Читать онлайн Тайна подземного хранилища бесплатно

Тайна подземного хранилища

Jacqueline West

THE COLLECTORS

Copyright © 2018 by Jacqueline West

This edition published by arrangement with Upstart Crow Literary Group, Inc., and The Van Lear Agency LLC

Illustration copyright © Diana Sudyka, 2018

Рис.0 Тайна подземного хранилища

Серия «Коллекционеры желаний»

© Демина А.В., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

Берену, который когда-нибудь это прочтёт

1

Мелочи

Над столом висела паучиха.

Это был большой стол в шумном ресторане, но он стоял в полутёмном углу, и паутина оплетала завитки старого железного канделябра, о котором никто во время уборки не вспоминал.

За столом сидела семья: две бабушки и один дедушка, тётя и дядя, мама и папа, а также ребёнок, которому было ровно четыре года.

Паучиха расположилась точно над детским стулом. Она затаилась в ожидании, её глазки поблёскивали как капельки воды на чернике.

Когда из-за угла показалась группа официантов, несущих красиво украшенный маленький торт с четырьмя горящими свечами, паучиха немного спустилась по нити. Официанты и члены семьи спели поздравительную песню и захлопали.

– Загадай желание! – сказала одна из бабушек.

Ребёнок задул свечи.

И в этот момент, пока все улыбались, хлопали и готовились резать торт, в воздух вместе с усиком дыма от потухшей свечи поднялось ещё кое-что.

Паучиха его поймала. На этом её ожидание подошло к концу.

Она завернула добычу в шар из плотной липкой нити, после чего побежала по потолку к ближайшему окну и вместе со своей ношей протиснулась в щель над подоконником.

Снаружи по ней хлестнул порыв холодного вечернего ветра, и она крепко вцепилась шестью лапками в кирпичную стену ресторана. Но ноши своей не потеряла. Дождавшись, когда ветер утихнет, она медленно и осторожно спустила паутинный шарик к тротуару.

Серый голубь сорвался со своего насеста на уличном знаке. Скользнув под окном ресторана, он клювом перерезал паучью нитку, захватил шарик и полетел дальше по тёмной улице. Паутинный шарик качался под ним, будто крошечный сломанный маятник.

Голубь сел на плечо женщины в длинном чёрном пальто. Она подняла руку, и голубь уронил шарик ей в ладонь. Женщина спрятала его в одном из многочисленных карманов пальто.

Затем она развернулась и скрылась во мраке вместе с голубем, а паучиха пролезла через щель назад в ресторан, и никто не заметил это маленькое странное и ужасно важное событие.

С мелочами всегда так.

Их легко пропустить.

И это делает мелочи опасными.

Микробы.

Канцелярские кнопки.

Пауки – не только чёрные вдовы, что прячутся под стопками гниющих дров, но и терпеливые бдительные паучихи, живущие на канделябрах в старых итальянских ресторанах.

Большинство из нас не замечают их, пока не становится слишком поздно.

Поэтому хорошо, когда есть другие – тихие и наблюдательные, – кого тоже очень легко не заметить, а они всегда настороже.

2

Мокрая белка

Одним летним днём посреди очень большого города на краю очень большого парка сидел очень маленький мальчик по имени Вэн.

Его полное имя было Джованни Карлос Гейджез-Гарсия Марксон, но никто его так не звал. Его мама, а именно она дала ему все эти имена, звала его Джованни. Остальные люди чаще всего звали его Вэном, прямо как супергероя, и так ему нравилось намного больше. А дети в школе звали его Минивэном, что ему совсем не нравилось.

Вэн всегда был самым маленьким ребёнком в классе. А так как его мама была оперной певицей и они из-за её работы постоянно переезжали, он ещё и был всегда новеньким. И обычно единственным с маленькими синими слуховыми аппаратами за ушами. Он предпочитал другие игры, смотрел другие сериалы и читал другие книги, нежели все остальные ребята. Он привык быть сам по себе.

И у него это отлично получалось.

Вэн сидел один на широкой каменной скамейке. Его мама примеряла обувь в магазине через улицу, и время от времени она поднимала голову и смотрела на него в окно, проверяя. Она строго-настрого запретила ему вставать со скамейки. Вэн был не против. Чем идти куда-то, ему было намного интереснее смотреть по сторонам.

А посмотреть было на что. Люди отдыхали в тени деревьев, бегали по дорожкам, играли со своими собаками на мягкой зелёной траве. Повсюду бродили голуби. Мужчина пел под розовую гитару, но Вэн не мог разобрать слова. А всего в паре футов от него плескал и мерцал огромный каменный фонтан. Капли воды, подобно шторам из стеклянных бусинок, падали из одной чаши в другую.

Мальчик проехал на велосипеде мимо фонтана, подмяв шинами траву.

И Вэн её увидел.

Из-под примятой травы торчала маленькая красная пластмассовая рука с вытянутой вверх ладонью, как если бы у её обладателя был важный вопрос и он ждал, когда ему дадут слово.

Вэн оглянулся через плечо. Его мама сидела в магазинном кресле и рассматривала пару туфель на высоком каблуке.

Рука терпеливо ждала. Вэн сместился на край скамейки.

Затем, в последний раз покосившись в сторону обувного магазина, он соскользнул со скамейки и побежал по траве.

Он присел на корточки перед красной пластмассовой рукой. Остальное тело – если оно вообще было – скрывалось в земле. Вэн взялся за руку и, потянув, выдернул маленького красного человечка.

Это была фигурка космонавта в красном пластмассовом скафандре, с гнущимися руками и ногами и шлемом, похожим на окаменевший пузырь из жевательной резинки. Вэн отряхнул с плеча космонавта грязь, затем убрал его в карман куртки и внимательно осмотрел траву вокруг: вдруг его красный пластмассовый космический корабль потерпел крушение где-то неподалёку?

В сухой траве что-то блеснуло. Это оказался шарик из синего стекла с золотистыми вкраплениями. Вэн покатал его на ладони, любуясь, как он переливается на солнце, и уронил шарик в карман. Для космонавта он мог быть далёкой планетой или метеоритом, полным внеземных полезных ископаемых. Вэн раздумывал, что это может быть за минерал, когда заметил что-то блестящее на тротуаре чуть впереди.

Мужчина с щетинистым подбородком и в куртке-непродувайке заметил блеск одновременно с ним. Он наклонился и подобрал монетку, а затем повернулся к фонтану и подкинул её кончиком большого пальца.

Вэн смотрел, как монетка, вращаясь, летит по широкой дуге к фонтану и с тихим плюх падает в воду. На самом деле его уши не смогли уловить никаких звуков, для этого ему нужно было находиться на несколько футов ближе, но его воображение заполнило пробел.

