там, где нас не будет! А мы пройдем там, где они не ждут. У тебя что-то еще?

Но Хепи помялся еще немного и наконец, решился:

- Да, Ди-Ми-Три! У меня есть что еще сказать! Видишь ли, раньше, еще до того, как я стал работать на Амени, я был вынужден общаться с разными людьми, в том числе и с разбойниками тоже. Я никогда не состоял в их кланах – мы просто иногда пересекались на рыночной площади, на пристани, в харчевне. Они не говорили мне, что являются разбойниками, но я сам об этом догадался. Общих дел у меня с ними не было, но Амени все равно - вряд ли это понравиться, если он об этом узнает!

- Хепи! Я не собираюсь об этом никому говорить!

- Ты не понял меня, Ди-Ми-Три! Я хотел сказать, что сейчас мы – один отряд, «команда», как ты нас называешь, а значит должны полностью доверять друг другу и у нас не должно быть тайн. Одним словом – если ты считаешь, что я не могу быть с вами – я пойму!

Теперь я действительно понял все. То, что Хепи был вынужден выживать и по этому общался с разным отребьем, в том числе с откровенными бандитами – я понимал и не осуждал – в своей жизни я успел повидать всякого, но то, что он теперь признавался в этом мне, как бы предлагая мне принять решение – это я оценил!

Немного подумав, я положил ему руку на плечо и произнес:

- Хорошо, что ты мне все сейчас рассказал! Один умный человек, как-то раз сказал мне – лучше поверить врагу, чем не поверить другу! Ты – мой друг и я тебе верю! А прошлое – пусть остается в прошлом! Давай больше не будем возвращаться к этому вопросу.

Лицо Хепи чуть просветлело.

- Спасибо тебе, Ди-Ми-Три! Я обещаю, что не подведу тебя! Но есть ещё одна вещь Когда вчера мы сопровождали Такара, я заметил одного странного нищего – он сидел под деревом. Сначала, он не показался мне подозрительным. Поэтому я о нем и не упомянул – нищий, как нищий, обычный оборванец, каких полно на улице. Он просто сидел и смотрел. А потом исчез. Без следа - как будто его и не было вовсе!

Я помолчал немного и спросил:

- Что ты сам об этом думаешь?

- Я думаю, что это кто-то из главарей – уверено произнес Хепи, – сейчас я это понял! Это кто-то из главарей или шпион, только очень высокого уровня. Его взгляд не был похож на взгляд обычного бродяги – те обычно смотрят или настороженно или заискивающе. А этот - слишком спокойный. И слишком внимательный.

- Значит, у нас есть ещё один противник, - медленно произнёс я - Кто-то, о ком мы не знаем. И он наблюдает за нами.

Я помолчал еще и добавил:

- Тогда мы тем более должны быть готовы ко всему! Не только к засаде у Вади-Гор. Но и к тому, что кто-то ждёт нас на старой дороге. Или между ними! Мне нужно переговорить с Па-Нахтом и остальными!

Когда сборы почти завершились, явился Па-Нахт. Он привел с собой молодого воина, которого представил как Ренсена - начальника охраны каравана.

- Ренсен – надежный парень и хороший боец! Я сам обучал его! – говорил Па-Нахт, – ты должен его помнить, Ди-Ми-Три. И хотя ваша первая встреча, вряд ли оставила у него приятное впечатление – я в нем уверен! – рассмеялся Па-Нахт.

- Сколько человек пойдет в охране каравана? – спросил я.

- Не считая меня – еще пятнадцать человек - Маху Лев, Баки, Неб, Малыш Хери, Иуни, Саб, Сехетнаф, Хезеру, Кемнеби, Нахти, Кери, а еще братья – Пахереб и Пасенеб, Сену и Небке. Мы все служили у Па-Нахта!

- Да, это так! – подтвердил Па-Нахт.

- Ренсен, - тихо, но твёрдо начал я - у нас есть сведения, что у Вади-Гор вас может ждать засада. И это не просто шайка разбойников, а серьезные парни. Возможно – это «Песчаные братья».

Ренсен прищурился:

- Откуда такие сведения?

- От наших людей – вступил в разговор Па-Нахт - не задавай глупых вопросов, Ренсен. Иначе я в тебе разочаруюсь! Главное - мы знаем, где опасность. Поэтому - будь готов. Держи людей собранными, пусть все будут готовы закрыться щитами, не растягивай строй. Если начнётся нападение - сразу уводи караван к скалам. Там у них не будет преимущества.

Ренсен помолчал, потом коротко кивнул:

- Сделаю, хери-неб! Мои люди будут начеку. Но если никакого нападения не будет...

- Тогда вам всем повезло, - оборвал его Па-Нахт. – и вы все, без проблем, доберетесь до Буто. Только нападение обязательно будет, поэтому – не расслабляйся – ты отвечаешь за своих людей и за сохранность каравана! Ты хотел стать старшим воином береговой стражи? Так докажи, что уже готов для этой должности!

- Не волнуйся, хери-неб! Все будет сделано, как нужно! – заверил Ренсен.

- Хорошо! С этим вопросом – все! Теперь – следующий вопрос! – Па-Нахт слегка понизил голос – в караване с тобой пойдет один наш человек, вернее – выйдут двое – один из них - Хепи, его ты знаешь. Но он отстанет от каравана и будет ждать нас в определенном месте. Поэтому, ты ему не мешай – он действует по нашему плану. Но второй человек пойдет с вами дальше. Его зовут Такар и это – ценный человек для нас, ты его охраняй!

- Значит ли это, хери-неб, что я его должен охранять даже во время нападения разбойников?

Па-Нахт вздохнул.

- Постарайся, Ренсен! Сделай все, что возможно...Но только помни – твоя главная задача – караван. Поэтому...если увидишь, что разбойников слишком много...в общем...караван должен придти в Буто, в целости! Ну ты...сам все понимаешь! – Па-Нахт махнул рукой.

- Я понял тебя, хери-неб! Все будет, как надо! - Ренсен повернулся и вышел.

Па-Нахт помолчал, а затем, глядя куда-то вдаль, задумчиво произнес:

- Ты плохо действуешь на меня, Ди-Ми-Три! Никогда бы не подумал, что могу переживать из-за какого-то бывшего раба-ливийца!

- То ли еще будет, Па-Нахт, то ли еще будет... – усмехнулся я.

Вечером, мы с Па-Нахтом и Хепи, устроили очередное совещание, с учетом последней полученной информации.

- Мы не можем увеличить численность нашего отряда. Амени больше не даст нам ни одного человека! – мрачно произнес Па-Нахт – А этих тварей наверняка будет не меньше двух десятков, а то и больше! Они нас просто задавят количеством!

Я немного помолчал, соображая.

- Ты прав, Па-Нахт, наши силы неравны, - сказал я Па-Нахту, - у них будет численное преимущество. Но у нас будет внезапность! Скажи мне, если нападающие на некоторое время будут неспособны сражаться – это нам поможет?

Па-Нахт поднял на меня взгляд.

- В бою дело часто решает внезапность, но что ты задумал, Ди-Ми-Три?

- Если на нас нападут, я могу вывести их из строя на короткое время, за которое мы должны прорваться вперед. Или хотя бы занять удобную позицию для отражения атаки.

- А ты уверен, в том, что твой план сработает? - недоверчиво спросил Па-Нахт.

- Уверен, - твёрдо ответил я - когда придёт время, у нас будет немного времени, которого должно хватить. Но нам нужно отработать некоторые действия, которые вы все должны выполнить по моей команде. Завтра когда уйдет караван, мы можем этим заняться – это не займет много времени.

Па-Нахт некоторое время пристально смотрел на меня, затем, что-то решив для себя, утвердительно кивнул.

