Читать онлайн Княгиня Сергеева бесплатно

Глава 1

Моя история до боли известна многим девицам из нашего круга.

Меня берегли, ухаживали точно за цветком, холили, лелеяли, дали образование, развлекали на балах, чтобы в один прекрасный, как мне казалось, день выдать меня замуж за прекрасного, красивого молодого человека из моего круга. Где я должна была стать матерью семейства со своим домом, прислугой и зваными вечерами.

Все это кружилось в воздухе, и казалось, моя судьба предрешена и прописана где-то на небесах. Но… но всегда есть «но»: в момент, когда у моего отца пошли хорошо дела, он решил построить для своей семьи огромный дом, соседям на загляденье. Когда он нам рассказывал о розовой мраморной лестнице, саде, флигеле и лепнине на потолке, нам, детям, казалось, что папа большой и умный и у нас обязательно будет такой дом.

И дом в самом деле появился, мы радовались, только вот папенька с каждым днем становился все грустнее. Вскоре в большом доме, что должен был приносить счастье семье, начались проблемы. Вначале стало всего меньше: меньше прислуги, лошадей, званых обедов и выездов, платьев стало меньше, а еще мы впервые не поехали на зимний бал в Петербург.

Маменька говорила — временные трудности, а потом меня в гимназии переселили в более дешевую комнату. Задавать вопросы было не принято, и стыдно. Но весной, когда я приехала на каникулы, папенька резко изменился, вновь стал веселым и добродушным. Я набралась смелости и попросила новое платье: из старых выросла, и мне стало просто неприлично появляться в обществе. И он, к моему удивлению, дал разрешение.

В тот день, сев со мной рядом, сказал: «Машенька, ты у меня самая красивая из дочерей, и пришло время выдать тебя замуж».

Я, подпрыгнув от восторга, захлопала в ладоши и с таким же нетерпением, сев, начала расспрашивать, кого папенька выбрал мне в женихи.

— Это сын купца Денисова, нет, Силантьева, а может, Владимирова? — спрашивала я, перечисляя тех, с кем, как я думала, могу составить партию.

— Нет, бери выше, — лукаво произнес отец.

— Не купца сын? — удивленно спросила я. — Ты даешь за меня большое приданое, и я стану графиней? — сказала свою догадку, зная, что подняться выше по сословию женщина могла только через мезальянс, но в этом случае у нее должно быть что-то такое, что заинтересует будущего супруга, а, как правило, их всех интересовали деньги.

— Да, дочь, ты выйдешь замуж за графа, — сухо ответил отец и опустил взгляд, а потом поднял глаза и спросил: — Разве ты не счастлива?

— Счастлива, неожиданно, а кто он? Я его знаю? Он молод, красив и хорош собой?

— Не в молодости счастье, — резко оборвал отец. Встал, подошел к окну и, всматриваясь вдаль, сказал: — На следующей неделе он прибывает для знакомства с тобой, если все пойдет хорошо, то летом будет ваша свадьба. А теперь можешь идти.

Я вышла из комнаты и сразу попыталась найти маменьку, та сидела в своей гостиной за рукоделием вместе с младшими сестрами и нянечкой. При всех спрашивать не хотелось, поэтому я села за вышивку, но в голове так и крутилась фраза отца про «не в молодости счастье». Несколько лет назад я была на свадьбе, где невеста была намного моложе, а будущий муж годился ей в отцы, и, по-моему, она была счастлива; маменька тоже была на пятнадцать лет младше папеньки, и это им никак не мешало жить счастливо.

— Машенька, тебя что-то беспокоит? — спросила маменька.

— Нет, — сказала я на выдохе, — с чего вы это взяли, маменька?

— Ты как пришла, не сделала ни одного стежка, а только протыкаешь ткань иголкой без нити, — сказала маменька, отложив свое шитье в корзину.

— Да, я хотела с вами поговорить, если можно, только наедине.

— Хорошо, хотела немного пройтись, составишь мне компанию? — спросила она, ставя корзинку с рукоделием на столик.

— Да, конечно.

Мы вышли в парк, я взяла маменьку под руку. — Что тебя беспокоит? — спросила она, когда мы отошли от дома.

— Маменька, вы видели моего будущего мужа?

— Мужа? — удивленно спросила она и задумалась. — Мы еще не подбирали с отцом тебе супруга, видишь ли, дела идут не так хорошо, как хотелось бы, и пока есть определенные сложности с приданым.

— Я только что говорила с папенькой, и он сказал, что на следующей неделе нас посетит мой будущий супруг, и если я ему понравлюсь, то летом будет свадьба. А еще он граф.

— Машенька, ты, наверное, что-то перепутала, ни о каком графе я ничего не слышала. Я спрошу у папеньки.

***

Я не перепутала, и ровно через неделю, день в день, к нам приехал старичок в смешном парике, подвязанном сзади черной шелковой лентой. «Как немодно», — подумала я тогда. Мой жених мог бы найти себе свата и помоложе, — думала я, пока старичок, пройдя с папенькой в кабинет, что-то долго обсуждали. А мы с девочками ждали в гостиной. Мама сидела, как всегда, с шитьем, но вышивка сегодня ей тоже не давалась. Спустя несколько часов папенька вышел из кабинета и сказал: «Николай Александрович Арешников посватался к тебе, Машенька, и я дал свое родительское благословение». Не нужно говорить, что мое лицо вытянулось, но все уже было решено, и я, сделав реверанс, подала будущему мужу руку для поцелуя, не скрывая ужаса.

***

Гость уехал, а я, закрывшись в комнате, проревела несколько дней кряду. Папенька пытался меня уговорить, что так нужно для семьи, что я должна помочь, что граф дает за меня хорошие отступные. Эти слова носились в голове, пока в один день он, зайдя в комнату и распахнув шторы, что были закрыты к тому моменту уже несколько дней, строго сказал:

- Дочь, либо ты выходишь замуж за графа, либо я тебя отправляю в монастырь. У меня нет денег более содержать тебя, и замуж выдать за кого-то другого тоже денег нет. Решай: если ты откажешься, Татьяна ему тоже понравилась, я ее за него выдам.

- Но Танечке же еще только шестнадцать! - воскликнула я в ужасе.

- Ничего страшного, ригулы уже есть, значит, можно, - коротко ответил отец и вышел из комнаты.

Слезы текли по щекам, когда в комнату вошла Танечка:

- Машенька, я не знаю, что мне теперь делать. Папенька сказал, что если за этого старикашку ты не выйдешь, то придется мне. А еще я подслушала, как папенька говорил маменьке, что уже получил задаток за одну из дочерей. Все равно какую. Я не выдержу этого, пойду залезу на колокольню к слепому Луке и спрыгну оттуда. Хочешь, пойдем вместе? - спросила она, вытирая слезы, текущие по щекам.

- Маленькая, ты совсем забыла, что у нас еще есть Еленка, а ей всего четырнадцать, или ты хочешь, чтобы мы все втроем прыгнули с колокольни?

- Маша, ты думаешь, что папенька осмелится выдать за него Леночку?

- Да, думаю, осмелится, - сказала я сестре и, вытерев слезы, обняла ее. Встала и пошла в отцовский кабинет.

Когда я туда вошла, отец читал газету, на столе стоял кофейник и дымилась сигара. - Что еще? - спросил он, не отрываясь от чтения.

- Я выйду за старика замуж, только у меня будет несколько условий.

- Ну-ка? - усмехнувшись, сказал отец.

- Сколько за меня дали отступных?

- Не твое дело, - рявкнул отец.

- Мое. Если ты хочешь, чтобы я за него вышла, ты ответишь.

- Еще есть Татьяна и Елена, - сказал отец.

- Да, есть, только Татьяна готова спрыгнуть с колокольни, думаю, и Лену с собой прихватит.

Лицо отца скривилось: - Что ты хочешь? - рявкнул он.

- Я хочу, чтобы ты отложил на имя моих сестер по сто тысяч приданого, чтобы они могли выйти нормально замуж. Это первое.

- Да как ты смеешь! - выругался отец, встал и замахнулся на меня, но в этот момент в комнату вошла маменька и встала между нами.

- Она смеет, и ты получил достаточно за нее, чтобы закрыть свои финансовые вопросы и устроить лучшую жизнь для других дочерей. Не то мы вчетвером пойдем на колокольню, но перед этим напишем письмо государю о том, кто и что заставило нас совершить такой поступок, и, знаешь, я думаю, Бог нас простит за этот грех, - сказала обычно тихая и скромная маменька.

- Что еще ты хочешь? - спросил отец.

- Если вдруг так случится, что мой муж умрет, то я буду свободна и никому более принадлежать не буду.

- Еще чего! Ты вновь вернешься в семью, домой, со своим капиталом.

- Нет, не вернусь, и мой капитал будет принадлежать мне. И распоряжаться я им буду сама.

- Граф еще жив и здоров, - сказал отец.

- Да, жив и здоров, но он стар, а со стариками многое что может случиться. Мне нужно твое решение, и до момента заключения моего брака счета должны быть оформлены на сестер у поверенного с пометкой, что никто, кроме них самих, ими не может распоряжаться.

Глаза отца в тот момент налились кровью. Я не знала, откуда у меня взялось столько смелости, чтобы так разговаривать с отцом, но, наверное, от безвыходности люди способны на многое.

***

Отец выполнил мое желание, деньги сестрам были положены, а я пятнадцатого июля сказала «да» в небольшой семейной церкви в присутствии только родителей и сестер.

Потом был праздник, его я мало помнила, хотелось, чтобы это все закончилось как можно быстрее. И все закончилось консумацией брака, которой фактически не было.

Моему благоверному не помогли ни пилюли, ни снадобья. В итоге, после нескольких часов мучения, он сделал надрез на руке и испачкал этой кровью простыню, которую и показали гостям.

До конца так и не поняла, зачем он так настаивал на этом обычае, если понимал, что ни на что не способен.

Так или иначе, я вышла замуж, стала графиней и получила хорошее содержание от супруга, которого вообще не интересовала моя персона. Я жила тихо на своей половине дома, развлекалась как могла и как хотела. Встречались мы только на совместных выездах. На самом деле мы были на дне рождения Серафимы Кожевиной, праздник организовал будущий муж — граф Большаков. Молодой, красивый и достался другой. Тогда мне было по-человечески обидно, я не знала, чем заслужила такое наказание, как и не знала, какую роль в моей жизни впоследствии сыграет это знакомство. Но, видимо, у меня на судьбе написано то и дело сворачивать не туда.

***

Кто читал «Барышню из будущего», знает эту нашу героиню, и тот, кто дочитал до третьей части, знает, какую роль Серафима сыграла в жизни Марии, но не стоит об этом писать в комментариях.

Прошу!)

Вообще эта героиня была задумана как эпизод в первой части, на этом ее миссия должна была и закончиться, но неожиданно для меня Мария появляется в третьей части «Барышни» и начинает жить своей жизнью, настолько насыщенной, что было решено выделить ее в отдельную книгу.

***

Кто не читал «Барышню», начало тут: читать

***

А мы стартанули новую книгу. Поставьте, пожалуйста, оценки и добавьте в библиотеку, это очень помогает продвижению книги.

