Читать онлайн Вопросы и упражнения по дисциплине ВОУД «Неорганическая химия» бесплатно

Вопросы и упражнения по дисциплине ВОУД «Неорганическая химия»

Химия

Виктория Романова

Глава 1

Взрыв он услышал между третьим и четвертым этажами.

Недавний блестящий выпускник журфака, а ныне журналист-фрилансер Александр Никитин бежал, перепрыгивая через две ступени и только одна мысль билась в голове: "Опоздал!"

Из квартир выглядывали испуганные люди, кто-то бежал вниз по лестнице, кто-то пытался вызвать лифт, кто-то кричал в телефон, а Сашка летел наверх. Под ногами хрустело стекло и куски штукатурки.

Последний пролет перед пятым этажом Сашка преодолел за несколько секунд и застыл на последней ступени — на площадке валялась, сорванная взрывом с петель, дверь. Внутри квартиры полыхало пламя.

— Майя!

Сашка кинулся было внутрь, но несколько пар рук удержали его. Он вырывался, кричал, что там — внутри — его девушка, но всё было бесполезно. Как в замедленной съемке увидел он пожарных, входящих в квартиру.

Серая пена и черные стены — казалось, что страшнее в жизни он ничего не видел. Хватка, наконец-то ослабла и Сашка рванул в черную пасть квартиры. Огонь был потушен на удивление быстро, а пожарники бежали из квартиры и практически блевали на ходу.

В глубине комнаты, на искорёженной взрывом кровати лежало обезображенное обнаженное тело женщины, а вернее то, что от него осталось. А по всей комнате валялись куски тел, как минимум (судя по количеству голов) четырех мужчин.

— Майка… — Сашка опустился на пол и сначала заскулил, потом зарычал, а потом завыл, словно раненый зверь:

— Мааайкаааа!

Спустя два дня.

Главред сидел за огромным столом и просматривал макет нового номера, главного в регионе, журнала. Игорь Васильевич Круглов — главный редактор и владелец самого большого в регионе издательства — гордился этим кабинетом и этим столом. Здание, в котором располагалось издательство, было построено сто пятьдесят лет назад местным меценатом и с самого начала предназначалось для газеты уездного города. Высокие потолки, просторные кабинеты и широкие коридоры — все было сделано для того, чтобы здесь было удобно работать. И, конечно, этот стол из морёного дуба, покрытый зеленым сукном, за которым более ста лет назад сидел отец-основатель издательства и великолепно сохранившийся до наших дней, был предметом особой гордости.

В кабинет, с видом испуганной птички, заглянула секретарша и защебетала:

— Игорь Васильевич, к Вам посетитель. Я сказала, что Вы заняты, но он настаивает.

Игорь Васильевич оторвался от журнала и поднял тяжелый взгляд на секретаршу:

— Ну? Кто там такой отчаянный? Давай его сюда.

Секретарша исчезла за дверью, а в кабинет вошел молодой человек. Главред несколько секунд сидел молча, разглядывая посетителя, а потом его рот расплылся в добродушной улыбке:

— Саша? Александр Никитин? Сын Владимира Николаевича Никитина?

Сашка удивленно кивнул:

— Да. Но откуда… — но договорить ему не дали.

— Мы с твоим отцом вместе учились и служили. И потом вместе начинали всё это, — главред обвел рукой пространство вокруг себя и осёкся на полуслове. — Жаль… Очень жаль, что он не дожил до этого дня… Но ты то каков?! Весь в отца! Одно лицо! А мама? Как мама?

— Мама тоже умерла, — ответил Сашка, — через год после отца.

— Как? Прости… Я не знал… А как же ты? Ты с кем рос?

— Я вырос в детдоме. Потом — армия. После армии поступил на журфак, окончил его с красным дипломом…

— Вот! Я же говорю — весь в отца! Он бы гордился тобой! Журналист, как говорится, от Бога. Они с твоей мамой очень любили друг друга, а я был свидетелем на их свадьбе… Как же так… Такие молодые… — продолжал сокрушаться Игорь Васильевич. — что привело тебя сюда? Ищешь работу? Хорошие журналисты всегда в цене…

— Я… — Александр замялся, но быстро взял себя в руки, — Вот. — и положил на стол объемную папку. — Я хочу, чтобы вы это опубликовали.

— Что это? — главред пятерней накрыл папку.

— Это результат собственного журналистского расследования за последние почти два года.

— Ты же понимаешь… — начал Игорь Васильевич, — я должен всё это прочитать, проверить…

— Да. Понимаю. — ответил Сашка. — я не тороплю. Но обещайте мне, что прочитаете.

Было в этот момент в голосе молодого человека что-то такое, от чего Игорь Васильевич поежился и всей кожей ощутил, как мурашки, размером с кулак каждая, волной побежали по телу.

— Обещаю! — только и ответил главный редактор крупного издательства и ощущал он себя школьником, седым школьником под тяжелым взглядом этого молодого с виду парня.

Сашка взял со стола лист бумаги и написал на нем одиннадцать цифр.

— Это мой телефон. — сказал Сашка. — позвоните, независимо от решения. Пожалуйста. — и, по-военному, повернувшись на пятках, вышел из кабинета.

— Рад был видеть тебя… Саша… — глядя на закрытую дверь, пробормотал главред. Несколько минут он сидел молча, просто глядел на папку, словно ждал, что она вот-вот заговорит.

За открытым окном шумел город. Весна в этом году выдалась ранняя и очень теплая. Игорь Васильевич любил это время года. Вдруг захотелось взять пиджак и отправиться пешком по старинным улицам, полной грудью вдыхая ароматы цветущих садов, но… Но было в молодом человеке, который только что ушел, что-то такое, что главред сел за стол, за свой великолепный стол, нажал кнопку на селекторе:

— Зиночка! Приготовь мне чаю. Крепкого. Сладкого. Много.

— Сейчас всё сделаю, Игорь Васильевич! — прощебетала птичка-секретарша.

Главред ослабил узел галстука, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, придвинул к себе папку, открыл, взял первый лист и начал читать.

— Майка! Пошли скорее, уже начинается! Наш класс объявили! — девушка в длинном синем платье, с прической из салона и макияжем из глянцевых журналов заглянула в туалет для девочек.

— Бегу! Мчусь уже! — крикнула Майя и…. Не двинулась с места. Она стояла неподвижно перед зеркалом и глядела на своё отражение. Оттуда на неё смотрела девушка в коротком, облегающем серебристо-черном платье. глухое — до подбородка — спереди и с глубоким вырезом — почти до попы — на спине.

"Очень откровенный наряд для выпускного" — так сказала классная. Но Майя только тряхнула непослушной копной рыжих волнистых волос:

— Карина Александровна, мне уже 18 и школа, к счастью, закончилась.

— Уж не знаю, кто из нас двоих больше этому рад. — фыркнула классная.

И вот сейчас Майка смотрела на себя и думала, что, может и правда, стоило надеть что-нибудь более традиционное для выпускного. Платье обтягивало тело, словно вторая кожа — почти звенело на груди и попе и мягко обхватывало талию. Она выглядела, словно героиня мультфильмов хентай — маленького роста, но с большой грудью и задницей и очень тонкой талией.

Подмигнув своему отражению, девушка снова тряхнула копной волос и, громко звеня набойками высоченных шпилек по кафельному полу, побежала догонять класс.

— Ты где пропала? Я уже начал волноваться, что ты передумала и не придешь! — шепотом, но достаточно громко сказал парень в темно-сером костюме.

— Сашка, не ругайся! Я приводила себя в порядок. Ну как я тебе? — Майка повернулась на каблуках

— Честно? Мысли сильно немецкие. И подозреваю, что не только у меня. — Сашка смеялся, но было понятно, что мысли у него и правда были под платьем у девушки. Легонько шлепнув девушку по попе, подтолкнул её к уходящему классу, а сам присоединился к группе родителей.

Класс уже двигался по красной дорожке через актовый зал. Вчерашние ученики 11 класса, казалось, повзрослели за одни прошедшие сутки. Прически, платья, украшения, костюмы и шлейф парфюма.

Вчерашние девчонки и мальчишки за одну ночь стали леди & джентльмены.

Далее всё шло по годами отработанному сценарию: дежурные речи представителей администрации; слезы учителей — учеников — родителей; вручение медалей, дипломов, грамот, подарков и слова — слова — слова…

Когда Майку вызвали на сцену для вручения медали и благодарственного письма от мэра города за достижения в области химии (Майка победила и заняла призовые места на всех городских и региональных олимпиадах), Александр вдруг почувствовал такой прилив гордости, словно был её старшим братом. А когда Майка поднималась на сцену, чувство гордости приобрело такие размеры, что уже не умещались в груди — Сашка видел восхищенные взгляды парней и даже пожилых мужчин, что ему хотелось закричать, чтобы все услышали: "Это моя девушка! Моя! Подберите слюни!"

А Майка наслаждалась вниманием толпы. Это был её личный триумф.

Сколько помнила себя — она стеснялась своего тела. Маленький рост; круглая, как баскетбольный мяч — попа; и рано сформировавшаяся грудь — ещё два довольно крупных мячика. Её так и дразнили всё детство — Мячик. Годам к двенадцати Майка поняла своё преимущество — ребята пытались лапать её за сиськи, в то время пока подружки ходили худые, плоские и одинаковые, что спереди, что сзади. Наверное, поэтому Майка носила постоянно какие-то невероятные балахоны — огромные свитера и кофты и широкие штаны, от чего её фигура казалась квадратной.

И только к восьмому классу Майка стала изредка надевать платья и юбки, но чувствовала себя при этом неудобно, ибо одноклассники, да и ребята из старших классов, да и просто прохожие на улице — пожирали её глазами.

Когда стал вопрос — что надеть на выпускной — Майка обошла все магазины в городе в поисках платья. В одном маленьком бутике её взгляд остановился на этом маленьком серебристо-черном платье. Когда девушка надела его в примерочной, то платье легло на её тело, словно змеиная кожа и это ощущение — второй кожи — Майка испытывала и сейчас.

— Чувствую себя голой, — сказала она подружке.

— Я тоже чувствую тебя голой, — засмеялась Татьяна, — но оно тебе идёт. Даже больше скажу — оно единственное идёт тебе из всего, что мы сегодня видели.

Когда класс в последний раз в полном составе поднимался на сцену для коллективного фото, Майка заметила в зале отца. "Пришел… Ну надо же, ты все-таки пришел" — подумала девушка. Отец сидел в мятом костюме и во всем его виде ощущалось, что чувствует он себя дико неудобно.

Речи, наконец-то закончились, фотосессия тоже. Выпускники, учителя, гости, родители погрузились в автобусы и машины и отправились в загородный санаторий, где их ждал уже огромный банкет.

В ресторане всё было настолько тривиально, что стало скучно. И ни вкусная, на первый взгляд, еда, ни искусственно-веселая тамада не могли исправить положение. Родители, учителя и дети воплощали главный замысел сегодняшнего дня — нажраться.

Майка толкнула Сашку в бок и крикнула, пытаясь переорать музыку, что идет в туалет. Сашка кивнул головой и продолжил разделывать странное блюдо.

Туалет находился в другом крыле ресторана, через холл, направо по длинному коридору, в котором горела всего одна лампочка, и та самом начале. В дамской комнате Майка поправила макияж, сняла и положила в сумочку силиконовые накладки, заменившие ей на время лифчик, стеснявшие грудь, подмигнула своему отражению и вышла.

Свет в коридоре не горел вообще, перестала светить даже единственная лампочка. Майка внутренне чуть поёжилась, но пара хороших глотков шампанского, сделанных за столом, придавали храбрости. Только в самом конце коридора ярким пятном светился холл. Звонко стуча каблуками, Майка поспешила было туда, но не дошла.

Сильные, явно не женские, руки схватили её в самом тёмном месте кишки коридора, прижали к стене. Девушка опешила. "Кто-то наверное, ошибся, перепутал меня с другой женщиной", — промелькнула мысль. "Сейчас поймут, что я не та, кого ждали, извинятся, и отпустят". Мгновенья её раздумий хватило неизвестному, чтобы задрать платье и с жадностью стал лапать её между ног. Тонкая ткань нижнего белья была слабой защитой от насильника. Мужчина так сильно жаждал молодого девичьего тела, что делал ей больно. Он пытался отодвинуть ткань трусиков в сторону, чтобы получить доступ к самому дорогому, тому, что она берегла для Сашки. Вторая рука зажимала ей рот. Грубые пальцы между ног вызывали у неё чувство брезгливости. Оставив истерзанную промежность, рука переместилась на грудь. Майка пыталась оттолкнуть его, но женских сил для этого не хватило. Мужчина почувствовал ничем не защищённую спелое девичье тело под тканью платья. Хмыкнул от радости, сдёрнул лямку, потащил вниз оголяя крупную грудь. Вцепился, сжал, рыкнул от удовольствия, больно крутанул пальцами сосок. Этот силуэт был Майке знаком, но из-за паники не могла вспомнить, кто это. Она пыталась, но ей было страшно, мысли рваными кусками бились в голове. Подумала о Сашке, немного успокоилась, стала сопротивляться еще активнее: брыкаться, пытаясь поцарапать невидимого в темноте негодяя.

Он прижал её чуть сильнее, чтобы она не могла вырваться. Девушка выворачивалась, но ничего противопоставить мужчине не могла. Если она в первые секунды думала, что это неудачная шутка, и скоро всё закончится, то сейчас становилось только страшнее. Рука мужчины скользнула по талии, опустилась на ягодицы. Он сжал её аппетитные половинки, помял, опустил руку ниже, провёл по бедру. Майка почувствовала, как пальцы мужчины перебирают ткань платья, задирая его выше и выше. Возбуждённая плоть мужчины упиралась в её живот, заставляя всё внутри сжиматься от страха. Только одна мысль осталась в голове у испуганной девушки: "Неужели, её первым мужчиной станет не Сашка? Неужели, все их мечты через мгновенье сгорят, и пеплом осыпятся к её ногам в капельках первой крови? Нет! Нет! Нет!"

— Сладенькая сучка, упругая. Сейчас ты узнаешь большую мужскую любовь. Поимею тебя так, что ты орать будешь от кайфа, — услышала она громкий пьяный шёпот.

Рука мужчины снова переместилась на её промежность. Грубый палец пытался протиснуться внутрь.

Майка узнала голос.

— А ну, пусти, придурок! — закричала она.

В лицо ударил противный миазм перегара.

— Стой, дурочка! Я сделаю тебе очень хорошо! Надеюсь, ты не целка? Трахалась уже с кем-то, маленькая сучка?

Физруку Андрею Викторовичу, было лет сорок и сколько Майка помнила, он всегда был либо пьяный, либо с похмелья. Говорят, что в прошлом, педагог был баскетболистом, но со временем два метра мышц превратились в два метра жира, вечно воняющего потом и табаком.

— Ты охринел, что ли? А-ну пусти! Тебя же за меня посадят! — пыталась перевести в шутку Майка, ну выпил препод, с кем не бывает.

— Не посадят! Тебе уже восемнадцать, пьяная выпускница пристала к учителю, о котором бредила всю школьную жизнь и учитель не смог ей отказать — вот как это будет выглядеть в глазах всех, — физрук противно хихикнул, а его рука уже расстегивала ремень брюк.

Майка, впервые за всю жизнь, растерялась и не знала, что делать. Отчаянно вырывалась, но понимала, что силы неравны. В какой-то момент, когда он уже стащил свои штаны вместе с трусами, и схватив за волосы пытался наклонить её к своему эрегированному члену, она что было силы схватила физрука за яйца и стиснула кулак, впиваясь ногтями в причинное место. Мужчина взвизгнул от неожиданности, потом охнул, согнулся, и обеими руками закрыл причиндалы — вот он, инстинкт самосохранения в действии.

Этого мгновения Майке хватило, чтобы вырваться и она бросилась в зал. Отбежала, минут десять стояла пытаясь отдышаться. Сердце стучало так громко, что казалось по коридору гуляет эхо от его ударов.

А навстречу уже шел Сашка, который стал волноваться из-за её долгого отсутствия.

Майка поправила платье, прическу, натянула на лицо дежурную улыбку — не стоит портить праздник из-за пьяного придурка препода.

— Ты где пропала? Я уже начал волноваться! С тобой всё в порядке?

— Да, всё хорошо, просто немного тошнило, видимо от шампанского, — сказала Майка.

— Пошли со мной! Я всё устроил! — Сашка схватил девушку за руку и потащил по лестнице на второй этаж.

Дружили они давно, но дальше поцелуев и взаимных интимных ласк не доходило, молодые люди откладывали волнующий момент именно до сегодняшнего дня.

— Подожди! Сумочка! — Майка вырвалась и побежала в зал, откуда вскоре вернулась с дамской сумкой.

— Банкет будет продолжаться еще часа три, так что нас никто не хватится и у нас куча времени! — голосом, дрожащим от волнения, говорил Сашка.

На втором этаже были номера для гостей города и просто для желающих отдохнуть. Снять можно было как на сутки, так и на пару часов. Конечно, правила требовали, чтобы гости предъявили паспорт, но на деле всё было гораздо проще — заплатил деньги и всё, занимай номер, наслаждайся одиночеством или приятной компанией — кому как угодно.

Молодые люди вошли в номер, Сашка еще в коридоре начал целовать девушку, расстегнул молнию платья. Когда они достигли кровати — огромного траходрома — платье на Майке держалось на честном слове.

— Стой! — Майка достала из сумочки маленький пузырек, — вот, я тут маленько похимичила…. Я хочу, чтобы мы оба приняли это, — и, видя, удивленный взгляд парня, добавила, — не бойся, никаких побочных эффектов. Это своего рода афродизиак, только круче. Не зря же я лучший химик города! — уже с гордостью закончила она.

— Май, ну нафига? — Сашка казался расстроенным, — я тебя люблю, ты меня тоже, у нас и без этого всё получится!

— Саш, это мой первый раз. Первый. Понимаешь? Я хочу, чтобы у меня остались самые приятные впечатления. Чтобы ничто не испортило этого момента.

— Да и не испортит! Ты мне веришь? — Сашка расстегнул и снял рубашку.

— Тебе верю, а себе — нет. Ну давай попробуем. Обещаю, что ты не пожалеешь! — Майка открыла пузырек и капнула несколько капель на ладонь. Глядя на парня, она лизнула ладонь и протянула ему:

— Ня. Не бойся. Этого хватит.

Сашка почувствовал слабый запах сандала и еще чего-то терпкого, но очень волнующего:

— Только ради тебя, хоть я не верю во всю эту хрень. Желание либо есть, либо его нет. Либо стоит, либо не стоит. — и быстро облизал ладонь девушки.

Комната поплыла в восточных ароматах, откуда то лилась тихая музыка, а по телу теплой волной растекалось желание.

Обои на стенах потекли, превращаясь в замысловатые восточные узоры. Старый паркетный пол пошёл волной, приобретая структуру мелкой разноцветной плитки уложенной, раскручивающейся от центра комнаты, спиралью. Сашка с широко раскрытыми глазами смотрел на происходящие изменения. То, что для Майки было знакомо, для него было удивительным, новым чудом света. Полутороспальная кровать с облупившейся лакированной спинкой превратилась в роскошное ложе под полупрозрачным балдахином. Сашка оглянулся, комната превратилась в спальню восточного владыки, то самое место, где каждую ночь появляется новая наложница.

От созерцания роскоши его отвлёк голос: ”Иди же ко мне, мой султан, не заставляй принцессу ждать…” Слова подействовали на него магически, сбросив оцепенение сказочного вида комнаты, напомнил о том, зачем они здесь. Рядом с кроватью стояла Майка. У Сашки перехватило дыхание, возбуждение и желание стали такими сильными, что он слышал, как бурлит кровь в его венах.

На девушке были восточные шаровары, короткий непрозрачный топик скрывал грудь, оставляя оголённым живот с ямкой пупка, украшенной серебряным колокольчиком. Лицо, пылающее от осознания того, что сейчас произойдёт, прикрывала полупрозрачная вуаль, расшитая разноцветными нитками и украшенная бусинами жемчуга.

Сашка жадно рассматривал превратившуюся в наложницу султана вчерашнюю школьницу.

У него пересохло в горле от увиденного. Он сделал к ней пару шагов, замечая, что и сам изменился. Тяжёлый халат обильно украшенный золотым шитьём и драгоценными камнями, туфли с загнутыми носами, и судя по ощущениям, чалма на голове — превратили Сашку из простого парня в восточного султана.

Майка отодвинула балдахин, сделала приглашающий жест рукой: “Я жду тебя, мой господин” — прошептали её губы, голова покорно склонилась.

В тишине комнаты было отчётливо слышно каждое её слово. Сашка хотел ей ответить, но не смог, горло свело. Он сделал пару шагов к кровати, показавшимися ему очень долгими,

Он подошёл так близко к Майке, что видел, как дрожат её реснички. Взял девушку за руки, поднёс к губам и поцеловал каждую в открытую ладонь. Секундный взгляд в глаза, и время меняет своё течение. Страсть, скрывающаяся за робостью первого раза, вырывается наружу, выплёскивается огненным потоком, смывая стеснение, открывая дорогу настоящей страсти. Он поднимает ткань вуали, мгновение любуется её лицом и чуть приоткрытыми в ожидании ласки губами. Первый поцелуй был таким жадным, словно они не виделись много лет. Это уже были не стеснительные поцелуи юности, сейчас в этой комнате находились Мужчина и Женщина. Голова Майки кружится от бурлящих в крови гармонов, она с удовольствием отвечает мужчине, не стесняясь прижимается к нему. Чувствует, как в живот, горячим пятном, упирается его мужская сила, заставляя вздрогнуть мышцы пресса и наполняя низ живота такой тягучей и желанной истомой. Руки девушки развязывают пояс халата, но она этого не замечает — она во власти его рук и губ.

Они так и стоят перед кроватью. Первым на пол падает расшитый халат и, оказывается, что под ним ничего нет. Сашка скидывает остроносые туфли, срывает чалму.

— Я люблю тебя, Майка. — шепчет он.

— И я те… — она не успевает закончить фразу, его губы не дают это сделать.

Первой на пол летит вуаль, далее — топик, открывая налитую от желания грудь девушки с маленькими сосками-бусинками. Майка стоит с закрытыми глазами, сейчас он её хозяин и господин. Дрожащими руками Сашка развязывает узелок пояса на шароварах, они тяжёлой волной шёлка падают на пол. Они оба чуть дрожат — до самого важного момента в их жизни остаётся буквально минута. На кровать они упали одновременно, словно читая мысли друг друга и ни на секунду не прекращая целоваться. Каждый раз, как их губы разъединялись, им казалось, что проходит целая вечность. Сашка лёг сверху, посмотрел в её счастливые глаза. Это был и его первый раз, он тоже волновался. Наступил момент, который разделит их жизнь на "До" и "После".

Майка закрыла глаза, чуть припухшие от горячих поцелуев губы, были приоткрыты. Она обхватила любимого мужчину за поясницу и потянула на себя. Момент проникновения был очень ярким и не очень болезненным. Они давно этого хотели, и сделали по любви. Лучшего первого раза не могло быть ни у одной другой девушки.

Через пару часов два счастливых человека спустились в банкетный зал, где вовсю продолжалось общее веселье и никто не заметил отсутствия молодых людей.

Чья-то маман уже танцевала с бокалом шампанского на столе и кричала в толпу:

— Дочка за тебя!

Дочка, скорее всего, жалась в углу с каким-нибудь одноклассником и ей было глубоко плевать, чем занята её мама. А папаша, процентов на девяносто девять, сейчас лапал одну из одноклассниц в томном танце.

Самый обычный выпускной в самой обычной школе — ничего особенного. Все, как было задумано. Все, как у всех.

В углу зала, на кожаном диване спал физрук, и во сне оплакивал свои яйца.

Майка с Сашкой, прихватив две бутылки шампанского, покинули сие мероприятие, помахав руками на прощание толпе, которой до них не было никакого дела.

Взрослая жизнь оказалась не такой увлекательной, как Майка представляла её в школе. Даже медкомиссия, казавшаяся простейшей вещью, частенько превращалась в перепалку с бабушками и потерей своей очереди к нужному специалисту. Родители больше не водили за ручку по врачам преодолевая сопротивление особенно нервных пациентов. Прелести взрослой жизни постепенно выливались на голову вчерашних школьников, и не всегда это было приятно. Но, у неё был Сашка! Она частенько его просила сопровождать её по своим делам. С ним она чувствовала себя уверенней, медкомиссии и длинные очереди в поликлиниках не вызывали паники. Влюблённые старались встречаться как можно чаще, но бешенный ритм жизни из-за подачи документов в ВУЗы, не очень этому способствовали.

Для Сашки это был пройденный этап. Будучи на пять лет старше Майки, он уже успел отслужить в армии и закончил институт журналистики.

Сашке шел восемнадцатый год, когда Майка попала в их детдом. Родной отец сдал туда дочь после смерти жены — матери Майки. Фигура у девчонки уже сформировалась и пацаны сразу же положили глаз на новенькую. Сашка взял девочку под свою опеку и больше они не расставались до самого его ухода в армию. Но за этот год Майка научилась давать отпор всем, кто пытался её обидеть.

Учителя, заметив способности Майки к учебе, что большая редкость для детей из детского дома, разрешили ей учиться в обычной школе, в классе с химическим уклоном, которую закончила с золотой медалью.

Майка подала документы в местный университет, на химфак и в ещё один ВУЗ на фармфак — на всякий случай.

Всё свободное время она проводила в своей квартире, которую оставил ей отец. Одну из комнат Майка переоборудовала в лабораторию — там-то и совершались самые главные для неё дела и таинства.

В начале августа, Майка поехала смотреть результаты вступительных экзаменов на химфак. На улице немилосердно светило солнце, казалось, под его лучами начинают плавиться даже припаркованные на обочинах машины. Надела короткую юбку, белую свободную майку. В такую жару, спрятать свою большую грудь нереально, не ехать же в свитере.

Девушка с удовольствием нырнула в прохладу институтского холла. Ей не надо было даже спрашивать, где вывесили списки зачисленных. Куда идти стало понятно, как только она вошла, звонкие молодые голоса доносились только из одного места холла. Майка подошла к гомонящей группе молодёжи. У стеночки плакали несколько девушек, о результатах поступления можно было узнать по дорожкам слёз и красным глазам. Майка была уверена, что поступит, но видя заплаканные лица девушек, которые, вероятно, тоже были в этом уверены, она внутренне вздрогнула. Глубоко вздохнула, успокоилась и подошла к спискам, с тревогой читая фамилии поступивших. Нашла свою, с души словно камень свалился — она поступила!

С облегчением выдохнула, оказалось, что она даже не дышала, пока читала списки, развернулась и пошла к выходу.

— Девушка! — услышала она за спиной голос, но не придала этому значение, здесь она никого не знала, и оборачиваться не собиралась.

— Девушка! — ещё раз услышала она голос.

Торопливые шаги за спиной, и её придерживают за руку, не давая сделать следующий шаг к выходу.

Она с недоумением поворачивается к парню, держащему её за руку. Совершенно незнакомое лицо. Одного с ней возраста, в белой рубашке с короткими рукавами. Широкие плечи спортсмена, мускулистые руки, симпатичен, обаятелен, улыбается во все тридцать два зуба. Просто мечта любой девушки, а не парень. Но, у неё есть Сашка, и никто ей больше не нужен. Девьчьи грёзы с мускулистыми руками и выпирающими пластинами грудных мышц, ей совершенно не нужны.

— Привет! — с улыбкой говорит он. — Раз ты не разревелась, читая списки, значит поступила, а раз поступила — это надо отметить! Меня, кстати, Паша зовут.

— Не хочу я ничего отмечать, Паша. Руку отпусти.

— Ооо! Смотрите, какую Паша принцессу поймал! — услышала она голос. К ним подходила компания из трёх человек. Самые обычные, на его фоне выглядящие задохликами.

— Тебя как зовут, красавица? — спросил один из них. Остальные требовательно смотрели на неё в ожидании ответа.

— Майка. — ответила девушка.

Пока ничего страшного не происходило, и у неё не было повода волноваться, тем более стоя в холле института, полного людей.

— Девушка с удивительным именем Майка, ты же знаешь, что поступление надо отметить. — сказал Паша. — Мы приглашаем тебя на пикник за город, на дачу. Пожарим, — он сделал паузу, внимательно её рассматривая, — шашлык. Вина попьём…

Остальная троица стояла и таращилась на её грудь, размеры и форму которой не могла скрыть даже свободная Майка.

“Да!” — выдохнула троица, — поехали, будет весело.

— Нет, спасибо. — ответила она. Решила перевести разговор в шутку. — Вы лучше вот их возьмите, — она кивнула в сторону плачущих у стены девушек, — им это сейчас нужнее. Вино и шашлык как раз то, что им может пригодиться.

— Конечно, возьмём — ответил за всех Паша, — но я хочу, чтобы и ты поехала с нами. Я лично буду жарить для тебя шашлык, и наливать вино.

— Нет, — ещё раз отказалась от поездки Майка. — Я никуда не поеду, у меня парень есть, и я его люблю.

Парни засмеялись.

— Любит! Ха ха ха!

— Ну, — сказал один из них, — парень — еще не муж. Сегодня один, завтра другой. Как говорится: “Не шкаф, может и подвинуться” Ты же не перестанешь его любить, если сделаешь глоточек вина и съешь кусочек мяса.

Паша снова взял её за руку и потянул к выходу.

— Поехали, — сказал. — Уж больно хочется пожарить… шашлык. — ухмыляясь, добавил он.

Майка разозлилась, выдернула руку.

— Да пошёл ты! — зло ответила она. — Вот с друзьями, жарь…

Девушка пошла к выходу, сердце тревожно стучало, она боялась, что её догонят. Но, несмотря на её опасения, за ней никто не пошёл. Почему — она поняла через пять минут по дороге к остановке.

Рядом, притормозила машина. За рулём был Паша, ещё один из его дружков сидел на переднем сиденье. Девушка ускорила шаг. Он вышел из за руля, хлопнул дверцей, сделав несколько быстрых шагов догнал её, схватил за руку.

— А ты не подумала о том, что нам с тобой в одной группе придётся учиться? Как-то не очень красиво ты поступаешь с будущим одногруппниками.

— Паша, отпусти! — Майка выдернула руку. — Никуда я с вами не поеду, будь вы даже трижды моими одногруппниками!

Хорошее настроение от радостной новости о зачислении, было безнадежно испорчено.

— Да хорош ломаться, тоже мне, целка нашлась! — в его голосе проскакивали нотки раздражения и злости.

Мимо проезжали машины, изредка мелькали лица прохожих, но помогать девушке никто не спешил. Глаза Майки наполнились слезами, она пару раз оглянулась, ища поддержки и помощи, но это было бесполезно. Лишь вдали, кто-то бежал по аллее, но слёзы и солнце не давали возможности рассмотреть, кто это.

“Ну вот, ещё один его дружок, втроём они точно меня в машину посадят” — с горькой досадой подумала она.

Паша видел, кто приближается, наглая улыбка не сходила с его лица.

— Чё, типа защитник? — нагло спросил он. — Разборы мне хочешь устроить? Ну давай поговорим. — сказал он подбежавшему.

— Сашка! — сердце девушки готово было вылететь из груди от радости. Это был Сашка! Из автобуса он увидел, что происходит, уговорил водителя остановиться, и бросился на помощь своей девушке. То, что он один а их двое, совершенно не смущало его.

Паша ошибся, Сашка не собирался с ним разговаривать, он не стал даже разбираться, что происходит. Ему вполне хватило испуганного вида своей любимой девушки, и дорожки слёз на её щеках.

Он без разговоров ударил обидчика в лицо.

От хлёсткого звука соприкосновения крепкого кулака с наглой рожей, Майка вздрогнула. Паша с осоловевшими глазами опустился сначала на колени, а потом упал на бок. Он пытался встать, но удар был слишком сильным.

Из машины, торопясь, выскочил второй, подбежал к дерущимся, попытался ударить Сашку ногой в живот. Попал вскользь и сразу получил в ответ. Лязгнули зубы, и он слёг на четвереньки рядом с Пашкой.

Майка поняла, что ей не хватает воздуха. Она так переживала за Сашку, что перестала дышать, казалось, и сердце не бьётся от страха за любимого человека. Он тоже тяжело дышал. Пробежка под палящим солнцем и драка с обидчиками его девушки, дались ему нелегко. Он улыбнулся, обнял её. Поцеловал полные слёз глаза, прижал посильнее. “Всё будет хорошо” — сказал он ей на ушко. Счастливые, в обнимку, они неспеша пошли к автобусной остановке.

— Если ты думаешь, что это всё, то ты ошибаешься, сучка! — крикнул им вслед Пашка. — Ты у меня слезами умоешься, дрянь!

Но ничего этого Сашка и Майка уже не слышали.

В один из дней дверной звонок разразился истерическим визгом. Майка, как была в трусиках и лифчике, открыла дверь. В квартиру влетел Сашка с криком:

— Майка! Меня приняли! Меня взяли на работу! Я буду репортером криминальной хроники!. Однажды я стану самым лучшим журналистом всех времен и народов!

Схватив девушку в охапку, Сашка кружил её по прихожей и орал, орал от счастья.

Потом, поставив подружку на пол, окинул её взглядом, полным желания и стал рздеваться.

— Это надо отметить! Хочется чего-нибудь особенного…

Хитро подмигнув Майке, Сашка, уже обнаженный до трусов, снова схватил её и потащил в комнату.

— Стой! Стой, сумасшедший! Стой! — Майка смеялась, отбивалась в шутку и тут же льнула к любимому и мурлыкала, словно кошка. — Я такую штуку придумала! Нужно срочно попробовать! Ты офигеешь!

Майка вырвалась и убежала в свою лабораторию, а вернулась с пробиркой, на дне которой было немного янтарно-золотой жидкости.

Майка слегка смазала запястье.

— Поздравляю, Саш! Ты молодец. Ты всего добился сам и добьешься еще больше, я в этом уверена! За тебя, любимый!

Девушка слегка облизала запястье и протянула юноше.

— Я не знаю, что это, но пахнет очень необычно. Ты же знаешь, как я тебе доверяю. — и слизнул остатки жидкости…

Комната поплыла… Кожа, латекс, хлысты, наручники… Его Майка лежит на странной кушетке, под наклоном — вниз головой, руки застегнуты под кушеткой наручниками, а ноги растянуты в шпагате, открывая мужчине оба входа.

Их необычный банкет продолжался несколько часов. Уставшие, но счастливые и довольные, молодые люди лежали поперек кровати.

— Май, что это, если честно? Лсд? Химия? Наркотик? Что это вообще?

— Блин, Саш! Какой нафиг лсд, наркота и прочая хрень! Ты же знаешь, как я к этому отношусь! Я ненавижу наркоманов. И алкашей ненавижу. Батя пьет всю жизнь. Всё, абсолютно все, можно разложить на атомы и частицы. Меня на эту мысль натолкнули так называемые феромоны. И я решила пойти дальше. Если феромоны раскрывают в человеке естественные желания и потребности, грубо говоря, вожделение, то мой препарат раскрывает потаённые желания человека, сидящие глубоко внутри. Самые смелые и неожиданные желания.

— Стоп! Я знаю, как это называется! — засмеялся Сашка. — это галлюцинации!

— Нифига! — Майка обиженно надула губы. — галлюцинации — это то, что тебе кажется. А здесь ты освобождаешь мозг и просто делаешь то, что тебе хочется. И картинки тебе тоже рисует мозг, но не как основная функция, а как вспомогательная. При этом ты находишься в сознании, у тебя нет привыкания и нет ломки. От слова совсем. Ой, ты всё-равно не поймешь до конца! — Майка тряхнула копной волос и засмеялась.

— Ну хорошо! Допустим, ты права. Это не наркотик. Эти стимулятор мозга. Но как узнать, что хочет партнер? Какая именно Капля нужна ему?

— Ой, это совсем просто. Все капли делятся на группы:

1 группа — мужчина/женщина

2 группа — мужчина/мужчина

3 группа — женщина/женщина

и подгруппы:

1 — временные отрезки

2 — виды секса

3 — климатические зоны

Это если вкратце. На самом деле комбинаций и вариантов — множество. Всё можно смешать, перемешать — Капля сама найдет участок мозга, где спрятаны желания и поможет им освободиться.

— Мда… Ну и фантазия у тебя. Но ты реально гений! Не хочешь заявить об открытии и получить патент на изготовление этого чуда? — задумчиво спросил Сашка.

— В нашей стране? Да никогда! Ты же прекрасно знаешь нашу систему. Меня пошлют нахрен, Каплю объявят вне закона, меня запрут в психушке, а потом дядя какой-нибудь откроет завод и будет выпускать новый вид духов или еще чего-нибудь под собственным именем. Нет. Спасибо. Я так не хочу!

— Слушай… Помнишь, однажды мы представляли, как происходил секс у первобытных людей? — Сашка заржал во весь голос. — А ты… Могла бы…? — и увидев, как заблестели глаза девушки, закричал, — неееет!

— Мне нужно несколько минут. — смеясь ответила Майка и исчезла в лаборатории.

Шкуры… Каменные топоры и копья. И в свете костра двое слились в единый организм, одно тело на двоих. Только Он и Она. И их первобытные инстинкты.

Зачисление на первый курс факультета химии отмечали втроем: Капля, Майка и Сашка. На Бали. В гамаке и стоя. Падали, смеялись и были безумно счастливы.

Незаметно кончилось лето и начались учебные будни. Майку в группе с самых первых дней возненавидели все: и студенты, и преподаватели. Студенты за то, что девушка, похожая на героиню мультфильмов хентай, держалась независимо и с легкостью решала даже самые трудные задачи. Преподаватели — за то, что какая-то студентка знала больше, чем они — маститые дяди и тёти с учеными степенями.

Майка каждой клеточкой своего тела ощущала неприязнь, слышала едкие замечания за спиной, но не подавала виду.

Через неделю после начала занятий, всей группой решили отметить поступление. Пригласили, конечно, и Майку.

Для сего мероприятия была снята шикарная огромная квартира и закуплено дикое количество спиртного.

Все шло по привычному сценарию, за исключением, пожалуй, повышенного внимания мужского пола к Майке. Первым, с двумя бокалами вина к ней подошёл Пашка. Фальшиво улыбаясь предложил забыть былые обиды, ведь им ещё учиться вместе целых пять лет. Майка знала, что это не искренне, но подумала, что, может быть, ему тяжело просить прощения, поэтому в его словах скользит наигранная бравада и неискренность. Она не собиралась выпивать на этом празднике студентов, но Пашка был очень настойчив. Ей пришлось допить до дна, и только после этого он от неё отстал.

Конечно же она не видела, как Пашка, довольно улыбаясь, кивнул головой четвёрке парней сидящих на диване и отдал одному из них пластиковую ампулу с надписью “проксофелин”. В ответ они довольно улыбнулись, словно знали, что их ждёт что-то очень приятное.

То один из парней, то другой, подсаживались к девушке, говорили комплименты и каждый умолял-таки, выпить с ним на брудершафт. А вскоре Майка поняла, что здорово набралась, хотя старалась делать очень маленькие глоточки. Опьянение было странно — тяжелым, очень хотелось пить, она с трудом стояла на ногах. Ей очень хотелось прилечь, преодолевая слабость сделала пару шагов к двери, упала, сознание уплывало. Девушка попыталась встать. "Мне нужно домой. Мне нужно домой!" — словно красная табличка опасности, билась мысль в голове. Она направилась к выходу, но квартира кружилась и походила на кошмар, в котором тысяча дверей. Один из незнакомых парней взял девушку под руку.

— Фигасе, ты нажралась! Домой хочешь? Пойдем, я провожу тебя до выхода. Тебе вызвать такси?

— Да — еле шевелит языком девушка.

— Ты согласна? Ответь мне, только чётко, чтобы было понятно.

Майка собирается с силами и отвечает как можно внятней: ”Да, я согласна”

Она кивнула головой и повисла на мужской руке. Парень открыл какую-то дверь, но за ней оказался совсем не выход. "Какая огромная кровать, а где же такси?" — промелькнула мысль в голове Майки и мозг выключился..

Пробуждение было тяжелым и болезненным. Майка лежала обнаженная на той самой кровати. В квартире, судя по всему, никого, кроме неё, не было, ибо стояла мертвая тишина. Кругом порядок и даже намека не было на то, что еще совсем недавно (или давно… сколько прошло времени?) здесь была шумная вечеринка. Порядок нарушала только пустая бутылка из под водки стоящая рядом с кроватью. Напротив, на стене висел телевизор, а рядом с Майкой предусмотрительно лежал пульт. На телевизоре губной помадой было написано: "Включи меня!"

Майка нажала кнопку на пульте, телевизор моргнул, первыми появились звуки голосов, в одном из которых она узнала свой.

"Точно согласна?" — спросил мужчина.

"Да, согласна" — услышала она свой ответ. Её голос не очень громкий и в нём явные нотки воздействия алкоголя.

“Ну тогда заходи” — снова мужчина, — сделаем всё как ты хочешь.

Появилось изображение комнаты.

На огромной кровати, той самой, на которой она проснулась, на боку лежит девушка, Майка узнаёт себя.

Просто лежит, просто студентка, которую напоили до беспамятства.

“Но почему сейчас я голая” — задаёт она себе вопрос на который ответа у неё нет. Почему всё болит? Почему такая каша в голове? Неужели, в напитки что-то подмешали? Ну не может быть у молодой девушки такое такое тяжёлое похмелье, с полнейшим отсутствием воспоминаний с того момента, как её положили на кровать. Страх острыми коготками зарождается где-то там, в груди. Он ещё маленький, но с каждой секундой становится больше, поднимается вверх, перехватывает горло. Майка пытается не думать о том, что могло с ней произойти пока она была в отключке, но это бесполезно.

“Она голая! Голая! О боже! Сашка!” — мысли такие болезненные и тяжелые, что кажется от них сейчас лопнет голова. А, может, ничего не было? Она прекрасно понимает, что подразумевает под словом “ничего”. Ей очень хочется в это верить, надежда, хоть и очень маленькая, ютится где-то в самой глубине души, затопленной дурной чернотой предчувствия.

Она снова смотрит запись, камера захватывает кровать и входную дверь, на экране совершенно ничего не происходит.

Сердце девушки вздрагивает пропуская удар, на видео, дверь в комнату открывается, и заходит парень который её сюда привёл.

“Уходи, уходи!” — пытается она загипнотизировать человека в телевизоре, но тщетно. Он подходит к девушке, трясёт за плечо. Её голова безвольно бьётся в такт потрясываний.

— Эй! Ты меня слышишь? — громко говорит он. Поднимает вверх её руку и отпускает её — рука безвольно падает на кровать — никакой реакции. Алкоголя в организме настолько много, что он действует как самый сильный наркоз. Она ничего не слышит, не видит и не ощущает.

Девушка смотрит на экран, всё глубже проваливаясь в чёрную яму безысходности. Она догадывается, что будет дальше. Но она ещё не знает, насколько всё будет плохо.

Парень на видео садится рядом с ней, проводит рукой по обнажённому плечу.

— А ты красотка! — говорит он. Рука скользит по ткани леггинсов, от бедра до самой ступни.

“Проснись! — просит она себя на видео. — Проснись и прогони его!” Но, к несчастью, он не уходит, да и не собирается. Кладёт руку на её лицо, словно изучая, проводит по щеке, губам, шее, останавливается у груди.

“Уходи, уходи” — шепчет она человеку в телевизоре.

Он словно слышит её слова, встаёт и направляется к двери. Майка облегчённо вздыхает, продолжает одеваться. Но уйти из злополучной комнаты не успевает, на экране, на котором несколько минут ничего не происходило, появляются новые действующие лица. Парень, который заходил сюда первым, привёл ещё троих. Судя по телодвижениям, громкому смеху и поведению, всё изрядно пьяны, на вид, им чуть больше двадцати. Сердечко Майки обрывается, и падает горячим камнем в живот. Ей хочется закрыть глаза, но она понимает, что должна это досмотреть.

— А вот и, обещанный Пашей, подарок! — говорит незнакомец

— Точно в отключке? — спрашивает один из вошедших.

— Да, смотри. — отвечает тот, который заходил первым.

Он подходит к кровати, и снова поднимает её руку, отпускает. И снова у девушки никакой реакции.

— Да кто так проверяет?! — говорит один из вошедших. — Бабы, они же такие, могут и притворяться, я сам проверю. Учись.

Он подходит к девушке, и сначала с опаской, касается её груди. Видя, что никакой реакции нет, становится смелее. Не стесняясь друзей, мнёт и тискает, накрывает ладонью, сжимает пальцы.

— Классные сиськи! — говорит он, — и большие какие, размер, наверное, четвёртый.

— Щас точно определим! — говорит один из четверых.

Подходит к девушке, и задирает на ней футболку. На секунду повисает тишина. Они, открыв рты, рассматривают её грудь в чёрном кружевном бюстгальтере.

— А ну-ка помоги мне, Витёк — говорит он, — приподними её.

Парень стаскивает с неё футболку, расстёгивает лифчик, снимает его и бросает в угол.

Девушку снова кладут на кровать, на спину. Полные груди колыхаются в такт движениям.

— Я такие только в порнухе видел!

— Кайф!

— Ничёсси сисяндры!

— Охренеть!

Мужские руки тянутся к груди, хватают, мнут, гладят, сталкиваются, отпихивают друг друга.

На лице девушки едва заметная работа мышц. Брови сходятся, уголки рта опускаются вниз. А на большее она и не способна. Никто не знает, какие кошмары ей сейчас снятся, и чувствует ли она хоть что-то.

Глава 2

Торопливые руки с груди плавно перемещаются на живот и ноги, её снова лапают без стеснения и зазрения совести.

— Витёк, а ну-ка, сделай красиво! — говорит один из них.

Он сначала не понимает, что от него хотят, но потом до него доходит, и он довольно ухмыляясь стаскивает с неё леггинсы, оставляя девушку в одних трусиках.

Майка отворачивается от экрана, слёзы катятся из глаз. Кажется, что тьма затопила всю комнату.

“Господи, прекрати это” — бормочет она. Но, ему совершенно наплевать на девушку.

И снова мужчины замирают на долгие секунды, не в силах оторвать взгляд от её тела.

— Она божественна!

— Вот так повезло!

— Даа!

— Не зря пришли!

И снова жадные руки исследуют каждую клеточку женского тела. Они всё ещё проходят в опасной близости от её промежности, но с каждой секундой, становятся ближе к сокровенному.

Первым это сделал самый стеснительный из четверых. Скользнув по внутренней поверхности бедра, его рука по-хозяйски легла между стройных ног. Все замерли глядя на него.

— Смелее, Костян! — услышала Майка голос с экрана, — не ссы!

А Костян и не стесняется, мнёт и гладит промежность через кружевную ткань трусиков, получая удовольствие от процесса.

С ужасом Майка замечает, что у всех четверых оттопырены брюки, и она знает — чем.

Чьи-то руки на экране стаскивают с неё трусы, и под одобрительные выкрики они летят вслед за леггинсами, футболкой и лифчиком.

И снова мужчины затихают, рассматривая полностью обнажённую девушку.

— С причёской. — говорит кто-то и проводит пальцем по тонкой полоске волос на лобке.

“Это не для вас, это для Сашки!” — кричит Майка парням в телевизоре захлёбываясь слезами. Но им, собственно говоря, всё равно.

— Ну? Кто "распечатает куколку"? — слышит она голос с экрана.

— Я. - ответил самый высокий из четверых. — Только знаете, что, я хочу сделать как в фильме про якудзу.

Его товарищи вопросительно на него смотрят.

— Сейчас… — говорит он и выбегает из комнаты.

Возвращается буквально через минуту с бутылкой водки и закуской.

— Круть! — восклицает один из парней догадавшись, что он хочет сделать. — Я и сам о таком только мечтал.

Они вдвоём перетаскивают девушку на середину кровати, ноги вместе, руки по швам. Тарелку с закуской и рюмки ставят на живот.

— К столу, самураи! Только осторожно, не переверните.

Гомоня четверо парней садятся вокруг Майки.

— Как в кино!

— Якудза!

— Сбылась мечта!

Выпивают, закусывают с блюда корнишонами и кружочками сервелата.

— Зацените, как надо закусывать! — веселясь говорит Витёк.

Он кладёт половинку огурчика на её губы, выпивает наклоняется и закусывает прямо с губ, потом впивается поцелуем.

Майка чувствует, как к горлу подкатывает тошнота, от омерзения её рвёт прямо на простынь.

Компания начинает свистеть и улюлюкать, давая оценку его поступку.

"Давайте уже трахнем эту красотку" — слышит она голос с экрана, — "У меня сейчас штаны лопнут".

Убирают с живота тарелку и рюмки, бесцеремонно, словно это резиновая баба из секс-шопа, разводят по сторонам ноги. На лице девушки едва заметное движение мышц, но открыть глаза и осознать, что происходит, она не в состоянии.