Мужчина повернулся назад и, заметив наблюдающего за ним Вэна, усмехнулся.

– Жевание бывшим не гадает, верно? – послышалось Вэну за царящим в парке шумом.

Желание лишним не бывает, верно?

Мужчина сунул руки в карманы и ушёл.

В следующий миг кусты слева от Вэна дико задрожали.

Вэн повернулся.

Из-за листьев со скоростью выпущенного из гранатомёта снаряда выскочила белка со светлым, почти серебристым мехом и очень пушистым хвостом. Запрыгнув на бортик фонтана, она взмахнула хвостом и возбуждённо запищала.

Кусты опять зашелестели.

На этот раз из них выбежал человек – маленький девочкоподобный человек с затянутыми в хвост коричневыми волосами, в длинном тёмно-зелёном пальто, явно рассчитанном на кого-нибудь покрупнее. Эта девочка стремглав бросилась к белке и, даже не остановившись, чтобы завернуть длинные рукава, перегнулась через бортик фонтана.

Вэн обычно предпочитал общаться со взрослыми, чем с детьми. Взрослые не называли его Минивэном. И не смеялись над твидовыми жилетками или кашемировыми кардиганами. На памяти Вэна ещё ни один взрослый не бросал в него козявками. Но в этой девочке, с её странным пальто и неаккуратным хвостом, было что-то притягательное.

Он подкрался ближе.

Девочка уже практически лежала на животе на бортике. Белка сидела рядом. Вэн остановился рядом с дёргающимися ногами девочки. Отсюда он мог видеть, как она водит рукой по грязному дну фонтана, загребая в кучу ещё более грязные пенни.

Голос Вэна, как и он сам, был тихим.

– Э-эм… – вежливо сказал он. – Мне кажется, тебе не следует это делать.

Девочка подпрыгнула, будто Вэн заорал ей прямо в ухо: «Берегись! Бешеные барсуки!» Она резко развернулась, обрызгав Вэна и белку водой с намокших волос, и ахнула так громко, что Вэн тоже невольно ахнул.

Белка отряхнулась от капель.

– Прости! – вскинул руки Вэн. – Я не хотел тебя пугать. Но…

– Что?! – закричала девочка.

– Я сказал, что не хотел тебя пугать, – медленно и чётко повторил Вэн.

Теперь, когда девочка смотрела прямо на него, он заметил, что черты её лица тоже были маленькими и мягкими, и лишь её уши и глаза были большими. И, кажется, в её глазах читался страх.

Девочка вытянула руку и коснулась холодным мокрым пальцем середины лба Вэна. После чего легонько его толкнула. Вэн покачнулся.

– Ты настоящий, – выдохнула она.

Слуховые аппараты Вэна усиливали не только голоса, но и все остальные звуки. В больших городах, даже в тихих местах вроде парков, они заполняли его голову какофонией звуков: рёвом двигателей, эхом, автомобильными гудками, скрипом покрышек, щебетанием птиц, плеском воды в фонтанах. Но Вэн стоял достаточно близко к девочке, чтобы ясно слышать её голос, поэтому он не сомневался, что понял её правильно. Хотя её слова и не имели никакого смысла.

Может, она была одной из тех живущих в парке сумасшедших, о ком его предупреждала мама? Вэн на всякий случай сделал шаг назад.

– Да. Я настоящий. Но ты…

– С кем ты? – резким тоном перебила его девочка. – Зачем ты со мной говоришь? Тебе меня не остановить, понял? Если ты работаешь на них, то ты опоздал. Оно моё.

Белка прыгнула вперёд, встала на задние лапки, чтобы казаться как можно больше, и подняла передние, сжав их в маленькие кулачки.

Теперь Вэн уже почти не сомневался, что девочка была одной из тех самых сумасшедших. Как и белка, возможно.

– Я ни на кого не работаю, – сказал он, косясь на белку, которая – он готов был в этом поклясться! – делала передними лапками боксёрские выпады. – Я просто подумал… что могу тебе помочь.

– Помочь мне? – нахмурилась девочка.

– Ну… если тебе нужны деньги на что-то. – Вэн кивнул в сторону фонтана. – На еду, например, или чтобы куда-нибудь доехать. Моя мама может…

– Деньги? – повторила девочка.

Она шагнула к Вэну. Белка тоже приблизилась, беспрестанно шевеля носиком и дёргая ушками. У Вэна возникло ощущение, что они оба к нему принюхивались. Возможно, не в прямом смысле, а пытались уловить в нём нечто такое, что сам Вэн не мог в себе унюхать, услышать или увидеть.

Девочка посмотрела ему в глаза, для чего ей пришлось задрать голову. Eё глаза, заметил он, были красивого зеленовато-коричневого оттенка, прямо как позеленевшие от воды пенни на дне фонтана.

– Кто ты? – спросила она.

– Меня зовут Вэн Марксон, – вежливо ответил Вэн. – А как тебя зовут?

Белка громко запищала. Её пронзительный вопль прозвучал очень похоже на: «Скореескореескорее!»

– Я знаю, – сказала девочка, и в этот раз она совершенно точно обращалась не к Вэну.

Её взгляд метнулся к собранной ею под водой горке пенни. Затем, не отрывая глаз от Вэна, она опустила руку в фонтан.

– В этой воде куча микробов, – не сдержался он.

Девочка достала из воды целую горсть монет и сунула их в один из карманов своего огромного пальто.

– И тебе не следует брать эти монеты, – настаивал Вэн. – Люди бросали их, загадывая желания.

Одна из тонких бровей девочки приподнялась.

– Я знаю, – повторила она.

– Тогда зачем ты их берёшь?

– Потому что, – нетерпеливо бросила девочка, – из-за тебя я потеряла из виду ту, которую хотела достать.

– Зачем тебе всего одна…

– СкореескорееСКОРЕЕ! – пропищала белка.

Вэна ещё никогда не перебивала белка. Но люди перебивали его достаточно часто, чтобы он научился понимать, когда это происходит.

– Никогда не видел дрессированную белку вживую, – сказал он в надежде перевести разговор на более приятную тему. – В смысле я смотрел «Элвин и бурундуки», но это же мультик. И они были бурундуками.

Белка моргнула на него.

– Она любит попкорн? – спросил Вэн. – Потому что я могу взять у мамы денег и…

– Значит, ты просто обычный маленький мальчик, – опять перебила его девочка, убирая в карман последнюю горсть монет. – Ты маленький мальчик, который сидел здесь, в парке. И увидел, как я забираю из фонтана пенни. Вот и всё. – Она подождала, пристально глядя на Вэна. – Правильно?