Глава 2

ГЛАВА 2

Граф купил меня как красивую куклу, в обязанности которой входило улыбаться и быть приветливой, со старым чертом. И я была; у окружения создалось впечатление, что граф смог меня осчастливить, но действительно меня радовали только его деньги. А в октябре я овдовела. Вот так, одним прекрасным дождливым утром, ко мне вошел в комнату камердинер мужа и траурным голосом сказал:

— Николай Александрович сегодня ночью ушел к праотцам.

Я сделала грустное лицо, но только до того момента, пока камердинер не вышел из спальни.

На похороны съехалось много гостей, мои родители и сестра тоже были, а вот чтение завещания было закрытым. Папенька сильно возмущался: «Она моя дочь, и если так случилось, что Машенька овдовела, теперь я как отец вновь должен распоряжаться ее судьбой и ее состоянием. Надо выразить огромную благодарность моему упокоенному супругу, но он предусмотрел этот вариант: видимо, помимо желания оградить свое состояние от загребущих лап моего отца, все свое состояние он передал мне под управлением поверенного и управляющего».

У меня тоже было мало возможностей для маневра; например, в течение пяти лет я не имела права ничего продать или передать. Даже если бы я вышла замуж, мой муж не имел права на что-то большее, чем уже выделенное содержание, но оно было приличным. Еще у меня во владении было имение и квартира в Петербурге, где я могла жить. И как только прошло сорок дней положенного траура, я первым поездом уехала в Петербург, поселившись теперь уже в своей квартире.

Роль вдовы накладывала определенные ограничения в свете, но это совершенно не мешало находить себе молодых и отважных офицеров, которые предлагали не только сердце. Декабрь, а затем и январь я провела весело: балы, театр, гостиные со светским трепом, реки игристого и ничего не значащие связи. Мне наконец-то удалось окунуться в эту взрослую, как мне казалось, и шальную жизнь.

Только иногда мне становилось грустно: я хотела семью, детей, мужа.

В один из выходов в театр, в антракте, я встретила Серафиму, ту самую из нашего уезда. Она была в сопровождении мужа графа Большакова, а весь свет не первый день трепался о том, что за ее сердце борется еще и князь Сергеев — молодой, красивый, со статусом и деньгами.

— Вот почему одной достается внимание двух таких мужчин, а мне только старики да безвестные офицеры, — подумала тогда со злостью, но к Серафиме все-таки подошла.

— Здравствуйте, вы, наверное, меня не помните, — спросила я весело Серафиму.

— Лицо знакомое, но припомнить, простите, не могу, — ответила Серафима.

— Мария Ермолаева, вы были у меня на свадьбе в июле, — напомнила я ей.

— Да, вы очень сильно изменились. Сейчас выглядите великолепно, — ответила графиня Большакова. Наклонилась к ней ближе и тихо проговорила: — Теперь я богатая вдова. По-моему, это было лучшим решением в моей жизни, — и рассмеялась.

Серафима тоже улыбнулась: — Поздравляю вас, Мария, от чистого сердца.

— Благодарю, — ответила я. Прозвенел звонок. — Рада была вас видеть. Всего вам хорошего.

— Благодарю, — ответила Серафима. И мы, распрощавшись, ушли. Кто бы мог подумать, что вот с этого момента все и начнется.

Прозвенел еще один звонок. Мои спутники замешкались со своими знакомыми, когда ко мне подошел тот самый князь Сергеев.

— Добрый вечер, — сказал он мягким бархатным голосом, словно обволакивая меня с ног до головы.

— Добрый, Станислав Александрович, — ответила я князю.

— О, как лестно! Вы даже знаете, как меня зовут, но вот я, к сожалению, не удостоен такой чести.

— Графиня Мария Орешникова.

— Мария Орешникова, позвольте пригласить вас в мою ложу, — сказал князь и жестом указал направление.

— Что вы, Станислав Александрович, это неудобно, к тому же я не одна, — ответила я вежливо, хотя мне до жути хотелось оказаться с ним в одной ложе — от таких приглашений вообще нельзя отказываться.

— Что-то не вижу вашего сопровождения. Сами виноваты, оставили вас одну, — сказал Сергеев, увлекая меня за собой в противоположную сторону от места, где стояли мои офицерики.

— Хорошо, Станислав Александрович, только ради вас, — сказала я кокетливо и прошла вместе с ним в ложу.

Скажу честно: мне казалось, что на этом наше знакомство и закончится, но после театра мне поступило предложение пойти в ресторан, и я не отказалась. А кто отказывается от таких приглашений в здравом уме? Правильно, никто. Князь умел развлекаться. В ресторан мы отправились, прихватив с собой большую часть труппы из театра и несколько таких же богатых отпрысков знатных родителей, к коим относился и князь.

Я была счастлива: вокруг Сергеева кружился мир, а он обратил внимание на меня. В голове мелькали мысли, что все те, кто сейчас обсуждает лишний угол в семье Большаковых, теперь будут обсуждать наш с ним союз.

— А что, мы с ним оба свободны, почему нет? — думала я. Тогда мне и в голову не могло прийти, куда меня эти мысли могут привести.

Вечер прошел шумно. Домой меня князь привез шумно, на тройке с бубенцами, и под утро.

***

Ближе к обеду, когда я завтракала, служанка принесла большой букет роз и корзинку с фруктами.

— Там записка, Мария Владимировна, — сказала девушка, ставя корзину передо мной на столе и жутко смущаясь.

Я открыла записку, хотя подозревала, кто может быть отправителем:

«Очаровательной графине Орешниковой. Надеюсь увидеть вас сегодня у себя на ужине. Лакей будет ждать вашего ответа».

Минут пять я сидела, смотрела в стену и думала; в голове роился сложный монолог: «Он приглашает меня на ужин и не пишет, будет ли кто-то еще там или нет. Если никого не будет, то маменька бы не одобрила такого поведения. Папенька? Да к черту папеньку. Уеду жить в Европу, коли посрамлю фамилию мужа».

— Скажи лакею, что к ужину я буду, — служанка посмотрела искоса на меня, точно осуждая. — Иди, не мозоль глаза, — приказала я ей. И как только за ней закрылась дверь, договорила: — Будет она на меня еще своими глазками черными смотреть. В конце концов, один раз живем!

***

Вечером у особняка князя остановилась моя карета. Старый лакей проводил меня в гостиную. Сергеев встал и, поцеловав руку, сказал: — А вы отважная юная леди, мало кто согласится вот так приехать к малознакомому мужчине.

— Ну, не такой уж вы и малознакомый, — сказала я в шутливой манере. — Как можно не знать того, о ком судачит весь свет Петербурга?

— Шутница? — сказал князь и помог мне сесть. — Тогда, наверное, вам понравится мое предложение.

— О каком предложении идет речь? — спросила я.

— А вы еще и нетерпеливы? — спросил князь.

— Есть такое.

— Ну хорошо, не буду тогда вас более терзать, — я затаилась, дыхание у меня замедлилось. — Так уж случилось, что моего родителя более нет, а вашему вы не принадлежите и поэтому можете самостоятельно распоряжаться своей судьбой.

Я попыталась возразить, но он лишь покачал головой: — Мария, я наводил справки. Не буду вас томить. Мне нужна супруга и наследники, вы мне нравитесь. Поэтому я хочу предложить вам стать княгиней Сергеевой. Не отказывайтесь сразу.

— И не собираюсь, — ответила я. — Только хочу узнать: почему я?

Станислав открыл бутылку и разлил напиток:

— Вы красивая, неглупая, у вас есть определенный жизненный опыт, к тому же, как мне говорили, имеете свое мнение, а еще ваш покойный муж обеспечил вас не только состоянием, но и именем.

— Но я не могу распоряжаться своим состоянием, что делает из меня не совсем выгодную невесту.

— Милая Мария, мне не нужны ваши деньги, я богат, важен факт наличия у вас средств, — Сергеев замолчал и, увидев невысказанный вопрос, добавил: — У нас и так получается мезальянс: вы только графиня, а я целый князь. Когда он подкреплен финансами — это хорошо, а вот отсутствие денег уже плохо.

— Но вы же можете найти себе равную партию? — сказала я и только потом подумала, какую глупость сморозила.

— Да, вы правы, но там будет слишком много условностей и правил, и еще время — жена мне нужна «вчера».

— Не поняла? Вы пока еще в относительном трауре, значит, вам нельзя делать пышную свадьбу. Предлагаю завтра обвенчаться тихо в церкви и уехать в Париж, ну или куда хотите, в свадебное путешествие на пару месяцев. От меня ждут наследника, это моя первостепенная задача, — сказал он, отпивая из бокала.

— И вы даже отдаленно не будете пытаться сказать, что любите меня?

— Нет, зачем? Брак — это сделка. Вы станете княгиней и удвоите свое состояние, а может, вам повезет так же, как и с первым мужем, и вы во второй раз получите возможность овдоветь, — сказал Сергеев, усмехнувшись.

— Не смешно! — сказала я Сергееву.

— Ну, я за честный контракт. Как вам идея?

***

Машенька думает, но мы уже знаем, каким будет ее положительный ответ.

***

Вчера дописала роман «В клетке» — странное чувство: героиня этого романа, Валерия, впервые повела себя по-другому, совершенно не так, как я планировала; она не стала ждать чуда или помощи, она все сделала сама.

На этом романе я, скорее всего, закончу серию в жанре СЛР — это был интересный опыт, который мне как писателю хотелось пройти.

***

А пока я пишу книги, очень советую еще одну мою героиню, «Серафима — сбежавшая графиня». В ней практически нет любовной линии, но все, кто читал, пишут про необычный сюжет и хорошо написанную книгу. Правда, есть одно «но»: если эту книгу я сразу пропускаю через редактора, то она еще не прошла вычитку. Но если на дворе уже 26 сентября (думаю, я уже ее отредактирую) или вы лояльны к ошибкам, то можно смело идти.

https://www.litres.ru/72789238/?lfrom=349381906&ref_offer=1&ref_key=7b8526980a63fbec4516670186a69098b4d06a484a9e1037e66b1264ce98dedf

Глава 3

— Я согласна, — ответила я Сергееву; слова эхом пронеслись в тишине и несколько раз ударились о стены большого зала.

— Вот так сразу? И даже не будете думать, обсуждать условия и торговаться! — удивленно спросил князь.

— Станислав Александрович, вы сказали, что у меня появится возможность удвоить состояние и я стану княгиней — этого вполне достаточно, остальное обсудим.

— А мне нравится ваш подход, — сказал князь и отпил из бокала.

В тот момент я думала, что стоит только стать его женой, и я уже разберусь, как его влюбить в себя.

— Только договор будет составлять мой поверенный, и я хочу часть капитала получить сразу.

— Хорошо, договорились. Мне нравится, Мария, что вы относитесь к этому как к делу, простому, понятному делу. Без всякой этой любовной чепухи и страданий, к коим привыкли барышни из света. Тогда утром подпишем бумаги, потом обвенчаемся, и завтра можно ехать в свадебное путешествие, а то так надоела эта бесконечная зима.

