Читать онлайн Побочная кровь бесплатно

Глава 1

Я очень хорошо помню день, когда осознала, что не готова выйти замуж за одного из коллег моего отца, за такого же врача, кто даст мне достойную жизнь среднего класса. Я помнила этот день, словно он был вчера. Именно в тот момент я стала взрослой.

Мне было четырнадцать лет, и мы с моей матушкой прогуливались по одному из самых модных бульваров столицы. Она была в хорошем настроении и даже расщедрилась на то, чтобы купить мне модную шляпу, отстроченную кружевом. Шляпа мне не шла, но мне нравилось ощущение праздности и красоты вокруг. И вдруг моя матушка, женщина непугливая, встала как вкопанная, без всякой на то причины – она просто увидела впереди одну из карет, остановившуюся у дорогого ресторана.

Это меня удивило. По этой улице часто ездили аристократы, одна карета была краше другой, и лошади могли стоить как половина дома, которым владел мой отец. Но что-то в этой карете было особенным для моей матушки.

Дверь кареты открылась, и из нее вышла семья, одетая намного дороже, чем мы – в то время среди аристократов было можно украшать свои наряды окрашенными перьями, и это делало их похожими на самцов птиц из учебников по зоологии. Даже среди богатых людей это было недешевым удовольствием. Конечно, это зрелище меня заворожило, но все же реакция матушки была мне непонятна.

Я спросила у нее, что случилось, но матушка только крепко взяла меня под локоть и повела домой, ничего не говоря. И я бы ничего не узнала, если бы этим вечером наша кухарка, женщина из родной деревни моего отца, не приняла на грудь и не разболтала мне семейную тайну, когда я в слезах рассказала ей об увиденном утром.

Раньше я думала, что моя мать была сиротой, чьи родственники оплатили ей учебу в пансионате для девушек, оставшихся без попечения родителей. Те ее подруги, что были менее удачливы, работали учительницами в семьях успешных торговцев, а матушка вышла замуж за моего отца, который только-только получил право практиковать врачебное дело.

Но это было ложью. Сиротой мама не была, а деньги за ее обучение и приданое ей оплатил не просто дальний родственник, а самый настоящий отец, наследник семьи Ладоу – одного из старейших дворянских родов нашего государства. Именно его карету мы и встретили. Правда, моего деда в ней не было: в тот день в ресторан выехало следующее поколение семьи Ладоу.

Кухарка сказала, что ей неизвестно, кто был моей бабушкой – была ли это служанка или опозоренная аристократка. Скорее первое, чем второе. Так или иначе, мою мать отправили в пансионат, назначили хорошую стипендию и приданое. Когда она стала старше, то смогла выйти замуж за достойного человека, который чудом выбился в люди, как это принято говорить. Казалось, это был довольно неплохой конец. У отца была практика, хороший дом, доход, который позволял дать мне приданое и образование брату. Если бы я не увидела ту карету, то, наверное, и не считала бы, что чего-то лишилась. Но я была дочерью своего отца, человека, который смог вырваться из грязи на чистые улицы столичных мещан, и я тоже стремилась к большему. И потому в тот день я поклялась, что верну себе то, что у меня украли.

Конечно, я никогда не говорила матери, что знаю секрет ее происхождения: это бы убило ее. Она была гордой женщиной. Я думаю, она даже слегка свысока относилась к моему отцу, возможно считая его себе не ровней. Так или иначе, я берегла ее чувства и все свои изыскания по поводу ее семьи проводила в строгом одиночестве.

Стоит отметить, что это было совсем не сложно. С тех пор, как родилась моя мать, семья Ладоу стала только богаче. Представители фамилии все чаще появлялись в газетах, которых как будто с каждым днем становилось все больше. И конечно, добрая половина из них была посвящена деяниям людей самого высокого круга. Некоторые издатели даже позволяли себе писать колонки со сплетнями, что вызвало пару громких судебных разбирательств, о которых говорили даже за столом нашего дома.

Именно благодаря этим газетам я узнала, что наследник титула Ладоу женился на девице другого дворянского рода – Бершоу. Скотозаводчики в прошлом, теперь они торговали порохом и охотничьими ружьями. Сложно сказать, кто из этих родов был богаче. Скорее вторые, ведь ходили слухи, что наследника Бершоу не женят лишь из желания породниться с королевской семьёй. Но я считала это не более чем бульварными сплетнями. Короли обычно не женятся на подданных, как бы богаты они ни были.

Так или иначе, я знала многое о своих дальних родственниках. Но я не знала главного – как до них добраться.

Достигнув совершеннолетия и получив некоторое довольствие и свободу, я стала чаще наведываться в центральный квартал. Матушка думала, что мне нравится изучать витрины, и не могла меня за это осуждать. Тем более я редко просила что-то купить и старалась не тратить лишнего. Обычно я просто ходила по променаду и смотрела на кареты, проезжающие мимо, а потом делала круг в парке, где благородные дамы любили прогуливаться в хорошую погоду. Я следила за ними и собирала обрывки их разговоров, пытаясь понять, как они ведут себя и как говорят, словно это могло открыть мне дверь в их общество.

Позже я убедилась, что это было не зря. Но дверь мне открыли не прогулки в парке. Все произошло, когда я, скрываясь от плохой погоды, зашла в публичную библиотеку, где иногда брала газеты и справочники, изучая то, что, по моему мнению, могло мне помочь.

В тот день я взяла у библиотекаря несколько еженедельников, включая свою любимую газету «Иллюстрированные новости Лэдфорда». Это был один из старейших еженедельников, где освещались новости, интересные образованной публике. Но я любила эту газету не из-за новостей о дискуссиях в парламенте – меня мало волновали вопросы политики. Все интересное начиналось на девятой странице, где печатали светскую хронику. С тех пор как фотокарточки стали стоить относительно дешево, хроника стала намного информативней. В тот день на страницах красовалась большая фотография Вильема Бершоу – неженатого наследника фамилии Бершоу. Сначала я даже не узнала его – на фотографии он красовался с волосами, которые практически доставали до шеи, что было довольно скандально. Будь он работником порта, никто бы и внимания не обратил, те могли забыть посетить цирюльника, но аристократы всегда следили за собой. В статье было написано, что сын герцога Бершоу только что вернулся из экспедиции благотворительного фонда «Любителей древностей» и готовит ряд лекций и статей, посвященных своим научным изысканиям на землях старого Ошвальда. Мне уже доводилось читать про этот фонд. Он был основан семьей Ладоу около десяти лет назад и спонсировал поездки на раскопки как в Лэдфорде, так и за его пределами. Также фонд основал Музей древностей, построенный за рекордные сроки недалеко от Университета им. Короля Георга.

Не найдя больше ничего, что могло бы быть мне интересно, я закрыла еженедельник и взялась за газету «Новый век», где было куда меньше фотографий и больше слов. Именно в этот момент ко мне подошла она. Девушка, которая изменила мою жизнь.

– Вы меня не знаете. Меня зовут Эшли Халлу.

Конечно же, я знала ее. Я знала имена почти всех представителей дворянских фамилий, живших в столице Лэдфорта. А Эшли принадлежала к семье, которая владела целым островом. Когда-то, в совсем уж далеком прошлом, этот остров даже был отдельным королевством. Так что Эшли Халлу ошибалась, говоря, что я ее не знаю. Но я не собиралась ей этого показывать.

– Меня зовут Лидия Манш, – ответила я, мысленно поблагодарив отца за его звучную фамилию.

– У вас такое необычное имя, – улыбнулась Эшли. – Надеюсь, я вас не отвлекла? Я сама сегодня с большим удовольствием прочитала эту статью.

Я не сразу поняла, о чем она говорит, но потом перевела взгляд на заголовок газеты, которую держала в руках.