- Ладно, Ди-Ми-Три! Сам не знаю почему, но я тебе верю! Я скажу Ахмосу, Джеди, Пепи, Тети и Кену – завтра отрабатываем твои команды. А кстати, что это за команды?

- Они несложны, Па-Нахт! Им нужно будет только закрыть глаза, заткнуть уши и открыть рот и ничего не бояться. Дальше действуем по обстановке – прорываемся вперед или отступаем – решай сам, ты опытный командир. Главное, пусть запомнят - по моему сигналу - закрыть глаза, заткнуть уши, открыть рот. Остальное - ваша забота.

- Хорошо, Ди-Ми-Три! Завтра, когда мы все соберемся - отработаем все, раз ты так уверен, что это все нам поможет! А сейчас – всем отдыхать! Чувствую, что завтра у нас у всех будет очень трудный и очень длинный день! – Па-Нахт встал и вышел из нашей хибарки. Следом, Хепи увел Такара, они жили в другом помещении.

«Мне бы хоть немного твоей уверенности, Па-Нахт!» – думал я, укладываясь на ночлег. В эту ночь я спал плохо.

Глава 13

Глава 13. Две дороги и обучение

Бог солнца Ра только готовил ладью к своему ежедневному маршруту. Воздух был свежим и чистым, хотя отдаленно, в нем уже угадывалось наступление полуденной жары, вызванной дыханием Сета.

Рыночная площадь перед домом Амени, была полна движения – погонщики загружали тюки на спины вьючных ослов и мулов, торговцы производили последние сверки и расчеты, стражники занимали свои места, выстраиваясь в колонну.

В предрассветных сумерках, незаметно, из дома Амени выскользнули Такар и Хепи, который сразу же уверенно провел своего спутника к начальнику охраны каравана – Ренсену.

Приветствую тебя, Ренсен! – произнес Хепи – вот тот человек, о котором вы вчера говорили с Па-Нахтом. Его имя – Такар. Па-Нахт говорил, что обо всем с тобой договорился и ты знаешь, что делать.

Разумеется, знаю – усмехнулся Ренсен. – Эй, чужеземец! – окликнул он Такара, который стоял в стороне – занимай свое место в середине каравана, ближе к концу, сразу - вон за тем мулом, свой мешок можешь уложить ему на спину, это мул наш! Справишься? - Ренсен позволил себе легкую насмешку.

Такар, коротко кивнув, подошел к указанному ему месту и закинув свой мешок на спину мулу, подтянул ремни.

Умеешь! – одобрительно хмыкнул Ренсен, – однако, не показывай своего умения слишком явно - насколько я понял, твоя роль заключается не в проводе караванов! А ты, Хепи – вставай позади всех, твой осел тебя уже заждался! – захохотал Ренсен над своей шуткой. Он находился в отличном настроении.

Хепи, без слов, хлопнул по плечу Такара, отправился в хвост каравана, который уже успел выстроится.

В общей подготовительной суете, ни на Хепи, ни на странного чужеземца, казалось, никто внимания не обращал. Но Хепи знал что среди всех погонщиков, рабов, стражников и даже купцов, могут оказаться те, кто умеет смотреть слишком внимательно.

И в этот момент он заметил ЕГО. Вернее – скорее даже почувствовал.

Человек стоял у самых ворот, почти незаметный в тени стены. На нем были обычные нищенские лохмотья, но держался человек не как обычный нищий – он стоял прямо, почти неподвижно и смотрел на караван. Вернее, на одного человека – на Такара. В это время, первые солнечные лучи слегка осветили площадь, окрашивая песок и камни в розоватый цвет. Человек у ворот, чуть повернулся, закрываясь от света, но Хепи уже узнал его – это был Шакал.

Хепи почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он хотел подойти к Такару и предупредить его, но в это время начальник каравана громко крикнул:

- Выступаем!

Караван, стоявший неподвижно, пришел в движение - защелкали кнуты погонщиков, животные и люди медленно потянулись к воротам, поднимая пыль.

Хепи лихорадочно крутил головой, пытаясь передать друзьям свое предупреждение, но, как на зло, никого не было поблизости.

Вдруг из одной из хижин вышел Ахмос, с кувшином в руках – видимо он направлялся к колодцу. Хепи сделал незаметный жест рукой и поравнявшись с Ахмосом, негромко произнес:

- У ворот стоит человек, в лохмотьях нищего. Это - Шакал, разбойник из «Песчаных братьев». Проследи, куда он пойдет дальше. Предупреди Па-Нахта!

Ахмос, кивнул и отошел в сторону.

Караван, не торопясь покидал Пер-Сопду, выходя на свой обычный маршрут.

Сборы и выход каравана я наблюдал, лежа на плоской крыше своей хижины. С Такаром мы все простились накануне. Я передал ему последние наставления, которые могли ему помочь. Я видел как Такар и Хепи заняли свое место в караване, видел момент выхода каравана из Пер-Сопду и разглядел в бинокль, как Хепи что-то говорил вышедшему Ахмосу. Интересно, что он ему передал?

Сзади послышались шаги – пришел Па-Нахт.

- Любуешься восходом Ра, Ди-Ми-Три? – добродушно произнес он.

- Я видел Ахмоса, которому что-то говорил Хепи. Нужно срочно его найти и все узнать. Хепи наверняка хотел нас о чем-то предупредить!

- Понятно, сейчас сделаю! – ответил Па-Нахт, сразу становясь серьезным.

- Только сделай это незаметно! – напутствовал я его.

Па-Нахт ушел. Я еще некоторое время наблюдал за обстановкой – до тех пор, пока караван полностью не скрылся из вида.

Спустившись вниз я улегся на свою койку. Вещи были давно собраны и уложены. Мне предстояло ждать еще целый день.

Примерно через час пришел Па-Нахт с Ахмосом.

Я указал им на стол. где стоял кувшин с пивом и кое-какая закуска.

- Садитесь, угощайтесь, рассказывайте!

Ахмос налил себе в кружку пива, пригубил и сообщил:

- Хепи видел шпиона – того, кого зовут Шакал. Он связан с «Песчаными братьями». И он следил за нашим ливийцем – до тех пор, пока караван не вышел из Пер-Сопду и не встал на главный торговый путь. После этого, шакал сорвался с места и помчался к реке. Я пытался за ним проследить, но у меня ничего не получилось – я не мастер в таких делах, боялся что меня обнаружат. В общем - я его упустил возле пристани. Скорее всего, у него была приготовлена лодка, на которой он уплыл. Вот и все!

Я задумался - «Если этот Шакал действительно связан с местными бандами, значит он следил за Такаром, чтобы убедиться, что «Дмитрий» действительно ушел с этим караваном. А раз так – значит, наша хитрость удалась и Такара попытаются похитить! А нас, скорее всего, ожидает собственная засад! Ладно, отставить рефлексию, мы уже ничего не изменим, значит – будем прорываться!»

- Значит, так! – подвел я итог – Ахмос! Ты сделал все правильно, хорошо, что ты не побежал за этим...Шакалом. Дальше – мы разработали план и пока все идет в соответствии с ним. А значит - ничего менять не будем! Дальше – нам нужно собраться всем вместе, ближе к вечеру – для отработки совместных действий, о которых я говорил вчера.

- Я приведу всех сюда, когда все будут готовы, думаю нам хватит времени на отработку! – сказал Па-Нахт.

- Тогда – сейчас все по домам и встречаемся вечером, когда... – я немного запнулся, подбирая понятные им выражения и закончил – когда Ра направит свою ладью в обратный путь!