— Отлично, но постойте, мои родители не успеют приехать на свадьбу?

— А зачем? Позже, по факту, к ним съездим в гости, своих тоже оповещать не намерен.

— Но как?

— А зачем? Мы с вами взрослые люди. Летом можно устроить свадьбу по требованию света, и если вам захочется, тогда оповестим всех. Или вы без маминой поддержки не сможете мне сказать «да» в церкви? — спросил Сергеев, усмехнувшись.

— Почему, смогу, — ответила я, раздумывая, точно ли это мое желание хоть как-то могло изменить ситуацию.

— Моя маменька сейчас находится в ста метрах от нас, и я не планирую ее оповещать.

Я посмотрела в сторону Сергеева, лишь немного повернув голову. — Думаете, ваша маменька будет против такого мезальянса? Она явно вам пророчила другую супругу, — сказала я язвительно.

— Мария, моя маменька давно махнула на меня рукой и молится, чтобы я хоть какую-нибудь супругу привел в дом. Можете мне не верить, но она пыталась найти моих внебрачных детей, — ответил лукаво князь.

— И много у вас внебрачных детей?

— Как сказать, мне о них неизвестно, но наверняка где-то да есть. Воспитываются в какой-нибудь знатной семье. Я предпочитаю заводить отношения со знатными замужними дамами: это безопасно, на свободу мою не покушаются — они ведь уже замужем! Да и скандалы им ни к чему: одно дело — сбежать на одну ночь от постылой семейной жизни и престарелого мужа, а другое — что о тебе будут говорить в высшем свете, если твоя интимная жизнь выйдет наружу.

— И вас не смущает, что они замужем?

— Пусть это смущает их мужей, — ответил Сергеев, улыбнулся уголком губ и добавил: — Вижу, вам такая свобода нравов не по душе?

— Как сказать! — сказала я задумчиво, хотя внутри такая свобода мне действительно была не по душе. Мне хотелось семью! Детей! И в мои планы не входило вытаскивать супруга из кроватей других дам. Может, и правда, зря я сюда пришла? Зря дала согласие на брак?! Может, стоит, пока не поздно, взять свои слова обратно и уйти?

— Мария, вас что-то смущает?

— Не знаю… — ответила я, не смотря в его сторону.

— А кто знает? Вы же понимаете, что лучшей партии, чем я, вам не найти? — сказал Сергеев, повернувшись ко мне.

Да, он был прав: лучшего мужа с позиции достатка, имени для той, кто еще полгода назад была дочерью лавочника и могла рассчитывать только на такого же лавочника, быть не может, но… Вслух лишь произнесла: — Да, пожалуй, вы правы, лучшей партии мне и правда найти будет сложно. А измены… все, наверное, изменяют. Правда?

— Вот и славно! — сказал князь, вставая. — Тогда завтра я буду у вашего поверенного с утра, оформим все бумаги и в церковь, — князь поцеловал мою руку.

— Вы куда-то уходите? — спросила я, не понимая, зачем он встал — ну уж точно не затем, чтобы скрепить нашу договоренность поцелуем руки.

— Да, мне, пожалуй, пора идти, дела. Надеюсь, вас не сильно расстроит мой внезапный уход? Поверьте, у нас еще будет достаточно времени для того, чтобы побыть наедине.

Князь ушел. Спустя несколько минут вошел старый дворецкий.

— Мадам что-нибудь еще желает? — спросил он.

— Нет, благодарю, — ответила я, вставая. В голове — безмолвная паника и мысли: «Я вновь себя продаю как вещь, но теперь это мой личный выбор». Зачем?

Пока я была в доме, на улице началась настоящая пурга; холодный ветер с колючим снегом больно кусали за щеки, руки мерзли даже в муфте. Хотелось домой, в тепло. Не о такой встрече я втайне мечтала. Думала, что и на моей улице наступит праздник, а князь Сергеев — тот мужчина, о котором я мечтала с детства, но он даже наедине был холоден. Может, это только знаки приличия? И после свадьбы все изменится? — мелькнула мысль в голове. Что если он хочет казаться таким холодным и отстраненным? Ведь что-то Станислава заставляет идти на этот мезальянс, и это явно не желание родить наследников или насолить маменьке? Вполне вероятно, что князь скрывает свои истинные чувства ко мне. И стоит лишь немного потерпеть, — улыбнулась я своим мыслям.

***

По возвращении домой застала у себя Никиту Кузьмича, поверенного, что достался от моего супруга вместе с состоянием.

— Мария Владимировна, душенька, о таких вещах нужно предупреждать заранее! Как так можно: не обдумав всех деталей, вы опять кидаетесь в омут с головой? — сказал Никита Кузьмич, подойдя ко мне, взяв за руки и поцеловав их.

— Не совсем понимаю, о чем вы, — сказала я, отдав муфту в руки служанке и приказав жестом ей удалиться.

— Мария Владимировна, не делайте, пожалуйста, вид, что вы не понимаете, о чем я говорю. Не далее как четверть часа назад ко мне приезжал светлейший князь Сергеев Станислав Александрович и приказал подготовить вам брачный договор.

— Да, я сказала, что буду подписывать документ только в вашем присутствии. Так как не сильна во всякого рода бумажных делах, а вы в коей-то мере несете за меня ответственность перед так рано покинувшим нас Николаем Александровичем.

— Вот именно поэтому я и приехал, чтобы отговорить вас от этого необдуманного поступка. У вас еще не прошел траур! — воскликнул он и хотел продолжить, но я заговорила первой.

— Да, именно по этой причине свадьба будет в очень узком кругу, и мы пока не будем объявлять об этом в свете.

— Но подождите, как без объявления?! — возмутился он, и в тот момент я даже не поняла, что его расстраивает больше: то, что свадьба будет без объявления, или то, что она вообще будет.

— Стойте, Никита Кузьмич, по-вашему, было бы лучше, если бы мы уехали с князем в Париж, совсем не обвенчавшись?

Глаза старика забегали, на лбу появилась испарина. Никита Кузьмич торопливо ощупал себя по карманам и, нащупав платок, достал его, вытер пот со лба, вздохнул, шумно выдохнул и сказал: — Мария Владимировна, это было бы сверхнеобдуманным поступком — так порочить имя своего покойного мужа. Потерпите, умоляю вас, потерпите с этим браком до лета. Пройдет время, все уляжется, и тогда…

— Никита Кузьмич, я не совсем понимаю, о чем вы говорите: что должно улечься и что я должна потерпеть?

— Как что? Вы вдова, у вас только-только минуло сорок дней.

— Вообще-то прошло уже почти восемьдесят! — напомнила я поверенному.

— Да не в днях тут дело. Князь сейчас находится в острой стадии конфликта со своим бывшим лучшим другом, графом Большаковым, и, видимо, он решил вами поставить точку в этом конфликте. «Смотрите, я женился, и мне более не нужна твоя супруга. Можешь, милый друг, спать спокойно», — комично произнес поверенный в шутливой манере.

— Может, он меня любит и просто решил жениться?! — спросила я Никиту Кузьмича.

— Милая моя Мария Владимировна, какой вы, по сути, еще ребенок! Были бы вы моей дочерью, ей-богу, задрал бы юбку и выпорол как следует. Видимо, папенька вам не объяснил такие простые истины.

— Мой папенька меня продал за один миллион рублей, если вы помните, вашему бывшему хозяину, а сейчас я себя тоже продаю за титул княгини и примерно тот же миллион рублей новому мужу.

Никита Кузьмич сел, выдохнул еще раз шумно, вытер все тем же платком выступивший пот со лба и сказал: — Мария Владимировна, ваш муж, Николай Александрович Орешников, был хоть и старым, но глубоко порядочным человеком. Он опасался, что после его смерти ваш папенька спустит все состояние и вы останетесь ни с чем. В связи с этим было придумано то завещание, по которому только вы и никто, кроме вас, сможет им распоряжаться. Но светлейший князь, — он перекрестился, — да простит меня Бог, что я такое скажу, очень непорядочный человек. Да, он не сможет добраться до вашего состояния, скорее всего, денег у вас станет больше, да и титул выше, что тут скрывать. — Он еще раз сложил платок, промокнул лоб, посмотрел на меня. — Но он вас... Сергеев не умеет любить, он не принесет вам счастья, нельзя так говорить, но он вас уничтожит.

— Я вас не понимаю.

— Что меня понимать? Я старик и многое повидал, но только через мои руки прошло несколько девиц, — он перекрестился. — Я не должен этого говорить, более того, я об этом многие годы молчал и дальше буду молчать, но сейчас в память о вашем супруге и моем друге скажу. Я лично улаживал судьбу нескольких благородных девиц, что соблазнил, так сказать, князь, и потом бросил, отказав в замужестве. Девушек, конечно, выдали замуж, и никто об этом не узнал, но партии были неудачные, сроки поджимали, думаю, вы понимаете, о чем я говорю.

— Понимаю, но на мне он хочет жениться, у меня другая ситуация! — возразила я поверенному. — А что там было до меня, да какая разница?

— Вижу, мне не удастся вас переубедить. Я прошу лишь об одном, пожалуйста, подождите немного, хотя бы пару месяцев, — взмолился Никита Кузьмич.

— Никита Кузьмич, я вам благодарна, что вы так переживаете за меня, но думаю, пока я буду ждать, князь может найти себе другую княгиню, а я так и останусь в несостоявшихся невестах.

- Пусть лучше не в состоявшихся невестах, поверьте моему опыту: теперь, несмотря на вдовство, вы сможете подобрать себе хорошую партию. Да, возможно, вы не станете княгиней, но вы сможете найти себе супруга с состоянием, именем и по возрасту. Не торопитесь.

- Нет, это вы не поняли, Никита Кузьмич, с вами или без вас я выйду завтра замуж за князя Сергеева, а что там будет дальше, мы решим потом.

Никита Кузьмич попытался натянуть рабочую улыбку и сказал: - Хорошо, Мария Владимировна, я подготовлю все документы и завтра жду вас на подписание к десяти утра.

***

П. С. Наши решения часто меняют ход событий судьбы. Иногда мы думаем, что, только получив что-то, наша жизнь вдруг изменится и все сразу наладится, но, как правило, в погоне за видимым счастьем упускаем невидимое.

***

Про тот скандал, что говорит поверенный, во всех подробностях написано в «Барышне из Петербурга» — кто не читал, рекомендую, многое станет понятнее по мотивам, которые преследует князь, это для нетерпеливых. Но скоро и тут будут понятны истинные смыслы князя.

Глава 4

Никита Кузьмич ушел, тихо прикрыв за собой дверь, словно понимая, что все его доводы будут бесполезны и сделаю так, как решила.

Только я села на диван и прикрыла глаза, как в дверь тихо постучали.

— Да, — не открывая глаз, сказала я.

— Мария Владимировна, там к вам офицер просится, я его прогоняю, а он — «вопрос жизни и смерти», говорит. Пустить? Иль за городовыми отправить, чтобы отвадили? — спросила служанка.