УЧЕНЫЕ ПРИБЛИЗИЛИСЬ К РАСКРЫТИЮ ТАЙНЫ ЯЗЫКА ДРЕВНЕГО ОШВАЛЬДА

Ошвальд — древнее государство, куда восточней Лэдфорта. Однако в какой-то момент люди Ошвальда исчезли, и эти земли пришли в запустение. Современный Ошвальд давно был поделен между несколькими странами, и на его территории остались только старые постройки, исписанные символами, которые никто, включая местных жителей, не мог прочесть. С тех пор как на эти руины обратили внимание Ладоу и их общество, публика — от образованной до самой простой — немного сошла с ума. Даже дешевые листки для простонародья печатали истории про древний Ошвальд, их королей и их рассвет перед трагичным падением. Народ толпами шел на выставки в Музей древностей, куда свозили то немногое, что удалось найти в руинах. Посетители библиотеки тоже были одержимы Ошвальдом. Они могли часами спорить о том, что означает тот или иной знак, не обращая внимания на правила о тишине. Возможно, Эшли Халлу была одной из них.

– Очень волнительные события, – сказала я осторожно, стараясь не углубляться в детали, чтобы случайно не выдать свое невежество.

Я знала о древнем Ошвальде лишь то немногое, что случайно попадалось мне на глаза. Например, то, что разрушенные здания скорее всего были гробницами, где жители хоронили своих королей.

– Я не верила, что при моей жизни этот язык разгадают, но мы живем в удивительное время! – глаза Эшли блестели. – Простите, я могу показаться навязчивой, – вдруг смутилась она. – Просто я часто вижу вас здесь, с книгами и газетами. Мне всегда было любопытно, но я стеснялась подойти. Сегодня почему-то решилась. Нечасто встретишь женщину, которая интересуется наукой так же, как я.

Я ничего не имела против науки. Наука дала моему отцу профессию, кормила нас, одевала, позволяла мне читать газеты и рассматривать фотографии. Мужчины, которые посвящали науке жизнь, вызывали у меня понимание — они делали свое дело, и хвала им за это. Но какое отношение все это имело ко мне? Наука была не для женщин.

Образование я получила ровно в той мере, в какой это требовалось для девушки моего круга. Вдовы и незамужние дочери мещан часто шли в учительницы или портнихи — это был надежный способ не оказаться на улице. Родители готовили нас к этому на случай, если мы не найдем приличного мужа и будем вынуждены. Потому я достойно шила, знала наизусть детские молитвы и могла без особого труда перечислить имена последних десяти королей Лэдфорта.

Но Эшли была иного склада. Наверняка из тех женщин, что пытались учиться наравне с мужчинами. Но она могла себе это позволить — она была дочерью графа. Любые ее увлечения назывались интересами, а не странностями. Ей не нужно было переживать о завтрашнем дне.

Впрочем, сейчас ее интерес мне был очень выгоден, и я собиралась вовсю ей подыграть.

Я добродушно улыбнулась и кивнула.

– Мне действительно сложно найти собеседника. Мужчины не всегда хотят обсуждать такие вещи с женщинами. Да и это может выглядеть неприлично.

Эшли согласно закивала, нервно теребя пальцы. Странно. Она была выше статусом, чем большинство людей вокруг, и ей нечего было бояться. Но она волновалась. Почему?

– Может быть, вы сочтете уместным обсудить статью за чашкой кофе в том кафе через дорогу? – спросила она, покосившись на других посетителей. – Здесь не любят громких разговоров. А я не люблю спорить со смотрителем. Надеюсь, я не кажусь навязчивой?

– Ну что вы! – воскликнула я громче, чем следовало.

От волнения у меня даже начала дрожать нога. Но я взяла себя в руки. Упускать Эшли Халлу было нельзя. Не каждый день к тебе подходит графская дочка и предлагает дружескую беседу.

– Я угощаю, – вдруг сказала Эшли.

Я заметила, как она скользнула взглядом по моему платью. Мы были одеты похоже — в однотонные наряды с глухим воротником. Эта мода пришла на смену чрезмерно кокетливым платьям прошлого десятилетия. Но Эшли все равно поняла, что моя одежда была сшита из местной недорогой ткани. В конце концов, она не была слепой.

– Мне было бы неловко, – ответила я, покачав головой. Несмотря на желание сэкономить, я все равно чувствовала себя обиженной этим предложением.

– Я настаиваю, – голос Эшли стал тверже. – Это я вас пригласила. Не заставляйте меня смущаться, прошу. Иначе я не смогу завести новое знакомство еще лет пятнадцать, вспоминая, как опозорилась с вами.

Мы поспорили еще немного, и я согласилась. Да, я могла позволить себе перекусить в недорогом кафе, но каждая сэкономленная монета могла пригодиться в будущем. Неизвестно, что ждало меня впереди, и я предпочитала не тратить лишнего.

***

К моей радости, когда нас проводили к небольшому столику у окна, Эшли говорила больше, чем спрашивала. Казалось, она просто ждала подходящего слушателя.

– Я помню, как мой друг впервые повел меня в музей древностей. Я не могла уйти, и смотритель согласился остаться еще на час. Кажется, я весь этот час провела перед барельефом, найденным в руинах. Я читала эти знаки, словно могла их понять, – хихикнула она, вспоминая. – И в какой-то момент мне правда так показалось. Я даже поделилась этим со своим другом, но он поднял меня на смех.

– И что же вы прочитали?

– Мне показалось, что это перечисление тех, кто правил этими землями. Знаете: Александр, сын Героса, Герос, сын Олва, и тому подобное. Но мой друг сказал, что это первое, что они проверили, и это не так.

– Как можно проверить то, чего не понимаешь?

– Их учат не только искать смысл, но и видеть закономерности, – терпеливо объяснила Эшли. – Говорят, у каждого языка они есть, и не важно, когда на нем говорили — сегодня или миллион лет назад.

– Не думаю, что тогда жили люди.

– Да, это маловероятно, – улыбнулась Эшли. – Но что касается Ошвальда, мой друг считает, что они исчезли около трех тысяч лет назад.

– Ваш друг, кажется, большой специалист в этом вопросе.

– Более чем! – с гордостью подтвердила Эшли. – Быть может, вы о нем слышали, он печатал свои статьи в научных журналах. Его зовут Вильям Бершоу.

Она говорила о нем так спокойно, словно это был не сын герцога, а простой соседский юноша. Хотя для нее так оно и было.

– Если мне не изменяет память, то сэр Бершоу недавно вернулся из экспедиции.

– Именно так! – Эшли радостно закивала. – Я так хотела встретиться с ним, но все дни после поездки он провел в бумагах. Правда, он пригласил меня на свою лекцию в Университет и обещал, что я все услышу вместе с остальными студентами.

– Мне всегда казалось, что в университетах учатся лишь мужчины.

Эшли слегка покраснела.

– Я вольнослушательница. Моя семья считает это блажью, но не препятствует. Наверное, это очень благородно с их стороны. А ваши родные как относятся к вашей страсти к науке?

Я чувствовала, что должна дать правильный ответ. Достаточно правдивый, но не слишком откровенный.

– Мой отец относится с пониманием. Он сам в молодости занимался исследованиями редких болезней.

– Ваш отец врач?

– Да. Сейчас он больше практикует.

– Я всегда боялась и уважала врачей, – сказала Эшли. – Наверное, из-за нашего семейного доктора Грегори. Он был суровым человеком, но, кажется, знал все на свете. Жаль, что он умер от лихорадки.

Я кивнула, радуясь, что Эшли не стала задавать уточняющих вопросов. Врачи бывают разными. Те, кто лечат пациентов вроде Эшли, сами почти что аристократы. Есть те, кто принимает законы о медицине — среди них встречаются и бароны, и дети графов. Но мой отец был из ремесленников. Лечил тех, кто жил недалеко, за приемлемую плату. Подрабатывал в моргах сыскной полиции, когда им не хватало людей. Во время эпидемий он мог даже работать с бедняками за государственные деньги. И все же врач — это не лавочник и не мясник, и я была благодарна отцу за его профессию.

– Так вот к чему я веду, – Эшли понизила голос почти до шепота. – Не хотите ли, Лидия, прийти на эту лекцию со мной? Я была бы счастлива иметь такую компаньонку, как вы. Конечно, меня всегда сопровождает друг, которому доверяет семья, но быть единственной женщиной в университетском лектории может быть неловко.

Я была уверена, что почувствовала, как мое сердце стало биться быстрее. Наверняка если бы Эшли присмотрелась ко мне чуть внимательней, она бы увидела испарину у меня на лбу.

– А пустят ли меня? Или вольнослушателем может стать кто угодно?

Эшли задумалась, но, отхлебнув еще кофе, кивнула сама себе.