Совершенно не стесняясь товарищей, стащив джинсы вместе с трусами сверху ложится первый из четверых.

— Да!

— Ёххоо!

— Давай Костян! Ты — лучший!

Остальные оттаскивают стоящий рядом журнальный столик, ставят на него выпивку и закуску, располагаясь с другой стороны комнаты. Они периодически выкрикивают советы своему другу, громко при этом смеясь.

Из-за слёз Майка с трудом видит происходящее на экране, но по звукам и размытому движению она прекрасно понимает, что происходит.

От троицы отходит один из парней, он на ходу закусывает, и направляется к кровати.

— Витёк, ты куда? Костян ещё не закончил! — с хохотом кричат ему в спину остальные.

— Мастер-класс вам дам, лопухи. Учитесь, пока я жив. — отвечает он. — Да и девчонка стопудово такое никогда не пробовала, разнообразим, так сказать, её интимную жизнь.

Он подходит к кровати, наклоняется, берёт девушку за руки, и разворачивает её головой к краю толстого матраса. На возмущенные крики Кости, он только отмахивается. Теперь она лежит поперёк, и сейчас, на экране телевизора Майка прекрасно видит лицо Кости. Уж его-то она запомнит хорошо. Майка для них словно кукла, её можно как хочешь вертеть, сгибать руки и ноги, переворачивать, лапать. кукла не может возразить, или отказать, она игрушка в чужих руках.

Голова девушки свисает с края матраса, чуть откинувшись назад и вниз.

Витек подходит к её лицу, проводит рукой по губам, шее. Снимает брюки, кидает на пол, следом летят трусы и футболка. Одной рукой он чуть приподнимает её голову, второй раскрывает рот беспомощной жертвы.

От журнального столика доносятся предостерегающие крики, но он не обращает на них внимания, лишь бросает небрежно фразу: ”В таком состоянии у них только сосательный рефлекс”.

Майка, с ужасом наблюдающая за происходящем на экране, не может видеть, что именно делает Виктор, но она прекрасно это понимает.

Ставит запись на паузу. Если она не сделает перерыв, то потеряет сознание от увиденного. Девушка держится из последних сил, ей кажется, что она в каком-то дурном сне, из которого, как ни старайся, нельзя выбраться. Но самая страшная мысль поднимается из самой глубины души. Тёмные нити безысходности опутывают сердце заставляя его сжиматься от осознания неминуемого. Она старалась не думать об этом, ей и так очень тяжело, Майка с трудом переживает происходящее. Но назойливое чувство, что всё очень плохо, не даёт покоя. Сашка. Что будет с отношениями которые они строили несколько лет? Что случится с их любовью? Кем она станет для него? Шлюхой? Даже если он её примет, не будет ли это любовью, перешедшей в жалость? Любовь из жалости — что может быть унизительней?

Майка вытерла слёзы, внутренне вздрогнув нажала на кнопку “Plаy”, чудовищное кино надо досмотреть до конца, и запомнить всех, кто в нём участвовал.

А страшное в своей реальности видео и не думает заканчиваться. Два парня, ритмично двигаясь, наслаждаются девушкой, и в их глазах нет и капли сострадания или раскаяния от происходящего. Им хорошо, им весело, они получают удовольствие от жизни всеми доступными способами, даже такими подлыми.

Виктор вздрагивает, вытягивается в струну, громко рычит, выпускает из рук её голову, отходит к столику. Майка прекрасно видит, что её лицо залито спермой, голова безвольно свисает с края матраса.

Девушка перед телевизором на несколько секунд отворачивается, она не в состоянии смотреть на это без перерывов.

Через минуту финиширует Константин. Отваливается в сторону, лежит на спине со счастливой улыбкой на лице.

“А мы что, лысые?” — раздаются голоса от столика с выпивкой, — мы тоже хотим!”

к кровати подходят двое оставшихся парней.

— Лёха, давай сделаем, как в немецкой порнухе. — предлагает один из них, — сразу вдвоём её отымеем.

— Сегодня что, день исполнения желаний? — ответил он. — Всё, о чём я только мечтал, сбывается. Я за! Главное тёлку в правильную позу поставить.

— Да ладно, там никакой позы и нет. — отвечает второй из подошедших.

Он берёт девушку за руки и разворачивает на кровати так, как она лежала с самого начала. И снова с ней поступают как с куклой без души и чувств. Она безвольная игрушка в руках сексуальных монстров.

На ходу снимая вещи и беспорядочно их разбрасывая, на кровать рядом с ней ложится Лёха. Майка видит его возбуждение, и оно написано не только на его лице, молодой здоровый организм готов к занятию сексом, даже такому, когда партнёрша никак не реагирует на прикосновения и слова.

Крепкий мужчина обхватывает девушку и с лёгкостью кладет на себя, оказываясь под ней. Разводит по сторонам её ноги, елозит, попадая своим мужским достоинством в самоё сокровенное место, туда, куда вход разрешен только Сашке. И снова на её лице минимум эмоций. Бессильно кривятся уголки рта, выражая своё недовольство происходящим, брови чуть сходятся к переносице. Это всё, что она может противопоставить насильникам.

Сильные мужские руки обхватывают её за бёдра, и начинается неторопливое движение, древнее как сам мир, вперёд — назад. На кровати, рядом с ними, появляется четвёртый мужчина из компании.

— Лёха, остановись, буквально на минутку, я сейчас с чёрного хода зайду! — говорит он смеясь.

Майка, не сразу понимает, о чём говорит парень с экрана телевизора. Какой ход?

Понимание происходящего ввергает её в шок. Четвёртый пристраивается сзади, и она прекрасно понимает, о каком “чёрном ходе “ он говорил. Два мужчины ритмично двигаются, словно два поршня. Их спины блестят от пота, на теле видны перекатывающиеся под кожей мышцы. Они охают и вздыхают, получая удовольствие от процесса. Целых двадцать минут они терзают податливое женское тело. Алкоголь не даёт быстро финишировать, да они и не хотят, меняются местами под громкие одобрительные крики друзей. Когда они получают, то что хотели, их меняют двое других. И снова два крепких мужчины крутят и мнут её словно она бездушный предмет. Но, ведь у неё есть сердце, и оно бьётся, у неё есть душа, которая сейчас закрыта чёрными пятнами от ауры насильников.

Наконец-то всё закончилось. Мужчины одеваются, уходят. Майка облегченно вздыхает — страшное кино закончилось. С гаденькой ухмылочкой, уходя, Витёк вставляет ей между ног бутылку из-под водки. Длинное горлышко полностью скрывается в девушке.

Дверь закрывается. Майка на ватных ногах встаёт, идёт к телевизору. Но, за пару шагов до него, экран снова оживает. Заходит Костян, он неодобрительно качая головой вытаскивает бутылку, подбирает её вещи и складывает на стул.

Запись кончилась. Майка сидела в полной прострации. Не было никаких чувств — ни злости, ни огорчения. Только пустота. Её одежда лежала аккуратно сложена на стуле рядом с кроватью. Девушка оделась, взяла сумочку, проверила — всё содержимое было на месте. Подошла к телевизору, оглядела со всех сторон и нашла то, что искала — флешку с записью — она торчала в разъеме USB, вынула её и, остановившись на секунду перед зеркалом, покинула злосчастную квартиру.

Двое суток Майка пролежала на кровати, лишь изредка вставая, чтобы выпить воды, или сходить в туалет. Весь мир вокруг неё был окрашен в серый цвет. Серые стены, серая мебель, серые прохожие за окном и серое небо. Телефон отключен, кнопку дверного звонка она разбила молотком для отбивания мяса. Каждый звук вызывал раздражение и страх. Она хотела тишины и одиночества. Только одно слово не давало рассудку рассыпаться на мелкие части: “Сашка, Сашка, Сашка”

На третий день проснулась в три часа ночи.

“Сашка, наверное, сто раз звонил, — подумала она, — а он ведь на собеседовании в другом городе. Расстроится и не возьмут на работу из-за меня.”

Она включила телефон, он запищал нескончаемым потоком входящих эсэмэсок. Читать у Майки не было никакого желания, накрыла его подушкой и заснула.

Очень настойчиво надрывался мобильник. Майка протянула руку и взяла трубку. Телефон закричал голосом старосты:

— Майка! Ты где? Нахрена так пить? Тебя срочно вызывают в деканат! Если до двух часов не появишься, можешь считать, что тебя отчислили!

И трубка замолчала.

Майка посмотрела на часы — половина двенадцатого! — нифига себе! и стала быстро собираться. Потом на минуту застыла, словно пытаясь что-то вспомнить и вдруг озорные чертята запрыгали в глазах.

— Хрен с два вы меня отчислите!

Майка кинулась в свою лабораторию, схватила несколько пробирок и начала что-то смешивать.

— Хотите войну? Будет вам война! Сами напросились… Так… Это сюда… Одной капли будет достаточно? А может две? Или три? Нет, три — это перебор даже для врагов… - девушка что-то говорила и говорила сама себе, а руки автоматически совершали манипуляции с реактивами. На всё про всё ушло минут двадцать — не более. Майка слила содержимое нескольких пробирок в одну, легонько взболтала, понюхала и, кивнув самой себе головой, перелила содержимое пробирки в маленький пузырек. Затем быстро привела себя в порядок и уже почти бегом отправилась в институт.

Майка на мгновение остановилась в холле института, казалось, что этот муравейник застыл на миг при виде девушки. Девушка тряхнула непослушной рыжей копной волос и бегом стала подниматься по лестнице, слыша за спиной смешки и сальные подколки. "Они всё уже знают! Все всё про меня уже знают!" — билось в голове Майки. Проходя мимо стайки девиц, Майка услышала за спиной: "Это она? Да, она! Представляете, одна с четырьмя мужиками…! Говорят, что это она их изнасиловала, а не они её!" И тут Майка не выдержала, медленно повернувшись на каблуках, окинув взглядом компанию, она вдруг произнесла:

— А вы же, каждая по отдельности, мне завидуете! И каждая из вас думает — а почему выбрали именно ее, чем я хуже? И каждая из вас втайне мечтает хоть однажды оказаться на моем месте. Успокойтесь! Вам это не светит. Ваш максимум — скучный секс с прыщавым малолеткой, трипер и брак по залету. Чего я вам искренне и желаю!

Оставив девушек в немом оцепенении, Майка открыла дверь в деканат, секретаря на месте не было и девушка без стука вошла в кабинет.

В кабинете, за столом декана сидел ректор института — мужчина, лет пятидесяти, брутальной наружности. Говорили, что в молодости он увлекался борьбой, но как это часто случается с бывшими спортсменами, когда они бросают активные занятия, мышечная масса поплыла и теперь это было сто двадцать килограммов жира при росте сто девяносто сантиметров. Декан — маленькая, хрупкая женщина, на вид лет сорока (но злые языки утверждали, что ей гораздо больше) сидела на краю стола. Оба внимательно смотрели на экран ноутбука и по всей видимости действо, происходящее на экране, их очень интересовало, ибо они не сразу отреагировали на появление девушки. Майка тихонько кашлянула, давая знать о себе. Начальники вздрогнули, словно их застали на месте преступления, но быстро взяли себя в руки.

— Ааааа… Проходите. Потрудитесь, пожалуйста, вразумительно объяснить нам, что это такое…

На последних словах ректор развернул ноутбук экраном к Майке. А там шло уже известное нам видео. Майка молчала минуту, собираясь с мыслями, а потом выдала:

— Это был эксперимент! Да! Это был эксперимент! Я же учусь на химфаке….

— Какой нахрен эксперимент! — заорал ректор, — студентку первого курса моего института пялят куча мужиков, а потом видео выбрасывают в открытый доступ на всех известных сайтах! И это Вы называете экспериментом? Это порнография! За которую и я и она, — он пальцем ткнул в женщину, — можем вылететь со своих мест!

— Если Вы успокоитесь и дадите мне сказать, я всё объясню. Если вы в курсе, то я очень много времени провожу в лаборатории, а точнее сказать — я всё свое время посвящаю химии и всему, что так или иначе с ней связано…

— О да! А на этом видео как раз и есть лаборатория и одно из Ваших практических занятий!? — продолжал орать ректор.

— Почти. Мне удалось создать препарат, который повышает потенцию, причем это куда более эффективнее, чем виагра или любой другой из известных аналогов, но при более низкой стоимости… Более того, он не вызывает зависимости и не имеет побочных эффектов. Его можно применять даже…

Но договорить ей опять не дали.

— Девочка, ты отдаешь себе отчет, какой бред ты несешь? Какая-то сопливая девчонка создала абсолютно новый препарат! Вранье не спасет вас. Вы отчислены из института! Вон! — ректор указал на дверь. Но Майка даже не двинулась с места. Вместо этого она достала из сумки пузырек, сняла крышку и протянула ректору:

— Не верите? Попробуйте! Мой препарат даже мертвого заставит заниматься сексом, причем таким, о чем сам и не подозревал, всё, что скрыто глубоко внутри, все самые потаённые желания этот препарат вытащит наружу.

С этими словами Майка подошла к креслу, в котором сидел ректор и капнула ему на ладонь содержимое пузырька, а потом то же самое сделала и с женщиной-деканом.

— Потерпите минуту… Сейчас все сами увидите и поймете…

А сама села в кресло напротив стола и стала ждать, поглядывая на часы. Начальники тем временем молча нюхали свои ладони, а деканша даже попробовала жидкость на вкус и тут… Легкая улыбка скользнула по лицу немолодой женщины, она распустила собранные в пучок волосы, двумя руками провела по талии, чуть выгибаясь, и выставляя грудь вперёд. Ректор развязал галстук, ему явно было тяжело дышать, крылья носа хищно затрепетали, в глазах блуждало вожделение.

Ректор и декан получили редкую возможность вернуться в молодость. Но не совершила ли Майка огромную ошибку показав им действие Капли? Не создаст ли в будущем это серьёзных проблем? К сожалению, об этом она совершенно не подумала.

Майка стояла у дверей из аудитории, и не могла поверить своим глазам. Она что, дозу слишком большую сделала, или на людей за сорок её состав влияет как то по другому? Эти двое сейчас жили совершенно другой жизнью, хотя, должны были просто заняться сексом.

“Ладно, потом разберусь, по крайней мере, желаемого эффекта я достигла — отчислять меня точно не будут. Хотя, иметь на будущее защиту от неприятностей, конечно не помешает” — подумала она.

Майка встала, включила камеру на ноутбуке и нажала “запись”. Высокое институтское начальство даже не обратило на нее никакого внимания.

— Наслаждайтесь! — сказала негромко Майка.

Она вышла, закрыла дверь на ключ, положила его в проем между дверью и полом, толкнула в кабинет, выдохнула, и пошла на занятия.

Пары на сегодняшний день закончились и Майка пошла домой. Звонок застал её уже в подъезде.

— Ольшанская, мы тут с деканом обсудили и решили дать Вам еще один шанс. Но чтобы больше подобных видео не было! — голос ректора звучал глухо и устало.

— О да! Обещаю — подобное больше не повторится! — ответила Майка и нажала отбой.

Войдя в квартиру Майка прижалась спиной к двери и медленно сползла на пол — тяжесть последних событий навалилась на нее и словно пыталась размазать по паркету. Майка сначала заскулила, потом завыла, а потом заплакала громко — в голос, словно пытаясь вместе со слезами вытолкнуть всю накопившуюся боль.

Сашка приехал вечером, прямо с вокзала. По его виду можно было сразу понять, что он всё знает. Новости в студенческой среде распространяются очень быстро, независимо от учебного заведения. Майка открыла дверь и отошла в сторону, жестом приглашая пройти.

— Майка, как же так? Ты же такая умница… Ну как так? — Сашка стоял, прислонившись к косяку. Майка подняла на него глаза, полные отчаяния, потом закрыла лицо ладонями, а потом тихонько завыла и стала оседать на пол.

— Ну тихо, тихо! Успокойся! — Сашка сел рядом с ней на пол и попытался обнять девушку.

Она отползла, замахала на него руками словно отталкивая.

— Не трогай меня! Я такая грязная! — она легла на пол, сжалась в комок, словно ожидая удара.

На лицо Сашки невозможно было смотреть. Молодой человек словно повзрослел на несколько лет, он принимал её боль как свою. Его глаза потеряли цвет от горя, обрушившегося на молодые влюбленные сердца. И ещё в них была любовь, огромная, страстная любовь к своей девушке. Сашка опустился перед ней на колени, осторожно дотронулся до волос. Девушка вздрогнула, затихла.

— Ну какая ты грязная? Чего глупости говоришь? Я же люблю тебя. Я всё-равно люблю тебя!

— Главное сейчас не залететь и не подцепить какую-нибудь заразу. — сквозь слезы произнесла Майка.

— Главное сейчас взять себя в руки и закончить институт! А история скоро забудется. Поверь. — Сашка говорил тихо, гладил девушку по голове, а внутри уже зрел вулкан. Но… "Месть — это блюдо, которое лучше подавать холодным." Нужно всё хорошенько обдумать…

Сашка сгрёб девушку в охапку и понес на кровать.

— Давай постараемся это побыстрее забыть, — прошептал Сашка.

Он лежал рядом и гладил по спине всё ещё вздрагивающую от переживаний девушку. Майка постепенно успокаивалась под его руками, тепло его ладоней приводило в порядок расшатавшиеся за последние несколько дней нервы. Она снова ощущала себя любимой, чувство единого целого с её Сашкой становилось сильнее. Девушка повернулась, уткнулась носом в его грудь, обняла и какое-то время так и лежала — с лёгкой улыбкой на губах, боясь нарушить хрупкое спокойствие, но потом резко вскочила и села на кровати.

— Знаешь, чем я занималась весь день? Я разработала препарат, который полностью нейтрализует действие алкоголя. Вернее, не совсем. Ощущение легкости и радости я оставила. То есть, ты понимаешь, можно пить сколько угодно, мешать любые спиртные напитки, но не терять контроля над собой. И больше никто, никогда не напоит меня…

— Майка! Ты — гений! — перебил девушку Александр, — это нужно обязательно запатентовать и на этом можно зарабатывать огромные деньги!

— Сашка, ты такой взрослый, а такой дурачок! — засмеялась (впервые за этот день) Майка. — Алкогольные корпорации сделают всё, чтобы этот препарат никогда не вышел в серийное производство! Им это не выгодно. Государству невыгодно. Трезвость! Это только пустые лозунги. Алкогольные магнаты делают миллиарды на алкоголиках. Их не волнует, что большинство преступлений совершается на почве алкогольного опьянения. Да меня с моим препаратом в порошок сотрут!

Майка замолчала. А Сашка лежал и переваривал только что услышанное и понимал — Майка права.

— Давай спать, моя маленькая, сексуальная генийша, — сказал парень и обняв девушку, засопел ей в ухо.

Глава 3

Вновь потянулись учебные будни. Как и говорил Сашка, история потихоньку сошла на нет и казалось, что все про все забыли. Деканша пару раз вызывала Майку в кабинет и осторожно расспрашивала её о новых разработках и достижениях в области химии, но Майка делала невинные глаза и клятвенно заверяла, что новых достижений нет, а формулу препарата, про который она им говорила, потеряла и пока не удалось восстановить. На этом разговор обычно заканчивался, девушку отпускали с миром и словами:

— Если вдруг что-то удастся получить, мы хотели бы знать об этом первые!

— Да! Обязательно! Обещаю! — отвечала стандартно Майка и дальше жизнь продолжала течь своим чередом.

Приближались Новогодние праздники. Сессию Майка закрыла на отлично. Молодые люди уже взяли путевку в один из загородных пансионатов, где планировали провести все праздники и каникулы. Но сначала… Сначала предстояло пережить студенческий новогодний корпоратив. Приглашали всех и Майку в том числе. Староста группы подошла к ней и, немного помявшись, сказала:

— Я не знаю, стоит ли тебе говорить, но мы всей группой собираемся на вечеринку по поводу праздников и окончания сессии. Деньги сдавать мне. Ты пойдешь?

— А почему бы и нет? — ответила Майка. — с удовольствием! Сколько сдавать и где и когда будет мероприятие?

— 29 декабря в ресторане "Арлекино" в восемь вечера. Надеюсь, что это не будет, как в прошлый раз. Меня чуть не выкинули из института из-за тебя!

— О нет, не беспокойся, как в прошлый раз точно не будет! — заверила её Майка. — Я буду со своим молодым человеком, так что вот — деньги за двоих.

Староста осталась довольна ответом и, улыбнувшись, кивнула головой в знак согласия.

Два, оставшихся до вечеринки, дня Майка провела в беготне по магазинам в поисках платья, а до поздней ночи сидела в своей лаборатории. Платье в этот раз она выбрала белое. Вернее белоснежное короткое платье и поверх него золотистая прозрачная туника. Выглядело это на ней настолько шикарно, что продавщицы всего магазина сбежались посмотреть. Майка крутилась перед зеркалом и была довольна своим видом. Сашка решил не заморачиваться и сказал, что пойдет в белой рубашке-поло и джинсах.

Ресторан "Арлекино" встречал посетителей яркими огнями и неоновой вывеской "С Новым Годом!". Внутри уже всё было готово к приему гостей.

Майка и Сашка приехали на такси, в отличии от большинства студентов, которых привезли на личных машинах либо родители, либо знакомые. Кто-то приехал на собственных авто, не боясь напиться и сесть за руль в пьяном виде.

Майка стояла перед зеркалом в холле, когда двери распахнулись и вошел один из парней. Увидев Майку, он театрально раскинул руки в стороны и громко сказал:

— Ба! Наша порнозвезда не побоялась явиться на бал обычных смертных! Чем на этот раз ты удивишь публику? Не разочаруй меня, детка, я хочу праздника!

Сашка было кинулся на него с явным намерением набить морду, но Майка остановила его:

— Не надо, Саш. Не стоит он того, чтобы портить себе карьеру. Да и клоуны нынче в цене. Пусть живет.

Сначала всё шло как обычно — выступила с речью староста группы, выступила женщина от имени родителей, далее выступал педагог (приглашали многих, но пришли лишь двое из состава преподавателей), а дальше пошло по отработанному десятилетиями, сценарию — началась массовая попойка и веселье. Майка, наученная горьким опытом, заранее приняла антиалкогольный препарат и убедила сделать то же самое Сашку, поэтому сейчас им было легко, хорошо и просто весело, глядя, как пьянеют сокурсники и как быстро теряют они человеческий облик.

Вручив Сашку какой-то пьяной девице, Майка взяла свою сумочку, достала оттуда маленький пузырек и пошла по залу. Она капала капли себе на ладонь и касалась всех, кто попадался у нее на пути. Вдруг кто-то схватил её за руку. Майка резко обернулась — это был парень, с которым она встретилась в холле. Кажется, его звали Владимир, но в группе его называли проще — Вован.

— А что за хрень у тебя в руке? — дыша перегаром спросил парень.

— Это? — Майка показала пузырек. — Это духи.

— Духи? Дай-ка сюда! — Вован открыл крышку пузырька и ткнулся носом, — фу! Воняет, как от обезьяны! Это ты такими ароматами пытаешься здесь кого-нибудь соблазнить? — Вован сделал смешное лицо вдруг вылил содержимое пузырька на себя. — Я тоже хочу быть звездой! — заржал парень и оттолкнув Майку и, расталкивая танцующих студентов, пошел в центр зала.

Майка кинулась искать Сашку. Нашла она его там же, где и оставила — за столиком в углу зала с пьяной девицей. Та жаловалась ему на горькую жизнь и тяжелую учебу.

— Сашка! Валим отсюда! — схватив парня за рукав, сказала Майка, — сейчас здесь будет очень жарко! Не спрашивай ничего, потом все объясню.

А в это время Вован, издавая крики самца гориллы в брачный период, залез на стол, рванул на груди рубашку и принялся расстегивать ремень брюк. Публика ликовала, словно в всеобщем экстазе, молодые люди, родители и преподаватели стали срывать с себя одежды…

А Майка и Сашка уже мчались в такси, оставляя позади заснеженный город.

Через час молодые люди уже были в своем номере в пансионате. Смеясь и непрерывно целуясь они повалились на кровать.

— Майка, скажи, только честно, это же ты устроила? — прервал серию поцелуев Саша.

— Что я устроила? Ты о чем? — Майка сделала максимально невинные глаза.

— Ну там, в ресторане. Ты же что-то подлила всем этим людям? С чего такой взрыв сексуальной энергии?

— Эмм… Ничего особенного… — ответила Майка. — им всем теперь кажется, что они первобытные люди, а вокруг них пещера… И у них сегодня начался брачный период… Всего-то…

Две недели Новогодних праздников пролетели как один день. Сашка и Майка катались на лыжах, ходили на каток или бассейн, а ночью улетали в мир сексуальных иллюзий. Иногда это был восточный дворец или берег моря, иногда (редко, но было) подземелье маркиза Де Сада, это могло быть и поле с ромашками, и хижина где-нибудь в тропиках. Но всегда это было чувственное соитие Мужчины и Женщины. Телевизор они не смотрели, радио просто не было в пансионате.

Но всё кончается и пришло время возвращаться в город.

Уставший от праздников город встретил молодых людей серыми сугробами и повесткой — явиться к следователю для дачи показаний — в почтовом ящике Майки.

Включив компьютер и открыв ленту новостей в социальной сети, Майка и Саша на какое-то время онемели — все ленты пестрели фотографиями с новогодней вечеринки студентов химфака и это несмотря, что прошло уже две недели. Майка нашла газеты за первые числа января и ахнула — все газеты рассказывали об оргии, которую устроили студенты престижного института, в результате которой полетели головы ректора, декана и ряда преподавателей. Почти половина студентов подали заявление об уходе или переводе в институты других городов, в числе которых был и Вован.

— Вот это дааа… — только и присвистнул Сашка… — наворотили мы делов…

— А пусть не лезут! — только и ответила Майка.

На допрос решили идти вместе. В кабинете их встретил следователь — мужчина, лет сорока.

Сначала были обычные вопросы: имя, фамилия, дата и место рождения, где провели последние две недели, почему и зачем уехали и так далее. Майка отвечала спокойно, уверенно. После стандартной процедуры следователь вдруг спросил:

— А почему вы так рано покинули вечеринку?

Майка достала из сумки две путевки в пансионат.

— У нас путевки были. Мы должны были заехать 29 числа. Поэтому мы пришли, побыли немного на официальной части и уехали.

— Хорошо. Я понял. А скажите мне вот что — вы же ученица химфака, причем самая талантливая, по отзывам преподавателей… Как вы думаете, чем можно напоить кучу народа так, чтобы все одновременно захотели заняться сексом?

Майка вытаращила глаза:

— Да вы что? Меня подозреваете? Я, конечно, гений, но не до такой степени!

А следователь, словно не слыша её продолжал:

— И не имеет ли эта история отношения к одному случаю, который произошел осенью, когда вы только поступили в институт?

Майка уже более спокойно ответила:

— То, что произошло осенью не имеет никакого отношения к новогоднему инциденту. В первом случае я была жертвой, но тогда полицию не волновало, что молодую студентку трахнули разом четыре взрослых мужика. А теперь вы пытаетесь повесить на меня массовое сумасшествие. Нет, я никакого отношения к этому не имею.

— Странно… — произнес следователь, — в крови студентов не обнаружено никаких следов, кроме алкоголя. Ни ЛСД, ни экстази, ни какой другой химии. Если и был какой-то наркотик, то он очень быстро растворяется в крови, не оставляя следов… Тот, кто это придумал, действительно гений. И я очень надеюсь, что это не вы. Свободны.

Следователь подписал пропуск и на этом общение с полицией для Майки закончилось.

Такой успешный исход дела Майя и Александр отмечали на американской военной базе, прямо на платформе для вертолетов.

У каждого, как говорится, свои тараканы…

Далее начались серые учебные будни. Староста в группе осталась прежней, на момент всеобщей вакханалии она уже спала глубоким сном за одним из столов и ей было наплевать на праздник, группу и на саму себя… Повезло, однако.

Второй семестр и сессия пролетели незаметно. Практику Майка отрабатывала на фармзаводе в соседнем городе и зарекомендовала себя с лучшей стороны, поэтому по окончании практики ей была выплачена очень приличная зарплата и премиальные. Не долго думая, Майка заказала две путевки на один греческий курорт. Сашка от нее не отставал и целый месяц работал, как проклятый — мотался по всей области, писал про всё подряд — от кражи коровы и убийства сторожа, до самоубийства главы одного из городских поселений. В результате на двоих у них образовалась очень приличная сумма.

В турагенстве, заказывая путёвки на июль, казались себе спокойными, и бывалыми туристами. Но сотрудников не обмануть, они прекрасно видели, что эта счастливая молодая пара отправляется в такое путешествие первый раз.

“Наверное свадебное” — вздыхали с ноткой зависти женщины, оформляющие путёвки.

Настроение немного подпортил вечно пьяный отец Майки, который приходил почти каждый день и просил денег, но однажды Сашка не выдержал, вытолкал за дверь, и пообещал отправить на принудительное лечение.

— Нет у меня больше дочери! — орал он пьяным голосом на весь подъезд, — родного папку с лестницы спустила!

— Меня у тебя не стало в тот момент, когда ты сдал меня в интернат! — ответила Майка.

Самолет приземлился в аэропорту одного греческого города-курорта. По трапу, среди нескольких десятков людей, спускалась молодая пара — высокий, накаченный молодой человек и девушка маленького роста, но с большой круглой грудью, тонкой талией и круглой (словно мячик) попой. Это была странная, но очень красивая пара.

Уже будучи в номере, Майка скинула с себя всю одежду и упала на огромную кровать:

— Ну здравствуй, Греция! Встречай свою новую Богиню! — закричала Майка. Саша поставил чемоданы на пол и просто стоял улыбаясь.

— Иди ко мне! — позвала Майка. — Ну иди же! Возьми меня, мой Геркулес! Я так мечтала об этом.

Сашка засмеялся и начал раздеваться.

Город Ираклион — самый большой на острове Крит. Вечная гомонящая толпа туристов на жарких улицах Майку и Сашку не смущали. Наоборот, им казалось, что они окунулись в атмосферу вечного праздника. Целый день проводили на море, вечером гуляли по городу рассматривая достопримечательности.

— Сашка, мы попали в сказку! — восхищённо говорила Майка.

— Да, сказка. — соглашался он.

Проходящие мимо люди разговаривали на десятке языков, принадлежность некоторых молодые не могли даже определить. Они слышали греческий, немецкий, итальянский, японский, русский. Акценты, диалекты, суржики и смешные попытки туристов произносить греческие слова.

Им нравилось всё, даже уличные фонари вызывали восторг. Они не замечали ничего вокруг, словно растворялись в гомоне туристов и красоте города. А вот на них обратили внимание. Четверо мужчин из России увидели их на площади Свободы у Элефтерии. Казалось, они просто разглядывают туристов, но увидев Майку, явно оживились, незаметно дошли с ними до гостиницы.

— Пойдем на море! Ну вставай! — Майка стянула с парня простыню и любовалась его телом. Сама она уже успела надеть купальник и повязать парео — пляжный большой платок. Сашка вскочил, надел плавки и шорты.

— Я готов!

Молодые люди обнялись и отправились покорять местный пляж.

В коридоре навстречу им попалась компания парней. "Из России" — подумала Майка. И она оказалась права. Есть нечто такое в наших людях, что выделяет их в любой стране мира, независимо от профессии и социального уровня. Майка обернулась — было что-то знакомое в этих мужчинах, но что именно — вспомнить не смогла, кроме одного лица. Её сердце оборвалось, она его узнала, это был Константин со злополучного видео.

Он сделал вид, что не узнаёт девушку, прошёл мимо просто бросив на неё равнодушный взгляд.

“Наверное не узнал — подумала она, — они, ведь, пьяные были. Ну и слава богу, иначе отдых будет испорчен.” Девушка ещё пару часов переживала, но видя, что они не обращают на неё внимания, успокоилась.

Как маленькие дети Сашка и Майка плескались в море. Майка визжала, словно ей было 5 лет, когда Сашка взял ее на руки и зашел в море по грудь. Он целовал её губы, плечи, грудь, а она мурлыкала, как кошка и закрывала глаза. Их совсем не смущали взгляды отдыхающих — в целом мире были только Он, Она и море.

— Саш, я устала, — сказала, наконец, Майка, — если ты не обидишься, то я пойду полежу немного.

— Конечно, милая. А я, если ты не возражаешь, еще поплаваю.

Майка вышла на берег, взяла вещи и увидев два свободных лежака, почти бегом бросилась к ним. Достав из пляжной сумки полотенце, Майка постелила его на лежак и блаженно растянулась. Еще раз взглянув на море — где там Сашка — девушка надела очки и расслабилась, подставляя жаркому солнцу свое тело.

Наверное она даже задремала и когда сверху на нее сел мужчина (явно не женщина, уж это Майка почувствовала сразу) девушка только лениво пробормотала:

— Саш, слезь, тяжело же…

Но молодой человек даже не думал вставать. Майка открыла глаз, Костя!…. Крик застрял в горле

— Какая маленькая эта планета! Кто бы мог подумать, что мы встретимся именно здесь! Мы искали тебя дома, а нашли тут — за три тысячи километров! Это знак! — засмеялся парень, а остальные стояли вокруг и ржали.

— Слезь с меня! Быстро слезь с меня, животное! — Майка брыкалась под мужчиной, но вырваться не могла, — сейчас придет мой парень и сделает из тебя отбивную!

— Пусть приходит! Я расскажу ему, как здорово мы однажды провели вместе время — ты, я и мои друзья.

И тут Майка вспомнила остальных, и вечеринку с огромной кроватью.

Вдруг Костя мешком свалился с Майки.

— А ну, отошли от моей девушки, уроды! — раздался голос Сашки, — как ты? — спросил он, обращаясь уже к Майке.

— Я в порядке. Пойдем отсюда. — Майка вскочила и стала собирать вещи.

На удивление, парни не стали ввязываться в драку, а просто подхватив под руки своего друга, удалились.

— Ты знаешь их? — спросил Сашка уже в номере, — мне показалось, что они разговаривали с тобой, как со знакомой.

— Тебе показалось, а они обознались, — ответила Майка сквозь зубы, но ответ прозвучал не очень убедительно.

В номере Майка долго стояла под холодным душем, словно пытаясь смыть с себя невидимую грязь, пока не замерзла окончательно.

— Что ты творишь? — Сашка вытащил её из-под воды, — заболеть хочешь и испортить отдых?

— Мне кажется, нам его уже испортили. — зубы Майки выбивали дробь, а саму её трясло так, что когда Сашка обнял девушку, казалось, что трясет их обоих.

Ужин решили заказать в номер — впечатлений на сегодняшний день было более, чем достаточно. Майка успела крепко уснуть, когда раздался стук в дверь.

— Кто там? — спросил Сашка.

— Ваш ужин. — раздался ответ и Сашка спокойно открыл дверь.

Страшный удар в лицо сбил его с ног.

Сашку били молча и жестоко.

"Майка!" — хотел было крикнуть он, но удар ногой в грудь выбил последний воздух из легких и он потерял сознание на какое-то время, а когда очнулся, то обнаружил себя прикованным наручниками к спинке кровати в их с Майкой номере. Рот был заклеен скотчем. В комнате были те четверо мужиков с пляжа. Майка лежала на кровати, её рот тоже был заклеен, а связанные руки были тоже прикованы к спинке кровати над головой.

— Ну что, герой-любовник, очнулся? Тебя разве не учили хорошим манерам? Например, делиться с ближними? Ну, скажем, девушкой? Нет? В твоей деревне этого не преподают?

Сашка мычал и пытался выдернуть спинку, но у него ничего не получилось.

— Вот, ведь, странное совпадение. Перед тем, как прилететь сюда, мы в одном кабаке встретили знаете кого? Бывшего ректора одного института. Он пил горькую из-за того, что потерял работу и постоянно бубнил про какую-то студентку и её эксперимент. Когда мы привели его в чувство, он поведал нам поистине фантастическую историю про девочку-гениального алхимика. И каково же было наше удивление, когда мы выяснили, что речь идет об одной нашей общей знакомой!

— Костя, нахрена ты им это рассказываешь? — подал голос один из парней. — Нам нужна только девка, давай берем её и сваливаем отсюда.

— Лёха, ну ты зануда, посмотри — пацан жаждет зрелищ, а девка даже без сознания выглядит так аппетитно, что у меня слюни текут, при виде нее. Витёк, ты — самый старший, а значит — первый.

Витёк стал снимать шорты, а следом за ним и остальные мужики.

Сашка сделал новую попытку вырваться, но один из парней пнул его ногой под ребра и схватил за волосы:

— И не смей потерять сознание! — противно хихикнул он. — Ты должен это видеть. Твою девочку мы уже трахали. Правда, она была, как бревно, но её сиськи и задница всё компенсировали, да она и не ломалась. Он засмеялся с последними словами, остальные подхватили.

— Точно! Никому не отказала! — довольно смеясь подтвердил Лёха, — во всяком случае, последний раз именно так и было.

После их слов, Сашка догадался, что это именно те скоты, которые изнасиловали Майку на студенческой вечеринке.

А тем временем Витёк уже навалился всем телом на девушку, полностью закрыв её своим телом, а двое других держали её ноги.

Сашка рвался, что было сил, но все бесполезно.

— Убью, тварей — выкрикивал он в бессильной ярости.

Один из парней подошел и пнул его под ребра, после чего Сашка провалился в спасительное беспамятство, а когда он пришел в себя, то ни Майки, ни парней в номере уже не было.

Чтобы вывести её из отеля сильно стараться не пришлось. Облили спиртным, взяли под руки и повели. Распространяя запах водки на несколько метров вокруг себя, девушка была похожа на сильно выпившую туристку. А чтобы не орала, и не звала на помощь, пригрозили, что зарежут Сашку прямо там, в номере пока он без сознания. Страх потерять любимого человека действовал на неё безотказно. Она молчала всю дорогу до тех пор, пока её не завели на катер и не закинули в трюм.

— Твари! Вы пожалеете о том, что сделали! — со слезами кричала она темноте. Рыдания сотрясали девушку всё сильнее. Она свернулась калачиком на деревянном полу и завыла.

Сашку наутро обнаружила горничная, его освободили, вызвали скорую и полицию. Казалось, он повзрослел за эту ночь на десяток лет.

Полицейские даже не делали вид, что хоть как-то сопереживают молодому человеку. Им даже не было жаль пропавшую девушку. Они разговаривали между собой так, как словно их вызвали, чтобы найти пропавшую у ребёнка игрушку, брезгливо, с выражением явной неприязни на лице. Сашка суетился, дёргал их за рукава, стараясь привлечь к себе внимание, пытался объяснить, как всё произошло. Он даже ходил с трудом, перетянутые верёвкой ноги, за ночь опухли, передвигаться было больно и трудно. Местный грек — переводчик, переводил полицейским его слова. Сашка не знал, что получается после его перевода, и судя по всему, делал он это не очень хорошо. Полицейские иногда смеялись после его слов, вероятно, он рассказывал им анекдоты вместо того, что произошло на самом деле. Ухмылки Сашку раздражали, он не выдержал, схватил переводчика за грудки, затряс его словно куклу.

— Ты что им говоришь? Почему они смеются? — кричал он в ярости ему в лицо, — Майка пропала! Ты понимаешь? Её украли!

Полицейские оттащили его от переводчика, усадили в кресло.

В номер зашла заспанная девушка, дежурившая на рецепшене этой ночью. Полицейский её о чём-то спросил, она ответила и ушла.

Улыбающийся переводчик повернулся к Сашке и сказал: “Твой девушка сама пошла с твоими друзьями. Сейчас наверное на яхте еби-еби делает, она аппетитный, я видел.”

Комната перед глазами поплыла, покрылась красной пеленой, он встал и врезал переводчику в наглую смеющуюся морду. Полицейский ударил Сашку дубинкой по голове. Свет померк.

Очнулся он в полицейском участке. От бессильной злобы хотелось плакать.

— Майка, Майка, Майка — шептал он.

Сашка провёл в участке весь день и всю ночь. Плакал, бредил, кидался на сокамерников. К утру рана на голове от удара дубинкой воспалилась, отобрав всю наличность, телефон и часы, его отвезли тюремную больницу.

Через неделю, представитель посольства забрал его и проводил на самолет, летевший на родину.

— Или ты сейчас улетаешь, или они заводят против тебя уголовное дело о нанесении переводчику телесных повреждений. Даже если тебя не посадят, ты пару месяцев просидишь ожидая суда. Так, ты своей девушке точно не поможешь. Лети домой, и пусть кто-то из её родственников напишет заявление в полицию. И только после того, как мы получим дело от наших органов, можно здесь хоть что-то сделать. Мы, конечно, сегодня же отправим запрос в местную полицию. Но, судя по тому, что я услышал от переводчика и девушки, дежурившей на рецепшене в тот день, гражданка Майя Ольшанска ушла из гостиницы добровольно. А тебя связали твои же случайные собутыльники, потому что ты буянил. В полиции, нам ответят тоже самое и дело открывать здесь не будут.

Еще неделю спустя поиски Майи Ольшанской, гражданки России, прекратились. Кому интересна судьба какой-то туристки, без роду и племени.

Перелёт Сашка выдержал с трудом. Ему казалось, что всё вокруг происходит очень медленно. Самолёт летит медленно, стюардессы ходят медленно, облака мимо самолёта не проносятся, а проползают словно больные черепахи.

Прямо с аэропорта поехал к отцу Майки. Сейчас, самое главное уговорить его написать заявление о пропаже дочери. Хорошо, что у него остались ключи от квартиры, как-то пришлось забирать у него свидетельство о смерти Майкиной матери. Сашка не смог даже дождаться лифта, который сползал к нему с пятого этажа, побежал на восьмой по ступенькам. Открыл дверь, влетел в квартиру. Тишина, запах давно немытых полов, мухи.

— Иван Сергеич! — громко выкрикнул он, — Это я, Сашка! Вы дома?

Ответа он так и не дождался. Прошёлся по квартире, заглянул на кухню, в ванную. Майкиного отца не было дома. Он раздосадованно сел в старое продавленное кресло. “Почему его нет дома, когда его дочери так нужна помощь?” — в бессильной злобе думал он.

Больше нескольких минут просидеть не смог. Вскочил, стал бесцельно ходить по комнате, ожидая единственного человека который мог помочь его любимой. Но, время шло, а входная дверь так и оставалась закрытой.

“Надо идти его искать” — принял он решение после часа безрезультатного ожидания.

Он нашёл его буквально через двадцать минут, в соседнем дворе, спящим на лавочке. Судя по храпу и чудовищному запаху перегара, он был мертвецки пьян.

Сашка тряс его, хлестал по щекам, говорил, что его дочь в беде и ей нужна помощь, но..

Не зная, как ещё привести его в чувство, сбегал в магазин за холодной минералкой и вылил все полтора литра ему на голову.

Алкаш разлепил глаза, посмотрел на него мутным взглядом.

— А, Сашка, чё надо?

— Майка в беде, нужна ваша помощь!

— Нет у меня дочери — ответил он, — кончилась, когда меня с лестницы спустила.

— Сергеич, да кто же вас с лестницы спустил, не было же такого! — рассеяно ответил Сашка.

Его дочь украли, а этот папаша несёт какую-то чушь.

— Майку украли! Понимаешь, украли! Ей помощь нужна, надо в полицию заявление написать.

— Нет у меня дочери, нет — ещё раз повторил он и вырубился.

Сашка сел на землю и обхватил голову руками. Выхода не было.

Глава 4

Что-то огромное проникло между ног, прошло через все тело и вышло через голову, засасывая Майку в воронку внутри себя, она летела по туннелю, не чувствуя тела, рук, ног — она просто знала, что это её тело. Иногда ей слышались голоса: "Ну расскажи нам, что такое Капля и как это действует?". Но Майка знала, просто знала, что как только она расскажет то, что от неё просят, её полет прекратится и она перестанет существовать. Только молчание гарантировало ей дальнейшую жизнь. Иногда ей очень хотелось сказать всё, что она знает и даже начинала шептать: "Капля… Это..", но инстинкт самосохранения начинал вопить в её голове так громко, заглушая все остальные звуки, что Майка хваталась руками за голову и дико кричала от боли. Потом наступала ненадолго тишина и всё повторялось — вопросы, проникновение чего-то огромного внутрь неё, полет и снова тишина. А потом её оставили в покое. Однажды во время очередного провала в воронку она отчетливо услышала: "Оставьте её. Она больше ничего не скажет. Могла бы, сказала бы давно — и не такие ломались. Выкиньте этот овощ за борт и забудьте".

"Овощ? Я овощ?" — пронеслось у девушки в голове, но сил сопротивляться не было, она только мычала бессвязно, а потом снова провалилась в очередную воронку.

Холодная вода пробуждала сознание и возвращала к жизни. Что-то тяжелое было привязано к ногам и тянуло вниз. Легкие уже начало покалывать. Счет шел даже не на минуты — на секунды. Майка руками достала до ног и лихорадочно пыталась развязать узел. Благо, руки были свободны, а узел на ногах завязан слабо — похитители понадеялась на её беспомощность и просчитались. Собрав всю последнюю волю и силу, Майка освободила ноги и всплыла на поверхность. Вдалеке, в тумане исчезали огни небольшой яхты. Майка хватала воздух ртом и пыталась сообразить, что же ей делать дальше. В который раз похвалив себя за то, что принимала противоалкогольную сыворотку, которую сделала после той злополучной вечеринки. Сыворотка давала полную защиту от алкоголя и ряда легких наркотических веществ, но как показала практика, прекрасно сработала и в последней ситуации. Не будь её — Майка рассказала бы всё про капли, все формулы и способы изготовления. Неожиданно впереди Майка увидела детский круг, видимо волной унесенный в море. Доплыв до него, Майка надела круг на себя и впервые за долгое время выдохнула спокойно и неожиданно для себя самой — уснула.

Чьи-то руки подхватили девушку и потащили наверх. Мужчины разговаривали на незнакомом языке, но судя по тому, как смачно щёлкали языком, говорили явно про неё и желания их были вполне понятны. Майка закричала: "Отпустите меня! Я из России!" Мужчины только засмеялись и, повторяя: "Раша. Раша!", втащили Майку на борт моторной лодки. Один из мужиков снял шорты, под которыми ничего не было, взял в ладонь член и стал тыкать им в рот девушке, держа её за волосы. Майка, открыла рот и что было сил сжала зубы. Мужик взвыл от боли и наотмашь, со всей силы ударил Майку в лицо. В глазах у нее от боли поплыли красные круги, а потом свет померк окончательно.

Очнулась Майка уже здесь — в огромной комнате с двухъярусными кроватями и девушками разных возрастов и национальностей.

Майка застонала и попыталась сесть на кровати.

— О! Наша спящая красавица пришла в себя! — раздался голос на русском языке.

— Где я? Сколько я уже здесь? Кто вы? В какой мы стране?

— Полегче, подруга! Столько вопросов за раз! Ты сама-то помнишь — кто ты и откуда и какой год сейчас?

— Меня зовут Майя. Я туристка из России. Меня похитили, а потом выбросили в море. Потом меня подобрали какие-то мужики на лодке, а дальше я ничего не помню.

— А меня зовут Ирина. Я модель из России. Бывшая модель, а теперь проститутка в Греции, — смеясь ответила девушка

— Так это публичный дом? — спросила Майка,

— Бинго! Это правильный ответ, — ответила Ирина и продолжала, — познакомься, это Мария, она из Украины. Это Белла из Белоруссии. Танька и Наташка тоже из России. Алсу из Казахстана. Там, у стенки, ни с кем не общаются — две девочки, они с Китая, по-русски ни бельмеса не говорят. А та, которая лежит лицом к стене, местная — гречанка. Её продали за долги.

— А домой? — спросила Майка, — вы не пытались вернуться домой?

— Да как тут вернёшься? Ни паспортов нет, ни денег. По большому счёту нам ещё повезло, что мы попали именно сюда. У нас Мадам — главная — она тоже из России, бывшая модель, студентка МГУ. Ей здесь, как никогда, пригодились знания иностранного языка!

— И что вы здесь делаете? — Майка задавала вопрос, но заранее уже знала, каков будет ответ.

— Пироги печём! — засмеялась Ирина, — ну что ещё можно делать в публичном доме? Обслуживаем клиентов.

— Я тоже буду заниматься этим? — спросила Майка.

— Конечно будешь. Куда ты денешься? — ответила Ирина и продолжала, — приведем тебя в порядок, расчешим, накрасим — будешь, как конфетка. Такие девочки пользуются спросом.

— Какие это — такие? — спросила Майка.

— Ну вот такие, как ты — с круглой попой, с большими сиськами. Маленькая — вроде ребёнок — а вроде бы и уже взрослая женщина.

— Не знаю, как вы, — ответил Майка, — а я обязательно отсюда сбегу.

— Ну, ну, — сказала Ирина, — мы все поначалу так говорили и некоторые даже пытались бежать. Тех, кого поймали, избили так, что желание бегать пропало, а некоторых мы больше никогда уже не видели.