— Пусти, видимо, у меня сегодня в доме день открытых дверей. Всем что-то от меня надо! — сказала я на выдохе, но служанка уже ушла.

— Мария, как же так, я только узнал! — сказал с порога вошедший Григорий, один из тех двух офицеров, что я бросила в театре, когда перешла в ложу к Сергееву.

Григорий был высоким мужчиной двадцати трех лет со светло-русыми волосами и глазами цвета льда. Иногда мне казалось, что в этих глазах застряли кусочки льда, такими колючими они были, а иногда — что это безмолвная голубая гладь. Правильные, даже можно сказать красивые черты лица и крепкое телосложение: в военной форме он был точно скульптура Аполлона, только в одежде.

— О чем вы, милый друг? — спросила я наигранно, подавая руку для поцелуя, когда Григорий присел на одно колено рядом со мной.

— Как о чем? — он встал и отошел в сторону. — Вы вчера были в ресторации с князем Сергеевым!

— Допустим, и что дальше? Вы с Алексеем сами оставили меня, пока разговаривали с друзьями, что, мне нужно было стоять одной?! — сказала я с вызовом, встала и прошла в другой край комнаты. — Когда мужчина оставляет даму одну, на что он рассчитывает? — спросила я, повернувшись к нему.

Григорий посмотрел на меня с удивлением, но быстро собрался: — Мария, но мы отошли на мгновение, а вы как будто испарились. Я пытался вас найти, но, увы, мне это сделать не удалось.

— Бред! — махнув пренебрежительно рукой в его сторону, сказала я и отвернулась.

— Мария, нам было хорошо вместе, давайте не будем ссориться! — сказал Григорий ласково, подошел ближе и попытался приобнять за талию.

— Нет! Отойдите, думаю, наши отношения на этом стоит закончить здесь и сейчас!

— Мария, но как? — удивленно спросил он.

— У меня появились другие планы на жизнь! И в этих новых планах вам нет места, — строго сказала я.

— Вы планируете отношения с князем? — сказал Григорий и рассмеялся.

— Что, если и так?!

— Мария, князь не отличается сердечной привязанностью, для него женщины — это просто развлечение, короткое, молниеносное, — сказал Григорий. — Вам не стоит рассчитывать с ним на глубокие чувства, он просто на это не способен.

— А кто сказал, что мне нужны глубокие чувства?

— Мне казалось, что вы хотите выйти замуж за достойного человека! — воскликнул Григорий.

— Князь Сергеев, вы считаете, не достойный кандидат?

— Мария, я даже не хочу пытаться узнать, откуда вас посетила такая иллюзия, что князь Сергеев сделает вам предложение и вы станете его супругой. К тому же вы всего лишь графиня… к тому же вдова… — Григорий запнулся.

— Вы сейчас пытаетесь мне сказать, что я недостаточно знатная для князя Сергеева? — спросила я с улыбкой.

— Мария, я понимаю, что я всего лишь дворянин, у меня нет особых титулов пока, но у меня есть приличное наследство от деда, два имения с деревнями. Да, я не так знатен, как князь, и не так богат, но я сделаю все, чтобы вы были счастливы, — проговорил Григорий, подходя ближе.

— А с чего вы вообще решили, что я хочу быть вашей супругой?

— Мне так показалось… — ответил растерянно Григорий.

— Григорий, вы заблуждаетесь, мне было с вами весело и интересно какой-то промежуток времени, — сказала я, смотря ему в глаза, и видела, как эти глаза в момент погасли. Он отвернул голову в сторону, и лицо на несколько секунд замерло и поменяло выражение на холодное, отстраненное.Та теплая улыбка, которую я видела всегда, в одно мгновение исчезла, и появилась другая — холодная, наглая, злая ухмылка. Григорий повернулся.

— Мария, я желаю вам счастья. Прошу меня простить, видимо, я действительно ошибся и истолковал ваше отношение ко мне неправильно. Разрешите откланяться?

— Разрешаю! — ответила я, и он вышел из комнаты, не оборачиваясь.

***

К десяти утра к конторе Никиты Кузьмича подъехали две коляски без вензелей и опознавательных знаков, ну разве что лошади князя были породистыми, и их породу сложно было скрыть обычными накидками.

Станислав помог мне выйти из коляски и открыл дверь; мы вошли в контору, которая занимала первый этаж жилого дома. Небольшой холл, обшитый деревянными панелями, что отдавали свой запах и наполняли комнату приятным дубовым ароматом. Несколько диванов и дверь, ведущая в кабинет.

— Мария, перед тем как мы подпишем документы, вынужден спросить: не передумали вы становиться моей супругой? — спросил князь, на его лице была расслабленная улыбка.

Два мужчины, и такие разные. Сергеев был старше Григория лет на десять, плюс-минус, учитывая образ жизни, который он вел, но эта спокойная уверенность в себе подкупала и притягивала, точно магнит. Да и внешне он был более привлекательным, взрослее, что ли? Думала, рассматривая внаглую Сергеева. Что сказать, женщина, да и видела я его впервые при дневном свете — надо было посмотреть внимательно, с кем решила связать свою жизнь.

— У меня что-то не так с лицом? — спросил Сергеев, заметив мое внимание.

— Все так! — ответила и улыбнулась. — Мы всегда с вами встречались в полумраке, а тут свет, рассматриваю.

— И как, вам нравится? Гожусь в качестве мужа? — спросил он с ухмылкой.

— Да.

— Тогда пойдемте подпишем документы, пока вы не рассмотрели что-то такое, из-за чего вам не нужно выходить за меня.

Глава 4-2

Сергеев пробежался глазами по документу, что заняло у него несколько секунд, и, взяв перо, подписал договор, можно сказать, не глядя. В голове возник вопрос: «Он так торопится взять меня в жены или ему настолько все равно, что написано в документе?» Посмотрела на поверенного: он, не отводя глаз, наблюдал за князем, который передал мне договор.

- Мария Владимировна, ваш автограф, - сказал Сергеев.

- Можно мне коротко, Никита Кузьмич, что я подписываю и что будет в случае, если мой супруг погибнет или решит со мной развестись? - спросила я поверенного на выдохе.

- Мария, вы таким странным образом решили передумать? - спросил Сергеев с улыбкой.

- Нет, я таким странным образом пытаюсь понять, что будет, если завтра вас не устроит моя кандидатура и вы решите подать ходатайство на развод.

- Развод? Какое неприятное слово! - фыркнул князь.

- Но все же лучше договориться, пока мы в настроении договариваться. Правильно понимаю, Никита Кузьмич? - обратилась я к поверенному. Тот вздохнул так тяжело и протяжно, словно обрадовавшись, что у меня где-то между ушей вспыхнули проблески интеллекта, который, как он думал, уже совершенно угас.

- В случае развода, Мария Владимировна, у вас останется один миллион рублей, полученных по поручению князя сегодня, и еще пятьсот тысяч, плюс любой дом на выбор стоимостью до четырехсот тысяч, если развод будет по инициативе князя и у вас не будет совместных детей. Если дети будут, то за каждого из них вы получите еще по триста тысяч при том условии, что дети останутся жить в семье князя. Если же развод будет по вашей инициативе, то за вами остаются, естественно, ваши личные средства, плюс тот миллион, что будет перечислен сегодня, и еще по триста тысяч за каждого ребенка. В случае смерти князя вы наследуете все состояние в качестве регента до совершеннолетия старшего сына, коей и получает титул и пятьдесят процентов от всего состояния; оставшимся детям, как и вам, выделяется равное наследство из вторых пятидесяти процентов. Вопросы?

- Нет, все понятно. Спасибо, - ответила я поверенному. - Хотя подождите, на каком этапе мне перечисляются деньги за наследников: в момент рождения?

- Мария, вы же понимаете, что ребенок может не дожить и до года? - сказал сидевший рядом князь.

- Я понимаю, Станислав Александрович, хорошо понимаю, как и то, что я буду тратить ресурсы своего организма на вынашивание ваших детей, и мне кажется, у вас тоже должна быть материальная заинтересованность в том, чтобы они выросли. Или я не права? - спросила я, в упор смотря на князя.

- Наверное, вы правы! - ответил, усмехнувшись, князь. - Да, пропишите в договоре, что Мария Владимировна будет получать причитающееся ей вознаграждение за каждого рожденного ею ребенка, что прожил более трех дней.

Никита Кузьмич несколько раз перевел взгляд с меня на князя и обратно, потом встал. - Вам нужно будет подождать, мы оформим дополнительное соглашение, - и вышел из кабинета в приемную.

- Мария, мне нравятся ваши зубки. Другая на вашем месте сидела бы и краснела от смущения, а вы, как львица, вцепились зубами и, пока не откусите себе огромный кусок, так и не успокоитесь, - сказал князь, беря меня за руку.

- Скажите, а куда мне вас нужно укусить, чтобы вы меня еще и полюбили? - спросила я у Сергеева, но тут же пожалела, что задала этот вопрос.

- Вас? Полюбить? Зачем? - равнодушно ответил князь. - Мы же с вами договорились, что я вам вполне прилично плачу за создание мне наследников.

- По-моему, было бы неплохо, если бы та, что создает вам наследников, была еще и любимой женщиной?

— Мария, я хочу, чтобы вы меня поняли правильно, и более мы не будем возвращаться к этой теме. У меня есть любимая женщина, но, к сожалению, а может быть, и к счастью, я не могу на ней жениться. Она уже замужем. И даже если случится так, что у нас с ней будут дети, они будут носить не мою фамилию, а мне нужны наследники с моей фамилией, и она посчитала ту, что смогла выйти за старца, хорошей для себя партией, — усмехнувшись, сказал Сергеев.

— При чём тут это?

— Как при чём?! Та, что продала свою юность за деньги, создана для договорных браков. Вы, милая Мария, будете следить, чтобы наш семейный фасад был на загляденье, а я, в свою очередь, гарантирую обеспечить вас деньгами для его поддержания. Поверьте, в текущей ситуации это не самый плохой для вас вариант.

— Вы думаете, кроме вас, меня более некому взять в жёны?

— Нет, я думаю, у вас было бы достаточно предложений от потенциальных женихов, как только бы ваш траур закончился, но давайте посмотрим правде в глаза: кто были бы эти мужчины? Офицерики, как те, с коими я встретил вас в театре. Думаю, вы не стали бы в мужья рассматривать не знатных людей; вы вышли из этой среды, и делать шаг назад было бы верхом безрассудства, имея титул графини. Итого, кто у нас остается? Это престарелые дворяне или не совсем престарелые, но с небольшим состоянием, если оно вообще подразумевается и не было заложено и переложено или вообще проиграно в карты. Знаете, я понимаю вашего покойного мужа: вы хоть и прожили недолго, но он смог вас не только обеспечить, но и обезопасить от мира, в который вы должны были выйти после его смерти, а в этом мире, поверьте мне, готовы и за меньший капитал отправить на тот свет.

— Вы расписываете предстоящий мне брак как подарок с небес! — возмутилась я.