Они ушли. Я некоторое время смотрел им вслед, затем вернулся к себе. Окинув взглядом убогую обстановку своей хижины,я испытал странное чувство – проведя здесь чуть меньше месяца, я оказывается успел привыкнуть к ней. Я вспомнил, как меня впервые привели сюда, свою первую встречу с Хепи и то, во что она скоро вылилась, вспомнил свои уроки древнеегипетского, вспомнил наш первоначальный план - отправиться водным путем и последующее его крушение – когда Хепи получил травму. «Интересно, успел он оправиться от раны? Вроде, в последние дни он передвигался уже не опираясь на палку. А если предстоит драка – полезет ли он в нее или предпочтет остаться в стороне? Боец он, судя по всему, неважный, хотя характер у него есть! Поднатаскать его в «рукопашке» – глядишь и толк бы вышел! Стоп! Дмитрий – не о том ты сейчас думаешь! Все идет по плану, а значит – сейчас нужно отвлечься и хорошо отдохнуть. Ночью – выступаем!»

Я взглянул на почти нетронутый кувшин с пивом – постепенно я стал привыкать к местному напитку. Взглянул на часы, прикинул, что до сбора у меня еще как минимум часов шесть, затем перелив пиво в свою кружку. Я в несколько глотков выпил все до дна, потом улегся на койку и наконец, уснул.

Открыв глаза, я увидел что стою в обшарпанной комнате – в коммунальной квартире, но не в своей, а в той, где когда-то жил дядя Миша – друг моих родителей, пожилой чудак-ученый, помешанный на египтологии. А вот и он сам – живой, здоровый, сидящий за столом с неизменной «беломориной» и граненым стаканом с черным чаем, заваренным почти до состояния «чифира».

- О, Димка! Здорово! – его голос звучал чуть приглушенно – Садись! Чаю хочешь?

Я хотел ответить, но почему-то не смог выдавить из себя ни слова. Просто сел и смотрел на старика.

- Ты устал – заметил дядя Миша, отхлебнув чаю. - Я это вижу! У тебя был долгий путь, который еще не кончился. Но ты – молодец! Ты держишься!

- Я не знаю, куда я иду – наконец выдавил я и мой голос прозвучал глухо, будто издалека. – Иногда, мне кажется – я потерялся и не знаю как вернуться.

Дядя Миша покачал головой.

- Нет, Дима. Ты – не потерялся! Ты как раз там, где и должен быть! Ты думаешь – это случайность? Что Бастет привела тебя сюда просто так?

- При чем здесь Бастет?

- Я же тебе говорил, Дима, Бастет – добрая богиня и она тебе явно благоволит! Она тебя спасла от бандитов. Она зацепила тебя своим когтем, провела тебя сквозь пелену и привела тебя туда, куда посчитала нужным! Помогла – как смогла! Ну а то, что привела она тебя не домой, а к себе в Египет – не обессудь! Что ни делается – все к лучшему!

- Да я не жалуюсь, просто не понимаю, зачем я здесь? Я же не герой, не спаситель. Я обычный моряк, капитан - без корабля и команды!

- Команда? – дядя Миша затянулся папиросой – Кажется, свою команду ты уже нашел, точнее – людей из которых ты ее построишь. Эти воины, что пойдут за тобой, этот парень - Хепи, поверивший в тебя раз и навсегда, даже тот раб-ливиец, которому ты дал свободу – они и станут твоей командой! А будет команда – будет и корабль.А будут еще и другие...

- Другие...кто? – спросил я.

- Другие люди – ты их еще встретишь. Они тоже поверят в тебя! Я это вижу!

В это время. В углу комнаты что-то чуть слышно зашевелилось. Обернувшись, я увидел кота – толстого, серого, с темными полосами и нагловатыми зелеными глазищами. Кота этого я тоже знал – он жил у дяди Миши, который звал его Аменхотеп, или по простому – Котька.

Аменхотеп, спрыгнул со своей лежанки, подошел ко мне привычно потерся о мою ногу и запрыгнул на колени.

- Аменхотеп – выдохнул я – ты тоже здесь?

Кот прикрыл глаза и включил свою «урчалку» на полную громкость.

- Вот видишь - и Аменхотеп тебя поддерживает, дескать - не боись, Димка! Иди дальше!- засмеялся дядя Миша.- Кстати, как знать – может по его ходатайству, Бастет тебя и защищает!

- Ну ты и скажешь дядя Миша! – недоверчиво произнес я.

- А что? – дядя Миша отхлебнул из стакана – Кошки – животные сакральные, они по своим дорогам между мирами ходят. Да и амулет богини Бастет, тебе еще не раз поможет, береги его!

- Но что я должен делать?

- Ты уже делаешь! – ответил дядя Миша – Веришь в своих людей, доверяешь им. Идешь вперед. Остальное – просто шаги!

Неожиданно, комната стала закручиваться штопором, кот спрыгнул с колен и куда-то исчез. Дядя Миша улыбнулся и махнул мне рукой на прощанье.

- Не бойся, Димка! Бастет следит за тобой! И мы с Аменхотепом тоже! Мы всегда будем с тобой! Пока! Нам пора идти!

Все поплыло перед глазами, растворяясь в воздухе. Пропал дядя Миша, кот, квартира. Осталась только тьма и голос, звучавший из ниоткуда:

- Вперед, не оглядывайся! Пора идти!

Я резко открыл глаза и рванулся с места. Меня крепко держала чья-то рука. Присмотревшись, я увидел, что это был Па-Нахт. От тормошил меня рукой за плечо и повторял - «Пора, Ди-Ми-Три! Люди собрались! Нам скоро выходить!»

Я сел на койку и помотал головой, стряхивая остатки сна. В комнате уже стояли Па-Нахт, Ахмос, Джеди, Пепи, Кену и Тети.

- Ты крепко спал, Ди-Ми-Три! - заметил Па-Нахт – и что-то бормотал во сне!

- Да, мне приснился очень странный сон! – ответил я.

- Сны посылают нам боги – так они нас предупреждают о чем-либо или наоборот – хотят от чего-то отговорить! – назидательно произнес Тети.

- Я не знаю, что значил этот сон – произнес я,- но во сне я видел одного своего близкого друга – он говорил, что мы все находимся под покровительством Бастет.

Воины переглянулись.

- Если так, – уверенно заявил Тети – то это - хороший сон. Значит, нам нечего опасаться!

Я окончательно пришел в себя.

- Это точно, Тети! Но у нас еще говорят - «На богов надейся, но мулов – привязывай!» Это означает, что боги лучше всего помогают тем, кто сам помогает себе! Поэтому, кое-что мы должны отработать прямо сейчас – перед тем, как мы выступим в поход!

На лицах опытных воинов появились усмешки. Они явно не понимали, чему их может научить этот странный чужеземец, но спорить не стали – Па-Нахт, видимо, хорошо поработал с ними, а может – просто использовал свой авторитет.

Мы все вышли во внутренний двор. Если верить моим часам - было около семи часов вечера. Солнце еще не зашло, поэтому было еще достаточно светло и я, наконец-то, смог разглядеть свой отряд.

Па-Нахт ранее представлял мне каждого бойца, делая упор на их достоинства и боевые качества. Но теперь я мог увидеть их своими глазами. И надо сказать - впечатление у меня сложилось, в целом, положительное.

Ахмос, по своей «специальности» был лучником, поэтому в руках у него был огромный, более полутора метров лук. Сейчас он был со снятой тетивой и напоминал обычный шест, правда, заботливо убранный в специальный чехол, сшитый из кожи змеи. Тетивы были уложены отдельно – в небольшую сумку, висевшую на поясе. Роль колчана выполнял кожаный футляр, носившийся за спиной. В колчане имелось три или четыре связки стрел – изготовленных из дерева или из сухого камыша, с костяными или каменными наконечниками. Кроме материала изготовления, стрелы отличались цветом – красный, зеленый, черный. Вероятно, каждая стрела предназначалась под определенные цели. Из другого оружия у Ахмоса имелся бронзовый кинжал и небольшой топорик. Роль шлема играл плотный парик, сплетенный из овечьей шерсти. Защитное снаряжение дополнял маленький круглый щит плетенный из ивовых прутьев и обтянутый толстой кожей гиппопотама и кожаные накладки, защищавшие руки лучника. Щит был по-походному закинут за спину. Других доспехов у Ахмоса не имелось.