Внезапно открылась и двое мужчин приволокли под руки ещё одну девушку — словно в подтверждение слов Ирины на ней не было живого места — всё тело сплошные кровоподтёки, синяки и ссадины.

Девушки вскочили, засуетились. Мужчины бросили бросили девушку прямо на пол и закрыли за собой дверь, а подружки начали начали хлопать вокруг бедняжки.

— Она что, тоже пыталась бежать? — спросила Майка.

— Нет. Это Катерина. Её новый клиент — абсолютный импотент, но при этом постоянно вызывает к себе девочек и когда у него ничего не получается он избивает.

— И что ничего нельзя придумать? Пожаловаться Мадам…

— Да жаловались. Знает Мадам уже об этой проблеме, но он очень хорошо платит и Мадам не может запретить ему приходить. Да и девочки получают за сеанс столько, что потом спокойно неделю приходят в себя, залечивают раны и могут отдыхать от других клиентов.

— Ну это же больно! Можно придумать что-то другое…

— Например — что?

Майка рассматривала комнату на противоположной от кроватей стене висели полки со множеством различных пузырьков — больших и маленьких.

— Что это? — спросила Майка.

— Ну это, так сказать, духи с феромонами, повышающие желание, чтобы наши девочки выглядели всегда привлекательными. Их Мадам заказывать откуда-то, то ли из Турции, то ли из Китая. Мы пользуемся ими вместо обычных духов.

— О! Кажется, я попала куда надо! — засмеялась Майка.

Девушка села за один из туалетных столиков и начала по очереди открывать и нюхать пузырьки.

— Я тут маленько поколдую, попробую решить вашу проблему.

— Да не надо её решать. Нормально всё. — сказала Ирина.

— А если однажды он кого-нибудь убьет в приступе бешенства?

— Ну что — судьба у нас такая!

— Нет так не пойдет! Я обязательно что-нибудь придумаю!

Дверь в комнату открылась и появилась высокая, красивая, ухоженная женщина и подошла к Майке. Девушка мгновенно сообразила, что перед ней Мадам.

— Встань! — сказала Мадам ей, — повернись, сними одежду.

Майка развязала пояс халата и скинула его на пол.

— Покажи зубы! Руки? Болезни есть какие?

— Нет, я ничем никогда не болела, — ответила Майка.

— Ну и замечательно. Видела девушку приволокли?

— Да видела.

— Завтра придёт тот же клиент… Платит хорошо. Есть же хочешь? Хочешь есть?

— Хочу! — ответила Майка.

— Ну вот… а у нас кто не работает, тот не ест. Ну вот, значит, завтра пойдёшь к нему, а сегодня приходи в себя, осваивайся, приводи себя в порядок. Он любит таких, как ты — похожих на кукол.

Мадам направилась к выходу. Уже у двери повернулась и спросила у девушек:

— У вас всё в порядке?

Девушки ответили, что всё хорошо и дверь снова закрылась.

Несколько часов Майка открывала пузырьки, нюхала, смешивала что-то, что-то куда-то добавляла, а потом спросила:

— Есть ли у кого валерьянка?

Одна из девушек подала капли валерианы. Майка перелила из нескольких флаконов в свободный пузырек по капельке и добавила валерьянку. Ещё раз понюхала, посмотрела:

— Вот… Это должно помочь…

Девушки периодически менялись — одни уходили, другие приходили. Некоторые возвращались довольные, а некоторые — словно выжатый лимон — совсем без сил. Вечером дверь снова открылась и всех позвали на ужин. Ели скромно: овсянка фрукты, но Майке этого хватило.

Ночь прошла без происшествий — всё также приходили и уходили, менялись девушки. Некоторых вызывали по несколько раз за ночь. Некоторые спали крепким сном. "Видимо, у них всё-таки иногда бывают выходные." — подумала Майка, засыпая.

Утром была всё та же овсянка и фрукты, а потом всех отправили в спортивный зал, где девушки, кто занимались, кто просто сидели на спортивных снарядах. Приблизительно в 12:00 дня начали прибывать клиенты и понеслась обычная ежедневная суматоха — одни девочки приходили, другие уходили, переодевались. Некоторые уходили группами, но чаще — по одной.

Потом открылась дверь, охранник ткнул пальцем в Майку и сказал:

— Пойдёшь с нами!

Одна девушка сказала:

— Вот повезло ей! Денег заработает и неделю будет потом отсыпаться.

Майка ответила:

— Если хочешь, я тебе могу уступить. Я не против.

— Конечно же хочу!

— Он же тебя изобьет. Это будет больно!

— Ну и что? Синяки заживут. Как-нибудь перетерплю.

Майк протянула пузырек и сказала:

— Когда представится момент, постарайся чтобы это попало ему на слизистую, например на язык или в нос.

— А это это не отрава?

— Ты его не отправишь, не бойся.

Девушка ушла, а оставшиеся стали с нетерпением её дожидаться.

Через пару часов дверь комнаты открылась — вернулась девушка. Но… На ней не было ни синяков ни ссадин. Она просто сгибалась пополам от смеха.

— Что случилось? Клиент другой был?

— Вы не представляете, девочки, что творилось эти два часа!

— Что? Давай рассказывай скорей!

“Сначала я, как обычно, зашла, он лежал на кровати. Достал свой вялый инструмент, сказал: Соси! Я начала сосать, а у него не встает. Ну я приготовилась к тому, что он будет меня сейчас бить и попросилась в туалет. Намазала пальцы каплями, которые дала Майка. Вернулась, села на него, провела по губам, а он губы облизал и прям на глазах начал меняться — взгляд стал такой добрый-добрый, ласковый. Замурлыкал, как огромный кот, а потом начал меня облизывать! Облизал всю — с ног до головы — как только возможно! Майка, спасибо! Клиент остался доволен. Свалился без сил и сказал что придёт, когда язык заживёт.

Девушки долго смеялись, а потом начали приставать к Майке с вопросами:

— А как ты это сделала?

— А что ты сделала?

Майка ответила, пожав плечами:

— Нужны познания в химии ну и, конечно, практический опыт смешивания различных капель…

— Ты что, можешь смешать и сделать всё что угодно?

— Ну практически всё…

— И что, это препарат, как он действует?

— Он меняет сознание. Точнее — создает лёгкую иллюзию. Это, своего рода, управление сознанием, но без побочных эффектов, как от наркотиков и других тяжелых препаратов.

— Ой знаете а я хочу чтобы мой клиент сегодня представил себя… Ой я даже..

Ой, а что, можно всё, что угодно попросить?

— Попроси… Попробуем…

— Ну тогда, я хочу, чтобы он представил себя… Принцем каким-нибудь!

— Принцесса! Скажешь тоже! — рассмеялись подруги, — и кем ты будешь? Сто двадцать пятой женой в гареме?

— Ну а почему бы нет? Разве я не могу хотя бы помечтать, чтобы он был ласковый, нежный…

— Ой нет, девочки, а я бы хотела, чтобы у меня клиент попался какой-нибудь… Ну, чтоб без секса… Чтобы, например… Я даже готова быть для него столом обеденным!

Девчонки сами не заметили, как от разговора о сексе они перешли к обычным женские мечтам и каждая хотела не дворцы и замки, а тихий и уютный домик, где-нибудь на побережье тёплого моря или далеко-далеко в лесу. И каждая мечтала о любви. Они смеялись и плакали, говорили о самых сокровенных своих мечтах и желаниях, и не важно, что за стенами этой комнаты плескалось чужое море и была чужая страна, а до дома тысячи и тысячи километров. Они просто хотели быть счастливыми. Просто судьба свела их всех здесь на этой барже, ставшей для них временным приютом.

Майка сидела и слушала, а мысли были далеко-далеко, там, где сейчас её Сашка, где её институт и её квартира с лабораторией. И даже рядом с папашей — алкоголиком… Кстати… Как он там?

Дверь в комнату открылась и вошла Мадам. Вид у нее был рассерженный, недовольный. Первым делом она подошла к Майке.

— Дорогая моя, по-моему, мы договорились, что ты будешь работать, но почему с клиентом сегодня была не ты?

Майка сделала невинные глаза и сказала, что она ещё не освоилась…

— Простите меня, пожалуйста! Я ещё пока не освоилась. Для меня всё это непривычно, но я обязательно включусь в работу! Обещаю!

Девочки стали за неё заступаться, а Мадам стояла и бешено вращала глазами. Её очень удивило такое единодушие и поддержка в лице товарок. Пожав плечами она сказала:

— Ну хорошо, если так… Но смотри, постоянно отказывается ты не сможешь!

— Я всё поняла, — ответила Майка и Мадам собралась уходить. В дверях остановилась, повернулась и сказала:

— Девочки, завтра будет врач, приготовьтесь к осмотру! И дверь закрылась.

— Медосмотр? Какой медосмотр? — спросила Майка.

— Мать, ну как же? Здесь всё по-взрослому. Не дай бог кто-нибудь, что-нибудь подцепит, да заразит кого-нибудь из клиентов… Мадам тогда придётся отвечать за всё и нам в том числе. Поэтому, раз в месяц приходит врач, берёт анализы, осматривает всех нас.

— Что, и никто из вас никогда не пытался вернуться домой?

Девушки сдержанно рассмеялись:

— Куда возвращаться то? В родной Урюпинск, где нет работы, учиться элементарно негде и нет денег на учебу? Работать либо той же самой проституткой, только за копейки, либо братков обслуживать, либо стоять где-нибудь у дороги, неподалеку от Москвы? Нет. большинство почти из нас, да почти все мы, находимся здесь добровольно.

— Ну а вот, гипотетически, представить — отсюда, ведь, можно уйти?

— Деньги, которые дают клиенты, Мадам каждому каждый из нас откладывает на персональный счет. Чтобы уйти отсюда нужно выплатить отпускные мадам и она вычитает из этого счета за содержание, за клиентуру, а то, что остается она даже отдаст на руки — так уже некоторые уходили, но половина из тех, кто ушли, вернулись обратно. В других местах ещё хуже, а официантками и уборщицами много не заработаешь.

— Послушайте! Ну должен же быть выход! Можно же вернуться домой — было бы желание…

Девушки сдержанно рассмеялись:

— А что нас ждёт дома? Работы нет, образование вовремя не получили, а сейчас уже и учиться не будет возможности, да и желания как-то уже нет.

Вечер прошел относительно спокойно. Майка сидела за туалетным столиком, колдовала над пробирками и пузырьками, что-то бормотала себе под нос и девушки ей не мешали. Ближе к ночи одна из девушек подошла к ней и потихоньку заговорила:

— Май, если можешь, помоги мне, пожалуйста… Вот у меня скоро приедет мой клиент. Он обычно приходит злой и раздражённый. Сначала хватает за волосы, ставит на колени, достаёт член и бьёт им меня по лицу. Потом я должна сосать, и хвалить его размеры и толщину. Он наматывает на кулак мои волосы, тянет и смотрит, как на моём лице проявляется боль. Обычно он меня берёт на несколько часов и все эти несколько часов превращаются в часы страданий.

Ты можешь мне помочь? Пожалуйста, умоляю!

— Ну, Люда, и задачку ты мне задала! — засмеялась Майка. — Сейчас подумаю, чем тебе можно помочь. А ты не хочешь, чтобы он стал преподавателем, а ты студенткой? Причём, он будет в тебя влюблён.

— Я согласна на всё что угодно, главное без боли — ответила девушка. Я как подумаю о том, что он будет делать со мной эти несколько часов, у меня внутри всё холодеет.

Майка снова уткнулась в свои пузырьки — что-то нюхала, что-то смешивала. Потом протянула один небольшой пузырек девушке и сказала:

— Ну ты понимаешь — нужно, чтобы ЭТО попало обязательно на слизистую — куда-то в нос, рот…

— Можно использовать вместо смазки?

— Ну можно, в принципе, и вместо смазки это использовать. — ответила Майка.

— Спасибо тебе!

— Да не за что пока. Рано благодарить. Потом придёшь, расскажешь, что получилось. Я, честно говоря, пока еще не знаю, не очень уверена, что получилось именно то, что ты хочешь.

Как только эта девушка отошла, подошла другая:

— Понимаешь, у меня сегодня деликатная проблема. Я сегодня вообще не хочу заниматься сексом ни с кем… Я не знаю, кто меня сегодня вызовет, кто меня позовет — у меня пока нет своих постоянных клиентов, вот… Но кто бы он ни был, какой бы он не пришел, я хочу, чтобы сегодня клиент почувствовал себя… ну… ну Пушкиным, например! Чтобы читал мне стихи, поговорили бы и на этом всё успокоилось…

— Ой, ну это проще простого! — сказала Майка. — подожди немножко, сейчас я всё сделаю!

И Майку принялась заниматься привычным для неё делом.

Больше никто ни о чём не просил и вскоре она легла спать.

Мадам, была женщиной деловой, и не любила, когда портят её товар — её девочек. Сейчас должен появиться клиент, который к товару относится плохо, и может испортить. А порченый товар — это потерянные деньги. Она вызвала к себе одного из охранников барделя.

— Миша, там, ну ты знаешь где, включи камеру в девятом номере, и посмотри, чтобы не случилось, сам знаешь чего.

— Хорошо, мадам, всё сделаю, ответил он.

Миша отправился в комнату, о которой не знали ни клиенты, не девочки. Там, находились мониторы от камер тайно установленных в каждой комнате борделя. Мадам прекрасно понимала, чем это ей грозит, но и прекрасно знала, что это её страховка на случай, если клиент убьёт или искалечит одну из девушек.

Миша сел в кресло за мониторами, и на самый большой вывел девятый номер. Он уже знал, чем всё закончится, и девочку ему даже было немного жаль. Но, то что он увидел, очень сильно его удивило.

Началось всё как обычно, клиент поставил её на колени, схватил за волосы, и вот тут всё пошло немного не так. Он её отпустил, она отошла на несколько шагов. Десяток секунд они просто стояли и смотрели друг на друга.

Она села на кровать, он стал у стены.

Майке не надо было, что то придумывать в этом рецепте. Сейчас, Людка первокурсница, которая завалила сессию, а клиент — собственно говоря профессор, который принимает у неё зачёт.

Людка сидела перед ним за первой партой опустив голову, он стоял напротив, и сурово на неё смотрел.

В костюме тройке с ярким галстуком, подтянут, широкие плечи выдают бывшего спортсмена. Умные серые глаза влекут своей глубиной. Он самый молодой профессор института, ему около сорока лет.

— Снова значит не выучила, а ведь я предупреждал, Людочка, вас отчислят.

Девушка стоящая перед ним в лёгком синем платье, вызывает не желание учить, а желание обладать. В воздухе едва уловимый запах разбушевавшихся гормонов. Чем закончится сегодняшняя сдача зачёта, они ещё не знают.

— Ну может быть, что то можно сделать, Владислав Юрьевич? — прошептала она, мне нельзя отчисляться.

Он сел рядом с ней, положил на парту книгу.

— Ну давай, милочка, ответь хоть на пару вопросов.

Она молча кивнула головой. Люда знала ответы на все его вопросы, но молчала, надеялась, что он пойдёт на крайние меры. Очень крайние и пикантные. Девушка часто себе это представляла, но воплотить свои мечты в реальность не могла, и вот придумала как это сделать.

Он спросил, она не ответила, он спросил ещё раз, и снова тишина.

— Тяжёлый случай, вздохнул преподаватель. Придётся отчислять.

Я конечно же этого не хочу, но…. Не часто мы отчисляет таких красивых первокурсниц — продолжил он.

— А может не надо — прошептали её губы.

— Ну, не знаю.

Его рука под партой легла на её коленку. Девушка вздрогнула, но не убрала, и не вскочила из за парты возмущаясь его поведением.

— Случай конечно тяжёлый — продолжил он.

Его рука поднялась выше, скользнула под ткань, прошлась по такой желанной, шелковистой, упругой, молоденькой ножке. Мизинец коснулся трусиков, его словно ударило током, штаны затрещали под напором желания. Она тоже вздрогнула. Сердце девушки пропустило пару ударов, сладкая тяжесть внизу живота расплескалась по всему телу.

— Иди ка к доске — сказал он ей на ушко.

Он вдохнул запах её волос, нотки духов смешанных с потом, увидел, как покраснело от его шёпота женское ушко. Полюбовался её грудью в вырезе платья, выдохнул, попытался успокоить огонь в крови.

От его шёпота девушку бросило в жар. Она подошла к доске, взяла мел.

— Напиши ка мне года правления римского императора Клавдия второго.

Она стояла опустив голову, словно его слова совершенно ни о чём ей не говорили.

Владислав Юрьевич встал из за парты, подошел к ней.

Взял её за подбородок, поднял лицо, посмотрел в чистые невинные глаза.

— Ну так, что будем делать?

Ему хотелось впиться поцелуем с её юные, манящие, пухленькие губы, а не рассказывать об отчислении.

— Я не знаю — тихонько сказала она.

— Значит придётся взять..

Он положил её руку на свою вздыбившуюся от дикого желания ширинку. Она не сделала даже попытки отстраниться, лишь легонько вздрогнула в момент касания.

— Книгу — продолжил он, — и хорошенько с ней поработать.

Первокурсница посмотрела на него взглядом покорной жены, опустилась перед ним на колени. Нежные женские руки взялись за ремень профессорских брюк. Он ей не помогал, он наслаждался каждой секундой, и каждым её действием. Первая преграда пала звякнув металлическими частями. Девушка немного провозилась с тугой пуговицей брюк, потянула вниз собачку молнии. Профессор перестал дышать. Оттянула резинку трусов доставая вздыбленный член. Нежная кожа женских рук чувствовала каждый налитый кровью канатик вен, жар его желания обжигал ладони. Это был первый раз, когда она касалась тела взрослого мужчины, и это было восхитительно, не то что те несколько раз с восемнадцатилетними сверстниками. По её лицу Владислав видел, что она не часто это делает, а может быть и вовсе никогда. Мысль о том, что это первый раз именно с ним, только прибавляла и так зашкаливающее желание ею обладать. Она потратила несколько драгоценных секунд рассматривая его красавца. Ей нравилось всё, и форма и размер. Сначала она просто его помяла и поводила по лицу пробуя на упругость и твёрдость. Оставшись довольной результатом проверки, девушка прикрыла глаза, приоткрыла губы, сделала головой движение вперёд.

Первые касания тела мужчины в которого давно влюблена были самыми яркими её впечатлениями за последние несколько месяцев учёбы. Она долго к этому шла, она мечтала об этом, и вот, он весь во власти её губ и языка. Она хотела насладиться моментом, сделать всё не спеша, получая удовольствие от процесса, почувствовать и приласкать каждый сантиметр этой части его тела. Провела языком по всей длине, коснулась вздагивающей головки, мягко обхватила её губами, прошлась языком. Мужчина застонал и выгнулся дугой. Он взял её за волосы, и попытался насадить на всю длинну своего достоинства. Но она хотела ещё несколько минут наслаждения чувственным сексом. Она снова и снова проводила языком по стволу, покусывала его, посасывала головку. Владислав Юрьевич задвигал тазом, с каждым разом вбивая всё глубже в её ротик, и она перестала сопротивляться его желанию. Он делал это мощно, резко, с первобытным напором альфа самца. И ей это нравилось, нравилось, что он так сильно её хочет. Людмила старалась, чтобы он проникал как можно глубже, ведь она видела, какое он получает от этого наслаждение. С каждым его движением она получала удовольствие нарастающее с каждой секундой. Зарождаясь где-то внизу живота, оно поднималось вверх, заполняя каждую клеточку её тела.

Такой дикий темп профессор выдержал лишь несколько минут. Сильнейшее желание подтвердить своё право на эту девушку, выплеснулись с громким рыком и стоном.

Мужчина давно не получал такого затяжного и яркого оргазма. Он словно взорвался превратившись в новую сверх яркую звезду. Как только она почувствовала во рту его тягучую жидкость, волна оргазма накрыла и её. Это было неожиданно для Людмилы, она не знала, что от этого процесса можно получить такое удовольствие.

— Глотай — вытолкнул он из себя слова, — всё, до последней капли.

Покорная девушка выполнила его просьбу.

Пять минут он просидел за преподавательским столом со счастливой улыбкой на лице, девушка так и стояла у доски.

— Зачёт по истории ты сдала на отлично — сказал он.

Она улыбнулась, но всё ещё стеснялась посмотреть ему в глаза. Бросала на него взгляды украдкой, когда он не видел. В молодого профессора Людка влюбилась как только увидела его на первом занятии. Она была не одинока, по нему сохли девушки от первого до последнего курса. Но, никто и никогда не слышал, чтобы он спал с кем-то из студенток. Она не была дурой, историю знала по крайней мере на четвёрку, и сессию завалила, чтобы остаться с ним наедине, и её план сработал. Но, она никогда ему об этом не расскажет.

Людочка так и стояла у доски, молодой профессор приходил в себя сидя на стуле.

— Следующим предметом, у нас будет философия — сказал он.

— Хорошо.

Девушке всё ещё не верилось, что это происходит именно с ней, и сейчас сбываются все её тайные желания. То, о чём она могла только мечтать происходит на яву.

— Подойди поближе, Людмила.

Девушка выполнила его просьбу, приблизилась, стала в шаге от стола.

Он встал, молча обошёл её. Она реагировала на каждый его шаг, даже движение воздуха смешанного с его запахом заставляли её сердце биться урывками. Когда он оказывался сзади, она замирала. Ей казалось, что вот именно сейчас он её обнимет, она ждала этого, она хотела прижаться к нему.

Но, он ничего не делал, лишь внимательно её рассматривал. Ей казалось, что он чем то недоволен, и от этой мысли ей становилось горько.

— Ты изумительно красива — сказал он.

Ей показалось, будто в её душе после этих слов распустился цветок. Она ему нравится, и это прекрасно. Мужчина положил руки на её плечи, опустился ниже касаясь обнажённой кожи чуть загоревшей на летнем солнце. Провёл вниз по её рукам до самых пальчиков, поднёс их к губам, поцеловал. В первый раз она посмотрела ему глаза. Они застыли не в силах оторваться друг от друга. Мужчина улыбнулся, отпустил её руки, сел за стол.

— Платье, задери его по пояс, так, чтобы я видел твои трусики, и покрутись.

Девушка на секунду застыла услышав его просьбу, но ослушаться не могла. Медленно потянула вверх платье за подол открывая его глазам сначала колени, потом бёдра и краешек трусиков. Она часто задышала, такого с ней ещё никто не делал. Но, его просьба не была неприятой. Людка чувствовала, как возбуждается от его голоса и его просьб, полных страсти и разврата.

“Выше” — сказал он севшим голосом.

Сделала как он просит, задрала ещё выше, до самого пупка с продетым в него маленьким серебряным колечком.

Он сделал жест рукой, обрисовав пальцем в воздухе круг. Она поняла, что он хочет, медленно повернулась вокруг, давая ему время полюбоваться её упругой попкой.

Он сделал ещё один жест рукой, вниз, к полу.

Девушка опустила платье, улыбнулась ему, робко, словно проверяя ответит он или нет.

Улыбка едва тронула его губы, она была почти незаметна, но ей этого хватило.

- Трусики, спусти их до колен, — хрипло сказал он.

Она выполнила и эту его просьбу.

— Платье, снова вверх, и коснись себя, там.

Она покраснела, её лицо горело.

“Грязные танцы” — почему то всплыла в голове фраза.

Но самое неожиданное для неё самой это то, что от всех этих действий она очень сильно возбуждалась. Чувствовала, что ещё чуть чуть, и она будет умолять его о сексе, чтобы потушить горящий внутри пожар всё возрастающего желания.

Он уже был готов, она прекрасно это видела по его брюкам оттопыренным чуть ниже ремня.

Девушка сделала, как он просит. Её пальцы робко касались себя там, где он попросил. Ей даже наедине с самой собой было стыдно это делать, а сейчас на неё внимательно смотрит мужчина, и это дичайше возбуждает.

— Вот, возьми — он вытащил из нагрудного кармана толстую дорогую ручку, — трогай себя этим.

Она не стала с ним спорить, если он этого хочет, то она с удовольствием выполнит его просьбу.

Тёплый и твёрдый колпачок ручки был похож на его сильные пальцы, она представила, что это они, увлеклась, застонала. С каждой секундой ручка проникала всё глубже и глубже, так далеко не проникали даже её пальцы.

— Стой, отдай — он требовательно протянул руку.

Взял, поднёс к лицу, понюхал, кончиком языка попробовал на вкус, спрятал в карман.

Очень медленно расстегнул ремень брюк, пуговицу, молнию. Достал то, что уже давно рвалось наружу.

— Подойди — с трудом произнёс он, звук был такой, словно он умирает от жажды, — стань на колени и смотри на него.

Девушка сделала так, как он сказал, опустилась на паркетный пол, посмотрела. Потянулась к нему рукой, желая прикоснуться к горячей плоти, почувствовать её жар и силу. Губы Людки приоткрылись, рот наполнился слюной.

— Нет — сказал он трогать нельзя, только смотреть.

Он повернулся боком, чтобы она оценила его длину и толщину.

— Ты хочешь почувствовать его в себе? — спросил он.

— Да, да, да! Очень!

— Встань, подойди к столу — отдал он очередной приказ.

Она сделала шаг вперёд, остановилась уперевшись в крышку стола. Он обошёл её, стал сзади. Мужские руки легли на плечи и надавили, она подчинилась, наклонилась вперёд ложась грудью на стол.

Профессор задрал ей на спину платье, открывая себе дорогу к самой желанной цели этого дня. Стал медленно снимать с неё трусики, заставляя девушку замереть от переполнявших её чувств, разжигая ещё сильнее огонь желания. Провёл руками по ягодицам, коснулся горячей и пышущей жаром промежности, от чего, девушка вздрогнула, и чуть подалась назад продлевая момент ласки. Снял трусики и положил их себе в карман.

Вошёл резко, на всю длину. Девушка вскрикнула, это был её первый раз.

Ей было больно только при первых его движениях, с каждым новым толчком боль становилась всё меньше, пока не пропала совсем. Людмиле казалось, что с каждым новым разом, он заполняет её больше и больше. Она растворялась в его любви, дарила себя ему без остатка. Старалась громко не стонать, искусала губы, но не могла погасить те безумные всплески от ощущения мужчины внутри себя.

Людмиле хотелось посмотреть на его лицо, увидеть как ему хорошо с ней. Преподаватель словно прочитал её мысли. Остановился, помог ей выпрямиться, развернул лицом к себе. Поцеловал жарко, страстно. Его язык скользнул внутрь, проходя по внутренней поверхности губ, встретился с её язычком сплетясь с ним безумном танце, заставляя её своими ласками провалиться в пучину наслаждений.

Стащил с неё платье, расстегнул и снял бюстгальтер даря свободку молодой упругой груди заждавшейся мужской ласки. Сжал её сильными руками, закрыл от удовольствия глаза. Его напряженный и блестящий от её смазки член горячей точкой упирался в её живот обещая продолжение безумной страсти.

Положил её на спину, подняв стройные ножки вверх, пока они не оказались на его плечах. Вошел, на этот раз нежно и не спеша. Ему нравилось смотреть на её лицо во время секса. Он видел, как меняется его выражение при каждом толчке. Владислава Юрьевича возбуждали стоны Людмилы, вырывающиеся из полуоткрытых губ, ему нравилось выражение удовольствия на её лице. Колыхающаяся при каждой новой фрикции грудь добавляла огня в его кровь.

Они не могли оторваться друг от друга ещё больше часа, пока не кончилось действие препарата.

Охранник борделя все два часа просидел у монитора с открытым ртом. Он не мог понять, что произошло с клиентом, и как такое вообще возможно.

“Надо мадам доложить на всякий случай” — подумал он выходя из комнаты.

Как только Майка закрыла глаза и стала проваливаться в сон, как её разбудили.

— Майя, милая, это было невероятно!

— Ну что, читал тебе Пушкин сегодня стихи?

— Читал! Ты представляешь, оказывается, стихи — это так красиво! Сначала он читал Пушкина, потом Лермонтова, потом Гумилева, Заболоцкого, потом Маркина! Он, оказывается, знает столько поэтов, он знает столько стихов… А как замечательных он их читает! А потом, наверное действие препарата кончилось, он на меня такой посмотрел и говорит:

— Я, вообще-то, совсем не за этим сюда пришёл, но мне так хорошо, что это даже круче, чем… Это даже круче, чем секс!

Девушки тихонько рассмеялись, чтобы не разбудить остальных.

— Давай спать, — сказала Майка.

— Какой спать? Сейчас ещё должен подойти клиент…. Можно мне снова это использовать?

— Ну если у тебя осталось…. Только очень аккуратно, чтобы никто ничего не об этом не узнал, не догадался!

— Что ты! Конечно никто ни о чем не догадается! — заверила её подруга. Майка послушно кивнула головой, отвернулась к стенке и заснула.

Утром всех разбудили на завтрак, где их ждала традиционная уже овсяная каша, фрукты и кофе. А потом всей шумной компанией, смеясь и подшучивая друг над другом, отправились в душ и стали готовиться к приходу врача.

Глава 5

Когда Майка вошла в кабинет, то обнаружила там очень высокого и очень худого мужчину в круглых очках. Взгляд у него был холодный, пронзительный. Разглядывая Майку с ног до головы, он цокал языком, облизывал губы и, не говоря ни слова, показал ей на гинекологическое кресло.

Девушка сняла сняла трусы и легла на кресло. Доктор повернулся к ней лицом, пока он натягивал перчатки и разглядывал её, взгляд был настолько пронзительный, что казалось, глаза смотрят на не на её женские места, а куда-то далеко в глубь и видит всё, что происходит в организме Майки. На ломаном русском языке доктор спросил:

— Сколько вам лет, леди?

— 19. - ответила Майка.

— 19? — изумленные, тонкие почти прозрачные брови доктора взлетели вверх, — я думал, вам лет 16 не более и даже слегка заволновался, что наша мадам перешла на маленьких девочек. Вы уверены, что вам 19 лет?

— Абсолютно уверена, — ответил Майка.

— Вы когда-нибудь обследовались у гинеколога?

— Да. Обследовалась, когда проходила медкомиссию перед институтом.

— Вы учитесь в институте? — брови брови доктора превратились в два тонких крыла чайки.

— Да, я отучилась целый год, прежде чем оказалась здесь.

Доктор положил руку на бедро Майки, а второй рукой, затянутой в перчатку, похожей на щупальце осьминога проник внутрь.

— Так-так-так… — приговаривал он, — так не больно? — повернул пальцем вправо.

— Нет не больно, — ответила Майка.

— А так? — развернул руку влево.

— Не больно. — ответил Майка.

— А что у нас здесь? — лицо доктора приняло озабоченное выражение, а рука доктора, казалось, доставала до самых лёгких, — так-так, — приговаривал доктор, потом резко убрал руку и свободной рукой стал надавливать на живот, — так не больно? — спросил он.

— Чувствую себя превосходно! — раздраженно ответила Майка.

— Вставайте. Можете одеваться, — произнес доктор, — ну я не знаю, как вам это сказать… Стоит вас поздравлять или как…

— Что, доктор? Что-то серьёзное? Что-то не так?

— С точки зрения физиологии всё так — вы беременны.

— Беременна? — теперь пришёл черёд удивляться Майки, — этого просто не может быть!

— Ну как же? Почему это не может быть?

— Но мы с моим молодым человеком всегда предохранялись!

— Как вы предохранялись? Прерванным актом?

— Ну да. И не только… Иногда пользовались презервативами…

— У вас есть свой молодой человек?

— Есть, — ответила Майка, — до недавнего времени точно был. И какой срок, доктор?

— Срок… Так навскидку сказать не могу… Приблизительно 10–12 недель.

Майка лихорадочно вспоминала все события прошедшего времени в диапазоне 2–3 месяцев и понимала, что этот ребёнок Сашки — другого мужчины у неё не было и другого отца быть у ребёнка не могло.

— Анализы будут готовы через 2 дня, я всё передам Мадам.

— Пожалуйста, только не говорите ничего Мадам! — испугалась Майка.

— Как так не говорите? Она платить мне зарплату, я обязан буду всё рассказать. — губы доктора вытянулись тонкую нитку, а взгляд снова стал колючим и холодным, как лёд.

Майка вышла из кабинета в глубокой задумчивости, девчонки обступили её, начали спрашивать:

— Ну как ну ты? Чего ты? Всё в порядке?

Но майка ничего не стала рассказывать. Она прошла в комнату и легла на свою кровать, свернулась клубочком и тут её накрыло. Майка плакала долго и беззвучно. Слёзы текли так, что казалось она захлебнется в собственных слезах. Девушки её не беспокоили, не трогали. Только Катерина подошла и села рядом, обняла за плечи и спросила:

— Беременна? — Майка кивнула головой и зарыдала с новой силой. — А кто отец, знаешь?

— Конечно же знаю! — ответила Майка.

— Тебе нужно возвращаться домой, — сказала Катерина.

— Нужно. Но как?

Майка сидела, поджав ноги и смотрела почти безумными глазами далеко впереди себя.

— Тебе надо отсюда выбираться. Тебе нужно возвращаться домой. — сказал Катерина.

— Ну как как я отсюда выберусь? Как я вернусь домой? Без денег, без документов — у меня ничего нет. Мало выбраться именно отсюда, нужно ещё добраться до посольства… Что я приду и скажу: "Здравствуйте, я Майя Ольшанская! Отвезите меня, пожалуйста, домой. Там же начнут задавать вопросы, а что я отвечу? Где я была, что я делала всё это время, как я вообще здесь оказалась? Я не хочу подставлять вас. Да и выбраться отсюда просто невозможно — баржа охраняется. Кто меня просто так отпустит?

— Не расстраивайся, — сказал Катерина, — обязательно что-нибудь придумаем! В конце концов, Мадам женщин суровая, но она тоже женщина. Будем надеяться, что она нам поможет.

— Как же всё странно страшно и непонятно… — тихо очень сказала Майка, — я никогда не думала о беременности. Я никогда не заглядывала так далеко и не думала, что у меня может быть ребёнок. Нет, конечно где-то там далеко в подсознании я знала, что когда-нибудь у меня будут дети, но я не готова была к этому так скоро, тем более вот в данной ситуации в моём положении оказаться беременной… Но судьба ничего страшнее придумать не могла…

Два следующих дня прошли относительно спокойно. Майка занималась любимым делом, девочки особенно особо её не доставали лишь изредка подходили и спрашивали просили помочь в той или иной ситуации. Сразу после завтрака Майка садилась за стол и начинала что-то делать. Незаметно подходило время обеда, за ним ужин. Часы пролетали незаметно. Майка всё время думала о ребенке. Мадам не появлялась и это настораживало.

На третий день после медосмотра дверь открылась — вошёл охранник и приказал Майке следовать за ним. Майка вышла в длинный коридор с толстым ковром на полу. На стенах висели светильники, сделанные "под бронзу". По обе стороны коридора располагались кабинеты и даже сложно было подумать, что они находятся на борту плавучей баржи.

В одной стороне коридора — ближней к комнате девушек — находились ванная комната и туалет, соседняя дверь вела в столовую, а в самом конце коридора находился кабинет Мадам.

Охранник постучал в дверь, за ней раздалось "войдите", охранник открыл дверь. Майка зашла в кабинет. Мадам сидела в большом кожаном кресле, на ней был светло-оливковый пеньюар и простые тапочки без каблуков с большим пушистым помпоном.

— Привет, Майя, — сказала Мадам. В руках она держала прозрачную папку с несколькими листами. — Мне тут привезли результаты анализов, — сказала она, — и вот какая штука вырисовывается — ты у нас, оказывается, беременная. Ты знала об этом?

— Нет. Конечно не знала, — ответила Майка, — если бы знала, я бы вряд ли поехала отдыхать в другую страну и мы нашли бы место где-нибудь у себя дома в России для отдыха.

— Ну вот, я тебе говорю — ты беременна. Анализы у тебя хорошие, с ребёнком всё в порядке. Но теперь возникает вопрос — что с тобой делать? Можно было бы конечно плюнуть на всё и отправить тебя к клиентам, но я сама женщина и прекрасно понимаю, что значит быть матерью для большинства женщин. Конечно, отмороженные всякие попадаются, но таких всё-равно меньшинство. Ты сама-то что думаешь? Ты же прекрасно понимаешь, что отпустить тебя просто так — не могу.

У Майки похолодело внутри и появился неприятный холодок внизу живота.

— Ну не убивать же меня, в конце концов, из-за того, что я беременна. — сказала Майка, а глаза уже предательски наливались слезами.

— Глупая, кто же говорит про убийство? Ты у нас теперь ценный человек. Здесь, в Греции, тоже полно бездетных пар, которые мечтали бы усыновить или удочерить ребенка. Найдём для твоего ребенка родителей, то есть станешь, так сказать, суррогатной матерью.

— То есть я должна буду отдать своего ребенка? — почти закричала Майка.

— Ну, милочка, за всё приходится платить. Мы заключим с тобой договор — я тебе выделю отдельную комнату, ты вынашиваешь ребёнка, помогаешь девочкам, если что-то нужно будет с макияжем, с подбором одежды… Вот… Вынашиваешь этого ребенка — здорового, крепкого, мы принимаем роды, а потом я лично отвезу тебя в посольство или найду любой другой способ переправить тебя в Россию. Так устраивает тебя?

— А если я отвечу "нет" что изменится?

— Ну… если "нет" тогда тебе сделают аборт и ты будешь работать наравне с другими девочками.

— Я согласна, — покорно ответил Майка.

— Ну вот и хорошо. Я была уверена в твоём благоразумии, — сказала Мадам, — значит сегодняшнего дня ты — ценный инкубатор. Береги себя и не дай бог что-либо случится с ребенком — ответишь по полной. Можешь идти.

Майка прикрыла дверь кабинета Мадам, вышла в коридор. Охранник молча поплелся за ней. Тысячи мыслей вихрем кружились в её голове, но в одном она была уверена — она приняла правильное решение и как минимум выиграла семь месяцев, за которые всё ещё может изменится.

Когда она вернулась в общую комнату, девчонки как стая разноцветных птичек подлетели со всех сторон и стали расспрашивать — зачем её вызывала Мадам. Майка уже не стесняясь и не боясь ответила:

— Я беременна. Я должна буду выносить ребенка для одной бездетной пары, которые согласятся его его усыновить или удочерить в зависимости от того, кто это будет, а после этого мне помогут вернуться домой. Ребёнок станет платой за моё проживание и возвращение домой — по-моему это достаточно хорошая сделка.

— Нифига себе информация! И ты сможешь вот так запросто родить и отдать ребёнка? — спросила Катерина.

— У меня есть другой выбор? — горько усмехнувшись, ответила Майка.

— Выбор есть всегда! — вдруг закричал одна из девчонок и тут же осеклась.

— Ну да, я смотрю, ты уже так вон до какой жизни довыбиралась. У тебя тоже есть свой выбор — либо трахаться и спать тут со всеми клиентами подряд, либо вернуться в свою Украину или Молдавию — откуда ты там — и делать всё тоже самое, только бесплатно и в придорожном кабачке — в лучшем случае.

Катерина наклонилась к уху Майки и тихо, чтобы было слышно только им, сказала:

— Ты всё правильно сделала. Это единственно правильное решение. Теперь у нас есть куча времени и мы обязательно что-нибудь придумаем.

Город казался безжизненный и серым, несмотря на то, что всё ещё было лето.

В каждый невысокой стройной девушке, в каждой девушке с рыжим цветом волос Сашке виделась Майка. Однажды он даже бежал от одной остановки до другой за троллейбусом, так как ему показалось, что он увидел в окне Майку. И какого же было его разочарование, когда это оказалась не она.

Сашка целыми днями бесцельно бродил по улицам от своей квартиры до квартиры Майки, заходил, трогал её вещи, сидел на её кровати, лежал в обнимку с её игрушками. В один из таких приходов он заснул и проснулся от того, что услышал посторонние звуки в квартире. Сашка вышел из комнаты, прошёл на кухню — там никого не было прошел в комнату, служившую Майке лабораторией и увидел там… её отца. Отец открывал ящики, выворачивал их содержимое на пол и что-то бормотал себе под нос.

— Что… Что вы делаете? Что вы здесь делаете? — спросил Сашка.

Отец вздрогнул, как от удара, но тут же взял себя в руки.

— Это я должен у вас спросить — что вы здесь делаете, молодой человек, в квартире моей дочери?

— Зачем вы вытащили вещи? — спросил Сашка.

— Я искал деньги! Мне очень нужны деньги! — ответил отец.

Сашку накрыла волна негодования, ярости и только сверхчеловеческие усилием воли ему удалось сдержать себя:

— Уходите отсюда! Денег здесь нет и быть не может.

— А это… — отец обвел рукой содержимое комнаты, — можно продать? Это же стоит каких-то денег?

— Я не посмею тебе этого сделать. — тихо ответил Сашка, сжимая искали.

— Почему не посмею? — спросил отец. — Кто мне может запретить? Уж не вы ли? Человек, который не смог защитить мою дочь.

— Майка живая! И она обязательно вернется. — сказал Сашка.

— Если бы она была жива, она бы уже вернулась. — ответила отец. В один миг присутствие духа покинуло старика, он как-то ссутулился, сжался, сел на пол и начал потихоньку завывать:

— Дочка! Доченька моя! Кровиночка моя… Как же так вышло, почему ты меня так рано бросила…

— Прекратите немедленно! Майка жива! Я знаю, я верю, она обязательно вернется.

Сашка помог подняться мужчине на ноги и проводил его до двери.

Потом спустился вниз, дошёл до ближайшего хозяйственного магазина, купил новый замок, вернулся в квартиру Майки и собственноручно вставил новый замок в дверь, чтобы никто не мог зайти.

Несколько раз за это время он заходил в полицию, но там по-прежнему не было никаких известий о Майке.

Во время одного из своих путешествий по городу он сам не заметил, как оказался около института, в котором училась Майка. Сашка долго стоял, смотрел на высокой серое здание, словно ждал какого-то знака. Но здание молчало.

Вдруг кто-то тронул его за руку — это оказалась староста группы Ольга.

— Привет, Саша! По-прежнему никаких известий о Майке?

— Привет. По-прежнему никаких…

— Я знала, что так однажды и случится что-то подобное…

— Что ты знала? Как ты могла это знать?

— Саш, пойми меня правильно, Майка… она такая… она словно магнит. Она притягивает к себе всё: и хорошее и плохое. Но, как правило, плохого больше. Не здесь, так ещё где-нибудь, когда-нибудь, но обязательно что-нибудь произошло бы. Мне очень жаль, что с ней случилось, но надо продолжать жить… Ты — молодой, красивый парень, у тебя всё ещё впереди…

— Не смей так говорить! — закричал Сашка, — я знаю, что она живая! Она обязательно вернется! Пока не увижу лично её труп, я буду её ждать.

Потом в нём потом вдруг проснулся следователь:

— А что говорят в институте?

Ольга ответила:

— Ничего не говорят. Тишина. Как-будто её и не было никогда.

И вдруг Сашка спросил:

— А ты помнишь вечеринку, ту — самую первую, с которой всё началось?

Ольга ответила:

— Да помню. Меня там не было, но мне про неё много рассказывали.

— А как найти как найти тех парней, которые сделали видео?

Ольга пожала плечами:

— Вот этого я уже точно не могу тебе сказать. Я и парней-то этих никогда в жизни не видела.

— А не могла бы ты порасспрашивать о однокурсников?

— Я, конечно, могу, но после новогодней истории очень многие уехали из города и еще меньше осталось тех, кто был на той новогодней вечеринке и уж тем более совсем мало тех, кто был на самой первой вечеринке.

Сашка достала записную книжку:

— Вот, это мой адрес и телефон — вдруг тебе что-то станет известно, вдруг там где-то, что-то слышишь — я буду очень признателен, если ты мне позвонишь.

Ольга взяла листок пробежала по нему глазами, кивнула головой и сказала:

— Хорошо, Саш, если вдруг что-то будет, я тебе обязательно сообщу.

На то они и расстались. А в один из вечеров, когда Сашка сидел в своей квартире и пил (последнее время очень много пил) вдруг раздался звонок в дверь. На пороге стояла Ольга. На ней было короткое платье, волосы были накручены и взбиты в пышную прическу… рыжего цвета — совсем, как у Майки.

— Привет, Саш. Я подумала, может тебе скучно… Может быть, тебе стоит сходить куда-нибудь в кино, посидеть в баре, на дискотеку и я могла бы составить тебе компанию.

Сашка смотрел на неё примерно минуту.

— Спасибо, Оль.. А почему бы и нет? Я сейчас оденусь и выйду — подожди меня.

Ольга осталась ждать на площадке. Сашка натянул более-менее свежее джинсы, схватил с вешалки пиджак, сунул руку в карман и с удивлением обнаружил там один из мелких пузырьков. "Наверное сунул на автомате, когда был в её квартире.' — подумал Сашка. Взглянул на себя в зеркало — из зеркала на него глядел не молодой парень, а взрослый, крепко битый жизнью мужчина с трехдневной щетиной.

— Куда пойдём? — спросил Сашку свою спутницу.

— Не знаю… Куда захочешь, туда и пойдём ответила Ольга.

— Тогда пойдём в бар. Я хочу выпить.

— По-моему, ты уже выпил… — начала было Ольга.

— Слушай, давай ты не будешь строить из себя мать мою или мать Терезу, спасительницу. Я хочу в бар — ты со мной идёшь? Идёшь со мной или нет?

— Я пойду в бар, — ответила Ольга и поджала губы.

— Ну ладно-ладно, извини. Не обижайся! — сказал Саша.

До ближайшего бара было чуть меньше километра, молодые люди шли пешком и практически не разговаривали.

— Ну что, в институте по-прежнему ничего не говорят? — спросил Сашка.

— Нет. Тишина. Ничего не удалось узнать, — ответила Ольга, — а что говорят в полиции? — в свою очередь спросила она.

— Да ничего там не говорят! Сама сбежала — сама вернётся.

— Мда… Наша доблестная милиция нас бережет! — пыталась пошутить Ольга, но смех вышел каким-то грустным.

В баре было очень много народу. Музыка гремела так, что невозможно было разобрать голоса.

— Я сейчас! — крикнула Ольга. Сашка согласно кивнул головой и прошел к стойке бара.

— Два мартини! Нет, один мартини и водки! — крикнул он бармену. Бармен кивнул головой и поставил перед Сашкой бокал для мартини и стопку для водки. В ожидании Ольги Сашка осматривал зал — обычная молодежь… Лето — время каникул и отпусков. Обычный вечер. Подошла Ольга, села на свободный стул, протянула руку, взяла бокал и стала подтягивать мартини.

— У тебя же другой цвет волос! — крикнул Сашка.

— Да, — ответила Ольга, я подумала, что может быть так привлеку твоё внимание.

— Привлекла. Тебе это удалось. Если бы не твои рыжие волосы, я бы, наверное, никуда не пошёл.

- Пойдем потанцуем! — Ольга потащила его на танцпол.

Сашку уже достаточно развезло и вдруг он почувствовал, как на его начало потихоньку отпускать. Боль всего последнего времени отодвинулась куда-то на второй план. Всеобщее веселье, громкая музыка и вино сделали своё дело. Сашка танцевал словно последний раз в своей жизни. В какой-то момент, взглянув на Ольгу, ему вдруг снова померещилась Майка, он притянул её к себе обхватил за талию и впился долгим поцелуем в губы. Ольга не сопротивлялась. А в следующий момент в дальнем углу клуба, где располагались столики для клиентов, за одним из столов Сашка увидел компанию: четверых парней и с ними девушки. Парни вели себя, как хозяева этой жизни и что-то неуловимо знакомое показалось Сашке в одном из них. Оставив Ольгу, он направился к столику, но пока пробирался сквозь танцующую толпу, прошло достаточно времени и Сашка потерял компанию из вида, а когда он наконец достиг столика за столом уже было пусто. Сашка кинулся к выходу, на улице тоже никого не обнаружил, стал расспрашивать прохожих и окружающих про ребят с девушками, но все только пожимали плечами и никто ничего вразумительного сказать не мог. Сашка вернулся в клуб. Ольга сидела около стойки, а к ней клеился какой-то парень. Сашка толкнул парня грудь и парень улетел в танцующий толпу. Сашка схватил Ольгу за руку и сказал:

— Пошли отсюда!

— Ты где был? Куда пропал? — спросила Ольга.

— Так… Показалось. — ответил Сашка.

— Куда мы идём?

— Ко мне. — коротко ответил Сашка. Ольга пожала плечами:

— Ну к тебе, так к тебе.

Молодые люди бежали по улице.

— Стой! Стой! Остановись! Я так больше не могу! — закричала Ольга. — куда мы бежим?

Сашка остановился и переводя дыхание сказал:

- Не знаю… Просто бежим.