Вэну не понравилось, как она его описала. Его задела часть про «маленький». Не говоря уже про «просто». Но что он мог возразить? Как объяснить этой странной девочке в слишком большом для неё пальто, что не просто сидел в парке? Он спас космонавта, нашёл метеорит и заметил другие вещи, на которые больше никто не обратил внимания. О подобном первым встречным не рассказывают. По крайней мере, не Вэн.

Поэтому он сказал:

– Правильно.

Белка запрыгнула на плечо девочки и что-то пропищала ей на ухо.

– Нет. У нас нет времени на попкорн, – пробормотала та.

И посмотрела на Вэна. Её ноги нервно шаркнули по траве. Она потуже запахнула вокруг себя полы пальто, хотя день стоял жаркий.

– Я не хотела грубить, – сказала девочка. Казалось, слова сорвались с её языка непредумышленно, как высыпавшаяся из кармана мелочь. – Я просто… люди обычно не… – Она замолчала и опять запахнулась в пальто. – Они обычно со мной не заговаривают. – Девочка отвернулась. – Мне пора.

– Погоди! – остановил её Вэн.

Он похлопал себя по карманам. Ему хотелось дать этой девочке что-нибудь лучше скользких пенни. Что-нибудь особенное. Его пальцы сжались вокруг гладкой округлой поверхности загадочного метеорита.

– Возьми, – он протянул девочке стеклянный шарик.

Тот заблестел на солнце.

Девочка слегка нахмурилась.

– Что это?

– Я нашёл его. И подумал… вдруг тебе понравится.

Девочка взяла шарик с кончиков пальцев Вэна.

– Иногда я замечаю вещи, – вырвалось у него. – Интересные вещи.

Девочка опять уставилась на него тяжёлым подозрительным взглядом.

– В каком смысле? – спросила она. – Какие ещё вещи?

Но прежде чем Вэн успел ответить, в воздухе прогремел голос:

– Джованни Марксон!

Вэн развернулся.

Прямо позади него стояла мама.

Если бы мама Вэна была зданием, а не оперной певицей, то она была бы кафедральным собором. Большой, приземистой и изящной постройкой с куполом из зачёсанных вверх медно-рыжих волос. Eё голос всегда звенел, как если бы они находились в просторном каменном зале. Вэн знал, почему оперные певцы не пользуются микрофонами: они им не нужны.

– Я сказала тебе сидеть на скамейке, разве нет? – прозвенела Ингрид Марксон.

– Да, – сказал Вэн. – И я сидел. Но потом…

– Я вышла из магазина и обнаружила тебя здесь, совсем в другой стороне. Разве мы об этом не говорили?

– Говорили, мам, – согласился Вэн. – Но там… – Он обернулся, но девочки и белки уже и след простыл. – Там была эта…

– Если я не могу доверять тебе оставаться там, где мы условились, тебе придётся торчать со мной во всех обувных магазинах. – Мама демонстративно подняла пакет с покупками. – А теперь пошли домой.

Шагая рядом, они вышли за ворота парка.

– Чуть не забыла, – сказала мама. Её гнев уже рассеялся, и к ней быстро возвращалось её обычное хорошее настроение. – Нам нужно ещё кое-куда зайти. Это крайне важно. Куда ты хочешь: в кафе-мороженое на углу или в то кафе-джелато напротив вокзала на Двадцать третьей?

– Джелато, – ответил Вэн, хотя его мысли были далеки от сладостей.

Идя по улице, он крутил головой по сторонам в надежде заметить девочку в большом для неё пальто с белкой на плече. Но пешеходов становилось всё больше, уличный шум нарастал, и вскоре город обрушился на него приливной волной, смешав всё и вся.

3

Супер-Вэн

Вэн почти не помнил своего папу.

Поэтому он его воображал.

– Твой папа творил магию, – говорила его мама всякий раз, когда Вэн спрашивал о нём.

Многие годы Вэн представлял папу в длинной шёлковой мантии и с блестящим цилиндром на голове, разбрасывающим колоды карт и заставляющим кроликов исчезать в маленьких облачках дыма. Но со временем он понял, что мама имела в виду совсем другое.

На самом деле его папа был сценографом. Его звали Антонио Филлипп Гейджез-Гарсия, и с помощью света, тканей, теней и сухого льда он создавал спецэффекты, от которых у зрителей замирало сердце. Насколько Вэну было известно, его папа всё ещё работал, скорее всего, в каком-нибудь европейском мегаполисе, делал наброски сцен и устанавливал разное хитроумное оборудование.

Если Вэн когда-нибудь и тосковал без папы, то он об этом не помнил.

Но кое-что он от него унаследовал, помимо тёмных глаз и волос и части длинного имени.

Макет сцены.

Мама уже собиралась от него избавиться. По её словам, нет смысла хранить кучу объёмных вещей, если через полгода ты опять куда-нибудь переедешь, поэтому она регулярно что-нибудь выбрасывала, а Вэн регулярно что-нибудь спасал из кучи приготовленных на выброс вещей.

А макет сцены просто необходимо было спасти. Он представлял собой чёрный деревянный прямоугольник два фута в длину и один в ширину, окружённый с трёх сторон «стенами» из чёрного бархата, а впереди была золотистая авансцена с красным «занавесом», который можно было открывать и закрывать, потянув за шнурок.

Макет был идеального размера для коллекции Вэна.

Тем вечером, как только они с мамой вернулись в их нынешнюю квартиру, Вэн торопливо пересёк кухню и узкий коридор и забежал к себе в комнату. Закрыв за собой дверь, он снял слуховые аппараты и положил их на привычное место на прикроватном столике. Вэн обычно снимал их, если ему больше никуда не нужно было идти. Всякий раз у него было такое чувство, будто кто-то широкой метлой проходился внутри его головы, выметая весь сор и гам. И теперь он мог сосредоточиться на действительно важных вещах.

Вэн опустился на колени перед своей миниатюрной сценой и вытянул из-под кровати тяжёлый пластмассовый ящик. Внутри лежали сотни маленьких вещиц, которые кто-то потерял, уронил, выбросил или забыл, а Вэн их затем нашёл, подобрал, отчистил и сохранил.

В ящике были маленькие пластиковые мечи и бумажные зонтики из придорожных кафе. Маленькие фигурки животных, кружки и автомобили, сломанные украшения и жетоны из разных настольных игр. Оловянный солдатик, найденный в лондонском метро, и крошечная каменная жаба, на которую он сел в немецком поезде, и трёхлапый лев из общественного туалета где-то в Австрии.