Кену, представленный мне как воин-следопыт, имел бронзовый кинжал, копье с бронзовым же наконечником и набор дротиков – шесть или семь штук, увязанных в плотный пучок. Имелся у него также и шлем-парик и такой же щит, как у Ахмоса.

Весельчак Джеди, был вооружен копьем с массивным бронзовым наконечником, кинжалом и топором с полукруглым лезвием. Его щит отличался формой и размерами и напоминал «классические» щиты египтян – обтянутая кожей гиппопотама рама, усиленная костяными пластинами. Такими же пластинами был проложен и его «шлем».

Пепи, видимо, принадлежал к тому роду войск, который намного позже будут называть «саперы», поэтому его вооружение больше напоминало набор строительных инструментов – его топор больше напоминал кирку, а роль булавы выполнял массивный деревянный молот, с бронзовой нашлепкой. Впрочем, он также имел кинжал, копье и большой щит – такой же как у Джеди. А также связку дротиков.

Что касалось Па-Нахта и Тети – то они, судя по вооружению, являлись военной элитой своего времени, так как помимо копий и больших щитов, они имели массивные, бронзовые мечи-хопеши, изогнутые клинки которых по силе удара были равны топорам. Их кинжалы тоже были отделаны намного лучше, чем у остальных.

В целом, мой отряд выглядел достаточно внушительно. Приятно удивило, что все воины имели кожаные бурдюки с водой, емкостью примерно пять-семь литров. За плечами каждого воина был мешок с личными вещами, одеялами и запасной парой обуви и съестными припасами. Прикинув на глаз общий вес снаряжения каждого воина, я определил, что он равен примерно двадцати – двадцати пяти килограммов.

Снаряжение был закреплено аккуратно, все было подогнано, ничего не болталось и не звенело, не терлось. Па-Нахт свое дело знал и набрал в отряд только опытных воинов, имевших за плечами не один поход.

Я невольно улыбнулся: «Похоже, что здесь самый неопытный – это я! А эти – мужики бывалые, умелые. Забавно все же – проходят века, тысячелетия, а простые солдаты, все также, все свое - таскают на себе! Те же мешки, те же ремни, все то же. Только вместо стали – бронза, а вместо копий и луков – автоматы и пулеметы. Но суть не меняется...как и вес снаряжения!»

От мыслей меня оторвал Па-Нахт, подошедший ко мне с вопросом.

- Ди-Ми-Три! Как ты думаешь – Хепи уже ждет нас у старого колодца?

Я понял, о чем меня в действительности спрашивал Па-Нахт.

- Думаю, что уже ждет. Хепи – профессионал. Он знает, как исчезнуть в толпе и он уже добрался до старого колодца и ждет нас. Я верю в него и верю ему!

- Ты – хороший начальник, Ди-Ми-Три – заметил Па-Нахт – Ты веришь в своих людей. Это редкость в наших землях.

Я усмехнулся.

- Это не редкость, Па-Нахт. Это – единственный способ выжить. Если ты не веришь в своих людей, то и они не поверят в тебя! А без веры – мы просто стадо, а не команда!

Я посмотрел на небо, которое уже начинало темнеть.

- Ладно, давай команду к построению! Отработаем кое-что!

Воины подтянулись ближе, обступив нас полукругом - до построения в шеренгу, здешняя военная наука еще не дошла. Лица воинов были спокойны, хотя взгляды были заинтересованы – им явно хотелось знать, что им сейчас скажет этот чужеземец.

- Слушайте меня, воины! – обратился я к ним, – уже очень скоро, нам всем предстоит выступить в поход. Я знаю, что все вы – опытные воины и не раз участвовали и не в таких делах. Но сейчас вы можете столкнуться и увидеть то, что никогда не видели и с чем никогда не сталкивались! И увиденное может оказаться таким сильным и необычным, что вы можете ослепнуть и оглохнуть – с непривычки! Чтобы этого не случилось, я хочу, чтобы мы все отработали одно несложное действие. Все вместе. Сейчас.

Ветераны переглянулись, Тети слегка приподнял бровь, Джеди позволил себе легкую усмешку. Но вопросов никто не задал. Они ждали.

- По моей команде - «Граната!» вы все, одновременно, падаете на землю, лицом вниз, ногами к противнику, закрываете глаза и затыкаете уши, закрываетесь сверху щитами и открываете рот. Вот так!

Я, припомнив занятия в «учебке», крутанувшись в воздухе, плюхнулся на землю, закрыв голову и уши руками и открыв рот.

Послышались негромкие смешки, а потом Кену спросил:

- Ди-Ми-Три, а зачем это все нужно? Нас же, лежачих, перебьют в один миг!

Поднявшись и отряхнувшись, я ответил, глядя прямо ему в глаза:

- Это называется учение, Кену! Потому что, если я крикну «Граната!» в бою, у вас будет только несколько мгновений, чтобы упасть и закрыться! Не успеете закрыть глаза – ослепнете, не заткнете уши – оглохните. Не успеете закрыться и отвернуться – и ослепните и оглохните – и тогда вам просто перережут горло! А я не хочу, что бы кто-нибудь из вас погиб, только из-за того, что не знал что делать!

Шрам на лице Джеди чуть дернулся в усмешке.

- Ты говоришь, Ди-Ми-Три - ослепнуть и оглохнуть? Но от чего? Я много раз слышал, как кричат хеты, когда идут в атаку и как верещат нубийцы, выскакивая на нас из засады – и ничего, никто из наших не оглох и тем более – не ослеп!

- Ты все узнаешь и все поймешь, Джеди, когда мы встретимся с врагами – сказал я максимально твердо. - Это я тебе и всем обещаю! Но до тех пор – я прошу доверять мне. Я никогда не даю глупых приказов. Я только учу вас тому, что может сохранить вам жизнь. Если вы мне верите – выполняйте то, что я вам говорю!

- Я верю тебе, Ди-Ми-Три! Верю и выполняю!– произнес Джеди, помолчав, – хотя и не понимаю для чего все это!

Он поднял свой щит, за ним то же сделали и все остальные.

- Когда? – спросил Ахмос, сжимая свой лук.

- Сейчас, по моей команде. Упасть на землю, закрыться щитом, закрыть глаза и уши и открыть рот. Граната!!! – крикнул я.

Первый блин вышел, как водится, комом. На землю упали все, но сцепились щитами и не успели мгновенно закрыться.

Я немного подождал и скомандовал:

- Отбой! Встать!

Они поднялись. На их лицах было легкое замешательство, смешанное с удивлением. Ничего не произошло – ни вспышки, ни грома.

- Хорошо! – похвалил их я – Вы сделали все правильно и быстро. Но нужно еще быстрее! И не цепляться щитами – держитесь чуть дальше друг от друга. Повторим еще раз! Граната!

Мы тренировались больше часа. Я добивался от них полного автоматизма, которого мы, конечно же, не добились, но все же определенных результатов достигли. Мужики уже падали, не задавая лишних вопросов и не цеплялись щитами.

Закончили тренировки, когда солнце скрылось за горизонтом. Напоследок, я сказал:

- Я хочу научить вас выживать! Когда вы увидите то, что готовит нам враг, вы вспомните это мгновение, услышите мою команду и сделаете так, как я научил вас. Это может спасти ваши жизни!

Я обвел всех взглядом:

- Я хочу, чтобы вы поняли, мы - не обычный отряд. Мы – одна, единая команда. Команда, из которой я не хочу потерять ни одного человека. Поэтому, я прошу – делать то, чему вы научились сегодня...даже если это кажется сейчас кому-то странным!