Они поднялись к нему в квартиру, Сашка провёл её в комнату, повесил на вешалку пиджак, сунул руку в карман и достал оттуда пузырёк. Открыл его — в нос ударил запах сандалового дерева, мускуса и ещё чего-то непонятного. Недолго думая, Сашка вылил содержимое на ладонь и облизала её. Препарат подействовал практически сразу. Стены квартиры начали менять цвет и форму. Одни просто исчезли, другие приняли форму невысокой горной гряды.

Плафон люстры перетёк в закатный солнечный диск. Дверной проём в зал превратился во вход в пещеру занавешенный огромной шкурой хищника с остатками крупными когтей на лапах. Из пещеры пахло дымом, пищей и женщиной. Запахи кружили голову и добавляли в кровь огня. Сашка осмотрелся. Он стоял у входа в пещеру стоянки древних воинов. Судя по всему они только что вернулись из похода с хорошей добычей. В центре лагеря в беспорядке была свалена утварь, копья, мечи, куски металла. Под охраной одного из воинов на земле сидело десяток молодых женщин.

“Трофеи” — уверенно подумал он. Наши трофеи, и один такой сейчас находится в моём жилище. Он выбрал единственную рыжую девушку из всей добычи.

Сашка чувствовал, его тело всё ещё наполнено энергией битвы и радостью победы. Несколько порезов на руках не мешали пьянящему чувству от удачного похода.

Металлические пластины его нагрудника были помяты от вражеских атак, щит в зазубринах от рубящих ударов мечом. Перья тетерева украшающие шлем, были начисто срезаны скользящим ударом вражеской алебарды. Сашка посмотрел на руки. Толстые жгуты мышц заиграли в последних лучах заходящего солнца.

Предплечья перевиты кожаными ремешками для защиты от скользящих ударов, множество царапин. Мозоли на руках от рукояти меча напоминали по твёрдости дерево. Он весь был во власти пьянящей энергии, она полностью наполнила его тело, рвалась наружу, и он знал куда её направить. Сашка потянул за край шкуры закрывающей вход в пещеру. Запах жилища и уюта стал ещё сильнее.

Перед очагом, обхватив колени руками сидела молодая рыжеволосая девушка и заворожённо смотрела на огонь. Воин довольно улыбнулся, именно такая разрядка ему сейчас и нужна. Освободить дикую энергию боя, сможет только женщина. Он решительно шагнул в пешеру, на ходу развязывая тесёмки пояса с мечом. Подошёл к девушке, провёл рукой по волосам, капнул остатки из пузырька на ладонь, протянул пленнице.

— Не задавай лишних вопросов.

Ольга облизала его ладонь и комната на её глазах потекла словно часы на картинах Пикассо. Только формы не застывали, они превращались в стены огромной пещеры с горящим каменным очагом. Вместо кровати появилась ложе из шкур, по стенам висело древнее оружие. Отблески огня играли на смертоносных предметов отражаясь от них лучиками огня придавали пещере фантастический вид.

К ней подошёл могучий воин, и она знала, что это Сашка. Девушка с открытым ртом любовалась мужчиной. Жгуты мышц перевивающие руки, мощные грудные пластины, словно у статуй древних атлетов делали его похожим на молодого бога войны. Она чувствовала, что он наполнен энергией, и она знала, что существует только один способ которым она может ему помочь. Девушке до дрожи в коленях захотелось почувствовать пьянящее чувство от его мощи, которая сейчас бушевала в молодом воине. Она хотела, чтобы каждая клеточка её тела наполнилась его энергией, она хотела, чтобы его сила закружила её в безумном водовороте страсти, чтобы она достигла с ним звёзд, перенеслась в мир блаженства и удовольствия.

Глава 6

Он коснулся её волос, рука скользнула вниз, обожгла шею, легла на плечо. Воин посмотрел в её глаза.

— Ты моя добыча — чётко произнёс он. Я — твой хозяин и господин, тебе понятно?

— Да, мой господин, я всё поняла и готова тебе служить.

Её сердце билось с такой скоростью, что она практически не различала ударов, девушка была во власти его голоса и серых глаз. Беззащитная пленница перед могучим воином.

Он даже не стал возиться с завязками её одежды, он их просто разрывал. Дикая первобытная энергия бушевала в нём выплёскиваясь через мощь рук и практически осязаемый взгляд. Каждое его прикосновение к её телу вызывали шквал эмоций, она хотела, чтобы эти мгновения продолжались подольше. Через минуту она стояла перед ним совершенно обнажённая. Он любуется её телом, взглядом касаясь всёх её прелестей.

— Помоги мне — прошептали его губы.

Она стала развязывать кожанные тесёмки его одежды. Девушка видела, что он уже давно готов слиться с ней в танце любви, трещащие от мужской силы штаны не давали в этом усомниться. Дрожащими от нетерпения пальцами боролась с завязками, постепенно освобождая его умопромрачительное тело от одежды. Он ей мешал, но она не была против. От сильных пальцев между её ног, она периодически забывала, что надо его раздеть, ласки заставляли забыть о всём на свете. Пленница текла от его рук словно мартовская кошка, но ей не было стыдно за свои желания. Он должен видеть, что она его хочет также сильно, как и он её.

Мысли были рваными, они словно таяли даже не успев набрать силу, каждое движение его пальца в ней, делали её совершенно не способной думать. А ведь ей надо его раздеть, хотя она уже понимала, что только делает вид, что раздевает. Горячий язык и нежные губы ласкающие её грудь, делали из неё плохую помощницу в раздевании.

Сложнее всего пришлось со штанами. Они никак не хотели слезать, готовый к бою орган не давал их стащить. Ей пришлось стать перед ним на колени, чтобы их снять. Последний рывок, и ей в лицо смотрит то, о чём она думала последние минуты. Рот девушки наполняется слюной, в животе разливается тягучая приятная истома, и это только от взгляда на него.

Она его раба, и должна ублажить своего господина всеми доступными способами.

Руки ложаться на перевитый канатиками вен ствол. Его жар обжигает ладони, разливается по всему телу. Её сердце начинает биться в унисон его пульсации. Она безумно хочет поцеловать его, ощутить губами тепло, почувствовать твёрдость, прижаться к нему лицом ощущая нежность кожи и силу его желания. Проводит по нему рукой, он вздрагивает от её прикосновений. Мужчина делает движение тазом, и он упирается в её губы, его рука ложится на её волосы. Она тоже его хочет, приоткрывает ротик и пускает его в себя. Он горячей волной скользит по губам, обжигает язык, проникает глубже. Воин на секунду застывает от шквала ощущений захлестнувших его с головой, он даже перестаёт дышать переживая первые секунды ласки.

Ещё никогда в жизни она не получала от этого такого удовольствия. Каждый миллиметр его достоинства ввергал её в пучину удовольствия. Ощущения были так обострены, что ей казалось, словно это сон, в котором всё в десять раз ярче и сильнее. Она его лизала, сосала словно большой леденец, покусывала ствол закрывая от удовольствия глаза. Он стоял запрокинув голову, его губы что то шептали. Ей казалось, что он благодарит её за доставляемое удовольствие. Но, если бы она услышала то, что говорил, на этом бы всё и закончилось.

“Да, да, Майка, да” — повторял он снова и снова.

Она очень старалась сделать ему как можно приятнее. Даже когда он схватил её за волосы и стал агрессивно насаживать на ствол, она покорно принимала его. Казалось, он достаёт ей до самого желудка. Он прорывался в горло не давая ей дышать, на десяток секунд замирал наслаждаясь своим положением, втискивался так глубоко, что практически весь исчезал в ней. Она покорно принимала все его движения. Он брал её за волосы, долбил в горло и смотрел в лицо, не разрешая отводить взгляда или закрывать глаза. Она почувствовала по его движениям и участившемуся дыханию, что он близок к финишу. Хотела отстраниться, и почувствовать его горячее семя на своём лице, но он не дал ей этого сделать. Мужчина снова вошёл так глубоко насколько смог, и вздрагивая от толчков выстреливающей в её горло струи, разрядился. ей пришлось проглотить всё до последней капли, ведь она его добыча, и должна делать так, как он прикажет.

— Ты молодец — сказал он отдышавшись. Всё было великолепно.

Воин отошёл к своим вещам разбросанным в беспорядке на полу. Подобрал штаны, снял с пояса кожаный кошель, достал из него тонкий золотой браслет.

— Держи, заработала — сказал он, и кинул ей украшение.

Девушка поймала его на лету, довольная одела на запястье любуясь игрой язычков пламени на блестящей поверхности.

— Спасибо мой господин.

— Иди, разомни мне спину — сказал он, и улёгся на самую большую шкуру лежащую у очага.

Она подошла к нему, присела рядом не зная как сделать это лучше.

— Садись сверху — приказал он, — не бойся не съем.

Она уселась на широкую спину, касаясь самыми интимными местами его кожи. Она хотела, чтобы он овладел ей прямо сейчас, на этой шкуре. неистово, с рычанием и животной страстью. Но, господин хочет массаж. Она стала нежно разминать его мышцы, благо, каждая выделялась словно канат. Она гладила его спину чувствуя под руками мощь молодого воина. Казалось, его энергия вливается в неё, наполняя словно глиняный сосуд. Она не выдержала, наклонилась, обняла его, уперевшись торчащими сосками в спину легонько его укусила. Он не выдержал, прямо под ней перевернулся на спину. Несколько секунд, и он с лёгкой улыбкой смотрит на неё. Он снова готов к бою, она это чувствует, спиной…

Она знает, чего он хочет, и она этого хочет. Девушка чуть привстаёт, открывая для него вход в самое горячее и истомившееся в его ожидании место. Осторожно садиться медленно пуская его в себя. Она чувствует каждый миллиметр проникающий в неё. Она перестаёт дышать при каждом новом толчке, её ногти впиваются в его кожу. Она знает, что он смотрит на неё. Наложница видит, что его глаза выражают восхищение её телом и дикое желание обладать ею. Амплитуда движений становится всё чаще, проникновение всё глубже, и вот, он весь в ней.

Они оба закрывают глаза, дыхание практически замирает. Он берёт её за бёдра, увеличивает темп, каждый раз входя максимально глубоко, полностью исчезая в ней. Он такой большой, что кажется, что он заполнил её полностью. Девушка теряет связь с реальностью, она кричит и стонет, царапает его и просит не останавливаться.

Его губы шепчут: "Майка, Майка, любимая", но она к счастью этого не слышит.

Когда всё закончилось, закончилось действие препарата, Сашка сел на кровати, обхватив голову руками. Ольга натянув одеяло до подбородка лежала с закрытыми глазами, притворяясь спящей.

— Я не должен был этого делать. — сказал Сашка, — прости меня, если сможешь.

— Саша, всё было замечательно! Всё было очень здорово. Ты такой… такой сексуальный… такой сильный. Можно спросить, что это было? Что ты мне дал перед этим?

Сашка помотал головой:

- Ничего. Ни-че-го, — раздельно, по слогам проговорил он, — тебе показалось. Спи. Я пойду лягу в другой комнате.

— Саш, ты серьезно? Мы только что занимались сексом… — сказала Ольга.

— Нет, я хочу побыть один, — сказал Сашка.

А утром, когда Сашка проснулся Ольги в квартире уже не было и только рыжие волосы на подушке говорили о том, что эта ночь ему не приснилась.

Один день сменялся другим, а известий по-прежнему никаких не было, но Сашка вдруг отчётливо для себя понял, что он должен найти этих ребят. Если он найдёт этих ребят, то он найдёт и Майку, а значит должен найти диск с записью или флешку или любой другой носитель, внимательно разглядывать лица этих ребят. Теперь для Сашки все выглядело иначе и теперь у него была цель, у него была задача, которую он сам себе поставил и которая наполнила его жизнь новым смыслом.

Сашка снова отправился на квартиру Майки. Подойдя квартире он заметил, что дверь приоткрыта. "Я же поменял замки — ключи были только у меня…" Сразу почему-то подумалось, что, возможно, Ольга приходила не просто так. Или отец, может быть, как единственный законный представитель вызвать слесарей ну тогда бы они закрыли квартиру… Сашка толкнул осторожно дверь и как учили его в милицейской школе, зашёл озираясь по сторонам — квартира была вся перевернута.

Сашка кинулся в лабораторию и застыл в дверях — из комнаты вывезли и вынесли всё, что можно было забрать — все пробирки, пузырьки. Весь многолетний труд Майки — всё исчезло. Но те, кто были в этой комнате не знали о тайнике, о котором знал Сашка. Парень отодвинул один из столов ковырнул обои и отодрал огромный кусок от стены — под ним открылась ниша. Когда-то давно-давно Майка показала ему этот тайник и сказала, что если что-то нужно будет спрятать, то спрячет это именно здесь.

В нише лежало несколько одинаковых на вид пробирок и на самом дне — пухлая тетрадь. Сашка открыл тетрадь: "Никаких формул здесь нет. Все формулы у меня в голове!" — было написано на титульном листе тетради, а дальше шли записи смешивания ароматов:

Аромат номер один: мускус плюс оливки, плюс ромашка.

Аромат номер два: василёк, полынь, орхидея.

И вот таким образом была исписана вся тетрадь. Вот и пойми ты, что что имелось в виду и в каких пропорциях, и как это нужно было смешивать. Посторонний человек без без Майки точно бы не смог разобраться. Сашка положил пробирки в карман, а тетрадь — за пазуху. "Ну теперь понятно, что здесь искали. Понятно, зачем приходил отец и понятно, почему пришла Ольга. Всё это — звенья одной цепи и я в такие случайные совпадения не верю". Присев на диван, Сашка думал, как поступить ему дальше. "Пожалуй" надо наведаться в гости к отцу. Если он приходил сюда и что-то искал, значит кто-то его сюда отправил. Пришло время с ним поговорить!" Сашка закрыл дверь на ключ и отправился к отцу Майки — адрес он знал уже давно, но до сегодняшнего дня никогда там не был. Выходя из подъезда, Сашка обратил внимание на автомобиль, припаркованный через два подъезда от подъезда отца Майки. "Кажется, я его уже где-то видел…" — подумал Сашка, но вспомнить, где именно видел этот автомобиль он не мог. Да и мало ли похожих автомобилей в городе… Сашка добрёл до троллейбусной остановки и когда подошел троллейбус, встал на задней площадке и даже почти не удивился, когда спустя минуту в потоке машин, следующих за троллейбусом, увидел знакомый автомобиль. "Так… Получается, за мной следят! Поездка к папе откладывается. Нужно сначала хорошенько спрятать тетрадь. Раз Майка спрятала в нише её и пузырьки, то есть пробирки, значит для неё это представляло какую-то ценность, а значит я обязан не допустить, чтобы эта ценность пропала или попала в чужие руки!" Сашка вышел на остановке около одного из банков. На порогах банка Сашка обернулся и увидел остановившаяся неподалеку уже знакомую машину — тёмные "девятка" Жигули. Недобро усмехнулся про себя Сашка и зашёл внутрь банка. На рецепшене он спросил:

Можно ли у вас арендовать ячейку?

- Конечно можно! — ответила миловидная девушка.

И сколько это будет стоить? — спросил Сашка.

— Семьдесят пять рублей в сутки.

Сашка достал деньги, пересчитал и сказал:

— На месяц, пожалуйста. Через месяц я постараюсь продлить.

— Это стоимость самой маленькой ячейки, высотой 5 см и длиной 35 см. — улыбнувшись, сказала девушка.

— Замечательно! Мне это идеально подходит. — сказал Сашка.

Девушка менеджер вместе с охранником провели его подвальное помещение, где располагались ячейки. Сашку положила в ящик тетрадку и пробирки. Когда он вышел из хранилища девушка оператора ему сказала:

— Продлить аренду вы можете в любое время и если у вас установлено приложение "Сбербанк онлайн" вы можете сделать это через приложение любую сумму, которая спишется автоматически на любой промежуток времени.

— Спасибо большое! сказал Сашка и вышел из банка.

"А вот теперь можно ехать к отцу Майки и поговорить" — подумал Сашка. Машины около банка не было, чему Сашка даже немножко расстроился. Он уже, можно сказать, привык почетному сопровождению. До дома отца доехал без приключений и только поднимаясь уже на второй этаж, внутри зародилась какая-то тревога, а когда увидел приоткрытую дверь, то понял, что опоздал. Сашка, стараясь не оставить отпечатков своих отпечатков, прошёл внутрь.

— Иван Николаевич? — позвал парень, но в квартире стояла тишина. Сожительницы его тоже не было дома. Сашка прошёл в дальнюю комнату, служившую спальней. Люстра аккуратно стояла на столе, а на крюке, предназначенном для люстры, висел Иван Николаевич — отец Майки. Под ногами валялся сбитый табурет и все указывало на то, что что он сделал это сам. Но Сашка-то знал, что здесь произошло убийство. На столе лежал листок бумаги, на котором старческая рукой было выведено: "Ушёл к дочери. Не могу так больше жить. Дорогая моя, встретимся там."

— Самоубийцы попадают в ад! — пробормотал тихо Сашка, вспомнив строчку из недавно прочитанного романа. — Так что, не встретитесь. Да и Майка ещё жива!

Как ни старался разглядеть, Сашка не обнаружил следов пребывания посторонних — видимо те, кто здесь были, позаботились об этом. Всё так же аккуратно, стараясь не оставить следов, Сашка покинул квартиру — слава богу, ни в подъезде, ни на лестничной площадке, ни на лестнице он никого не встретил. "Большинство людей в это время работает… Вот так вот…" — подумал про себя Сашка. И тут его осенило: "Если Ольга имеет ко всему этому какое-то отношение, то она в опасности!"

Сашка выбежал на дорогу, отчаянно махая рукой, пытаясь поймать такси. Такси остановилось и Сашка назвал адрес института. Охранник в институте внутрь его не пропустил, сказал что идут занятия и ему ничего там мотаться. Никакие уговоры не помогли. Сашка остался в холле дожидаться перемены, в надежде увидеть хотя бы одного знакомого. Когда началась перемена молодежь стала выбегать на улицу — кто покурить, а кто — в ближайшие кафе поесть. Сашка увидел, как ему показалось, знакомую девочку и спросил:

— Ты знаешь Ольгу? Старосту группы химического факультета?

— Да конечно, знаю. Очень жаль…

- Что жаль? Что с ней случилось?

— Как? Вы не в курсе? Её машина сбила, прямо вот напротив института, утром сегодня.

— Насмерть?

- Нет. Мы звонили в больницу, там сказали, что она в коме.

Поблагодарив девочку, Сашка вышел на улицу. "И тут опоздал!" — подумал про себя он горько.

"Даа… события развиваются стремительным образом… С чего бы вдруг, кто бы ни стоял за этими преступлениями, начали действовать так активно? Если если бы Майка была жива, нечего бы было бояться, а значит… А это значит, что Майка погибла и есть кто-то, кто об этом точно знает…"

Горло сдавило сильнейшая спазм. Сашке не хватало воздуха, он чувствовал как слезы застилают глаза, но не мог ничего с собой поделать. "Пойти в полицию?" — думал Сашка, — "А что мне это даст? Кто мне поверит? Старик повесился, потому что у него пропала дочь. Ольгу сбила случайная машина. В день происходит несколько таких случаев на разных улицах — ничего подозрительного. И как связать между собой эти обстоятельства? Объединить это вообще между собой невозможно".

"Придётся начинать всё сначала." — подумал Сашка, но учитывая последние трагические события, Сашка вдруг испугался, что своими расспросами может подставить кого-нибудь из студентов и это приведёт к трагическим последствиям. "А если не студентов?" — вдруг подумал Сашка, — "Нужно найти бывшего ректора или декана института!" В этот момент Сашка почувствовал, насколько же сильно устал. Нужно пойти домой отдохнуть выспаться и завтра с новыми силами начать поиски. Но дома вместо того, чтобы лечь отдыхать, первым делом включил ноутбук забил в поисковике фамилию бывшего декана и бывшего ректора. Оказалось, что они уехали из города. Декан занял тёплое местечко в областном управлении образования, а ректор устроилась на работу директором какого-то нефтехимического колледжа в соседнем районном центре. "Да, жизнь неравна." — подумал Сашка, — "Будь они рядовыми преподавателями, максимум, куда бы их взяли — это коррекционные классы и школы для детей с отклонениями, где вечно не хватало учителей." Сашка выключил ноутбук, не раздеваясь лёг на кровать и тут же мгновенно уснул. Ему снилось тёплое море, ему снилась Майка, он протягивал к ней руки, она смеялась. Он бежал к ней и вдруг откуда-то появился ребёнок, маленький такой он бежал к Майке с другой стороны, обхватил её за ноги. Сашка подбежала обнял их обоих поднял на руки и обнял крепко-крепко-крепко, а когда проснулся обнаружил, что он плачет. "Ребёнок? Причём здесь ребёнок?" — подумал Сашка но потом Сашка подумал: "Почему бы и нет? Он найдёт Майку, они поженятся, у них обязательно будут дети и этот сон — это всего лишь проекция их будущего. Его желания."

Стояла глубокая ночь. Сашка посмотрел на часы — время было 2:06 и вдруг он услышал. что кто-то возится в замке входной двери. кто-то пытается открыть входную дверь. Сашка, стараясь не шуметь, вышел в коридор и когда дверь открылась, сильным ударом ноги сбил вошедшего с ног, но тот оказался на удивление силен, тут же практически вскочил и выбежал в подъезд. Сашка был босиком и не мог долго за ним бежать, вдобавок на площадке поскользнулся в носках и упал — этого мгновения хватило для того, чтобы бы незваный гость скрылся. Спускаясь уже к двери подъезда, он услышал звук отъезжающей машины.

Сашка поднялся к себе в квартиру, закрыл дверь и накинул цепочку. Остаток ночи прошел спокойно. Сашке даже удалось ещё поспать, но снов он уже не видел. Утром, выйдя на кухню и сделав себе кофе, Сашка сел за стол и вдруг промелькнула мысль: "Майка, ты хранишь меня даже во сне. Спасибо тебе, моя золотая! Я найду… Я обязательно тебя найду и мы снова будем вместе, у нас будут дети — я тебе это обещаю!"

Сашка включил ноутбук, чтобы посмотреть, как удобнее добраться до областного центра, где жил теперь декан или до районного центра, где жила ректорша. Логически поразмыслив он решил, что с женщиной ему будет разговаривать гораздо проще и решил первым делом навестить ректора химфака. Дорога до автовокзала заняла не более получаса. До ближайшего автобуса в районный центр оставалось еще уйма времени. Сашка решил погулять вокруг автовокзала и что-нибудь поесть, каково же было его удивление, когда на стоянке рядом с автовокзалом он увидел знакомую "девятку". Номер из-за грязи разобрать не удалось, но эту машину он не спутал бы сейчас ни с одной другой, а вмятина на правом крыле и разбитая правая фара свидетельствовали о том, что это машина недавно побывала в ДТП и что именно эта машина сбила Ольгу около института. Буквально на автомате Сашка направился прямиком к этой машине. Внутри никого не было, рядом с водительским сиденьем лежали "шашечки" — неизменный атрибут таксистов. Сашка обошел машину со всех сторон, он наконец-то разглядел номер и на всякий случай записал его в записную книжку.

Сашка выбрал скамейку в дальней части вокзала, откуда хорошо было видно все машины и стал ждать. Двое парней подошли к машине спустя несколько минут. Они громко разговаривали, смеялись. Сашка мог поклясться, что один из этих парней было точно из той злосчастной четвёрки, которые сломали жизнь ему и его девушке.

Сашка дернулся было в их сторону, но ребята сели в машину и уехали. "Ну хорошо! Теперь я вас обязательно найду." подумал Сашка.

Тут по громкоговорителю объявили посадку на автобус и Сашка поспешил занять свое место. Спустя десять минут автобус нес его уже в районный центр. За окном мелькали загородные пейзажи.

Еще совсем недавно зелёные деревья отдавали лёгкая желтизной, трава уже не была изумрудно-зеленой, как это бывает с ней в мае. Всё говорило о скоро надвигающейся осени. Лето, принесшее так много радости и так много горя, заканчивалось.

Дорога до районного центра заняла полтора часа. Автобус, как и водится, останавливаться на каждой остановке, люди входили-выходили, Конечной остановкой был автовокзал того самого небольшого городка. Автовокзалом служила некогда одна из самых крупных церквей города, ныне обшитая снаружи сайдингом, но высокие арочные своды внутри здания не могли скрыть красоты строения. В правом крыле здания находилась небольшая церковь.

Вообще, Церковь последнее время занимает все больше и больше зданий, возвращая себе храмы. Так же случилось и со зданием автовокзала в этом районном центре. В правом крыле здания на данный момент расположилась небольшая церковь, надо заметить, очень нужная в этой части города, ибо все остальные церкви были сосредоточены в той части города, которая была ближе к реке. А в левой части здания автовокзала находилось (не поверите?) и Сашка не поверил своим глазам — бюро ритуальных услуг. Вы понимаете? Бюро ритуальных услуг, вход в автовокзал, церковь! Представляете, что испытывают те, кто впервые приезжает в этот город?

"Мы вас отвезем, похороним и отпоем!"

Расспросив у прохожих, где находится здание нефтехимического техникума и узнав подробную дорогу, Сашка решил прогуляться пешком по городу — тем более до автобуса, который шёл обратно, было еще довольно много времени, а погода располагала к спокойной прогулке. Дорога шла по центральной улице города, состоящей сплошь из старинных построек, датированных пятнадцатым, шестнадцатым, семнадцатым и восемнадцатым веками. В конце улицы издалека был виден огромный красивый собор. Техникум располагался в здании, когда-то принадлежащее какому-то купцу.

Директор техникума (бывший ректор института) оказалась на месте. Сашка не стал ходить вокруг да около, а просто спросил:

— Вы помните девушку, Майку? Училась в нашем институте на факультете химии. Ректорша сначала смутилась, а потом взяла себя в руки и ответила:

— Да, помню. Очень способная девочка. А почему Вы про нее спрашивайте?

— Она пропала, — сказал Сашка, — я очень хочу её найти.

— Да причём здесь я? После нового года, как подала на расчёт, я уехала из этого города и больше туда не возвращалась.

— Мне известно, что накануне вашего отъезда, к нашему общему хорошему знакомому — декану — подходили некие люди, расспрашивали про Майку.

— К сожалению, ничего не могу вам здесь рассказать. Они подходили к нему, а не ко мне. А мы с тех пор так с ним и не общались. — в голосе женщины чувствовались нотки горечи и по всему было видно, что этот разговор ей неприятен.

— И что, вообще не было никаких разговоров? Не созванивались?

— Он ничего не рассказывал. Постойте! Был звонок! Но тогда я не придала ему значения. Звонил Слава, ой извините, Вячеслав Александрович. Мне тогда показалось, что он был сильно пьян. Так вот, он позвонил и сказал, что к нему в кабаке подошли какие-то люди, расспрашивали про Майку, расспрашивали не заметил или он каких-то особенных способностей у этой девушки. И Вячеслав Александрович сказал, что это очень способная девочка. Когда-нибудь она станет знаменитой на весь город, а может быть, даже на всю страну и даже допускает мысль, что на весь мир. Что у неё дар от Бога и и и что она может синтезировать любое, абсолютно любое вещество из известных и неизвестных ныне существующих. Тогда его спросили:

— А наркотики она может синтезировать? Вячеслав Александрович рассердился и сказал:

— Молодые люди! Я не занимаюсь наркотиками!

На что ему ответили, что речь идет не о нём, а гипотетически — могла ли девушка синтезировать наркотики?

Вячеслав Александрович пришел в негодование, сказал:

- Эта девушка способнв синтезировать вещества, более серьезные, более глубокие, чем какие-то там наркотики! Ну гипотетически, да, — он согласился, — можно предположить, что наркотики для неё синтезировать раз плюнуть.

Его спросили, где можно её найти. Но тут он ничем помочь не мог и от него отстали. На прощание сунули ему в карман пиджака пятитысячную бумажку и сказали:

— Сделай вид, что ты нас никогда не видел и не знаешь — это ради твоей же безопасности.

- Вот и всё… — я тогда подумала, что он перепил, начитался каких-нибудь дешевых боевиков и что это всё не более, чем пьяный бред. А спустя некоторое время он тоже уехал из города и больше мы с тех пор не общались.

Сашка поблагодарил женщину и попросил никому об этом не рассказывать — в целях личной безопасности. Женщина побелела сильно-сильно, побледнела и спросила:

— Что… Это всё так серьёзно?

Сашка ответил:

— Да. Более чем серьезно. Майка пропала, её отец погиб, а все, кто так или иначе связаны с этой историей либо разъехались, либо с ними произошел несчастный случай.

Женщина, казалось, постарела в один миг — куда-то делась её статная осанка, она сгорбилась, села, уронила голову на руки и зарыдала. Сашку подошел, обнял её за плечи и сказал:

— Меня здесь никогда не было. Вы мне никогда, ничего не рассказывали. И Вам никогда-никогда не звонил Вячеслав Александрович и ничего не рассказывал. Вы после нового года уехали из города и больше ничего не знаете и знать не хотите.

— Хорошо! Да, хорошо. Обещаю. — ответила женщина и Сашка покинул стены техникума.

До отправления автобуса оставался час. Сашка снова разглядывал старинные здания, удивлялся их величию и в тоже время удивлялся запущенности этого городка. Видимо, властям города совсем нет дела до исторической его ценности. Скорее всего, главы здесь часто меняются, приезжают из других регионов, посидеть, дабы в послужном списке числился стаж управленца. Выжимают из города всё, что можно и уезжают баллотироваться в государственную думу или куда-то ещё — в эшелоны вышестоящий власти.

Незаметно для себя он дошел до автовокзала, снова посмеялся над сочетанием церкви, автовокзала и ритуальных услуг. Пообедал в гостинице, расположенной на территории автовокзала, а уже спустя двадцать минут все тот же автобус вез его в родной город.

Сашка снова и снова прокручивал разговор с бывшим ректором института и твердо убедился — ему нужно поговорить с деканом.

А дома его ждал сюрприз — вся квартира была перевернута — здесь явно что-то искали. Сашка внимательно осмотрел все поверхности и не обнаружил ни одного постороннего отпечатка "Работали в перчатках" — подумал Сашка. Снова посмотрев расписание автовокзала, Сашка узнал, как едет автобус до соседнего областного центра. Посидев среди разгромленной квартиры, Сашка решил съездить проверить квартиру Майки, но там, слава богу, было всё закрыто. Было всё спокойно и и тоненькая ниточка, которую он оставил в качестве маркера, была на своём месте, значит квартиру никто не открывал. Сашка закрылся изнутри, прошёл на кухню, поставил чайник, включил телевизор. По местным новостям сказали, что в квартире был найден труп владельца — это был отец Майки. Плачущая сожительница рассказала, что он последнее время была в сильной депрессии из за пропажи дочери. После чего органы вынесли вердикт — самоубийство на почве депрессии. "Да уж. — подумал Сашка. — никто не будет расследовать убийство престарелого алкоголика, когда всё можно списать на самоубийство и никого не будет интересовать, что с табуретки, которая валялся под ногами, Майкин отец никогда бы не достал крюк под потолком, что ему, как минимум, понадобилось бы стремянка." Сашка выключил телевизор — время уже позднее, он прошел в комнату Майки, лег на её кровать, обнял её плюшевого мишку и уснул. Ему снова снилась Майка, они занимались с ней любовью, он постоянно повторял её имя, а потом отчётливо услышал: "Папа, проснись же! Папа, проснись!" Сашка вскочил на кровати, обхватил голову руками, зажал уши и сидел так некоторое время. Остаток ночь он провел без сна. "Девятки" на автовокзале не было, Купив билет на рейсовый автобус, Сашка углубился в свои мысли.

"Значит, им нужна Майка… Майка нужна, чтобы синтезировать наркотики. Скорее всего они хотят сделать какой-то новый наркотик, который сложно было бы обнаружить в крови и чтобы максимально дешевый был в производстве. Да уж… иметь ручного химика у себя — это очень удобно. Тогда сюда, в принципе, вписывается хорошо и убийство отца. Если Майка погибла, её никто не будет искать, а если она находится где-то в плену, то опять же никто не будет её искать. Пообещав алкашу-отцу круглую сумму денег, они отправили его в квартиру Майки искать формулы, записи, а когда он пришёл с пустыми руками, они просто его убили. Для чего? А для того, чтобы надавить на Майку, заставить делать то, что она не хочет. Запугать её, так как отец — её единственный родной человек. Ещё они знают обо мне, значит, следующем буду я. Странно, но они же следили за мной, видели, как я заходил в банк… Неужели они думают, что если я что-то и забрал из квартиры Майки, то сохраню у себя дома. Что-то не стыкуется, что-то не так… Не получив от отца то, что они хотели, они отправляют ко мне Ольгу. Так? Так! Она тоже обыскала мою квартиру, забрала ключи от квартиры Майки и чтобы я не смог выйти на них, они попытались её убить, но тут не получилось. И пока она находятся в коме — она в безопасности. Ко мне в квартиру они тоже пытались проникнуть, но тоже не получилось. Про меня они знают, квартиру мою перерыли, значит… Что значит? Следующим шагом, который следует ожидать, будет личный контакт, то есть они попробуют меня захватить и это произойдет, когда я меньше всего буду к этому готов

.. А учитывая, что последнее время за мной нет слежки, это значит… Это значит, что они и так знают где я!" Тут одна мысль пронзила мозг Сашки: "Они знают где я, поэтому за мной не ездит "девятка" последнее время!"

Сашка судорожно стал хлопать себя по карманам, обыскивать, но ничего подозрительного не нашёл. В кармане по-прежнему валялся пузырёк с остатками жидкости тёмно-зелёного цвета. Посмотрев в пузырёк и, посмотрев сквозь него на солнце, ничего в нём не обнаружив, Сашка засмеялся: "Приехали! Это уже называется паранойя!"

Приехав в областной центр, Сашка взял такси и через полчаса был уже перед зданием областной администрации.

Не зря накануне вечером он долго рассматривал фотографии декана, чтобы повнимательнее рассмотреть его и запомнить, по возможности, а также фотографии, где он позировал на фоне своего шикарного автомобиля. Автомобиль декана стоял на стоянке администрации. "Значит, на месте." — подумал Сашка.

В холле сидел охранника спросил:

— Вы куда, молодой человек?

На что Саша ответил:

— Мне нужно поговорить с начальником отдела образования.

— Вам назначено? — спросил охранник.

— Нет.

— У нас приём идет строго по записи.

— Ну, пожалуйста! Мне очень нужно с ним поговорить! — умолял Сашка.

Охранник несколько раз пропустил его через рамку металлоискателя и сказал:

— Поднимайтесь на второй этаж.

На втором этаже висела большая вывеска: "Отдел образования" и первая дверь от лестницы вела в приемную.

Но дальше приёмной Сашке пройти не удалось — секретарша наотрез отказалась его пропускать сказав, что Вячеслав Александрович занят и никого сегодня не принимает.

Сашка вышел на улицу и стал ждать

Время шло к обеду, из здание администрации стали выходить люди и расходиться по близлежащим кафе. Немного погодя вышел и бывший декан и направился к своей машине. Булькнул звонок сигнализации, декан открыл дверцу машины и сел за руль.

Сашка подбежал, открыл дверь рядом салона и плюхнулся на пассажирское сиденье:

— Здравствуйте, Вячеслав Александрович! Мне необходимо с вами поговорить.

Грузный мужчина вздрогнул, как от удара:

— Кто вы? Что вам нужно? Я сейчас позову охрану!

— Зовите охрану, я не боюсь, я не грабитель и не вор.

— Автомобиль — частной собственность, и Вы вторглись на частную территорию.

— Мне нужно вам задать всего несколько вопросов! От этого зависит жизнь человека. — сказал Сашка.

— Хорошо, задавай свои вопросы и выметайся отсюда!

— Вы знаете людей, которые подходили к вам тогда в кабаке и расспрашивали насчёт Майки?

— Какой Майки? Не знаю никакой Майки.

— Мы с вами взрослые люди, — сказал Сашка, — Вы прекрасно знаете, о ком идёт речь — девочка-студентка. После того, как Вас уволили из института, к вам подходили люди и расспрашивали насчёт Майки.

— Ну подходили люди… — неохотно ответил Вячеслав Александрович, — ну расспрашивали. Я был пьяный и ничего толком не мог сказать. Я понятия не имел где эта девочка и что с ней сталось.

— Вот в это я верю, но меня интересует, кто эти люди?

— Откуда мне это знать? Какие-то уголовники…

— Почему вы решили, что это уголовники?

— Они общались между собой на своеобразном сленге. Я был сильно пьяный, я плохо их запомнил, но почему-то тогда мне в голову врезалась, что они из уголовной среды.

— Хорошо, с этим разобрались. Ответьте мне вот ещё на что — Вы раньше, когда-нибудь, видели их? Имели с ними дела?

— Нет, никогда раньше я их не видел. И я никогда не имел дела с уголовным миром. — ответил Вячеслав Александрович.

— Хорошо, — сказал Сашка, — поставим вопрос по-другому: вы знаете, кто в нашем городе занимается наркотой?

Глава 7

— Что вы себе позволяете, молодой человек? возмутился декан, — откуда мне это может быть известно?

— Ну ладно-ладно, не стройте из себя овечку невинную. Наверняка в городе у вас есть высокие связи, знакомые в том числе и из полицейских чинов…

— Нет, молодой человек, я ничем не могу Вам помочь. Да, у меня есть связи. Да, у меня есть знакомые, но мы никогда не общались с ними на тему наркотиков, производства наркотиков и любой другой отравы в нашем городе. А теперь уходите, мне больше нечего Вам добавить.

Сашка вышел из машины. Декан рванул с места, как угорелый, а Сашка снова поймал такси и поехал на автовокзал.

Сашка сидел на скамейке в ожидании отправления автобуса и рассуждал: "Так… Что мы имеем? К декану подходили люди, разговаривали с ним насчёт производства наркотиков — для этого нужна было Майка. Но он не знал, где она. Единственно, что он подтвердил, что Майка действительно могла бы синтезировать наркотики."

Ничего нового Сашка не узнал.

Поездка оказалась бесполезной. По приезду в родной город Сашка, отправился к себе домой нужно было навести порядок в квартире. Сашка не стал заморачиваться с разбором вещей — собрал в огромное мусорные мешки всё, чем не пользовался на протяжении нескольких последних лет: старые вещи, тетради, разбитую посуду, разломанную мебель. Когда с уборкой был покончено, время было глубоко за полночь, зато в квартире стало намного светлее, просторнее и чище. Спать не хотелось. Взглянув на часы, Сашка вдруг подумал: "Самое время для развлечения молодёжи!" и решил наведаться в тот самый бар, в котором они были с Ольгой, а вдруг ему повезет…

В баре, как обычно было много народу. Сашка внимательно осмотрел столики, но тех, кого он искал — не было. Сашка заказал бармену стопку водки и вдруг поманил бармена к себе пальцем. Придвинувшись к самому уху спросил:

— А есть ли что-нибудь позабористее?

— Не понимаю, о чём вы говорите. — ответил бармен с улыбкой.

— Всё ты понимаешь. У меня есть деньги. Хочется попробовать чего-нибудь покрепче, чем это пойло.

— Мы этим не занимаемся, — ответил бармен.

— Хорошо, вы не занимаетесь, а есть кто-то, кто этим занимается?

— Аааа… Ну тогда тебе нужен Витёк.

Знакомое имя кольнуло мозг:

— Это тот самый Витей, который ходит всё время в компании с тремя друзьями?

— Да, тот самый. Мы всегда смеемся, что они даже в туалет вчетвером ходят, друг другу члены подержать! — заржал бармен.

— То есть, если что-то нужно покрепче, обращаться нужно к ним.

— Ну да. Никто другой даже не пытается в нашем районе, да и в городе, без их ведома работать. Ни одна таблетка, ни один грамм не проходит без их ведома. Но я тебе этого не говорил! — сказал бармен.

— Конечно, конечно, — сказал Сашка. — А крыша есть у этого Витька?

— Наверняка есть, но мне об этом ничего не известно. — ответил бармен и отвернулся, всем видом показывая, что разговор закончен. Сашка постучал по стойке. Бармен повернулся и Сашка спросил:

— А где мне их найти? Они часто здесь бывают?

— Да, вообще-то, они завсегдатаи этого заведения, только последнее время что-то не появляются — может сдохли уже.

И тут Сашка понял, что он очень боится, а пожелание, чтобы они сдохли, является единственным на сегодняшний день главным желанием этого парня. Сашка посидел еще немного. так и не притронувшись к водке и отправился домой.

Войдя в подъезд, он обнаружил, что свет в подъезде не горит. Сашка заподозрил неладное, прошёл тамбур и тут в затылок ему упёрлось что-то холодное:

— Прекрати искать и расспрашивать, иначе отправишься вслед за своей девочкой и за её папашей. — произнёс тот, кто стоял за спиной. Сашка резко развернулся и ударил в темноту, но кулак провалился в пустоту — сзади уже никого не было. Сашка выбежал на улицу, но никого не увидел — улица была пустынна. "Не начинаются ли у меня галлюцинации?" — подумал Сашка.

"Так… Они знают о том, что я их ищу, расспрашиваю. Они знают о каждом моем шаге. Здесь явно что-то не так…" Зайдя в квартиру, Сашка снял с себя всю одежду и снова всё проверил: каждый шов, все карманы — ничего подозрительного не обнаружил. Сашка достал бумажник вытряхнул содержимое — тоже ничего не обнаружил. Оставались только кроссовки. Сашка прошел в прихожую, взял кроссовки и стал внимательно разглядывать: на одном из кроссовок он увидел немного оторванную стельку. Оторвав стельку, Сашка обнаружил в одной из сот подошвы небольшое устройство. "Ольга" — тут же подумал Сашка, больше некому, больше никто не мог подложить маячок. То есть, Ольгу они послали для того, чтобы она взяла ключи от квартиры Майки и подложила маячок.

Немного подумав, Сашка решил не трогать устройство, пусть думают, что он лох последний. На последних мыслях Сашка недобро рассмеялся.

Так как вещей у Майки не было, то и переселение в отдельную комнату заняло не слишком много времени. Девчонки перерыли весь свой гардероб и каждая подарила ей что-то из одежды. Некоторые вещи ей были велики, но девчонки смеялись и говорили, что скоро ей и это будет мало. Потом девчонки с помощью охранников перетащили в свободную комнату кровать, выделили ей тумбочку, туалетный столик и зеркало. Комната приобрела вполне приличный вид. Когда всё расставили, повесили и постелили, Майка села на кровать, с благодарностью посмотрела на девчонок и сказала:

— Спасибо вам огромное, дорогие мои! Кто бы мог подумать, что за тысячи километров от родного дома встретишь такую поддержку и помощь. И где? В публичном доме! Кому расскажи — не поверят!

Катерина присела рядом с Майкой, обняла её за плечи и сказала:

— Представляешь, даже проститутки могут быть людьми.

Майка улыбнулась и ответила:

— Да, действительно, это так. Раньше я как-то не задумывалась об этом, а теперь я знаю точно — ни социальный статус, социальное положение, ни образование не делает из человека — человека. Рождение в благородной семье не делает тебя благородным априори. Высшее образование не делает тебя самым умным. А причастие к высшей власти не делает из тебя самым авторитетным. И ничто из вышеперечисленного не добавляет тебе ни человечности, ни значимости, ни знаний, если в тебе это не заложено изначально.

— Ой, Майка, ты такие умные речи толкаешь! Мне аж страшно! — засмеялась Катерина, — всё-таки не забывай, не все здесь с высшим образованием, поэтому давай говорить попроще.

Разумеется не стоит говорить, что и вся коллекция духов перекочевала к Майке на туалетный столик, на полки. Когда пришла мадам с проверкой, то очень удивилась этому и спросила:

— Что здесь делают эти пузырьки и зачем тебе они тут в таком количестве? Разве у беременных не бывает токсикоза?

Майка смутилась и сказала:

— Я необычная беременная. А духи мне нужны, чтобы помогать девочкам.

— И как ты можешь помочь девочкам с помощью духов? — спросил Мадам.

Майка слегка замялась, а потом ответила:

— Я подбираю ароматы в зависимости от конкретного человека. Ну как бы попроще объяснить… Вот, например, Оксана. Она похожа больше на восточную женщину, а значит ей нужно не нужно её мазать французскими духами, лучше добавите больше восточных ароматов чтобы усилить её притягательность. Ирина… Она больше похожа на девушку народов севера, а они прирожденные охотники и рыболовы. Поэтому ей нужен такой аромат, который бы пробуждал первобытные инстинкты — это сделает её ещё больше привлекательной. Ну вот как-то так… Это в общих чертах. На деле всё гораздо сложнее…

— Так ты у нас ещё оказывается и умная? — прервала её Мадам.

— Ну есть немного…

— Ты где училась?

— На факультете химии, — ответил Майка, — только, пожалуйста, не надо об этом широко распространяться! Я не знаю, откуда во мне это, как это берется, как это зарождается. Я действую чисто интуитивно, поэтому если меня просить что-то записать или написать или показать, как это делается — я не объясню, я не смогу это ни объяснить, ни показать!

- Ну хорошо. А какой аромат ты бы посоветовала лично мне лично?

— Вам? В Вас есть порода, что-то от английской леди, поэтому вам нужен тонкий аромат тумана реки и ладана. Наверное так, но это нужно попробовать, поэкспериментировать. Тогда любой, кто будет с вами общаться, будет чувствовать всю силу вашей притягательности.

— Я очень хочу такие духи! Займись этим немедленно! — сказала Мадам и вышла из комнаты Майки.

С этого момента начался новый этап жизни нашей героини. Её не дёргали к клиентам, на завтрак обед и ужин помимо традиционных каш ей давали больше фруктов овощей и даже варёное мясо. Всё было бы не так плохо, но мысли о доме, о Сашке, не давали ей покоя. От мыслей о том, что ей придется отдать ребёнка — их Сашкой — незнакомым людям, ей хотелось кричать, но выбирать не приходилось. Равно как и не хотелось рисковать жизнью ребенка. Поэтому первой целью её было выносить и сохранить ребенка, а значит никаких резких телодвижений делать было нельзя.

Вечером в комнату к Майке зашла Катерина и Майка спросила:

— Слушай, если некоторые из вас здесь находится добровольно, значит можно каким-то образом отправить весточку, например, своим родным? Каким-то образом они связываются с ними?

— Да, девочкам дают позвонить раз в неделю домой. Все, кто находится здесь по доброй воле, звонят, говорят, что работают где-то официантками, уборщицами, или там менеджерами, или еще кем-то. Вот… Они звонят домой, говорят что у них всё хорошо. Мадам переводит на карту или на счёт родных некоторую сумму денег, но у большинства из нас, кто здесь находятся, нет ни родных и близких, или же такие родные, которым мы на фиг не нужны и кто нас даже знать не хочет и не вспоминает.

— А у тебя есть кто? — спросила Майка.

— Отец давно умер. Мать беспробудно пьёт, работает уборщицей на каком-то заводе, если сейчас работает вообще, если не выгнали. Иногда я ей звоню, но ни разу ещё за всё время, пока нахожусь здесь, я не застала её трезвой. Поэтому обычно я говорю: "Мама, я жива, со мной всё в порядке" — и кладу трубку. Деньги я ей не отсылаю — всё-равно пропьет. Поэтому Мадам переводит деньги на мой счёт, который я открыла, прежде чем поехать сюда.

— Прикольно! Ты ехала сюда и уже заранее знала, что будешь работать в публичном доме?

— Нет, я ехала от модельного агентства, якобы на показ мод.

— А показ-то был?

— Ну как сказать… Был показ. Только не моды. Нас согнали всех в огромную в огромный зал, выстроили, пришёл мужик с огромным животом, отобрал несколько девушек. Знаешь, как на базаре арабских скакунов выбирают — смотрел зубы, посмотрел руки, ноги, ногти волосы и увел их в неизвестном направлении. Потом пришла Мадам, выбрала меня и ещё нескольких девушек, нам объясняли чем мы будем заниматься, что мы будем делать, спросили согласны ли мы…

— А если бы кто-нибудь не согласился?

— Те, кто не согласился, уехали бы обратно в Россию — всё просто.

— Как? Вот просто так вот сели бы и уехали?

— Да. Посадили бы на самолёт и отправили в Россию. Вернулись бы они в свои города и пошли бы в очередной модельное агентство. Только приехали бы уже, например, не в Грецию, а в какой-нибудь Китай или того хуже — в Боливию, откуда вообще никто никогда не возвращается.

— Господи! Как же всё страшно! — сказал Майка.

— Я что зашла то, — сказала Катерина, — мне на сегодняшний вечер нужна твоя помощь.

— Какая помощь? — спросила Майка.

— Как бы это правильно сказать, — замялась Катерина.

— Да говори уже, как есть.

— У меня сегодня клиент… Очень странный…

— В каком смысле — странный? — спросила Майка.

— Ну как сказать… Почему-то мне никогда не трахает, не берёт в классическом понимании этого слова. Он постоянно делает всё пальцами. Причём, это необязательно пальцы рук, это могут быть пальцы ног…

— Так, может, у него просто не стоит?