— Так и есть! — ответил Сергеев и посмотрел в мою сторону. — Вы, Мария, правы, это действительно подарок с небес. Я, может быть, и не буду вас любить, но в карты вас точно не проиграю. Так сложилось, они меня не привлекают. Да, я гуляю, пью, шатаясь по кабакам, но я не смогу пропить всё своё состояние; как-то мне стало скучно, и я решил посчитать. Если не играть в карты и продолжать вести тот же образ жизни, не пополняя деньгами счёт, а только снимая, моей семье хватит на триста лет. Я не особо люблю заниматься делами, это скучно, но нужды вы не будете знать. Благо предыдущие несколько поколений мужчин в моей семье трудились не покладая рук, и мне перешло значительное состояние, что позволяет жить на проценты. Но надеюсь, вы мне родите умных детей, и они смогут приумножить капитал, чтобы раз в несколько поколений рождался такой, как я, и делал безумные поступки, вливая в старую кровь новые течения — жадные до денег реки.

— Вы считаете меня жадной до денег?

— Поверьте, из моих уст это звучит как комплимент. Барышни моего круга при обсуждении брачного контракта просто бы отвернули нос, именно поэтому иногда они остаются у разбитого корыта, что вам, к слову говоря, не придётся испытать. Вы там, как я понял, уже были.

— Правильно понимаете. Была.

Глава 5

Спустя полчаса мы подъехали к небольшой церкви на окраине Петербурга.

На улице стояло несколько попрошаек в оборванной одежде и штопаных валенках; князь раздал им денег, только один взял монету, а потом бросил ее к моим ногам.

- За золотом пойдешь — себя потеряешь, жизнь потеряешь, жалеть будешь… — прохрипел нищий, точно змея.

- А ну пошел отсюда! — замахнувшись на нищего, сказал князь. Нищий отшатнулся и упал в сугроб.

Зашли в церковь; она чем-то мне напомнила нашу деревенскую, в которой я венчалась с первым мужем. Невысокие потолки, несколько образов, зажженные свечи и старенький настоятель, что по доброте, ну и за пожертвования, венчал тех, кто шел под венец без родительского благословения или тайно, как мы.

Села на лавку, ноги совершенно меня не слушались, а сердце выпрыгивало из груди. Сергеев отошел и о чем-то говорил с настоятелем.

- Может, отказаться, пока есть возможность? — мелькнула мысль в голове, но я лишь сделала глубокий вдох и встала. — Кто от такого отказывается? Правильно, никто. Все это бред сумасшедших.

Подошла к Сергееву ближе. — Вы как, Мария? — спросил он; видимо, лицо у меня было по-прежнему бледное.

- Да, все хорошо, — тихо ответила я.

- Дочка, может, воды? — спросил настоятель.

- Нет, все уже хорошо. Благодарю.

- Вас, наверное, Никитка, юродивый, напугал? Ох, если бы не был больным, давно бы отправил в деревню, так ведь жалко — сгинет он там. Да и большее время он тихий, мирный, спокойный, но иногда словно черти в него вселяются и несет всякую околесицу. На прошлой неделе девица и замуж решила не выходить, прямо из церкви сбежала.

- Батюшка, давайте приступим, времени мало, — сказал князь, оборвав на полуслове настоятеля.

- Давай, давайте. Извините, старость — она такая.

Простая церемония, обмен кольцами, и вот мы муж и жена. Станислав лишь раз быстро коснулся легким поцелуем моей щеки. И все! Теперь у меня есть титул княгини, но мой новый муж даже не взял меня за руку. А в три часа пополудни я заходила домой одна. Сергеев, сославшись на дела, уехал куда-то прямо от церкви и сказал, что завтра к десяти заедет за мной на вокзал.

В душе было пусто: с одной стороны, я получила, что хотела, с другой — у меня не было свадьбы, брачной ночи, поздравлений, свадебной суеты, ничего! Сделала глубокий вдох. Пусть так, но теперь я — княгиня, разве это мало?

- Мария Владимировна, к вам там опять тот же офицер пришел и требует его пустить. Три раза обратно отправляла, пока вас не было, но снова пришел, неугомонный.

- Запусти, — на выдохе ответила я.

- Слушаюсь, — сказала она и хотела выходить.

- Подожди! Свари мне еще кофе и сбегай в кондитерскую за эклерами!

- Хорошо, Мария Владимировна.

Григорий вошел в комнату спустя минуту. На его волосах лежали снежинки, что от тепла растаяли, превратившись в маленькие капельки, переливающиеся в дневном свете. В руках у него был букет роз и шампанское.

- Мария, я прошу вашей руки. Вчера я повел себя неподобающим образом, простите меня! — сказал Григорий, подходя ближе.

- Поздно, Гриша, поздно! — ответила ему и подняла палец с кольцом вверх, чтобы он мог увидеть.

- Но как?! — в его глазах промелькнул ужас. — Когда вы успели? Этого не может быть! — проговорил он, падая в кресло. Цветы упали на край стола и теперь безжизненно свисали лепестками вниз, показывая, что их и так недолгий век был сокращен холодной погодой и отсутствием воды; бутылка покатилась по полу. — Как вы могли? — вдруг спросил он, подняв на меня свои ясные глаза.

- Григорий, если вам нравится женщина, то нужно сделать все, чтобы она стала вашей, пока вы обижались и уходили. Тот, кому я была действительно нужна, отвел меня в церковь, — сказала я спокойным голосом, продолжая все так же сидеть на диване расслабленно. — А теперь вам нужно уйти. Неприлично вот так вваливаться к замужней женщине в гостиную.

- Это князь Сергеев? — спросил Григорий, поменяв позу в кресле; руки он сплел в замок, а глаза стали холодными и цепкими. — Я вызову его на дуэль!

- Не стоит, за вас я все равно не выйду. Если раньше у меня было больше денег и выше титул, то теперь я совершенно для вас недосягаема. Хотя с другой стороны, вы сделаете меня богатой вдовой во второй раз, и, может быть, на мне в третий раз женится кто-нибудь из царской династии! — улыбнувшись, сказала ему. — Кто из братьев или дядюшек императора еще свободен?

— Мария, но он вас не любит! — воскликнул, вставая, Григорий.

— А кого он любит, вы знаете? — спросила я у офицера. Он посмотрел на меня, вздохнул.

— Про это все знают, странно, почему вам не известно… — сказал он и остановился, так и не назвав имени.

— Так скажите мне, кто она? — с нетерпением спросила я.

— Графиня Большакова Серафима Михайловна. Вы же были в Петербурге, когда это все произошло, — ответил он и, подойдя к столу напротив меня, встал и оперся о него двумя руками.

— Можно поподробнее? Или вы не знаете?

— Об этом все знают, — ответил равнодушно Григорий.

— Так расскажите! Мне так и нужно из вас вытягивать по одному слову? — возмущенно спросила я офицера.

Григорий вздохнул, отодвинул стул, сел и заговорил: — Я не знаю, когда это началось. Так как у графа только в августе была свадьба, а Сергеев вернулся в Петербург лишь в октябре, но на рождественском балу, где мы были, если вы помните, вместе, прошел слух, что Серафима Михайловна пропала. На следующий день она появилась в салоне мадам Кристины, но все отметили, что была сильно расстроена. И это ее появление было только для того, чтобы показать, что графиня жива и здорова. Так, по крайней мере, говорили во всех гостиных. Потом они более нигде не появлялись, хотя это была шумная неделя — много балов, вечеров, если вы помните. А спустя неделю граф Большаков разбил окно в оранжерее князя; на следующий день мы все встречались в театре, а еще через два дня вы — супруга князя. И после всего этого, Мария, вы думаете, что он женился на вас просто так?

— Нет, я не думаю, что Сергеев женился на мне просто так. Не совсем понимаю, как все эти события прошли мимо меня?

— Вы были увлечены, немного мной, — ответил Григорий.

— Верно, но все же!

— Да какая теперь, в принципе, разница? Вы совершили ошибку, выйдя за него так поспешно; этот брак не принесет вам счастья.

— Кто знает, кто знает! — сказала я на выдохе. — Кто знает, в чем есть истинное счастье и в чем есть истинное несчастье.

— Мария, расторгните брак, пока про это не стало известно в обществе, еще есть время, — взмолился Григорий, подходя и вставая передо мной на колени. — Я вас прошу. Вы будете со мной счастливы!

— Нет, это даже не следует и обсуждать! — сказала я, вставая с дивана. — Теперь я княгиня Сергеева. А кем я была бы, выйдя за вас?

— Вы были бы любимой женщиной, — ответил Григорий. — Разве этого мало?

— Мало. Любимой женщиной я могу быть и с титулом княгини.

— Я вас не понимаю, — сказал растерянно Григорий.

— Что тут непонятного? Да и давайте закончим этот бессмысленный разговор: вас ни сегодня-завтра сошлют в полк, и что вы тогда предлагаете мне делать?

— Мария, я военный человек, и да, меня действительно могут сослать в любую минуту, да и убить могут. Я принадлежу государству.

— Григорий, не мучьте ни меня, ни себя, вы еще встретите свою любовь. А я уже принадлежу другому мужчине.

— Только вы ему не нужны! — воскликнул он. — Но вы правы, вы принадлежите теперь князю, и с этим ничего нельзя поделать. Мне пора, извините. — Григорий ушел, а я задумалась.

— Получается, если бы тогда в театре я не подошла к Серафиме, то князь меня бы просто не заметил?

Глава 6

Догадка обожгла внутри каленым железом, но тут же все потухло. — А в принципе, по что я злюсь на Серафиму? Она-то в этой всей ситуации, можно сказать, взяла меня за руку и привела прямиком к алтарю, у которого стоял князь! Я ей за это благодарной должна быть, а не злиться. При прочих обстоятельствах такой выгодной партии мне не то что бы не видеть, мне даже и мечтать о такой партии было бы невозможно, а сейчас я княгиня. Пусть мой муж где-то там, а я тут, но, в принципе, все мужья постоянно где-то там. Только одно дело, когда муж у тебя старый или бедный, но мне-то достался богатый и молодой! С весом в обществе, а там, глядишь, и бог поможет мне его от Серафимы отвадить, — подумала я, смахнув с щеки слезу, и позвонила в колокольчик. На звон прибежала служанка.

— Слушаю, Мария Владимировна! — сказала девица, вытирая о передник руки.

— Груня, сходи в кондитерскую за пирожными и себе что-нибудь купи. Деньги в шкатулке возьми.

— Благодарю, Мария Владимировна, случилось что? — спросила служанка; ее хозяйка, хоть и была доброй со слугами, но ранее такой щедрости у нее не замечалось.

— Замуж я вышла сегодня, а завтра мы едем в свадебное путешествие, так что вначале сходи за пирожными, свари мне кофе, а потом собери чемодан.

— Да как же так, Мария Владимировна, траур же, не по-людски, — всплеснула руками Груня.

Мария посмотрела на служанку: — Простите, Мария Владимировна, за мой язык. К обеду нужно что приготовить особенное? Будете праздновать?