– Меня записал дядя, он один из советников Университета. Не думаю, что там будут против. А если и да, то я напомню, сколько денег пожертвовала моя семья.

Я надеялась, что она права. Впереди было несколько ночей, которые я должна была провести за книгами, чтобы хоть немного разобраться в истории старого Ошвальда. Было бы обидно потратить время зря.

Когда Эшли расплатилась, оставив официантке щедрые чаевые, я отказалась от ее предложения разделить извозчика — соврала, что забыла в библиотеке свои записи. Мне не хотелось тратить деньги на дорогой экипаж.

Да и в библиотеку мне действительно нужно было зайти. В моем доме можно было встретить разве что медицинские книги отца и любовные романы матери, которые она прятала от меня, когда я была помоложе. А вот библиотекарь мог подсказать мне, что почитать о стране, которой больше не существовало.

Глава 2

Когда я вернулась домой с несколькими книгами в руках, матушка посмотрела на меня с крайним удивлением.

– Где ты была? Отец весь извелся.

Она всегда так говорила, но отец слишком много работал, чтобы беспокоиться о моем местонахождении.

– Я была в библиотеке.

– Зачем? – удивилась матушка. – Тем более так долго. Отец правда волнуется, Лидия, я тебе не вру.

– Я лишь хотела взять несколько книг.

– О чем же? Только не говори, что набрала глупых романов.

– Я... – к своему стыду, я не придумала нужной отговорки. – Я решила больше узнать об истории Ошвальда.

– Чего? – матушка подняла брови. – Ты про ту страну, откуда привозят камни постоянно? Не думала, что тебя это интересует.

– Меня и не интересует. Но молодые люди только об этом и говорят. А я поняла, что у меня нет общих тем для разговоров.

– А они нужны? – матушка отложила свой роман на туалетный столик. – Мы с твоим отцом не так много говорили перед помолвкой.

– Теперь все иначе, матушка. Во всех газетах пишут, что молодые люди предпочитают жену, которая может поддержать беседу. Ну, конечно, это не относится к бакалейщикам или аптекарям...

– Мы не аптекари! – отрезала матушка. – Не путай их с настоящим врачом. Ты молодец, Лидия, что думаешь наперед. Раз нужно с ними говорить, говори. Главное, чтобы дальше разговоров ничего не заходило.

Последнюю фразу она сказала шепотом, хотя на втором этаже никого не было. Отец все еще принимал пациентов у себя внизу.

– Я разумный человек, матушка.

– В отличие от твоего брата, – вздохнула она, смягчившись. – Вчера он не ночевал дома.

– Где же он был?

– Не уверена, что хочу это знать. Но твой отец слишком мягок, чтобы поговорить с ним по-мужски. Впрочем, не будем об этом. Не опаздывай к ужину. Сегодня будет печеный картофель с рыбой. Надеюсь, Марго купила свежую на этот раз.

Матушка ненавидела кухарку, которую считала напоминанием о том, что мой отец выходец из бедной деревенской семьи. Но он отказывался брать кого-то другого. Да и Марго обходилась нам почти даром, была готова жить на кухне, и это было последним аргументом в их спорах.

Первая книга из тех, что мне попалась – «Путешествие из Лэдфорта в Ошвальд» – была отпечатана таким мелким шрифтом, что я невольно разозлилась на издательство, которое явно хотело сэкономить. Однако благодаря языку автора написанное читалось легко, и я даже не заметила, как пролетело время перед ужином.

Местные говорили автору, что их предшественники на этой земле хоронили своих правителей в гробницах странной для нас формы. То были строго геометричные здания с единым входом, который после похорон запечатывался камнями. Возможно, таким образом ошвальдцы не давали духу вырваться обратно на их землю. Многое нам было неясно, ведь стороны этих сооружений были исписаны знаками, чей смысл до сих пор не разгадали. Местные, конечно, давали автору свои трактовки: например, они были уверены в том, что один из часто встречающихся знаков значит «человек», но сэр Томас Кроун, ученый и путешественник, отметил, что это предположение требует дополнительного изучения.

Я по своему невежеству была уверена, что гробницы открыли не так давно. Но оказалось, что они были прекрасно известны людям, в том числе и лэдфордцам, просто никого не интересовали. До того момента, когда герцог Ладоу проспонсировал первую большую экспедицию и выпустил статью с перечислением всех найденных записей и построек.

Увы, от этого занимательного чтения меня нагло отвлек человек, не считающий нужным стучать прежде, чем зайти в мою комнату. Это был мой брат Александр.

– Где ты пропадала?

– И тебе добрый вечер, – я с большим неудовольствием отложила книгу. – Я была в библиотеке.

Брат удивленно поднял брови.

– С чего это?

– Захотелось.

– Искала себе ухажера?

– Для этого мне не нужно ходить в библиотеку, ты же знаешь, – устало ответила я. – Достаточно сходить в таверну, где собираются твои дружки.

– Вот это меня и удивляет.

Брат бесцеремонно уселся на мою постель. Я поморщилась. Кто знает, где была его одежда, которую он так и не удосужился поменять.

– Мать наседает на меня сильнее, пока тебя нет, сестра.

– Тебе не стоит пропадать по ночам, вот и все.

– Ты не понимаешь, – он лишь отмахнулся. – Это мужские дела. Я не мог отказаться от того, чтобы не отпраздновать день рождения Альфреда.

– Альфред не будет тебя кормить и содержать твой дом. В отличие от практики отца.

– Не люблю кровь.

– Придется привыкнуть.

– Все у тебя просто, Лидия.

Брат был младше меня лишь на год, но сейчас казалось, что он моложе лет на пять, а я отчитываю его с высоты прожитых лет.

– Я говорю тебе правду лишь из любви, братик, – я взъерошила его светлые волосы, как делала в детстве. – Ты окажешься на улице без практики. Не думаю, что тебе попадется богатая вдова, которая возьмет тебя на содержание. Для этого ты недостаточно льстив.

– Я не хочу жениться на старухе!

– Тогда повзрослей.

Мы были похожи внешне как близнецы, но внутренне сильно различались. Один раз отец сказал, что всем было бы лучше, распорядись Создатель иначе. Я бы родилась мужчиной, а брат девушкой. Может, отец и был прав, только вот девушка с характером моего брата была бы слишком ветрена и обязательно попала бы в неприятности, о которых обычно говорят шепотом.

Так что, может, оно было и к лучшему.

– Пойдем на ужин. Только переоденься. Твой костюм пропах дешевым душистым маслом.

– С чего ты решила, что оно дешевое, сестра?

– Не думаю, что у Альфреда и твоих друзей платят продажным женщинам достаточно для того, чтобы они позволили себе духи.

– Как грубо, – смутился Александр.

– Зато правда, – я подтолкнула брата к выходу. – Иди уже, а то мне придется проветривать комнату.

***

Весь ужин матушка бросала гневные взгляды на Александра, который так и не удосужился переодеться. Иногда мне казалось, что он делает это из вредности.

– Чем так пахнет? – нахмурился отец.

– У Лидии новые духи.

Я лягнула его под столом. Больно.

– Духи? Очень... приятный запах. Напоминает мое любимое средство, которое я выписываю при несварении желудка.

– Не стоит говорить об этом за ужином, дорогой.

– Да, конечно, – отец смутился и вернулся к своей еде, которая, надо отметить, была куда лучше, чем предполагала матушка.

Ужинали мы обычно вчетвером. Я, матушка, отец и наш жилец Джон Ормуд, который пользовался возможностью жить почти что бесплатно, практикуясь у отца. Джон мне нравился в первую очередь тем, что не пытался проявлять ухаживаний, которых можно было бы от него ожидать. Мне вовсе не хотелось бы обижать его отказом, и я была благодарна ему за то, что он даже не смотрел в мою сторону. Вот и сейчас он склонился над тарелкой, стараясь поймать одну из картофелин. Однако наша матушка отчего-то считала, что Джон обязан принимать участие в беседе, и потому часто пыталась его разговорить:

– Джон, дорогой, видела, вы сегодня пришли с газетным листком. Не поделитесь ли какими новостями? Только прошу не медицинскими.

Джон с неохотой поднял на нее взгляд и тихо прошептал:

– Вы же знаете, там как всегда. Все только и пишут что о раскопках, да о Марском мяснике.

