Читать онлайн Шепот пустоты бесплатно

Глава 1

6 августа 2024 года

Неожиданно, свет погас и стало холодно. В обволакивающем тумане ему хотелось найти кого-то близкого и важного. Кого-то, кто ему очень нужен. Но вот кого? Кромешная темнота накрыла его, внушая не столько страх, сколько чувство безысходности.

Голова причиняла такую нестерпимую боль, что хотелось только одного – избавления. Он открывал и закрывал глаза, но ничего не менялась. А может, ему только так казалось, а на самом деле веки и не думали ему подчиняться? В любом случае, его со всех сторон окружала неизвестность.

«Наверное, так выглядит ад», – пронеслась в голове первая и единственная мысль. Впрочем, если это и был ад, то какой-то неправильный: холодный и пахнущий плесенью.

Очень хотелось пить: во рту все пересохло, но пошевелиться не получалось. Он прислушивался к окружающей тишине, но звон в ушах мешал выловить из пустоты хоть что-то.

Болела не только голова, он понял это, когда попытался пошевелиться – пустое, как оказалось, дело. «Подвижность ног снижена, но чувствительность сохранена. Позвоночник цел, – почему-то подумал он и понял, что ему повезло. – Хорошо, что цел, но перелом явно есть. То ли бедра, то ли таза. Скорее таза». Эти мысли всплывали в путающемся сознании сами собой, как будто были чем-то естественным, вроде желания попить или помочиться. Второго, кстати не хотелось совсем. «Обезвоживание?» – ещё одна вполне логичная мысль, но терпкий аммиачный запах подсказал правильный ответ. Впрочем, это было не важно. Все, кроме накрывающей его боли, было не важно. Он закрыл глаза, чувствуя, как проваливается в бездну неизвестности и очень хотел поскорее оказаться по ту сторону темноты, где нет этой боли, страха и тошнотворного запаха собственной мочи.

Кажется, там, в другом, свободном мире его кто-то ждал. Он попытался протянуть руку, но она не подчинялась.

– Ещё не время, – услышал он как будто издалека.

Голос казался таким нежным и таким родным, что отдавал в душе смутной болью.

«Как не время? – хотелось завопить ему, – я устал, я хочу! Хочу, чтоб все прекратилось!»

Крика не получилось. Сквозь бесконечный звон в ушах ему удалось расслышать слабый стон, как оказалось – его собственный. Боль становилась нестерпимой. Единственным желанием было – поскорее покинуть и этот мир, и это тело, одним махом избавив себя от страданий. «Не все так просто», – почему-то подумал он, уже догадываясь, что ему придётся помучаться еще.

– Он стонет, – испуганно сказал мужчина где-то с другой стороны тёмного тоннеля.

– Ему надо в больницу, – теплый женский голос звучал музыкой для его ушей.

– Нет, – собрав всю волю в кулак сказал он, – мне нельзя в больницу.

– Он разговаривает, – ответил мужчина с нотками изумления в голосе.

– Помоги мне... – как можно громче сказал он, но получился лишь шепот, на который ушли последние силы.

Он продолжал что-то бессвязно бормотать, не заметив, как темнота сомкнулась, освобождая его от мучений. Возблагодарив Господа за эти минуты забвения он отключился, уже не думая о том, что ждёт его на другой стороне реальности.

20 cентября 2024 года

– На свободу с чистой совестью, – сказала ей лечащий врач и вручила выписку из истории болезни.

Настя улыбнулась сквозившим в этих словах отголосками Советского союза, взяла протянутый листок, плюхнула на тележку свою пластиковую сумку, и вежливо попрощалась.

– До свидания, – ответила дородная дама в белом халате, когда девушка уже повернулась к ней спиной.

– Постараюсь больше к вам не попадать, – оглянулась Настя и весело пошла по пахнущему вареной капустой больничному коридору.

«Все обошлось», – с облегчением думала она, прислушиваясь к звону больничной посуды – наступало время обеда.

На стареньком советском лифте Настя спустилась на первый этаж, толкнула дубовые входные двери, и даже зажмурилась от бьющего в глаза яркого солнца.

Середина сентября выдалась теплой, и она с интересом осмотрела буро-желтые листья больничного клёна.

Оторвав один из них, Настя внимательно разглядывала резные края и тонкие прожилки. Как же она скучала по этим ощущениям: дуновение тёплого ветерка, свежий, неиспорченный городскими магистралями воздух и стук каблуков по сухому асфальту. Сама Настя была обута в мягкие и удобные кроссовки, но негромкое цоканье «шпилек» отчётливо слышалось где-то неподалёку и заставляло улыбнуться.

Больница, в которой ей довелось пролежать несколько недель, располагалась далеко от центра, и на огороженную территорию практически не проникали шум и запахи с шоссе.

Нужно было либо вызвать такси, либо идти на автобус, а Настя так и стояла, завороженно глядя на плывущие по небу белые облака.

Телефон зазвонил, и она проворно достала его из сумки, ожидая, что это мама, но не угадала. Звонил муж. То ли бывший, то ли настоящий, она и сама толком не разобралась.

– Тебя уже выписали? – первым делом спросил Лешка.

– Да, – ответила она. Вопрос быть или не быть автобусу решился сам собой, и девушка и направилась к остановке.

– Хорошо, – отрывисто бросил он и замолчал. – Ты домой вернёшься?

Что ответить Настя не знала. Какой именно дом имел ввиду Лешка?

– Сейчас на автобус иду. Надо еще с работой разобраться, – уклончиво ответила девушка.

– А ребёнок как? Что врачи говорят?

– Говорят, что все нормально.

В трубке раздалось очередное «Хорошо», и оба замолчали. Больничный городок быстро кончился, и Настя скомкано сообщила практически бывшему мужу, что пришла на остановку. Необходимости прощаться столь спешно не было – автобусы здесь ходили не часто, но продолжать разговор не хотелось. Отношения у них в семье сложились, что называется, сложные.

Около полугода прошло с того момента, как злосчастный выкидыш, резко испортил ее семейную жизнь. В один момент ее браке все стало так плохо, что, казалось, хуже и быть не может, но, как говорится, снизу постучали. Изнасилование, допросы и вот она уже убегает из родного города, оставив там и мужа, и работу, и зачатки зарождающейся депрессии.

«Как будто все это было в прзошлой жизни», – вспоминая своё расставание с Лешкой, подумала она.

Потом складывалось все вроде бы хорошо: на новом месте – новая жизнь, но не с нашим счастьем! Обаятельный поклонник Филипп оказался серийным убийцей, тем самым, что изнасиловал девушку в прошлом месяце, но по странному стечению обстоятельств оставил в живых. Филиппа вычислили, но сдаться в руки правосудия он не пожелал и прыгнул с балкона.

«Что ж так не везёт-то – думала Настя, глядя на пустую остановку. – Может, у судьбы на меня свои планы? Хорошо бы знать, какие».

Она погладила свой все ещё плоский живот. Так хотелось, чтоб он наконец-то начал расти! Беременность, такая долгожданная, вытесняла из головы все другие мысли и заставляла улыбаться.

Сомнения в том, кто именно является отцом малыша, что так уютно прижился внутри живота, практически не мучали девушку. На вопрос чей этот ребёнок, она неизменно отвечала: «Мой!», а остальное было не важно.

– Филипп, – прошептала она, глядя на желтые ветки деревьев. Его посчитали умершим, но что-то в глубине ее души с этим не соглашалось, спорило и доказывало, что в медицине, как и в жизни, возможно всякое.

Люди начали подходить с разных сторон, и она поняла, что жать осталось не долго.

«Тело так и не нашли», – подумала она, прислушиваясь к шелесту листвы.

Воспоминания оборвал подошедший автобус, и Настя заспешила просочиться внутрь вместе с остальными пассажирами. Небольшая толчея, сумятица и ни одного свободного сидячего места.

«Жалко, что живота ещё не видно, – думала она, хватаясь за поручень, – так, глядишь, кто-нибудь и место бы уступил». Ехать до центра было далеко, не менее получаса, и она приготовилась ждать.

За окном проносились машины, деревья, и редкие прохожие. Чем ближе к центру они подъезжали, тем больше становилось прохожих и меньше деревьев, и вот она уже останавливается прямо напротив златоглавого собора и своего дома. Из репродуктора донеслось лаконичное «Центр», и девушка встрепенулась. Большая часть пассажиров, включая Настю, дружно поспешила к выходу, растекаясь по залитой солнцем и бетоном соборной площади. Золоченые купола храма ярко блестели, бабульки возле остановки привычно торговали всякой мелочью, а несколько рядов машин стройно затормозили перед красным сигналом светофора.

Настя подняла глаза на свои окна, расположенные на третьем этаже старинного многоквартирного дома, образца начала прошлого века, и удивилась. Одно из них было открыто на проветривание. Девушка нахмурилась: «Могла ли я оставить его открытым?» Сомнительно ведь она знала, что долго не вернётся домой и все проверяла! Или нет?

Настя быстро перешла дорогу, обогнула дом и юркнула в незапертую калитку, огораживающую двор. «Магнитный замок так и не починили, – машинально отметила она с некоторым облегчением – тратить время на поиски ключа не хотелось. – Как это тётя Зина до сих пор не подняла всех на уши?»

По лестнице она поднималась с лёгким волнением, а ключи в сумочке искала хаотичными, нервными движениями прямо по ходу движения. Вот уже перед ней возникла собственная тяжелая старинная дверь с простыми, лаконичными филенками без излишеств. Дверь была поставлена в начале прошлого века и, благодаря консервативному характеру бабушки, чудом пережила девяностые годы и продержалась до сих пор.

Лишняя суета замедляла процесс, и пластиковую сумку с вещами пришлось скинуть прямо на пол.

– Настенька вернулась, – услышала она за спиной.

– Здравствуйте, тётя Зина, – оглянулась она, пытаясь приветливо улыбнуться.

Пожилая соседка, дружившая ещё с Настиной бабушкой, тяжело поднималась по лестнице.

– Когда тебя выписали? Как малыш? – поравнялась с ней Зинаида Львовна, а Настя про себя поразилась чужой осведомленности.

«Все ведь уже знают, вопрос только откуда? – удивлялась девушка, никому не сообщавшая о своей беременности. – Впрочем, Лешке я тоже про ребёнка не говорила, а ведь откуда-то он узнал. Донесли? Наверное, мама, кто ж ещё. Хочет для внука полную семью».

Зинаида Львовна, между тем, явно выражала желание поболтать, и даже зажатая в руках холщевая сумка с продуктами нисколько ее не тяготила.

– А я с утра хотела к тебе зайти, стучала, стучала, но ты, видать не слышала. Мне надо твою подпись, что ты согласна увеличить взносы на капремонт. Ты же видишь, какое у нас все запущенное. И замок на калитке никак не починят! Я уже пять раз в ЖЭК звонила и два раза заявку оставляла, а им хоть бы что! Проходной двор устроили! В самом прямом смысле этого слова!

С тем, что у них «все запущенное» девушка была категорически не согласна. Увеличивать взносы на капитальный ремонт, тоже не хотелось, но спорить она не стала, чтоб не порождать дискуссию и скорее разойтись. После больницы хотелось принять душ и просто отдохнуть.

– Меня только что выписали, – пояснила девушка, желая как можно скорее проститься

– Как только что? – опешила пожилая дама, – ты же дома была!

– Нет, – внутренне холодея покачала головой Настя, – с чего вы это взяли?

– Ну так дверь-то у тебя не заперта была, я ее и открыла. Звала тебя, звала, а ты не отозвалась. Подумала, что ты спишь или вышла ненадолго, решила потом зайти.

Ещё не полностью осознав услышанное, Настя опустила латунную ручку. Уже без удивления она смотрела, как та поддалась, и дверь с лёгким щелчком приоткрылась. Ключи все ещё покоились где-то на дне ее сумки, а она сделала шаг вперед.

Зинаида Львовна, по-видимому, сочла это знаком удалиться и, закончив свою пространную речь, пообещала, что с документами зайдет позже.

Прохладный полумрак родного гнезда казался привычным и безопасным. Никаких посторонних звуков, корме шума улицы, доносившегося из открытого окна. Тишина и спокойствие. Настя опустила на пол свою сумку. Больничная кружка от встряски звякнула, заставив ее вздрогнуть.

– Нервы совсем расшатались, – вздохнула она, – скоро я начну пугаться собственной тени.

«Если в квартире кто-то есть, пора бы ему появиться. Не мог он не услышать наделанный мною шум», – думала девушка, пытаясь себя успокоить.

Скинув кроссовки, она осторожно выглянула в коридор. Чуть потертый старый паркет, красные тапки на танкетке, распахнутая дверь на кухню – ничего необычного.

Привычный фиалковый запах ее жилья казался сейчас незнакомым, как будто чужим, посторонним.

Она обула на ноги тапки и шагнула вперёд. Сердце билось как будто громче обычного, настолько громко, что в тишине пустотой квартиры его биение казалось оглушающим. Чего она боялась? Или чего ждала?

Первым делом почему-то подумалось про Филиппа. Эта мысль, казалась абсурдной и противоречила здравому смыслу, но ничего другого на ум не шло.

Настя сделала пару шагов, и они показались ей непривычно громкими, а потом она увидела ее.

Первыми в глаза бросились красная подошва и высокие каблуки туфель, нахально расположившиеся на ковре. Уже потом, начиная осознавать происходящее, она заметила, что к туфлям прилагаются стройные, затянутые в чулки ноги, округлый попец в короткой джинсовой юбке и все остальное.

Не зная, чего ждать, Настя кинулась к лежащей ничком женщине, и с тревогой прикоснулась к холодному плечу. Никакой реакции. В ужасе оторвав руку, она и сама похолодела. Понимая, что тело нельзя шевелить, девушка посмотрела на раскиданные по полу обесцвеченные волосы, и заметила красноватые подтеки запекшейся крови.

И тут уж она не выдержала, пронзительно заорала и отскочила на несколько шагов назад так, что снова оказалась в коридоре.

Тело женщины пропало из поля зрения, но спокойнее от этого не стало. Она есть, она там, и Настя знала об этом.

– Этого не может быть, – прошептала девушка глядя на чуть запачканную кровью левую ладонь. – Этого просто не может быть.

Брезгливо поморщившись, она вытерла руку и застыла. Первым побуждением было выволочь блондинку из своей жизни прямо на чистенький керамогранит лестничной клетки, и спустить с лестницы до самого первого этажа, подальше от собственной спальни и квартиры.

Притворить в жизнь эту мысль было никак нельзя, и она это знала, но ничего другого на ум не шло. Казалось, что нужно взять в руки телефон и сделать что-то очевидно простое, но вот что? Мозг заклинило, и она никак не могла уловить бьющуюся в голове мысль.