Наступила тишина. Потом Па-Нахт выступил вперед:

- Вы все слышали Ди-Ми-Три – обратился он к ветеранам – Он никогда не говорит пустых слов. Поэтому, мы все должны сделать так, как он говорит. Я ему верю – верьте и вы!

- Мы верим – ответил за всех Ахмос.

- Хорошо! – Па-Нахт чуть растянул рот в усмешке – готовимся к выходу! Сейчас – ужин, после него – сразу выступаем!

Воины разошлись, подтягивая ремни и проверяя оружие, заодно готовясь к ужину.

Я стоял, глядя в небо, где вдруг открылась бездна сияющих звезд.

«Они не спрашивают куда я их веду и чем они рискуют. Но я в ответе за них и не позволю им погибнуть неизвестно за что!»

Глава 14

Глава 14. Интерлюдия. В ущелье Вади-Гор.

Солнце только поднялось над горизонтом, но воздух уже начинал нагреваться, обещая к полудню раскалённую печь. Караван двигался медленно, растянувшись по пустыне длинной вереницей. Впереди, ведомые погонщиками шли мулы - гружёные тюками с зерном и тканями, следом – ослы, навьюченные тюками поменьше. В середине колонны, среди охраны, шёл Такар, ведя за повод «своего» осла.

Он уже почти привык к ритму похода. Шаги стали размеренными, дыхание - ровным. Он больше не смотрел под ноги, а вглядывался вперёд, как учил Дмитрий. Плечи расправлены, взгляд – прямо, перед собой. Хотя вокруг простиралась пустыня, а мерный шаг каравана успокаивал.

Ренсен, командир охраны, тронул Такара за плечо и указал куда-то вперед, туда, где в тяжелом мареве, угадывались контуры невысоких гор.

- Вади-Гор! – произнес Ренсен, – Если там нас не встретят – дальше уже пойдем спокойно!

- Может – не встретят? – неуверенно предположил Такар.

- Может, и не встретят, – пожал плечами Ренсен, – только лучше думать, что все-таки - встретят!

Он прошел дальше. Скоро Такар услышал его крики: «Держитесь ближе к центру! Не растягиваться!» Голос Ренсена эхом разносился по пустыне, но в нём не было вчерашней нервной резкости. Сейчас напряженность делала его ровнее, а настороженность - острее

Внутри Такара всё сжалось от тревоги. Где-то там, впереди, его ждала неизвестность.

Он по-прежнему шёл в середине каравана. Копыта вьючных животных поднимали лёгкую пыль, которая оседала на одежде и лице. Воздух был сухим и горьковатым - пахло потом, сухой травой и нагревшимся песком.

Такар внимательно всматривался вперёд и по сторонам. Он заметил, что пустыня начала меняться. Песок постепенно уступал место каменистой почве, а на горизонте, медленно приближаясь, вырастали скалы. Невысокие, но крутые, с острыми гребнями, они тянулись вдоль горизонта, оставляя только узкий проход между собой - старое, высохшее русло реки.

«Вади-Гор! – прошептал Такар. – Кажется, я знаю это место. Идеальное для засады».

Один из шедших рядом воинов, глядя вперед, сказал, обращаясь к Такару:

- Посмотри туда. Между скалами - узкий проход, видишь? Если они решат напасть, это будет там.

Мимо них пробежал другой воин, передавая команду: «Всем приготовиться! Взять щиты! Оружие, к бою!»

Такар сглотнул. Он посмотрел на скалы - они казались безмолвными и пустыми. Никакого движения, никаких признаков жизни.

«Может и обойдется?» – мелькнула робкая надежда.

Но он знал - «песчаные братья» умеют ждать.

- Что же делать? – тихо повторял он, глядя перед собой.

Караван, тем временем, подошел к скалам и начал медленно втягиваться в русло. Горы с обеих сторон поднимались всё выше, закрывая горизонт. Солнце стояло уже высоко, но лучи ещё не проникали на дно ущелья - тени от скал делали воздух прохладнее, но это не приносило облегчения. Слишком много теней. Слишком много мест, где можно спрятаться.

Перед самым входом в Вади-Гор, животные замедлили шаг, словно бы предчувствуя опасность. Один из мулов вдруг заупрямился, отказываясь идти вперёд. Погонщик хлестнул его кнутом, но животное лишь фыркало и пятилось.

- В чём дело? - крикнул Ренсен, - Почему остановились?

- Мул не идёт, хери-неб, - ответил погонщик. - Он что-то почувствовал!

Ренсен подошёл к животному. Он посмотрел на скалы, на тени, на узкое русло, которое тянулось вперёд, и на мгновение в его глазах мелькнула тень сомнения.

- Ведите его вперёд, - сказал он, но голос его внезапно осип, - Мы не можем остановиться здесь. Нам нужно пройти ущелье до полудня.

Ренсен оглянулся на колонну и махнул рукой:

- Вперёд! Не останавливаться!

Караван снова двинулся, медленно втягиваясь в тень ущелья. Стражники оглядывались, сжимая в руках копья и щиты. Погонщики молчали, погоняя животных. Тишина становилась тягучей, как мёд.

Воин, шедший рядом с Такаром и тихо сказал:

- Мы в Вади-Гор. Если они здесь - они уже видят нас. Теперь осталось только ждать.

Такар кивнул и сжал посох крепче. Сердце его колотилось где-то в горле, но он заставил себя дышать ровно.

«Не обойдется! - подумал он, – Значит, без драки не обойдется! Но я иду дальше. Я держусь. И я - не сдамся!».

А сверху, с вершин скал, за ними уже следили внимательные глаза - холодные, как у змеи и горячие, как угли.

Караван продолжал движение. Шаги ослов и мулов эхом отдавались от каменных стен, поднимаясь вверх и теряясь в раскалённом воздухе. Стражники шли держа оружие и щиты наготове. Ренсен внимательно вглядывался в скалы.

Такар чувствовал, как каждый шаг приближает их к чему-то неизбежному.

И тут первая стрела рассекла воздух.

Она вонзилась в плечо одного из погонщиков. Он охнул и рухнул на песок, зажимая рану руками. Кровь хлынула между пальцев, окрашивая песок в тёмно-красный.

- Засада! - закричал Ренсен - Щиты к бою! Держать строй!

Второй залп стрел обрушился на караван. Еще один погонщик слева упал, пронзённый в бедро, мул рванул в сторону, опрокидывая тюки. Крики, рёв животных, звон металла - всё смешалось в хаосе.

Из-за скал, с дикими воплями, выскочили разбойники. Их было больше тридцати грязные, оборванные, вооруженные топорами и копьями. Они бежали вниз по склонам, как стая голодных шакалов и их глаза горели жаждой крови.

- К бою! - орал Ренсен, выхватывая копеш – Щиты сбей! Закрыться сверху! Дротиками – бей!

Стражники сомкнули щиты, образуя стену. Из-за щитов в нападавших полетели дротики и камни. Копья опустились, встречая нападающих. Первая волна разбойников с разбегу налетела на строй, но наткнувшись на бронзовые наконечники и откатилась назад, оставляя на песке мёртвых и раненых.

Крики, стоны, лязг металла, хрипение раненых - всё смешалось в какофонию боя.

Такар стоял в центре каре, помогая страже сдерживать напор. Он видел, как падают люди, как кровь заливает песок, как разбойники, рыча, пытаются прорвать стену щитов.

Стоявший рядом с ним стражник, тяжело осел на одно колено - стрела вошла ему в ногу. Такар отшатнулся и в этот момент один из разбойников прорвавшись через строй, замахнулся дубиной на него. Такар не думал - он взмахнул посохом, нанося удар разбойнику в пах и тот согнулся от боли.