– Что еще за мясник?

– Разве ты не слышала, матушка? – удивился Александр. – Так столичного убийцу обозвали газетчики. Он двух девиц порезал. Насмерть, ясное дело.

– Трех, – вздохнул отец. – Сегодня меня вызывали на опознание, их врач сильно приболел. Пренеприятное зрелище, скажу я вам. Не зря его мясником прозвали.

– То есть по городу ходит убийца девушек, а я ничего не знаю?! – почти прокричала матушка. – Почему вы мне не сообщили? Я бы тогда не отпустила Лидию за порог!

Отец покачал головой.

– Все не так плохо, дорогая. Он совершает свои злодейства только в районе порта и только по ночам. Потому его и прозвали Марским. Сама знаешь, каких девиц там можно встретить в такое время.

Джон зарделся и уткнулся в тарелку, а Александр, конечно же, начал хихикать. Отец говорил о продажных женщинах, которые работали в порту и окрестностях. Это, наверное, был один из самых бедных и самых опасных районов нашей столицы. Потому дома терпимости росли там бурным цветом. Не то чтобы такого не было и в нашем более благополучном районе, однако тут подобные женщины соблюдали некоторые приличия, открывая свою профессию лишь тем, кто специально приходил в таверны ради подобных развлечений. В порту же они могли подходить к мужчинам открыто, заманивая их в свои комнаты или переулки. Я бы никогда не поверила, что такое возможно, но видела это своими глазами, когда Марго взяла меня в поездку в порт, где жила ее родня. Я помню, как женщина, одетая в яркое, но грязное платье, хватала одного моряка прямо за руку, не стесняясь нас или других прохожих. Неудивительно, что убийца нашел в Марском порту прекрасное место для охоты. Подловить девушку в других районах было бы куда более трудной задачей.

– И все же, Лидия, – отец посмотрел на меня. – Я бы хотел, чтобы ты не задерживалась как сегодня. Так мне будет спокойней. Этот выродок сумасшедший, и, похоже, останавливаться не собирается. Сегодня он убивает в порту, а завтра пойдет на север. Кто знает, что у этих извергов в голове.

Я страшно разозлилась на неизвестного мне «мясника». Только мне удалось приблизиться к своей мечте, как меня решили запереть дома. Конечно, пока речи об этом не шло, но от матушки можно было всего ожидать.

– Я хожу лишь в библиотеку в центральном районе, отец.

– Библиотеки есть и поблизости.

– Там нет книг, что мне интересны. Только ужасные любовные романы, от которых тянет спать. Я предпочитаю литературу, что развивает разум.

Отец слегка улыбнулся, и я поняла, что выиграла этот раунд. Все же он гордился тем, что мне интересно что-то помимо бессмысленных увлечений. Возможно, считал, что его страсть к знаниям, которая вырвала его из фермерского дома, передалась и мне. Не уверена, что так оно и было, но мне совсем не хотелось его разочаровывать.

– Просто будь осмотрительней. И не жалей денег на достойных извозчиков. Уж на это у нас есть средства.

Матушка бросила на отца недовольный взгляд, но промолчала.

– Джон, скажи, пропеклась ли картошка? Мне кажется, она сыровата.

– Картошка отличная, – пробурчал Джон. – Как и всегда.

К его счастью, на этом матушка остановила свои попытки включить его в светскую беседу, и мы продолжили трапезу в прекрасной тишине.

***

Прежде чем отойти ко сну, я достала из сундука все свои платья, чтобы решить, в каком из них я буду наиболее уместно смотреться на лекции. Это точно не должно было быть что-то излишне праздничное, так что мой самый дорогой наряд из красного бархата не подходил. Неплохим вариантом казался повседневный наряд из голубой шерсти, верх которого я обновила вставками из бежевой ткани, добавив объем рукавам по новой моде. Но было ли что-то столь ультрамодное уместно на научной лекции? Я не хотела рисковать и потому остановилась на строгом зеленом платье с высоким воротником, не перегруженном излишними деталями. Когда-то этот наряд был матушкиным праздничным платьем, но, когда мода изменилась, она отдала его портнихе, чтобы та использовала ткань для достойного повседневного платья.

Одна из проблем, кажется, была решена, однако передо мной все еще стоял большой список: мне нужно было дочитать все взятые в библиотеке книги, заказать в аптекарской лавке раствор от веснушек, вымыть волосы за день до лекции, подстричь ногти и сделать ванночку с лимоном и солью.

Я выписала все эти дела на отдельный лист, предвкушая, как буду убирать их по мере выполнения, и с удовлетворением вычеркнула пункт «Выбрать платье». Листок со списком я спрятала в свой тайник, расположенный сзади письменного стола – там же я хранила газетные вырезки и заметки, которые считала полезными. Мне вовсе не хотелось, чтобы матушка или Марго узнали про мое увлечение Ладоу. Пусть я и имела на это полное право.

С чувством выполненного долга я снова взяла в руки «Путешествие из Лэдфорта в Ошвальд» и погрузилась в чтение, напрочь забыв про сон.

Глава 3

В день лекции в Университете я стояла перед зеркалом добрых минут сорок. Мне пришлось долго провозиться с прической, которая должна была одновременно подчеркивать мою красоту, но не смотреться вульгарно. Потому я собрала волосы наверх, закрепив их с помощью жестких шпилек. Мне не нужно было завивать кудри на ночь, так как и в естественном виде мои волосы лежали волнами, что было очень удобно, ведь таким образом даже простая прическа выглядела пышной.

Мне удалось улучить момент и выскользнуть из дома незамеченной, ведь мне совсем не хотелось отвечать на расспросы родителей. Столкнулась я лишь с Джоном, который записывал данные одного из пациентов, но тот, как и всегда, не обратил на меня особого внимания.

На улице я заказала недорогого извозчика, попросив его остановиться в паре кварталов от университета. Погода располагала к прогулке, и потому я решила сэкономить, насладившись приятным днем. К тому же, благодаря взглядам, что я получала от проходящих мимо молодых и не очень людей, я поняла, что, несмотря на излишнюю скромность, платье, которое я выбрала, хорошо подчеркивало мои достоинства. Возможно, даже слишком, ведь какой-то оборванец имел наглость посмотреть на меня в упор, не стесняясь, отчего я, конечно, ускорила шаг.

Эшли уже ждала меня у небольшого сквера, где в тени деревьев любили отдыхать студенты в перерывах между лекциями. Я частенько видела их по пути в библиотеку, увлеченных спорами о вещах, о которых я никогда ничего не слышала.

– Это очень мило, что ты пришла, Лидия! – кажется, Эшли была искренне рада меня видеть. – Мне так надоело быть единственной женщиной в аудитории.

– Наверняка это неловко.

– Более чем, – вздохнула Эшли. – Большинство студентов очень приличные люди, но есть те, кто смотрит на меня словно на призрака. Но вдвоем намного легче! Ой, кажется, я вижу Вениамина!

Я обернулась и увидела молодого человека со светлыми волосами, одетого в крайне модную тройку. Он помахал Эшли и проследовал к нам.

– Это мой друг, приемный сын барона Гесмана, – шепнула мне Эшли. – Не обращайте внимания на его развязность. Он приятнее, чем кажется.

– Эшли, дорогая, ты мне льстишь! – Вениамин очаровательно улыбнулся, и я, вспомнив о правилах приличия, протянула ему руку для поцелуя.

– Это моя подруга, Лидия Манш.

– Очаровательное имя, Лидия. И вы очаровательны, как и Эшли, конечно. Сегодня вообще очаровательный день.

– Ты снова выпил? – разочарованно вздохнула Эшли. – Вильям будет недоволен, ты же знаешь.

И правда. В резких движениях Вениамина, в его взгляде и походке я узнавала брата, приходившего домой нетрезвым. Правда, братец обычно старался это скрыть, но сыну барона было все равно.

– Не беспокойся, дорогая Эшли. Я не буду петь песни на его выступлении. Наверное. А если и буду, то пристойные!