«Убийца может быть где-то рядом», – вдруг испугалась девушка, и начала опасливо озираться.

Входная дверь хлопнула, и она с опозданием поняла, что в панике ее не закрыла. Испугавшись, девушка вжалась в стену, уже не зная, чего ожидать дальше.

Почему-то мысль о том, что ее застанут в квартире с холодным телом сильно пугала. Ладошки вспотели. Очень хотелось закричать: «Это не я», и она сделала глубокий вдох.

Ничего не происходило. Набравшись решимости, Настя выглянула в коридор и с облегчением увидела, что он пуст. Хотя, если бы там появился долгожданный спаситель было бы неплохо.

– Это просто сквозняк, – вздохнула девушка, вспомнив про открытое окно.

На секунду показалось, что ужасная картина на полу спальни ей просто привиделась. Дважды моргнув, Настя снова заглянула в комнату. На что бы она ни надеялась, этого не произошло. Блондинка, совершенно мертвая по виду, по-прежнему лежала в центре, предоставив ей возможность любоваться красной подошвой новых лакированных туфель. Не в силах оторвать взгляд от этого ужасного зрелища, она отметила про себя, что девушка явно была молода и красива, а одежда для середины сентября казалась немного странной – майка с коротким рукавом, и тоненькая ветровка... Конечно, сейчас тепло, но не тридцать градусов жары! Полная грудь не умещалась в плотный трикотаж лёгкой майки и смело выглядывала наружу, демонстрируя красную татуировку в виде сердца.

– Это какой-то бред, – прошептала Настя, закрывая глаза.

Со второго взгляда проблема не стала меньше, но воспринималась уже легче, и шестеренки в голове начали шевелиться.

«Надо позвонить в полицию, – наконец-то сквозь панику пробилась рациональная мысль, – как туда звонить?»

Простой номер «112» не всплыл в ее памяти. Руки машинально нашли в телефонной книге номер следователя записанный просто – «Кристина Михайловна». Месяц назад им вместе приходилось выводить на чистую воду серийного убийцу Филиппа, по совместительству Настиного нового ухажера, и девушки успели подружиться.

Пальцы двигались помимо ее воли. В трубке послышались длинные гудки, а Настя в лёгком шоке таращилась на лежащее тело.

«Она, конечно, холодная, но для верности не худо бы проверить пульс, – промелькнуло в ее голове, – может, я поторопилась записать девчонку в покойницы? Возможно, ей нужна медицинская помощь?»

Впрочем, несмотря на то, что мысль казалась вполне здравой, подойти к блондинке она не решалась. «Откуда во мне такая боязнь покойников? – спросила она у себя, вспоминая своё медицинское образование. – Боюсь убедиться в том, что она действительно труп? Скорее всего».

Кристина Михайловна не ответила, и Настя решилась позвонить Илье. Несмотря на то, что дружба между ними категорически не сложилась, в критической ситуации она вспомнила о его отношениях с Кристиной и надеялась – он сможет помочь.

В этот раз долго слушать длинные гудки не пришлось. Илья ответил практически сразу, но голос звучал недовольно.

– Опять маньяки одолели? – вместо приветствия спросил он.

– Паршивенькое чувство юмора, – едко заметила Настя. – Ты даже не представляешь, насколько близок к истине.

– Филипп объявился? – вмиг становясь серьёзным спросил мужчина.

– Нет, – вздохнула девушка.

– Почему я слышу разочарование в голосе?

– Потому что у меня в квартире лежит незнакомый труп.

– Тебя расстраивает сам факт наличия трупа, или то, что он незнакомый?

– Где Кристина? – сдерживая раздражение спросила девушка, не желая продолжать этот бессмысленный диалог.

– В Крым уехала, – просто ответил Илья и Настя вспомнила о том, что эти двое собирались в отпуск к морю.

– А ты? Остался? – не поняла девушка.

– Я на работу устроился и меня не отпустили, – с нотками сожаления объяснил он. – Так что у тебя стряслось?

– Труп! – обречённо повторила она, и мужчина понял – это не шутка.

Секундное молчание в трубке быстро сменилось нецензурной бранью и обещанием скоро быть. Короткие гудки оповестили Настю о том, что ее комментарии мужчину не интересуют.

– И что теперь делать? – спросила она у самой себя, не зная, то ли звонить ещё куда-то, то ли ждать появления Ильи.

После того, как Настя озвучила свою проблему вслух, она перестала пугать так сильно, и девушка решилась ещё раз подойти к блондинке.

«Ей может быть нужна помощь, – уговаривала она, себя, не решаясь прикоснуться к иссиня белой руке. – Я должна проверить пульс. Я же врач».

Настя была педиатром. В медицинской академии она получила хорошее образование, во многом выходящее за рамки ее специальности, и оказать человеку первую помощь могла вполне профессионально. «Если он в этом нуждается», – добавила она мысленно.

Прикосновение к маленькой, аккуратненькой ручке с длинными миндалевидными ногтями далось нелегко. Блондинка была откровенно холодной, с первыми признаками трупного окоченения. Настя в ужасе отбросила изящную руку с ярко-красным маникюром. «Как жаль, что маникюр – это единственное, что осталось в ней свежего», – передернуло ее.

Находится в одной квартире, а тем более в одной комнате с мертвым телом было невозможно, и девушка поспешно выскочила в коридор, с силой захлопнув межкомнатную дверь.

Она бессмысленно ходила из угла в угол, в поисках хоть какой-то безопасной точки. У кухонного окна девушка остановилась. Руки слегка тряслись, и молчаливое ожидание казалось невыносимым.

Дверной звонок заставил её подскочить на месте. Снова испугала мысль о том, что кто-то застанет ее в квартире с трупом, и то, что это приехал Илья, она поняла не сразу. Она уже собиралась идти открывать, когда дверь хлопнула.

– Ты живая? – услышала она знакомый голос.

– Да, – хрипло отозвалась девушка появляясь в коридоре.

– Чего такая бледная? Сама как труп выглядишь, – скептически оглядел ее Илья.

Остроумные ответы на ум не шли, и Настя тупо таращилась на него, все же радуясь появлению живого человека.

Первым делом, она запрела массивный замок на входной двери, краем глаза отмечая пристальный взгляд Ильи.

– Ты сейчас ведешь себя максимально странно. Ты что, боишься, что труп убежит?

– Если бы, – вздохнула Настя, принимая все за чистую монету, – там без шансов.

– Где располагается твоя проблема? Здесь? – он выразительно указал на закрытую дверь, и девушка кивнула.

– Она не моя, – буркнула Настя.

– Ещё скажи, что тебе подкинули!

Мужчина обладал гораздо большей решительностью, чем сама Настя, и без колебаний вошёл в комнату.

– М-да уж, – выдал он осматривая тело, – ты ее не знаешь?

– Нет. Никогда не видела.

– Красотка. И умерла не так давно.

– Не разделяю твоих вкусов, – как будто со стороны услышала свой голос Настя, – да и вообще удивлена твоими познаниями.

– Работал в этой сфере, – очень неопределенно отозвался мужчина.

– Трупы закапывал? – брякнула она первую пришедшую на ум мысль, но понимания не нашла.

– Почти, – хмуро глянул на нее Илья и добавил: – Похоже, на подарок от бывшего.

– Ты думаешь, это Филипп? – округлила глаза Настя.

– А ты думаешь, итальянская мафия?

Настя молчала, переваривая сказанные мужчиной слова, так и не решаясь войти в комнату.

– Надо в дежурку звонить, – резюмировал он, доставая из кармана сотовый телефон.

– Погоди, – ворвалась в комнату она, – давай подождем...

– Когда труп начнёт вонять?

– Не перебивай меня! Дай подумать!

– О чем, блаженная?

Илья театрально воздел руки к небу, а Настя задумалась. Прислушиваясь к эмоциям в своей душе, она вынуждена была признать их противоречивость. Ужас от обнаруженного в квартире «подарка» сменился едва теплящейся в душе надеждой. Неужели это правда Филипп? Неужели, он жив?

– Ты чего лыбишься, дурочка? Радуешься подарку любовника? Вас, сбрендивших, не понять.

– Ты не можешь хоть немного помолчать? – сдвинула брови девушка. – Мне надо подумать!

– Ментов тебе надо вызвать! И как можно скорее!

– А если это... – начала Настя и осеклась. – Ты не мог бы вывезти ее в лес?

– Тебе головушку напекло, или ты по жизни долбанутая? Хотя, чего я спрашиваю, когда отлично знаю ответ, – махнул рукой он.

– Сам такой, – огрызнулась Настя, – давай хотя бы в подъезд ее вытащим?

Илья матерно выругался, а она обречённо смотрела на то, как его пальцы движутся по экрану смартфона. Пара длинных гудков и в трубке раздался зычный голос: «Дежурная часть». Илья односложно отвечал на вопросы, а Настя загрустила.

«Мне нельзя нервничать, – повторяла она про себя, – надо думать о ребенке».

– Ты чего там? Молишься что ли? – спросил Илья, закончив разговор.

– Ты правда думаешь, что Филипп мог... Вернуться? – так и не смогла подобрать нужные слова девушка.

– У тебя есть другие знакомые психопаты? Ах да, я забыл, что ты мастер собирать вокруг себя убогих и ущербных.

– Тебя я бы занесла в этот список первым!

– Пререкаться можно хоть до пенсии, труп от этого не исчезнет, – подвел итог их дискуссии Илья.

Настя перевела глаза, суетливо мечущиеся по маленькой комнате, на упомянутое тело и загрустила.

– Затаскают, – вздохнула она, – придётся опять по сто раз давать показания, как-то объяснять случившееся...

– Как, кстати ты можешь это объяснить? – уцепился за ее мысль Илья.

– Понятия не имею. Меня выписали из больницы, я приехала домой на автобусе и нашла это.

Илья слушал молча, пристально оглядывая тело со всех сторон.

– Что ты ищешь?

– Интересно, где ее сумка? Такие дамочки, как эта, везде таскаются с сумочкой...

– Не знаю, здесь, сам видишь, ничего нет.

– Вижу, – хмыкнул Илья, подходя к тяжелому письменному столу и пристально оглядывая его.

– Она ударилась об угол этого монстра. У нее рана на голове в височной области.

Заметив кровь на толстой древесине, Настя склонна была с ним согласиться и кивнула:

– Скорее всего.

Ее начало тошнить. Смотреть на лежащее мертвое тело казалось невыносимым, и Настя вышла из комнаты.

– И ты понятия не имеешь, как она оказалась в твоей квартире? – решил уточнить он, догоняя ее уже на коридоре.

– Нет, – покачала головой Настя, – никогда ее не видела.

Щелкнул выключатель и свет самого настоящего фонаря, висящего на стене коридора, тускло осветил обстановку.

Она остановилась, вместе с Ильей оглядывая тяжёлый дубовый комод и лежащие на нем мелочи.

– Чужих вещей здесь нет? – спросил он, рассматривая сгрудившуюся на верхней полке кучу квитанций, связку ключей и фарфоровую статуэтку балерины, с отломанной рукой.

– Нет, – покачала она головой, – это все моё.

– Мебель прикольная, – Илья кивнул на громоздкий шкаф, с маленькими резными вставками из стекла. – только места много занимает.

Квартира принадлежала нескольким поколениям Настиных предков и сохранила маленькую частичку от каждого из них: от мамы остался розовый коврик в ванной, от бабушки – советская стенка в гостиной и деревянный кухонный гарнитур, от прабабушки – комод, тяжёлый письменный стол начала века и несколько картин.

Не удовлетворившись увиденным, мужчина прошёл на кухню, и Настя потрусила за ним.

– Чайник хоть поставь, – привычно заглядывая в ее холодильник распорядился он, – как всегда – мышь повесилась.

– Неужели, ты способен есть в такой атмосфере! – удивилась крепости его желудка она.

– Я парень без комплексов, – пожал он плечами, и начал наливать воду в чайник.

Закончить чаепитие они не успели – суровые люди в форме появились на пороге очень быстро.

– Следователь Иванов, – представился мужчина, внедряясь в коридор. – Константин Николаевич.

В глаза ей сразу бросились чуть запыленные белые кроссовки, а уже потом приятное лицо и русые волосы вошедшего. Настя мельком видела его в кабинете Кристины Михайловны, когда давала показания по делу серийного убийцы и насильника Филиппа, по странной прихоти судьбы сохранившего ей жизнь.

«Филипп», – с тоской вспомнила она, наблюдая за тем, как люди в форме заполняют ее квартиру.

Кажется, ее тоже узнали. По крайней мере крупный лысый оперативник улыбался почти дружески.

– Ничего здесь не трогали? – спрашивал следователь, безошибочно проходя в комнату с мертвым телом.

– Нет, – почему-то испуганно ответила Настя.

– Умершая кем вам приходится? – продолжались бесстрастные вопросы.

– Никем, – замотала головой девушка, – совсем никем. Я ее даже не знаю!

При этих словах, выражение лица следователя изменилось – настала его очередь удивляться.

– В дежурной части сказали, что женщина нашла в своей квартире труп...

– Да, – поспешно поясняла Настя, – так и есть. Это я ее нашла, но она мне совершенно незнакома.

– Так, – насторожился следователь, – давайте по порядку.

– Я лежала в больнице, – вздохнув начала подробно излагать Настя, – сегодня меня выписали, и я пришла домой, а тут это!

Она выразительно показала рукой в центр комнаты, от возмущения излишне округлив глаза.

Следователь кивнул. Услышанное ему явно не нравилось, и то, что труп в квартире оказался для Насти большим сюрпризом, пришлось повторять несколько раз.

– Абсурд какой-то то получается, – вздыхал мужчина, и тут она была с ним согласна.

– Ранее встречать умершую вам не приходилось и как она попала на вашу жилплощадь, вы не знаете?

– Именно так, – в очередной раз кивнула Настя, радуясь, что у них с Ивановым наметилось взаимопонимание.

– Ключи от квартиры вы никому не давали? Родственникам, мужу или молодому человеку?

Вопрос был непростой и сразу ответить на него у Насти не получилось. Собравшись с мыслями, она вздохнула и начала объяснять:

– У соседки были ключи, но она их потеряла, в потом они нашлись. У риэлтора, которая продавала мою квартиру были, и у Филиппа.

Она выразительно умолкла, полагая, что последнее имя вызовет бурную реакцию у безучастного следователя, но не угадала. Серийный убийца, коим оказался ее поклонник, наделал много шума в нескольких регионах, включая Настин, но мужчина даже не поднял головы.

– Я вас сразу узнал, – кивнул следователь, – видел вас у моей коллеги, которая занималась тем делом.