Вэн где уже только не успел побывать. Большинство мест оставило после себя размытое впечатление: Лондон вспоминался как большое серо-синее пятно, Париж – как большое пятно цвета слоновой кости, а Рим – как большое солнечное пятно. Но это не распространялось на предметы из его коллекции. Они с готовностью выпрыгивали из закоулков памяти, будто резиновые уточки, плавающие на поверхности бескрайнего мутного моря.

Вэн достал из кармана красного пластмассового космонавта и положил его в ящик. Порывшись в нём немного, он нашёл маленькое зеркало и старую рюмку для яйца. Поставив зеркало вертикально в рюмку, он расположил его в центре сцены, где оно слегка напоминало фонтан, и добавил по краям пластиковых деревьев. У него в коллекции не было ни одной белки, зато были две кошки, причём одна была белой с пушистым хвостом. Пойдёт. Вэн перебрал своих кукол, но они все были слишком разукрашенными и принаряженными и совсем не походили на девочку в пальто. Он раздумывал взять взамен игрушечного солдатика или маленькую статуэтку святого, подобранную им на обочине в Буэнос-Айресе, но в итоге остановил выбор на деревянной пешке из шахматного набора. Она и близко не напоминала ту странную девочку, но хотя бы не вызывала острого ощущения неправильности.

Как и всегда, Вэн играл роль маленького пластмассового супергероя с чёрным плащом.

Супер-Вэна.

Вэн поставил кошку-белку рядом с фонтаном и положил на зеркало несколько иностранных монет. Затем поднёс к ним пешку и наклонил, будто она собиралась их взять. На сцену вышел Супер-Вэн.

– Тебе не следует брать эти монеты, – решительно заявил он. – Люди бросали их, загадывая желания.

Вместо того чтобы развернуться и окатить водой белку, а затем ткнуть в Вэна мокрым пальцем, пешка понурила круглую голову.

– О, – сказала Девочка-пешка. – Простите меня. Я не знала. Мне просто очень нужны деньги.

– Зачем тебе деньги? – спросил Супер-Вэн. – Ты голодна? Тебе нужна помощь?

– Да, – ответила Девочка-пешка. – Да, пожалуйста. Я так голодна…

– Жди здесь, – приказал Супер-Вэн.

С игрушкой, зажатой в кулаке, Вэн принялся рыться в своём ящике с сокровищами. Он нашёл набор красивых пластмассовых фруктов из токийского парка, на который он едва не наступил, маленький серебряный кубок, когда-то принадлежащий, по всей видимости, маленькому серебряному королю, и несколько ластиков в виде пиццы, гамбургера и других миниатюрных блюд.

– Поберегись! – закричал Супер-Вэн, пролетая над сценой и сбрасывая продукты на манер съедобных бомб.

Девочка-пешка и белка обрадовались.

– Ты мой спаситель! – воскликнула Девочка-пешка, когда Супер-Вэн грациозно приземлился на фонтан. – Я никогда тебя не забуду! Скажи мне, как тебя зовут, чтобы я смогла тебя найти!

– Можешь звать меня Супер-Вэн. А как твоё имя?

– Я…

Вэн замолчал и прокрутил в пальцах маленькую деревянную фигурку. Как могут звать девочку, бродящую по городским паркам в слишком большом для неё пальто и с шумной белкой на плече? Он перебрал имена девочек из школы, затем из предыдущей школы и из школы до этого, но ни одно его не устроило. Он не мог придумать такое имя, что подошло бы этой странной девочке с белкой.

Он продолжал задумчиво вертеть пешку в ладони, когда дверь его спальни открылась. Вэн уловил запах лилий от маминых духов за секунду до того, как она коснулась его плеча.

– Играешь со своим макетом? – спросила она.

Мама Вэна любила называть вещи красиво. Маленькая сцена для неё была «макетом». Фильмы – «кинематографом». Кофе с молоком – «кафе-о-ле». Мама Вэна никогда не ходила «в туалет». Она шла «попудрить носик».

– Вроде того, – отозвался Вэн.

– Я только сейчас вспомнила, что мы с тобой забыли кое-что сделать сегодня, – сказала мама, присаживаясь на край его кровати. – Нам нужно было выбрать подарок на день рождения Питера Грея.

Вэн вздрогнул, попав локтем по сцене. Супер-Вэн свалился в фонтан.

– С чего нам покупать подарок на день рождения Питера Грея?

– Потому что ты идёшь к нему в гости в субботу. Я же тебе говорила. – Ингрид Марксон посмотрела в округлившиеся глаза Вэна. – Я думала, что я тебе говорила. Он пригласил тебя несколько недель назад.

– Он пригласил?

– Ну… Чарльз пригласил тебя вместо Питера.

– Кто такой Чарльз?

– Мистер Грей. – Мама широко улыбнулась. – У него есть имя, знаешь ли.

Мистер Грей был художественным руководителем оперной компании, что наняла маму Вэна на этот сезон. Вэн знал, что он был важным человеком. Мистер Грей тоже это знал. Он носил деловые костюмы, говорил с британским акцентом (фальшивым, как подозревал Вэн), у него всегда было такое выражение лица, будто окружающие наводили на него скуку. Его сын, Питер, был весь в отца – за минусом костюмов и акцента.

– Идти обязательно? – спросил Вэн.

Мама откинулась назад и пригладила ладонью свою высокую причёску.

– Ты правда считаешь, что тебе необходимо об этом спрашивать?

Вэн поставил пешку на сцену.

– Нет.

– Я выберу подарок для Питера завтра, – сказала мама, и Вэн опять на неё посмотрел. Она встала и лениво потянулась. – В холодильнике полно остатков из ресторана «У Лео», если ты голоден.

Последние слова мама сопроводила жестами: поджала пальцы одной руки, изображая чашу, и провела ею перед грудью сверху вниз. Она всегда озвучивала свои мысли, когда говорила с ним на языке жестов, что случалось редко. Вэну было почти пять лет, когда мама обратила внимание на его проблемы со слухом. С тех пор он не только обзавёлся маленькими синими слуховыми аппаратами, но и стал настоящим экспертом в чтении лиц и поиске источников звуков. Сам по себе язык жестов Вэну нравился: ты будто передавал руками беззвучные тайные послания, – вот только говорил он на нём лишь с мамой, а она никогда ничего не делала тихо.

– Хорошо, – сказал он.

Мама открыла дверь в коридор.

Минутой позже Вэн уловил тихий звонкий гул – мама села за стоящий в гостиной рояль. За ним последовал гул немного громче и выше – мама запела. Переливы её голоса напоминали мазки кисти по холсту с размытыми краями, обозначающими высокие ноты, которые уши Вэна не могли уловить.

Он захлопнул дверь.