- Такар! - крикнул один из воинов, отбиваясь от нападавших. - Держись рядом! Не отходи!

Но разбойники напирали. Их было слишком много. Стражников было почти вполовину меньше чем разбойников, но на их стороне была дисциплина, выучка и лучшее оружие.

Ренсен рубил мечом направо и налево. Он уже отбил атаку двоих разбойников, отбросив их в сторону, но тут же получил удар копьём в плечо. Кровь хлынула, но он продолжал биться, контролируя ход сражения.

Между тем разбойники несли огромные потери. Их предводитель – Урс, с бессильной яростью смотрел, как тает его отряд. Очевидно, охрану кто-то предупредил, из-за чего фактор внезапности не сработал и охрана каравана была готова к нападению. Однако подумать над этим, у Урса времени не было – сейчас нужно было во что бы то ни стало исполнить задуманный план. На песке уже лежало больше десятка убитых и раненых. И Урс не собирался отступать!

- Хватайте чужеземца! - заорал он. - Живым! Потом – отходим!

Несколько разбойников, отчаянно прорубаясь через строй, ринулись к стоявшему в центре Такару.

Такар, как мог, отбивался посохом, но нападавших было слишком много. Один из разбойников ударил его древком копья по голове. Он упал на колени, теряя сознание, чувствуя, как грубая верёвка прижимает его локти к туловищу, обхватывая бока.

- Вяжи его! - крикнул кто-то. - Уходим!

Такара потащили по песку – вверх по склону. Разбойники, выходя из боя, исчезали за скалами, унося свою добычу.

Ренсен, раненный в плечо, смотрел им вслед. Вокруг него лежали тела – убитых и раненных. Кровь лужами заливала песок. Он сжал зубы так, что на лбу выступили вены.

- Хери-неб, - сказал один из стражников, тяжело дыша. – Мы отбились, они ушли, но увели чужеземца с собой. Мы должны преследовать их!

Ренсен посмотрел на свой отряд. Многие воины были ранены, некоторые животные разбежались и их ловили погонщики. Он перевёл взгляд на скалы, где исчезли разбойники и покачал головой.

- Мы должны охранять караван и ценный груз! Поэтому, мы не будем их преследовать.

- Но, хери-неб...

- Я сказал - нет! - рявкнул Ренсен. - У нас есть раненые. Мы должны доставить груз в Буто. Это - приказ! Мы идём дальше!

Он повернулся к своим людям, и в его голосе слышалась горечь:

- Оказать помощь своим, доложить о потерях! Убитых разбойников закопать здесь, раненных разбойников – добить и – туда же! Восстановить порядок в караване! Мы уходим! Немедленно!

Стражники молча подчинились. Погонщики уже успокаивали животных, проверяли вьюки. Ктото тихо плакал над телом убитого товарища. Кто-то молча бинтовал рану.

К Ренсену подошел воин – Себекенаф.

- Хери-неб! Мы потеряли двоих погонщиков, одного мула. Остальные все живы. Среди наших – убитых нет, семеро раненных, но путь продолжать смогут, только недолго – им нужен отдых. Чужеземца захватили в плен.

Ренсен вздохнул.

- Нам нужно идти. Тела своих убитых грузим на мулов и везем в Буто – там им обеспечат достойное погребение. Скажи раненным воинам – пусть потерпят немного, привал сделаем в первом оазисе, когда выберемся из этого проклятого ущелья!

Когда Урс увидел, как его люди волокут захваченного чужеземца, он на мгновение позволил себе улыбку.

«Финикийцы заплатят за него столько, что хватит на годы вперёд. А если он знает что-то важное - то ещё больше!» - думал он, давая сигнал к отступлению в горы.

Но когда остатки своей банды собрались на небольшом плато, улыбка сползла с его лица. Из почти сорока человек осталось не больше двадцати, из которых многие были ранены: кто-то сжимал плечо, из которого торчал обломок дротика, кто-то хромал, волоча ногу. Разбойник по прозвищу Рваный смотрел на Урса с нескрываемой злобой.

- Мы потеряли половину людей - хрипло произнёс он. – А где добыча? Или все жертвы были ради одного этого чужеземца? Может, ты объяснишь нам все?

Урс нахмурился:

- Я объясню вам все, но чуть позже – когда мы найдем безопасное место для привала. Что касается этого чужеземца – то он стоит больше, чем все эти вьюки с зерном и тканями. Ты знаешь, кто за ним охотится. И знаешь, сколько за него дадут.

- Я знаю только, что мы возвращаемся с пустыми руками, - ответил Рваный. - И еще знаю, что многие из нас не доживут до вечера!

Остальные молчали, но в их молчании чувствовалось напряжение. Урс почувствовал общее отчуждение и понял - очень скоро ему придётся дать объяснения. И они будут очень непростыми!

Глава 15

Интерлюдия. Священная клятва и кровь на плато

Плато было небольшим - шагов пятьдесят в ширину, окружённым нагромождением валунов, которые служили естественной крепостью. С одной стороны обрыв, с другой - узкий проход, через который разбойники втащили бесчувственного Такара. В центре горел костёр, разбрасывая по камням неровные багровые отсветы.

Разбойники сидели вокруг огня, угрюмые и злые. Их было не более пятнадцати человек - те, кто выжил после боя в Вади-Гор. Многие были ранены: кто-то перевязывал плечо, кто-то хромал, опираясь на копьё, кто-то лежал на плащах с закрытыми глазами. В воздухе витал запах крови, дыма и горелого мяса.

Но главное, что витало в воздухе, - это злоба. Густая, липкая, как смола. Она чувствовалась в каждом взгляде, в каждом движении.

Урс стоял у костра, прислонившись к валуну. Его лицо было бледным, на руке — свежая повязка, пропитанная кровью. Он получил лёгкое ранение в бою, но сейчас не это беспокоило его в первую очередь. Главным было то, что он кожей чувствовал взгляды своих людей - и эти взгляды не сулили ничего хорошего. Урс заметил, как разбойники тихо переговариваются, искоса поглядывая на него, группируясь вокруг Седого – старейшего члена их клана. Рядом с ним сидели Рваный и Клык, чуть поодаль – Ветер, Крокодил, Шелест и Тростник. Судя по всему, они и будут представлять группу недовольных.

- Урс, – наконец произнес Клык, очевидно, повинуясь какому-то тайному знаку, поданному, скорее всего – Седым. - Мы потеряли больше половины отряда. Двадцать три человека остались в ущелье, а некоторые – те, у кого хватило сил добраться сюда, вряд ли увидят рассвет следующего дня! И у нас появился вопрос - зачем это было нужно? Ради чего? - он кивнул на связанного Такара, лежащего в стороне.

- Ты обещал нам лёгкую добычу, - добавил Рваный, поглаживая шрам на лице. - А взамен, мы получили кровавую резню! Ты хоть понимаешь, что мы теперь - ничто? Нас осталось пятнадцать человек. Пятнадцать – и ни одного здорового! С такими силами шайкой мы не можем даже напасть на мелкий караван!