Эшли хоть и рассмеялась, но было заметно, что она была смущена поведением своего друга. Это было даже лестно, что ей было не все равно на то, что я подумаю о нем. Но Эшли не знала, что Вениамин мог раздеться и сплясать в полном неглиже, и мне было бы плевать. Главным в нем были не манеры, не внешность, пусть и довольно миловидная, а его будущий статус барона. А таким людям всегда было позволено больше.

– Лекция начнется скоро? – спросила я, стараясь показать, что именно было целью моего приезда. – Вчера я перечитывала «Путешествие в Ошвальд» и не могу дождаться, когда вживую услышу кого-то, кто там был.

– Оу... – Вениамин выглядел слегка разочарованным. – Так вы и вправду интересуетесь этой ерундой, как и Эшли?

– А вы нет?

– Не обращайте внимания на его слова, Лидия. Вениамин мало думает о прошлом. И о многом другом тоже.

– Да, только не обижайтесь на меня, Лидия, – согласился Вениамин. – Я привык думать лишь о развлечениях, и оттого мне кажется, что все так же посредственны, как и я. Я придираюсь к вам лишь из зависти.

– Не думаю, что в моей жизни есть чему позавидовать. Она вполне обычная.

– Разве? – хмыкнул Вениамин. – Я уверен, что девушки завидуют вашим золотистым волосам.

– Вы не девушка.

– И это прекрасно, ведь тогда никому бы не пришло в голову делать меня приемным сыном и наследником, верно? Остался бы сиротой малозначимого землевладельца и вышел бы замуж за какого-нибудь бедного служителя культа. Мало веселого.

– Вениамин... – шикнула Эшли. – Прекрати. Ты забываешься.

– Прости, дорогая. И вы меня простите, Лидия. Позвольте стать вашим верным спутником в храм науки. Вильям будет очень зол, если мы опоздаем.

Эшли бросила на меня взгляд, полный искреннего сожаления, но у меня не было никаких проблем с развязным поведением Вениамина. Пусть говорит слишком много, мне-то было на руку. Что у трезвого на уме, то пьяный говорит прямо, и Вениамин мог помочь мне понять вещи, скрытые за светской вежливостью. Потому я улыбнулась, опустив глаза, и мы втроем пошли к главному входу в Университет им. Короля Георга.

Конечно, я не раз видела величественное здание Университета, когда прогуливалась по центру столицы. Прекрасное снаружи, внутри оно поразило меня еще сильнее. Свет со стеклянной крыши создавал игру теней на мраморных плитах на полу, стены были расписаны от пола до потолка, под нашими ногами лежал самый длинный ковер из тех, что я видела, а в центре всего великолепия нас встречала двойная лестница, по которой туда-сюда сновали студенты в дорогих костюмах. Я не знала ни авторов росписей, ни названия пород, которыми была инкрустирована лестница, но мне было совершенно очевидно, что это стоило неимоверных денег.

Но больше всего меня удивило то, что охрана не потребовала моих документов и не задавала вопросов. Я просто вошла в Университет так, словно и должна была там быть по праву. Конечно, это было связано с тем, что меня сопровождали Вениамин и Эшли, но я все равно не могла поверить такой удаче.

Мы поднялись по лестнице, и мне пришлось приложить серьезные усилия, чтобы не смотреть по сторонам с приоткрытым ртом. Я Лидия Манш пришла послушать лекцию, и мне не интересно ничего, кроме знаний. Эта роль, которую я собиралась отлично отыграть.

– Лекция пройдет в центральной аудитории, – шепнула мне Эшли. – Слишком много желающих.

– Я думаю, им просто хочется посмотреть на новую прическу Вильяма.

– Она не так плоха, как все говорят. Ему идут длинные волосы. Хотя его отец, конечно, этим недоволен.

– Ну еще бы, – рассмеялся Вениамин. – Странно, что он не обкорнал его во сне. Впрочем, Вильяму почти всегда удается настоять на своем. Хотя и тут есть границы, сама знаешь.

Эшли ничего ему не ответила, но по ее выражению лица я поняла, что со словами Вениамина она была согласна.

Аудитория, куда мы поднялись, превзошла все мои ожидания. Я думала, что это будет похоже на храм со скамьями, но нет – скорее на огромную театральную сцену с множеством отделанных бархатом стульев, расположенных так, что каждый мог увидеть лектора по центру. Шторы на огромных окнах, достигающих самого потолка, были опущены, и внутри царил полумрак. Я не сразу поняла, зачем это было сделано.

– Смотри, Вильям принес синемограф! – воскликнула Эшли.

– Что это? – спросила я, прежде чем прикусить язык. – Точнее, зачем?

– Как зачем? Он будет показывать фотографии из Ошвальда. Чудесно он придумал, смотреть куда наглядней, чем слушать, – Эшли уверенно шла к первому ряду, придерживая юбку. – Пойдемте, займем места, пока не поздно.

– Синемограф с помощью света увеличивает фотографию и показывает ее всем, – шепнул мне на ухо Вениамин. – Вильям обожает технические новинки, он и фотоаппаратом овладел, как только появилась возможность. Замучил нас своими съемками.

Я кивнула, показывая, что разделяю подобные интересы, и обернулась к изделию, стоящему в центре аудитории. Оно выглядело похожим на замысловатое оружие, и я понятия не имела, как оно могло помочь в показе фотографии.

– Садитесь, – Эшли присела на место рядом с худощавым рыжеволосым мужчиной. – Тут как раз есть два свободных. Мы сможем увидеть все вблизи.

Вениамин уступил мне путь, и я села рядом с новоиспеченной подругой, стараясь аккуратно разложить чересчур пышное платье. Все же местные сиденья были предназначены для мужчин в костюмах, а не для дам.

Вениамин, как назло, сел так близко, что часть моей юбки оказалась прямо под ним. Но он этого не заметил, а я постеснялась что-либо сказать. Тем более что по аудитории раздались взволнованные шепотки, и я поняла, что Вильям Бершоу прибыл на лекцию.

– Не ожидал, что вас будет так много, – сказал высокий юноша, спускающийся по ступенькам к доске. – Я польщен.

Вильям выглядел так же, как и на фото в газете, однако его длинные волосы были собраны в хвост и туго завязаны сзади. Наверное, распущенные волосы все же были слишком дерзки для университетской аудитории.

Он встал у доски и огляделся, остановившись на нашей троице чуть дольше, чем было необходимо. Наверняка он не понимал, что за девушка сидит между его друзьями. По крайней мере я сразу почувствовала себя неловко.

– Рад видеть столько знакомых и незнакомых лиц, – продолжил Вильям. – Наверняка вы слышали, что язык Ошвальда близок к разгадке. И вы явно хотите знать, правда это или нет.

Люди в аудитории – от совсем юных студентов до профессоров – закивали, поддерживая его слова.

– Так вот, – продолжил Вильям, прокашлявшись. – Как и обычно бывает в нашем нелегком деле, все не так просто.

– Не так просто? – хмыкнул пожилой мужчина, сидящий во втором ряду. – Так вы разгадали письменность Ошвальда или нет?

– Терпение, сэр Варлоу, терпение, – невозмутимо продолжил Вильям. – Дайте мне закончить. Итак, как вам известно, в дешифровке письменности Ошвальда было две основных проблемы. И главная из них, конечно, заключалась в том, что мы не могли быть уверены, что знаем все существующие в письменности знаки. Слишком неравномерно сохранились знаки на старых руинах, а те образцы знаков, что мы встречали на других памятниках Ошвальда, были просто смехотворны. К счастью, эта проблема была решена. Нам удалось добиться разрешения на раскопки в той части, что сейчас контролируется государством Тэмет. Не так давно они установили дружеские отношения с короной, за что мы, конечно, очень благодарны его величеству.

– Странно называть государством сборище дикарей.

– Тем не менее, сэр Варлоу, тэметинцы оказались куда более осторожными хозяевами, чем те страны, с которыми у нас более давние отношения. Дорий, прошу, включи синемограф.

Помощник Вильяма, крепкий короткостриженый мужчина, каким-то образом включил в синемографе свет. И тут же на доске, на которую Вильям быстрым движением накинул белую ткань, возникло изображение. Я сдержалась от того, чтобы не ахнуть от изумления. Ведь никто другой в зале не стал реагировать на это слишком бурно.