— Так в том-то и дело, что у него стоит, но почему-то он им не пользуется…

— Ой, чудных всяких хватает! Подозреваю, сколько всего насмотрелась!

— Ой, не говори! Но этот… Он особенный! Он умный. Можно даже сказать — симпатичный. Но вот такой вот казус постоянно с ним происходит.

— А что бы ты хотела?

— А я бы хотела заняться с ним обычным, нормальным сексом.

— Надо подумать. Когда он придёт?

— Часа через два.

— Ну, так у меня вагон времени! Приходи через два часа — я попробую что-нибудь сделать.

Когда через два часа Катерина пришла в комнату, Майка протянула ей небольшой пузырек. Катерина открыла его понюхала — пахло лавандой и морем.

— Это точно поможет? — спросила Катерина.

— Ну не знаю… Но хуже, чем есть, уже не будет.

— Давай попробуем, — сказала Катерина и ушла.

А ночью когда Майка уже спала, кто-то тихонечко поскрёбся в её дверь. Майка открыла, на пороге стояла Катерина и вид у неё был такой довольный, словно у кошки, которая только что съела тарелку сметаны.

— Ну как? Всё получилось?

— Ты даже не представляешь, как все здорово было! Оказывается, он может быть нормальным любовником!

— Здорово! Я рада за тебя!

— Мне кажется, я в него влюбилась…

- Ой ё-моё! Ты влюбилась в человека, который до сегодняшнего дня трахал тебя пальцами?

— Ну и что? Он всегда был очень нежен со мной, очень сдержан, никогда не позволял себе ничего лишнего, щедро платил. Он так интересно говорит с акцентом "Катырына"… Если бы у меня была возможность выйти за него замуж… Я представляю каким был бы наш дом… Что-то такое в английском стиле… Но такие, как он никогда не женитяся на такой, как я…

— Ой не зарекайся! Фильм "Красотка" смотрела?

— Ну ты же понимаешь, что это сказка!

— Во всякой сказке есть доля правды. Ведь, всё, что написано — взято из головы.

Майка лежала на спине, гладила свой живот и приговаривала:

— Расти, малыш, здоровый сильный. Папа с мамой обязательно придумают, как выбраться отсюда. Я тебе обещаю, что я тебя никогда, никому не отдам. Не оставлю. И даже если вдруг такое случится, я обязательно за тобой вернусь!

Ночью ей снился Сашка, берег моря. Она бежала к Сашке с одной стороны протягивая к нему руки, а с другой стороны бежал их малыш и так же протягивал к нему руки. Сашка обнял их обоих и долго-долго-долго кружил, целовал по очереди то её, то ребенка, а когда Майка проснулась, подушка была мокрая от слез. Майка долго ворочалась и заснул только под утро.

Был выходной день, но в коридоре вдруг возникло какое-то движение, шум. Майка взглянула на часы, время было 11:00 — обычно в это время в выходной день все девушки ещё спали. Выглянув в коридор, она спросил что за шум. Дверь в другом конце коридора хлопнула — эта мадам ушла в свой кабинет. Выглянула Катерины и сказала:

— Мы собираемся на морскую прогулку.

— Ой, как здорово! — обрадовалась за подруг Майка.

— Чего же хорошего то? У нас выходной день, но к Мадам пришла компания русских и заказали девочек.

— А сколько их? — спросила Майка.

— Ничего не знаю. Нам всё объяснят и расскажут на месте.

— И вы не боитесь вот так вот ехать?

— Боимся не боимся, кто нас спрашивает? Мадам получила с них деньги, пришла и сказала кому собираться.

Майя сказала:

— Подождите! Не уходите без меня! — и убежала в свою комнату. Там она собрала какие-то пробирки, по очереди открыла, понюхала. Содержимое нескольких пробирок слила в одну и сказала:

— Если что-то пойдёт не так, просто добавьте это в пищу или напитки. Можно в спиртное.

— Они не окочурится?

— Нет, это не отрава. Но зато вы повеселитесь от всей души.

— Это то, что надо! — сказал Катерина, — спасибо, родная!

Весь день Майка занималась со своими пробирками, что-то записывала в блокнот, потом решила пройтись. Она постучала в дверь Мадам.

— Зайдите! — сказала Мадам.

Майка зашла и сказала:

- Мне нужны вот эти препараты из списка. Правда, я не знаю, продаются ли они в местных аптеках.

— Что это такое?

— Ну нет, это не отрава. Это эликсиры, настойки. Они мне необходимы.

Мадам позвала охранника, отдала ему список и сказала:

— Купи всё, что можно, по этому списку.

— Ещё что-то? — спросила она у Майки. — У тебя всё хорошо? Как ты себя чувствуешь?

— Всё замечательно. — ответила Майка.

— Иди. — Мадам небрежно махнула в сторону двери. — Да, кстати, ты сделала для меня то, что я просила?

— Сегодня принесут препараты из списка и я сделаю то, что вам нужно. — ответил Майка.

— Хорошо. Можешь идти. Если что-то нужно — говори сразу.

Майка становилась повернулась и спросила:

— А вы уже знаете семью, которая заберёт моего ребёнка?

Мадам ответила:

— Есть две семьи. Это очень хорошие пары. Очень обеспеченные. Твой ребёнок ни в чем не будет нуждаться. Надеюсь, твой Сашка был здоров когда вы зачали ребенка?

— Да, он проходил медкомиссию перед поступлением в академию и был совершенно здоров. — со слезами в голосе ответила Майка и выбежала из кабинета.

— Вот и замечательно, — сказала Мадам, — ты родишь нормального, здорового ребенка для состоятельной греческой семьи, получишь приличные деньги вернешься домой. Видишь, как всё замечательно складывается для тебя. Вернёшься к своему молодому человеку, потом с ним родите ещё мальчика или девочку, а может быть и мальчика и девочку, и будете жить долго и счастливо.

— Да, спасибо вам огромное. Я очень надеюсь. что именно так и будет. Можно мне иногда подниматься на палубу, чтобы подышать свежим воздухом?

- Конечно, можно. У меня же не тюрьма. Но только в сопровождении охранника — кто знает, что тебе придёт в голову. Беременные, они такие непредсказуемые. — рассмеялась Мадам.

— Можно ещё вопрос? — спросил Майка.

— Можно. — ответила Мадам.

— А почему баржа? Почему не дом?

— Ну во-первых: аренда обходится гораздо дешевле, чем цены на недвижимость в городе. Во-вторых: в случае рейда полиции, которые проверяют на наличие незаконных иммигрантов, и прочее мы можем в любой момент сняться с якоря. Благо, у меня есть знакомые в полицейском управлении. Так вот мы можем сняться с якоря и отплыть в другое место. Да и порт — не самое безопасное место для девушек, поэтому они не рискуют бежать. Неизвестно, куда можно попасть или пропасть насовсем.

— Здорово придумано, — сказала Майка.

— Ну так! — Мадам засмеялась. — А ты как думала? Не ты одна здесь умная. Ну ладно, можешь идти.

А между тем к борту плавучего борделя причалила шикарная яхта. Девочки в предвкушении хорошего выходного дня, как стайка разноцветных бабочек, выпорхнули наружу, перешли на яхту и судно отчалило. Майка мысленно пожелала хорошего дня. В сопровождении охранника она поднялась на верхнюю палубу, ходила подставив лицо солнцу вдыхала морской воздух и обдумывала разговора с Мадам. В раздумьях она подошла к бортику, посмотрел вниз на воду — если она сейчас сиганет вниз, то может потерять ребёнка, неизвестно в какие руки она попадет, и ещё не факт, что если первые два пункта пройдут хорошо, то она доберется благополучно до посольства. Знать бы ещё, где оно находится. "Нет — подумала Майка, — никаких поспешных решений! Нужно все хорошенько обдумать. Всё хорошенько взвесить. Может, ей удастся передать весточку на родину. может быть ей удастся каким-то образом дозвониться, передать весточку Сашке А здесь по крайней мере тепло, безопасно и кормят."

День пролетел незаметно.

Один из охранников принёс препараты и настойки по списку и Майка занималась тем, чем привыкла заниматься практически всю сознательную жизнь. Приготовив духи для Мадам, Майка собралась было отдать их. Постучалась в кабинет, но ей никто не ответил, тогда Майка толкнула дверь кабинета и она открылась. Девушка заглянула внутрь и тут же захлопнула дверь: в кабинете один из охранников трахал Мадам. "Зайду попозже" — решила Майка. Через полчаса увидев в коридоре того самого охранника, Майка пошла в кабинет Мадам. Постучалась, услышала привычное "зайди", зашла:

— Вот, я приготовила то, что обещала. — и протянула Мадам пузырек. Хозяйка взяла, недоверчиво открыла чуть-чуть, поднесла к носу, понюхала содержимое:

— Довольно-таки необычный запах. — сказала Мадам. — Ты уверена, что этим можно пользоваться?

— Да. Я абсолютно уверена.

— Вечером придёт один человек. Он ходит ко мне уже несколько лет, даже предлагал выйти замуж в самом начале знакомства, но потом что-то пошло не так и предложения прекратились. Вот, если сегодня или завтра или в течение этих нескольких дней он снова сделает мне предложение, я его приму. Я умею быть благодарной и ты получишь приличную сумму, если всё получится как я хочу.

Майка пошла к себе, попутно заглянув в комнату девушек. Те, которые не поехали сегодня на яхте, просто осыпались.

Ближе к вечеру сидя, в своей комнате, Майка услышала, как к борту причалило судно. "Наверное, девчонки вернулись!" — обрадовалась Майка и выглянула в коридор. Девочки, словно стайка веселых беззаботных птичек, спускались с палубы. Они по коридору, громко смеялись, щебетали и по всему было видно, что день удался.

— О! Майка! — воскликнул Катерина, — ты нам нужна!

Девочки толпой ввалились в комнату Майки и начали рассказывать наперебой.

— Ты не представляешь, что сегодня было!

— Мы не знаем, что ты там намешала, но сегодня был невероятный день!

— Мы были сегодня царицами!

— Мы были королевами!

- Катерина была главная госпожа, а наши клиенты — отгадай, кем были?

— А чего мае отгадывать то? Я знаю, кем были ваши клиенты. — рассмеялась Майка.

— Да! Они были нашими рабами!

— Нет, сначала, когда мы только отъехали отсюда, всё было слишком скучно и предсказуемо — четверо мужиков начали лапать нас. Один из них потребовал сделать ему минет и когда Ленка неловко повернулась и зубами задела ему член, он ударил её ладонью по лицу. Мы поняли, что ничего хорошего нас не ждет, нас тупо будут трахать и бить весь этот день. Тут подсуетилась Катерина, схватила бокалы и стала бегать вокруг всех, предлагая выпить.

— А после этого наши мальчики превратились в самых послушных рабов в мире! Они ползали на четвереньках, лизали нам ноги, целовали руки!

— Пели песни танцевали стриптиз!

— А самый главный стоял с веером около Катерины и всю прогулку махал на неё, чтобы его госпоже не было жарко — как он сказал.

— Оксана нашла на борту яхты камеру и стала всё это снимать. Майка, ты должна это видеть!

— Да! Ты должна это посмотреть!

Катерина включила на камере воспроизведение и протянула Майке. Девушка приготовилась смотреть интересное, весёлое кино, но вместо этого улыбка сползла с её лица — на борту яхты находились те самые четверо парней, которые сломали, перевернули всю её жизнь! Схватившись за голову она закричала:

— Нет! Только не это!

Катерина спросила:

— Ты знаешь их?

— Девочки, выйдите, пожалуйста, мне нужно побыть одной, — уже не скрывая слез, сказала

Майка.

Катерина села рядом с ней на кровать.

— С тобой всё в порядке?

— Да, — ответила Майка, — всё хорошо. Надеюсь, что всё будет хорошо.

— Ты уверена?

— Да ни в чём я теперь уже не уверена. — ответила Майка и снова заплакала.

— Ты знаешь этих парней?

— Да, конечно, я знаю этих парней. Это те самые ублюдки, которые выкрали меня из отеля, который выкинули меня в море думая, что я умерла и которыж избили моего Сашку. А до этого в России они изнасиловали меня.

— О боже… — прошептала Катерина. — Ну всё, всё. Успокойся. Здесь тебе нечего бояться. Мадам не даст себя в обиду да и баржа хорошо охраняется. Еще чего! Не хватало нам бояться четверых отморозков.

— Я подозреваю, что за ними стоят какие-то серьёзные люди, иначе бы они не действовали столь безнаказанно. — сказала Майка.

— Ну, может быть, и стоят за ними какие-то люди, но это там — в России. Не забывай, что ты находишься в другом государстве.

— А что, здесь нет русской мафии?

— Есть конечно, но они ведут себя здесь более сдержано, нежели у себя дома.

Майка немного успокоилась. Катерина ушла отдыхать, а девочки, которые отдыхали днём заступили на смену.

Ночь прошла спокойно. А утром Майя проснулась от сильного шума на верхней палубе, но выходить не стала, осталось в комнате. Через какое-то время шум стих, а её позвала к себе Мадам. Она была в бешенстве:

— Что ты дала девчонкам? Что они подлили в спиртное клиентам?

Майка сделала невинные глаза:

— Понятия не имею, о чём Вы говорите!

— Сейчас приезжали вчерашние клиенты. Орали, что им что-то подсыпали, что они вели себя неадекватно.

— А девочки остались довольны. По-моему они как раз вчера и вели себя самым адекватным образом за всю свою жизнь. — засмеялась Майка.

— Но здесь не Россия! Здесь вот такие номера не пройдут. Я спросила, пропало ли у них что-нибудь — они сказали «нет» и я попросила охрану их выпроводить. Ребята, конечно, сопротивлялись, но против моих мальчиков они бессильны. Их скрутили и проводили с баржи. Чтобы впредь этого больше не повторялось! Мне не нужны конфликты с клиентами.

— А как прошёл ваш вечер? — спросила Майка, чтобы сменить тему разговора. Мадам сразу изменилась в лице, заволновалась.

— Очень хорошо прошёл вечер…

— А предложение? — спросила Майка. — Он сделал Вам предложение?

— Нет, — ответила Мадам, — но думаю еще пара таких вечеров и он точно его сделает. Спасибо тебе. У тебя есть номер счета или карты?

— У меня была студенческая карта для стипендии, но я не помню её номер.

— Ладно, мы что-нибудь придумаем, — сказала Мадам. — Тебе что-нибудь ещё нужно в аптеке? — спросила она, когда Майка уже собралась выходить, — или, может быть, что-нибудь не из аптеки? У меня есть возможность достать другие препараты.

— Я не работаю с наркотиками. — сказала Майка.

— Глупая! Разве речь идёт о наркотиках? Разве я хоть слово сказала? Я сама против этого и девочкам строго-настрого наказала. Среди моих девочек нет наркоманок!

— Если бы можно было достать некоторое травы… Но они бывают только в Китае, — задумчиво проговорила девушка.

— Напиши их названия. Я попробую для тебя это достать. — сказала Мадам.

От спокойной размеренной жизни Майка слегка поправилась, на щеки вернулся румянец. Она порой подолгу стояла перед зеркалом, задрав майку и смотрела на свой живот, как будто ждала что он вот-вот начнет расти быстрее. Она гладила его, говорила с малышом.

Прошел еще один медосмотр. Снова приходил высокий тощий доктор, брал анализы, сказал, что всё хорошо и с ней с малышом. В один из приёмов он даже привёз с собой аппарат УЗИ. Майку внимательно обследовали — никаких патологий не выявили.

В один из вечеров Мадам зашла в комнату Майки и сказала:

— Он сделал мне предложение! Я его приняла, — и протянула руку, демонстрируя колечко с бриллиантом.

— Здорово! Поздравляю Вас. — сказала Майка. — Я, честно, очень-очень рада за Вас.

— А уж как я рада! Да, кстати, Майя, я определилась с семейной парой. Я же говорила тебе, что семейных пар две? Так вот, я выбрала на мой взгляд, более надежную пару — супруги Чаевски. Они даже хотели забрать тебя к себе до самых родов. но я против этого.

— Ой… Всё так неожиданно… Да я и сама не хочу! Мне с девочками здесь веселее. — ответила Майка.

— Ну о твоём «веселее» я меньше всего меньше всего думала. Меня больше волнует то, что ты всё-таки попытаешься сбежать. А я дорожу своей репутацией и мне обещали очень хорошие деньги за ребенка. Поэтому, я не буду рисковать. — сказала Мадам. — Как видишь, я абсолютно честна с тобой.

— Да, вижу. И я очень это ценю. Спасибо Вам. — сказала Майка.

Повисло неловкое молчание. А потом Майка подняла глаза на Мадам и спросила:

— А Вы правда поможете мне вернуться в Россию?

— Конечно! Я же обещала. Тем более, мой будущий муж занимает не последний пост в мэрии. Ты знаешь, где может находиться твой паспорт?

— Он был в отеле. Если те, кто меня оттуда похитили, не забрали его, то он должен быть теперь либо в посольстве, либо у Сашки — это мой молодой человек.

— Посольство я беру на себя. Напиши мне адрес Сашки. У меня есть знакомые в России — попробуем поискать его там. Если мы найдём паспорт, то это здорово облегчит твоё возвращение домой.

Майка написала написал адрес Сашки, написала свой адрес и адрес отца (на всякий случай).

— Вот, это три адреса, где может быть мой паспорт в данный момент. А если мы его не найдём? — спросила Майка.

— Ну нас ещё есть время. Если не найдем, придумаем что-нибудь ещё. В конце-концов, отправим тебя дипломатическое посылкой на родину.

Майка вздрогнула.

— Да не бойся — живой. Живой. Никто не собирается тебя убивать. И да, пожалуйста, на будущее, приготовь мне своего зелья побольше. Когда ты уедешь, где я буду его брать? А мужчину всегда нужно поддерживать в тонусе, дабы не сбежал.

— Хорошо, я всё сделаю. — ответила Майка.

Вернувшись в комнату, Майка снова включила воспроизведение на видеокамере.

Второй раз девушка смотрела запись уже без страха, даже наоборот — с интересом.

Вот девочки пестрой толпой идут по трапу. Вот они спускаются на яхту. Вот это момент, когда Лёха ударил Лену. А вот катерину побежала с бокалами по яхте, чуть ли не насильно вливая спиртное в мужиков.

Ага… Теперь начинается самое интересное. Вот Костик стоит с выражением лица человека, только что пережившего оргазм, стоит с веером машет на Картину. А вот Константин — стоит на коленях, делает массаж ног Оксане. А вот уже Лёха умоляет простить свою госпожу за грубость и целует её ноги.

Майка досмотрела видео до конца, посмеялась от души, в который раз поблагодарил судьбу за то, что она оказалась именно в этом борделе, а не в каком другом.

Они последнее время очень часто разговаривали с Мадам. В один из таких разговоров Мадам сказала:

— Слушай, а почему бы тебе не остаться здесь? Мы откроем свою парфюмерную линию. У нас будет свой магазинчик. Ты будешь заниматься любимым делом…

— Нет. Я должна вернуться в Россию. У меня там Сашка.

— Сашка твой всегда сможет переехать сюда — почему бы и нет.

— Нет я должна, всё-таки, вернуться. В России у меня есть незавершенные дела…

— Ну хорошо, я тебя поняла. Давай так — моё предложение будет оставаться в силе. Если в России что-то пойдёт не так или если ты разберешься наконец со своими делами и захочешь заняться любимым делом, ты приедешь ко мне.

Глава 8

— Кстати о любимом деле, — сказала Майка, — у меня дома, в России была своя лаборатория. Если бы у меня была здесь такая же, то я могла бы делать намного больше и эффективнее.

— Напиши, какое оборудование тебе нужно и я тебе всё это куплю. — сказала Мадам. — С твоим появлением здесь доходы нашего дома выросли в несколько раз. От клиентов просто нет отбоя и наступило время, когда приходится даже отказывать некоторым. С одной стороны — это хорошо, а с другой стороны — не хотелось бы излишней популярности. Это может заинтересовать местную полицию и тогда у нас могут быть серьезные неприятности. Но самое серьезное, что грозит, это закрытие. Прикроют бордель — откроем его снова — так уже было и не раз. Просто неохота каждый раз срываться с места. Поэтому у меня к тебе есть маленькая просьба — что бы там не говорили девочки, о чём бы они не просили, давай ты будешь немножко посдержаннее.

— Хорошо. Договорились. — сказала Майка. — А почему бы Вам не легализовать свой бизнес? Например, открыть, ну сделать всё тоже самое только под видом рекламного или модельного агентства? Ну или например, открыть отель и девочки под видом горничных могут оказывать сексуальные услуги? Одно другому не мешает.

— Ты права. Когда мы сыграем свадьбу, я вынуждена буду либо легализовать этот бизнес, либо отказаться от него совсем. На первых порах планирую поставить старшей Ирину или Катерину..

— О! Ирина и Екатерина станут Мадам? — спросила Майка.

— Да. Но я как-то пока ещё не решила, кто из них.

— А вы живёте здесь постоянно?

— Нет! Что ты! Как можно жить постоянно в этих условиях? У меня есть квартира в городе и большую часть времени я провожу там. Сюда только приезжаю, проверить дела и нахожусь здесь вечером, когда приходят важные клиенты.

Это был последний день лета. Лета, которое принесло столько счастья в начале и столько горя потом — закончилось. «Завтра 1 сентября», — Майка лежал у себя в комнате на кровати, гладила живот и думала: «Сашка наденет парадную форму, пойдёт на построение… Интересно, как он там? Жив ли он? Всё ли с ним в порядке? Как там отец и его сожительница? Как же я по вам скучаю, дорогие мои! Даже по бате-алкоголику скучаю.» На глаза Майки навернулись слёзы. Свернувшись клубочком, накрывшись одеялом с головой, она уснула. И снова ей снился Сашка — они занимались любовью. Он постоянно шептал: — Майка… Майка… Майка… Майка опять проснулась в слезах. Не спалось. Она вышла в коридор, подошла к охраннику и сказала:

— Пойдём, погуляем, подышим маленьк свежим воздухом? Что-то не спится.

Охранник молча кивнул и поднялся с ней на верхнюю палубу. Майка стояла стоял и смотрел на звезды, словно пытаясь разглядеть среди них любимый образ. К причалу подъехала машина, из неё вышли четверо. Майка сразу узнала эту четвёрку. Пригнулась, спряталась за один из ящиков на палубе. Ребята подошли к трапу но двое амбалов из охраны мадам преградили им дорогу. Ребята не стали спорить, сели в машину и уехали. Майка вылезла из-за ящика, охранник смотрел на неё удивленно. Майка спросила:

— Ты, вообще, немой или хоть что-нибудь можешь говорить?

— Yes! — ответил охранник.

— Ага! По-русски ты понимаешь, но говорить не можешь?

Охранник согласно кивнул головой.

— Ну, может быть, это даже к лучшему. — засмеялась Майка. — видел этих четверых русских парней?

Охранник снова кивнул головой.

— Так вот, они никогда не должны оказаться у нас в гостях и они никогда не должны увидеть здесь меня. Кивни, если понял.

Охранник сделал сердитое лицо и снова кивнул головой:

— Yes!

— Умница! — ответила Майка, — пошли домой.

Ночь прошла без происшествий.

А утром к причалу подъехала роскошная машина, из неё вышла супружеская пара. Женщине на вид было лет тридцать пять — сорок, а мужчина выглядел гораздо старше — ему могло оказаться и шестьдесят и семьдесят пять лет, и даже все восемьдесят, но держался он молодцом — видна была военная выправка. Майка в этот момент вышла на палубу, подышать чистым утренним воздухом. Охранник, увидев пару, взял Майку за руку и потащил за собой. Затолкал её в комнату и сделал пальцем знак, чтобы она молчала и не выходила никуда. Майка прильнула к замочной скважине и увидела, как пара проследовала кабинет Мадам. Супруги пробыли в кабинете чуть больше получаса и когда они вышли, Майка бросилась в кабинет. Без стука распахнув дверь она спросила:

— Это они? Это они хотят забрать моего ребенка?

— Что за манеры, Майя? Почему без стука? Да, это они. Я показала им последний анализы, результаты УЗИ — они остались очень довольны и с нетерпением ждут, когда ребенок появится на свет. — ответила Мадам.

— Кстати, о ребенке… Это будет мальчик или девочка? — спросила Майка, еле сдерживая волнение.

— Майя, тебе совсем не обязательно знать это. — ответила Мадам. Она встала, подошла к девушке и обняла её за плечи:

— Поверь, для тебя же будет лучше, если ты станешь меньше думать о ребенке.

— Но как? Скажите мне, как я могу не думать о нем? — закричала Майка и в слезах выбежала из кабинета.

— Костян, я же говорю, что они нам что-то подсыпали в спиртное! С какого хрена нас бы так плющило? — возмущался Лёха.

Четверо парней сидели в номере отеля. Витёк курил кальян и смотрел телевизор. Лёха периодически вскакивал с кресла, метался по номеру и орал.

— Какого хрена, скажите мне, нафиг, я начал просить у неё прощения? И у кого? у проститутки! Я, как последний лох, стоял на коленях и просил прощения!

— Сядь и не отсвечивай, — сказал Витёк, — мы все там были красавчиками. На четвереньках ползали…

— Нет, но если бы что-нибудь подсыпали, мы ни хрена бы не помнили, а я же всё помню.

— Что за фигня была там? — Костян, постукивая пальцами по столу сказал. — Если бы я лично не привязывал к ногам этой девки — как её там звали, Майка что ли — камень, я бы подумал, что это её рук дело. Помните, нам ректор рассказывал, что она способна на подобные штучки?

— Ты знаешь, — сказал Витёк, — а я ведь тоже первым делом подумал о ней. Может, она каким-то образом выжила?

— Да ладно! Каким образом? Она была без сознания, без чувств! Как она могла выжить? А если даже и выжила, то каким образом она оказалась в этой богадельне?

— Слушайте, нам нужно попасть на эту баржу и перевернуть там всё вверх дном.

— Ага… Ты видел их охрану? Не сомневаюсь даже, что у них есть автоматы. Да и здоровые они, чёрт возьми, вырубят любого из нас с первого удара.

— Я знаю, что нужно сделать, — сказал, молчавший до сих пор, Мишка. — Нужно поджечь к чёртовой матери этот плавучий публичный дом! Если эта девка там, она сама выбежит к нам в руки.

— Точно! Ты — гений! — сказал Витёк. — действовать будем на рассвете, чтобы, не дай бог, не пострадали кто-нибудь из клиентов. А то у них там могут и из мэрии оказаться, и из полицейского участка, и еще черт знает кто. Да и вообще — нам не нужно чтобы кто-либо пострадал. Нам нужно только проверить — если она там, значит Мадам её прикрывает, а если её прикрывают — значит дорожат. А если дорожат, то будут выводить в первую очередь.

— А как мы баржу подожжём? Кто нас пустит на баржу?

— Закидаем коктейлями Молотова — делов-то! Только нужно всё провернуть так, чтобы нас никто не смог опознать…

— Крутая идея, скажу я вам! — сказал Лёха. — ну что, когда будем действовать?

— Да сегодня ночью же и пойдём, чего откладывать-то?

— Если она там, вот её выводят, а дальше? Что мы будем делать? Наверняка, ведь, её буду выводить под охраной!

— Там столько девок — охраны на всех не хватит. Действовать будем по обстановке. Во всяком случае, если не удастся её похитить, то точно узнаем жива она или нет.

На том и порешили.

Пол дня ребята мотались по городу, заезжали в магазин купили парики, купили темную неброскую одежду в секонд хенде, взяли в аренду старенький, но крепкий автомобиль и заехали на заправку — налили канистру бензина. Потом приехали в номер и стали готовить «коктейли Молотова». Незаметно в этих делах и заботах прошёл весь день.

Часов в десять вечера Витёк выключил телевизор и сказал:

— Всем спать! Подъём в два ночи.

— Что так рано-то? — сказал Костян. — в это время самый наплыв клиентов. Если идти, то часов пять — шесть утра.

— Пять — шесть уже светает! — возразил Леха.

— Ну тогда, хотя бы в четыре. — настаивал Костян.

— Окей. Идем в 4:00 — согласился Витек.

Ночь выдалась как на заказ — было пасмурно, туманно, даже звёзд не было видно. Старый неприметный автомобиль остановился неподалеку от порта. Из него вышли четверо молодых людей, в руках двоих из них были сумки, в которых позвякивали бутылки. Со стороны могло показаться, что обычные рабочие порта затарились спиртным на выходной день. В обход пропускного пункта они отправились вдоль ограждения порта, где где была огромная дыра. Проникнув на территорию, компания молодых людей отправилась к причалу, у которого стояла баржа. Протискиваясь между контейнерами, ящиками и другим грузом, им удалось подойти вплотную к причалу незаметными. Рядом с причалом стояло несколько автомобилей — видимо не все клиенты ещё разъехались. Парни не стали лезть на охраняемый причал, а вместо этого они прошли спокойно по соседнему причалу, который не охранялся, но с которого до кормы нужной баржи можно было бы при желании легко доплыть. Но это им не понадобилось. Достав бутылки из сумки они начале поджигать фитили. Первая же бутылка достигла цели и упала на деревянную палубу. Старая деревянная палуба, пропитанная машинным маслом, мгновенно вспыхнула. Вслед за первой прилетели ещё несколько бутылок. На барже началась суматоха. Молодые люди бегом кинулись с причала и, спрятавшись между контейнерами, стали ждать.

Первыми баржу покинули клиенты. Машины в экстренном порядке развернулись и рванули прочь из порта. По палубе бегали охранники пытаясь потушить её. Следом за клиентами начали выбегать девушки. Видимо палуба прогорела и внизу началось сильное задымление, потому что охранники выводили девушек — они сильно кашляли, а кого-то пришлось выносить на руках и тут бандиты увидели, как двое охранников ведут Мадам и следом за ней ещё одну девушку. Этот силуэт они не спутали с ни с одним другим. Эту фигуру они запомнили на всю жизнь.

— Это она! — шепнул Костян.

Девушки стояли на причале, жались друг к другу. Мадам озиралась по сторонам. Охранники пошли видимо за оставшимися на барже.

— Бежим! Берем её и уходим!

Четверо молодых людей выскочили из укрытия, подбежали к толпе, один схватил Майку и перекинул её через плечо. Остальные отбивались от девок. Стоял невообразимый шум. Со стороны баржи уже бежали — охранники завязалась драка. Мадам оглянулась по сторонам — Майки нигде не было.

Оставшиеся двое парней подхватил третьего под руки и ретировались в сторону выхода из порта.

— Найдите их! Верните Майку! — кричала Мадам, но охранники даже не знали, то ли тушить баржу, то ли бежать за похитителями. В конце-концов двое бросились вдогонку, но вернулись ни с чем.

— Они уехали на машине. — доложил один из охранников.

А дома его ждал сюрприз — вся квартира была перевернута — здесь явно что-то искали. Сашка внимательно осмотрел все поверхности и не обнаружил ни одного постороннего отпечатка «Работали в перчатках» — подумал Сашка. Снова посмотрев расписание автовокзала, Сашка узнал, как едет автобус до соседнего областного центра. Посидев среди разгромленной квартиры, Сашка решил съездить проверить квартиру Майки, но там, слава богу, было всё закрыто. Было всё спокойно и и тоненькая ниточка, которую он оставил в качестве маркера, была на своём месте, значит квартиру никто не открывал. Сашка закрылся изнутри, прошёл на кухню, поставил чайник, включил телевизор. По местным новостям сказали, что в квартире был найден труп владельца — это был отец Майки. Плачущая сожительница рассказала, что он последнее время была в сильной депрессии из-за пропажи дочери. После чего органы вынесли вердикт — самоубийство на почве депрессии. «Да уж. — подумал Сашка. — никто не будет расследовать убийство престарелого алкоголика, когда всё можно списать на самоубийство и никого не будет интересовать, что с табуретки, которая валялся под ногами, Майкин отец никогда бы не достал крюк под потолком, что ему, как минимум, понадобилось бы стремянка.» Сашка выключил телевизор — время уже позднее, он прошел в комнату Майки, лег на её кровать, обнял её плюшевого мишку и уснул. Ему снова снилась Майка, они занимались с ней любовью, он постоянно повторял её имя, а потом отчётливо услышал: «Папа, проснись же! Папа, проснись!» Сашка вскочил на кровати, обхватил голову руками, зажал уши и сидел так некоторое время. Остаток ночь он провел без сна. «Девятки» на автовокзале не было, Купив билет на рейсовый автобус, Сашка углубился в свои мысли.

«Значит, им нужна Майка… Майка нужна, чтобы синтезировать наркотики. Скорее всего они хотят сделать какой-то новый наркотик, который сложно было бы обнаружить в крови и чтобы максимально дешевый был в производстве. Да уж… иметь ручного химика у себя — это очень удобно. Тогда сюда, в принципе, вписывается хорошо и убийство отца. Если Майка погибла, её никто не будет искать, а если она находится где-то в плену, то опять же никто не будет её искать. Пообещав алкашу-отцу круглую сумму денег, они отправили его в квартиру Майки искать формулы, записи, а когда он пришёл с пустыми руками, они просто его убили. Для чего? А для того, чтобы надавить на Майку, заставить делать то, что она не хочет. Запугать её, так как отец — её единственный родной человек. Ещё они знают обо мне, значит, следующем буду я. Странно, но они же следили за мной, видели, как я заходил в банк… Неужели они думают, что если я что-то и забрал из квартиры Майки, то сохраню у себя дома. Что-то не стыкуется, что-то не так… Не получив от отца то, что они хотели, они отправляют ко мне Ольгу. Так? Так! Она тоже обыскала мою квартиру, забрала ключи от квартиры Майки и чтобы я не смог выйти на них, они попытались её убить, но тут не получилось. И пока она находятся в коме — она в безопасности. Ко мне в квартиру они тоже пытались проникнуть, но тоже не получилось. Про меня они знают, квартиру мою перерыли, значит… Что значит? Следующим шагом, который следует ожидать, будет личный контакт, то есть они попробуют меня захватить и это произойдет, когда я меньше всего буду к этому готов… А учитывая, что последнее время за мной нет слежки, это значит… Это значит, что они и так знают где я!» Тут одна мысль пронзила мозг Сашки: «Они знают где я, поэтому за мной не ездит „девятка“ последнее время!»

Сашка судорожно стал хлопать себя по карманам, обыскивать, но ничего подозрительного не нашёл. В кармане по-прежнему валялся пузырёк с остатками жидкости тёмно-зелёного цвета. Посмотрев в пузырёк и, посмотрев сквозь него на солнце, ничего в нём не обнаружив, Сашка засмеялся: «Приехали! Это уже называется паранойя!»

Приехав в областной центр, Сашка взял такси и через полчаса был уже перед зданием областной администрации.

Не зря накануне вечером он долго рассматривал фотографии ректора, чтобы запомнить, по возможности, а также фотографии, где он позировал на фоне своего шикарного автомобиля. Автомобиль ректора стоял на стоянке администрации. «Значит, на месте.» — подумал Сашка.

В холле сидел охранника спросил:

— Вы куда, молодой человек?

На что Саша ответил:

— Мне нужно поговорить с начальником отдела образования.

— Вам назначено? — спросил охранник.

— Нет.

— У нас приём идет строго по записи.

— Ну, пожалуйста! Мне очень нужно с ним поговорить! — умолял Сашка.

Охранник несколько раз пропустил его через рамку металлоискателя и сказал:

— Поднимайтесь на второй этаж.

На втором этаже висела большая вывеска: «Отдел образования» и первая дверь от лестницы вела в приемную.

Но дальше приёмной Сашке пройти не удалось — секретарша наотрез отказалась его пропускать сказав, что Вячеслав Александрович занят и никого сегодня не принимает.

Сашка вышел на улицу и стал ждать

Время шло к обеду, из здание администрации стали выходить люди и расходиться по близлежащим кафе. Немного погодя вышел и бывший ректор и направился к своей машине. Булькнул звонок сигнализации, ректор открыл дверцу машины и сел за руль.

Сашка подбежал, открыл дверь рядом салона и плюхнулся на пассажирское сиденье:

— Здравствуйте, Вячеслав Александрович! Мне необходимо с вами поговорить.

Грузный мужчина вздрогнул, как от удара:

— Кто вы? Что вам нужно? Я сейчас позову охрану!

— Зовите охрану, я не боюсь, я не грабитель и не вор.

— Автомобиль — частная собственность, и Вы вторглись на частную территорию.

— Мне нужно вам задать всего несколько вопросов! От этого зависит жизнь человека. — сказал Сашка.

— Хорошо, задавай свои вопросы и выметайся отсюда!

— Вы знаете людей, которые подходили к вам тогда в кабаке и расспрашивали насчёт Майки?

— Какой Майки? Не знаю никакой Майки.

— Мы с вами взрослые люди, — сказал Сашка, — Вы прекрасно знаете, о ком идёт речь — девочка-студентка. После того, как Вас уволили из института, к вам подходили люди и расспрашивали насчёт Майки.

— Ну подходили люди… — неохотно ответил Вячеслав Александрович, — ну расспрашивали. Я был пьяный и ничего толком не мог сказать. Я понятия не имел, где эта девочка и что с ней сталось.

— Вот в это я верю, но меня интересует, кто эти люди?

— Откуда мне это знать? Какие-то уголовники…

— Почему вы решили, что это уголовники?

— Они общались между собой на своеобразном сленге. Я был сильно пьяный, я плохо их запомнил, но почему-то тогда мне в голову врезалась, что они из уголовной среды.

— Хорошо, с этим разобрались. Ответьте мне вот ещё на что — Вы раньше, когда-нибудь, видели их? Имели с ними дела?

— Нет, никогда раньше я их не видел. И я никогда не имел дела с уголовным миром. — ответил Вячеслав Александрович.

— Хорошо, — сказал Сашка, — поставим вопрос по-другому: вы знаете, кто в нашем городе занимается наркотой?

— Что вы себе позволяете, молодой человек? — возмутился ректор, — откуда мне это может быть известно?

— Ну ладно-ладно, не стройте из себя овечку невинную. Наверняка, в городе у вас есть высокие связи, знакомые, в том числе и из полицейских чинов…

— Нет, молодой человек, я ничем не могу Вам помочь. Да, у меня есть связи. Да, у меня есть знакомые, но мы никогда не общались с ними на тему наркотиков, производства наркотиков и любой другой отравы в нашем городе. А теперь уходите, мне больше нечего Вам добавить.

Сашка вышел из машины. Ретор рванул с места, как угорелый, а Сашка снова поймал такси и поехал на автовокзал.

Сашка сидел на скамейке в ожидании отправления автобуса и рассуждал: «Так… Что мы имеем? К ректору подходили люди, разговаривали с ним насчёт производства наркотиков — для этого нужна было Майка. Но он не знал, где она. Единственно, что он подтвердил, что Майка действительно могла бы синтезировать наркотики.»

Ничего нового Сашка не узнал. Поездка оказалась бесполезной. По приезду в родной город Сашка, отправился к себе домой нужно было навести порядок в квартире. Сашка не стал заморачиваться с разбором вещей — собрал в огромное мусорные мешки всё, чем не пользовался на протяжении нескольких последних лет: старые вещи, тетради, разбитую посуду, разломанную мебель. Когда с уборкой было покончено, время было уже глубоко за полночь, зато в квартире стало намного светлее, просторнее и чище. Спать не хотелось. Взглянув на часы, Сашка вдруг подумал: «Самое время для развлечения молодёжи!» и решил наведаться в тот самый бар, в котором они были с Ольгой, а вдруг ему повезет…

В баре, как обычно было много народу. Сашка внимательно осмотрел столики, но тех, кого он искал — не было. Сашка заказал бармену стопку водки и вдруг поманил бармена к себе пальцем. Придвинувшись к самому уху спросил:

— А есть ли что-нибудь позабористее?

— Не понимаю, о чём вы говорите. — ответил бармен с улыбкой.

— Всё ты понимаешь. У меня есть деньги. Хочется попробовать чего-нибудь покрепче, чем это пойло.

— Мы этим не занимаемся, — ответил бармен.

— Хорошо, вы не занимаетесь, а есть кто-то, кто этим занимается?

— Аааа… Ну тогда тебе нужен Витёк.

Знакомое имя кольнуло мозг:

— Это тот самый Витей, который ходит всё время в компании с тремя друзьями?

— Да, тот самый. Мы всегда смеемся, что они даже в туалет вчетвером ходят, друг другу члены подержать! — заржал бармен.

— То есть, если что-то нужно покрепче, обращаться нужно к ним.

— Ну да. Никто другой даже не пытается в нашем районе, да и в городе, без их ведома работать. Ни одна таблетка, ни один грамм не проходит без их ведома. Но я тебе этого не говорил! — сказал бармен.

— Конечно, конечно, — сказал Сашка. — А крыша есть у этого Витька?

— Наверняка есть, но мне об этом ничего не известно. — ответил бармен и отвернулся, всем видом показывая, что разговор закончен. Сашка постучал по стойке. Бармен повернулся и Сашка спросил:

— А где мне их найти? Они часто здесь бывают?

— Да, вообще-то, они завсегдатаи этого заведения, только последнее время что-то не появляются — может сдохли уже.

И тут Сашка понял, что он очень боится, а пожелание, чтобы они сдохли, является единственным на сегодняшний день главным желанием этого парня. Сашка посидел еще немного. так и не притронувшись к водке и отправился домой.

Войдя в подъезд, он обнаружил, что свет в подъезде не горит. Сашка заподозрил неладное, прошёл тамбур и тут в затылок ему упёрлось что-то холодное:

— Прекрати искать и расспрашивать, иначе отправишься вслед за своей девочкой и за её папашей. — произнёс тот, кто стоял за спиной. Сашка резко развернулся и ударил в темноту, но кулак провалился в пустоту — сзади уже никого не было. Сашка выбежал на улицу, но никого не увидел — улица была пустынна. «Не начинаются ли у меня галлюцинации?» — подумал Сашка.

«Так… Они знают о том, что я их ищу, расспрашиваю. Они знают о каждом моем шаге. Здесь явно что-то не так…» Зайдя в квартиру, Сашка снял с себя всю одежду и снова всё проверил: каждый шов, все карманы — ничего подозрительного не обнаружил. Сашка достал бумажник вытряхнул содержимое — тоже ничего не обнаружил. Оставались только кроссовки. Сашка прошел в прихожую, взял кроссовки и стал внимательно разглядывать: на одном из кроссовок он увидел немного оторванную стельку. Оторвав стельку, Сашка обнаружил в одной из сот подошвы небольшое устройство. «Ольга» — тут же подумал Сашка, больше некому, больше никто не мог подложить маячок. То есть, Ольгу они послали для того, чтобы она взяла ключи от квартиры Майки и подложила маячок.

Немного подумав, Сашка решил не трогать устройство, пусть думают, что он лох последний. На последних мыслях Сашка недобро рассмеялся.

Глава 9 Заключительная

Так как вещей у Майки не было, то и переселение в отдельную комнату заняло не слишком много времени. Девчонки перерыли весь свой гардероб и каждая подарила ей что-то из одежды. Некоторые вещи ей были велики, но девчонки смеялись и говорили, что скоро ей и это будет мало. Потом девчонки с помощью охранников перетащили в свободную комнату кровать, выделили ей тумбочку, туалетный столик и зеркало. Комната приобрела вполне приличный вид. Когда всё расставили, повесили и постелили, Майка села на кровать, с благодарностью посмотрела на девчонок и сказала:

— Спасибо вам огромное, дорогие мои! Кто бы мог подумать, что за тысячи километров от родного дома встретишь такую поддержку и помощь. И где? В публичном доме! Кому расскажи — не поверят!

Катерина присела рядом с Майкой, обняла её за плечи и сказала:

— Представляешь, даже проститутки могут быть людьми.

Майка улыбнулась и ответила:

— Да, действительно, это так. Раньше я как-то не задумывалась об этом, а теперь я знаю точно — ни социальный статус, социальное положение, ни образование не делает из человека — человека. Рождение в благородной семье не делает тебя благородным априори. Высшее образование не делает тебя самым умным. А причастие к высшей власти не делает из тебя самым авторитетным. И ничто из вышеперечисленного не добавляет тебе ни человечности, ни значимости, ни знаний, если в тебе это не заложено изначально.

— Ой, Майка, ты такие умные речи толкаешь! Мне аж страшно! — засмеялась Катерина, — всё-таки не забывай, не все здесь с высшим образованием, поэтому давай говорить попроще.

Разумеется не стоит говорить, что и вся коллекция духов перекочевала к Майке на туалетный столик, на полки. Когда пришла мадам с проверкой, то очень удивилась этому и спросила:

— Что здесь делают эти пузырьки и зачем тебе они тут в таком количестве? Разве у беременных не бывает токсикоза?

Майка смутилась и сказала:

— Я необычная беременная. А духи мне нужны, чтобы помогать девочкам.

— И как ты можешь помочь девочкам с помощью духов? — спросил Мадам.

Майка слегка замялась, а потом ответила:

— Я подбираю ароматы в зависимости от конкретного человека. Ну как бы попроще объяснить… Вот, например, Оксана. Она похожа больше на восточную женщину, а значит не нужно её мазать французскими духами, лучше добавите больше восточных ароматов чтобы усилить её притягательность. Ирина… Она больше похожа на девушку народов севера, а они прирожденные охотники и рыболовы. Поэтому ей нужен такой аромат, который бы пробуждал первобытные инстинкты — это сделает её ещё больше привлекательной. Ну вот как-то так… Это в общих чертах. На деле всё гораздо сложнее…

— Так ты у нас ещё оказывается и умная? — прервала её Мадам.

— Ну есть немного…

— Ты где училась?

— На факультете химии, — ответил Майка, — только, пожалуйста, не надо об этом широко распространяться! Я не знаю, откуда во мне это, как это берется, как это зарождается. Я действую чисто интуитивно, поэтому если меня просить что-то записать или написать или показать, как это делается — я не объясню, я не смогу это ни объяснить, ни показать!

— Ну хорошо. А какой аромат ты бы посоветовала лично мне лично?

— Вам? В Вас есть порода, что-то от английской леди, поэтому вам нужен тонкий аромат тумана, реки и ладана. Наверное так, но это нужно попробовать, поэкспериментировать. Тогда любой, кто будет с вами общаться, будет чувствовать всю силу вашей притягательности.

— Я очень хочу такие духи! Займись этим немедленно! — сказала Мадам и вышла из комнаты Майки.

С этого момента начался новый этап жизни нашей героини. Её не дёргали к клиентам, на завтрак обед и ужин помимо традиционных каш ей давали больше фруктов овощей и даже варёное мясо. Всё было бы не так плохо, но мысли о доме, о Сашке, не давали ей покоя. От мыслей о том, что ей придется отдать ребёнка — их Сашкой — незнакомым людям, ей хотелось кричать, но выбирать не приходилось. Равно как и не хотелось рисковать жизнью ребенка. Поэтому первой целью её было выносить и сохранить ребенка, а значит никаких резких телодвижений делать было нельзя.

Вечером в комнату к Майке зашла Катерина и Майка спросила:

— Слушай, если некоторые из вас здесь находится добровольно, значит можно каким-то образом отправить весточку, например, своим родным? Каким-то образом они связываются с ними?

— Да, девочкам дают позвонить раз в неделю домой. Все, кто находится здесь по доброй воле, звонят, говорят, что работают где-то официантками, уборщицами, или там менеджерами, или еще кем-то. Вот… Они звонят домой, говорят что у них всё хорошо. Мадам переводит на карту или на счёт родных некоторую сумму денег, но у большинства из нас, кто здесь находятся, нет ни родных и близких, или же такие родные, которым мы на фиг не нужны и кто нас даже знать не хочет и не вспоминает.

— А у тебя есть кто? — спросила Майка.

— Отец давно умер. Мать беспробудно пьёт, работает уборщицей на каком-то заводе, если сейчас работает вообще, если не выгнали. Иногда я ей звоню, но ни разу ещё за всё время, пока нахожусь здесь, я не застала её трезвой. Поэтому обычно я говорю: «Мама, я жива, со мной всё в порядке» — и кладу трубку. Деньги я ей не отсылаю — всё-равно пропьет. Поэтому Мадам переводит деньги на мой счёт, который я открыла, прежде чем поехать сюда.

— Прикольно! Ты ехала сюда и уже заранее знала, что будешь работать в публичном доме?

— Нет, я ехала от модельного агентства, якобы на показ мод.

— А показ-то был?

— Ну как сказать… Был показ. Только не моды. Нас согнали всех в огромную в огромный зал, выстроили, пришёл мужик с огромным животом, отобрал несколько девушек. Знаешь, как на базаре арабских скакунов выбирают — смотрел зубы, посмотрел руки, ноги, ногти волосы и увел их в неизвестном направлении. Потом пришла Мадам, выбрала меня и ещё нескольких девушек, нам объясняли чем мы будем заниматься, что мы будем делать, спросили согласны ли мы…

— А если бы кто-нибудь не согласился?