Он начал записывать контакты упомянутых людей, а Настя покраснела. Бремя печальной славы тяготило девушку и привыкнуть к нему никак не получалось. В голове возникла трусливая мысль снова сбежать из города, и останавливала ее только беременность.

Вспомнив о живущем внутри маленьком существе, она с любовью положила руку на живот и улыбнулась.

– Хорошо, я вас понял, вот здесь распишитесь.

Настя послушно подписала серый бланк и поспешно вышла в коридор, надеясь, что это вот-вот закончится. Как бы не так! Вслед за ней проскользнула бесшумная тень, и она вздрогнула услышав голос за спиной.

– Теперь давайте поговорим «без протокола», – в упор посмотрел на нее Константин Николаевич, – как вы думаете, чем можно объяснить появление мёртвой девушки в вашей квартире?

– Я правда не знаю, – чуть не плакала Настя, надеявшаяся легко проститься с дотошным мужчиной.

– Помнится совсем недавно к вам питал слабость серийный убийца – Лаврентьев Филипп Геннадьевич?

То ли от произнесенного вслух имени, то ли от сгустившегося в квартире потного запаха, у Насти закружилась голова. Она молчала, и мужчина продолжил:

– Он вас изнасиловал, но в отличие от других девушек, не убил.

Кадрами с фотопленки в памяти всплывали картинки ее знакомства с Филиппом, его улыбка и найденный в лесу труп.

– Он успел наделать шуму по разным городам и селам, довольно долго скрываясь от следствия, – продолжал Иванов.

– И как вы сами решили – умер при попытке к бегству, – вышла из оцепенения Настя.

Эти слова дались ей с трудом, и, кажется, забрали последние силы.

– Не я решил, а мои коллеги, – поправил Иванов, – в любом случае, его тело так и не было найдено...

Холодок пробежал по Настиной спине, сковал пальцы рук и заставил закрыть глаза.

– А что если...

«Слишком тяжело, – зажмурилась Настя, боясь услышать то, о чем и сама не раз думала, – знать правду порой слишком тяжело».

– Этого не может быть, – сквозь зубы процедила она, не желая, чтоб страх вернулся в ее жизнь.

Глаза следователя внимательно смотрели на нее, как будто спрашивая: «Чего ты на самом деле боишься? Того, что он жив? Или того, что он действительно мёртв?»

– Смерть наступила ранним утром, – услышала девушка громкий мужской голос и выдохнула – допрос с пристрастием окончен.

Настя обернулась и увидела стоящего в дверях невысокого мужчину. Свет падал из-за его спины, поэтому лицо оставалось в тени, только стекла очков поблескивали зеленоватым светом.

– Когда конкретно? – повернулся к вошедшему Константин Николаевич.

– Точно скажу после вскрытия, пока могу предположить, что в районе шести утра.

– Причина смерти?

– Вероятнее всего – ударилась об угол стола, там есть следы крови.

Как будто желая убедиться в этом, Настя заглянула за плечо незнакомца, но увидеть угол стола не смогла.

– Сама ударилась?

– Сомневаюсь.

Односложный ответ вызвал у Насти сотню вопросов, готовых сорваться с ее губ, но следователь Иванов, только молча кивнул, как будто понял одному ему известный шифр.

– Замок не взламывали?

– Пока не проверяли, сначала надо с этой барышней закончить, – кивнул в сторону мертвого тела тот, что был в очках.

– Напомните, где вы были сегодня утром в районе шести часов утра? – вдруг вспомнил про неё Иванов.

– Говорю же, в больнице лежала! – голос Насти был похож на визг – сказалось пережитое нервное напряжение.

– А, точно же, вы говорили, – вздохнул он, исчезая в дверном проёме.

– Не визжи, – услышала Настя голос Ильи и в очередной раз вздрогнула.

– Ты ещё тут? – удивилась она, совсем забыв о присутствии заклятого друга.

– Да, тоже показания надо дать, вот сижу жду, когда руки наших доблестных стражей правопорядка и до меня доберутся.

– Им не мешало бы поторопиться, – буркнула девушка, проходя на кухню и плюхаясь на свободный стул.

– Ты на что-то намекаешь?

– Ты мне сразу подозрительным показался...

– Только потому что рожей не вышел? Или есть ещё какие-то претензии?

Настя устало глянула на хмурое, загорелое лицо, на насупленные брови, на поджатые от обиды губы, на огромные лапищи, плотно сжимающие изящную чашку из бабушкиного сервиза, и смягчилась.

– Извини, я не хотела тебя как-то задеть.

– У тебя и не получилось. Я, конечно, на твоего смазливого любовничка не похожу, но зато проблем с головой у меня куда меньше.

С последним фактом Настя могла бы поспорить, но благоразумно содержалась.

– Я имела ввиду, что им пора вынести это безобразие с моей собственности.

– Ну-ну.

– Почесу все так по-дурацки получается? Я помню, что ты познакомился со мной потому что хотел найти серийного убийцу, от рук которого пострадала твоя девушка, но сейчас-то...

– Спешу тебе напомнить, что ты сама мне позвонила в состоянии близком к истерике, и я, как порядочный человек, поспешил на помощь...

Настя не смогла не улыбнуться последнему утверждению. Стало как-то легче.

– Удивительный ты человек. Даже в критической ситуации не теряешь чувства юмора.

– И не в таких переделках бывали. Тоже мне трагедия – труп незнакомой тётки.

– Скажи мне честно, ты приехал, потому что думаешь – Филипп жив и это дело его рук?

Илья долго не отвечал. Он задумчиво смотрел в окно, словно мог увидеть преступника именно там. Из интереса Настя тоже глянула на верхушку березы, но никого и ничего предосудительного не обнаружила. «Не удивительно, раз у меня третий этаж, – хмыкнула она про себя, разглядывая чуть запылившееся окно, и про себя решила – не худо бы помыть».

– Эта мысль приходит в голову первой, – тихо сказал он, когда девушка уже не ждала ответа. – Труп незнакомой блондинки в твоём доме, точнее даже в твоей квартире...

Хлопнула входная дверь, но Настя не среагировала. Оперативные работники допрашивали соседей, сновали туда-сюда, порою не удосуживаясь снять обувь, и в целом на чужой территории чувствовали себя вполне комфортно. Настя же, наоборот, хоть и была здесь номинальной хозяйкой, ощущала себя не в своей тарелке.

На кухне появилась сухонькая старушка, даже под влиянием суровых обстоятельств не утратившая своей интеллигентности.

– Девочка моя, с тобой все в порядке? – искренне обеспокоилась Зинаида Львовна, едва не прослезившись, – я как услышала, что у вас тут случилось, уж такого подумала...

«Должно быть, сердобольная соседка решила, что это мое бренное тело нашли бездыханным на полу собственной квартиры», – поняла радость пенсионерки девушка и улыбнулась в ответ.

– Все хорошо, если, конечно, так можно выразиться. Это не мои останки вызвали интерес полиции.

– Посторонних попрошу удалиться, – появился в кухне лысый здоровяк. – У меня пара вопросов к молодому человеку.

Зинаида Львовна от подобного обращения резко смешалась, а Настя устало побрела в гостиную, желая только одного – чтоб это все поскорее закончилось.

Гомон чужих голосов в квартире смолк только к вечеру. Тело увезли, оставив ее один на один с огромным кровавым пятном посреди спальни. Глядя то на засохшее пятно, то на злополучный угол стола, Настя даже представить себе не могла как она будет вымывать эту мерзость из щелей старого паркетного покрытия.

– Кошмар какой, – только и смогла сказать она, закрывая глаза, чтоб не разреветься.

После топота обутых ног и разрозненных разговоров тишина пустой квартиры оглушала. Очень хотелось открыть глаза и понять, что ничего этого нет, и мертвая женщина ей просто привиделась.

Желудок урчал, и она вспомнила, что не пообедала сегодня, а время давно подошло к ужину. Думать о еде не хотелось. В общем-то, думать не хотелось ни о чем, кроме душа и кровати. Взглянув на собственную постель она поняла, что ни за что не сможет здесь уснуть. Даже если ей удастся оттереть безобразное пятно, запах смерти, пропитавший все углы ее жилища, не даст сомкнуть глаз.

Ее снова начало тошнить. Странно, ведь до этого момента токсикоз, свойственный первым месяцам беременности, практически не досаждал ей. Жалость к себе захлестнула с такой силой, что из глаз брызнули слезы.

– Эй, чего опять дверь не закрываешь, – услышала она знакомый голос и неожиданно для себя обрадовалась, – хочешь, чтоб тебе ещё один труп подкинули?

– Я думала, ты уже ушёл, – шмыгнув носом повернулась она к Илье.

– До магаза сгонял. Вот бананов принёс, помню, что ты их любишь. Картошки ещё пару килограммов. Не знаю, есть она у тебя, или нет? Так и знал, что ты опять сидишь и сопли на кулак наматываешь. Для чего в доме холодильник ты, конечно же, не знаешь и о ребёнке совсем не думаешь!

– Каком ребенке? – не сразу уловила витиеватую мысль растерянная Настя.

– О своём, ненормальная, – покачала головой Илья, – и в каком переходе ты диплом терапевта купила, ума не приложу.

– Педиатра, – поправила девушка, все же улыбнувшись.

На плите зашумела кастрюля, а на кухонном столе появились буханка хлеба, сыр, молоко и связка бананов.

– Спасибо, – прошептала Настя, все ещё готовая зареветь.

Посмотрев на Илью со смесью восторга и благодарности, она готова была кинуться ему на шею, но мужчина сурово нахмурился.

– Давай только без пылких объятий, – предупредил он, – беременные бабы, даже не психические, мне никогда не нравились.

Намерение Насти обнять внимательного мужчину быстро сменилось привычным желанием стукнуть его чем-то тяжёлым, но ситуацию спас стук в дверь.

– Наверное, Зинаида Львовна, – припустила к двери Настя.

– Старая сплетница прибежала узнавать подробности горяченькой новости? – раздалось ей вслед, но мысль оказалась ошибочной – на пороге стоял Андрей Леонидович – сосед сверху.

Высокий и очень худой мужчина, как всегда одетый во все чёрное, обеспокоенно осмотрел видимые глазу кусочки квартиры и чересчур ласково поинтересовался, все ли у нее в порядке.

– Да, – немного растерялась девушка.

Сосед решительно вторгся вглубь прихожей и застыл на пороге распахнутой спальни. Настя знала, что именно привлекло внимание Андрея, и тоже остановилась. Бурое пятно, обводка мелом и сохранившийся здесь чужой мужской запах казались тошнотворными, и она широко распахнула окно.

– Как это произошло? – не отрывая взгляд от пятна спрашивал сосед.

– Не знаю. Когда я пришла, она была уже мёртвой.

– А полицейские что говорят? – мужчина наконец посмотрел на нее и взгляд его был каким-то неправильным.

«Его привело сюда простое любопытство, или... Или что?» – вдруг задалась вопросом Настя, и пожала плечами.

– Они не особо разговорчивы. Может, тайна следствия, а может просто сами ничего не знают.

– Скорее второе. Кого хоть Господь прибрал? Кто-то из знакомых?

– Вообще нет, впервые ее увидела.

На пороге спальни возник Илья с пластиковым ведром и тряпкой в руках. Андрей с любопытством смотрел, как тот подошёл к злосчастному пятну. Ведро с шумом опустилось на пол, и несколько капель разлилось на покрытый лаком паркет. Услужливость Ильи удивляла все большое, но высказываться при соседе казалось неосмотрительным. Кроме как предложить свою помощь, Настя ничего не придумала, и подошла к пятну.

В таком трудовом порыве, наличие в комнате кого-то третьего становилось неуместным, но сосед никакой неловкости не чувствовал.

– Ко мне тоже приходили, – подойдя к окну докладывал сосед, – спрашивали, что слышал, что видел...

– А ты? – оторвалась от своего неприятного дела девушка.

– Меня вчера вдохновение накрыло, и я рисовал до рассвета. Потом просто вырубился и все. Разбудили уже опера со своими вопросами. А что я знаю? Конечно, ничего!

Его слова были логичны и понятны, но что-то не клеилось. Что-то в них показалось Насте искусственным, наигранным и она уточнила.

– А ты один был или с кем-то?

– Модель была вечером, а потом один.

– Вдохновился обнажёнкой и побежал нетленку малевать? – вставил свои пять копеек Илья, хотя и до этого его неприязнь к соседу ощущалась довольно остро.

– Вы противник живописи? – поднял брови фотограф, он же художник, он же сосед.

– Я противник той «писи», которой ты холст мараешь, – буркнул мужчина, и Настя глянула на него с укором.

– Вы видели мои работы? Это делает мне честь! Где, если не секрет?

– В Интернете.

– О! Реклама в местном паблике сработала, – ничуть не смутился Андрей, – жаль, клиентов пришло мало.

– Удивительно, что вообще пришли, – продолжал ворчать Илья, что, впрочем, нисколько не мешало ему усердно тереть пятно.

– Пойду воду поменяю, – устала от их перебранки Настя, но Илья ей не позволил, буркнул: «ведро тяжёлое», и исчез вместе с ним в ванной комнате.

– Жутко тебе, наверно? – глядя на пятно спросил Андрей.

– Есть такое. Глаза закрою, и ее вижу. Бррр... Как теперь тут спать – не представляю.

– Могу предложить тебе переночевать у меня.

– Вот ещё! – вернулся в комнату Илья, – сами разберёмся!

– А меня спрашивать не надо? – возмутились девушка, хотя непривычная забота приятно удивила.

Илья злобно зыркнул на нее, но отвечать не стал, видимо, считая это ниже своего достоинства.

– Если что, я зайду, – уверила соседа Настя, хотя мысли соглашаться на его щедрое предложение у нее, конечно же, не было.

Поняв все правильно, Андрей, наконец, удалился, как и пятно с ее паркета.

– Чего это Кощей хотел? – спросил Илья, когда дверь за соседом захлопнулась.

– Наверно, любопытство одолело. Не каждый день в нашем доме находят трупы.

– Угу. Только больно уж глазками зыркал. Чует мое сердце, чего-то тут не то!

– Ты же говорил, что сердце подсказывает тебе – во всем виноват Филипп! – напомнила девушка, глядя на плоды их совместного труда.

– Вокруг тебя столько психов, что не мудрено растеряться.

– Ты правда думаешь... – не отреагировала на шутку Настя.

– Тело твоего сомнительного любовника не нашли, – пожал он плечами, – может, конечно, плохо искали. Течение сильное, все дела, но сдаётся мне...

Глядя на округлившиеся Настины глаза, мысль свою он не закончил.

– Поехали уже, чего гадать на кофейной гуще.

Перспектива ехать с Ильёй не впечатляла, но оставаться в квартире одной хотелось ещё меньше, и уговаривать себя она не заставила. «Крепкое мужское плечо не помешало ещё ни одной женщине», – философски рассудила Настя, на два оборота запирая массивную входную дверь.