Вернувшись к своей маленькой сцене, он подобрал Супер-Вэна и Девочку-пешку. Но почему-то ни одна реплика больше не шла на ум. Вернув их на место, он поднял фигурку кошки-белки.

– Скорее-скорее-скорее! – прокричала она.

Вэн поставил и её тоже и тяжело вздохнул.

Он бы предпочёл нырнуть головой вперёд к склизкому дну фонтана в парке, чем идти на день рождения Питера Грея. Но у него не было выбора.

4

Нечто тёмное

Той ночью Вэна что-то разбудило.

Но открыв глаза, он не помнил, что именно. Лёжа в кровати, он мысленно перебрал возможные причины. Ему что-то приснилось? Или у него зачесалась рука? Или в окно скользнул луч света? Он так и не понял. Но пока он гадал, ему захотелось пить.

Вэн спустил ноги с кровати и пошлёпал к двери.

В коридоре было темно. Вэн с мамой так часто переезжали, что всякий раз, когда он просыпался ночью, у него уходила секунда на то, чтобы вспомнить, где он находится. Он бросил осторожный взгляд влево, затем вправо. Дверь в мамину спальню, слева, была закрыта. Он торопливо зашагал по коридору вправо, в сторону кухни, чувствуя, как мягкая ткань пижамных штанов скользит по ногам.

Огни ночного города окрасили кухню в серебристый свет. Вэн открыл тяжёлую дверцу холодильника и отодвинул несколько стопок картонных коробок с едой навынос, пока не нашёл кувшин с апельсиновым соком. Ему пришлось залезть на кухонный стол, чтобы достать стакан. Налив себе до краёв сока, он прокрался из кухни в гостиную, прошёл мимо рояля и остановился у большого слухового окна.

Встав на колени на мягкую скамейку, Вэн прижался лбом к прохладному стеклу. Если сильно наклониться вперёд, можно было представить, будто он летит, прямо как Супер-Вэн. Парит над спящими улицами, выше деревьев, выше зданий, выше самых высоких ребят в школе. Вэн пошевелил пальцами ног и отпил сока.

Недавно прошёл лёгкий дождь. Улицы были тёмными и блестящими. Дерево через улицу закачалось под порывом ветра, и его мокрые листья замерцали в свете фонаря. Проехало такси. Если бы Вэн смотрел в лужи, то смог бы заметить в лужах крошечное отражение падающей звезды.

Но Вэн не увидел падающую звезду. Он увидел то, что случилось после.

Он увидел нечто тёмное.

Оно потекло из теней. Хлынуло из-за ливневых решёток. Кралось из-за углов. Пряталось за стволами деревьев. Оно двигалось так плавно, что поначалу Вэн принял это за единую массу, нечто вроде потока чёрной воды. Но затем этот поток начал распадаться, и Вэн понял, что он состоял не из воды, а из тысяч маленьких тёмных животных: крыс и енотов, летучих мышей и птиц и многих других, которых он не смог различить. Какие-то из них поднимались по выступам зданий, другие взбирались по пожарным лестницам и водосточным трубам. А те, у кого были крылья, взлетали к крышам и подоконникам.

Вэн наблюдал не шевелясь.

Крылатые создания протискивались сквозь закрытые ставни, проскальзывали между шторами и подныривали под подоконники, но всего на несколько секунд, потом опять вновь появлялись и улетали. Как и те зверьки, что проникали внутрь зданий через водосточные трубы и дверные щели: они тоже быстро выползали назад на улицу. Но кое-кто из этих животных вернулся с добычей: с чем-то маленьким и светящимся.

Вэн сощурился и вжался изо всех сил лбом в стекло.

Дюжины животных с золотыми огоньками в клювах, пастях и когтях влились назад в тёмный поток, будто стая светлячков над чёрной рекой, который хлынул по мокрой улице в обратном направлении. Вэн и моргнуть не успел, как вся эта живая масса утекла через канализационные решётки и за углы зданий, исчезнув так же тихо, как и появилась.

Улица вновь стала совершенно обычной.

По дороге проехал автомобиль. Свет фонарей отразился в его мокрой крыше.

Вэн ещё несколько минут выискивал глазами малейшее движение, но не заметил ничего интереснее мокрого листочка или подгоняемого ветром конфетного фантика. И всё же он продолжал смотреть, пока у него не заслезились глаза и не онемели ступни.

Наконец он попятился от скамейки и на цыпочках вернулся по коридору к себе в комнату, забрался в постель и немедленно заснул. К моменту пробуждения утром маленькие, разбегающиеся во все стороны тени казались не более чем сном. И Вэн сказал себе, что так оно и было.

Но он не сильно в это поверил.

5

Мелкий воришка

Ингрид Марксон повернулась к Вэну, сидящему на заднем сиденье такси.

– Я заберу тебя через три часа, – сказала она, и весь автомобиль зазвенел от её зычного голоса. – Подарок у тебя?

Вэн продемонстрировал ей завёрнутую в подарочную бумагу коробку с космическим кораблём из лего.

– Замечательно. Не забудь всех поблагодарить. Особенно Питера. И повеселись!

Вэн с неохотой вышел из такси и уставился на дом Греев, впечатляющий своими размерами четырёхэтажный каменный особняк посреди улицы из точно таких же внушительных четырёхэтажных особняков. Он всё ещё смотрел на него, когда услышал позади себя шум двигателя. Такси уехало.

Делать было нечего.

Вэн редко ходил на чьи-то дни рождения. Как правило, они с мамой переезжали прежде, чем он успевал поближе познакомиться с местными детьми. На его собственный день рождения обычно приходили певцы и музыканты, с которыми мама работала в то время, а иногда Вэн и мама справляли его только вдвоём. В таких случаях они ходили в зоопарк или в парк аттракционов, а затем угощались большими порциями джелато, и, на взгляд Вэна, это было лучшее празднование его дня рождения.

Но сейчас он был сам по себе.

Вэн поднялся по ступеням, таким широким, что ему приходилось делать на каждой два шага. Парадная дверь особняка выглядела тяжёлой, блестящей и неприветливой, и стучать в нее не хотелось так же, как если бы предстояло барабанить по облачённому в доспехи гиганту. Поэтому Вэн нажал на дверной звонок.

Дверь отворилась. Молодая женщина с блестящими коричневыми волосами улыбнулась ему.

– Здравствуйте, – как можно вежливее сказал Вэн. – Я Вэн Марксон. Пришёл на день рождения. А вы, должно быть, миссис Грей?

Женщина захихикала.

– О нет, я няня. Но ты пришёл куда нужно. Заходи.