- Замолчите! – рявкнул Урс – Кто вы такие, чтобы трепать свои языки по таким вопросам? Я ваш главарь и только я несу ответственность за то, что мы все делаем! Да, нападение прошло не так, как было задумано, но своей цели мы достигли! Разве не я раздал вам серебро – все, какое у меня было? И вы его приняли – тогда я что-то не слышал ваших жалоб! А сейчас вы строите из себя девиц, требующих компенсацию за утраченную, неизвестно где, невинность и предъявляете мне претензии? Я разве обещал вам, что все пройдет легко? Мы, по воле богов - «Песчаные братья». Мы – клан «Скорпиона»! Мы ежедневно рискуем своими жизнями ради добычи, которая не всегда соответствует нашим ожиданиям! А помнишь ли ты, Рваный, когда и за что ты получил свое прозвище? А помнишь, сколько ты получил тогда? Кажется – пару медных колец и кувшин пива, который ты вылакал сразу же, так как подыхал от жажды? Тогда тебе не казалось, что добыча не слишком велика! А ты, Клык, уже успел позабыть, как удирал от береговой стражи, унося стрелу в своей заднице – все, что ты заработал в том деле! Тогда ты не возмущался тем, что твоя доля столь незначительна. А был рад тому, что вообще смог унести ноги! А сейчас у тебя, видишь ли «появились вопросы»? Наверно, стрела в заднице как-то задела и твой мозг, что ты стал интересоваться тем, что ранее тебе было совершенно не свойственно? А, Клык?

Урс знал, что лучшая защита – нападение, и сейчас он сознательно «давил» на своих людей, пытаясь переломить их настроение в свою пользу. И ему это почти удалось – при упоминании о ране, полученной Клыком, при налете на таможенный склад, некоторые разбойники усмехнулись. Но тут, в разговор, наконец, вступил еще один участник – тот, кого Урс опасался больше всех.

- И все-таки ты нас подставил, Урс! - произнес Седой. Его голос звучал глухо, как приговор. - Ты водил нас за нос. Ты вел какие-то странные беседы в храме Сета – да нам это тоже известно, потом ты о чем-то договаривался с финикийцами. О чем? Ты толком этого не объяснил и мы не знали, на что идём и зачем. Мы поверили тебе и в результате - потеряли наших братьев. А теперь ты хочешь, чтобы мы благодарили тебя за то, что этот странный чужеземец у нас в руках? Ты пытаешься убедить нас в том, что все наши жертвы стоили того?

Седой говорил негромко, в его голосе не было злобы, как у Рваного или истеричности, как у Клыка, но в тоже время, в нем чувствовалась такая неумолимая сила, что у Урса моментально похолодели ноги.

Он поднял голову и посмотрел на своих людей. Он видел их лица - злые, уставшие, готовые к бунту. И в этот момент он отчетливо осознал, что если сейчас он не сможет переломить ситуацию, они убьют его. Или просто - бросят здесь, одного, без воды, предварительно переломав ему ноги и руки. Тогда Урс решился на крайнюю меру.

- Слушайте меня! – громко произнес он, и голос его звучал твёрдо. - Я знаю, что мы потеряли братьев. И я знаю, что сейчас вы очень злы на меня, на судьбу, на стражу! Но я, не меньше вашего, скорблю о наших погибших братьях, помню лицо каждого из них и хоть сейчас готов назвать богам их имена! Но я привёл вас сюда не просто так – сегодня мы захватили самого ценного пленника, который когда-либо попадал в руки «Песчаных братьев» и за которого мы получим огромный, невиданный выкуп! Нам будут завидовать все другие кланы «Песчаных братьев» и все они захотят присоединиться к нам – к клану «Скорпионов»!

Он вытащил из-за пояса мешочек с серебром тем самым, полученным от Азмелкарта и бросил его на землю.

- Здесь серебро – задаток, который мне передал финикиец! Разделите его на всех и присоедините к тому, что я вам уже отдал ранее – тогда вы увидите, что наше сегодняшнее дело – не такое уж неудачное! - Урс обвел взглядом разбойников.

Но в их глазах желаемого интереса к серебру больше не было.

- Ты уже давал нам серебро, это верно! – медленно сказал Седой. - Но деньги не вернут наших убитых братьев. Сейчас мы хотим знать правду. Кто этот чужак и почему мы должны были погибнуть за него?

Урс понял, что просто серебро сейчас не поможет. Им нужно дать что-то большее. То, что произведет на них впечатление.

Он шагнул в центр круга, вытащил свой кинжал и, не раздумывая, полоснул им по раскрытой ладони. Кровь хлынула на камни, закапала в песок, впитываясь в землю темными пятнами.

Урс поднял руку, показывая кровь всем, кто сидел вокруг костра.

- Клянусь песком, что помнит шаги наших отцов! - он провел рукой и капли крови упали на землю.

- Клянусь камнем, который видел рождение и смерть бесчисленных поколений! - он коснулся рукой ближайшего валуна, оставляя на нем кровавый отпечаток.

- Клянусь кровью, что течет в моих жилах – той самой кровью, которую я проливаю сейчас перед вами! - он поднял руку выше – так, чтобы все видели струящуюся кровь.

- Клянусь огнем этого костра, что освещает наши тропы в ночи! - он протянул руку к пламени и на мгновение показалось, что кровь закипает на его ладони.

- Клянусь именами наших предков, которые ушли в пески и стали его частью! - он повернулся лицом к пустыне, простиравшейся за пределами плато.

- Клянусь душой пустыни, которая не прощает лжи и не дарует пощады обманщикам! - он опустил руку и посмотрел в глаза каждому из разбойников по очереди.

- Я, Урс, сын пустыни, брат песка и ветра, говорю вам, своим братьям, что захваченный нами пленник стоит дороже, чем все золото, серебро и другие товары, которые мы могли бы захватить за всю нашу жизнь! Я клянусь, что говорю это не из жадности и не из-за страха за свою жизнь, а потому что твердо это знаю! И если я лгу – пусть я умру от руки своих братьев. Пусть моя кровь смешается с этим песком и останется здесь навсегда – в наказание за ложь! Пусть моя душа скитается по пустыне вечно, не находя покоя! А мое имя - пусть будет забыто теми, кто придет после нас!

Он помолчал, затем его голос вновь эхом разнесся по плато.

- В том, что сказал, я приношу Священную клятву и готов принять свою судьбу!

Тишина повисла над плато. Разбойники переглянулись. Священная клятва — это было серьезно. Это был закон, освященный временем и почитаемый всеми «Песчаными братьями», нарушить его было невозможно. Если Урс ошибался, он должен будет принять смерть.

- Ты принёс клятву, - сказал Седой медленно – мы ее услышали! Ты не хуже любого из нас, знаешь наш закон, а значит - уверен в том, что говоришь и знаешь что будет, если ты обманешь нас. Хорошо! Мы принимаем твою Священную клятву! Но сейчас мы хотим увидеть чужеземца. Мы хотим понять, за что погибли наши братья!

Урс кивнул и махнул рукой:

- Приведите его сюда. Пусть он сам скажет, кто он!

Такар тем временем, лежал связанный в стороне от костра. Сторожившие его разбойники, увлеченные происходящим, совершенно забыли о нем, присоединившись к остальным.

Такар решил, что подходящий момент для бегства, настал. Он нащупал в складках одежды, маленький кусок острого металла – того, что дал ему Ди-Ми-Три, перед дорогой. Странная вещица была очень острой. Такар, пока извлек ее, несколько раз порезал пальцы, но сначала даже не заметил этого. Он начал пилить толстую веревку, связывавшую руки. Веревка резалась очень хорошо и скоро одна рука Такара оказалась свободна, а остальные путы – ослабли. Сейчас осталось только потихоньку отползти в сторону – в тень, а там можно попробовать рвануть вниз. Разбойники целиком и полностью были поглощены выяснением отношений между собой. Только бы они продолжали спорить... Но...не получилось...

Двое разбойников, по команде главаря, подтащили Такара в центр плато, усадили на землю и свет костра упал ему лицо.

Урс подошёл к нему, присел на корточки и схватил его за волосы, поднимая голову:

- Смотри на меня, чужак. Ты - тот, кого зовут Ди-Ми-Три? Тот, о котором говорят жрецы?

Такар молчал. Он смотрел на Урса непонимающим взглядом, пытаясь собраться с мыслями.

Урс подозвал Шакала, стоявшего в тени:

- Ты говорил, что это он. Ты говорил, что видел его в Пер-Сопду. Это он? Подтверди при всех!