— Нет, сходи за пирожными и собирай вещи! — фыркнула недовольно. — Будет еще какая-то прислуга мне указывать, когда выходить замуж, а когда не выходить. Не по-людски! А выдавать девицу за старика — по-людски? — с обидой выкрикнула я в давно закрытую Груней дверь. Слеза скатилась по щеке, упала на шелковое черное платье, прокатилась по подолу и впиталась в нижнюю кружевную юбку. — Маша, ты со всем справишься, ты со всем справишься, — подбодрила себя и, шмыгнув носом, вытерла остатки слез, встала и прошла к окну. Внизу на Невском проспекте было, как всегда, оживленно. Кучер с барином на возках ругался с кучером, у коего карета застряла посредине Невского. Мария не слышала, о чем был спор, но по жестикуляции можно было понять, что отборный русский трехэтажный мат там присутствовал в изобилии. За несколько минут эти двое, не сумевшие разъехаться, создали настоящий затор, и по обе стороны продолжали подъезжать повозки и кареты; нетерпеливые хозяева погоняли своих кучеров, и бедолагу на карете общими усилиями освободили из снежного плена, и не прошло и десяти минут, как движение было восстановлено. Зеваки, наблюдавшие за незапланированным концертом, так же разбредались по своим делам. Молочница выставила бутылки у соседнего дома, мальчик-посыльный в фирменном камзоле получил в лавке посылку и, довольный, перебежал через дорогу, наверное, ожидая вознаграждения. Несколько дам зашли в салон мадам Кристины. «Наверное, покупают шляпки, а может, и платье». Город жил своей обычной жизнью, и этот город совершенно не знал, что сегодня она, урожденная Мария Ермолаева, стала княгиней Сергеевой, но уже этой весной все изменится в ее жизни, а пока зима, и нужно только немного подождать. И все. Все обязательно наладится, и все будет хорошо. Обязательно! Ведь не может быть всегда плохо, когда-нибудь должно быть и хорошо, — подумала я.

Дверь внизу хлопнула, Мария услышала торопливые шаги служанки, скрипнула дверь кухни и вновь закрылась. — Скоро Груня принесет кофе и пирожные, и все будет хорошо, — сказала я и улыбнулась своим мыслям.

***

Сергеев приехал утром, как и обещал, его камердинер погрузил несколько моих чемоданов, шляпные коробки и прочую мелочь в отдельную карету, а мне помог сесть к князю.

— Доброе утро, княгиня Мария, — сказал Сергеев с улыбкой. — Как вам спалось?

— Доброе утро, князь. В общем-то неплохо; конечно, в моих представлениях первая брачная ночь должна была проходить по-другому, но… — я остановилась, просто не нашлось слов, чтобы что-то еще сказать после слова «но», точнее, в мыслях было много слов, выразить их не удалось.

— Но? — переспросил князь.

— Вы же не против будете, если в будущем я заведу себе любовника? — Князь рассмеялся.

— Мария, вы только что стали моей женой и уже думаете о любовнике?

— Милый князь, если все наши будущие ночи будут похожи на первую брачную, то у вас не будет наследников! Но если у меня появится любовник, то они у вас точно будут. К тому же вы сами сказали, что где-то воспитывают ваших детей, вы же будете воспитывать чужих. По-моему, все закономерно, или вас это не устраивает?

Князь посмотрел в окно, усмехнулся, повернулся в мою сторону: — Мария, я обещаю посещать вашу спальню, дабы у меня были мои наследники, — сказал сдержанно князь, привычная ухмылка слетела с губ. — И в будущем давайте мы воздержимся от таких заявлений, хотя бы до того момента, пока вы мне не родите сына. А там дальше обсудим.

— Хорошо, но всё зависит от вас. Вы же понимаете, что дети не появляются только от моего желания, нужно ещё ваше присутствие, — с сарказмом ответила я мужу.

— Это я понимаю, — ответил князь, и карета тронулась.

До вокзала мы ехали в полной тишине, там так же, практически без слов, наши вещи погрузили в отдельный вагон, разделённый на гостиную и спальную части. Сергеев первым делом скинул ботинки и лег на диван, отвернувшись к окну и заняв собой всё пространство. Я расположилась в кресле на противоположной стороне, поезд тронулся. Груня разбирала саквояж, что был собран для путешествия, отшатнулась и перекрестилась. Перрон медленно поплыл, увозя меня в свадебное путешествие с мужчиной, которому на меня было всё равно; внутри вновь шевельнулись приступы сомнения: «Зачем, зачем, зачем согласилась на этот брак?» Наверное, Григорий был прав, как, впрочем, и Николай Кузьмич.

Посмотрела в сторону Сергеева: его красиво сложенное, атлетичное тело лежало расслабленно на диванчике и совершенно не обращало на меня внимания. Ох, если бы он меня любил, если бы в его сердце появился небольшой кусочек для меня! Мы могли бы быть счастливы!

Груня приготовила мне платье, поклонилась и вышла в соседний вагон. Следом за ней проследовал и камердинер Станислава.

— Князь, вы так и будете от меня шарахаться? — спросила я у мужа.

Сергеев посмотрел на меня, точно впервые увидел: — Я от вас не шарахаюсь, с чего вы это взяли?

— Но и не уделяете мне внимания, не разговариваете со мной! — капризно сказала я, встала и попыталась сесть с ним рядом.

— Мария, сядьте, пожалуйста, обратно. Поезд шатается, не дай бог, вы ещё поранитесь, и все мои инвестиции в вас пойдут коту под хвост. — Я послушно отошла, но продолжила стоять, хотя внутри всё клокотало от злости: хотелось взять и расцарапать ему лицо. — Мария, когда мы с вами договаривались, я думал, понятно выразился, что мне от вас нужны лишь дети и прикрытие. Я не искал в вас друга, собеседника, любимого человека, единомышленника или ещё кого бы то ни было. Мне нужна была от вас только детородная функция. Да, естественно, время от времени мы будем с вами делать всё, чтобы эти дети у нас появились, и как только вы забеременеете, я более не появлюсь в ваших покоях до следующего раза, когда нужно будет завести ребенка. В свободное от этого процесса время вы можете делать всё, что вам угодно. В финансах я вас не ограничиваю. Только и я буду делать всё, что я хочу. На приемах мы играем пару, но также в рамках разумного. А теперь сядьте, пожалуйста, в кресло и не мешайте мне думать. Вы слишком громко сопите!

Я села и повернулась к окну, непрошеные слезы потекли по щекам, а глаза защипало. Мысли в голове путались, я сделала вдох и резко встала. — Какая следующая станция?

Сергеев, пренебрежительно смерив меня взглядом, остановился на моем красном от слез лице и сказал: — Поезд до Варшавы идет без остановок. Вам это зачем?

— Я хочу выйти, не хочу с вами никуда ехать и хочу развод! — крикнула я и бросилась к двери, но Сергеев перехватил меня и отбросил от двери, так что я отлетела к креслу, а он, нависнув надо мной, прошипел:

— Мария, вы теперь моя жена, и я не опозорю свое имя разводом. Поэтому вы будете сидеть со мной на приемах и улыбаться, рожать мне детей в том количестве, в котором я захочу, и делать все, что я захочу. Это вам понятно?

— А если я этого более не хочу? — с вызовом спросила я.

— Тогда вас найдут где-нибудь под мостом, а я стану вдовцом. Этот вариант очень даже меня устроит.

— Вы не можете так поступить! — возмутилась я, закивала головой и попыталась отодвинуть его руки от себя.

— Мария, вы по-моему не поняли: вы теперь моя личная собственность, и я могу сделать с вами все, что я хочу! И лучше бы вам вести себя прилично, в рамках дозволенного этикета. Понятно?

— Да, — подтвердила я кивком. Он отпустил мою руку и вновь лег на свой диван, отвернувшись от меня.

В тот момент я впервые поняла, что попала не в рай.

Глава 7

Мы прибыли в Париж спустя два дня, рано утром, на рассвете. За окном лил дождь, как будто был не конец января, а ранняя промозглая весна в России. Все эти дни в поезде князь лежал на том же диване и смотрел в окно; честно, к концу первого дня мне стало казаться, что он пустил корни на этом диване и слугам по приезде придется его срезать, точно свежую зелень к столу. Но Сергеев встал сам, ко всеобщему удивлению.

У меня было время подумать. Все мои мечты о том, что я смогу его перевоспитать, влюбить в себя и получить тем самым мужа мечты, разбились о булыжники на мостовой Петербурга, в котором и остались погребенными вместе с другими такими же мечтами наивных дур, коих в столице нашей Родины во все времена было предостаточно. Что же мне осталось, спросите вы? Я решила воспользоваться единственным доступным и предложенным мне вариантом князя, коего я по своей глупости решила сделать еще и мужем. Быть ширмой, да в красивой обертке, со статусом, но все-таки ширмой, подружиться с графиней Большаковой по возвращении и стать ей ближе, чем мог подумать мой супруг: женщина всегда поможет женщине, а там, может, все и наладится как-нибудь. В любом случае всегда есть запасной вариант — стать еще раз вдовой. Терять мне особо было нечего, нужно было только как-то аккуратно прощупать рамки доступного и дозволенного. Князь, хоть и сказал в порыве, что я его собственность, но почему-то мне казалось, что он погорячился.

***

В отеле мы разместились в номере для новобрачных: две спальни, кабинет, гостиная для приемов, столовая с открытым балконом.

— Наверное, весной и летом с этого балкона открывался чудесный вид, а завтракать, открыв створки, впуская в комнату городской шум вперемешку со сладким запахом корицы, что наверняка доносился из кондитерской напротив, и парижский воздух — божественно, но, к сожалению, сейчас был не сезон открытых балконов и теплых дней, — думала я, отпивая свой утренний кофе. Сергеев по приходу в номер тут же занял диван и лениво поедал одну за другой виноградины.

— Вы так и будете лежать? — спросила я у мужа, не смотря в его сторону, но заметив боковым зрением, как тот оторвал от подушки голову и посмотрел на меня.

— Мария, что пришло в вашу маленькую головку на этот раз?

— Ничего не пришло! Мы в Париже, а мой муж лежит на диване, — ответила я и повернулась в его сторону.

— Только не нужно сверлить меня взглядом; вы можете взять чековую книжку и пойти гулять по модисткам. Купить себе новую шляпку, туфли, платье или еще что-то на ваше усмотрение. Потом зайти в кондитерскую — тут такие кофейни с открытыми террасами.

— Вы издеваетесь? За окном льет дождь, какие террасы?

— Ну тогда не знаю, диван тут один в любом случае, и его я вам уступать не намерен.

— Я вам совсем не нравлюсь?

— Почему? — спросил удивленно Сергеев.

— Почему? Вы спрашиваете меня «почему»? Не знаю, мы с вами двое суток находились в закрытом пространстве вдвоем и сейчас тоже наедине, но за это время вы даже руки моей не коснулись! — усмехнувшись, сказала я.

— У меня просто пока нет настроения. Лень! — ответил расслабленно князь и положил еще одну виноградинку в рот. — К тому же куда нам торопиться, — рассмеявшись раскатисто, добавил князь.

— Вы издеваетесь?