Вэн шагнул через порог неприветливой двери и вздрогнул, когда она с грохотом за ним захлопнулась. Няня в этот момент что-то сказала, но, так как она стояла позади Вэна, он не смог отделить её слова от стука двери. Ему послышалось «пальчики кормлены дилером», но это было вряд ли.

Няня указала на лестницу:

– Поднимайся к ним.

«А, – сообразил Вэн, – мальчики в комнате Питера». Это было лучше, чем голодные пальцы. Наверное.

Няня убежала. Сделав глубокий вдох, Вэн направился к лестнице, что огибала просторное фойе. На стене висели фотографии разных оперных исполнителей. Поднимаясь, Вэн поглядывал на открытые рты певцов и представлял, что они хотят его проглотить, прямо как голодные рыбы в пруду.

Оказавшись в коридоре следующего этажа, Вэн заглянул в первую приоткрытую дверь слева. За ней была ванная комната. На секунду Вэну захотелось спрятаться там до конца праздника. Но затем он вообразил, как один из друзей Питера забегает туда по нужде и обнаруживает сидящего в ванной Вэна, и отказался от этой идеи.

Следующая дверь была закрыта. Вэн осторожно потянул её на себя и увидел полки с полотенцами.

Третья дверь стояла нараспашку, и из неё в коридор лились разноцветные отсветы и приглушённый шум. Вэн смиренно направился к комнате, которая, очевидно, служила спальней Питера.

Внутри было восемь мальчиков. Головы всех разом повернулись к тихо зашедшему Вэну. На секунду они уставились на него с совершенно пустыми, будто мультяшные яйца, лицами, а затем отвернулись назад к игре на приставке.

– Привет, – сказал Вэн, нарушив молчание.

Но на это тоже никто не ответил.

– С днём рождения, Питер, – добавил он.

Мальчик со светло-коричневыми волосами и джойстиком в руках буркнул, не отрывая глаз от экрана:

– Спасибо. – И добавил: – Он болит что пропасть.

Вэн прокрутил в голове услышанные звуки, переставляя их, будто фигурки на миниатюрной сцене. «Коннор, возьми тот боезапас». Или, возможно, «Колин». Неважно. В любом случае Питер разговаривал не с ним.

Вэн сместился вглубь комнаты. Питер и ещё трое мальчиков держали джойстики. Четверо остальных лежали рядом с ними на ковре. Осторожно переступив через ноги, Вэн ушёл в дальнюю часть спальни, сел на краешек кровати Питера и огляделся.

На светло-серых стенах висели в рамках постеры кинофильмов. Большую часть стены напротив занимала огромная плазменная панель. Шкафчики под ней ломились от игр, приставок и проводов. На встроенных полках над кроватью, справа от Вэна, выстроилась безмолвными рядами целая армия из коллекционных фигурок, моделей и собранных из лего космических кораблей. Вэн заметил среди них точно такой же корабль, как тот, что ожидал именинника на первом этаже, обёрнутый в блестящую синюю бумагу и с подарочной карточкой, на которой значилось «Питеру от Вэна».

Он сглотнул.

Ярко-красная вспышка на экране привлекла его внимание. Четверо мальчиков, что играли до этого, передали джойстики другой четвёрке. Никто не предложил Вэну сыграть. Он выждал пару минут, наблюдая за бегущими по ночной пустыне футуристическими солдатами и пытаясь отделить звуки игры от фраз игроков.

Дождавшись паузы в стрельбе, Вэн вежливо спросил:

– Как называется эта игра?

Никто на него не посмотрел, но один из мальчиков пихнул Питера в руку.

Тот резко повернул к нему голову.

– Я разговаривал! – нахмурившись, сердито воскликнул он.

– О, – сказал Вэн, – я не понял. Прости.

Так и не ответив на его вопрос, Питер отвернулся назад к экрану.

Вэн подвинулся по серой постели Питера к полкам и принялся рассматривать крошечных металлических солдатиков. Их форма была в крошечных складках, они держали в руках крошечные пистолеты, а их лица застыли в совсем крошечных стоических выражениях. Взгляд Вэна сместился на полку ниже, полную маленьких фигурок животных. Здесь был и медведь, и олень, и выдра, и енот… а сбоку стояла крошечная светло-серая белка с закрученным как знак вопроса хвостом.

– Снайпер позади сторожевой башни! – воскликнул один из мальчиков. – Пали по нему из огнемёта!

– Нет, стреляй из гранатомёта! – заспорил другой.

Пальцы Вэна коснулись края полки. Они просто лежали там, совершенно невинно. Из колонок раздалось громкое БУМ, и все восемь мальчиков радостно закричали. Пальцы сместились к белке, а затем в одно стремительное движение схватили фигурку, пихнули её в карман и как ни в чём не бывало легли на колено Вэна.

Сердце Вэна гулко забилось.

Он не мог поверить, что он натворил. Или что натворили его пальцы. Все предметы его коллекции были кем-то потеряны, забыты или выброшены. Вэн их спас. Он ничего никогда не крал.

«Но мне нужна эта белка», – уговаривал себя Вэн.

В комнате Питера было так много вещей, не только на полках, а во всех углах и на каждой поверхности, он и не заметит пропажи одной фигурки. Эта белка, скорее всего, стояла здесь никому не нужная годами. В некотором смысле Вэн всё же её спас.

Он сглотнул.

Грохот в груди начал стихать.

– Ребята! – голос няни был приглушён расстоянием и электронными взрывами. – Спускайтесь, топь и положенное вас ждут!

Прежде чем Вэн сообразил, что она, скорее всего, имела в виду «торт и мороженое», остальные мальчики вскочили и бросились к двери.

– Чур мне угловой кусок! – крикнул кто-то.

– Это мой день рождения, – сказал Питер. – Я решаю, кому достанутся угловые куски.

– Так можно мне один?

– Посмотрим, – донёсся из коридора голос Питера.

Дождавшись, когда последний мальчик выйдет из комнаты, Вэн встал и коснулся кармана, проверяя, на месте ли белка. Затем он медленно спустился вслед за ребятами по лестнице.

Стол был накрыт в столовой.

Вэн держался в стороне, пока остальные рассаживались. Они говорили все одновременно, и от воцарившегося гвалта у Вэна заболела голова, и он не знал, на кого из них смотреть. Поэтому он принялся разглядывать комнату.

Столовая была аккуратной и стильно оформленной, и здесь было на что посмотреть. Но внимание Вэна привлекли забавные старомодные выключатели на стенах, дверные ручки в виде кристаллов-конусов, напоминающие огромные брильянты на обручальных кольцах, и высокие узкие окна, выходящие в огороженный задний двор. Одно из окон было открыто. Прямо за ним трепетали, будто нетерпеливо подзывая кого-то, ветки берёзы с нежно-зелёными листьями.