Глава 2

6 августа 2024 года

Темнота, ставшая привычной и даже спасительной, казалась избавлением. Расставаться с ней не хотелось, и он изо всех сил старался поглубже увязнуть там, чтоб ничего не видеть, не слышать, не чувствовать, но выходило плохо. Сверху что-то гремело, выводя его из приятно сна. Запахло свежей древесиной и чем-то ещё. Спирт? Нет, скорее, водка. Не самогон, а именно водка. Стало интересно, и он попытался открыть глаза, но сил не хватало.

До его слуха долетали странные обрывки фраз, и он попытался сосредоточиться на них, но смысл ускользал, растворяясь в хаотичном круговороте мыслей и чувств.

– Никого не видел, – слышал он немного виноватый незнакомый голос, доносящийся как будто из другой реальности.

– Давно вы здесь?

– С утра пришел, как обычно. А кого вы ищите-то?

– Мужчину. Возраст чуть старше тридцати, возможно с травмами. Вам по дороге такой не попадался?

– Нет, я через лесок шёл, напрямки, там никто не ходит.

Дверь захлопнулась, а над ним снова заскрежетало.

– Тебя ведь ищут, соколик, – услышал он где-то совсем рядом, – отдать бы тебя им, а то ведь не выживешь.

– Не надо, – тихо, одними губами прошептал он, но кажется, был услышан.

Эти слова вырвались сами собой, и объяснить, как и почему это случилось, он бы не смог даже себе. Он просто знал, что ему надо спрятаться, укрыться от всех и вся, зализать раны, а там... А что там? Неизвестно...

– Не боись, я тебя не выдам, – успокаивал его незнакомец, – я и сам этих прохиндеев не люблю. Я ведь тоже сидевший, понятия имею. Меня, кстати, Макаром зовут.

На некоторое время воцарилась тишина, после чего мужчина продолжил:

– Светка моя тебе перевязку сделала, рану на голове промыла. Я для этого дела ей свою заначку отдал, а что? Для хорошего человека не жалко! Все честь по чести, ты не бойся. Она у меня ветеринар от Бога! В том году машина на трассе корову с фермы сшибла, так Светка ее с того света, считай вытащила. Ей тогда премия от председателя вышла!

Кажется, на его лоб легла чья-то ладонь. По крайней мере, он ощущал тёплое шершавое прикосновение где-то там, где начиналась бесконечная головная боль.

– Вроде не горячий, – с сомнением продолжил мужчина, – Светка велела проверять, температуру, да только пойму ли я? Будем надеяться, что пойму.

Рассказ про незнакомую Светку, вынужденную врачевать его раны, успокоения в душе не вызвал, но на губах появилось что-то вроде благодарной улыбки.

– Слышишь, – утвердительно продолжил пожилой мужчина, – значит, не зря Светка старалась. Она у меня баба хорошая, да и ты ей понравился. Все приговаривала, что мужик ты с виду приличный, не бандит какой, может даже бизнесмен. Вон по телеку постоянно показывают, как вашего брата бьют. По делу и не только. Может, говорит, отблагодаришь ее, как очухаешься.

Лёгкий смешок и звук зажигаемой спички.

– Ты только не подумай, она не ради выгоды, нет. Она баба хорошая, и сердце у нее доброе. Ладно, пойду покурю на улице, а тебя пока прикрою.

Снова громкий звук над головой, сердобольный Макар замолчал, хлопнул дверью и воцарилась привычная тишина. Почему он не догадался попросить у неведомого благодетеля попить? Воды хотелось нестерпимо, губы и горло пересохли, но теперь уже сказать об этом было некому. Да и смог бы он сказать? Сомнительно.

«Сейчас Макар покурит и вернётся, – успокаивал он себя, – попробую попросить воды. Интересно, есть ли повреждения внутренних органов? Проверяла ли заботливая Светка внутреннее кровотечение? Не важно, лишь бы попить. Скорей бы вернулся Макар...» На этой оптимистичной ноте он снова отключился, проваливаясь в спасительное беспамятство.

20 сентября, 2024 года

Дом, где обретался Илья, оказался стильной новостройкой на окраине горда. Минусов у района была тьма-тьмущая, начиная от близости психиатрического диспансера и заканчивая напрочь разбитым асфальтом и потресканными тротуарными дорожками. Из плюсов можно было отметить ухоженную лесопарковую зону, где жильцы близлежащих домов прогуливались по вечерам с собаками и не только. «Хоть грибы не собирай, – подумала Настя, – оглядывая смешанный лес, – время года как раз располагает».

– Далеко забрался, – вслух отметила девушка, когда они остановились на парковке возле дома.

– Сразу предупреждаю – хата не моя! К хозяйскому добру прошу относиться с должным трепетом!

Подъездная дверь удивила треснутым зеркалом, а новенькая хромированная кабина лифта – неприличной надписью про некую Дашу.

– Реклама – двигатель торговли, – усмехнулась Настя.

– На наскальную живопись внимания не обращай, – проследил ее взгляд Илья, – райончик так себе: вечером здесь бродит много бездомных собак, наркоманов и прочей антисоциальной прелести, поэтому не рекомендую высовывать нос после заката.

– Я и не собиралась, – обиделась Настя, – место незнакомое, не мудрено заблудиться, да и не на всю жизнь я к тебе собираюсь.

– Успокоила, – улыбнулся Илья, комментируя последнее утверждение.

Впрочем, потеряться здесь было невозможно. Неприглядные, двухэтажные панельные домики окружали высокую новостройку, как гномы, от чего она была видна практически с любого ракурса.

Квартира, вопреки ожиданиям, оказалась хорошей. Свеженький ремонт, мебель в одной цветовой гамме и запах нового жилья немного примиряли с сидящими на лавочках алкашами.

Девушка вошла в просторную гостиную, по современной моде совмещенную с кухней, и выглянула на балкон. Вид на лес открывался изумительный, и она залюбовалась зелеными переливами листвы, вслушиваясь в их неподражаемый шорох. Настя привыкла к разноголосице городского шума за окном, и сразу оценила все преимущества этого уединенного гнездышка.

– Внутри лучше, чем снаружи, – крикнула она в комнату.

– Да, – отозвался из ванной Илья, – напротив лесочек, чуть дальше частный сектор и речка. Да и кладбище не так близко, вид не портит.

– Стоп! – округлила глаза Настя, – ты хочешь сказать, что ты поселился рядом с тем районом...

– Где якобы скончался твой верный друг.

– С ума сойти!

– Вижу немые вопросы в твоих глазах, – вздохнул он, – давай отложим их на неопределенный срок. Мне скоро на работу.

Последняя новость вызвала у Насти ещё большее недоумения, чем предыдущая.

– Ты собираешься оставить меня одну? – испугалась она, уже не уверенная в том, что идея приехать сюда была хорошей.

– Должен же я как-то зарабатывать деньги? Работа – это святое. Я из-за нее так-то в Крым с Кристиной не поехал, от чего очень страдаю.

– Твои терзания мне близки и понятны, но поговорить мне хотелось бы не об этом...

– После восьми приду, – коротко объявил мужчина, принимаясь шуршать по кухне.

– Утра? Или вечера?

– Утра конечно.

Чайник зашумел, а на столе быстро появились тонко порезанные бутерброды с колбасой и маленькие красные помидорки.

– Друг с дачи привёз, – комментировал он свои действия, – ты можешь не подпирать стену и присаживаться за стол.

Настя так и сделала. В животе заурчало, и она схватилась за помидорину.

– Район у нас неспокойный, одна не высовывайся, – вновь инспектировал он. – Дверь я закрою, так что не бойся. Если что – звони.

– Я и не собиралась... Высовываться.

– Правильно, психдиспансер недалеко, за свою примут, не отбрешешься, – засмеялся он, но так легко и беззлобно, что Настя и не подумала обижаться.

– Можешь не стараться, твоё чувство юмора не производит на меня должного впечатления.

Илья плюхнул перед ней чашку с горячим чаем и, кажется, собирался уйти, когда она спросила:

– Почему ты мне... Помогаешь?

– Надеялся, что ты вымоешь пол, – легко ответил он, скрываясь в коридоре.

– Я и борща могу наварить, – подхалимски предложила девушка, но понимания не нашла.

– Не надо ставить эксперименты над моим организмом! Нет, если ты очень сильно хочешь, то пожалуйста, развлекайся как можешь, но постарайся не спалить квартиру.

– Если ты сомневаешься в наличии у меня кулинарных способностей...

– Давай не будем проверять, – появилась в комнате голова Илья, – лучше подумай, откуда в твоём доме взялся чужой труп!

– А что, трупы бывают своими?

Вопрос казался риторическим и ответа, естественно, не получил. Входная дверь хлопнула, замок скрежетнул, и комната погрузилась в тишину. Насте стало не по себе. Очень захотелось, чтоб Илья вдруг вернулся, опять начал развивать бурную деятельность, по-дурацки шутить и задавать вопросы. Когда тарелка опустела, одиночество начало казаться настолько пугающим, что девушка пожалела о своём спонтанном решении поехать сюда.

– Лучше бы у Андрея осталась. Или к тете Зине попросилась, – тоскливо вздыхала она.

Когда небо окрасили первые закатные всполохи, Настя вышла на балкон, наслаждаясь свежим вечерним воздухом.

«Как же красив сентябрьский лес», – думала она, глядя на желтеющую листву деревьев.

Вид на окрестности открывался волшебный, и Настя пожалела, что у Ильи нет кресла-качалки. Как было бы здорово уединиться здесь с книгой и горячим чаем, слушая шум листвы и глядя на алеющие облака.

Где-то рядом гавкала собака, и девушка машинально обернулась на шум. Окинув взглядом задний двор, она заметила за парковкой, у самой кромки леса, одинокую мужскую фигуру. Собачонок, маленький и очень громкий, провожал человека гневным тявканьем, но близко не подходил. Что-то смутно знакомое было в этой фигуре, и Настя замерла, изо всех сил вглядываясь в тёмный силуэт. Очертания плеч, рост и даже то, как он шёл, казались до боли родными, и девушка вцепилась руками в балконное ограждение, как будто боялась не выдержать и упасть. Мужчина немного хромал, и эта хромота сильно мешала, меняя походку до неузнаваемости. Костяшки ее пальцев побелели. Человек остановился, словно почувствовал ее взгляд. Секунда – и он оглянется, но вряд ли с такого расстояния будет возможно рассмотреть его лицо. Мгновение, и человек поворачивается, смотрит в ее сторону. Мурашки побежали по спине девушки.

– Этого не может быть, – зажмурилась и помотала головой Настя. – Такими темпами, меня действительно упекут в психдиспансер!

Оглянувшись на некстати упомянутое заведение, краешек которого виднелся с левой стороны здания, Настя перевела дух и снова поискала глазами человека. Его и след простыл, только маленькая собачка продолжала настойчиво лаять в сторону тоненькой тропки, теряющейся в листве осеннего леса.

– Ни в коем случае не выходить из дома, – вслух повторила она себе, но ноги уже несли ее по направлению к выходу.

В считанные секунды добежав до входной двери, она убедилась, что замок легко открывается изнутри.

– Я очень быстро, – уверяла она саму себя, – я только посмотрю на того прохожего и вернусь. За это время ничего страшного произойти не может!

Дверь легко щёлкнула, а Настя припустила к лифту, переживая не столько о том, что оставила дверь незапертой, сколько о том, что не успеет догнать так заинтересовавшего ее мужчину.

Обогнув угол здания, она почти бегом пересекла парковку, оказавшись у той самой кромки леса. Под ногами приятно шуршала опавшая листва, и как будто шептала: «Иди, не бойся». Дорожка исчезала в лесной темноте, и Настя остановилась. Свет уличного фонаря отлично доходил до этого места, но дальше... Дальше тропинка терялась в густых сумерках.

Насте стало не по себе. Идти туда, в темноту, она не хотела. Не хотела и не пошла. Повернуться «к лесу задом», впрочем, она тоже боялась и неловко попятилась назад.

Становилось холодно. «Нечего стоять столбом и пялиться в темноту! – сказала она себе. – Нужно идти домой».

Где-то в кустах раздался лёгкий шорох. Настя напряглась, ожидая любой пакости, но когда ветви раздвинулись, ничего страшного не произошло. Меж листвы появилась сначала темная мордочка, а потом и все тело упитанного мохнатого кота. Он шёл вальяжно, не обращая внимания на перепуганную Настю, а она шумно выдохнула.

«С такими нервами нужно сидеть дома! – мысленно сказала она себе, – чай пить, да живот наглаживать!» Воспоминания о ребенке, заставили мыслить рационально, и она резко повернулась к дому, налетев на незамеченного мужчину.

– Простите, ради Бога, – виновато извинялась она, – я не слышала, как вы подошли!

– Лес шумит, – понимающие кивнул пожилой мужчина, уступая дорогу.

Настя вежливо улыбнулась, вроде как соглашаясь, и заспешила в противоположном направлении.

Нетрезвая компания, коротающая вечер на лавочке у соседнего дома, проводила ее голые ноги заинтересованным взглядом, бросив вслед что-то совсем не оригинальное, но им казавшееся чрезвычайно остроумным.

– Илья был прав! – шумно выдохнула она, оказавшись в тепле и безопасности чужой квартиры. – Мне лучше сидеть дома!

Закрывшись на все замки, она задернула шторы на окнах, и только тут поняла, как смертельно устала. Сказывалось нервное напряжение не только сегодняшнего дня, но и всех последних месяцев.

– Не каждый день находишь трупы в своей квартире, – плюхнувшись на диван сказала она. – С этим надо что-то делать.

Проснулась Настя рано, ведь о спокойном сне приходилось только мечтать. Решив осчастливить гостеприимного хозяина завтраком, она достала из холодильника яйца, молоко и прочую снедь, принимаясь готовить. Стоило отметить, что не в пример ей, Илья оказался парнем запасливым, и это не могло не радовать.

То, что в дверь кто-то стучит, она услышала не сразу. Глянув в глазок и увидев рассерженного хозяина квартиры, девушка решила опередить его нападки:

– Чего долбишься? – открывая дверь недовольно спросила она.

– Я уже думал, что ты ушла, – ворчал он, внедряясь на свою жилплощадь, – стучу, стучу, а тебя нет. Ты чего на все замки заперлась? Ходила что ли куда?

– Нет, просто мне так спокойнее, – чуть помедлив соврала она.

– Точно? – с сомнением посмотрел на нее Илья.

– Точно, чего мне врать?

– Вот и я думаю, чего ты мне вкручиваешь, если сосед вчера вечером видел, как ты у лесочка прогуливалась?