Внутри все бушевало, но я прекрасно понимала, что моя истерика не приведет ни к чему хорошему, и максимум, на что я могу рассчитывать, — это узнать, где находятся его границы. Кто знает, что творится в этой голове?

— Мария, не берите в голову, вы очаровательны, — вдруг сказал князь, встал с дивана и, подойдя, сел рядом на стул, взял мою руку, а я с опаской на него посмотрела. — У меня действительно хандра. Нет настроения, не люблю, когда что-то идет не так, как мне надо. А в последнее время, что греха таить, все идет не так, как мне надо, — вдруг разоткровенничался он и откинулся на спинку, продолжая держать мою руку в своей.

— Не совсем понимаю, что вы имеете в виду? — холодно спросила я.

— Ну как? Друг оказался не другом. Разбил окно в оранжерее, растения, что столько лет собирались… Почти все замерзли, теперь сколько времени нужно, чтобы это все восстановить! — ответил Сергеев, его тело съезжало с кресла, делая с каждым мгновением позу все более расслабленной.

— Но насколько я помню из слухов, Большаков разбил стекло в вашей оранжерее после того, как вы навредили его супруге! Что, кстати, вы ей сделали? — спросила я у князя, так как доподлинно так и не было известно, что именно произошло тогда.

— А вы любопытная! — сказал князь, скорее констатируя факт, чем спрашивая, и повернувшись ко мне, взгляд его был цепким, колючим.

— Не очень, просто пытаюсь поддержать беседу, или вы хотите, чтобы я только вам поддакивала в ваших страданиях? — ответила, не отрывая глаз от него.

Сергеев шумно выдохнул и попытался сесть повыше, несколько раз уперевшись босыми ногами в ковер, но ноги соскальзнули, и он остался в полулежачем состоянии. — То, что было тогда, вас совершенно не должно беспокоить! — сказал спокойным тоном князь, но, говоря, прищурился несколько раз, обозначая, что этот разговор ему был по меньшей мере неприятен.

— Считаете? А мне кажется, что теперь это все касается и моей персоны, вы же не были до конца честны со мной! — равнодушно сказала я, а князь отдернул руку.

— Мария, вы совершенно невозможны…

— Почему? Ведь именно за это я вам и понравилась! Или моя невозможность должна проявляться только, когда вам нравится, а когда вам не нравится, она должна, как собачонка, залезть под лавку, сидеть и молчать? — спросила у него.

— А это было бы идеально! — ответил задумчиво князь. — А в промежутке вам нужно еще улыбаться, делать приемы, блистать в обществе и рожать мне детей. Желательно молча. Справитесь?

— Мне кажется, вы ошиблись с выбором!

— Не думаю, вы идеальная кандидатура, только представьте, какие красивые у нас будут дети. Интересно, у них будут ваши волосы или все-таки мои?

— Вас серьезно сейчас интересует, какой цвет волос будет у наших возможных детей?

— А почему нет? — спросил он, все так же стекая в кресле, потом оперся руками о ручки и сел ровно. — Мария, я действительно считаю вас удачной партией для себя. Вы любите деньги, а человек, который любит деньги, может на многое закрыть глаза.

Я усмехнулась. — Не вижу ничего плохого в том, чтобы любить деньги. Вам же, наверное, не приходилось продавать себя старику только потому, что ваш папенька не может нормально вести дела?

— Бог миловал! — ответил князь задумчиво. В этот момент он отвел взгляд и откинул голову на спинку кресла. — Мария, вы правы, я вряд ли смогу понять, как могут тебя продать, но могу пообещать: со мной вы не будете знать нужды, к тому же вам уже выделен отдельный капитал.

— Но мне хотелось обрести не просто деньги, но еще и мужа! — сказала я спокойным голосом Сергееву.

— Муж у вас уже есть, но вот любовь в нашем браке — это маловероятно. Вы же, когда говорили про мужа, имели в виду именно это?

— Какая разница, что я имела в виду? Вам же до этого все равно.

— Ну, не сказать, что совсем. Все-таки я несу за вас теперь какую-никакую ответственность.

— Разве только вы несете за меня ответственность… — повторила за ним. — А можно вопрос, только не злитесь, прошу вас.

— Не буду, хотя о чем вопрос? — ответил Сергеев и посмотрел в мою сторону.

— А если Серафима Михайловна так и не ответит вам расположением, вы так и будете за ней волочиться?

— Почему вы думаете, она не ответит? — спросил князь задумчиво.

— Для того чтобы женщина начала искать приключения на стороне, в браке должны быть проблемы. Проблемы могут быть разного характера, но, насколько я смогла понять, этих проблем, назовем их так, в браке у Большаковых нет. Там все взаимно.

— Ну не может быть такого, чтобы не было проблем, к тому же пройдет время — они охладеют друг к другу, — ответил князь.

Я усмехнулась. — Станислав Александрович, у четы Большаковых одна большая проблема, которая их объединяет и помогает быть вместе, и эта проблема — вы. Даже если у них и были какие-то мелкие шероховатости в браке, вы своей настойчивостью отполировали их отношения. Вы же были настойчивы, насколько я слышала.

— Мария, это не ваше дело! — сказал возмущенно князь, встал и, пройдя несколько шагов, вновь лег на диван.

— Да, вы правы, не мое, только пока вы гоняетесь за чужой женой, ваша остается без присмотра. Рекомендую об этом не забывать. Как вы думаете, в Париже сейчас в моде женщины с рыжими волосами? — спросила у князя, повернувшись в его сторону.

— Вы на что намекаете?

— Я не намекаю, я спрашиваю, а это разные вещи. А вот мне еще интересны французские мужчины: действительно такие пылкие и страстные, как пишут в любовных романах, или это все выдумка?

Сергеев посмотрел на меня со злостью. — Думаю, вы этого, милая супруга, все равно не узнаете.

— Хотите сказать, что мы весь медовый месяц проведем в этом дурацком номере?

— Почему дурацкий? Очень даже хороший номер, только вот диван почему-то один. Давай скажем, чтобы нам еще один принесли. Так и будем лежать: вы на одном, я на другом, — сказал Сергеев с привычной усмешкой, а я подумала, что быстро у моего мужа меняется настроение.

Глава 8

Так прошел еще один день: князь на диване, я на кресле за чтением очередного дурацкого французского романа, а дождь за окном барабанил по стеклам, смывая с городских фасадов и улиц пыль.

На утро второго дня из-за облаков выглянуло солнце. Проснувшись, я подошла к большому панорамному окну и потянулась в свете утренних лучей, подставив лицо теплому солнышку.

В гостиной разговаривали горничная и чем-то недовольный князь. Видимо, он так и не переместился на ночевку в спальню, а горничная сейчас пыталась убраться, чем нарушила его покой.

— И почему я тогда подумала, что с более молодым мужем не будет проблем? — подумала я, надела халат, вышла в гостиную; горничная как раз, несколько раз извинившись, закрывала дверь.

— Станислав, может, вам стоит принять ванну, собраться и сопроводить меня в ресторан на завтрак? Сколько можно тут сидеть? — спросила я мужа, проходя к окну, и одну за другой начала открывать створки, чтобы впустить немного воздуха.

— Мария, — скривившись, ответил князь, — вам никто не мешает принять вашу ванну и идти туда, куда вам хочется идти. Не заставляйте это делать и меня.

— Станислав, вы знаете не хуже меня, что я не могу пойти в ресторан одна: по меньшей мере это неприлично, да и что скажут люди?

— Люди всегда что-то говорят. Я не хочу никуда идти. Мне тоскливо в этом Париже.

— Может, вам стоит застрелиться? Тогда у меня вновь появится право ходить туда, где мне нравится. Где ваши пистолеты? Вы же наверняка их взяли с собой. Могу предложить еще яд, если стреляться боитесь! — сказала я ему как бы в шутку, больше желая посмотреть на его реакцию.

— Не смешно, — фыркнул Сергеев.

— Почему? А мне очень смешно. Знаете, вот не хочу в первую свою поездку по Европе сидеть в номере, и если вы не начнете выходить со мной, то я придумаю, как сделать так, чтобы мне можно было выходить одной. А это, милый друг, всего два варианта: либо вы смертельно больны, либо уже умерли. Все в свете знают, что вы бесконечно пьете и шляетесь где попало, поэтому, думаю, никто не удивится тому, что вы сгинули в Париже — скажем, после очередного кутежа пошли купаться в Сену, например, и утонули.

— Мария, а сколько вариантов моей ранней кончины у вас уже есть в голове? — спросил князь, садясь на диван.

— Поверьте, не один и не два. Женский мозг так устроен, что если у него нет впечатлений, внешних, так сказать, то он старается себе эти впечатления придумать различными способами. И иногда настолько верит в эти выдуманные впечатления, что до их реализации остается совсем немного, лишь пару шагов. Не заставляйте меня сделать эти пару шагов, — сказала я уже серьезно.

— Получается, Николай Александрович, ваш покойный муж, тоже стал невинной жертвой вашей скуки?

— Николай Александрович исполнял все свои обязанности мужа и не докучал мне. Поэтому ушел тихо, спокойно и в своей кровати, в связи со своим преклонным возрастом. Я к этому не имею никакой причастности, и давайте вы не будете тревожить его память и доброе имя.

— Мария, значит, память вашего супруга тревожить нельзя, а мне угрожать можно?

— Нет, я вам не угрожаю, я вас предупреждаю: коли вы решили завести себе супругу, будьте добры исполнять все свои обязанности в отношении нее, а не только содержание.

— Я не понимаю, чем вы недовольны? — фыркнул князь.

— Мне нужно общество! Я не выходила за вас замуж для того, чтобы сидеть дома и рожать вам детей, — подойдя ближе, еще раз повторила я князю по слогам.

— Ну вот вернемся в Петербург и там будем выходить в свет, — ответил расслабленно князь.

— И выходить мы будем исключительно в те места, где будет и Серафима Михайловна, правильно понимаю?

— Как же мне все-таки повезло с супругой. Вы все правильно, милая, понимаете! — с улыбкой произнес князь.

— Только вы, наверное, забыли, что Серафима Михайловна на сносях и роды должны быть в конце весны, а это значит, что ранее лета она нигде появляться не будет. Ей и малышу нужно будет восстановиться! — протараторила я быстро, не сводя глаз с князя.

— Ну вот, как можно будет ей выходить, так и мы будем выходить. Ранее не вижу никакого смысла! — ответил князь, рассматривая ногти на руках в лучах солнца.

Я выдохнула, внутри все опять сжалось. «Вот почему одним — всё: и нормальный муж, и приданое, и состояние, а мне ничего в этой непутевой жизни не досталось?» — подумала я. Но вслух лишь произнесла: — Вы действительно считаете, что я буду это терпеть?

— А у вас есть выбор? — с интересом спросил Сергеев.

И в этом он действительно был прав: у меня не было выбора, а мне оставалось лишь ждать и попытаться пристроиться в этой жизни.

В номер постучали.

— Входите, — сказал князь и, приподнявшись, посмотрел на дверь.

Вошел лакей с большим букетом цветов, за ним еще один — со столиком на колесах.