— Те, кто не согласился, уехали бы обратно в Россию — всё просто.

— Как? Вот просто так вот сели бы и уехали?

— Да. Посадили бы на самолёт и отправили в Россию. Вернулись бы они в свои города и пошли бы в очередное модельное агентство. Только приехали бы уже, например, не в Грецию, а в какой-нибудь Китай или того хуже — в Боливию, откуда вообще никто никогда не возвращается.

— Господи! Как же всё страшно! — сказал Майка.

— Я что зашла-то, — сказала Катерина, — мне на сегодняшний вечер нужна твоя помощь.

— Какая помощь? — спросила Майка.

— Как бы это правильно сказать, — замялась Катерина.

— Да говори уже, как есть.

— У меня сегодня клиент… Очень странный…

— В каком смысле — странный? — спросила Майка.

— Ну как сказать… Почему-то он меня никогда не трахает, не берёт в классическом понимании этого слова. Он постоянно делает всё пальцами. Причём, это необязательно пальцы рук, это могут быть пальцы ног…

— Так, может, у него просто не стоит?

— Так в том-то и дело, что у него стоит, но почему-то он им не пользуется…

— Ой, чудных всяких хватает! Подозреваю, сколько всего насмотрелась!

— Ой, не говори! Но этот… Он особенный! Он умный. Можно даже сказать — симпатичный. Но вот такой вот казус постоянно с ним происходит.

— А что бы ты хотела?

— А я бы хотела заняться с ним обычным, нормальным сексом.

— Надо подумать. Когда он придёт?

— Часа через два.

— Ну, так у меня вагон времени! Приходи через два часа — я попробую что-нибудь сделать.

Когда через два часа Катерина пришла в комнату, Майка протянула ей небольшой пузырек. Катерина открыла его понюхала — пахло лавандой и морем.

— Это точно поможет? — спросила Катерина.

— Ну не знаю… Но хуже, чем есть, уже не будет.

— Давай попробуем, — сказала Катерина и ушла.

А ночью когда Майка уже спала, кто-то тихонечко поскрёбся в её дверь. Майка открыла, на пороге стояла Катерина и вид у неё был такой довольный, словно у кошки, которая только что съела тарелку сметаны.

— Ну как? Всё получилось?

— Ты даже не представляешь, как все здорово было! Оказывается, он может быть нормальным любовником!

— Здорово! Я рада за тебя!

— Мне кажется, я в него влюбилась…

— Ой ё-моё! Ты влюбилась в человека, который до сегодняшнего дня трахал тебя пальцами?

— Ну и что? Он всегда был очень нежен со мной, очень сдержан, никогда не позволял себе ничего лишнего, щедро платил. Он так интересно говорит с акцентом «Катырына»… Если бы у меня была возможность выйти за него замуж… Я представляю каким был бы наш дом… Что-то такое в английском стиле… Но такие, как он никогда не женятся на такой, как я…

— Ой не зарекайся! Фильм «Красотка» смотрела?

— Ну ты же понимаешь, что это сказка!

— Во всякой сказке есть доля правды. Ведь, всё, что написано — взято из жизни.

Майка лежала на спине, гладила свой живот и приговаривала:

— Расти, малыш, здоровый сильный. Папа с мамой обязательно придумают, как выбраться отсюда. Я тебе обещаю, что я тебя никогда, никому не отдам. Не оставлю. И даже если вдруг такое случится, я обязательно за тобой вернусь!

Ночью ей снился Сашка, берег моря. Она бежала к Сашке с одной стороны протягивая к нему руки, а с другой стороны бежал их малыш и так же протягивал к нему руки. Сашка обнял их обоих и долго-долго-долго кружил, целовал по очереди то её, то ребенка, а когда Майка проснулась, подушка была мокрая от слез. Майка долго ворочалась и заснул только под утро.

Был выходной день, но в коридоре вдруг возникло какое-то движение, шум. Майка взглянула на часы, время было 11:00 — обычно в это время в выходной день все девушки ещё спали. Выглянув в коридор, она спросил что за шум. Дверь в другом конце коридора хлопнула — эта мадам ушла в свой кабинет. Выглянула Катерины и сказала:

— Мы собираемся на морскую прогулку.

— Ой, как здорово! — обрадовалась за подруг Майка.

— Чего же хорошего то? У нас выходной день, но к Мадам пришла компания русских и заказали девочек.

— А сколько их? — спросила Майка.

— Ничего не знаю. Нам всё объяснят и расскажут на месте.

— И вы не боитесь вот так вот ехать?

— Боимся не боимся, кто нас спрашивает? Мадам получила с них деньги, пришла и сказала кому собираться.

Майя сказала:

— Подождите! Не уходите без меня! — и убежала в свою комнату. Там она собрала какие-то пробирки, по очереди открыла, понюхала. Содержимое нескольких пробирок слила в одну и сказала:

— Если что-то пойдёт не так, просто добавьте это в пищу или напитки. Можно в спиртное.

— Они не окочурится?

— Нет, это не отрава. Но зато вы повеселитесь от всей души.

— Это то, что надо! — сказал Катерина, — спасибо, родная!

Весь день Майка занималась со своими пробирками, что-то записывала в блокнот, потом решила пройтись. Она постучала в дверь Мадам.

— Зайдите! — сказала Мадам.

Майка зашла и сказала:

— Мне нужны вот эти препараты из списка. Правда, я не знаю, продаются ли они в местных аптеках.

— Что это такое?

— Ну нет, это не отрава. Это эликсиры, настойки. Они мне необходимы.

Мадам позвала охранника, отдала ему список и сказала:

— Купи всё, что можно, по этому списку.

— Ещё что-то? — спросила она у Майки. — У тебя всё хорошо? Как ты себя чувствуешь?

— Всё замечательно. — ответила Майка.

— Иди. — Мадам небрежно махнула в сторону двери. — Да, кстати, ты сделала для меня то, что я просила?

— Сегодня принесут препараты из списка и я сделаю то, что вам нужно. — ответил Майка.

— Хорошо. Можешь идти. Если что-то нужно — говори сразу.

Майка становилась повернулась и спросила:

— А вы уже знаете семью, которая заберёт моего ребёнка?

Мадам ответила:

— Есть две семьи. Это очень хорошие пары. Очень обеспеченные. Твой ребёнок ни в чем не будет нуждаться. Надеюсь, твой Сашка был здоров когда вы зачали ребенка?

— Да, он проходил медкомиссию перед поступлением на работу и был совершенно здоров. — со слезами в голосе ответила Майка.

— Вот и замечательно, — сказала Мадам, — ты родишь нормального, здорового ребенка для состоятельной греческой семьи, получишь приличные деньги вернешься домой. Видишь, как всё замечательно складывается для тебя. Вернёшься к своему молодому человеку, потом с ним родите ещё мальчика или девочку, а может быть и мальчика и девочку, и будете жить долго и счастливо.

— Да, спасибо вам огромное. Я очень надеюсь. что именно так и будет. Можно мне иногда подниматься на палубу, чтобы подышать свежим воздухом?

— Конечно, можно. У меня же не тюрьма. Но только в сопровождении охранника — кто знает, что тебе придёт в голову. Беременные, они такие непредсказуемые. — рассмеялась Мадам.

— Можно ещё вопрос? — спросил Майка.

— Можно. — ответила Мадам.

— А почему баржа? Почему не дом?

— Ну во-первых: аренда обходится гораздо дешевле, чем цены на недвижимость в городе. Во-вторых: в случае рейда полиции, которые проверяют на наличие незаконных иммигрантов, и прочее мы можем в любой момент сняться с якоря. Благо, у меня есть знакомые в полицейском управлении. Так вот мы можем сняться с якоря и отплыть в другое место. Да и порт — не самое безопасное место для девушек, поэтому они не рискуют бежать. Неизвестно, куда можно попасть или пропасть насовсем.

— Здорово придумано, — сказала Майка.

— Ну так! — Мадам засмеялась. — А ты как думала? Не ты одна здесь умная. Ну ладно, можешь идти.

А между тем к борту плавучего борделя причалила шикарная яхта. Девочки в предвкушении хорошего выходного дня, как стайка разноцветных бабочек, выпорхнули наружу, перешли на яхту и судно отчалило. Майка мысленно пожелала хорошего дня. В сопровождении охранника она поднялась на верхнюю палубу, ходила подставив лицо солнцу вдыхала морской воздух и обдумывала разговор с Мадам. В раздумьях она подошла к бортику, посмотрел вниз на воду — если она сейчас сиганет вниз, то может потерять ребёнка, неизвестно в какие руки она попадет, и ещё не факт, что если первые два пункта пройдут хорошо, то она доберется благополучно до посольства. Знать бы ещё, где оно находится. «Нет — подумала Майка, — никаких поспешных решений! Нужно все хорошенько обдумать. Всё хорошенько взвесить. Может, ей удастся передать весточку на родину. может быть ей удастся каким-то образом дозвониться, передать весточку Сашке А здесь по крайней мере тепло, безопасно и кормят.»

День пролетел незаметно. Один из охранников принёс препараты и настойки по списку и Майка занималась тем, чем привыкла заниматься практически всю сознательную жизнь. Приготовив духи для Мадам, Майка собралась было отдать их. Постучалась в кабинет, но ей никто не ответил, тогда Майка толкнула дверь кабинета и она открылась. Девушка заглянула внутрь и тут же захлопнула дверь: в кабинете один из охранников трахал Мадам. «Зайду попозже» — решила Майка. Через полчаса увидев в коридоре того самого охранника, Майка пошла в кабинет Мадам. Постучалась, услышала привычное «зайди», зашла:

— Вот, я приготовила то, что обещала. — и протянула Мадам пузырек. Хозяйка взяла, недоверчиво открыла чуть-чуть, поднесла к носу, понюхала содержимое:

— Довольно-таки необычный запах. — сказала Мадам. — Ты уверена, что этим можно пользоваться?

— Да. Я абсолютно уверена.

— Вечером придёт один человек. Он ходит ко мне уже несколько лет, даже предлагал выйти замуж в самом начале знакомства, но потом что-то пошло не так и предложения прекратились. Вот, если сегодня или завтра или в течение этих нескольких дней он снова сделает мне предложение, я его приму. Я умею быть благодарной и ты получишь приличную сумму, если всё получится как я хочу.

Майка пошла к себе, попутно заглянув в комнату девушек. Те, которые не поехали сегодня на яхте, просто осыпались.

Ближе к вечеру сидя, в своей комнате, Майка услышала, как к борту причалило судно. «Наверное, девчонки вернулись!» — обрадовалась Майка и выглянула в коридор. Девочки, словно стайка веселых беззаботных птичек, спускались с палубы. Они по коридору, громко смеялись, щебетали и по всему было видно, что день удался.

— О! Майка! — воскликнул Катерина, — ты нам нужна!

Девочки толпой ввалились в комнату Майки и начали рассказывать наперебой.

— Ты не представляешь, что сегодня было!

— Мы не знаем, что ты там намешала, но сегодня был невероятный день!

— Мы были сегодня царицами!

— Мы были королевами!

— Катерина была главная госпожа, а наши клиенты — отгадай, кем были?

— А чего мне отгадывать-то? Я знаю, кем были ваши клиенты. — рассмеялась Майка.

— Да! Они были нашими рабами!

— Нет, сначала, когда мы только отъехали отсюда, всё было слишком скучно и предсказуемо — четверо мужиков начали лапать нас. Один из них потребовал сделать ему минет и когда Ленка неловко повернулась и зубами задела ему головку, он ударил её ладонью по лицу. Мы поняли, что ничего хорошего нас не ждет, нас тупо будут трахать и бить весь этот день. Тут подсуетилась Катерина, схватила бокалы и стала бегать вокруг всех, предлагая выпить,

— А после этого наши мальчики превратились в самых послушных рабов в мире! Они ползали на четвереньках, лизали нам ноги, целовали руки!

— Пели песни, танцевали стриптиз!

— А самый главный стоял с веером около Катерины и всю прогулку махал на неё, чтобы его госпоже не было жарко — как он сказал.

— Оксана нашла на борту яхты камеру и стала всё это снимать. Майка, ты должна это видеть!

— Да! Ты должна это посмотреть!

Катерина включила на камере воспроизведение и протянула Майке. Девушка приготовилась смотреть интересное, весёлое кино, но вместо этого улыбка сползла с её лица — на борту яхты находились те самые четверо парней, которые сломали, перевернули всю её жизнь! Схватившись за голову она закричала:

— Нет! Только не это!

Катерина спросила:

— Ты знаешь их?

— Девочки, выйдите, пожалуйста, мне нужно побыть одной, — уже не скрывая слез, сказала Майка.

Катерина села рядом с ней на кровать.

— С тобой всё в порядке?

— Да, — ответила Майка, — всё хорошо. Надеюсь, что всё будет хорошо.

— Ты уверена?

— Да ни в чём я теперь уже не уверена. — ответила Майка и снова заплакала.

— Ты знаешь этих парней?

— Да, конечно, я знаю этих парней. Это те самые ублюдки, которые выкрали меня из отеля, который выкинули меня в море думая, что я умерла и которыж избили моего Сашку. А до этого в России они изнасиловали меня.

— О боже… — прошептала Катерина. — Ну всё, всё. Успокойся. Здесь тебе нечего бояться. Мадам не даст себя в обиду да и баржа хорошо охраняется. Еще чего! Не хватало нам бояться четверых отморозков.

— Я подозреваю, что за ними стоят какие-то серьёзные люди, иначе бы они не действовали столь безнаказанно. — сказала Майка.

— Ну, может быть, и стоят за ними какие-то люди, но это там — в России. Не забывай, что ты находишься в другом государстве.

— А что, здесь нет русской мафии?

— Есть конечно, но они ведут себя здесь более сдержано, нежели у себя дома.

Майка немного успокоилась. Катерина ушла отдыхать, а девочки, которые отдыхали днём заступили на смену.

Ночь прошла спокойно. А утром Майя проснулась от сильного шума на верхней палубе, но выходить не стала, осталось в комнате. Через какое-то время шум стих, а её позвала к себе Мадам. Она была в бешенстве:

— Что ты дала девчонкам? Что они подлили в спиртное клиентам?

Майка сделала невинные глаза:

— Понятия не имею, о чём Вы говорите!

— Сейчас приезжали вчерашние клиенты. Орали, что им что-то подсыпали, что они вели себя неадекватно.

— А девочки остались довольны. По-моему они как раз вчера и вели себя самым адекватным образом за всю свою жизнь. — засмеялась Майка.

— Но здесь не Россия! Здесь вот такие номера не пройдут. Я спросила, пропало ли у них что-нибудь — они сказали «нет» и я попросила охрану их выпроводить. Ребята, конечно, сопротивлялись, но против моих мальчиков они бессильны. Их скрутили и проводили с баржи. Чтобы впредь этого больше не повторялось! Мне не нужны конфликты с клиентами.

— А как прошёл ваш вечер? — спросила Майка, чтобы сменить тему разговора. Мадам сразу изменилась в лице, заволновалась.

— Очень хорошо прошёл вечер…

— А предложение? — спросила Майка. — Он сделал Вам предложение?

— Нет, — ответила Мадам, — но думаю еще пара таких вечеров и он точно его сделает. Спасибо тебе. У тебя есть номер счета или карты?

— У меня была студенческая карта для стипендии, но я не помню её номер.

— Ладно, мы что-нибудь придумаем, — сказала Мадам. — Тебе что-нибудь ещё нужно в аптеке? — спросила она, когда Майка уже собралась выходить, — или, может быть, что-нибудь не из аптеки? У меня есть возможность достать другие препараты.

— Я не работаю с наркотиками. — сказала Майка.

— Глупая! Разве речь идёт о наркотиках? Разве я хоть слово сказала? Я сама против этого и девочкам строго-настрого наказала. Среди моих девочек нет наркоманок!

— Если бы можно было достать некоторое травы… Но они бывают только в Китае, — задумчиво проговорила девушка.

— Напиши их названия. Я попробую для тебя это достать. — сказала Мадам.

От спокойной размеренной жизни Майка слегка поправилась, на щеки вернулся румянец. Она порой подолгу стояла перед зеркалом, задрав майку и смотрела на свой живот, как будто ждала что он вот-вот начнет расти быстрее. Она гладила его, говорила с малышом.

Прошел еще один медосмотр. Снова приходил высокий тощий доктор, брал анализы, сказал, что всё хорошо и с ней с малышом. В один из приёмов он даже привёз с собой аппарат УЗИ. Майку внимательно обследовали — никаких патологий не выявили.

В один из вечеров Мадам зашла в комнату Майки и сказала:

— Он сделал мне предложение! Я его приняла, — и протянула руку, демонстрируя колечко с бриллиантом.

— Здорово! Поздравляю Вас. — сказала Майка. — Я, честно, очень-очень рада за Вас.

— А уж как я рада! Да, кстати, Майя, я определилась с семейной парой. Я же говорила тебе, что семейных пар две? Так вот, я выбрала на мой взгляд, более надежную пару — супруги Чаевски. Они даже хотели забрать тебя к себе до самых родов. но я против этого.

— Ой… Всё так неожиданно… Да я и сама не хочу! Мне с девочками здесь веселее. — ответила Майка.

— Ну о твоём «веселее» я меньше всего меньше всего думала. Меня больше волнует то, что ты всё-таки попытаешься сбежать. А я дорожу своей репутацией и мне обещали очень хорошие деньги за ребенка. Поэтому, я не буду рисковать. — сказала Мадам. — Как видишь, я абсолютно честна с тобой.

— Да, вижу. И я очень это ценю. Спасибо Вам. — сказала Майка.

Повисло неловкое молчание. А потом Майка подняла глаза на Мадам и спросила:

— А Вы правда поможете мне вернуться в Россию?

— Конечно! Я же обещала. Тем более, мой будущий муж занимает не последний пост в мэрии. Ты знаешь, где может находиться твой паспорт?

— Он был в отеле. Если те, кто меня оттуда похитили, не забрали его, то он должен быть теперь либо в посольстве, либо у Сашки — это мой молодой человек.

— Посольство я беру на себя. Напиши мне адрес Сашки. У меня есть знакомые в России — попробуем поискать его там. Если мы найдём паспорт, то это здорово облегчит твоё возвращение домой.

Майка написала написал адрес Сашки, написала свой адрес и адрес отца (на всякий случай).

— Вот, это три адреса, где может быть мой паспорт в данный момент. А если мы его не найдём? — спросила Майка.

— Ну нас ещё есть время. Если не найдем, придумаем что-нибудь ещё. В конце-концов, отправим тебя дипломатическое посылкой на родину.

Майка вздрогнула.

— Да не бойся — живой. Живой. Никто не собирается тебя убивать. И да, пожалуйста, на будущее, приготовь мне своего зелья побольше. Когда ты уедешь, где я буду его брать? А мужчину всегда нужно поддерживать в тонусе, дабы не сбежал.

— Хорошо, я всё сделаю. — ответила Майка.

Вернувшись в комнату, Майка снова включила воспроизведение на видеокамере.

Второй раз девушка смотрела запись уже без страха, даже наоборот — с интересом.

Вот девочки пестрой толпой идут по трапу. Вот они спускаются на яхту. Вот это момент, когда Лёха ударил Лену. А вот катерину побежала с бокалами по яхте, чуть ли не насильно вливая спиртное в мужиков.

Ага… Теперь начинается самое интересное. Вот Костик стоит с выражением лица человека, только что пережившего оргазм, стоит с веером машет на Картину. А вот Константин — стоит на коленях, делает массаж ног Оксане. А вот уже Лёха умоляет простить свою госпожу за грубость и целует её ноги.

Майка досмотрела видео до конца, посмеялась от души, в который раз поблагодарил судьбу за то, что она оказалась именно в этом борделе, а не в каком другом.

Они последнее время очень часто разговаривали с Мадам. В один из таких разговоров Мадам сказала:

— Слушай, а почему бы тебе не остаться здесь? Мы откроем свою парфюмерную линию. У нас будет свой магазинчик. Ты будешь заниматься любимым делом…

— Нет. Я должна вернуться в Россию. У меня там Сашка.

— Сашка твой всегда сможет переехать сюда — почему бы и нет.

— Нет я должна, всё-таки, вернуться. В России у меня есть незавершенные дела…

— Ну хорошо, я тебя поняла. Давай так — моё предложение будет оставаться в силе. Если в России что-то пойдёт не так или если ты разберешься наконец со своими делами и захочешь заняться любимым делом, ты приедешь ко мне.

— Кстати о любимом деле, — сказала Майка, — у меня дома, в России была своя лаборатория. Если бы у меня была здесь такая же, то я могла бы делать намного больше и эффективнее.

— Напиши, какое оборудование тебе нужно и я тебе всё это куплю. — сказала Мадам. — С твоим появлением здесь доходы нашего дома выросли в несколько раз. От клиентов просто нет отбоя и наступило время, когда приходится даже отказывать некоторым. С одной стороны — это хорошо, а с другой стороны — не хотелось бы излишней популярности. Это может заинтересовать местную полицию и тогда у нас могут быть серьезные неприятности. Но самое серьезное, что грозит, это закрытие. Прикроют бордель — откроем его снова — так уже было и не раз. Просто неохота каждый раз срываться с места. Поэтому у меня к тебе есть маленькая просьба — что бы там не говорили девочки, о чём бы они не просили, давай ты будешь немножко посдержаннее.

— Хорошо. Договорились. — сказала Майка. — А почему бы Вам не легализовать свой бизнес? Например, открыть, ну сделать всё тоже самое только под видом рекламного или модельного агентства? Ну или например, открыть отель и девочки под видом горничных могут оказывать сексуальные услуги? Одно другому не мешает.

— Ты права. Когда мы сыграем свадьбу, я вынуждена буду либо легализовать этот бизнес, либо отказаться от него совсем. На первых порах планирую поставить старшей Ирину или Катерину..

— О! Ирина и Екатерина станут Мадам? — спросила Майка.

— Да. Но я как-то пока ещё не решила, кто из них.

— А вы живёте здесь постоянно?

— Нет! Что ты! Как можно жить постоянно в этих условиях? У меня есть квартира в городе и большую часть времени я провожу там. Сюда только приезжаю, проверить дела и нахожусь здесь вечером, когда приходят важные клиенты.

Это был последний день лета. Лета, которое принесло столько счастья в начале и столько горя потом — закончилось. «Завтра 1 сентября», — Майка лежал у себя в комнате на кровати, гладила живот и думала: «Сашка наденет парадную форму, пойдёт на построение… Интересно, как он там? Жив ли он? Всё ли с ним в порядке? Как там отец и его сожительница? Как же я по вам скучаю, дорогие мои! Даже по бате-алкоголику скучаю.» На глаза Майки навернулись слёзы. Свернувшись клубочком, накрывшись одеялом с головой, она уснула. И снова ей снился Сашка — они занимались любовью. Он постоянно шептал: — Майка… Майка… Майка… Майка опять проснулась в слезах. Не спалось. Она вышла в коридор, подошла к охраннику и сказала:

— Пойдём, погуляем, подышим маленьк свежим воздухом? Что-то не спится.

Охранник молча кивнул и поднялся с ней на верхнюю палубу. Майка стояла стоял и смотрел на звезды, словно пытаясь разглядеть среди них любимый образ. К причалу подъехала машина, из неё вышли четверо. Майка сразу узнала эту четвёрку. Пригнулась, спряталась за один из ящиков на палубе. Ребята подошли к трапу но двое амбалов из охраны мадам преградили им дорогу. Ребята не стали спорить, сели в машину и уехали. Майка вылезла из-за ящика, охранник смотрел на неё удивленно. Майка спросила:

— Ты, вообще, немой или хоть что-нибудь можешь говорить?

— Yes! — ответил охранник.

— Ага! По-русски ты понимаешь, но говорить не можешь?

Охранник согласно кивнул головой.

— Ну, может быть, это даже к лучшему. — засмеялась Майка. — видел этих четверых русских парней?

Охранник снова кивнул головой.

— Так вот, они никогда не должны оказаться у нас в гостях и они никогда не должны увидеть здесь меня. Кивни, если понял.

Охранник сделал сердитое лицо и снова кивнул головой:

— Yes!

— Умница! — ответила Майка, — пошли домой.

Ночь прошла без происшествий.

А утром к причалу подъехала роскошная машина, из неё вышла супружеская пара. Женщине на вид было лет тридцать пять — сорок, а мужчина выглядел гораздо старше — ему могло оказаться и шестьдесят и семьдесят пять лет, и даже все восемьдесят, но держался он молодцом — видна была военная выправка. Майка в этот момент вышла на палубу, подышать чистым утренним воздухом. Охранник, увидев пару, взял Майку за руку и потащил за собой. Затолкал её в комнату и сделал пальцем знак, чтобы она молчала и не выходила никуда. Майка прильнула к замочной скважине и увидела, как пара проследовала кабинет Мадам. Супруги пробыли в кабинете чуть больше получаса и когда они вышли, Майка бросилась в кабинет. Без стука распахнув дверь она спросила:

— Это они? Это они хотят забрать моего ребенка?

— Что за манеры, Майя? Почему без стука? Да, это они. Я показала им последний анализы, результаты УЗИ — они остались очень довольны и с нетерпением ждут, когда ребенок появится на свет. — ответила Мадам.

— Кстати, о ребенке… Это будет мальчик или девочка? — спросила Майка, еле сдерживая волнение.

— Майя, тебе совсем не обязательно знать это. — ответила Мадам. Она встала, подошла к девушке и обняла её за плечи:

— Поверь, для тебя же будет лучше, если ты станешь меньше думать о ребенке.

— Но как? Скажите мне, как я могу не думать о нем? — закричала Майка и в слезах выбежала из кабинета.

— Костян, я же говорю, что они нам что-то подсыпали в спиртное! С какого хрена нас бы так плющило? — возмущался Лёха.

Четверо парней сидели в номере отеля. Витёк курил кальян и смотрел телевизор. Лёха периодически вскакивал с кресла, метался по номеру и орал.

— Какого хрена, скажите мне, нафиг, я начал просить у неё прощения? И у кого? у проститутки! Я, как последний лох, стоял на коленях и просил прощения! — не унимался Леха.

— Сядь и не отсвечивай, — сказал Витёк, — мы все там были красавчиками. На четвереньках ползали…

— Нет, но если бы что-нибудь подсыпали, мы ни хрена бы не помнили, а я же всё помню. — возмущению Лехи не было предела.

— Что за фигня была там? — Костян, постукивая пальцами по столу сказал. — Если бы я лично не привязывал к ногам этой девки — как её там звали, Майка что ли — камень, я бы подумал, что это её рук дело. Помните, нам ректор рассказывал, что она способна на подобные штучки?

— Ты знаешь, — сказал Витёк, — а я ведь тоже первым делом подумал о ней. Может, она каким-то образом выжила?

— Да ладно! Каким образом? Она была без сознания, без чувств! Как она могла выжить? А если даже и выжила, то каким образом она оказалась в этой богадельне?

— Слушайте, нам нужно попасть на эту баржу и перевернуть там всё вверх дном.

— Ага… Ты видел их охрану? Не сомневаюсь даже, что у них есть автоматы. Да и здоровые они, чёрт возьми, вырубят любого из нас с первого удара.

— Я знаю, что нужно сделать, — сказал, молчавший до сих пор, Мишка. — Нужно поджечь к чёртовой матери этот плавучий публичный дом! Если эта девка там, она сама выбежит к нам в руки.

— Точно! Ты — гений! — сказал Витёк. — действовать будем на рассвете, чтобы, не дай бог, не пострадали кто-нибудь из клиентов. А то у них там могут и из мэрии оказаться, и из полицейского участка, и еще черт знает кто. Да и вообще — нам не нужно чтобы кто-либо пострадал. Нам нужно только проверить — если она там, значит Мадам её прикрывает, а если её прикрывают — значит дорожат. А если дорожат, то будут выводить в первую очередь.

— А как мы баржу подожжём? Кто нас пустит на баржу?

— Закидаем коктейлями Молотова — делов-то! Только нужно всё провернуть так, чтобы нас никто не смог опознать…

— Крутая идея, скажу я вам! — сказал Лёха. — ну что, когда будем действовать?

— Да сегодня ночью же и пойдём, чего откладывать-то?

— Если она там, вот её выводят, а дальше? Что мы будем делать? Наверняка, ведь, её буду выводить под охраной!

— Там столько девок — охраны на всех не хватит. Действовать будем по обстановке. Во всяком случае, если не удастся её похитить, то точно узнаем жива она или нет.

На том и порешили.

Пол дня ребята мотались по городу, заезжали в магазин купили парики, купили темную неброскую одежду в секонд хенде, взяли в аренду старенький, но крепкий автомобиль и заехали на заправку — налили канистру бензина. Потом приехали в номер и стали готовить «коктейли Молотова». Незаметно в этих делах и заботах прошёл весь день.

Часов в десять вечера Витёк выключил телевизор и сказал:

— Всем спать! Подъём в два ночи.

— Что так рано-то? — сказал Костян. — в это время самый наплыв клиентов. Если идти, то часов пять — шесть утра.

— Пять — шесть уже светает! — возразил Леха.

— Ну тогда, хотя бы в четыре. — настаивал Костян.

— Окей. Идем в 4:00 — согласился Витек.

Ночь выдалась как на заказ — было пасмурно, туманно, даже звёзд не было видно. Старый неприметный автомобиль остановился неподалеку от порта. Из него вышли четверо молодых людей, в руках двоих из них были сумки, в которых позвякивали бутылки. Со стороны могло показаться, что обычные рабочие порта затарились спиртным на выходной день. В обход пропускного пункта они отправились вдоль ограждения порта, где где была огромная дыра. Проникнув на территорию, компания молодых людей отправилась к причалу, у которого стояла баржа. Протискиваясь между контейнерами, ящиками и другим грузом, им удалось подойти вплотную к причалу незаметными. Рядом с причалом стояло несколько автомобилей — видимо не все клиенты ещё разъехались. Парни не стали лезть на охраняемый причал, а вместо этого они прошли спокойно по соседнему причалу, который не охранялся, но с которого до кормы нужной баржи можно было бы при желании легко доплыть. Но это им не понадобилось. Достав бутылки из сумки они начале поджигать фитили. Первая же бутылка достигла цели и упала на деревянную палубу. Старая деревянная палуба, пропитанная машинным маслом, мгновенно вспыхнула. Вслед за первой прилетели ещё несколько бутылок. На барже началась суматоха. Молодые люди бегом кинулись с причала и, спрятавшись между контейнерами, стали ждать.

Первыми баржу покинули клиенты. Машины в экстренном порядке развернулись и рванули прочь из порта. По палубе бегали охранники пытаясь потушить её. Следом за клиентами начали выбегать девушки. Видимо палуба прогорела и внизу началось сильное задымление, потому что охранники выводили девушек — они сильно кашляли, а кого-то пришлось выносить на руках и тут бандиты увидели, как двое охранников ведут Мадам и следом за ней ещё одну девушку. Этот силуэт они не спутали с ни с одним другим. Эту фигуру они запомнили на всю жизнь.

— Это она! — шепнул Костян.

Девушки стояли на причале, жались друг к другу. Мадам озиралась по сторонам. Охранники пошли видимо за оставшимися на барже.

— Бежим! Берем её и уходим!

Четверо молодых людей выскочили из укрытия, подбежали к толпе, один схватил Майку и перекинул её через плечо. Остальные отбивались от девок. Стоял невообразимый шум. Со стороны баржи уже бежали — охранники завязалась драка. Мадам оглянулась по сторонам — Майки нигде не было.

Оставшиеся двое парней подхватил третьего под руки и ретировались в сторону выхода из порта.

— Найдите их! Верните Майку! — кричала Мадам, но охранники даже не знали, то ли тушить баржу, то ли бежать за похитителями. В конце-концов двое бросились вдогонку, но вернулись ни с чем.

— Они уехали на машине. — доложил один из охранников.

Мадам бушевала:

— Найдите мне её! Привезите сюда девчонку! Землю ройте, из-под земли достаньте, но чтобы девка была здесь! Ни она, ни ребёнок не должны пострадать! За её ребёнка я уже получила предоплату! Я не собираюсь её возвращать.

— Мадам, да успокойтесь вы, — сказал начальник службы безопасности. — ну эта пропала, найдём другую беременную. Делов-то, всего ничего.

— Мне не нужна другая беременная! Эта супружеская пара заплатила очень хорошие деньги, исходя из того что эта девочка не проститутка и наркоманка. У неё замечательная анализы, её молодой человек не пьет и не курит. Оба абсолютно здоровы. Где я ещё такую возьму?

— Ну мы постараемся сделать всё, что возможно. Мои ребята осмотрели территорию вокруг порта — там были следы машины. Сейчас сейчас они просматривают записи с камер видеонаблюдения. В скором времени мы будем знать, на какой машине они приехали и где их искать. В дверь кабинета тихонько постучали.

— Кто там? — крикнула Мадам и дверь открылась, вошла Катерина.

— Я не знаю, смогу ли вам чем-то помочь, но Майка рассказывала, что её преследовали четыре парня из России. Она их называла: Лёха, Костян, Витёк и Мишка.

Мадам повернулась к начальнику охраны:

— Срочно проверить всем аэропорты — не вылетали русские с такими именами сегодня за границу, не покупали билеты!

— Попробуем сделать всё, что возможно. — ответил начальник охраны.

— И что невозможно — тоже! — сказала Мадам. — можешь идти. — повернулась она к Катерине. — А ты останься! — сказала начальнику охраны. — Мне нужно её найти, понимаешь? Она не просто беременная. Девочка ещё и гений. У меня на неё были большие планы.

— Как? Разве вы не собирались её отпустить после родов?

— За кого ты меня держишь? Конечно же не собиралась!

— Ну Вы же обещали. Вы ей говорили это.

— А что ей должна была сказать? Разумеется, я это говорила для того, чтобы успокоить девочку, чтобы она не пыталась бежать, чтобы она спокойно доходила беременность. Эти старпёры мне заплатили даже за то, чтобы я её кормила. А я её кормила из общей кухни.

— Понятно. — ответил начальник охраны. — А я то, когда услышал ваш разговор, ушам сначала своим не поверил, подумал что за аукцион неслыханной щедрости…

— Знаешь что, дорогой, в наших кругах, в нашем бизнесе нужно быть жёсткой, хитрой — иначе у нас не выжить. И ты это сам прекрасно понимаешь не хуже меня. Каждый вертится, как может.

— Что делать с похитителями, если мы их найдём?

— Да что хотите делайте. Море большое — всё вытерпит. Утопить их нахрен, чтобы они больше не отсвечивали и не мешали мне жить.

— Хорошо. Будет исполнено. — ответил начальник охраны, — есть ещё какие-то пожелания, что-то ещё я должен знать?

— Да. Есть у тебя есть знакомые в России?

— Разумеется, у меня есть знакомые в России. — ответила начальник охраны.

— Вот тебе три адреса — пусть на всякий случай полазят, проверят там, может, найдут её паспорт.

— А зачем нам её паспорт, если вы не собираетесь её отпускать?

— Пусть будет на всякий случай. Жизнь, она долгая и всякое может случиться. Не знаешь наверняка, когда и что может пригодиться.

— Тоже верно. Хорошо, я сегодня же позвоню знакомому, он проверит эти три адреса.

— Спасибо тебе. Что бы я без тебя делала?

— Другого начальника охраны наняла бы и всё.

— Да нанять я смогла бы, а вот доверять ему так, как доверяю тебе — вот это уже вопрос. Ты прошёл, посмотрел, что у нас? Какой ущерб от пожара?

— Не особо большой ущерб. Верхняя палуба только на корме пострадала, но она давно требовала ремонта.

— А внизу?

— Там всё нормально. Копоть маленько, но девочки уже убираются, наводят порядок. Всё проверили — всё хорошо.

— Вот и замечательно. Значит, пожар был не случайным… И это не мои конкуренты.

— Конечно не случайно. На палубе нашли осколки бутылок — я так думаю, что использовали бутылки с зажигательной смесью, так называемый «коктейль Молотова» — любимая игрушка русских со времён Второй мировой.

— Да не только русских. На всем постсоветском пространстве любят этот коктейль. Значит, целью была именно Майка, выманить её с баржи.

— Ну да. На баржу мы их не пустили, значит нужно было выманить вас сюда — на причал..

— Ладно с этим разберёмся. Найдите мне её! Я вас умоляю — найдите мне её!

— Расходы в каких пределах? — спросил начальник охраны.

— На деньги не скупитесь. Ребёнок покроет всё после родов да ещё и останется более, чем достаточно.

— Хорошо. Я могу идти?

— Иди..

Катерина всё это время стояла за дверью и внимательно слушала, на последних словах она побежала по коридору, благо, толстый ковер скрывался звуки шагов. В комнате Майки она села на кровать и стала лихорадочно думать: «Так… Майку отпускать она не собирается… Ай да Мадам… Ай, хитрая! Понятно, этого следовало, в принципе, ожидать. Я сама ушам не поверила, когда Майка сказала, что её отпустят. Что же делать? Где её теперь искать?

Девушек никогда не отпускали свободно в город. На барже была своя постоянная клиентура и не было необходимости стоять где-то на улицах города в поисках клиентов. Но иногда их всё-таки вывозили по несколько человек в город — обновить гардероб. Один из таких дней был запланирован на послезавтра. Обычно девчонок сажали в машину по четыре человека, отвозили на центральную улицу, где располагалось множество магазинов, выпускали там и они в течение нескольких часов шатались по магазинам — выбирали себе новую одежду. «Чтобы я делала, окажись я на месте Майки? — продолжала размышлять Катерина. — Я бы всеми правдами и неправдами заставила похитителей вывезти меня в город — там проще бежать, проще затеряться. Конечно, вероятность того, что Катерина встретит Майку в городе — ничтожно мала, но почему бы не использовать эту единственную возможность?

Собравшись с духом, Катерина натянула ма лицо улыбку и пошла к Мадам. Постучав в дверь кабинета и услышав: «Войдите!», девушка вошла в комнату.

— Чего хотела? — устало спросила Мадам.

— Одежда…

— Что не так с вашей одеждой?

— Она вся пропахла гарью! Придется все выбрасывать.

— А стирать вы не пробовали? — зло спросила Мадам. — представляешь, люди иногда стирают одежду, а не выбрасывают её.

— Да, я знаю. Но и вы знаете какое у нас белье — оно от частых стирок быстро приходит в негодность. Не хотите же Вы, чтобы мы перед клиентами дырками сверкали..

— Хорошо. Скажу, чтобы вас завтра отвезли, сегодня всё равно клиентов не будет. Нужно баржу в порядок привести.

— Блин! Ну надо же! Всё получилось! — восторженно кричал Лёха.

— И наша девочка жива! — ржал Костян. — Ну надо, же, ни в воде не тонет, ни в огне не горит. Какая же нам какашка попалась! Куда мы едем, братан?

— Да есть тут одно место. Нас там точно никто не будет искать.

Машина покинул пределы города, свернула на проселочную дорогу и спустя час остановилась около какой-то деревни. Деревня очень напоминала чем-то глухие заброшенные деревни в России — несколько покошенных домов с разбитыми стеклами выломанными дверями.

— Куда ты нас привёз? — возмутился Костян.

— Да успокойся ты — это временно. Нам нужно какое-то время — переждать. В аэропорт соваться сейчас нельзя — там будут искать в первую очередь. А если эта подруга рассказала о нас, назвала наши имена, то нас первым делом будут искать в аэропортах и на других вокзалах.

Машина остановилась около самого приличного из домов.

— Бери девку, пошли. — сказал Витек.

Лёха забросил Майку на плечо и они вошли в дом. Лёха бросил Майку на кровать, словно мешок.

— Она у нас не окочурилась случайно?

— Да нет, дышит. Просто в обмороке.

— А я знаю, как привести её в чувство, — сказал Костян и стал стаскивать с майки штаны.

— Да прекрати ты! Перестань! Тебе что, баб не хватает? Тебе бы только трахаться.

— Ну а что? Почему не воспользоваться-то? — возмутился Костян.

— Оставь. Мы её не для этого сюда привезли. Если нужно было бы кого-нибудь трахнуть, нашли кого-нибудь другого.

Витек подошёл к Майке, похлопал её по щекам:

— Эй, красавица, давай просыпайся!

Майка открыла глаза и, увидев над собой Витьку, завизжала.

— Ай, ори, сколько тебе влезет — тебя всё-равно никто не услышит. А ты молодец! Как ты ухитрился выжить с камнем на ногах?

— Узлы вязать не умеете. — ответил Майка и отвернулась в сторону стенки. Витек взял Майку ладонью за лицо, повернул к себе:

— Ты не отворачивайся, когда с тобой дяди серьёзный разговаривают,

— Дяди серьёзные? — начала было Майка, но осеклась — спорить и ругаться в её положение было бы наивысшей глупостью. — Не бейте меня! Не трогайте меня, пожалуйста, — жалобно вдруг взмолилась Майка.

— Да никто тебя не собирается бить. Ты нам вообще не для этого нужна.

— Меня, наверняка, ищут! Сашка или отец.

— Отец, конечно, тебя ищет. Только на том свете. Он так и написал «Иду за дочерью» в предсмертной своей записке, — заржал Лёха.

— Как? Что с отцом? Что с ним случилось? Вы его убили?

— Нее, мы не убивали. Сам в петлю полез. Ну мы только ему немного помогли, — хохотнул Мишка. — его всего-то попросили сходить к тебе в квартиру и принести твои тетради, записи — всё, что мог найти. Он даже этого сделать не смог, алкаш проклятый, а когда пришёл ещё начал денег требовать, выделываться. Сказал, что пойдёт в полицию, про нас расскажет. А что нам оставалось делать?

— Ну вы и ублюдки! — Майка отвернулась к стене и заплакала.

— Поплачь, поплачь. Вы, бабы, вообще любите плакать по любому поводу, — сказал Костян. — слышь, Витёк, в этой дыре есть что-нибудь пожрать?

— Пожрать… Одному трахаться надо, другому жрать… Вы сами что-нибудь самостоятельно можете решить?

Майка села на кровати:

— А сколько вы собираетесь меня здесь держать?

— Не знаю. Как пойдёт… Нужно выехать в город на разведку — посмотреть, что там. Нет ли никакого шума. Только очень осторожно.

— Мне нужна чистая одежда, — сказала Майка. — Я же не могу ходить в этом постоянно. Через пару дней вы сами от меня будете шарахаться, как черт от ладана.

— Ладно, сегодня отдыхаем, а завтра сделаем вылазку в город. А дальше будем решать по обстановке.

— Я пить хочу, — вдруг сказала Майка.

— О да! Сейчас я найду для нашей принцессы чистой родниковой воды! — заржал Лёха, а Витёк сказал:

— Посмотри в машине — там бутылка с водой была. Принеси.

— Слушай, ты серьёзно предлагаешь нам до завтра здесь сидеть без еды и без воды? — возмутился Костян.

— А что ты предлагаешь? — спросил Витёк.

— Я предлагаю кому-нибудь вдвоём остаться здесь, а двое пусть смотаются в город, где-нибудь на окраине в маленьком магазине затариться едой. В центр пока лучше не соваться.

— Хозяйка борделя не будет обращаться в полицию и я не думаю, что у неё охрана как у президента. Ну максимум пять-шесть человек. Даже если нас будут искать — хрен найдут, а если найду то не сразу.

— Ладно, — сказал Витёк, — я и Мишка останемся здесь, а ты, — он ткнул пальцем в Костяна, — и ты, — ткнул пальцем в Леху, — съездите, что-нибудь купите.

— Деньги дай. — сказал Костян.

— Что, у вас денег нету что-ли?

— Я на мели, — ответила Лёх.

— Ну вы даете, пацаны, — Витёк полез во внутренний карман, достал бумажник, кинул несколько купюр на стол и сказал:

— Принцессе нашей купите что-нибудь понежнее. Соку, воды, йогурт — что она там ест… Ты что ешь, принцесса?

— Я всё ем, — ответила Майка.

— Слышал, Витёк, она всё ест!

Ребята уехали. Витёк сидела, развалившись в старом продавленном кресле, Мишка лёг на свободную импровизированную кровать из ящиков.

— Слушай, Витёк, а тут, что, бомжи что-ли живут? Мы тут никаких блох и клопов не подцепим?

— Я не знаю.

— Откуда ты вообще узнал про это захолустье?

— Да чет как-то с тёлкой какой-то ездили, оглядывали достопримечательности окрестностей города. Вот и нашли эту, богом забытую, дыру.

— Давно ездили то?

— Да нет, недавно.

— А что за тёлка была?

— Да хрен её знает! Наркоманку какую-то на улице подобрал.

— И чего? Ты её трахал на этой постели что ли?

— Нет. На это постели она сдохла.

Мишка подскочил с кровати, как ужаленный:

— Как сдохла?

— Да так сдохла. Дура от передоза сдохла.

— Куда ты её дел?

— Выкинул в лесополосе вместе с вон её паспортом.

— Стоп! То есть, ты хочешь сказать, что подцепил какую-то телку, она сдохла от передоза, ты её выкинул в лесополосе и подсунул ей паспорт вот этой девки? — глаза Мишки полезли из орбит.

— Ну да. Её же ищут. Ну вот и найдут останки разложившейся плоти с её паспортом.

Майка лежала и всё это слышала и волосы вставали дыбом. «То есть, если обнаружили труп, а с ним мой паспорт, то на родину сообщат, что я погибла от передоза. И никто даже никаких экспертиз проводить не будет… Бедный мой Саша! Бедный мой папа… " И Майка заревела в голос.

Вдруг внизу живота Майка почувствовала, как что-то толкнуло её. Девушка прижала руки к животу и почувствовал ещё один толчок.

— Эй, ты чего там за живот схватилась? — спросил Витёк.

— Это у неё от радостных вестей колики начались! — заржал Мишка.

— Придурки вы, — ответила Майка. — Я беременна и ребёнок только что начал шевелиться! — по лицу Майки поплыла улыбка.

— Нифига себе! Наша порно-звезда залетела! Ты хотя бы знаешь, кто отец ребенка? случайно не кто-нибудь из нас? Кто хочет стать отцом? — ржал Витёк.

— Обломитесь, это ребёнок Сашки. — сказала Майка.

— А он-то в курсе, что скоро станет папой? — продолжал хохотать Витёк.

— Нет, он не знает.

Лицо Витьки стало вдруг серьезным и он сказал:

— Ну так вот, девочка, в твоих же интересах вести себя примерно, не выкидывать никаких фокусов, если ты хочешь сохранить этого ублюдка. А будешь вести себя плохо я тебе лично сделаю аборт! Да так, что-то потом не только рожать, ты ходить не сможешь!

— Ой… Это я уже поняла, — ответила Майка.

— То то же. Будь умницей и всё будет хорошо.

— И что же вы планируете со мной делать?

— Сделаем тебе паспорт, перевезем в Россию. У нас там есть лаборатория — так что будешь делать практически то же самое, что и сейчас, а захочешь — духами будешь в свободное время заниматься, Но для нас ты будешь делать наркотик, да такой, чтобы его ни один анализ не обнаружил.

— С чего вы взяли, что я смогу сделать такой?

— Да мы общались с ректором твоим бывшим. Он сказал — точно сможешь. А я ему верю. Мужик он солидный, врать не будет. Как думаешь, сможешь что-то такое сделать? — спросил Мишка.

— Гипотетически, это возможно. — ответила Майка, — мне действительно нужна лаборатория и нужны будут помощники. Уж не думаете ли вы, что я одна буду тянуть целое промышленное производство?

— Ну помощниками мы тебя обеспечим. — сказал Витёк, — на этот счёт можешь даже не переживать. Студентов химиков хоть жопой ешь и все мечтают о деньгах, богатстве и славе.

За окном послышался шум подъезжающей машины — это ребята вернулись с продуктами. Они вошли таща в каждой руке по сумке, битком набитые продуктами.

— Фига себе, вы затарились! — удивился Мишка.

— Ну а что? Нам сутки практически здесь сидеть. С голоду я, что ли, подыхать должен? И они стали выставлять на стол бутылки и продукты.

— Никакого спиртного! Завтра у нас должна быть ясная голова.

— Ну мы по чуть-чуть! Расслабиться…

— Нафиг вы столько накупили?

Витёк подошел, взял пару бутылок, открыл и стал выливать на пол. Ребята молчали. Мишка решил нарушить возникшую неловкую паузу:

— Вы знаете, у нас тут новость — наша порнозвезда, оказывается, беременная!

— Вот это да! — присвистнул Костян, — надеюсь, отец не я?

— И не я! — подхватил Лёха.

— Да успокойтесь. Никто из вас. Отец — этот, как его. Как его звать-то? Ну вот этот, который её жених, типа.

— Ну ты даёшь, мать! Ты не перестаешь нас удивлять! — сказал Костян. — И когда ты только всё успеваешь.

— Вы представляете, этот блюдо ублюдок внутри неё уже шевелится.

— То есть, это как минимум 16 недель?