Глаза Ильи смотрели подозрительно и даже зло.

– Мусор хотела выкинуть, – сетуя на чужую болтливость, быстро нашлась Настя. – Я ж не виновата, что у тебя даже мусоропровода нет!

– А я думал, на свидание бегала.

При этих словах, Илья демонстративно открыл шкаф с полным мусорным ведром, и посмотрел вопросительного.

– Я просто хотела пройтись, – устало вздохнула девушка, – меня начало тошнить и вообще, нам, беременным, полезно.

– Ну-ну, – хмыкнул Илья – Уехать бы тебе куда-нибудь далеко-далеко. Например, в санаторий для беременных. Или душевнобольных.

– С моим сроком не возьмут, – вздохнула Настя, не обращая внимания на последние слова. – Мне ещё рано, через недельку-две можно попытаться.

– Главное, чтоб потом поздно не было!

Сервированный к завтраку стол сгладил всякую неловкость, и уже через несколько минут мужчина заметно подобрел.

– Мне с ночи поспать надо, – объявил он, оставив пустую тарелку, – ты можешь мыть пол.

– Предложение, конечно, заманчивое, но я лучше домой. Днём не так страшно.

– Может, тебе и правда лучше уехать? Морским воздухом подышать? Бархатный сезон, все дела. Так всем будет спокойнее.

Он выразительно посмотрел на нее, выделяя голосом последнее предложение, но понимания не нашёл.

– Я подумаю, – уклончиво ответила Настя и засобиралась домой.

Едва открыв дверь и переступив порог родного жилья, она настороженно прислушалась, сама не зная, что хочет услышать. Квартира встретила ее привычной тишиной и запахом фиалок. Она прошлась по коридору – ничего подозрительного. Как будто и не было этой страшной находки на полу ее спальни.

Посмотрев на совершенно чистый паркет, она перевела взгляд на застеленную кровать, понимая, что ещё долго не сможет там спать.

Что-то в комнате казалось неправильным, но понять, что не получалось. «Вроде все как всегда, – осматриваясь по сторонам думала она, – створки шкафа прикрыты, стул чуть выдвинут, на столе лежит карандаш и стопка оплаченных квитанций, их можно выкинуть. Лампа на своем месте, а зонт почему-то нет, надо унести в прихожую».

Только тут Настю осенило, что зонта здесь быть попросту не может. Ее собственный старый красный зонт остался в квартире мужа, она не брала его с собой при переезде. Чемодан не резиновый, собирая вещи, ей много чего пришлось оставить, в напрасной надежде «забрать потом».

«Ну, конечно, – схватив находку думала она, – и как это я сразу не заметила! Это не мой зонт! У моего кнопка была золотистая, и фирма другая!»

Это открытие так поразило ее, что она тут же отбросила чужую вещь, как будто могла обжечь руки. «Это должен быть зонт убитой блондинки! Вчера я была в шоке и не обратила внимания, потому что мой с виду точно такой же, и только при детальном осмотре... О, Господи, нужно сообщить в полицию!»

Схватив телефон, она плотно притворила дверь и вернулась на кухню.

Позвонив по найденному в интернете телефону следственного комитета, она удивилась тому, что ответить не пожелали.

Бананы, купленные Ильёй, так и лежали на столе, рядом со вчерашней булкой хлеба. Оторвав один из них, девушка уселась на подоконник кухонного окна и, подтянув колени к подбородку, смотрела на темный экран своего смартфона».

«Конечно, сегодня суббота – законный выходной, но кто-то на телефоне у них все равно должен быть? Или для экстренных случаев есть дежурная часть? – отложив мобильник задумалась она, – Позвоню в понедельник, вряд ли этот зонт не может подождать пару дней».

Мысли, одна другой печальнее, волей-неволей полезли в голову.

«Илья считает, что мертвая блондинка – дело рук Филиппа, – думала она, поглядывая на желтеющую напротив дома берёзу. – Сомнительно, конечно, что он мог выжить, но как иначе объяснить все это? И этот красный зонт опять же... У меня был такой же в день изнасилования. Может, у него как у быка, от них крышу сносит? Когда он напал на меня, я была именно с таким зонтом...»

Кухонное окно, в отличие от других, выходило не на соборную площадь, а на тихий и спокойный уголок внутреннего двора, где расположилось несколько скамеек и побитая жизнью детская площадка. Чуть вдалеке виднелся дом напротив и забитая машинами парковка. На скамье у дома сидела Зинаида Львовна, о чем-то живо беседуя со смутно знакомой пожилой дамой.

«Как же ее зовут?» – задумалась Настя, но вспомнить не получалось.

Солнышко сегодня пригревало особенно хорошо, и толстый рыжий кот развалился у ног своей хозяйки, нежась в теплых осаенних лучах.

– Здрасьте, теть Зин, – открыв окно, крикнула Настя, когда соседка ее заметила. Слышимость с третьего этажа была отличная.

– Здравствуй, Настенька, – отозвалась Зинаида Львовна, – как раз про твою ситуацию рассказываю.

Деликатное слово «ситуация» мало подходило действительности, и девушка улыбнулась.

– Не застала тебя вчера, переживать начала, ты у подруги ночевала?

– Ага, – немного покривила душой Настя, – одной в квартире теперь боязно.

– Ещё бы! Как из дома не сбежишь, когда такое случается!?

Оставив кумушек и дальше перебирать подробности страшного происшествия, Настя слезла с подоконника и начала готовить обед.

– Все-таки, мне нужно хорошо питаться, – вслух сказала она, привычно погладив живот и улыбнувшись.

Кастрюли начали греметь, а вода – литься, отключая девушку от навалившихся проблем. Занятая простыми, незамысловатыми делами, она не заметила, как настроение начало улучшаться, а тяжкие мысли – отошли на второй план.

– А я ее видела в нашем дворе, – из окна донеслось до Настиного слуха.

Она навострила уши, выключила воду и подошла ближе к окну.

– Да точно ее, – почти кричала незнакомая бабулька, по привычке всех чуть глуховатых людей, говорившая очень громко.

– Она в гости что ль к кому заходила? – намного тише спрашивала Зинаида Львовна, – что-то я ее не припомню.

– Куда там с твоим склерозом припомнить, – хмыкнула соседка, чем заслужила полный негодования ответ товарки:

– Это ты со своим маразмом вечно все путаешь! Кто давеча вместо «Диклофенака» «Дифлюкан» купил?

«Столь занимательная беседа так некстати утекает совсем не в то русло, – сетовала про себя девушка, – и ведь никак их не подтолкнешь обратно».

Впрочем, препирались бабульки не долго. Та, которую Настя окрестила тугоухой громогласно объявила, как будто надеясь докричаться до местного следственного комитета:

– Я ее не только во дворе, но и в подъезде видела! Я ж на первом этаже живу, да ещё и с краю! Все они через меня ходят!

– Ну, может и приходила к кому, – сдалась неконфликтная по натуре Зинаида Львовна. – К той же Насте, не зря ж она в ее квартире того... Откинулась!

– Да это третьего дня было, девчонка ещё в больнице лежала! Может, конечно, подруга какая и ключи имела!

Настя, точно знавшая, что умершую блондинку никогда не видела, беседой заинтересовалась всерьёз.

– До чего же ты, Римма, вредная баба! Вот не знаешь, а на человека наговариваешь! Да с чего ты взяла, что Настенька ей могла ключи дать?

– Мало ли. Может ей по полюбовному делу угол нужен был, или приезжая какая? Хотя, нет, я ее и до этого во дворе видела, не помню, правда с кем.

– Вот я и говорю, что ты вовсе в маразм впала и на человека понапрасну наговариваешь!

– Сама ты впала! Кто вчера в магазин вернулся, потому что масло сливочное на прилавке забыл? А потом чек посмотрели и оказалось, что ты его вовсе и не покупала!

Настя улыбнулась и отошла от окна, потому что речь двух соседок настолько удалилась от сферы ее интересов, что стоять так дальше смысла не было, да и мясо могло подгореть.

После обеда, по заведенному в больнице графику, к которому Настя успела привыкнуть, следовал тихий час, но погода стояла прекрасная, а спать в этой квартире после случившегося совсем не хотелось. Памятуя о пользе пеших прогулок, она вышла во двор. К тому моменту живая беседа пожилых соседок давно прекратилась, и облюбованная ими скамья была совершенно пуста. Усевшись на нее, Настя смотрела на снующих по двору сизых голубей. Самые смелые приближались почти вплотную к ее ногам, в надежде на угощение семечками или хлебными крошками.

– Кушать хотите, – догадалась она, не раз наблюдая за тем, как детвора кормит здесь птиц. – А у меня ничего нет.

Настя развела руками, но самый настойчивый голубь не унимался, и выжидательно заглядывал ей в глаза.

– Хорошо, я схожу до супермаркета за углом, но вам придётся немного подождать.

Настиной благосклонности способствовал не только голодный взгляд десятка птиц, но и тот факт, что она и сама не отказалась бы от чего-нибудь вкусненького. Например, от мороженого.

Дом, в котором посчастливилось жить девушке, располагался прямо на центральной площади напротив церковного собора и остановки общественного транспорта. Магазинчики, хоть маленькие, хоть сетевые, не смели портить облик сердца города, и до ближайшего надо было идти минут семь, огибая кольцевую транспортную развязку через дворы и соседский дом.

Настя шла неспешно, радуясь тёплому денечку и возможности размяться. Детворы на детской площадке видно не было, и она вспомнила, что сегодня суббота, и школьники, должно быть, ещё учатся.

Городской шум смешивался с шуршанием листвы под ногами, а нос щекотал приятный аромат булочек. «Здесь же пекарня за углом», – выпечки вспомнила она, и пошла «на запах».

Проходя между домами, она мазнула взглядом по названию ночного клуба, сто раз виденному ранее. Сначала Настя не обратила на него особого внимания. «Кабак с голыми девками, значит, центр города нисколько не портит, а вот цветастый супермаркет, извините, нет – никак не вписывается», – раздраженно подумала она, когда ей на глаза попалась афиша с обольстительной блондинкой и зазывной надписью «21+».

Впрочем, Настя не была ханжой, и причиной ее недовольства было не столько соседство с клубом, сколько отсутствие супермаркета. Блондинка на плакате тоже зацепила внимание, и оторвать от нее взгляд Настя смогла не сразу. Белые локоны в творческом беспорядке, губы полуоткрыты, глаза полуприкрыты, тело оголено максимально. Красное сердечко, вытатуированное на высокой левой груди невольно приковывало взгляд и рождало смутные воспоминания. «Такую фигуру очень сложно втиснуть в бесформенные шаровары», – философски рассуждала Настя, глядя на красивое тело. Чем-то девушка казалась ей знакомой, и она остановилась, пытаясь понять, чем именно. Афиша была незамысловатая: она обещала «Night party» вместе с DJ Daniel и Go-Go show. Настя не была синим чулком и отлично поняла, что речь шла о вечеринке, где некий Данил будет отвечать за музыку, я визуально украсят сцену вот такие вот блондинки.

«Среди моих знакомых точно нет подобной сладострастной нимфы. Такую не забудешь и не перепутаешь. В этом клубе я никогда не была, но могла видеть её на афишах раньше. Может, так и запомнила?» Девушка уже сделала пару шагов вперёд, когда на нее снизошло озарение.

– Это она! – вслух выкрикнула Настя, чем заслужила вопросительные взгляды проходящей мимо семейной пары.

Смешавшись и даже покраснев, она пробормотала что-то невразумительное и вернулась к плакату. Как завороженная она разглядывала томное лицо и ярко-красное сердечко. Сомнений практически не осталось – мертвая девушка на полу ее спальни и есть красотка с плаката.

– Боже мой, – пробормотала Настя, хватаясь за телефон и фотографируя афишу.

Самый удачный снимок она отправила Илье, ожидая немедленной реакции, но ее не последовало. Обсудить своё открытие хотелось незамедлительно, и она, не колебаясь, набрала его номер.

– Что стряслось? – вместо приветствия недовольно спросил мужчина.

– Посмотри фотографию! – без предисловий объявила Настя

– Если ты прислала мне фото «18+», спешу тебя предупредить – Кристине это может не понравиться...

– Бери выше – «21+». Сначала посмотри, а потом комментируй.

Настя отключилась, до того, как Илья успел придумать достойный ответ, и вновь уставилась на плакат. Первая мысль – отодрать его от кирпичной стены была с сожалением отвергнута. Плакат крепился как-то уж очень хитро – под пластиковым стеклом. У входа в клуб камера, да и прохожих много, все-таки середина дня и центр города. Как минимум сочтут ее страсть к картинкам с обнаженкой подозрительной, а как максимум – полицию вызовут. Тут тебе и вандализм и порча чужого имущества на почве неприятия эстетического видения обнаженной натуры. В общем, довольствоваться ей пришлось только парой фотографий в мобильном телефоне.

Ещё раз оглядев зеркальные окна входной группы, оформленной в греческом стиле, Настя прочитала название: «Элизий».

«Креативно, – подумала она, оценивая имитацию тёмных колонн и остроконечной крыши, – интересно, как он работает?»

Скромного вида вывеска сообщала, что по выходным бар работает с четырёх часов вечера и до самого утра.

– Времечко для выхода «в свет» ещё не наступило, – для верности подергав дверную ручку сказала Настя и направилась к магазину.

Мысли в голове метались, как заведенные и, подойдя к прилавку, она не сразу вспоминала, что хотела купить. По инерции попросив булку хлеба, девушка быстрыми шагами вернулась к неброскому входу в «Элизий». Портрет красотки висел на прежнем месте, что не могло не порадовать, потому что некоторые сомнения в собственной адекватности у Насти уже появились.

«Почему со мной обязательно случается какая-то ерунда?! – задавалась вопросом она, подозревая себя в лёгком помешательстве. – Сначала Филипп, теперь это... Если исходить из принципа, что все, что с нами происходит, мы либо заслужили, либо допустили, получается, я как будто сама виновата. Но в чем?»

Ужасно хотелось ругаться матом, бить посуду или как-то ещё выразить свои чувства, но вместо этого она вгрызлась зубами во вкусно пахнущую корочку свежего хлеба и побрела к дому.

«Итак, девушка с плаката мне не привиделась. Конечно, в моей спальне она была... Несколько несвежа и выглядела иначе, но сомнений быть не может – это она. Татуировка-то ее! Насколько высок шанс того, что две похожие между собой блондинки набили на груди одинаковую татуху? Если это Москва, конечно, такая вероятность не исключается, но наш город даже не миллионник!»

Настя могла бы ещё долго вот так стоять и нервно грызть булку, если бы не зазвонил ее мобильный.

– Ты где? – недовольно вопрошал Илья, видимо, успев убедиться в том, что она не дома.