– Это было так круто! – воскликнул кто-то, прорвавшись через гул невнятных голосов. – Поверить не могу, что ты попал по нему с такого расстояния!

– Будто игра знала, что у тебя сегодня день рождения, – сказал мальчик с веснушками.

– Ага! С днём рождения, вот тебе мёртвый пришелец!

– Ну вот, – вздохнул мальчик с мелкими чёрными кудрями. – Знал бы, приготовил бы тебе другой подарок.

Остальные мальчики засмеялись.

Вэн вспомнил повторный космический корабль, что ждал именинника среди горы других подарков, и у него потяжелело на сердце. Он отвернулся к открытому окну. Тонкие берёзовые ветки мягко колыхались.

– А вот и мы! – пропела няня, заходя в комнату с большим слоёным тортом.

Она поставила его в центр стола. Мальчики залезли с ногами на стулья и наклонились вперёд, чтобы было лучше видно. Вэн, стоя в нескольких шагах от стола, тоже взглянул. На торте разноцветным кремом была нарисована фиолетово-синяя закручивающаяся галактика. Между планетами проносились космические корабли, изрыгающие всполохи белой глазури. Из двенадцати сахарных звёзд торчали свечи.

– Чур мне космический корабль! – крикнул мальчик с веснушками.

– Я же сказал, я решаю, кому что достанется, – отрезал Питер.

– Так, все отодвиньтесь. – Няня взяла коробок спичек. – Я не хочу никого поджечь.

– А мы не должны… – вырвалось у Вэна, прежде чем он успел себя остановить.

Все повернулись к нему.

– Ну… дождаться твоего папы? – закончил он.

Питер нахмурился.

– Нет, – отрезал он таким тоном, будто Вэн предложил полить торт кетчупом. – Он на работе. Поэтому с нами няня.

Один из мальчиков фыркнул.

– О, – сказал Вэн. – Да, логично.

– Садись за стол, Дэн, – вмешалась няня.

Вэн остался на месте.

Няня зажгла спичку, и все опять закричали. Вэн сделал небольшой шаг назад. Его взгляд скользнул со стола на покачивающиеся берёзовые листочки, и он увидел, как с ветки в открытое окно заскочила светлая, почти серебряная белка.

Секунду она постояла на подоконнике, подёргивая хвостом, а затем прыгнула на висящую над столом люстру.

Няня закончила зажигать свечи. Мальчики, толкаясь плечами, окружили торт. Никто из них не видел белку на люстре прямо у них над головами.

– Все готовы? – спросила няня. – С днём рожденья тебя…

Остальные подхватили песенку. Губы Вэна двигались в такт словам, но он не отрывал взгляда от серебристой белки.

– С днём рожденья, дорогой Питер…

Блестящие чёрные глаза белки остановились на Вэне.

Белка замерла. Вэн тоже.

Взгляд белки метнулся на задний двор. Взгляд Вэна тоже.

И он увидел знакомое лицо – той самой девочки с затянутыми в хвост коричневыми волосами и слишком большим для неё пальто. Она стояла за берёзой, не сводя взгляда с белки. Но затем он сместился на Вэна, и её глаза расширились.

– С днём рожденья тебя!

– Загадывай желание! – поторопила няня.

Питер задул свечи, и все радостно закричали.

Белка вздрогнула, сбросив с себя оцепенение, и повисла вниз головой, уцепившись задними лапками за люстру. Передними она схватила поднимающийся от свечек дымок, и до Вэна внезапно дошло, что белка поймала вовсе не дым, а нечто, напоминающее закручивающийся лоскуток сверкающего серебристого шёлка. Зажав его в зубах, грызун прыгнул назад в открытое окно.

За этот день Вэн успел удивить себя дважды: он отправился на день рождения к мальчику, к которому даже симпатии не испытывал и чьих друзей увидел впервые в жизни, и украл фарфоровую белку из спальни именинника. И вот теперь он собирался вновь себя удивить. Он чувствовал это.

Прежде чем няня успела отрезать первый кусок торта, а Питер решить, кто будет его есть, Вэн бросился к открытому окну и толкнул створки наружу. Если ему кто-то кричал вслед, он этого не услышал. Да он и не прислушивался. Глядя на лицо позади берёзового ствола, Вэн перебросил ногу через подоконник, упёрся ладонями в раму и, оттолкнувшись, спрыгнул на задний двор.

6

Шпион против шпиона

К счастью, до земли было недалеко.

Вэн свалился в мокрую траву. Коленям секунду стало больно, и на его лучших брюках останутся пятна, но он предпочёл об этом не думать, как и о мальчиках, которые сейчас наверняка с разинутыми ртами смотрели на него из окна. Он сфокусировал зрение, представив его ярким лучом света, выхватывающим из теней на обочинах потерянные сокровища, и направил его на коричневый хвост, что в этот самый момент перемахнул через кирпичную стену в конце двора.

– Эй! – позвал Вэн. – Девочка из парка!

Она не оглянулась.

Вэн запрыгнул на тяжёлый цементный вазон и, подтянувшись, перелез через стену. Приземлившись на обе ноги в переулке по другую сторону, он похлопал по выступу в кармане. Фарфоровая белка всё ещё была там.

Тем временем живая белка бежала рядом с девочкой, обмахивая хвостом край её длинного пальто.

– Я дал тебе стеклянный шарик, помнишь?! – закричал Вэн, бросившись за ними. – Я просто хочу поговорить!

Девочка не замедлила шаг.

Добежав до конца проулка, они с белкой свернули влево. Вэн поспешил за ними.

– Скажи мне, как тебя зовут! – не унимался Вэн. – Анна? Элла? Боб? – Может, если он догадается, она наконец обернётся. – Румпельштильцхен?

Девочка продолжала бежать.

Мимо проносились тихие дома и шелестящие деревья. Постепенно здания становились выше, по бокам замелькали витрины магазинов и ресторанов, людей вокруг прибавилось, и стало шумно. Девочка и белка скользили между пешеходами, будто пара ножниц сквозь салфетку. По сравнению с ними Вэну явно недоставало ловкости, но он был достаточно маленьким, чтобы никто не обращал на него внимания.

– Почему мы… опять встретились? – начал задыхаться Вэн. – Ты меня… преследуешь?

Девочка наконец оглянулась.

– Я преследую тебя?! – услышал Вэн её крик.

– Ну… не прямо сейчас, – тяжело выдохнул он, пересекая следом за ней пешеходную дорожку. – Но… это не может быть совпадением… чтобы в таком большом городе… мы случайно встретились два раза.