– Это одна из самых хорошо сохранившихся гробниц, что я видел. Да вы и сами можете посмотреть, насколько камень ярче сияет на солнце, пусть и фото сложно это передать. Все это произошло благодаря тому, что эти земли пострадали от засухи сильнее других. Люди долго там не жили, а когда пришли тэметцы, они не стали использовать гробницы под свои нужды, даже те, которые не ушли полностью под песок. Я так и не понял, из-за страха или из уважения. Так или иначе, мы должны быть им благодарны. Их примитивный, на наш взгляд, образ жизни помог нам найти нетронутые образцы письменности, которые сохранились в гораздо большем объеме и качестве. Так что теперь я могу с гордостью сказать, что у нас есть полный список знаков, использованных Ошвальдом. Общее число – сто один знак.

Недолгое молчание ошеломленных слушателей прервал вопрос с самого заднего ряда. Я обернулась и увидела того самого оборванца, что не отрывал от меня взгляд на променаде. Конечно, его нельзя было назвать настоящим нищим, просто его одежда была явно снята с другого плеча. Но на фоне благополучной публики его бедность сияла еще ярче.

Мне казалось очевидным, что у него куда меньше прав находится тут, чем у меня. Однако держался он уверенно, несмотря на свой весьма потрепанный внешний вид.

– Получается, это не алфавит? Слишком много букв.

– Именно так, сэр Шатро.

– Все тут знают, что я не сэр, – рассмеялся юноша. – Называйте меня, как принято.

– Хорошо, Михей, – холодно ответил Вильям. – Итак, это не алфавит. Но и не те виды письма, что используют народы, предпочитающие давать одному слову один знак. Для этого знаков уж слишком мало. Мы пришли к выводу, что имеем дело с видом письма, которое называют письмом слога. Объясню для тех, кто не погружен в нашу науку, думаю, таких тут много.

На секунду мне показалось, что Вильям посмотрел на меня. Хотя в зале наверняка было множество людей, пришедших из праздного любопытства. Быть может, он заметил, что я одета не так богато, как Эшли. Хотя мужчины, по моему мнению, не так хорошо разбирались в подобных нюансах. Для этого у них были сестры и матери.

– Итак, каждый знак означает не слово, а слог. Например, мое имя можно было бы записать всего лишь тремя слогами на ошвальдском диалекте. В теории, конечно. К большому сожалению, точное звучание слогов нам не известно.

– Так выходит, господин Бершоу, вы ничего не разгадали?

– Вам стоит дослушать меня, сэ... Михей. Нам невероятно повезло. Я уже было решил, что вся моя экспедиция закончится лишь полным собранием знаков. И это уже был бы большой прорыв. Однако произошло чудо. Точнее, я бы назвал это чудом, если бы в них верил. И это чудо случилось практически перед отъездом, – Вильям сделал паузу и махнул своему помощнику. – Прошу показать второе фото.

Дорий вытащил из аппарата кусочек стекла и тут же ловким движением вставил новый. Вместо знаков мы увидели странный кусок то ли ткани, то ли бумаги.

– И что же это? – спросил уже знакомый мне сэр Варло. – Ваши попытки разгадать значение слов?

– Намного лучше, – ухмыльнулся Вильям. – Это, мои дорогие друзья, обертка, в которой один из местных жителей принес свежий хлеб. Тэметцы практически ничего не выкидывают, в том числе и старую бумагу из бычьей кожи, которую оставили их предшественники. Так уж вышло, что на одном из них осталась запись, возможно одна из последних записей на ошвальдском языке, сделанная перед большой засухой. Казалось бы, ерунда, но к нашей огромной удаче тот, кто написал этот текст, продублировал его сам на языке народа, с которым ошвальдцы имели культурные связи. И этот язык мы знаем, ведь в отличие от цивилизации Ошвальда их соседи по морю не исчезли, как будто в никуда. И чтобы понять, что написано внизу, мы можем сравнить записи с языком Кемера.

Вильям замолк, позволяя людям в зале самим прочитать надпись. Вряд ли многие из них знали язык неизвестного мне кемерского народа наизусть, однако было совершенно очевидно, что все были поражены находкой. Даже я, к своему удивлению, почувствовала волнение.

– Это значит, что вам есть с чем сравнить текст, – заключил Михей куда более серьезным голосом, в котором не читалось ни капли насмешки. – Но, судя по всему, слов довольно мало.

– Верно, – кивнул Вильям. – Так что нам удалось перевести немного. Но я надеюсь, это только начало, которое мы можем использовать как подспорье для дальнейшей расшифровки. И кое-что мы уже получили. Прошу следующий слайд.

На следующем слайде были аккуратно выведенные чернилами слова. Часть из них была ошвальдскими, а вторая была написана на нашем языке.

– Перед вами первые слова Ошвальда, которые нам удалось расшифровать. Сообщение гласило: «Забери тринадцать мешков зерна и оставь женщине, торгующей в доме у реки. Остальное твое. Это письмо оставь как доказательство сделки».

– Негусто, – сказал Михей. – Но есть с чем работать. Теперь понятны числительные и обозначения пола.

– Хорошо подмечено, Михей. Именно так и есть. А значит, – Вильям снова махнул рукой. – Следующий слайд, пожалуйста. Мы можем попытаться расшифровать часть надписей, которые уже у нас есть. Например, сейчас мы с вами видим известную таблицу из Музея Древностей. Многие пытались ее расшифровать, но это было все равно что искать что-то, будучи слепым. А мы больше не слепы, дамы и господа. И потому я хочу обратиться к вам за помощью.

Вильям дал знак своему помощнику, и тот достал заранее подготовленную стопку листов.

– Специально для вас я размножил сообщение из Тэмета. Многие на моем месте оставили бы его при себе, но я считаю, что ради науки мы должны работать сообща. Через две недели герцог Ладоу устраивает прием в Музее Древностей, и я буду крайне рад, если кто-то из вас с помощью этой подсказки сможет расшифровать хоть что-то из известных ошвальдских надписей. Каждый, кому это удастся, станет почетным членом общества, что, я думаю, достойное дополнение к научному азарту. Но, конечно, на прием приглашены все, кто сидит в зале.

Глава 4

Следующие полчаса прошли не так уж и интересно. Мне пришлось слушать споры и рассуждения о техниках перевода отдельных слов, в которых особенно рьяное участие принимал рыжий мужчина, сидевший рядом с нами, и Михей. Эти двое успели поспорить с Вильямом, друг с другом, а также с некоторыми пожилыми слушателями лекции. Честно говоря, половина их рассуждений мне была непонятна, и я пожалела, что у меня под рукой нет какой-нибудь интересной газеты, чтобы почитать. А вот Эшли, судя по всему, было интересно. Она слушала беседу, не пропуская ни одного слова.

– Хотите? – вдруг я услышала голос Вениамина, склонившегося ко мне очень близко. – Вижу, вам тоже скучно.

Он протягивал мне маленькую фляжку, и, стоит отметить, соблазн был велик. Но я умела подавлять свои желания, когда они могли мне навредить. Этим я отличалась от своего любимого, но безалаберного брата.

– Мне вовсе не скучно. Просто не хватает некоторых знаний.

– Бросьте, я уверен, вы просто пришли посмотреть на моего дорогого друга.

– Вы про Михея? Интересный юноша. Но слегка экстравагантный.

Вениамин не сразу, но улыбнулся, обнажая идеально белые зубы человека, который не нуждается ни в еде, ни в лечении.

– А вы веселее, чем я думал. Но я не советую Михея. Он умен как три меня, но беден как церковная мышь. Лишь протекция Вильяма не позволяет профессорам выгнать его на улицу. Он многих раздражает, если вы не заметили.

– Буду иметь в виду, – я отвернулась, показывая, что беседа окончена, но Вениамин не унимался.

– Вильям, конечно, лучший вариант, наследник герцогского титула, как-никак. Но, буду честен с вами, труднодоступный. Много думает о себе и заслуженно. Не любит пить и не склонен совершать совсем уж необдуманные поступки. К тому же его хотят женить на принцессе, и хоть помолвка еще не объявлена, я бы не стал соревноваться с королевской семьей, пусть принцесса и не так красива, как вы.

– Вот уж правда, бессмысленное дело. Раз вы считаете меня охотницей за мужем, может, посоветуете более реалистичный вариант. Неужто тут все женаты, бедны или помолвлены с принцессой?