— А тебе-то откуда известны такие подробности? — спросил Витёк.

— Как, откуда известно? Я и из многодетной семьи. Ты знаешь, сколько нас в семье было? Восемь детей. Я самый старший. Я эту беременность уже выучил наизусть, от первого до последнего дня. Мать, как кошка, меняла постоянно мужиков и от каждого рожала.

Лёха присвистнул:

— Нифига себе, какие подробности! Оказывается мы о тебе совсем ничего не знаем. А я у матери один, только она вряд ли знает о том, жив я или нет и вообще где я.

— А почему? — спросил Леха.

— Да пьет она. Я из дома ушёл, когда мне четырнадцать было.

— То есть, вот уже десять лет ты просто балду гоняешь по белому свету, как беспризорник?

— Ну как-то так, — ответил Костян.

— Нет, у меня нормальная семья: мать, отец, бабушка, дедушка, сестра есть. — сказал Мишка, — Но, блин, меня всё время тошнило от этого. Вечно на праздник обязательные оливье, на новый год — обязательно ёлка, и всё в кругу семьи. Дежурные речи — как меня это постоянно бесило! Я каждый раз пытался свалить со всех семейных праздников. В конце-концов батя распсиховался и записал меня в кадетское суворовское училище. А я оттуда сбежал…

— И что? И больше ты в семью не вернулся?

— Нее, не возвращался.

— Ну ты даёшь! А я мечтал всегда о семье, — сказал Мишка и вдруг резко сменил тему для тему разговора, — А вы знали, что Витёк подсунул паспорт нашей звезды проститутке-наркоманке, которая тут окочурилась, в этом доме.

— Ну я знал, — сказал Костян.

— А я первый раз об этом слышу, — ответил Леха.

— Так вот… Я думаю, сейчас самое время, чтобы труп девушки обнаружили. Тогда ни Мадам, ни её служба охраны и никто вообще не будут девку искать.

— Да ты — голова! — сказал Витёк, — завтра мы этим займёмся.

Витька открыл банку тушенки, отломил кусок хлеба, отломил кусок колбасы, взял два яблока и всё это отнёс и положил на кровать рядом с Майкой:

— Ешь, ты нам нужна живая и здоровая.

День близился уже к закату, на дворе стало темно. Несмотря на запрет Витьки, Костян с Лёхой напились. Костян подсел к Майке и начал лапать.

— Ну, ведь, сказал… Ну мы же договорились! Прекрати! — сказал Витёк.

— Но я только чуть-чуть позажимал и всё, — оправдывался Костян.

— Давайте спать укладываться! — скомандовал Витёк.

— Ну на хрен! Я здесь не лягу! Я пойду лучше в машину спать, — сказала Лёха.

— Точно! И я пойду лягу в машине, — сказал Костя.

Мишка вытянулся на ящиках со словами: «Я буду лежать здесь».

Витёк по-прежнему сидел в кресле, положив ноги на ящик.

— А мне и так хорошо! Всё! Всем отдыхать. Завтра тяжелый день.

Майка попросилась в туалет и Мишка вывел её во двор и даже отвернулся, за что Майка была ему очень благодарна.

Майка летела в пропасть. Из пропасти торчали кости, вылазили какие-то скелеты, тянули к ней руки, строили страшные морды. Майке не хватало воздуха и хотелось кричать, но крик застревал в горле. Ночь прошла в кошмарах и Майка проснулась рано утром с ощущением, словно её избили. Вскоре проснулись и её похитили сели, за стол позавтракали. Костян с Лёхой похмелились. Витька посмотрел на часы и сказал:

— В отель нам возвращаться нельзя — нас там наверняка уже ждут.

— Почему нельзя? Можно. Покрутиться вокруг отеля, если ничего подозрительного не заметим, один из нас кто-нибудь сходит, заберёт наши вещи. — сказал Костян.

— Ну может и так. До до города ехать час. Время 8:00 — скоро откроются магазины. Нам по-любому нужно попасть в отель, забрать вещи и документы…

— И заехать в магазин купить мне одежду. — подала голос Майка.

— Да и заехать в магазин и купить тебе одежду. — передразнил её Лёха. — Будет исполнено, моя королева.

Свалив остатки еды в один мешок и крепко завязав его, Витёк оставил пакет на столе:

— Местным бомжам праздник будет, если найдут. Ну или нам, может быть, придется вернуться. Кто знает, что нас ждёт в городе.

До города ехали молча. Разговаривать не хотелось. Майка сидела, положив руки на живот и всё пыталась почувствовать новые толчки, но ребёнок не толкался.

В городе машина остановилась около первой же телефонной будки.

— А как мы сообщим о трупе? — спросил Лёха. — кто-нибудь знает местный язык?

— Не обязательно местный, можно на английском. Я знаю английский, — сказал Витёк. — сидите здесь, я сейчас.

Зайдя в будку Витька набрал номер полицейского управления и по-английски сказал:

— Здравствуйте! В лесопосадке на северо-западе, два километра от города, найден труп девушки.

На том конце провода сказали:

— Подождите! Назовите своё имя!

Но Витёк не стал ждать, просто положил трубку и пошел к машине.

— Валим отсюда. Поехали к отелю.

Подъехав к отелю, ребята внимательно осмотрели стоянку и местность вокруг отель, но ничего подозрительного не заметили.

— Я пойду один. — сказал Витёк, — если всё нормально, я дам вам знал.

За стойкой на «ресепшн» стояла девушка, увидев Витьку, её лицо засияло:

— Я рада видеть вас, мистер Силантьев! Вами интересовались.

— Когда интересовались? Кто интересовался? — спросил Витёк.

— Вчера вечером приходили двое высоких, крепких мужчин, сказали, что они ваши друзья из России, но я им не поверила. Они не похожи на ваших друзей. Они много старше и выглядят, как бывшие полицейские или военные.

— И что вы им сказали?

— Я сказала, что вас нет. Вас и правда же не было!

— Они поднимались наверх?

— Нет. Они покрутились в холле и ушли.

— Сегодня кто-нибудь мной интересовался?

— Нет, больше никого не было, мистер Силантьев!

— Спасибо вам огромное. Вы — очень хороший менеджер! — Витёк достал из бумажника купюру в сто евро и положил перед девушкой, — если вдруг будут нами интересоваться, скажите, что мы съехали.

— Хорошо! А номер оставлять за вами?

— Да. Номер пока пусть остаётся за нами, — сказал Витёк и, взяв ключ от номера, поднялся наверх. Быстро собрал всё самое необходимое: документы, вещи и спустился вниз.

— Ну что там? — спросили ребята.

— Да, нами интересовались. Крутились вчера двое, но в номер не заходили.

— Лохи позорные! — заржал Лёха.

— Скорее всего, они действовали неофициально, поэтому и не стали привлекать к себе лишнего внимания.

— Это нам даже на руку, — сказал Костян.

— Да согласен, — сказал Витёк. — Ну что, в гостиницу нам возвращаться опасно… Может снять номер в другом отеле? Они теперь знают наши имена и скорее всего пробили уже все возможные отели в городе, раз пришли сюда. Так что, в гостинице вообще не вариант. Ладно, давайте купим нашей принцессе одежду, а то она действительно выглядит, как бомж — даже из машины выводить опасно — сразу привлечет к себе внимание.

Свернув в переулок, они оказались на центральной улице города, где располагалось множество различных магазинчиков и бутиков, Это место очень любят туристы, это место очень любит и местные, потому что цены здесь разнятся от самых низких до самых высоких. Проезжая по улице, Майка рассматривала город, так как приехав сюда отдыхать с Сашкой, у них так и не было возможности ознакомиться с городом, посмотреть его достопримечательности. Вдруг дверь одного из магазинов открылась и на улицу вышли несколько девушек. Майка сразу узнала их: впереди шла Катерина, за ней — Лена, Оксана и последней, загрузившись сумками, ещё одна — незнакомая девушка. Майка не подала виду, что узнала их.

— Ну вот же магазины! Куда мы едем? Остановите, пожалуйста. Пойдём что-нибудь купим. — подала голос Майка.

— Ага. Сейчас. Жди. Как же, пойдёшь ты! У тебя какой размер? — спросил Витёк

— 44–46 ответила Майка.

— Костян, сходи в магазин, купи принцессе одежду и нижнее белье 44–46 размера.

— Деньги давай. — сказал Костян.

— О боже! С вами затраты. Так никаких денег не хватит. — застонал Витька.

— Ой, не беспокойся, она всё от работает, — сказал Лёха, — ты же ведь отработаешь, правда?

— Да! — Майка послушно кивнула головой, взглядом провожая девушек из борделя.

Костян открыл дверь и как только обе ноги его оказались на земле, Майка толкнула его, что было силы и выскочила из машины.

Она бежала и кричала на всю улицу:

— Катька! Оксана! Лена!

— Держи её! — заорал Витька. Костюм вскочил с асфальта, отряхивая брюки и бросился за Майкой.

Майка бегала так, как не бегала, наверное, никогда в жизни.

Девушки, увидев её, остановились.

— Майка! — закричала Катерина.

Девушка схватила её за руку, потянула в другую сторону от машины и стала шептать на ухо:

— Тебе нельзя возвращаться на баржу! Мадам не собиралась тебя отпускать! Она хочет использовать тебя для производства духов, парфюмерии и прочего. Она продаст твоего ребёнка, а тебя оставит здесь. Тебе нельзя возвращаться на баржу, Майка, слышишь?!

С одной стороны бежали охранники Мадам, с другой — Витька и Костян. Расстояние стремительно сокращалось.

— Кать, мы обязательно еще увидимся. — прошептала Майка. — Спасибо, тебе! — и выдернув руку, толкнула Катерину в грудь. Потом развернулась и понеслась навстречу парням:

— Бежим! Скорее! — опешившие от такого поворота событий, парни, ни слова не говоря, кинулись за ней к своей машине. За рулем уже сидел Леха и как только троица достигла машины и упала на заднее сиденье, рванул с места. Машина свернула на соседнюю улицу и лоб в лоб столкнулась с грузовиком.

— Лёха! Вправо! — заорал Костян.

— Нееееет! — закричала Майка. Потом удар. Страшный лязг железа. И темнота.

Мы играем в игры придумываем квесты, но самый сложный, суровый квест очень часто предлагает нам сама жизнь.

Сашка пил кофе на кухне, телевизор работал в фоновом режиме на минимальной громкости. Вдруг один из сюжетов привлек его внимание, Сашка прибавил громкость и оцепенел — корреспондент с присущей ему бесстрастностью рассказывала:

— В лесополосе неподалеку от греческого города был найден полуразложившийся труп девушки, приблизительно 19 лет. Труп очень сложно идентифицировать в виду того, что его поклевали птицы, обглодали дикие животные. Но рядом с трупом найдена сумочка, в которой обнаружили паспорт на имя гражданки России Майи Ольшанской, ранее пропавшей на этом курорте и объявленной в розыск. По предварительной версии девушка скончалась от передозировки наркотиков. Мы обратились в посольство, чтобы там помогли в поисках родных девушки, на что нам ответили, что единственный её родственник — отец — покончил жизнь самоубийством несколько дней назад. Поэтому было принято решение не возвращать тело Майи Ольшанской в Россию, её кремируют здесь, а урна с прахом будет храниться в посольстве, пока кто-то из дальних родственников не захочет её забрать.

А в это время за спиной репортёра шла картинка, на которой коронеры застёгивают чёрный пакет и грузят его на носилках в машину. Далее крупным планом была показана страница паспорта Майки.

Весь сюжет занял не более двух минут, а Сашке показалось, что он длился вечность

Сашка почувствовал, как ему не хватает воздуха, как комок злости, обиды, горя и боли собрался в горле, перекрывая дыхание.

На работу в этот день Сашка не пошёл, позвонил и сказавшись больным, остался дома.

К середине дня боль внутри стала невыносимой. Сашка кричал, выл, бился в истерике так, соседи даже испугались и кто-то позвонил в дверь. Звонок вернул его к действительности, он открыл. На пороге стояла бабуля соседка:

— Сашенька у тебя всё хорошо? — спросила она, — что ты так кричишь? У тебя что-то, может быть, болит? Может быть, скорую вызвать?

— Нет, Марь Сергеевна, — сказал Сашка, — не надо скорую. Всё хорошо. Теперь уже всё хорошо. — сказал Сашка и закрыл дверь.

Оставаться дома был невыносимо, схватив куртку Сашка вышел на свежий воздух и несколько часов подряд он бесцельно бродил по улицам города. Но всё напоминало о Майке.

Вот у этого памятника они фотографировались

Вот в этом кафе они сидели болтали, строили планы, мечтали. А вот то самое туристическое агентство, в котором Майка брала путёвки.

— Саша! Саша! — вдруг громко кто-то окликнул его.

Сашка обернулся — перед ним стояла девчонка с его курса. Она давно уже оказывала ему всевозможные знаки знаки внимания, но Сашка не обращал на неё внимание. Да зачем, если у него была Майка. «Была» — это мысль страшной болью отозвалась в голове. Схватившись за голову Сашка закричал:

— Была? Нет! Не была! Она есть и останется!

— Саш, ты чего? Ты не узнал меня? Что случилось?

— Майка… Она погибла!

— Майка? Это твоя девушка? Та самая?

Сашка только кивал головой. Инна, так звали девушку, взяла Сашка под руку:

— Дыши! Дыши. Дыши. Давай успокаивайся. Возьми себя в руки, — говорила она. — Ты говорил, что она пропала.

Сашка взял себя в руки.

— Что с ней случилось?

— Я не знаю. Я видел сюжет по телевизору. Там сказали, что Майка умерла от передозировки наркотиков там, на греческом курорте. Но Майка никогда не была наркоманкой! Она вообще была против наркотиков.

— Саша, — сказала Инна, — ты же большой мальчик, ты же прекрасно понимаешь, что передозировку наркотиков можно устроить и не будучи наркоманкой. Ты же прекрасно знаешь, как всё это происходит, как это делается.

— Да, знаю, от того и страшно. — сказал Сашка. — Я из-под земли достану этих ублюдков, кто сотворил с ней такое.

— Ты знаешь, кто это сделал? — спросила Инна.

— Я догадываюсь.

— Догадываться мало. Нужны твердые доказательства.

— Будут у меня и доказательства. Это те же люди, что убили отца Майки. Те же люди, которые пытались убить Ольгу.

— А Ольга — это кто такая?

— Ольга это староста группы, в которой училась Майка. Кстати, надо её проверить.

— Но сейчас уже поздно. Давай, провожу тебя домой. — сказала ему Инна.

— Что я, маленький что-ли? — возразил Сашка.

— Ну маленький, не маленький, а глупости совершаешь, как ребёнок — одну за другой. Пойдём. Жизнь продолжается.

— Это у тебя она продолжается, — ответил Сашка, — а моя жизнь закончилась сегодня. Я всё это время жил надеждой, что она жива, а её уже давно нет на этом свете.

— И ты так просто сдался и поверил?

— А у меня есть выбор?

— Выбор есть всегда, — сказала Инна, — в конце-концов ты можешь съездить туда, забрать урну, забрать её вещи…

Незаметно за разговором Сашка и Инна подошли к его дому.

— Я могу подняться к тебе, если хочешь, — предложила Инна.

— Я хочу побыть один. — ответил Сашка.

— Нет, Саша. Тебе нельзя сейчас оставаться одному. Тебе нужен кто-то, кто будет рядом. Человеку нужен человек. — сказала Инна.

Молодые люди поднялись по лестнице, Сашка дверь квартиры, пропуская вперёд девушку. На кухне, открыв холодильник, Сашка достал бутылку водки и поставил на стол две стопки.

— Я не буду, — сказала Инна.

— А я и не тебе, — ответил Сашка.

Налив одну стопку полную, накрыл её куском чёрного чёрного хлеба. Вторую налил себе и залпом выпил.

— Саша, прекрати. Ты должен жить! Понимаешь, должен жить! Этого хотела бы Майка! Ты должен жить ради её памяти. Если она действительно погибла, то она сейчас видит тебя и, поверь, она меньше всего хотела бы, чтобы ты ушёл в запой и больше всего хотела бы, чтобы ты был счастлив. Чтобы у тебя была семья. Чтобы у тебя были дети. Ты пойми — это нормальное желание каждого любящего человека!

И Сашка заплакал. Сначала слёзы большими каплями просто падали на пол, потом его начало трясти от рыданий. Сашка последний раз так плакал в детстве. Он рыдал. Инна подошла к нему, обняла его за плечи, прижала к себе. Так они и стояли какое-то время, пока парень не успокоился.

«Пойдём» — тихонько шепнула она ему на ушко, — тебе надо отдохнуть.

Женщина повела его к кровати, словно он был совершенно беспомощным, хотя, в этот момент всё именно так и было.

Она держала его под руку, направляла движения. Сейчас Сашка чувствовал себя как человек, который потерял самое дорогое, то без чего дальше продолжать жизнь просто нет смысла. И самым горьким было осознание того, что уже ничего нельзя исправить. На Инну он ощущал как просто предмет мебели, табуретку или стол. Он даже не мог нормально соображать, мысли урывками метались в голове, путались, отказывались выстраиваться в понятные образы. Рваными кусками перед глазами мелькало лицо Майки, её квартира, выпускной.

Девушка довела его до кровати, положила, на секунду задумалась и не торопясь стала его раздевать. Он совершенно не сопротивлялся, ему сейчас было всё равно, что с ним делают. Инна раздела его, накрыла одеялом, несколько секунд смотрела на мужчину лежащего на кровати с отрешённым лицом.

Уголки её губ чуть заметно дрогнули, приподнимаясь вверх. Это было практически незаметно, даже если присматриваться, можно не заметить, что на тысячную долю секунды, на её лице появилась улыбка. Она сняла с себя платье, трусики, бюстгальтер, и залезла к нему под одеяло. Несколько минут они просто лежали рядом касаясь друг друга плечами. Она чувствовала жар его тела, слышала дыхание, видела его полные боли глаза.

Инна положила на него свою руку, ощущая под ладонью толчки растревоженного сердца. Потихоньку провела рукой по груди, осторожно, нежно, едва касаясь. Маленькая ладошка коснулась его щеки, провела по начавшей пробиваться щетине, погладила по волосам словно успокаивая ребёнка. Посмотрела на его лицо, он закрыл глаза, но её руки не убирал. И снова по волосам, с каждым разом проводя смелее, опускаясь чуть ниже, к шее и плечам. Он вздрагивал, пытался отвернуться, но тепло женских рук действовало на него магически, они дарили успокоение, словно сметали чёрную хандру и уныние. Ему хотелось к ним тянуться, но что-то в душе мешало этому. Она повернулась к нему и робко, едва касаясь кожи поцеловала в закрытые глаза, лёгкими касаниями губы прошлись по щекам, задели уголки губ. Она снова его гладила, и снова целовала лицо.

Упрямо сжатые губы мужчины чуть расслабились, пропала глубокая складка на лбу, он задышал ровнее и спокойнее. Лицо уже не было таким напряжённо-печальным, к нему постепенно возвращалась жизнь, всё ещё маленьким ручейком, но и этого ему хватило, чтобы вынырнуть из тёмного омута горя в который он сегодня окончательно провалился. Сашка тянулся к ней, сейчас, ему просто было необходимо женское участие. Последние месяцы были такими мрачными и тревожными, что он рисковал просто сгореть.

Неожиданно для нее, он привстал. Сильные руки молодого мужчины перевернули её на живот. Он схватил её за бёдра, и резким движением приподняв, поставил на колени.

«Саша, что ты делаешь?» — спросила она, хотя прекрасно понимала, что.

Мужчина намотал на кулак её длинные волосы, и резко вошёл, не удосужившись даже проверить, насколько она была к этому готова.

Девушка вскрикнула, но больше от удивления таким резким поворотом событий, чем от боли.

«Саша, понежнее» — прошептала она.

Но он её не слушал.

Сейчас, он вымещал злость на себя, за то, что не смог защитить любимого человека. Он понимал, что всё равно не смог бы этого сделать, но чувство вины не уходило.

Кончил в Инну. Ему в данный момент было совершенно на это наплевать. Отвалился в сторону и заснул. Девушка осторожно встала, поправила на нём одеяло и пошла в ванную комнату. Проходя мимо висящего в коридоре зеркала, довольно улыбнулась своему отражению.

И снова чёрный коридор навстречу. Ветер с осколками стекла и темнота. Кто-то рассказывает про тоннель со светом в конце, кто-то рассказывает про яркий свет, словно огромные солнце перед глазами. Да нифига! Да не было ничего подобного! Черный туннель, битое стекло и ощущение падения. Страшно. Хочется кричать, но крик — как будто он застыл в груди, а потом наступила тишина.

Майке снова снилось море, она нежилась на его поверхности, теплые волны ласкают тело, пробегая по животу. Живот! Майка инстинктивно прижала руки к животу и почувствовал слабый толчок под ладонью.

— Жив! — сказал Майка, — он жив!

И снова тишина и снова темный коридор, только она уже не падает, а идет по нему, пытаясь в темноте нащупать хоть какую-то дверь. Потом внезапно откуда-то раздался голос:

— Майка! Да очнись же ты, наконец!

Мойка открыла глаза и увидела перед собой заплаканное лицо Катерины.

— А ты что здесь делаешь? Ты тоже умерла?

— Майка, да ты чего? Ты жива!

— Где я? — спросила Майка.

— Здесь, на барже.

«Баржа!» — мысль горячим сверлом воткнулась в голову, прошла от одного уха до другого, сжигая мозг. Майка начала метаться и кричать:

— Неееет! Отпустите меня! Ну пожалуйста!

— Успокойся!

— Как я здесь оказалась?

— Май, вы в аварию попали. Охранники тебя вытащили из машины и привезли сюда.

— А что случилось с теми, кто остался в машине?

— Да живы они. Живы. Вот ты представляешь, до какой степени живучие попались ребята — лоб в лоб с грузовиком, а им хоть бы хны!

Майка положила руку на живот.

— Ребёнок! Что с моим ребёнком?

— С ним всё хорошо. Был у тебя был доктор, правда сказал, что тебе нужен постельный режим и запретил вставать с кровати до его разрешения.

Майка дернулась второй рукой, но рука оказалась прикованной наручниками к спинке кровати.

— Это что? — спросил Майка.

— Это распоряжение Мадам, чтобы ты больше не пыталась бежать.

— А если я захочу в туалет?

— Меня поставили ухаживать за тобой. Ты не представляешь, что здесь творилось после того, как тебя забрали из машины. Нам пришлось ещё крутиться по городу, пытаясь оторваться от полицейских машин, и только потом приехали сюда. Охранники рассказали всё Мадам. Вообще, невообразимый крик стоял, когда она увидела тебя всю в порезах и ссадинах. Первым делом заорала: «Что с ребёнком? Приведите доктора!» Слава Богу, всё обошлось. Мать, ты понимаешь, если ты выжила, то ты должна дальше жить!

Майка провела свободной рукой по лицу — лицом оказалось забинтовано.

— Что, всё так страшно? Да? — спросила Майка.

— Да ладно, всё заживёт, порезы неглубокие. Ну может быть, останутся слабые шрамы. — сказала Катерина. — Извини, я пойду. Мадам сказала, что как только ты придёшь в себя, позвать её.

Майка согласно кивнула головой и Катерина ушла. Через некоторое время дверь открылась и вошла Мадам.

— Ты даже не представляешь, как я рада твоему возвращению, — сказала Мадам, но в голосе чувствовалась злость, а не радость.

— А уж как я рада Вас видеть, — ответила Майка.

— Слава Богу, что с ребёнком всё в порядке, иначе я утопила бы тебя прямо здесь. Охранники рассказывали, что ты сначала выбежала из машины, побежала к девкам, а потом резко развернулась и побежала обратно. Сбежать хотела?

— Да. Они обещали отпусти меня. Переправить меня в Россию и там отпустить. — сказала Майка.

— Ну мы же с тобой договорились!

— Вы знаете, я почему-то не верю, что Вы меня просто вот так возьмёте и отпустите.

— Я же дала слово, — ответила Мадам.

— Вот это меня и напрягает — что вы так просто дали слово — взять и отпустить меня. Мне, конечно, мало лет, я немного пожила на этом свете, но не верю я Вам.

— То есть ты поверила четверым отморозкам, которые чуть не сожгли нашу баржу? Которые дважды изнасиловали тебя, избили твоего Сашку? Ты поверила четырем психам, которые перевернули всю твою жизнь? Но не поверила мне? Вот, ей-богу, я не понимаю твоей логики. — возмущалась Мадам.

— Ну вот уж такая я! — ответила Майка. — Можно снять с меня наручники?

— Я подумаю, — ответил Мадам, — а вдруг ты снова соберёшься бежать?

— Куда бежать-то?

— Да, кстати, сегодня по новостям прошёл интересный ролик. — сказала Мадам, — где-то в лесополосе за городом найден труп девушки, а при нём твой паспорт. Тебе ничего не об этом неизвестно?

— Вчера стало известно, — ответила Майка, — это труп проститутки, которая умерла от передозировки наркотиков. Эти ребята не придумали ничего лучше, как бросить её в лесополосе и подсунуть ей мой паспорт, чтобы меня не искали на родине.

— Вот и замечательно — тебя никто не будет искать.

— А что с теми ребятами из машины? — спросила Майка.

— Они все живы, но они на данный момент находятся в госпитале. Когда их можно будет транспортировать, их отправят в Россию. — Мадам направилась к двери. — Да, кстати, вставать тебе нельзя до особого распоряжения доктора. Катьку приставила к тебе, она будет тебя кормить, поить, мыть, одевать, обувать, пока ты не встанешь на ноги.

— Спасибо, — сказала Майка.

— Видишь, как я за тебя переживаю. Цени. Поправляйся. — ответила Мадам.

Майка закрыла глаза и только сейчас поняла, что она плачет. Усталость прошедших дней каменной плитой навалилась на неё. На тумбочке рядом с кроватью стоял колокольчик, Майка свободной рукой дотянулась до него и позвонила. Пришла Катерина.

— Ну что что она тебе сказала?

— Да ничего нового. Сказала, что слово дала, что сдержит его.

— Не верь. Не верь ни единому её слову, — сказала Катя.

— Как у тебя дела? — спросила Майка.

— Ой, я забыла тебе рассказать… Я так хотела с тобой поделиться. Представляешь, у меня есть постоянный клиент, Мустафа. Он не очень богатый, скажем так — он обеспеченный менеджер. Сам он по происхождению турок. Вот и никогда в жизни не видел снега. Пока тебя не было я тут полазила среди твоих пробирок и нашла одну, как мне показалось, с запахом елки… Извини, что без спроса, но я воспользовалась этими духами. Представляешь, это было какое-то чудо. Мы вдвоём среди заснеженного леса. Огромные пушистые сугробы, толстый лохматый плед, костер, в ведёрке бутылка с шампанским и мы..

Ты бы видела восторг и удивление в его глазах! Я даже не знаю, что произвело на него большее впечатление: смена обстановки, или царство снега в которое он попал. Мустафа был похож на мальчишку оказавшегося в сказочной стране. Несмотря на то, что вокруг раскинулось снежное море, холода мы не чувствуем. Он встал с пледа, потрогал ветви елей обильно усыпанные снегом, словно проверяя, настоящее это всё или нет, не растает ли через мгновенье миражом, оставив лишь досаду на сердце от такого короткого знакомства с русской зимой. Взялся за широкую еловую лапу, и несмело, всё ещё не веря в происходящее дёрнул. Снег, сорвавшийся с ветвей накрыл его широким потоком засыпав белыми искрящимися снежинками. Восторженное лицо Мустафы было для меня лучшим доказательством того, что я сделала всё правильно. Я налила в два бокала шампанского, подошла к нему. Протянула один: «Выпей, ты слишком взволнован». Ты знаешь, Майка, в тот момент, счастливым был не только он. Ты понимаешь, что и я чувствовала счастье в своём сердце? Счастье быть женщиной, счастье быть женой, счастье быть любимой и любить. Мы были с ним словно молодая семейная пара только что познавшие, какая это радость быть мужем и женой, быть одним целым, чувствовать мысли и желания друг друга. Из своего бокала я сделала всего глоток, и выкинула его в сугроб. Мустафа с удивлением осмотрел свой наряд. Большая медвежья шуба, шапка с пришитым сверху хвостом горностая, короткие меховые сапоги. Он был словно сибирский боярин обходящий свои владения. Я с удовольствием посмотрела на себя: песцовая шуба, круглая меховая шапка, красные сапожки. Мех окутывал меня, словно облако, и я знала, что под ним больше ничего нет. Глядя ему в глаза, расстегнула костяные пуговицы, и скинула шубу в снег, оставшись перед ним совершенно нагой. Холода я не чувствовала, его просто не было. Мустафа сделал большой глоток шампанского, и тоже выкинул бокал в сугроб. Он трясущимися руками расстегнул свою шубу, расправил её на всю ширину, и бросил в снег. Как и у меня, из одежды на нём больше ничего не было. Он взял меня за руки, и завёл на свою шубу, лежащую на снегу словно на огромной перине. То, что случилось потом, было самым нежным и чувственным сексом во всей моей жизни. Никакой спешки, хотя мы оба очень этого хотели. Нежные касания его горячих губ к моим, он словно спрашивал разрешения на ласки. Я осторожно отвечала на его поцелуи, боясь резким движение разрушить волшебство этого зимнего дня. Ещё несколько секунд назад робкие поцелуи, с каждым мгновением становились настойчивее и горячее. Я отдавалась его губам и рукам вся, без остатка, он был волен делать с моим телом всё, что захочет. Я чувствовала, что он готов, его плоть горячим пятном упиралась в мой живот, но он словно решил помучать нас обоих. Его губы опустились к груди, я вздрагивала от его прикосновений. Мне уже с трудом удавалось стоять на ногах, коленки тряслись, ноги подгибались. Язык Мустафы на моих ореолах и сосках — словно сладостная пытка. Я выгибаюсь и кричу, называю его любимым, и прошу остановиться, я не в силах больше получать такое наслаждение. Но он разжигает во мне пожар желания всё сильнее и сильнее. Его губы и язык, в тот вечер не пропустили ни одного миллиметра моего тела. Такой прелюдии у меня не было никогда, о таких ласках я могла только мечтать. Мне было так хорошо, что я просто не могла стоять на ногах, сознание всё время уплывало от его прикосновений. Я даже не заметила, как он положил меня на шубу. Я не могла поверить, в то что происходит.

Майка, ты же знаешь, клиенты нас не балуют нежностью. Самое большое, что можно от них получить, это шлепок по заднице. Мы — шлюхи, и они и мы об этом знаем. А со шлюхой, никто не будет вести себя как с приличной женщиной. Твои капли делают нас именно женщинами, не проститутками экстра класса, не дорогими блядями, а именно женщинами которых можно любить, а не тупо трахать во все дырки.

Это было волшебно. Майка — ты гений, спасибо тебе за этот вечер.

Сашка проснулся, когда за окном было еще темно. Рядом на его кровати посапывала Инна. Сашка прошёл на кухню, распахнула окно. Свежий сентябрьский воздух ударил ему в лицо Сашка смотрел далеко-далеко.

— Прости меня, Майка. Прости, что не смог уберечь тебя. Прости, что предал тебя.

Сашка стоял, скрестив руки на груди, словно совсем не ощущал холода.

— Ты не предал… — к нему тихо подошла Инна. — Саш, пойми, это не предательство. Я уверена, что Майка любила тебя. А люди, когда любят, они желают друг-другу только счастья, независимо от того вместе они или порознь. И она очень бы хотела, чтобы ты был счастлив. Если хочешь, я могу уйти, но это не воскресит Майю, — сказала Инна.

— Слушай, я чертовски хочу есть! — вдруг проговорил Сашка.

— О! Это мы мигом! я сейчас что-нибудь приготовлю! — Инна открыла холодильник и возникло неловкое молчание. Потом она засмеялась:

— Чтобы что-то приготовить, надо что-то иметь. Чтобы что-то иметь, надо что-то купить. Я в магазин! Мигом! — девушка собралась.

Сашка взглянул на часы, время 7:00 утра:

— Круглосуточный магазин за углом! — прокричал он вслед девушке.

Сашка прошел в комнату и стал лихорадочно убирать вещи, наводить порядок. Сегодня никуда не надо было идти — был выходной день. Вскоре вернулась Инна и захлопотала на кухне — готовила завтрак. А Сашка ловил себя на мысли, что постоянно сравнивает её с Майкой.

— Ну, — сам же тебя уговаривал Сашка, — нужно время, нужно это пережить, что это всё пройдёт, — и сам себе не верил.

— Саш! всё готово! — крикнула из кухни Инна. Сашка подошел и сел за стол. Завтракали молча.

— Какая она была? — вдруг нарушила молчание Инна, — расскажи мне о ней.

— Она… Она была необыкновенная. Безбашенная. Её мало волновали вопросы быта, её не волновало одежда. Две самых больших страсти в её жизни были: химия и я.

— Ну это я уже поняла, — сказала Инна.

— Я должен съездить в посольство в Грецию и забрать её прах, перевезти на родину.

— Ты уверен?

— Да. Я абсолютно уверен.

— У меня есть загранпаспорт, — сказала Инна, — и я могу поехать с тобой.

— Я был бы тебе очень признателен, — ответил Сашка, — но я не могу втягивать тебя во всё это. Рядом со мной находиться опасно для жизни.

— Саш, я люблю тебя с первого курса. Я никогда тебе не говорила об этом, знала, что ты влюблён в другую, а сейчас говорю. И это находиться без тебя для меня опасно для жизни. Давай переживем это вместе. Я помогу тебе пережить горе и ты начнёшь свою жизнь заново.

Инна встала, подошла к Сашке обняла его за плечи.

— Всё так неожиданно и так быстро… Я пока не готов к новым отношениям. — сказал Сашка.

— А я тебя не тороплю. Я умею ждать. Я подожду. Я просто буду рядом. В конце-концов нужен же за тобой какой-то контроль, молодой человек. Иначе Вы снова натворите каких-нибудь глупостей или ввяжетесь а какую-нибудь историю.

Пока Инна убирала со стола после завтрака, Сашка наводил порядок в комнате. Телевизор как всегда работал в фоновом режиме на канале новостей. На экране мелькали кадры ДТП и закадровый голос диктора сказал:

— В греческом городе N произошло дорожно-транспортное происшествие, в котором пострадали четверо россиян. Автомобиль на огромной скорости вылетел на встречную полосу и врезался в грузовик. К счастью никто не погиб. В данный момент все четверо находятся в госпитале и когда будет можно, их перевезут в Россию.

Сашка уставился на экран страшные кадры аварии и четыре, уже знакомые до боли, ненавистные морды парней.

— Суки! Почему вы не сдохли? — закричал Сашка.

В комнату вбежала Инна.

— Саш, что случилось?

— Да так… ответил Сашка, — увидел старых знакомых. Я хочу доехать в больницу навестить Ольгу, узнать вышла она из комы или нет.

— Мне поехать с тобой?

— Поехали, если хочешь.

— Ой, что это? — вдруг сказала Инна. Она нагнулась и поняла с пола несколько маленьких пробирок. — Наверное это выпал у тебя из кармана..

— Дай сюда! — сказал Сашка, — не трогай это!

— Но это же не наркота? — спросила Инна.

— Нет. Это не наркота. Это… Это, можно сказать, духи повышенной концентрации.

— Капли, типа Виагры? — спросила Инна.

— Ну что-то вроде того, только намного лучше.

— Это делала Майка?

— Да, — ответил Сашка, — это делала Майка. — она было не просто потрясающей девушкой, она была ещё и гением.

— Мне очень жаль, — сказала Инна, — мне очень жаль, что так случилось с твоей девушкой.

— Майка! Её звали Майка! — сказал Сашка.

— Мне очень жаль, что случилось с твоей Майкой, но, пожалуйста, Саша, возьми себя в руки!

Молодые люди собрались и поехали в больницу к Ольге. Ольга уже пришла в себя, но ничего из того, что произошло с ней в тот день, она не помнила или не захотела вспомнить. Сашка понял, что разговаривать с ней бесполезно — ничего нового из того, что она что он уже знает, она не скажет. Пожелав девушке скорейшего выздоровления, Сашка ушёл.

Они с Инной долго гуляли по городу, заходили в кафе, пили кофе, снова гуляли. Потом зашли в гипермаркет, купили продуктов и отправились домой. Время было уже вечер…

Ужинали при свечах. Кстати сказать, Инна оказалась очень хорошей хозяйкой, изумительно готовила. Сашка невольно подумал о том, что что, пожалуй, мог бы прожить с ней всю оставшуюся жизнь…

Потом они вдвоём сидели на диване — смотрели телевизор. Рука Инна блуждала по груди Сашки, потом опустилась ниже, расстегнула ремень на брюках… Сашка не сопротивлялся.

— Хочешь, мы можем попробовать… — начала было Инна.

— Ты про духи? — спросил Сашка.

— Да, я про них…

— Я честно не знаю, что там может оказаться. Майка было фантазёрка невероятная. Эффект может быть самым неожиданным.

— Тем лучше для нас! — засмеялась Инна, — давай попробуем!

— А давай! — Сашка открыл одну из пробирок, капнул на ладонь, протянул Инне. Она облизала его ладонь, Сашка сделал то же самое.

И… ничего.

Сашка и Инна, посмотрев друг на друга, огорчённо вздохнули. Вместе со вздохом, над их головами тихонько свиснув, рассекая воздух хищным остриём, пролетело короткое копьё. Сашка задрал голову вверх. Клубы дыма закрывали солнце, периодически над их головами мелькали стрелы. Сашка оглянулся. Они оказались на самом верху осадной башни. Пол устилали пучки душистого сена. У одного из сломанных зубцов были установлены четыре низких столба с привязанными к ним длинными кожаными ремнями, между ними стояла широкая деревянная лавка высотой примерно по пояс. Вот и вся обстановка.

Тишина продлилась буквально несколько секунд, и лопнула громкой командой кого-то, для них невидимого: «Лей смолу! Лучники на левый фланг!»

Звуки битвы навалились плотной волной из криков, звона оружия и голосов воинов. Пол под ногами дрогнул. «Тараном в ворота бьют» — догадался Сашка.

Он перевёл удивлённый взгляд на Инну, девушка изменилась. Серое короткое платье чуть выше колен из тонкой светлой ткани, на ногах сандалии с тонкими ремешками опоясывающие стройные ножки почти до колен, в руках длинные светлые полоски ткани.

Он посмотрел на себя. Легкие доспехи блестели золотом под солнечными лучами, кожаный килт с приделанными к нему металлическими полосками для лучшей защиты навевал воспоминания о Римских легионерах. На ногах грубые сандали, на поясе широкий ремень в мечом в ножнах, одна рука в наручах, вторую, с неглубокой раной на запястье бинтует Инна. Женские пальцы приносят облегчение даже своими прикосновениями к жёсткой мужской ладони с грубыми кругляшами мозолей от рукояти меча.

Судя по раздавшемуся скрипу открывающихся ворот и воинственным крикам, защитники крепости пошли в атаку. Шум битвы постепенно отдаляется, пока совсем не стихает. Наступает тишина. В деревянный люк находящийся у них под ногами кто-то осторожно постучал. Сашка вытащил меч, девушка спряталась за его спиной. Он открыл его потянув за большое бронзовое кольцо на крышке. Рука в латной перчатке вытолкнула через приоткрывшийся люк деревянный поднос с кувшином вина и большой гроздью винограда. Мужской голос сказал: «Отбились, слава богам. Можешь спокойно отдохнуть, Спартак»

«Спартак» — сказала Инна и провела рукой по металлическим пластинам защищающим грудь, — Мой бесстрашный гладиатор.

Сашка наполнил два явно трофейных золотых кубка вином, протянул один Инне. Она делала маленькие глоточки, и смотрела на него так, что его сердце стало стучать в два раза сильнее, кровь быстрее побежала по венам. Так вовремя задувший на вершине башни ветер, остудил Сашкино лицо и задрал тонкое платье Инны. Как оказалось, нижнего белья на ней не было. Он отбросил в сторону свой бокал, взял её за руку, и подвёл к лавке между столбами.

Секунду назад, мысль пришедшая в его голову заставила его покраснеть, он понял, как это можно использовать. Сашка положил её на лавочку, и невзирая на удивлённые взгляды девушки, привязал руки и ноги ремнями, растянув их в разные стороны. Лавка и правда была коротковатой, она заканчивалась прямо под её аппетитной попкой. Достал короткий нож, и разрезал на замеревшей девушке тунику снизу до верху, открывая ему всю красоту женского тела. Посмотрел на девушку заставив покраснеть. Ведь такое положение, в котором она находилась сейчас, давало ему доступ к самым интимным её местам. Сашка улыбнулся улыбкой хищника поймавшего трепетную лань, провёл рукой по её волосам.

Его глаза горели от предвкушения запретных ласк. Взгляд, прошёлся по обнажённому телу так, словно был осязаем. Казалось, девушка чувствовала кожей его прикосновения. Инна от смущения закрыла глаза, ведь сейчас, она даже не могла прикрыться руками, или свести ноги вместе, ведь они были растянуты кожанными ремнями в разные стороны.

Сашка присел перед ней так, что его лицо оказалось на одном уровне с её головой. Наклонился к покрасневшему женскому ушку обжигая его своим дыханием, тихонько спросил: «Ну, рассказывай, как ты оказалась на вершине башни?» Сказал, и легонько укусил её за мочку зубами, отпустил, покрыл ушко поцелуями, провёл языком.

Девушка повернула голову, пытаясь поймать его губы и обнять. Но…

Он встал, его руки оказались на её груди. Большие мужские ладони накрыли оба полушария, чувствительные соски оказались между его пальцев, он чуть сдавил их, самую малость, заставив вырваться из её горла сладостный стон.

— Говори! — сказал он, или муки продолжаться.

— Нет… — прошептала она, — ни за что.

Воин ещё несколько секунд мял и тискал спелую женскую грудь получая удовольствие от процесса, и постанываний девушки. Наклонился, обхватил ореол губами, чуть втянул в себя, языком провёл по затвердевшему соску, девушка издала протяжный стон, прикрыла глаза. Он сделал тоже самое и со второй грудью, но только подольше, заставляя девушку выгнуться дугой. Он и сам получал от этой игры новое, ещё ни разу не испытанное удовольствие.

Сашка снова встал, обошёл её вокруг любуясь самыми интимными местами, заставляя их обоих покраснеть от такого откровения.

— Так что, говорить будем, или продолжить пытки? — спросил он.

— Я буду молчать! — ответила она с трудом.

Поднятые его мужской силой лепестки килта вместе с пришитыми к ним кусками железа не давали ей нормально соображать. Она очень хотела коснуться упругой плоти руками, губами, языком. Почувствовать в своей ладони тепло и бархат его кожи, обхватить ствол, получая удовольствие от его твёрдости. Но, её руки всё ещё были растянуты ремнями.

Он увидел, куда она смотрит. Улыбнувшись, снял килт. Под ним совершенно ничего не было, кроме обнажённого мужского тела, и готового к близости органа. Сашка специально подошёл поближе, чтобы он оказался буквально в пяти сантиметрах он её лица. Сейчас, она дико хотела, чтобы он хоть на секунду оказался у неё во рту. Желание было таким сильным, что рот девушки наполнился слюной.

— Дай! — вытолкнула она слово.

Он приблизился ещё на сантиметр.

— Умоляю… — прошептала её губы

Налитая диким желанием мужская плоть стала ещё ближе, почти касаясь её губ. Она видела его в мельчайших деталях. Даже самые тонкие вены сейчас были налиты кровью, превратившись в канатики.

Воин хотел её, очень сильно, и она это видела и получала удовольствие от силы его желания.

— Пожалуйста! — попросила она. Слово получилось рваным, окончание она просто не смогла выговорить.

Ей показалось, что сейчас она получит то, чего хотела. Он коснулся им её лица, провёл но щекам, шее оставляя на коже горячую дорожку от своих прикосновений. Она закрутила головой, задёргалась на ремнях пытаясь поймать его губами, или коснуться языком. Такой желанный, он был так близко, и так далеко.

Воин сделал шаг назад. И вот, снова его мускулистое тело вне зоны досягаемости.

— Я хочу его, дай, дай, дай! — снова шепчут её губы.

Но, он твёрд в своих решениях.

— Мучитель! Мучитель! Мучитель… — говорит она.

— Да, — отвечает он, — и это ещё не всё.

Сашка наклоняется и целует её в губы. Это не просто поцелуй. Вулкан выбрасывающий в небо тонны горячей лавы не сравниться по накалу страсти с его поцелуем. Возбуждение, нежность, любовь, обожание — всё это есть в его поцелуе, всё это передают его губы и его язык. Его руки снова на её груди, но он не мнёт их и не поглаживает. Он легонько касается ладонями её торчащих от возбуждения сосков, лёгкими движениями проводя по самым вершинам, практически едва их касаясь. Она не знает чего хочет, чтобы он сжал их покрепче или продолжил сладостную пытку лёгкими касаниями. Она вздрагивает и рвётся на ремнях, просит его остановиться, и умоляет продолжать.

Мужчина целует её в ложбинку между груди, горячие губы опускаются ниже, не прекращая поцелуев подбираясь всё ближе к ямке пупка. Кожа живота мелко подрагивает, девушка практически перестаёт дышать. Язык мучителя делает несколько круговых движений вокруг, она начинает глубоко дышать, стонет. Мужские губы находятся в опасной близости от её самого интимного места, и это заставляет сердце девушки замереть. Мужчина не останавливается, опускается всё ниже. Низ живота от его прикосновений наливается приятной тяжестью, она словно морской прилив заливает всё её тело. реальность размывается, она вся во власти мужских ласк. Она просит только об одном, чтобы он не останавливался. Ей очень хочется его обнять, впиться в его губы поцелуем, почувствовать жар тела и силу мужчины, но она всё ещё растянута на лавке кожаными ремнями, и он не собирается её отпускать.

Воин ласкает низ живота, он словно специально делает это не спеша. Покрывает короткими поцелуями, касается языком. В воздухе разливается аромат секса, и они оба его чувствуют.

— Ниже, ниже… — говорит она, — пожалуйста, я умоляю.

Она снова пытается разорвать ремни. Её стоны наверное слышны за сотню метров от башни. Девушка словно в бреду, её губы шепчут только одну фразу: “Возьми же меня, умоляю!”

Воин и сам уже не в силах терпеть эти муки. Разгорячённое женское тело сводит его с ума. Жажда обладать им затмевает разум. Он быстрыми движениями перерезает все четыре ремня, и они оба падают в пахнущее летним солнцем и полевыми цветами душистое сено.

Год, насыщенный событиями, как болгарский перец — фаршем, подходил к концу. Приближались новогодние праздники. Майка уже полностью отправилась от аварии. Её круглый животик не могла скрыть уже даже самая свободная одежда. Да, она по-прежнему жила на барже и занималась любимым делом. Мадам подарила ей со своего плеча теплый палантин, чтобы она могла выходить на прогулку на палубу. Делалось это только в темное время суток, чтобы не привлекать внимания. Всё так же регулярно заходил доктор, делал анализы и УЗИ — отклонений в развитии ребенка не наблюдалось. Майка часто и подолгу разговаривала с ним, рассказывала про его отца, рассказывала, что обязательно вернутся в Россию — домой, к папке. Это был, можно сказать, самый спокойный период её жизни.

Мадам вышла замуж. Была шикарная свадьба. И теперь она очень редко появлялась на барже — всеми делами заведовала Ирина. Небольшие изменения произошли в жизни Екатерины — она переехала жить в дом к своему бывшему клиенту. О свадьбе речи не велось, но всё-равно, для неё это было лучше, чем жить на барже. Иногда нам обещала Майку и девчонок. Однажды она привезла целый пакет детских вещей и игрушек.

— Зачем? — удивилась Майка, — ты же знаешь, что ребёнка у меня заберут. Я даже не увижу его…

— А кто знает? Откуда ты можешь это знать, как повернётся жизнь? Пусть будет.

Майка даже не стала открывать пакет — так поставила его под кровать, чтобы не бередить душу. Иногда к ней заходила Мадам с каким-нибудь особым заказом, дабы разнообразить её скучную сексуальную жизнь с немолодым супругом..

За долгие месяцы пребывания на барже Майка подружилась со всеми охранниками и оказывала ко тоже небольшие услуги в виде мужской туалетной воды ей и удалось даже удалось разделить собственные же изобретение на мужские и женские. Мужчины, в свою очередь, помогали ей всем, чем могли. Единственное, что они не могли сделать, это помочь сбежать, вернуться на родину. Мадам никогда бы не простила подобного предательства и такое для них было чревато самыми тяжелыми последствиями. Но один из них по просьбе Майки в госпитале узнал, что четверо русских парней, попавших в ДТП, выписаны с хорошим прогнозами и благополучно отбыли на родину. За ними много чего числилось, но доказательств не хватило и их просто выдворили из страны и запретили сюда возвращаться. Больше о них никто ничего не слышал… Жизнь на барже текла скучно тихо и размеренно. Часть девочек обновилась — появились новые девочки, а часть жила, как Катерина — содержанками у богатых мужчин. И все они благодарили Майку — во многом благодаря её препаратам им удалось завоевать сердце богатых любовников. Семейная пара приезжала регулярно узнать результаты анализов и УЗИ. Их всё устраивало и они с нетерпением ждали момента рождения малыша, который должен был случиться в конце января месяца.