Шакал шагнул в свет костра. Его жёлтые глаза блеснули в темноте:

- Да, Урс. Это он. Я видел его дважды. Он гулял по городу в этой одежде. Это тот самый чужак, за которым охотится Камос.

- Все слышали? - сказал Урс, обращаясь к разбойникам. - Шакал все подтверждает. Это – тот, кто нам нужен!

Тогда все взгляды обратились к Такару. Он чувствовал их тяжёлые, злые, требовательные. Вокруг него сомкнулось кольцо людей, готовых разорвать его на части, если он скажет не то.

- Говори, чужак! - приказал Урс. - Кто ты? Откуда? Зачем ты здесь?

Такар сглотнул. В голове всё ещё гудело, но он вдруг понял: его единственный шанс продолжать играть роль. Дмитрий учил его: «Если тебя схватят – лучше притворяйся дураком. Ты ничего не знаешь. Ты - случайный человек».

И Такар заговорил.

Он заговорил на чистом ливийском - том языке, на котором говорил с матерью в детстве, который знал как родной. Его голос дрожал, из глаз полились слёзы - настоящие, солёные, горькие.

- Пожалуйста, господин... не убивайте меня...- забормотал он, заикаясь. - Я ничего не знаю... Я просто раб... бедный погонщик ослов... Меня выкупили из каменоломен... Привели в какой-то дом, хорошо кормили, зачем-то одели в эту одежду и отправили с караваном... Я не знаю, кто он... я не знаю, что происходит... Зачем вы меня схватили? Я ничего не сделал... Отпустите меня, я не хочу умирать...

Он захлебнулся слезами и уткнулся лицом в колени, сотрясаясь от рыданий.

Разбойники замерли. Кто-то переглянулся, кто-то нахмурился. Один из них, который видимо, знал ливийский язык, прислушался к бормотанию Такара и наклонился к Урсу:

- Он говорит на чистом ливийском. Это его родной язык. Он не врёт, Урс. Похоже на то, что он и правда погонщик. Я знаю этот акцент — так говорят люди в горах восточной Ливии.

После этих слов, тишина неожиданно стала абсолютной. Слышно было только, как потрескивает костёр.

И в наступившей тишине Урс внезапно понял всё.

Он медленно повернулся к Шакалу. Его глаза сузились до щёлочек, в груди закипела холодная ярость. Шакал стоял неподвижно, но его лицо побелело - он тоже начал понимать.

- Ты...- прохрипел Урс, поднимаясь. - Ты сказал, что это он! Ты убедил меня, что это тот самый чужеземец! А это – обычный раб. Приманка, которую ты сожрал, чтобы настоящий чужеземец ушел от меня по другой дороге!

Шакал сделал шаг назад, поднимая руки:

- Урс, я не знал... я видел его в крепости... я думал...

- Ты думал?! — заорал Урс, выхватывая нож. - Ты думал, и мы потеряли двадцать три человека! Двадцать три! И зачем? Ради какого-то погонщика ослов!

Он бросился на Шакала. Тот попытался увернуться, но Урс был быстрее. Лезвие полоснуло по горлу - Шакал захрипел, схватился за рану, из которой хлынула кровь, и рухнул на камни, дёргаясь и хрипя. Через мгновение он затих, глядя в небо пустыми глазами.

Тишина взорвалась криками. Разбойники вскочили, хватая оружие.

- Ты убил своего человека! - заорал Рваный. - Ты только что принёс священную клятву! А теперь ты убил того, кто должен был подтвердить её! Ты обманул нас, Урс!

- Ты нас всех подставил! - крикнул Клык. - Ты привёл нас в засаду, ты потерял отряд, ты принёс клятву и тут же её нарушил! По законам «Песчаных братьев» ты должен умереть!

Они надвигались на него - злые, с кинжалами и копьями. Урс отступил к валуну, выхватывая меч, но он был один против пятнадцати.

Такар, лежавший в стороне, начал яростно рвать верёвки. Он почти перерезал их лезвием бритвы, но полностью освободиться от них было трудно - руки дрожали, а вокруг творился хаос.

И в этот момент из темноты прилетела первая стрела.

Она вошла в шею одного из разбойников, стоявшего ближе всех к краю плато. Он охнул и рухнул на колени, схватившись за древко.

- Засада! - закричал кто-то - Беги!

Вторая стрела поразила другого разбойника в живот. Он закричал и упал, пытаясь вытащить наконечник. Третья, четвёртая - стрелы летели из темноты, со всех сторон, как будто плато было окружено невидимыми лучниками.

Разбойники заметались. Они не знали, откуда приходит смерть, и падали один за другим. Кто-то пытался укрыться за валунами, но стрелы находили их и там.

- Здесь! - крикнул один из них. - Стреляют отсюда!

Но было поздно. Стрелы летели снова и снова, и через несколько минут на плато осталось только несколько человек - все они либо лежали мёртвыми, либо умирали, пытаясь уползти в темноту.

Урс, раненный в плечо в бою, получил ещё одну рану - стрела распорола ему бок и он почувствовал, как по коже течёт тёплая кровь. Он упал за валун, прижимая руку к боку, и тут же ещё одна стрела, пронзила ему икру. Он зарычал от боли, но не закричал. Он не мог позволить себе кричать.

Такар, наконец, перерезал верёвки и вскочил на ноги. Он увидел, как падают разбойники, и понял: это его шанс. Не раздумывая, он рванул вниз по склону, спотыкаясь и падая, скатываясь по склону, поднимался и бежал снова.

Его никто не преследовал. Внимание нападавших было сосредоточено на выживших разбойниках.

Урс, получив раны в бок и в ногу, благоразумно рухнул на землю и быстро пополз за валуны, затем, собрав последние силы, рванул вверх по каменистому склону. Нога болела невыносимо, бок горел огнём, но он двигался. Он знал эти горы, знал каждую расщелину, каждую пещеру.

Он слышал, как за ним кто-то бежит - несколько человек. Мимо него просвистело две или три стрелы, но он уже успел скрыться в сумерках. Он свернул за скалу, переждал, пока они пробегут мимо, и, собрав последние силы, поднялся вверх, к старой, почти невидимой пещере, которую знал только он.

Он заполз внутрь и затих, боясь издать хоть малейший писк и зажимая раны.

Тем временем, нападавшие методично добивали раненых разбойников. Они грабили трупы, снимали оружие, амулеты, серебро. Командир отряда - высокий, в тёмном плаще, с лицом, скрытым повязкой, - стоял у костра и холодно оглядывал поле боя.

- Урс ушёл, - сказал один из его людей. - Мы преследовали его, обыскали все расщелины, но он скорее всего упал к одну из них.

- Если так, то он в ней и сдохнет, - ответил командир. - Он ранен. Судя по следам крови - он потерял ее очень много. Если он валяется в какую-нибудь расщелине - никто его не найдёт. Мы выполнили свою задачу!

К предводителю подошел один из нападавших стрелков:

- Хери-неб, мне кажется - еще один убежал вниз, догнать?

Предводитель пересчитал трупы:

- Пятнадцать! Все здесь и еще Урс. На того, кто удрал вниз - заказа не было!

Он повернулся к своим людям:

- Собирайте трофеи, мы уходим!

Они исчезли в темноте, оставляя плато усеянным трупами.

Такар бежал, пока не упал. Он лежал на песке и чувствовал, как сердце выскакивает из груди. Потом поднялся и пошёл дальше.

Он надеялся выйти к тому месту, где был бой. Он надеялся встретить там своих или... Да хоть кого-нибудь! Он шел, стараясь выдерживать верное направление.

Такар не знал, что в полной темноте он уже давно сбился с пути, заблудился и теперь идет совершенно не туда.

Глава