Судя по лицу Вениамина, эта беседа доставляла ему истинное удовольствие. Мне, возможно, вовсе не стоило огрызаться так явно, но если бы я начала строить оскорбленную невинность, он бы просто мне не поверил.

– Есть неплохие кандидаты в мужья, но вы молоды, а они стары. Либо глупы как пробка.

– Если бы я была той, за кого вы меня принимаете, глупость меня бы не смутила. Это скорее плюс.

– О! – воскликнул Вениамин, обратив на себя внимание наших соседей. – Тогда у вас есть прекрасный вариант.

– И кто же? – я с деланным любопытством осмотрела зал. – Не разочаруйте меня.

– Да вот же он, – Вениамин ткнул себе в грудь. – Это я. Молод, в будущем богат, неплох собой и, конечно же, куда глупее половины тут сидящих. А может, и всех.

Я не выдержала и прыснула в ладонь. Как бы ни был нелеп этот разговор, Вениамин меня рассмешил. Но надо было вернуться к своей задаче, и я села удобнее, стараясь показать, что меня крайне заинтересовали слова Вильяма, который что-то говорил про значение записей.

– У вас вопрос? – вдруг спросил он, смотря прямо на меня.

– У меня?

– Вы подняли руку. Или мне показалось?

– Нет, – зачем-то соврала я. – Не показалось.

– Значит, у вас ко мне вопрос.

– Это логично.

– И вы его зададите? – нетерпеливо спросил Вильям. – У нас осталось не так уж и много времени.

Я стала лихорадочно вспоминать книги об Ошвальде, которыми зачитывалась по ночам. Нужно было задать вопрос, который не показал бы меня совсем уж новичком в этой науке. Я должна была доказать, что достойна тут находиться.

– Вы все еще думаете, что это гробницы царей? – выпалила я, не в силах придумать ничего лучше.

– А вы не согласны?

– Мне с самого начала казалось это странным. Я помню карту известных гробниц Ошвальда, и они расположены далеко друг от друга. Если взять в пример нашу страну, то тут все иначе. Королевские династии похоронены в склепах.

– В Ошвальде могли быть разные династии, – перебил меня рыжий мужчина. – И каждая похоронена в своем склепе.

Вильям покачал головой.

– Мне нужен слайд с внутренним убранством гробницы Тэмета.

Прошло несколько секунд, и мы все увидели очень темное изображение гробницы. Единственное, что можно было различить внутри, – это небольшую нишу в глубине пола.

– Как я уже говорил, гробница в Тэмете прекрасно сохранилась. Даже ее пол сохранился. А вместе с ним и эта ниша, явно созданная для одного человека. Признаться честно, я собирался продемонстрировать это на приеме, но ваш вопрос очень хорош, и я думаю, будет уместно сказать, что вы совершенно правы. Это гробница для одного, а значит, либо ошвальдцы хоронили своих царей в разных частях страны, либо то были не цари, а кто-то еще.

– И кто же это мог быть? – спросила я. – Не делать же постройки для обычных подданных.

Вильям посмотрел на меня очень внимательно и кивнул.

– Быть может, вы это и узнаете, расшифровав надписи. Или узнает кто-то еще. Так или иначе, вы дали подсказку нашей публике. А на этом, уважаемые коллеги, наша лекция закончена. Надеюсь, на приеме мы сможем сказать, что в ошвальдском вопросе совершен настоящий прорыв.

Многие были недовольны столь поспешным прощанием, однако Вильям был непреклонен, сказав, что его ждут важные дела. Прежде чем выйти из зала, он остановился у нашего ряда и наклонился, чтобы поцеловать руку Эшли.

– Надеюсь, лекция тебе понравилась.

– Я все еще осознаю сказанное, – тихо сказала Эшли. – Надеюсь, ты принял приглашение моей матери.

– Как я мог отказаться, – улыбнулся Вильям. – Ты, кажется, не представила мне свою подругу.

– Это Лидия Манш. Мы познакомились в библиотеке, и я уверена, она придет на прием.

– Вы взяли бумагу с текстом, Лидия?

– Конечно, – я кивнула. – Но не уверена, что смогу чем-то в этом помочь. Мои знания довольно поверхностные.

– Мне так не показалось. В любом случае, буду рад видеть вас на приеме. Одна и та же публика немного утомляет. Вениамин, я не думал, что ты придешь. Ты приятно меня удивил.

– У меня не было выбора, иначе Эшли бы затаила обиду.

– Надеюсь, ты не уснул со скуки.

– Было интереснее, чем я ожидал, – хмыкнул Вениамин. – Кажется, Михей хочет перекинуться с тобой парой слов.

– Не он один, – покачал головой Вильям. – Впрочем, он хоть может сказать что-то интересное. Встретимся у твоей матери, Эшли. А с вами, как я надеюсь, на приеме, Лидия.

Вильям развернулся и поспешил к выходу, стараясь отбиться от желающих задать ему вопросы. Единственный, кто смог обратить на себя его внимание, стал Михей, с которым Вильям перебросился парой слов.

– Как думаешь, он придет на прием? – спросил Вениамин Эшли. – Вильям точно его пригласил отдельно.

– Михею наше общество не по нраву.

– Ему не по нраву мы, ты хотела сказать.

– Это одно и то же. Лидия, надеюсь, ты не откажешься составить нам компанию на приеме. Понимаю, твоих родителей это может смутить, но я готова навестить их и убедить в том, что это очень не праздное мероприятие.

– О, думаю, это лишнее, – я покачала головой. – Отец доверяет мне и считает меня благоразумной.

Конечно, мама бы с радостью отдала меня в руки Эшли. Наверное. А быть может, она бы испугалась, что со мной случится то же, что и с ее матерью. Я не хотела рисковать возможностью посетить прием аристократа, связанного с семьей Ладоу.

– Как же я тебе завидую, – вздохнула Эшли. – Если бы меня не сопровождал Вениамин, меня бы никогда не отпустили. Мы просто знакомы с детства, и родители ему доверяют.

– Они просто хотят, чтобы ты вышла за наследника барона, Эшли, – хмыкнул Вениамин. – Впрочем, нам это на руку.

– Прекрати. Это вовсе не так.

– Так. Но я их не виню: всех хороших женихов с состоянием разобрали, а Вильям захвачен королевской семьей. – Вениамин отхлебнул из фляжки, особо никого не стесняясь. – Так что я не самый худший вариант.

Эшли закатила глаза. Было видно, что она относится к Вениамину как к надоедливому младшему брату. Быть может, как и я к Александру. Недаром между ними было что-то общее.

– Если ты такой прекрасный джентльмен, может, угостишь нас пирожными?

– Конечно, – кивнул Вениамин. – Лидия, вы же не откажетесь? Тут рядом подают лучшие пирожные в городе.

***

Как оказалось, лучшие пирожные в городе продавали в буфете при самом Университете. Конечно, полакомиться ими могли лишь студенты и редкие гости. И я, которой чудом удалось сюда попасть. Признаться честно, от мест, где студенты главного учебного заведения страны коротают свободное время, я ждала большего. Внутри комнаты, где располагался буфет, из величественного были только высокие окна с видом на внутренний сад университета, а вот столы напоминали те, которые стояли в кофейнях для среднего класса, если не хуже. Но я не обманывала себя – за ними сидели наследники фамилий и профессора с большими регалиями. Быть может, им и не нужен был излишний лоск для того, чтобы съесть булочку с заварным кремом – лоск был в них самих.

К моей радости, мы сели в углу, так что я могла спокойно наблюдать за всеми, не боясь быть замеченной. Мне нравилось подмечать небольшие детали, но я вовсе не хотела показаться чересчур любопытной, словно дворовая девочка, которая впервые попала в услужение в большой дом.

– Тут не очень красиво, Лидия, но поверь мне, эклеры того стоят, – сказала Эшли, как бы извиняясь, словно это она была виновата в стенах, с которых сыпалась старая краска. – Ума не приложу, почему они не отремонтируют буфет.

– Главное – это еда, – вежливо ответила я, стараясь всем видом показывать, что меня не смутила и не разочаровала обстановка.