– Я тут, возле входа в «Элизий», – с набитым ртом отвечала девушка.

– Ты там ешь что ли? – спросил Илья, кажется, немного удивленный.

– Я хлеб купила, он ещё тёплый был, я и не удержалась...

– «Кто тебя создал такую...» – почти пропел мужчина, сообщив, что скоро подойдёт.

От ее дома, до обозначенного злачного места было не более пяти минут пешего хода, и Настя уселась на скамейку у детской площадки во дворе дома. Вход в «Элизий» располагался со стороны дороги и почти не просматривался с облюбованного ею места, но Илья заметил девушку издалека.

– Все сидишь и ждешь принца? – вместо приветствия спросила он, а Настя закончила его мысль:

– На грязно-синем «Форде». Ты как всегда вовремя.

– Показывай свои скабрезные картинки. Жуть как интересно, ради чего ты меня из постели вытащила.

– Вон там на входе блондинка висит, – указала рукой Настя. – Иди, любуйся, я на нее уже полчаса таращусь, удивляюсь, как ещё охранник не выбежал?

– Тут есть охрана?

– А чёрт его знает. Официально работают с четырёх.

Илья отсутствовал не долго, не более пары минут, и Настя даже заскучать не успела.

– Да уж, – мрачно вздохнул он, возвращаясь к скамейке, – по всему выходит – барышня-то наша!

– Ага, – кивнула Настя, с оставшейся в руках початой булкой хлеба, – я тебе так и сказала.

– Каюсь, надеялся, что тебе привиделось.

– Среди бела дня?

Илья удрученно посмотрел сначала на девушку, потом на обгрызанный хлеб и поинтересовался:

– Обедом накормишь?

– Как чувствовала, целую кастрюлю борща сварила, котлет нажарила, картошечку свеженькую запекла.

– Ты не безнадёжна, – поднимаясь с места объявил Илья и тихонько побрел к дому.

– Не спеши делать выводы, – догнала его девушка.

– Даже если обед меня разочарует, благие намерения уже достойны похвалы.

– Почему ты...

– Не оставляю в беде прекрасную беременную даму? – закончил за нее Илья.

– Я хотела сказать, лезешь не в своё дело, но твой вариант звучит солиднее.

– Предпочитаю приглядывать за тобой, вдруг твой любовник выйдет на связь. У меня к нему есть кое-какие претензии.

Настя понимала, что его слова, хоть и звучат неприятно, не лишены обоснованности. Филипп, с которым она успела подружиться слишком тесно, оказался серийным убийцей, от рук которого пострадала в том числе и невеста Ильи.

– Как ее звали? – тихо спросила она, – Ты никогда не называл ее имени...

– Анжела, – буркнул он, вырываясь немного вперед.

Складывалось впечатление, что он хочет уйти от этого разговора и этих воспоминаний, но Настя ему не позволила.

– Ты не веришь в то, что он умер?

– Скажем так, я из тех людей, которые любят все перепроверять.

– И в то, что полиция сможет его найти, ты тоже не веришь?

– Столько лет не могли и вдруг смогут? Сомневаюсь...

– Если дело только в этом, то ты зря тратишь на меня время, – догнала его Настя, а он хмыкнул и глянул на нее скептически.

– Дело не в том, что мне хочется его обелить или помочь уйти от ответственности, как ты, должно быть, подумал. Травмы после такого падения если и совместимы с жизнью, то только безрадостной. Это я тебе как медик говорю. Тут помимо черепно-мозговой, могут быть повреждения внутренних органов, множественные переломы, включая позвоночник. Объяснять, что будет с человеком, если повредить позвоночник, думаю, не стоит?

– Тебя послушать, так он и встать с того места не должен был!

– Не должен был, – согласилась Настя, – мог отползти, но не далеко. Если ему никто не помог...

– Значит, кто-то помог! – ожесточенно настаивал на своём мужчина.

– Насколько я знаю, у него нет ни родных, ни знакомых в этом городе, вряд ли он мог к кому-то обратиться. Скорее всего, он действительно добрался до обрыва и упал с него. Это наиболее вероятный вариант развития событий, и следствие пришло к такому выводу не только потому, что они хотели поскорее закрыть дело...

– Говори, что хочешь, но от меня тебе не отделаться, – подвел итог их беседе Илья, – буду беречь тебя от сомнительных связей, как зеницу ока.

– Да я не возражаю, пасись рядом, – пожала плечами Настя, – мужик в хозяйстве всегда пригодится. Я сегодня думала, как бы так мебель переставить, чтоб место где труп лежал прикрыть. Оно меня немного напрягает. Думаешь, стол посреди комнаты будет уместен?

– Ты – ненормальная! – покачал головой Илья, – твой любовник оказался маньяком, у тебя из квартиры только-только труп вывезли, ты ждёшь ребёнка непонятно от кого, а тебе и горя мало! Идёшь грызешь хлеб и думаешь, как бы мебель переставить!

– Просто что-то так вкусно пахло свежей выпечкой, я не удержалась, – призналась Настя.

– Говорят, у беременных должен быть жуткий токсикоз! А уж в такой ситуации...

– Думаешь, если я буду биться головой о стену, все мои проблемы волшебным образом исчезнут? – усмехнулась она. – Может, это гормоны беременности так влияют, может у меня просто закончились последние нервные клетки, но я смотрю на вещи философски.

– Я уже заметил. По принципу: сгорел сарай – гори и хата!

– Я просто устала переживать и бояться. Человек такое существо – ко всему привыкает. Вот и я привыкла.

– Мне сложно понять, как можно смириться с тем, что в твоей жизни со завидным постоянством появляются трупы...

– Не нагнетай, без того тошно, – оборвала его девушка, – я беременная, мне нервничать нельзя. Трупы и трупы. Если не можешь изменить ситуацию – измени своё отношение к ней!

– Только не пытайся сделать вид, что это ты сама придумала. По-любому какой-то бородатый мужик в очках.

– Ты почти угадал! Уильям Блейк! Английский философ.

– Я сразу догадался, что ты психическая. Разве нормальные люди философов читают?

– Если это единственное, что тебя беспокоит...

– Не единственное. Давай начнём с вопроса о том, как мертвая барышня, попала в твою квартиру?

– Полицейские, вроде, говорили, что она попала туда ещё живой, а уж после нашла своё упокоение...

– Не придирайся к словам. У кого есть ключи от твоей хаты?

– Возвращаемся к тому, на чем остановились в прошлый раз... – вздохнула Настя. – Ключи были у риэлтора, которая должна была продать мою квартиру, до того, как я передумала это делать.

– А почему ты их не забрала?

– Пока на работу устраивалась, пока на новом месте обживалась...

– Пока со всякими психопатами под луной гуляла, – не удержался от язвительного комментария Илья.

– До чего же ты мужик вредный, – вздохнула Настя, распахивая калитку во двор, – пошли уже, покормлю тебя, может, подобреешь.

– Звони риэлтору и спроси, где ключи, – распорядился он, проходя в чистый и уютный подъезд.

Зинаида Львовна, поливающая цветы на подоконниках, сдержанно поздоровалась, проводив их долгим взглядом.

– Ты не нравишься моей соседке, – объявила девушка.

– Я заметил, но слёзы лить по этому поводу не намерен.

– Мог хотя бы поздороваться. Если ты всерьез намерен здесь ошиваться, думаю, стоит проявить уважение.

– А без того, чтоб обхаживать сварливых пенсионерок, никак? – стягивая ботинки спросил Илья.

– Между прочим, она может быть нам полезна! – торжествующе объявила девушка, – я сегодня своими ушами слышала, как они с одной теткой обсуждали, что видели убиенную то ли в нашем дворе, то ли в нашем подъезде!

– Ну, если она работала в соседнем ночном клубе, что разместил ее на плакате, ничего удивительного в этом нет. Могла сто раз проходить в сторону остановки мимо бабулек, щелкающих семечки, Внешность у нее яркая вот и обратила на себя внимание. Эффектная блондинка, такие, как правило, раздражают старшее поколения.

– Соседка с первого этажа утверждала, что видела ее в нашем подъезде!

– Откуда она знает, как выглядит усопшая?

– Менты же по всему дому ходили, наверно показывали фото и опрашивали соседей. По крайне мере, по логике, они должны были это сделать...

– Наверное, так и есть, – согласился Илья, призадумавшись.

Пока он молчал, на столе появились две тарелки супа, нарезанные остатки хлеба, и открытая баночка сметаны. Илья не сразу заметил приготовления, слишком погруженный в себя и свои мысли.

– Кушать подано! – громко объявила Настя, чем вывела мужчину из состояния, близкого к трансу.

– Зачем-то она сюда приходила, – озвучил мучающие его вопросы Илья, – кто-то у нее тут есть. Первым на ум приходит любовник, но почему труп оказался в твоей квартире?

– Спроси, чего полегче, – уселась на стул рядом с ним девушка.

– А ты точно мне не вкручиваешь?

– Точно, – честными глазами посмотрела на него Настя, – можешь в больнице уточнить мое алиби.

– Не вижу в этом смысла. Однако, меня не покидают другие сомнения на твой счет, – Илья посмотрел на нее с прищуром, как будто решал, стоит ли говорить о своих подозрениях.

– Говори уже, – поторопила его девушка, успевшая опустошить половину своей тарелки.

– А что если это ты помогоа своему ненаглядному? Что если именно ты залечила его раны и припрятала парня у себя, надеясь, что тут искать никто не будет? Ты врач, хоть и детский, думаю, вполне могла...

Настя выслушала его очень внимательно, и должна была признать – кое-какая логика в этих словах прослеживается.

– Даже если отбросить вопрос: зачем мне это, все равно не вяжется. Ты же был там вместе со мной и знаешь...

– Ты вышла на улицу одна, и я не сразу последовал за тобой. Прежде, чем я начал беспокоиться, прошло минут десять...

– Куда бы я дела переломанного человека за десять минут?

– Вот, сижу, гадаю. Действительно, куда? И как? Но больше ничего на ум не идет!

– Это не я, – посмотрев прямо ему в глаза сказала Настя, – я бы хотела ему помочь, но мне не представилось такой возможности.

– Если исходить из моей версии, в которой ты сама помогла своему любовнику, то все складывается просто отлично. Становится понятно, кто оказал ему первую помощь, кто предоставил ему кров и почему ты абсолютно спокойна.

– Ты думаешь, Филипп жил все это время у меня, а когда я легла в больницу, вернулся к прежним привычкам? Да, согласна, эта гипотеза отвечает на все вопросы разом, но я повторяю – после того, как он упал с балкона, я его не видела.

Пристально посмотрев на нее, Илья нехотя отвел взгляд и сосредоточился на своей тарелке. Поверил он Настиным словам или нет, оставалось только гадать.

Вспомнив про найденный в квартире красный зонт, Настя открыла было рот, но передумала, точно зная, как Илья отнесется к такой находке.

– Суп – огонь. Давай чай. И ещё. Ты не могла бы что-то сделать со своей внешностью? – вдруг спросил мужчина, отодвигая пустую тарелку.

– Если ты сейчас пытался шутить, то получилось неудачно.

– Это я вполне серьёзно. Вечером в клуб идем, а ты какая-то...

– Беременная! – одним словом закончила его мысль девушка.

– Точно! Можешь как-то лицо подкрасить, маникюр, все дела...

Настя, уязвленная до глубины души, разлила чай по двум дымящимся чашкам и громко плюхнула их на стол. «Этот невоспитанный гад смеет делать намеки относительно моей неухоженности! Да какие там намеки! Прямым текстом говорит, что я плохо выгляжу! Вот ведь хамло!» Обиднее всего было, то, что он был прав. Настя порядком забросила уходовые процедуры, чему способствовала и долгожданная беременность, и длительное нахождение в стационаре, да и банальное «не за чем и не для кого».

– Нет, ты не подумай, в естественном виде ты выглядишь вполне сносно...

Настя фыркнула, и мужчина тут же себя одернул:

– Я не имею ввиду, плохо, я имею ввиду...

– Комплименты – не твой конек, продолжай ближе к делу, – сухо оборвала его Настя.

– Вечером идём в этот «Илюзорий», – подвел итог мужчина и начал поедать печенье из вазочки.

– «Элизий», – поправила его Настя.

– В общем, ты поняла. Вечером идём в этот кабак, попробуем что-нибудь узнать про убиенную.

– Откуда такие выводы? Может, она своей смертью скончалась?

– Менты говорили, что ее толкнули, она ударилась об угол и потом уже умерла.

– Может и так, – поразмыслив над характером височной раны согласилась Настя. – Но что ты хочешь узнать в клубе?

– Не знаю, что получится, – очень неопределенно буркнул Илья, приканчивая последнее печенье.

– Вряд ли что-то хорошее, – вздохнула девушка, убирая со стола.

Глава 3

Приятное тепло и яркий свет снова разбудили его. Очень хотелось зажмуриться сильнее, но вопреки своему желанию, веки он разлепил с трудом и понял, что источником света служило полуденное солнце за окном. Оно нещадно светило прямо в лицо, и он не сразу к нему привык. Пришлось долго фокусировать взгляд на окружающей обстановке, и поначалу он решил, что это продолжение сна.

Вместо больничной палаты, уютной или не очень — любой из тех, какую он рассчитывал увидеть, глазам предстали два деревянных креста разного размера. Далее взгляд зацепился за чуть запылившийся венок и сложенные горкой в углу доски. В удивлении он попытался приподнять голову, и тут ждал очередной сюрприз: он очнулся в гробу. Конечно, это осознание пришло к нему не сразу, пришлось немного пошевелиться и оглядеться, что вызвало растекающуюся по всему телу боль. Болела спина, болела голова, левое бедро и, кажется, предплечье. Ему очень захотелось ощупать ноющие места на предмет перелома, и он задумался о природе своего желания.

Первым делом решив, что настал час его похорон, он немного расслабился. В общем-то, вывод этот был более чем оправдан, раз проснулся он не на больничной койке, а в гробу. Единственным смущающим фактом было то, что мертвый человек не должен чувствовать бесконечную ноющую боль и видеть свои похороны. Хотя, вопрос спорный — вряд ли кто-то мог вернуться с того света, чтоб поделиться впечатлениями или оставить отзыв.

«Чепуха какая-то, — подумал он, — может, я призрак или дух? Что там бывает с неуспокоенными душами? И когда вообще души упокаиваются?»

Вопросов было много, и самый главный — почему ему все ещё больно? Разве фантомы всех мастей не освобождены от болезненных ощущений?

Дверь скрипнула и гулко хлопнула, но со своего места он не мог увидеть, что там.

– Очнулся? — Приблизился к нему пожилой мужчина с седой бородой. — Я знал, что ты выкарабкаешься.