Незадолго до нового года, в комнату Майки вошла Мадам. Она сидела какое-то время молча, словно собираясь с мыслями. Потом начала говорить:

— Мое тяжело далось это решение, но Чаевски настаивают, чтобы после Нового Года или после Рождества, ты переехала к ним в дом. Они хотят, чтобы роды прошли в их доме в нормальной обстановке, в стерильных условиях и, более того, они настаивают на том, чтобы ты ещё какое-то время оставалась в доме — кормить грудью малыша. Они именно настаивают на грудном вскармливании. Более того, они берут на себя обязательство сделать тебе паспорт и лично проводить на самолет, дабы убедиться в твоём отъезде и убедиться в том, что их ребёнку ничто не угрожает. Поэтому, нравится мне это или нет, но мы вынуждены будем с тобой проститься.

Майка, если честно, очень обрадовалась, услышав такую новость.

— А я, конечно, категорически против. — сказала Мадам, — но… но спорить не приходится. На кону стоит очень большая сумма денег, от которой я не намерена отказываться. Но чтобы все это произошло, ты должна будешь приготовить как можно больше своего препарата. Я понимаю, что на всю жизнь не запасешься, но сделай сколько сможешь и обязательно подпиши каждую пробирку. Мы договорились?

Майка не скрывала радости:

— Да! Конечно, мы договорились!

— Я вижу, ты очень рада, — сказала Мадам.

— Разумеется, я рада. Я смогу вернуться домой.

— Пусть даже без ребёнка? — удивилась Мадам.

— Ну что… Я получу неплохие деньги. Я вернусь домой. У нас с Сашкой будут ещё дети. Я, честно, не знаю как я буду с этим жить, смогу ли я когда-нибудь рассказать ему об этом, но если другого выхода нет, то приходится радоваться тому, что есть.

— Ну вот и хорошо. Ты — умная девочка, — сказала Мадам. — И всё-таки, подумай над моим предложением. Если ты его ещё помнишь.

— Конечно помню. Насчёт парфюмерной линии.

— Да. Если вдруг решишь вернуться, я помогу тебе наладить производство и бизнес.

— Спасибо! — ответила Майка. — Я подумаю.

Мадам вышла в коридор и направилась к выходу, но дорогу ей перегородил Майкл — начальник охраны. Вообще-то его звали Миша, но Мадам любил называть его на английский манер — Майкл.

— Ты совсем пропала. Перестала здесь появляться. — Миша прижал её к стене.

— Ну ты же знаешь, я вышла замуж. Муж против моего этого бизнеса, поэтому стараюсь меньше здесь появляться, чтобы не раздражать его.

— А я, между тем, очень скучаю. Мне очень не хватает твоего тела.

— Да ладно тебе. Прекрати. — сказала Мадам. — здесь вон сколько девочек.

— Это всё не то. Молодые нимфетки, мечтающие выскочить замуж.

— Совсем недавно и я была такой же, — сказала Мадам.

— Нет. Ты никогда не было такой. Ты всегда была особенной. На голову выше любой из них. Я очень хочу тебя! — сказал Майкл.

— Понимаешь, это невозможно!

— Почему невозможно? Мы можем занять любой номер. Днём всегда много свободных номеров — ты же это знаешь, как никто другой.

Рука Майкла между тем уже залезла под платье Мадам. Открыв первую попавшуюся дверь, он заглянул внутрь — комната была пустая.

Она не стала отказываться, или придумывать отговорки, она тоже скучала, но не по нему.

Как только дверь за ними закрылась, его лицо приобрело совершенно другое выражение, на нём не осталось и следа нежности. Он повернулся к ней лицом, грубо толкнул к двери, ударил звонкую пощёчину.

— На колени, шлюха!

Мадам только начала приседать, как он схватил её за волосы, и потянул вниз.

— Быстрее!

Женщина стала на колени, взгляд в пол, руки опущены вдоль тела.

Мужчина открыл ящик прикроватной тумбочки, что-то достал, вернулся к мадам. Одной рукой взял её за волосы, поднял лицо так, чтобы она смотрела ему в глаза. Другой рукой засунул ей в рот кляп в виде круглого красного мячика на двух ремнях. Оставил в покое её волосы, застегнул на её затылке металлический фиксатор кляпа. Снова легонько ударил её по лицу.

— Ты себя плохо вела, и будешь наказана. Тебе понятно?

Женщина согласно закивала головой. В самой глубине её глаз разгоралась искорка похоти и желания получить наслаждение через боль.

Сашка и Инна с тех пор жили вместе. Вместе ходили на занятия, подолгу гуляли по городу, ходили в кино и даже несколько раз ходили на дискотеки. В одном из баров однажды он наткнулся на одного парня из злополучной четвёрки, схватил его за грудки, но Витёк (а это был именно он) сделал вид, что не узнал его и сказал:

— Дядя, ты чего? Я тебя не знаю! Отпусти меня!

Сашка опешил от такого, решил, что он обознался и отпустил парня.

Приближались Новогодние праздники, а вместе с ними и каникулы для всей страны. Молодые люди собирали чемоданы, чтобы после Нового Года поехать в Грецию. С одной стороны, они хотели отдохнуть, ибо заслужили этот отдых. С другой стороны, Саша хотел зайти в посольство, чтобы забрать урну с прахом Майки.

С появлением Инны квартира Сашки очень преобразилась: появились, такие милые сердцу каждой женщины, безделушки. На стенах появились картины, зеркала на полу — ковер.

От общих знакомых их с Майкой Сашка узнал, что Ольгу выписали из больницы и она вернулась в институт, но встречаться с ней он не хотел. Да и незачем было.

Время от времени он приезжал в квартиру Майки, сидел на её кровати, обнявшись с игрушками и разговаривал с ней, словно она могла его слышать. Сашка сидел, вспоминал как прошлый Новый Год они провели с Майкой вдвоём в пансионате и что это были практически самые счастливые дни его жизни.

Нет, Инна не была плохой. Она была просто совсем другая. Это просто была не Майка.

Новый год они с Инной встречали в его квартире. Вернее, не совсем в его квартире. Использовав последние капли из пробирок, которые Сашка когда-то нашёл в тайнике Майки, они перенеслись на полярную станцию, где-то в Антарктиде. Вокруг бескрайние снежные просторы, ходят белые медведи и пингвины… И только они вдвоём во всём мире на маленькой станции. В камине горит огонь, на полу медвежья шкура и двое людей против всего мира — холодного и циничного. Когда действие капель закончилась и Инна лежала уже совсем без сил, она вдруг заговорила:

— Интересно, как она это делала?

— Не знаю. — ответил Сашка.

— И что, она не оставила после себя ни одной записи, ни одной формулы?

Что-то больно кольнуло в сердце Сашки, он доверял своей девушке, но этот секрет он доверить не мог никому и поэтому ответил:

— Нет. Ничего не осталось. Ни-че-го. Так и не смог найти…

— Жаль… Очень жаль. Очень жаль, что потеряно такие драгоценные для человечества формулы. А может, стоит ещё попробовать поискать — вдруг мы что-то найдём?

— Нет. Я перерыл всю квартиру снизу доверху — от пола до потолка. Я даже полы в некоторых местах вскрыл — ничего нет. Ни одной записи. Вероятно, она всё хранила в своей голове.

— Это какой же нужно иметь мозг! — восхищенно сказала Инна.

— Да, Майка была гением. — сказал Сашка и горький комок слез застрял в горле.

— Так! Всё! Одеваемся и идём!

— Куда идем?

— Куда-нибудь. Гулять, в бар. Город не спит. Город встречает Новый Год. Пойдём, насладимся этим праздником сполна! — сказала Инна.

Молодые люди шли по городу. Город и правда не спал. Везде взрывались петарды, хлопушки, ракеты, фейерверки. Проходя мимо ресторана «Арлекин» Сашку накрыла новая волна воспоминаний.

— Пойдём, зайдём.

— Пойдём. — согласилась Инна. И каково же было удивление Сашки, когда сдав в гардеробе одежду и войдя в зал, в дальнем конце зала, за столом он увидел тех самых четверых ребят: Витёк, Лёха, Мишка и Костян, которых, в свое время, он так долго искал. Однако Сашка решил не портить праздник Инне. Они выбрали столик, сели, заказали шампанское, но четвёрка ребят заметила их и Витёк уже не стал делать вид, что не узнал его. Сильно подвыпившие, они сели за столик к Сашке.

— О! Как быстро ты забыл свою девочку-хентай и какие разные у тебя вкусы! Как они отличаются! Теперь понятно, почему ты не бросился её спасать — у тебя уже был заготовлен запасной парашют. — сказал Костян.

— А он, наверное, не знает, что его девка до сих пор жива — он её уже похоронил. — сказал Лёха. Сашка, до этого момента сидевший безучастным, вскочил и схватил его за грудки.

— Повтори, что ты сказал?

— Да жива твоя Майка. Жива. Только живёт она в борделе и обслуживает клиентов!

Сашка замахнулся для удара, но подскочила Инна и вывернула ему руку.

— Саша не слушай их! Ты не видишь, что они специально тебя дразнят!

Но тут вмешался Витёк.

— Она то жива, а вот ублюдак их вряд ли выжил. Ты знаешь о том, что твоя самка была беременна, причём от тебя? Моли Бога, что нам запретили въезд в эту страну, а то бы мы обязательно вернулись и забрали твою штучку. Уж мы бы оторвались на ней по полной..

На последних словах Сашка вырвался и ударил Витька кулаком в лицо. Остальные не стали стоять в стороне и завязалась драка. Но силы были неравны — Сашку скрутили. Но тут подлетели охранники, растащили их и всех вытолкали на улицу. Парни, не дожидаясь приезда полиции, поймали первое попавшееся такси и уехали.

Инна тащила Сашку по улице и орала:

— Ну ты же понимаешь, что они врут!

— Нет, они не врали. Майка жива!

— Но ты же сам видел репортаж! Ты ездил в посольство, тебе подтвердили, что она погибла!

— Тогда зачем им это придумывать? — спросил Сашка.

— Да затем, чтобы позлить тебя. Ты же сам говорил, что они в поисках тетради её перерыли все квартиры и ничего не нашли. Они остались ни с чем, вот и бесятся.

— Может быть, ты права, но я всё-равно должен съездить в Грецию и попробовать найти Майку.

— Ну мы же уже договорились, что после Нового Года поедем на неделю в Грецию. Если захочешь, я чем смогу помогу тебе в твоих поисках.

— Спасибо тебе, — сказал Сашка, — ты — настоящий друг.

— Нет, Саша. Я просто люблю тебя. — ответила Инна.

Неожиданно для самого себя Сашка обнаружил, что у него очень хорошее настроение. Схватив в охапку снега, он бросил его в Инну. Она в ответ тоже зачерпнул зачерпнула горсть снега и бросила в Сашку. Молодые люди шли по асфальту, кидались снежками, смеялись. Только один думал о том, что его девушка где-то там далеко другой стране, но она жива! А другая думала: «Черт, как не вовремя подвернулись эти четверо придурков…»

— Леха! Ну ты идиот! Ты нахрена ему сказал, что Майка жива?

— А что он нафиг себе тёлку нашёл, довольный такой сидит, весь не при делах! И потом, нам это даже на руку в каком смысле. — Лёха расхаживал из угла в угол по огромной комнате.

Молодые люди сидели в своей квартире. Эта квартира служила им своего рода и штабом и местом отдыха. Сюда же они приводили девок. Квартира располагалось в центре города в старом доме сталинской постройки. Здесь было три огромных комнаты, в каждой стояла кровать размером с футбольное поле. И одна большая гостиная, где и сидели сейчас молодые люди.

— Да, блин, включи мозги! В каком смысле?

— Нам запретили въезд в эту страну. Так?

— Так.

— А ему-то никто не запрещал! То есть, он может вернуться и найти Майку и привезти её даже каким-то образом сюда, а мы должны с этим помочь.

— Как мы ему поможем?

— Ну как-как… Информация. Рассказать, где находится бордель.

— И что дальше?

— Ну что дальше… Вызволит он её, докажет, что это действительно Майя Ольшанская, привезет её в Россию, а тут мы — нате вам, здравствуйте, я ваша тетя!

— Да ты гений!

— А тёлка у него ничего. Парень знает толк девочках.

— Походу, она учится с ним в академии — видели, как она ему руку скрутила?

— Ага! А если бы они вдвоём за нас взялись, они бы нас ушатали!

— Не ушатали бы… Кстати, пока вы там возились с парнем, Инна успела сказать, что записей нигде нет и нигде ничего не сохранилось. Все записи у Майки в голове.

— Стоп! Так что же выходит — эта девочка — засланный казачок? И когда вы успели её завербовать?

— Сразу после возвращения в Россию. — Витёк сидел, вальяжно развалившись в кресле. — А вы что думаете, мы как приехали, всё забыли и успокоились? Да нифига подобного! Мы несколько дней следили за парнем, увидели с кем он общается, а потом подловили девочку и, пообещали ей золотые горы, если она выполнит нашу просьбу. И пообещали отвернуть Сашке голову, если она откажется. Выбора у нее особого не было. Она всё это время следила за ним для нас, несколько раз обыскала его квартиру, ничего не нашла. Даже брала ключи от квартиры Майки и снова обыскала там всё — тоже ничего не нашла. Пыталась несколько раз его разговорить на эту тему, но он неохотно говорил, а сегодня она сказала, что он он признался, что записей не существует, что всё, что Майка делала — она делала спонтанно. А все формулы хранила в своей голове.

— Хренасе! — воскликнул Лёха, — Вот это я понимаю — мозг! Так что нам это девочка нужна и нужна живой. И вернуть её в России может сейчас только Сашка.

— Кстати, вы в курсе, что после Нового Года они едут на неделю на тот самый курорт?

— Ого! Вы уже и тут подсуетились? Мне не очень нравится ваши вот эти игры за нашей спиной! — сказал Лёха.

— Ну я же тебе всё уже рассказал! Что, раньше времени не было?

— А чего воду мутить, пока ничего неизвестно было?

— То есть, теперь ты хочешь сказать Инне, где находится Майка?

— Ну да! — кивнул головой Витёк, — она сама привезёт его туда.

— А что будет с ней, когда когда или если Майка вернется в Россию?

— Ну как вернётся, так и исчезнет! Нам же она нужна гораздо больше, чем этому ослу.

— Тоже верно! — засмеялся Лёха.

— Интересно, а что там с её беременностью? — спросил Костян.

— Да ладно, после такого не выживают! Скорее всего она потеряла своего зародыша.

— Да нам-то какая разница, беременна она не беременная! Мне, вообще, например, пофиг. Если окажется беременной — хорошо. Будет инструмент давление на неё. Не беременна — ещё лучше — нам меньше забот и проблем. Главное, пусть приедет сюда, а мы уж там разберёмся — что, с кем и как сделать.

— О, да! Уж мы точно разберемся! — засмеялся Лёха.

— Что скучаем сидим? Давайте баб что ли пригласим хотя бы!

— Да ну на хрен! Хорошо сидим!

— В гробу видал я такой «хорошо»! — сказал Костян, — на дворе Новый Год, Страна пьёт, все празднуют, а мы сидим как трое голубых! Как четверо голубых! — достав телефон, Костя набрал набрала номер хорошо известного агентства эскорт-услуг и заказал четырёх девочек. Потом позвонил в доставку еды, которые в Новый Год работали с удвоенной силой, заказал доставку спиртного, суши, пиццу, салаты.

Вскоре прибыли девочки, как на подбор — высокие, стройные и ухоженные.

Пацаны быстро определились — кому какая.

Витёк разлил шампанское бокалам.

— Ну что… — с театральным жестом он поднял бокал и толкнул речь, — с Новым Годом леди энд джентльмены! — и девочки захихикали, — Я желаю вам в новом году, чтобы все задуманное сбылось, — он подмигнул друзьям своим, — А вам, дорогие леди, я желаю побольше денежных клиентов, таких, как мы, — он поднял руку и показал на друзей, — Этот мир никогда не перестанет существовать покуда да в нём есть водка, секс и рок-н-ролл! С праздником, дорогие товарищи! — голосом Брежнева закончил он. А далее началась грандиозная пьянка со всеми вытекающими отсюда последствиями — от одиночного интима до групповухи.

Спален в квартире было всего три, поэтому Лёхе досталась в распоряжение гостиная. Свою подругу он разложил прямо на диване, а спустя какое-то время, когда все уже достаточно выпили и устали, по квартире стал разноситься храп — молодые люди и девушки спали вповалку — страна встретила новый 2020 год.

А Сашке снова снилась Майка, тёплый песчаный берег, шум прибоя. Он идёт к ней, вытянув руки. Она стоит держит на руках малыша и счастливо улыбается ему. Проснулся Сашка в середине первого января с теплым чувством в груди и надеждой.

Инна, проснувшись и не обнаружив его рядом, прошла на кухню, где увидела, что он стоит и смотрит в окно.

— Саш, ты же понимаешь, что нельзя верить всему, что они сказали. Всё может оказаться с точностью до наоборот. Во всяком случае, я бы не стала принимать их слова на веру.

— Вот именно… Именно поэтому мы поедем в Грецию и найдём Майку…

— А если не найдём?

— А если не найдём, то я… То я попрощаюсь с ней навсегда. Обещаю тебе. — сказал Сашка.

— Договорились, — ответила Инна.

Сашка стоял, мечтательно смотрел куда-то далеко-далеко и не заметил, как недобрая улыбка скользнула по губам его девушки.

Глава 36

31 декабря на барже выдалось хлопотно-суетливым. Охранники развешивали гирлянды на палубе, вытаскивали столы, девочки занимались готовкой и наряжались. Уже днем вытащили на верхнюю палубу пальму в кадке, нарядили её мишурой и игрушками. Майка по мере сил и возможности пыталась помогать, но из-за большого живота быстро устала и после обеда легла отдохнуть.

Она уже почти заснула, когда раздался осторожный стук в дверь. Майка не стала вставать только сказала: «Открыто!». В маленькую комнату втиснулись охранники вместе с начальником службы безопасности:

— Мы это… тут скинулись… надеюсь, тебе понравится, — смущенно проговорил Майкл и протянул большую коробку, перевязанную красивым красным бантом.

— Что это? — спросила Майка.

— Ну это… Наш подарок тебе. — и мужчины, улыбнувшись, вышли из комнаты.

Майка поставила коробку на кровать, открыла её и замерла — в коробке лежало ярко-красное платье из тончайшего многослойного шифона. Сон как рукой сняло. Майка попыталась самостоятельно надеть платье, но запуталась в многочисленных юбках. Села на кровати и громко рассмеялась. На смех заглянула Катерина:

— Не спишь? А что это у тебя? Какая красота! — сказала девушка, разглядывая платье.

— Помоги мне его надеть! А то я никак не могу с ним справиться, — смеясь ответила Майка.

Катерина помогла ей одеться. Платье было перехвачено широким поясом, расшитым золотыми нитками под грудью и мягкими складками спадало до самого пола. Сзади спина была открыта, но на плечах был закреплен шлейф — очень тонкий, очень лёгкий и очень длинный.

— Майка, ты как настоящая принцесса! — ахнула Катерина.

— Представляешь, это мне подарили охранники! сказала Майка.

— У нас самые лучшие мужчины в коллективе. И это все, благодаря тебе, Май. Нам повезло. Нам сказочно повезло, что ты оказалась среди нас! Ты изменила жизни всех, начиная от Мадам заканчивая самым последним уборщиком на палубе.

— Ой, не преувеличивай! — засмеялась Майка. — У вас и так всё было очень замечательно.

— Ну да, у нас не самое худший бордель и условия не самые жёсткие, но с твоим появлением жизнь всех нас поменялось в лучшую сторону.

— Я рада, — сказала Майка, — что хоть чем-то смогла улучшить вашу непростую жизнь.

— Тебе под это шикарное платье нужны обязательно красивые туфли! Пойду поищу у девчонок что-нибудь.

— Только не на большом каблуке! — крикнула вслед Майка.

Через некоторое время Катерина вернулась, а с ней несколько девчонок — они тащили десяток коробок самой разной обуви. Майка выбрала белые туфли из мягкой кожи. Надела, повернулась на каблучках:

— Ну как я вам?

Девчонки стояли разинув рот.

— Да ты настоящая принцесса!

— Нужно будет ещё только твою непослушную шевелюру как-нибудь уложить. Но я этим займусь чуть позже. А теперь поспи немного. Нам предстоит самая длинная и волшебная ночь.

Подружка помогла Майке раздеться и сложить платье обратно в коробку.

Майка спала часа два, а проснувшись, почувствовала себя полной сил и энергии.

Ближе к 10:00 вечера на баржу приехала Мадам. Она пронеслась, как ураган по всем комнатам, всё посмотрела и, одобрительно хмыкнув, заглянула к Майке.

— Привет! Я с подарком! — Мадам достала пакет, а из пакета достала коротенькую шубку. — Я понимаю, что у нас зима не как у вас, в России, но Новый Год, всё-таки. Чтобы тебе ночью не было холодно, вот тебе мой подарок.

Шубка была очень тонкая, легкая и короткая, словно сшита специально для Майки.

Майка сдержанно поблагодарила Мадам и когда та собиралась уже уходить, она сказала:

— Подождите! У меня для вас тоже есть подарок!

Мадам удивлённо посмотрела на неё, а Майка протянула ей коробку, оклеенную фольгой и сказала:

— Откройте.

Мадам открыла и восхищенно воскликнула — вся коробка было полностью забита пробирками, похожими на те, в которых выставляют пробники духов.

— Вот эти — зеленые — это ароматы трав. Розовый — аромат цветов. Красный — фруктов, — стала объяснять Майка, — Белая — это снег, лёд и всё, что с этим связано. Вот эти — жёлтые пробирки — используйте осторожно, там очень сильный концентрат и принимайте его только в том случае, если планируете заниматься сексом несколько часов.

— А что вот это — голубое?

— А это голубое…. — Майка загадочно улыбнулась. — Я не буду говорить, что это. Но это можно использовать, когда захочется чего-то совсем совсем необычного.

— То есть, если я тебя правильно поняла… Если я буду использовать зелёные, то могу оказаться где-нибудь в лугах, на газоне или ещё где?

— Ну да. Абсолютно верно.

— А если розовая, то я могу оказаться на клумбе, например на главной центральной клумбе нашего города?

— Ну это уже на что способна ваша фантазия! — засмеялась Майка.

— Здорово! Спасибо, дорогая! Это лучший подарок за всю мою жизнь! — сказала Мадам и уехала встречать Новый Год к своей семье.

Большой неожиданностью стало появление нескольких клиентов на барже. Охранники пытались объяснить, что сегодня девочки сегодня не работают, на что они все отвечали, что приехали сюда не как клиенты, а как друзья и тоже хотят встретить вместе с ними Новый Год. Охранники посоветовали с Катериной и решили не возражать против гостей, тем более девочки всегда рады гостям. Тем более, если они приходят с подарками. Тем более, если они приходят не ради секса.

В 11:00 вечера Катерина зашла к Майке. Девушка на кровати, поджав под себя ноги и держала платье в руках:

— Я никогда не смогу его надеть самостоятельно! — рассмеялась Майка.

— Я тебе сейчас помогу! — На Екатерине было черное платье, практически такого же фасона, какое было на самой Майке на выпускном, только длинное. Причёска закреплена шпильками и некоторые локоны, выпущенные в произвольном порядке, придавали некую авантюрность её виду.

— Какая же ты красивая! — восхищалась Майка.

— Ты сейчас будешь не менее красивая. Давай быстро одеваться — нас уже ждут.

Катерина помогла Майке одеться. Красное платье очень шло к ярко-рыжим волосам, а белая шубка и белые туфли только усиливали эффект пылающего огня.

— Ты очень красивая! — сказала Катерина. — И даже это этот живот тебя совсем не портит а придаёт твоему облику таинственность и женственность. Ну, готова?

Майка согласно кивнула головой.

— Тогда… Ваш выход, мисс! — театрально наклонилась Катерина, распахивая перед Майкой дверь.

Катерина открыла дверь в коридор, Майка сделала несколько шагов и ахнула — вдоль стены стояли мужчины, все как один во фраках и смокингах, с белыми бабочками, с белыми цветками в петлицах. Начальник охраны взял под руку Катерину и повёл в сторону выхода. Следующий охранник взял под руку Майку и тоже повёл к выходу. Девочки стали выходить из комнаты, мужчины брали их под руку и уводили на палубу. Это было очень красивая, очень трогательная процессия и глядя со стороны, никто бы никогда не подумал, что эти девочки прошли огонь воду и медные трубы, что за плечами у каждой десятки, а то и сотни клиентов, что некоторых из них жизнь побила так, что любой другой на их месте озлобился и ненавидел весь белый свет. Может быть, оно так и было бы, но не сегодня и не здесь.

Майка под руку с охранником поднялась на палубу и тут её ожидал еще один сюрприз — вся верхняя палуба была украшена гирляндами, светилась разноцветными огоньками. Майка мысленно поблагодарила Мадам за шубку, так как ночь выдалась прохладная. Свежий ветер трепал её волосы и в свете огней они полыхали ярким пламенем. На корме были накрытые столы — что-то приготовили сами девчонки, что-то заказали из ресторана, что-то привезли с собой гости — но все это не имело значения, какая разница, какая еда стоит на столах, если вокруг царит такая сказочная атмосфера.

На одном из столов стояла горка из бокалов. Один из охранников на сегодняшний вечер согласился стать официантом и принялся разливать шампанское. Майка жестом остановила его и сказала:

— Подожди! — она подошла к горке из бокалов, сунула руку в сумочку и достала оттуда довольно-таки большую колбу — в ней плескалась какая-то золотистая жидкость.

— Прошу прощения, дорогие гости, подружки, друзья! Я должна кое-что пояснить… Я просто обязана это сказать! Я хочу, чтобы сегодняшняя ночь стала особенной для каждого из нас, чтобы она вытащила из глубины каждого из нас всё самое доброе, всё самое светлое, что есть внутри. Кто-то может сказать, что нельзя жить постоянно в иллюзии и что Капля — это не настоящая жизнь, что искусственно созданные чувства не делает человека счастливым. Нет! Это не так! Моя Капля другая. Она особенная. Она не дарит вам иллюзию, она раскрывает вас. Всё, что происходит с вами, это не обман. Никакого чуда никогда бы не случилось, если бы этого в вас не было изначально заложено. То есть, Капля, по сути, это катализатор вашего глубокого внутреннего Я. Если человек изначально злой, если человек изначально отъявленный негодяй, даже Капля ему не поможет. Поэтому, я желаю вам всем оставаться людьми, несмотря ни на что, несмотря ни на какие трудности. Людьми, до самой последней клетки. Людьми с большой буквы. Ибо — человек существо высшее, а значит сильное. А сила должна нести свет и добро. Именно этого я добиваюсь с помощью своей Капли! — закончив счет, Майка вылила содержимое колбы в самый верхний бокал горки. Когда охранник встал лить шампанское в верхний бокал, содержимое потекло по всем остальным бокалам золотой струей — это было невероятное, захватывающее зрелище — словно золотой песок сыпался по бокалам, заполняя их и такое тёплое доброе свечение шло от бокалов, что люди вокруг стояли замерев в восторге.

Когда все бокалы были заполнены, Майка взяла самый верхний бокал и сказала:

— За вас, дорогие мои! Каким бы ни был этот уходящий год, пусть новый год будет лучше, чище, светлее и добрее. Я желаю вам счастья! — И первая выпила бокал шампанского.

Гости разбирали бокалы и выпивали их залпом. Откуда-то полилась музыка вальса из балета «Щелкунчик». Мужчины склонялись перед своим дамами, приглашая их на танец. Пары кружились в вальсе по палубе и это было так красиво, это было настолько похоже на сказку… Да нет! Это и была сказка! Вдали от Родины, вдали от друзей, родных и близких, но это была семья! Самая настоящая дружная, добрая и любящая семья. Немного погодя Майка села за стол, сняла туфли на каблуках и блаженно вытянул ноги на соседний стул.

— Класс! — сказала она, — как же я устала! Но это такая приятная усталость.

Рядом с ней на стул опустилась Катерина.

— Майка, ты волшебница!

— Нет. Никакая я не волшебница. Волшебники все мы. Как я уже сказала, это не Капля творит чудеса. Она только помогает раскрыть подсознание каждого из нас…

Танцы и застолье продолжалось несколько часов, а когда небо окрасилось ярко-красным цветом предвосхищая рассвет, гости и обитатели баржи, взявшись за руки, стояли и заворожённо смотрели, как первые лучи солнца скользнули по морю и отражаясь от него стали подниматься в небо. Среди это разноцветной праздничной толпы стояла девушка в ярко-красном платье с рыжими волосами и казалось, что лучи солнца отражаются от неё, словно она есть солнце — маленькое солнышко в этом сложном, тяжёлом и очень жестоком мире.

Наступил Новый 2020 год.

Вскоре гости разъехались, девушки разбрелись по комнатам отдыхать и только легкий утренний бриз колыхал скатерти столов, раскачивал всё ещё зажжённые гирлянды, провожая новогоднюю сказку.

Весь день первого января на борту баржи стояло сонное царство: девушки и охранники осыпались после столь насыщенной яркой ночи.

А второго января, прямо с утра приехали супруги Чаевски и сказали, что восьмого января Майка переезжает к ним в дом, на что Майка согласно кивнула. Супруги предложили съездить в медицинский центр, сдать анализы. Доктор, который всё это время присматривал за девушками, куда-то пропал и Майка согласилась. Машина ехала по городу, а девушка думала о своём городе, где сейчас много-много снега и где её Сашка. Как он там? Что с ним? Думает ли он о ней? Вспоминает про неё? А может, забыл уже и нашел другую… Словно почувствовав настроение матери, внутри недовольно толкнулся ребенок. Толчок был такой сильный и неожиданный, что огромный ком застыл в горле, не давая вздохнуть, а потом противно защипало в носу и слезы предательски побежали по щекам…

Сашка и Инна взяли билеты на восьмое января. Всё оставшееся время до отъезда они проводили практически вместе, только Инна изредка куда-то пропадала, а возвращалась грустной, задумчивой, в тяжёлым состоянии. Сашка сначала пытался её разговорить, но дальше отговорок, типа — «да проблемы с родственниками, да там одно, другое, там проблемы по учёбе, по работе» — и никаких конкретных ответов, всё только в общих чертах. В конце-концов Сашка перестал её расспрашивать. По большому счёту его даже особо и не интересовало, где пропадает его девушка. А однажды она пришла и сказала:

— Саша, я навела справки и предположительно теперь знаю, где можно будет найти твою Майку, хотя, видит бог, я не хочу, чтобы она нашлась.

А Сашка резко вскочил прижал ее к стене, схватил за горло и сказал:

— Никогда так больше не говори! Майка живая! Она обязательно найдётся!

Когда Сашка ослабил руки, Инна упала на пол и схватилась за горло:

— Ты — придурок, блин! Я навела кое-какие справки и узнала, что один из борделей, где находятся в основном русские девушки, располагается на барже в порту. Баржа стоит у причала. Это такой огромный сухогруз и Майка, по всей вероятности, может быть там.

— Откуда ты это узнала?

— Саша, не задавай вопросов. У меня свои источники! — только и ответила Инна.

— Какие свои источники? Какие у тебя могут быть источники? — психовал Сашка, — откуда у тебя такие знакомые? Откуда у тебя друзья, обладающие такой информацией?

Инна отвечал уклончиво, ссылалась на знакомство в полицейской академии, что где-то есть знакомые, которые были в командировке по служебным делам в Греции. В общем, снова ничего конкретного и понятного. Но Сашка чувствовал, что за всем этим кроется нечто большее, что за недосказанностью скрывается что-то более тяжелое, страшное, но времени на раздумья не было. Да и другого способа найти Майку тоже не было.

Восьмого января, в тот самый момент, когда они проходили регистрацию в аэропорту перед вылетом, к греческому причалу подъехала элегантная машина. Из нее вышли супруги Чаевски. Охранники помогли Майке вынести её вещи, которые погрузили в багажник. Майка обняла по очереди всех девушек, попрощалась со всеми охранниками. Те, в ответ, пожелали ей счастливых родов.

Майка села в автомобиль и когда самолёт оторвался от взлетной полосы, ровно в эту секунду автомобиль понес Майку в другую жизнь, в другой мир.

До родов предположительно оставалась неделя, но начаться они могли в любой момент. Майка договорилась с супругами, что помогать ей будет акушерка и обязательным условием было, что акушерка будет русская, чтобы не было сложности с пониманием.

Когда самолет коснулся посадочной полосы в греческом городе-курорте, автомобиль остановился около огромного дома, больше похожим на замок или родовое поместье — имение супруга.

Сразу из аэропорта, первым делом Сашка и Инна отправились в посольство, где им вручили урну с прахом, якобы Майки, сумочку с её вещами, в которой был паспорт, заляпанный кровью и отсыревший от земли.

А в это время от известного нам причала отчалила баржа, накануне получив информацию об очередном рейде полиции, они решили не рисковать и сменить дислокацию — переехать в другой порт. И когда Инна с Сашкой приехали в порт, то, разумеется уже ничего не обнаружили, а рабочие ничего не могли рассказать (или не захотели им рассказать) — никто не видел баржу, никто не знал про бордель на барже и, конечно же, никто не видел девушку с рыжими волосами. Никто ничего не видел.

Молодые люди стояли на причале. Инна обняла Сашку за плечи и сказала:

— Саша, прости, мне очень жаль. Информатор дал неверные сведению, либо просто меня обманули.

Сашка открыл урну, перевернул её, вытряхнул прах над водой и сказал:

— Кто бы ты там ни был: Майка или любой другой человек — покойся с миром! — и выбросил урну в воду. — Нам ничего здесь больше делать. — сказал Сашка.

— А как же отдохнуть? А как же курорт? У нас же оплачен отель! — возмутилась было Инна.

— Я не хочу здесь находиться. — сказал Сашка. — Я не могу. Мне здесь всё напоминает о ней. Мне очень тяжело, пойми меня правильно.

Молодые люди заехали в гостиницу, отменили бронь, спустились в кафе, чтобы поесть перед перелетом, но еда не лезла в горло.

Надо такому случиться, что как только такси остановилась около аэропорта и молодые люди обменяли билеты на ближайший рейс до России, в частной греческой клинике, Майка почувствовала тяжесть внизу живота, а потом вдруг дико захотелось в туалет. Она испугалась, увидев лужу на полу, но акушерка успокоила её и сказала, что это отошли воды и она собирается рожать. В доме было уже подготовленны комната для Майки, комната для ребенка и родовая комната. Мадам Чаевски всё это время ходила с накладным животом и считала минуты до того момента, когда сможет его снять. Нужно сказать, что всё это время Майка сдавала анализы под её именем, поэтому ни у кого: ни у соседей, ни у родных не закралось даже тени сомнения в том, что женщина беременна и ждет ребенка. Но даже для них скорые роды стали неожиданностью.

Сашка и Инна уже проходила регистрацию, когда Майка вдруг дико закричала. Акушерка положила её на кровать, посмотрела и сказала:

— Дыши! Тужься! Дыши! Тужься! Ребёнок вот-вот появится!

Сашка Инна прошли терминал, поднялись по трапу в самолет и в этот момент Майка почувствовала, как ребёнок просто рвется наружу. Её крик, заполнил каждый уголок дома.

Самолет набирал обороты по взлетной полосе и вот он уже оторвался и взвился в воздух… Майка вскрикнула в последний раз — это был даже не женский крик, а крик раненого зверя, больше похоже на вой.

— Еще немного! Еще чуть-чуть! Дыши! Дыши! — говорила акушерка.

Самолет взял курс на Россию, а Майка вдруг почувствовала, как что-то огромное выходит из неё и в тот же момент наступило облегчение. Пару минут тишины нарушали только похлопывания акушерки по спине и попе младенца и тут до слуха обитателей дома донесся долгожданный крик.

— У вас замечательная девочка! — раздался радостный возглас акушерки.

Самолет приземлился в родном аэропорту. Молодые люди вышли на улицу — они по-прежнему не разговаривали. Так же, молча, ехали до дома. Напряжение между ними росло. Зайдя в квартиру, первой не выдержала Инна:

— Саш, ну не молчи! Ну скажи хоть ты хоть что-нибудь! Ну не молчи!

— Пожалуйста, оставь меня. Я хочу побыть один.

— Вообще? — спросила Инна.

— Да. Тебе лучше уйти. Я должен побыть один.

— Ты обещал, что попрощаешься с ней!

— Да. Я помню. Я должен попрощаться с ней, но без тебя.

— Хорошо… Вещи оставлю пока здесь? Я заберу когда когда будет возможность…

— Да, конечно. — ответил Сашка.

Мобильный зазвонил, когда Инна спускалась уже на первый этаж.

— Привет, красавица! С приездом? — закричала трубка голосом Костяна.

— Вы меня обманули! — ответила Инна. — на месте не было ни баржи, ни Майки.

— А этот, как его, ухажер? Как себя чувствует?

— Нормально. Он меня выгнал!

— Ну ничего, помиритесь! — хохотнул в трубку Костян, — давай подъезжай. Адрес: Комсомольская 15 квартира 46. Знаешь, где это?

— Конечно. — ответила Инна.

— Давай приезжай, обсудим, что нам дальше делать.

— Буду через полчаса, — сказала девушка. Вышла из подъезда, поймала такси и поехала по названному адресу. А вскоре она уже подъехала к нужному дому. Инна отпустила такси и какое-то время стояла около подъезда в раздумьях: она не была глупой или наивной и она прекрасно понимала, что подниматься в квартиру, где находятся четыре отморозка — опасно. Но где-то на глубине подсознания шевелилась такая мысль, что раз она им нужна, то ничего плохого они ей не сделают. Тут снова зазвонил мобильный:

— Ну ты где?

— Я у подъезда, — ответила Инна.

— Поднимайся!

Домофона в доме сталинской постройки, равно как и лифтов, не было и Инна просто зашла в подъезд и поднялась на пятый этаж.

У квартиры стоял Витёк. С видом швейцара распахнул перед ней дверь.

— Добро пожаловать, мадам! Проходите, мадам!

— Хватит кривляться, — бросила через плечо Инна и прошла в квартиру.

Витёк закрыл дверь на ключ, а ключ положил в карман джинсов. Остальные сидели в гостиной. Инна прошла и села в свободное кресло.

— Ну рассказывай, что там случилось?

— Ничего не случилось. Забрали урну с прахом, поехали в порт. Баржи там не оказалось. Сашка распсиховался и больше мы не разговаривали. Когда приехали домой он велел собрать мне вещи и оставить его в покое.

— Какой нервный молодой человек! — хохотнул Леха.

Витёк тем временем принёс из кухни стаканы и поставил на стол бутылку водки.

— Ну что? С возвращением?

— Я не буду пить. У меня ещё много дел, — сказала Инна.

— Ты не будешь, а мы будем. Надеюсь, ты ему ничего про нас не рассказала?

— Нет. Ничего не рассказала, — ответила Инна.

— Ты умничка. Ты всё сделала правильно. Нам нужно сегодня еще смотаться по делам. Ты останешься пока здесь, чтобы, не дай бог, не натворила глупостей…

Сердце девушки тревожно застучало. Почему они не хотят её отпускать?

— С какой радости я здесь останусь? Я не хочу!

— Останешься. Куда денешься? Окна высоко — пятый этаж — не выпрыгнешь. Снимай одежду!

— А это ещё зачем? — Инна поняла, что дело принимает совсем неожиданный оборот.

— Как — зачем? Без одежды никуда далеко не уйдешь. Снимай, сказал! — голос Витька стал угрожающим.

“Ну зачем, зачем я согласилась к ним приехать? Знала же, что они отморозки!” — со злостью на саму себя подумала она.

Инна вскочила с кресла и бросилась а сторону двери, лихорадочно дергая ручку. Витёк только рассмеялся, достала из кармана ключ, показал девушке.

— Закрыто! Представляешь, дверь закрыта!

Инна в панике начала кричать:

— Откройте дверь! Выпустите меня!

В этот момент Костян подошёл сзади, кулаком ударил по голове и Инна мешком свалилась на пол. Мужчина снял с неё одежду, запихал в пакет, вышел на лестничную площадку и выкинул пакет в мусоропровод.

Инна пришла в себя спустя полчаса. Телефон в квартире не работал, её мобильник и одежду забрали мужчины. Инна стала лихорадочно обыскивать квартиру в надежде найти хоть какие то вещи. В одной из спален, в шкафу она обнаружила сумку, открыла её и увидела в ней шесть двухсот граммовых брикетов тротила в оранжевой упаковке и электродетонаторы. Злость и обиды переполняли её.

— Ну я вам устрою райскую жизнь! — сказала она вслух в ярости сжимая кулаки.

Девушка никогда не делала ничего подобного, но она прекрасно знала, как это взорвать. Не зря, ох не зря она провела целую неделю в учебке сапёров по заданию редакции. Ещё раз прошлась по всей квартире, внимательно её осматривая. То что ей было нужно нашлось практически сразу. Взяла пульт от телевизора и вытащила из него батарейки, ещё одну из кварцевых часов на кухне. Три спальни, в которой из них они будут спать после того как напьются она не знала. Могут прямо в зале, на диване рядом со столиком, а могут и разойтись по комнатам. В том, что они продолжат пьянку она была уверена на сто процентов. Девушка слишком хорошо знала этих четверых, чтобы сомневаться.

Инна собрала три устройства, по два тротиловых брикета в каждом. Засунула взрывчатку под матрасы, положила под покрывало оголённые провода взрывателей. Теперь любое даже небольшое движение на кровати замыкало цепь, и происходил взрыв.

— Не хотите по-хорошему — будет по-плохому, — сквозь слёзы бормотала Инна вставляя детонаторы. Когда она всё закончила, то почувствовала, как сильно устала и как от напряжении сводит мышцы. Зайдя в ванну, включила горячий душ и встала под него. Горячая вода придала ей новых сил и на какое-то мгновение девушка даже забыла, где она находится и пропустил тот момент, когда мужчины вернулись в квартиру.

Приехали они ещё более пьяные, чем были.

— Где наша птичка? — орал Леха, заглядывая в спальни.

— В ванной течет вода — наверно там, моется! — заржал Костян.

— О! Наша наша девочка готовится к приему дорогих гостей! — засмеялся Витёк.

— Открой дверь! Открывай! Мы тебя любую любим, даже не совсем чистую! — кричал Лёха, — открой, красавица! Я тебе спинку потру!

Инна вздрогнула от удара в дверь. Девушка выключила воду, и услышала о чём они говорят. Она с ужасом поняла, что хотят с ней сделать эти четверо пьяных молодых мужчин. Им сейчас совершенно наплевать, что это будет самым обычным изнасилованием. Они хотели секса, и они его получат, уж в этом сомнений не было никаких. Сейчас, она совершенно голая, на ней нет даже самой иллюзорной защиты от мужских рук и глаз в виде трусиков и бюстгальтера. Ей стало страшно. Очень страшно. Мужчины потащат её на одну из кроватей, а они все заминированы… А она слишком молода, чтобы умирать!.

Костян выбил дверь ногой. Инна стояла в ванной, от ужаса завернувшись в штору. Она дрожала, глаза были наполнены страхом, по щекам катились крупные слёзы.

— Нет! Нет! Только не на кровать! — закричала она в ужасе.

Она хотела рассказать, что сделала, но Костян наотмашь ударил её по лицу, поймал оседающее на пол тело, перекинул через плечо и понес в комнату.

— Мне нужно сделать один звонок! — сказал Витёк. Набрав какой-то номер и дождавшись ответа пьяным голосом заорал в трубку:

— Ну что, женишок не нашёл свою невесту? А мы вот её нашли! И сейчас мы будем её трахать, как и в первый раз! Ты выбираешь замечательных девочек, женишок! И по уже заведенной традиции, сначала мы вчетвером используем твою девочку, а потом уже отдадим тебе. Так сказать, объедки с царского стола! Хочешь присоединиться? А может, ты того — голубой? Тоже хочешь, чтобы тебя любили красивые сильные парни? А приезжай! Комсомольская 15 квартира 46. Запомнил адрес? Вот и молодец! Ждем. — и нажал отбой.

Тем временем Костян положил девушку на кровать, заклеил скотчем рот и чтобы она не пыталась сопротивляться, пристегнул наручниками к спинке кровати. Провода взрывателя, спрятанные Инной под матрасом остановились в миллиметре друг от друга. Сейчас, даже если кто-то просто сядет на кровать, контакты замкнутся, и произойдёт чудовищный, по своей силе, взрыв.

— А она тоже ничего, — сказал Лёха, — сиськи, конечно, поменьше и худая очень, но так даже интересней!

Смеясь и подшучивая друг над другом, парни разделись.

На другом конце провода Сашка пару минут переваривал услышанное, потом мозг пронзила мысль: «Майка! Она в России! И эти уроды снова нашли её!»

Схватив на ходу ключи, Сашка вылетел из квартиры и кубарем скатился по лестнице. Ещё несколько минут ушло на то, чтобы поймать такси. Назвав водителю адрес, Сашка закричал:

— Гони! Скорей!

В это время Инна пришла в себя и обнаружила, что пристегнута к спинке кровати, а рот заклеен. Она пыталась вырваться, пыталась прокричать сквозь заклеенный рот, что кровать заминирована, но мужики, добавив горячительного уже ничего не хотели слушать. В предвкушении они скинули одежду и голые застыли перед кроватью.

Витёк поднял руку вверх и прокричал:

— Полное погружение по моей команде! Раз-два-три! Ныряем!

И все четверо разом бросились на кровать.

“Прости меня, мама” — подумала Инна, и этот мир перестал для неё существовать.

Взрыв он услышал за квартал до нужного дома, куда уже мчались пожарные машины. Кинув деньги таксисту, молодой человек выскочил из авто и бросился бежать. Асфальт около подъезда, откуда в панике выбегали жильцы, был усыпан осколками окон.

Недавний блестящий выпускник журфака, а ныне журналист-фрилансер Александр Никитин бежал, перепрыгивая через две ступени и только одна мысль билась в голове: «Опоздал!»

Из квартир выглядывали испуганные люди, кто-то бежал вниз по лестнице, кто-то пытался вызвать лифт, кто-то кричал в телефон, а Сашка летел наверх. Под ногами хрустело стекло и куски штукатурки.

Последний пролет перед пятым этажом Сашка преодолел за несколько секунд и застыл на последней ступени — на площадке валялась, сорванная взрывом с петель, дверь. Внутри квартиры полыхало пламя.

— Майя!

Сашка кинулся было внутрь, но несколько пар рук удержали его. Он вырывался, кричал, что там — внутри — его девушка, но всё было бесполезно. Как в замедленной съемке увидел он пожарных, входящих в квартиру.

Серая пена и черные стены — казалось, что страшнее в жизни он ничего не видел. Хватка, наконец-то ослабла и Сашка рванул в черную пасть квартиры. Огонь был потушен на удивление быстро, а пожарники бежали из квартиры и практически блевали на ходу.

В глубине комнаты, на искореженной взрывом кровати лежало обезображенное обнаженное тело женщины, а вернее то, что от него осталось. А по всей комнате валялись куски тел, как минимум (судя по количеству голов) четырех мужчин.

— Майка… — Сашка опустился на пол и сначала заскулил, потом зарычал, а потом завыл, словно раненый зверь:

— Мааайкаааа!

Но вдруг что-то яркой вспышкой пронеслось в его голове. Сашка, пошатываясь, встал и снова подошел к кровати. То, что он изначально принял за рыжие волосы Майки, оказалось сгустками запекшейся крови на черных, как ночь, волосах….Инны…

— Это не Майка… Это не моя Майка! Вы слышите? — закричал он, глядя на пожарников.

— Вам знакома эта девушка? — к нему наклонился человек в форме полицейского.

— Да. Нет. Мне казалось, что я её знаю. — Сашка еще что-то бормотал, а потом вышел из квартиры.

Главный редактор перевернул последнюю страницу рукописи. В кабинете повисла тишина.

— Ахринеть! — главред, — это всё произошло на самом деле? В нашем городе?

— Да. — ответил Сашка. — Более того, это все произошло со мной и моей девушкой.

— Но история не закончена, как я понимаю?

— Да, Вы все правильно понимаете. История не закончена.

— Читатели будут кипятком писать! — главред забегал по кабинету. — Нас завалят вопросами «А дальше? А дальше что?»

— А дальше. Я должен вернуться в Грецию и найти Майку и нашего ребенка.

Конец

Продолжить чтение