– Я думаю, дорогой ректор академии считает, что пыль в глаза нужно пускать лишь тем, кто заглядывает на порог, – Вениамин ухмыльнулся, жестом подзывая официантку. – Дорогая, принеси мой любимый эклер. И кофе.

– А не шампанского?

– Что за глупость! – рассмеялся Вениамин. – Ума не приложу, почему она это предложила.

– Предложила потому что ты тут регулярный посетитель, и она знает твои вкусы, – ответила Эшли. – Нам тоже пирожных и кофе. А на него не обращайте внимания, пожалуйста.

– Не слушай ее, дорогая! Если ты не будешь обращать на меня внимания, я зачахну.

Кажется, официантку совсем не смутило поведение Вениамина, и она лишь хихикнула, удаляясь за заказом. Будь на его месте кто-то намного старше и намного менее привлекательный, это, конечно, воспринималось бы по-другому. Но Вениамин был вполне симпатичен и богат, так что мог позволить себе больше.

– Как вам лекция, Лидия? – спросила Эшли. – Я все еще не могу поверить, что тайна языка почти открыта. Как будто все во сне.

– Как я поняла, предстоят еще большие исследования. Несколько слов – это не весь язык.

– Да, но это в разы больше, чем мы имели до этого! Подумать только, что еще он сможет узнать, – покачала головой Эшли. – Интересно, что еще Вильям расскажет нам на приеме. Я не верю, что это все. Он точно что-то оставил напоследок.

– Быть может, похвастается, как развлекался с местными девицами.

Эшли поморщилась.

– Не выставляй Вильяма сродни себе, Вениамин. Он не увлекается подобным.

– Еще как увлекается. Просто скрывает лучше, как и большинство твоих друзей детства. Все мужчины этим увлекаются, Эшли, все. А кто отрицает, увлекается больше всех.

– Не хочу тебя слушать, – Эшли опять извинительно улыбнулась. – Прости, Лидия, я была уверена, что при моей подруге он не будет так откровенен. Это меня Вениамин считает за что-то вроде кузена, вот и позволяет себе больше, чем нужно.

Лично мне показалось, что Вениамин скорее ревнует Эшли к их общему другу. Но не говорить же мне это в ответ?

– Ты просто его идеализируешь, – в подтверждение моих слов сказал Вениамин. – Нет, я тоже люблю Вильяма, но он такой же, как и все, просто, в отличие от меня, не показывает тебе свою мужскую часть, которую скрывают при благородных дамах.

– В таком случае тебе бы стоило последовать его примеру.

– Зачем? – хмыкнул Вениамин. – Я хочу быть рядом с друзьями таким, какой я есть. И не важно, носят ли мои друзья юбку или штаны.

К моему большому облегчению их спор прервала официантка, которая поднесла к нашему столику поднос с угощением.

– Прошу вас, не пейте сразу этот кофе, – сказала она мне. – Он у нас горячее, чем в обычных кофейнях. Это очень хорошие зерна.

Она ушла, расставив аппетитные эклеры и маленькие кофейные чашки с ароматным кофе. Конечно, Эшли и Вениамин ничего не поняли, принявшись нахваливать напиток и пирожные. А вот до меня очень хорошо дошло, что официантка меня раскусила. Как бы я ни старалась, я выглядела тут чужой. Не знаю, в чем было дело – в прическе или платье, – но что-то точно убедило ее, что в этом мире я новенькая.

– Все в порядке, Лидия? – спросил Вениамин, заметив, возможно, мое разочарование. – Тебе не понравились пирожные?

– Они великолепны. Просто кофе для меня оказалось слишком крепким.

– О, тут любят заваривать так, что можно поднять мертвеца, – хихикнул Вениамин. – Кстати, о мертвецах. Слышали про Марского мясника?

– Зачем ты об этом напомнил? – Эшли передернуло. – Кто мог такое сотворить и зачем?

– Наверняка какой-нибудь сумасшедший сбежал из лечебницы для душевнобольных. Она слишком переполнена, чтобы уследить за всеми, мне рассказывал знакомый.

– Почему именно сумасшедший? – не согласилась Эшли. – Быть может, ему отказала какая-то женщина, и теперь он им мстит из обиды.

– Просто обиженный не стал бы выцарапывать каракули на теле женщин. Ты разве не знаешь? Он располосовал их, как будто игрался с ножом.

– И где ты это прочитал? Небось в этих газетках для бедноты, что выдумывают новости пострашнее? Они готовы обычное убийство из ревности описать как кровавый ритуал какого-нибудь культа. Людям нравятся ужасы, с тех пор как тот обманутый муж расправился со всей своей семьей. Зря об этом так много писали, скажу я тебе.

– Ну не всегда же газетчики врут. С чего его по-твоему прозвали мясником?

– Мой отец видел одну из убитых, – вдруг вырвалось у меня.

– Ваш отец? – Вениамин поднял брови. – Интересно, как это ему удалось. Я даже немного завидую.

– Отец Лидии врач, – объяснила Эшли. – Получается, он работает с сыскной полицией?

– Редко. Насколько я поняла, его привлекли из-за недостатка людей. Обычно он занимается практикой и научными изысканиями по лихорадке. Но он упомянул, что зрелище было пренеприятное, и что тело было изрезано. Так что в газетах, к большому сожалению, не врут.

– Я же говорил!

– Ты радуешься, словно речь не идет о трех убитых, Вениамин. Где твое благородство?

– Я вовсе не рад, просто люблю оказываться правым, и все. Не бойся, Эшли, я буду следовать за тобой по пятам, и ни один мясник к тебе не приблизится.

– Уж надеюсь, – вздохнула Эшли. – Лидия, быть может, когда мы отправимся домой, то сначала отвезем и вас. Эти разговоры заставили меня вспомнить о том, как небезопасны улицы столицы для молодых девушек.

– Не думаю, что нам с вами что-то грозит, – поспешила добавить я. – Не зря его прозвали Марским мясником. Он убивает женщин определенной профессии по ночам.

– Определенной профессии?

Я посмотрела на Вениамина в надежде, что он объяснит все за меня.

– Проституток, Эшли. Он убивает проституток.

Конечно же, Эшли зарделась, покрываясь некрасивыми красными пятнами.

– Обязательно было так кричать?

– Я вовсе не кричал, – пожал плечами Вениамин. – Мне просто хотелось тебя успокоить. Мясник выбирает самую легкую жертву, а это именно проститутки.

– Прекрати повторять это слово.

– Как скажешь, дорогая. Мясник убивает только «женщин ночи». Так лучше?

– Отчасти, – вздохнула Эшли. – Иногда ты невыносим.

– Знаю.

– Не понимаю, почему эти женщины продолжают выходить на улицы, зная, что их ждет.

Меня искренне удивил ее вопрос, но, кажется, Эшли и вправду не понимала.

– Они работают в порту, – попыталась объяснить я. – Там не выбирают обычно. Потеряешь заработок на пару дней и умрешь с голоду. Лучше рискнуть, чем умирать.

Вениамин улыбнулся мне, посмотрев с одобрением.

– Вижу, вы неплохо разбираетесь в жизни бедноты.

Мне захотелось вырвать себе язык. И к чему я начала рассуждать о проститутках с портового района? Не хватало еще, чтобы Эшли догадалась, насколько велика разница между нами.

– Мой отец из исследовательских интересов помогал в устранении лихорадки в Марках. И рассказывал много историй о местных нравах.

– Ваш отец разговаривает с вами о подобных вещах? – удивилась Эшли. – Мой бы никогда себе этого не позволил. Вам так повезло, Лидия. Видно, ваш отец человек широких взглядов.

– Он просто знает, что я интересуюсь медициной, – уклончиво ответила я. – И потому старается больше рассказать о своей профессии. Болезни слишком тесно связаны с тем, как живут люди. Особенно это видно на примере портового района. Скученность, грязный воздух и грязная во всех смыслах жизнь убивает этих людей.

– Жаль, тут нет Вильяма, – неожиданно сказал Вениамин. – Ему бы понравились ваши рассуждения.

– Разве?

– У него много интересов. В том числе и то, как живет чернь. Раньше он даже вылезал в город в виде оборванца, но его пару раз побили, и отец запретил рисковать собой.

– Как смело с его стороны, – вздохнула Эшли. – В этом весь Вильям.

На мой взгляд, это было скорее