Очень хотелось спросить где он находится, но не получалось. Во рту все пересохло, а язык казался ватным.

– Вы… — одними губами прошамкал он, вопросительно уставившись на мужчину.

– Можешь звать меня отцом, — хохотнул мужчина, — Сегодня у тебя второе рождение! Так Светка сказала, а ей в этом деле можно верить.

Маленькие глазки из-под нависших век смотрели на него пристально и как будто оценивающе. Неужели именно так выглядит Господь Бог? С нечесаными волосами и в растянутом сером свитере? И кто такая эта Светка?

– Я тебя сегодня перевозить буду. Ты, главное, не кричи, чтоб никто не услышал. Место тут, конечно, безлюдное, но бывает бомжи бегают, да и так, случается, люди по темну шарахаются.

«Как перевозить? Куда перевозить? В ад? Или… Что там ещё есть? Мысли путались и остаточные знания о религиозном мироустройстве всплывали в голове хаотично.

– Я тебя сначала так оставил, ты не обижайся, — он крякнул и посмотрел на служивший ему постелью гроб, — много тут полиции сновало, никак нельзя было незаметно… Да и, чего греха таить, я думал ты загнешь. Тут бы тебя и прикопал, чтоб далеко неходить. Подложил бы кому в могилу соседом, вдвоем-то всяко веселее… А ты вон как! Сильный!

«Мы на кладбище, — догадался он, глянув окно и увидев поросшие зеленью кресты и памятники. — Но что я тут делаю?»

– Ты, главное, не нервничай, я не бандит какой, нет. Смотритель я местный и тебя не обижу.

Тут ему стало понятно, что вовсе он не на том свете, как подумалось вначале, а в сторожке кладбищенского работника, где по углам лежал разный реквизит и пахло сигаретами.

– Я думал… — прохрипел он и умолк.

– Ты пока потише себя веди. Мало ли чего, ты ж болезный. Чуть позже Светка придёт и укол поставит. Чтоб это все дело у нас с тобой легче прошло.

«Какое дело?» — испугался он, но ни слова произнести не смог.

– Ты пока лежи спи, а к вечеру готовься. И это, не обижайся, что постель такая… Несподручная. Некуда было больше определить. Мы ж тебя среди ночи, считай, нашли. Честно говоря, и не думали, что живой. А в больницу ты сам не хотел, за руки хватал и говорил нельзя тебе. А почему нельзя-то?

Этого он не помнил. Ничего из рассказанного бородатым мужчиной он не помнил, поэтому ответить не мог. Впрочем, Макар в этом и не нуждался.

– Потом расскажешь, — махнул рукой мужчина, — я пока пойду, работать надо, а тебя запру на всякий случай. Будем Светку ждать.

Дверь снова заскрипела, замок заскрежетал и в каморке стало тихо. «Тихо, как на кладбище», — подумалось ему, перед тем, как отключиться.

21 сентября 2024 года

Вечером, идеально напомаженная и со свежим маникюром Настя стояла у зеркала и гадала, от чего так не везёт с мужиками? Раз в жизни ей, казалось, выпал счастливый билет, и тот маньяком оказался. Что за напасть? «Вроде все на месте, — сетовала она, — а личная жизнь не клеится».

Самое откровенное из имеющихся в наличии платьев, вопреки беременности, сидело идеально, открывая стройные ноги и прилично округлившийся бюст. По Настиным представлениям, выглядела она не плохо, да и зеркало эту мысль подтверждало, откуда тогда такое фатальное невезение на романтическом фронте? Затянувшийся развод с мужем, долгожданная беременность не пойми от кого и в перспективе маньяк где-то рядом. Радужно, ничего не скажешь!

– Беременность мне, определённо, к лицу, – подытожила Настя, и была совершенно права. Именно интересное положение незаметно округлило ее фигуру, сделало черты лица мягче, а волосы пышнее.

– Ты выглядишь… — Илья замялся, но по обескураженному выражению лица было понятно, что перфоманс удался. — Это косметика так умеет?

– Сама по себе косметика ничего не может, но в умелых руках, способна творить чудеса.

– Сам себе завидую, честное слово, — улыбнулся он вполне искренне.

– Ты тоже ничего. Сменил свои любимые треники и стал похож на…

– Мужчину мечты! — важно закончил за нее Илья, для солидности напялив солнечные очки.

– Если бы ты не был так щедро и так мерзко надушен, я бы в может и согласилась, но этот запах…

– Что бы ты понимала! — набычился он, — элитный парфюм…

– Из местного перехода, — разгоняя руками воздух вокруг себя сказала Настя, — пошли скорее на улицу — концентрация твоей туалетной воды в моей прихожей превышает все допустимые нормы.

На улице дышать стало значительно легче. Всё-таки беременность имела свои негативные стороны, одной из которых было абсолютное неприятие резких запахов.

– Пешком что ли? — удивился Илья, когда Настя направилась в сторону «Элизия».

– Конечно, тут триста метров! Прогуляемся

– Да ну, поехали на тачке, как белые люди к крылечку подкатим…

– Слышь, белый человек на грязном «Форде», мы с тобой вернёмся к этому разговору, когда ты заработаешь на новенький «Мерседес».

– Вот только дай бабе приличные шмотки и помаду, она тут же начинает борзеть! Что вы за создания-то такие!? Так хочется дать в зубы, а ты беременная!

– Можешь не пытаться произвести впечатление сурового альфа-самца, я уже поняла, что ты добрый и ранимый, не старайся попусту.

– Если сравнивать с твоим бывшим, то конечно, я — мальчик-колокольчик, образец кротости.

– Один-один, — хмыкнула Настя, и замолчала — они приближались к месту назначения.

Охранники на входе пропустили их без малейшей заминки, хотя, сомнения на сей счет у Насти имелись.

Совершенно неброский с виду ночной клуб, внутри явно был с претензией: кожаные диванчики возле круглых столиков, яркая красно-фиолетовая подсветка, барная стойка то ли из белого мрамора, то ли из его удачной имитации, и, конечно, прямо посреди всего этого великолепия — пилон.

– Смотри, на барной стойке есть шест для стриптиза, — шептала в ухо своему спутнику изумлённая Настя, — и даже не один.

– Только не говори, что до меня никто не водил тебя по кабакам? Ты же была замужем!

– Я и сейчас в некотором роде не совсем разведена, разглядывая полукруглую сцену сказала она, — но мой муж был приличным…

– Занудой, я понял, — закончил за нее Илья, и уселся на свободном диванчике, прямо напротив барной стойки.

– Я так смотрю, танцы ещё не начались? — Настя обвела рукой пустующий зал.

– Кое-кто уже подтягивается, половина столиков занята, а некоторые, у самой сцены, вроде как, забронированы.

– Там планируется какое-то грандиозное представление? — подняла брови вверх девушка.

– Скоро увидим. Тебе чего-нибудь взять?

– Молочный коктейль, — плюхнулась рядом с ним Настя, а мужчина лишь покачал головой, поднялся и направился к барной стойке.

– Банановый! — крикнула она ему вслед, но была ли услышана — неизвестно.

Разглядывая новую обстановку, она отметила разношерстную публику, включающую как прилично одетых взрослых мужчин, так и почти раздетых молоденьких девочек, впрочем, дамы постарше тоже были. В уголке имелись отделённые ширмой ВИП-кабинки, по-видимому, ещё пустые.

«Как такой вертеп в центре города открыли? — удивлялась про себя Настя, — на цокольном этаже жилого дома… Моя Зинаида Львовна позеленела бы от злости, появись у нас такое».

– Принёс клубничный, бананового не было, – объявил Илья, опуская перед ней изящно оформленный стакан с трубочкой.

– Я хотела банановый, — надула губки Настя, от чего-то это казалось очень важным.

– Давай, ты потом свои женские штучки отрабатывать будешь, сейчас мы на задании.

– И что мы должны увидеть? Девчонка мертва, сомневаюсь, что ты встретишь ее здесь и сможешь задать вопросы.

– Для начала выясним, кто она такая, а там посмотрим.

– Не понимаю, чего ты хочешь добиться своей самодеятельностью, астя, — но так и быть, потерплю немного, — пожала плечами Настя

Илья презрительно фыркнул, и содержательная беседа оборвалась, поскольку на сцене возникла томная барышня с покатыми плечами, мощными бедрами и ниспадающими вниз рыжими волосами. Барышня запела, а зал потихоньку начал наполняться людьми, и Настя порадовалась, что они успели занять столик — свободных уже не осталось.

Атмосфера клубной жизни забурлила, заиграла красками и даже начала доставлять удовольствие.

– Хорошо поёт, — с удивлением отметила девушка, кивая в сторону рыжеволосой девицы.

– Я не профессионал, — пожал плечами мужчина, — и попсу не люблю.

– Какой же ты токсичный! Нет бы наслаждаться моментом, раз уж все равно деньги потрачены, так ты вредничаешь!

– Ты все время забываешь, что мы здесь не за тем, чтоб на титьки пялиться, — хмуро отозвался он, а певица, как будто услышав нелестные слова, удалилась, но заслужила жиденькие аплодисменты.

– Слабенькие ценители искусства тут собрались, — комментировала Настя, — как человек, окончивший музыкальную школу хочу заметить, что пела девчонка отлично.

– Целевая аудитория не та, — усмехнулся Илья, — мальчики ждут совсем других зрелищ.

Как будто в оправдание его слов музыка вскоре сменилась, а у одного из шестов появилась аппетитная брюнетка в маске на таких высоченных каблуках, что Настя испугалась, не свалится ли прелестница. Впрочем, на ногах красотка стояла крепко и двигалась вполне уверенно. Среди публики наметилось явное оживление, разделить которое Настя никак не могла: ни внешность, ни танцы затянутой в красные чулки девицы не впечатляли.

– Очень громкая музыка, — проорала она в ухо своему спутнику, — я боюсь, малышу она не нравится.

Он закатил глаза, демонстрируя своё отношение к проблеме.

– Если тебе очень хочется посмотреть это сомнительное зрелище, я не возражаю, и даже Кристине Михайловне не расскажу. Наслаждайся, а я отлучусь ненадолго — в дамскую комнату.

Илья глянул на нее неодобрительно, но возражать не стал. Настя проворно двинулась между столиками подальше от шума и гама переполненного людьми помещения.

«Знать бы ещё где женский туалет, думала она, ныряя в первый попавшийся коридор. Здесь было темно и безлюдно, а значит, путь этот вел явно не в сторону вожделенных кабинок. Уходить из относительной тишины и покоя не хотелось, и девушка решила проверить, что будет в дальше.

За приоткрытой дверью находилось подсобное помещение, в котором явно кто-то был. Люди негромко разговаривали, а Настя прислушалась.

– Ленка так и не пришла? — спрашивал мужчина с живым интересом. Голос был молодой и приятный.

– Нет, Маринка одна отдувается, — ответила девушка, — директор ей раз сто звонил — абонент временно недоступен. Сидит волосы на себе рвет.

– Он же лысый, — хохотнул мужчина, — или он не на голове волосы рвет?

Оба дружно заржали, а Настя задумалась.

– Может, с ней что-то случилось? — беспокоился мужчина, но коллега его не поддержала:

– Да что с ней станется? Из-под мужика не может вылезти, и все!

– А может ее тот ненормальный похитил или сделал чего?

– Тот плюгавенький поклонник, что на все ее представления таскался? Он, кстати сегодня про неё спрашивал. Где, говорит, Илоночка? Илоночка! — фыркнула девушка — Тоже мне псевдоним выдумала! Илона Стар! А по паспорту Ленка Звездникова!

– И что ты ему ответила?

– А ничего, сказала, что не знаю. Я и правда не знаю, директор психует, Маринка злится, и никто ничего не говорит. Телефон у нее выключен.

Из узкой щели подсобки потянуло сигаретами, и Настя поморщилась. По всему выходило: у сотрудников перекур.

– Может, домой к ней съездить?

– Я тебя умоляю! Где ты собираешься ее искать?

– У директора же должен быть какой-то адрес, прописка. Может, с ней случилось чего…

– Ты правда думаешь найти ее в развалюхе под снос на Нефтебазе? — перебила девушка, — она там хоть и прописана, а давно не живёт. Снимала жильё где-то в центре. То ли сама снимала, то ли хахаль, не знаю точно. Она языком честь не любила.

– Это точно, — согласился парень, — ладно, не наше дело, пусть Палыч разбирается.

– Этот разберется, — хмыкнула девушка, — уволит ее задним числом и все. Новую девку найдёт ногами дрыгать.

– Тут ты не права! Илона, конечно, баба сволочная, но дело своё хорошо знала. Мужики на нее косяком перли! — с намеком на восхищение отозвался собеседник, чем заслужил презрительный смешок.

– Ты, я смотрю, тоже на титьки ее запал. Можешь рот зря не разевать — не твоего поля ягодка. Она уже за голову хваталась не зная, как от таких как ты отделаться.

– Ага, я помню, как ее с торца здания все время кто-то поджидал в надежде на приватную беседу. В клубе то особо наглеть не дают, вот они и караулили. В прошлый раз, помню, она даже попросила ее проводить до машины, боялась одна выходить. Рассказала, как навязчивый поклонник такое представление устроил, что все окрестные бабки сбежались. Это не в мою смену было, но парни тоже говорили за такое.

– Да, да, было дело. Я тогда на шум выглянула. Мужичок-то уже не молодой, а чуть не силой за руки ее в свою машину тащил. Тогда охрана быстро среагировала, но Ленка, конечно, вся на стрессе ходила. А что делать, работа такая!

Запах сигарет становился все ощутимее и настойчиво щекотал нос. «Только бы не чихнуть, — думала Настя, — только бы дослушать до конца!»

– У сцены-то мы стоим, охраняем танцовщиц, конечно, а вот когда ночью домой идёшь страшно, наверно. С такой-то работой!

– Не знаю, Маринка не жалуется. Всех страждущих привечает и горя нет.

– Да на Маринке твоей пробы ставить негде! Она уже всю охрану осчастливила! А Ленка, Илона то есть, не такая была. Она все же себя берегла!

– Так и думала, что титьки Ленкины тебе покоя не дают, — засмеялась девушка, — так ее защищаешь!

– Да я просто по-товарищески, мало ли чего…

Закончить мысль он не успел. Сигаретный дым, навязчиво проникающий в коридор, сгущался, и Настя все же не удержалась — чихнула.

– Жека, это чего? — всполошилась девица, и дверь распахнулась, рассеивая сумрак коридора.

На шум из подсобки выглянули двое: бритый парень, в костюме охранника и светловолосая официантка, с бейджем «Наталья». Смотрели они испуганно, видимо, курить в помещении в рабочее время считалось моветоном, а сплетничать за этим делом — и подавно. Когда они заметили Настю, выражения лиц резко сменились на недовольные.