— Ваша Светлость, небольшой презент от нашего отеля в знак благодарности, что вы выбрали нас для своего свадебного путешествия, — сказал тот, что вошел вторым, но ливрея у него была другая.

— Что-то поздно вы спохватились, мы у вас уже не первый день, — ответил князь равнодушно, не глядя на лакея.

— Прошу прощения, Ваша Светлость, я метрдотель, меня зовут Георг. Меня не было во время вашего прибытия, узнал только сегодня, но готов сделать ваше пребывание у нас приятным и незабываемым. Можете обращаться, — он остановился, но Сергеев никак на него не отреагировал, и тот продолжил: — У нашего отеля есть ложи и зарезервированные столики во всех популярных и модных ресторанах, театрах и кабаре. У вас не будет проблем с билетами…

— У меня и так не бывает проблем с билетами, я князь Сергеев, — протянул равнодушно Станислав, прервав Георга.

— Я понимаю, но вы в Париже, и у нас дело обстоит немного по-другому, поэтому я буду рад вам помочь.

— Вы свободны, — ответил Сергеев.

Георг ушел, оставив столик и цветы.

— Ты всегда так разговариваешь?

— А как мне надо разговаривать?

— Мог бы хотя бы встать!

— Зачем? Зачем мне вставать? Это им я нужен, а не они мне, — ответил князь.

— Видимо, тебя в детстве плохо учили и мало пороли, — сказала я князю.

— Мария, меня вообще практически не учили и совсем не пороли. Я вырос сам как сорняк, только с титулом и деньгами. Если ты хотела воспитанного, тебе надо было за Большакова замуж выходить. Вот его и воспитывали, и пороли; с детства только и делал, что учился.

— Разве это плохо?

— Я и не сказал, что это плохо, я сказал, что меня не воспитывали: у папеньки не было на это времени и желания, а нанятые учителя меня боялись как черта, поэтому и вырос такой лодырь и неумеха. Но теперь я ваш муж, и надо с этим смириться.

— Может, хотя бы в театр сходим, в кабаре? — переключилась я на другую тему разговора, более нейтральную.

А князь лишь скривился.

— Пойдемте прогуляемся, у вас есть в Париже друзья?

— Мария, идите, возьмите служанку и идите куда хотите.

В дверь вновь постучали.

— Войдите, — крикнул Сергеев.

— Ваша Светлость, — вошел лакей с еще одним букетом цветов, — цветы в знак приветствия от графа Сухолеского.

— Василий тут? — заметно удивившись, сел князь и начал ногами искать домашние тапки.

— Да, ожидают внизу с нетерпением, — сказал, растягивая слова, лакей.

— Так что же вы его там томите? Зовите, скорее зовите, — сказал Сергеев и встал.

В этот момент дверь за спиной лакея шумно открылась, и в комнату ввалился мужчина примерно одного возраста с князем, в расшитом золотом сюртуке, старательно отбиваясь от лакеев, которые, видимо, тщетно пытались его удержать.

— Глазам не верю! Станислав, и ты тут? Надо же, а мне вчера поздно вечером сказали, что вы прибыли, еще и в сопровождении супруги. Я ушам не поверил, а теперь смотрю: и вы, и, видимо, супруга, только вот глазам теперь верить отказываюсь.

— Друг, — сказал Сергеев, обнимая вошедшего мужчину, — а мне говорили, что ты в Италию уехал.

— Был я там. Недолго можно съездить посмотреть, но развлечений никаких, — сказал друг, потирая руки и посмотрев на меня через плечо князя. — Знакомь! — проговорил Василий, обойдя князя, подойдя ко мне, взяв мою руку и поцеловав. От такого хамства я даже не сразу вспомнила, что сидела в домашнем халате и в чепце на голове.

— Мария Владимировна Сергеева, — проговорил князь, мне показалось, что даже с гордостью. — Василий Сергеевич Сухолеский. Мой друг, — добавил князь.

— Сергеев, ты и женился? Скажи, вас там с Большаковым какая муха укусила? Я прям даже не знаю, или эпидемия в Петербурге? Может, мне и не ехать туда?

— С чего это ты вдруг решил домой поехать? Последние лет пять из Европы не выезжаешь, — удивленно спросил у него Сергеев.

— Папенька настаивает. Говорит: содержания лишу, коль за ум не возьмешься. А это же скучно, то ли дело — веселые девицы. Тут, не поверишь, после революции такая свобода — гуляй не хочу. А вы что в номерах сидите?

— Князю скучно! — ответила я Василию быстрее князя.

— Князю скучно? — удивленно повторил Василий.

— У него хандра! — добавила я.

— У князя Сергеева хандра? — повторил за мной Василий. — Мне кажется, милая барышня, это вы не про моего друга говорите, а про какого-то совершенно другого человека. У того князя Сергеева, с которым я знаком, не бывает скуки, а если она и есть, то только до первой выпитой бутылочки клико и до первой смазливой мордашки. Ой, — осекся Василий и прикрыл рот рукой.

— Все хорошо, Машенька за меня по расчету вышла, она у меня миллион стоит, — сказал довольно князь, словно хвастался своей дорогой покупкой, а не женой перед другом.

— Миллион?

— Миллион, она у нас вообще женщина состоятельная! — подтвердил князь.

— Красивая и состоятельная женщина — то, что мы любим, — ответил Василий, и они вместе заржали. Этот гогот, от которого задрожали стены в «Ритце», нельзя было назвать приличным смехом отпрысков знатных семей. — А у Большакова тоже красивая супруга? — закончив смеяться, спросил неожиданно Василий.

— Очень, и с характером, — ответил Сергеев. — А ты разве их не встречал? Алексей говорил, что в сентябре в Париже были.

— Нет, мы с ними разминулись буквально на несколько дней. Но если ты говоришь, что красивая, значит, действительно так оно и есть.

— А почему спрашиваешь?

— Да… — махнув рукой, ответил Василий. — Грустно мне: папенька жениться велит, говорит, без наследства оставлю. А я ехать не хочу, думаю, кого он мне в жёны подсунет? Ни один нормальный батюшка за меня свою дочь не отдаст, там будет либо страхолюдина, либо бесприданница, — ответил Василий и рухнул на диван.

— Тогда лучше бесприданницу, там хотя бы, может быть, личиком красивая будет, да и характер не такой избалованный, — сказал, размышляя, князь, сев рядом с Василием.

— А вас не смущает то, что я тут присутствую? — спросила я у мужчин, которые, как мне показалось, и вовсе забыли о моем существовании. Мужчины лишь посмотрели друг на друга и в один голос сказали: — Нисколько.

— А что нас, в принципе, должно смущать? — спросил князь. — Наши разговоры стары как мир: невесту себе выбрать может лишь тот, кто обладает деньгами и положением, остальные лишь мирятся с чужим, как им кажется, выбором.

— Но Большаков выбрал себе, насколько мне помнится, невесту сам и без наследства. Насколько помню, я видела его родителей и тетушку на свадьбе, и все живы-здоровы, — спросила я у мужчин, сидевших напротив.

— Большаков — это отдельная история, не надо нас к нему привязывать. Он хоть и учился с нами, и дружил с нами, и мы из одного круга, но он другой, — сказал Василий.

— Почему другой? — спросила я у друзей. — Алексея я видела лишь дважды: на дне рождения и в театре, и ничего такого я в нем не заметила, — промелькнула мысль в голове. Мне было непонятно, почему эти двое считают его не таким, как они.

Сергеев закинул голову и почесал пальцами обеих рук нижнюю часть челюсти. Василий, видимо, поняв этот жест как знак того, что отвечать придется именно ему, встал, прошелся по комнате, а потом резко повернулся и подошел ко мне ближе.

— Мария, у них в семье есть такой порядок: младшему поколению старшее выделяет определенную сумму денег на открытие своего дела. Ее, конечно, можно и прогулять, но после этого придется прийти и отработать эти деньги. Большакова приучали работать, «делать деньги», как говорят тут. А нас — нет! Мы с князем выросли свободными, и когда на нас пытаются надеть узду, сопротивляемся.

— А что плохого в том, что мужчина умеет работать?

— Ничего, только вот у меня древний род, у него древний род, — Василий показал на князя. — Его папенька служил императору, мой до сих пор служит, и мы когда-нибудь пойдем служить. А все эти лавки, корабли, поставщики, коими занимается Алексей, нам не по чину, — пренебрежительно сказал он.

— Алексей Егорович смог выбрать себе ту жену, которая ему нравится, только потому, что у него были свои деньги, которые он заработал своим трудом и головой, а не просто получил и прогулял, как вы. И поэтому вы его называете другим?

— Фи. Мария, вот из ваших уст слышится, что мы совсем со Станиславом лодыри и бездельники, а граф Большаков — прямо надежда Российской империи! — ответил с пренебрежением Василий.

— Но только я не вижу ничего плохого в том, что кто-то зарабатывает своим трудом и впоследствии живет как хочет. Женщинам в нашем времени, например, это недоступно.

— Мария, хотите, я вам куплю шляпный магазин или тот, где продаются шпильки, заколки? — спросил с усмешкой князь.

— Станислав Александрович, если бы вы этот магазин мне предложили прошлым летом, я бы вцепилась в эту идею всеми руками и ногами, но мне лишь предложили выйти замуж за старца, — ответила я князю, а Василий вопросительно посмотрел на моего мужа.

— Да, Мария у нас барышня с наследством, так сказать, и еще при трауре! — ответил князь на незаданный вопрос друга.

— Ах, вот в чем дело! А я-то думал, почему все так быстро, почему не было гуляний по поводу проводов холостяцкой жизни, почему не было пышной свадьбы и гостей — как я теперь понимаю, тоже не было, — воскликнул довольный Василий, точно ему удалось разгадать загадку века. А потом повернулся ко мне и спросил: — И как же звали вашего покойного супруга? — Повернувшись к князю, добавил: — Или такое нельзя спрашивать?

— Николай Александрович Орешников, — спокойным голосом ответила я.

— Орешек? Он еще был жив? — спросил Василий удивленно, как будто имя моего мужа для него что-то да значило.

— Да, наш преподаватель по военному делу, который в наши далекие учебные годы всегда спал на уроках, был мужем Марии, — подтвердил догадку Сергеев.

— Матерь божья, милочка, я вам соболезную по поводу вашего брака и поздравляю с освобождением от него, — сказал Василий, но, не получив от меня даже кивка, продолжил говорить: — Ну почему вы такие кислые? Давайте закажем шампанского и как следует отметим встречу!

— Зачем заказывать? Вон запоздалое приветствие от Ритца, все в лучших традициях, — ответил князь, махнув рукой в сторону тележки.

— Вот и здорово, — ответил, потерев руками, Василий. — А то мне стало казаться, что куда-то пропало гостеприимство, с коим ты всегда встречал друзей.

Я встала. — Разрешите удалиться? — спросила я у князя.

— Да, конечно, вас тут, Мария, особо никто и не держит! — ответил Сергеев.

Я вышла, зашла в свою комнату, села на кровати и заплакала. Слёзы текли и текли, а за стеной весело продолжали о чём-то говорить Василий и