– Ты чего тут? — набычился парень и брови его сдвинулись.

– Я немного заблудилась, — путанно поясняла Настя.

– Ты к Палычу что ли? — спросил названный Жекой парень, — он говорил, что к нему должна девка прийти на работу устраиваться.

– Он уже ищет Ленке замену? — удивилась такой расторопности Наталья.

– Может и ищет, но меня в известность не ставил. Просто сказал, что к нему придёт девушка и ее надо проводить. Я ж на входе сегодня стою!

– Не больно-то ты и стоишь! Вон в подсобке лясы точишь! — буркнула Наталья, теряя всякий интерес к беседе.

– До чего ты, Наташка, баба вредная! — крикнул он ей вслед, а потом обратился к Насте: — Пошли, провожу. Если, конечно, он тут. Поди ушёл уже, чет ты долго!

Времени для выбора, препираться или идти за бритым охранником, было слишком мало, и Настя послушно поплелась следом. «Посмотрю хоть на этого директора. Может, про неведомую Илону чего узнаю», — решила она, пробираясь через подсобку с ящиками и бутылками.

– А ты чего так поздно? Ты же в восемь должна была прийти?

– Так получилось, — виновато проблеяла Настя. Выходило, что опоздала она больше, чем на четыре часа.

– Ладно, не боись. Палыч уже сам забыл, во сколько тебя звал. У него сегодня другие проблемы.

– Какие? — проявила живой интерес Настя, радуясь словоохотливости мужчины.

– Танцовщица у нас на работу не вышла. Заранее не предупредила, и на телефон не отвечает. Оно, может, и ничего страшного: загуляла девка, с кем не бывает, да только на нее не похоже, вот Палыч и мечется.

Они остановились перед запертой дверью без малейших опознавательных знаков, а охранник, убедившись, что их не ждут, принялся куда-то звонить. Оглядев тускло освещенный серый коридор, девушка загрустила. Чего дома не сиделось?

– Юрий Палыч, к вам тут девушка подошла, – вежливо доложил он, когда на том конце сняли трубку. — Понял, ждём.

– Отошёл, да? — желая поддержать беседу спросила Настя.

– Сказал, сейчас придёт. Ты одна справишься, или чего? Мне бы на вход вернуться, Димка там один, а у нас так не положено.

Прощаться с разговорчивым парнем не хотелось, и Настя воззрилась на него с мольбой в очах. Он чуть помялся, вздохнул, и выдал:

– Ладно, постою с тобой, а то наши погонят тебя взашей. Тут не принято по служебным помещениям гулять.

«А может, было бы лучше, уйди он куда подальше, — вдруг подумала она, — смогла бы тихонечко сбежать обратно в зал». Отчего-то теперь шумный и многолюдный танцпол показался ей очень даже уютным местом. Делать нечего, придётся ждать директора, и лучше делать это с пользой.

– Ага, — глуповато отозвалась она, прикидывая, как бы половчее спросить про пропавшую Лену-Илону. — А ты сам давно тут трудишься?

– После армейки сразу устроился. Года два уже прошло.

– А-а, — неопределенно протянула Настя, разговор затих.

– Я уже долго держусь, — вдруг выручил ее парень, — у нас тут текучка страшная. Летом ещё ничего — студенты на работу приходят, а осенью людей катастрофически не хватает, так что тебя по-любому возьмут, можешь не переживать.

«Это он меня поддерживает!» — догадалась Настя, испытав к доброму парню что-то вроде признательности.

– А вообще у вас тут как? Зарплата и все такое?

– Да нормально, — ответил парень так, что становилось очевидно —он явно кривит душой. — Где лучше то? Палыч, мужик, конечно, сволочной, но деньги платит честно. Не, если чего разобьешь или…

Тот самый Юрий Павлович, незаметно подкравшийся к ним, был замечен слишком поздно. Невысокий мужчина в возрасте далеко за сорок, стоял, сложив на груди руки и смотрел с немым укором.

– А ты стулья о чужие головы не ломай, — тихим голосом сказал он, — и будет тебе счастье.

Настя успела отметить дорогой костюм на его плечах и пискнула:

– Здрасьте.

– Добрый вечер, девушка. Я думал, вы будете моложе, — очень профессионально определил ее возраст Юрий Павлович. — К нам все больше студенты и прочая молодежь устраиваются.

Настя, считавшая, что на свои тридцать лет никак не выглядит, в душе оскорбилась, но виду не подала.

– Что-то вы припозднились. Я должен был уже уйти, но возникли непредвиденные сложности.

– Какие? — невежливо брякнула Настя, и едва удержалась, чтоб не треснуть себя по губам. Мужчина, казалось, не заметил ее невоспитанности.

– Девушка у меня пропала, — голос был мягкий, вкрадчивый, такому волей-неволей хотелось подчиняться. — На смену не вышла, на телефон не отвечает. Напарница у нее рыдает в три ручья, что у нее ожидаются женские дни, живот болит, работать не может. Что делать — ума не приложу! А вы хорошо танцуете?

Настя испуганно выпучила глаза и что есть сил затрясла головой из сторону в сторону.

– Да ладно вам, не пугайтесь, — легко рассмеялся он. — Сейчас Мариночка парой бокалов здоровье поправит, и снова в бой! Люди творческих профессий, порой, бывают не сдержаны, моя задача — помочь им справиться с эмоциями.

Назвать танцовщицу у шеста человеком творческой профессии Настя могла бы разве что в страшном сне, но юмор директора этого вертепа ей определённо нравился. «Вот такие люди и добиваются успеха», — философски рассуждала она, разглядывая безликий серый кабинет без окон.

– И часто у вас подобные форс-мажоры бывают?

– Да каждый день! То вся партия мяса тухлой окажется, а у нас банкет в ВИП-зале, то официант поднос на супругу Того-кого-нельзя-называть выльет, то ещё что-нибудь. Я уже привык, — он легко махнул рукой, — да и такое, как сейчас, тоже бывает. Работники могут заболеть, запить или улететь с залетным кавалером к тёплому морю. Так что вам, порой, придётся трудиться по несколько смен подряд или выходить на работу в последний момент, когда уже есть какие-то планы. У нас тут не соскучишься. Илона всегда безропотно напарницу подменяла: Мариночка дама нестабильная, может на неделю с радаров пропасть. С Илоной такое впервые, оттого я и волнуюсь.

Он погрустнел, и Настя живо переняла его эмоцию. Сама-то она отлично знала, куда делась девушка, но для большей уверенности решила уточнить:

– Блондинка с плаката на входе и есть ваша пропавшая?

– Да, — меланхолично отозвался мужчина, впервые глянув на Настю с подозрением.

– Очень красивая, — честными глазами уставилась на него она, и начала дальше слушать про нюансы работы официанткой.

Когда она вернулась в зал, облюбованное ими с Ильёй место оказалось пустым. «Куда он подевался?» — нахмурилась Настя, мечтая как можно скорее попасть домой.

Народу в клубе прибавилось, и она всерьез испугалась потерять своего спутника в толпе. Заочно знакомая Маринка, сейчас зазывно ползла по барной стойке, в этот раз на ней имелось лишь расшитое стразами нижнее белье и крылышки ангела на спине. «Маразм крепчал», — подумала Настя, глядя как длинные тёмные волосы прелестницы угодили в бокал одного из гостей, впрочем, он сам этого не заметил.

Над ухом раздалось грозное: «Ты где была?» и Настя выдохнула.

– Пошли домой, здесь так громко, и дым этот… Воняет! — голос ее звенел от раздражения: сказывалось эмоциональное напряжение после беседы с потенциальным работодателем.

– Я с ног сбился тебя искать! Ты пошла в туалет и исчезла на полчаса!

– Дома поговорим, — поставила точку в беседе Настя, направляясь в сторону выхода.

Ночной воздух освежал своей прохладой и наполнял лёгкие кислородом. Девушка остановилась и с наслаждением впитывала его, подняв глаза к тёмному небу. Илья взирал на нее молча, сложив руки на груди, и только что у виска не крутил. На улице уже давно стемнело, и почти ни в одном окне не горел свет.

– Понятия не имею, кто платит деньги за то, чтоб сидеть в этом гадюшнике, — поделилась впечатлениями она.

– Полгорода внутри скучковалось, — преувеличил действительность мужчина, — яблоку негде упасть.

– Ужасный вертеп и прямо на центральной площади! Это что, разрешено законом?

– Почему нет, — пожал плечами Илья, — звукоизоляция у них хорошая, да и цокольный этаж…

– Пошли скорее домой, — резко оборвала его Настя, — ужасно спать хочу.

– Жду, когда ты надышишься, как перед смертью. Я же не виноват, что ты ведешь себя так, как будто завтра воздух станет платным.

– Там было душно, — буркнула она, направляясь к дому, а Илья поплелся за ней.

– Рассказывай, что с тобой случилось?

– Слушай! — ярким светом зажглись ее глаза, и она начала свой рассказ: — Я там такое узнала…

Во время ее сбивчивого монолога, Илья на глазах зеленел лицом, дважды скрежетнул зубами, но не сказал ни слова.

Договорить Настя на не успела, неприметная дверь чуть поодаль открылась и из нее вывалилась сильно нетрезвая дама в леопардовом меховом жакете и красных полусапожках. Дама уверила кого-то за дверью, что все нормально, и сейчас за ней подъедет такси, после чего дверь захлопнулась. Дама немного потопталась, затем безрезультатно попробовала закурить, после чего нетвердой походкой пошла сквозь аккуратно постриженную аллею из кустов акации.

– Программу не дали отработать, — ворчала она, ругаясь как сапожник, — а я чуть-чуть совсем выпила!

Абсолютно пустая скамья, расположенная как раз под фонарем, показалась ей чрезвычайно привлекательной, и она тяжело плюхнулась на нее.

– Ночь выдалась прохладной, — нежным голосом пропел Илья, делая пару шагов в сторону девицы.

Настя, оставшаяся стоять в тени неосвещенной части тротуара, глядела на вытянутые ноги в красных чулки и гадала, с чего это ее спутнику пришло в голову вести себя так по-дурацки? Секундой позже, именно эти чулки и вызвали озарение в Настиной голове. «Это же стриптизерша Маринка!» — догадалась она, заглянув в усталое лицо.

– Шёл бы ты, дядя, — не вежливо ответила девица, — за мной сейчас машина подъедет.

– Я видел, как вы танцевали, — заливался соловьём Илья, — вы так красивы, так грациозны! Ваш танец — это настоящая песня страсти…

Настя, видевшая неуклюжие кривляния девицы, сейчас смотрела на Илью с недоумением, впрочем, не только она. Маринка, хоть и была пьяна до крайности, в похвальных словах тоже усомнилась.

– Чет я сегодня перебрала, — потрясла она головой, — я и трезвая-то плохо соображаю, а сейчас и вовсе ничего понять не могу. Ты меня снять что ли хочешь? Так извини, не получится: я немного расклеилась.

– Что вы! — запротестовал Илья, приближаясь к ней. — Вы меня не так поняли…

Насте тоже пришлось сделать пару шагов вперёд, потому что слова мужчины ясности не добавили. Когда тусклый свет ночного фонаря осветил ее, Маринка поняла, что парень не один. Сомнений на ее лице прибавилось, но Илья, казалось, совсем этого не замечал.

– Тебе чего надо-то? — спросила она чуть испугано. Все ж таки, кое-какие шестеренки в ее голове ещё шевелились.

– У вас раньше девушка танцевала, — все ещё улыбаясь перешёл к делу Илья, — та, что на плакате у центрального входа.

– Ты Ленкин поклонник что ли? — обрадовалась хоть какой-то определенности Маринка, — так ты ее не жди. Нету ее сегодня.

– А где она? — не терял инициативы Илья, хотя прекрасно знал ответ на свой вопрос.

– Без понятия, может у хахаля зависла.

– И часто она так зависает?

– Не, на нее вообще не похоже. Она бы предупредила. Она опаздывала и то редко.

– А хахаль у нас кто? — все сильнее напирал Илья, и Настя приготовилась, к тому, что пьяная дамочка вот-вот воспротивится такому допросу.

– В нашем кругу фамилиями хвастать не принято, — выдохнула Маринка, — знаю только, что он ей квартиру в «Колизее» снял. Тринадцатый этаж и окна прямо на пруд выходят. Хата, конечно, закачаешься. У тебя против него шансов, что у пластиковой вилки против арбалета.

Про «Колизей» Настя знала. Здание это было построено недавно, и по форме действительно напоминало римский амфитеатр. «Премиальный уровень для клубной танцовщицы. Очень интересно, — подумала она, — не удивительно, что дамочку в итоге пристукнули: недоброжелателей явно хватало».

– Если у нее был состоятельный мужчина, зачем она здесь работала? — резонно удивился Илья.

– Мужик — дело не постоянное. Сегодня он есть, а завтра помашет ручкой: «Прости, прощай». Она на квартиру копила, понимала, что все самой надо, пока товар в цене, так сказать. Таких как мы попользуют и бросят. В ЗАГС то уж точно не поведут.

Последние слова Маринка сказала с такой затаенной женской болью, что Настя испытала к ней что-то вроде сочувствия. При более пристальном изучении стало ясно, что женщина она уже не молодая, и никакой слой краски не мог это скрыть. Настя обратила внимание на сеточку морщин в уголках глаз, запавшие носогубные складки, но не это выдавало возраст исполнительницы экзотического танца. Главным были руки с длинными ярко-красными ногтями. Женщина очень старалась сделать их ухоженными, но никакой маникюр не мог вернуть его обладательнице мягкость и сияние кожи.

– А кроме него, были ещё ухажеры?

Мутным взором женщина посмотрела на него с сомнением, но слово «были» проглотила безропотно.

– Таких вот поклонников ее таланта — полно, а до тела она никого не допускала. Снежная Королева, твою мать. А чего там беречь? Чай, не износится! А ты чего все расспрашиваешь? Ты что ли мент? — начала трезветь Маринка.

Ответить Илья не успел — во двор завернула машина с желтым опознавательным значком и остановилась почти напротив них.

– Тебе помочь? — устало спросил Илья, явно сомневаясь в Маринкиной способности подняться с места.

– Да пошёл ты, — отмахнулась разочарованная жизнью женщина, и тяжело поднялась с места.

Красные чулки, нахально выглядывали из-под короткой юбки, но барышня и не думала переживать по этому поводу.

– Ты это, — обернулась она к Илье, — Ленку не найдешь, так звони, приголублю.

С удивительной для ее состояния чёткостью она быстро выдала свой номер телефона и плюхнулась на заднее сиденье такси.

– Что ты делаешь? — поразилась Настя, глядя на то, как ее спутник проворно записыва