Девочка опять обернулась. Несмотря на сбившееся дыхание, шум транспорта и свист ветра, её голос звучал достаточно четко, и Вэн смог уловить несколько слов.

– …Не мо… меня видеть!

– Но я могу! – закричал он в ответ. – На тебе то же самое тёмно-зелёное пальто! И на твоей правой подошве та же самая расплющенная картошка фри! А ещё…

Но Вэн не успел договорить: девочка внезапно исчезла.

Не было никаких облачков дыма или потайной дверцы. Её просто не стало. И белки тоже. Та часть тротуара, где они были секунду назад, теперь была пуста.

Вэн добежал до того места и внимательно посмотрел по сторонам.

Позади него был магазин с яркой неоновой вывеской, на которой, меняя цвет, мигала надпись «Экзотические питомцы». За витринными стёклами стояли террариумы с хамелеонами, игуанами и змеями с разноцветной, как кафель в ванных, чешуёй. За ними выстроились рядами пузырящиеся аквариумы, на высоких насестах чистили перья красочные попугаи, и ещё Вэн заметил огромную клетку, полную каких-то мелких зверьков, кажется, тощих хомяков. Но ни девочки, ни белки нигде не было видно.

Через две двери в сторону была пекарня. В её витрине на бумажных салфетках лежали ягодные пироги и торты, политые шоколадом, а за ними, окружённые кексами с блестящими глазированными розами, возвышались целые пастельные пирамиды из французского печенья. Из открытой двери головокружительно пахло тёплой сладкой сдобой, и Вэн едва не забыл, зачем он здесь.

Девочка. Точно.

Куда она забежала: в пекарню или в зоомагазин?

Вэн сделал шаг назад, колеблясь. Пекарня или зоомагазин? Он закусил губу. Зоомагазин или пекарня? И лишь затем он впервые посмотрел на здание между ними.

Это был офис. Маленькая серая и, похоже, неработающая контора с единственным окном, закрытым пластиковыми жалюзи. На двери висела бесцветная табличка с надписью «Городское коллекционное агентство». Большинство людей подобные заведения и взглядом не удостоят. Даже Вэн едва его не проглядел.

Будто подталкиваемый невидимой рукой, Вэн, запнувшись, подошёл к грязной входной двери и повернул ручку. Она открылась.

В офисе было темно, падающих внутрь через щели жалюзи узеньких полосок света не хватало, чтобы его осветить. Когда глаза Вэна привыкли, он увидел, что помещение было не только тёмным, но и пустым. Ни столов, ни шкафов – вообще никакой мебели. Он поводил рукой по стенам, но выключателя не нашёл. В воздухе стоял странный запах, как от старой бумаги, специй и дыма от свечей.

Ступая по ковру, он двинулся вглубь.

В самом конце комнаты, наполовину разделённая перегородкой, была ещё одна закрытая серая дверь. Вэн взялся за ручку, ожидая обнаружить заросшую плесенью тесную уборную или пустой чулан.

Но увиденное заставило его ахнуть.

По другую сторону двери была крутая каменная лестница, такая длинная, что где-то на середине она терялась во мраке, но затем, намного дальше и ниже этой грязной конторы и городских улиц, она вновь выныривала из темноты в круге зеленовато-золотистого света. В лицо Вэну, пошевелив кончики его волос, подул ветер, пахнущий специями и дымом.

Вэн шагнул на ступеньку. Дверь за ним захлопнулась.

Медленно и бесшумно он крался в темноте навстречу зеленовато-золотистому свету.

7

Под землёй

Запах старой бумаги и дыма становился всё насыщеннее, зеленовато-золотистый свет – ярче. Затаив дыхание, Вэн на цыпочках спустился на нижнюю площадку длинной лестницы, прижался спиной к холодной каменной стене и выглянул в проход.

Он стоял на краю огромного подземного зала с полом, выложенным бледно-зелёными плитами, и высоким арочным потолком. Вэн вспомнил станции метро, только здесь не было поездов и рельсов и помещение было раз в десять больше всех подземных станций, на которых ему приходилось бывать. С потолка длинными рядами свисали лампы в виде тюльпанов с лепестками из зелёного и золотистого стекла. По каменному полу бродили стаи голубей, пробегали крысы и мыши. Девочки и белки нигде не было видно, но Вэн откуда-то знал, буквально чувствовал кожей, что они проходили здесь секунды назад, будто он шёл по их следам. Впереди, сразу за перилами из зелёного камня, Вэн заметил начало ещё одной лестницы.

Он бросился туда и перегнулся через перила.

Внизу была пропасть – огромный, пустой, шепчущий провал, головокружительно глубокий и невероятно тёмный. Вдоль его стен вниз уходила спиральная лестница. По мере спуска ступени резко поворачивали вбок, соединяясь с площадками перед входами в другие плохо различимые во мраке подземные помещения, а затем опять ныряли вниз. Вэн посмотрел вниз, но не смог различить дна.

Девочка с белкой должны были быть где-то там.

Вэн содрогнулся. От мысли, что ему предстоит спуститься глубоко под землю, прочь от дневного света и всего знакомого, его голову заполнил глухой, ужасающий гул.

Он стиснул пальцами перила.

Что он здесь делает?

О чём он только думал, спускаясь в гигантскую сточную трубу, или станцию, или бомбоубежище, или что это вообще, в погоне за девочкой, которая все равно не желает с ним разговаривать? Нужно повернуть, подняться по лестнице и выбежать назад под солнце, прежде чем его кто-нибудь заметит. Найти дорогу к дому Питера и…

«И что? – донёсся из кармана воображаемый голос. – Вернуться на тот ужасный праздник, будто ничего и не было? Забыть, что ты видел ту девочку и белку? Никогда не узнать, что это за место?»

Вэн сунул руку в карман и сжал в кулаке маленькую фарфоровую белку. Он уже так далеко зашёл. Можно зайти и ещё немного дальше.

Не давая себе времени на то, чтобы передумать, Вэн зашагал по лестнице. Крепко держась за перила одной рукой и сжимая пальцами другой маленькую фарфоровую белку, он старался не смотреть в разверзнувшуюся сбоку от него бездонную пропасть. В холодном воздухе висел шаркающий звук – шорох от его подошв.

У первой площадки Вэн помедлил. Перед ним был арочный проход в два раза выше его. В зелёных плитах над проёмом чернели большие буквы, складывающиеся в слово «АТЛАС».

Вэн скользнул внутрь.

И обнаружил себя в зале, почти таком же огромном, как тот, что был наверху, с точно таким же бледно-зелёным полом и потолком с рядами ламп-тюльпанов. Стены, как поначалу показалось Вэну, были заклеены изодранными грязными обоями, но, приглядевшись, он понял, что на самом деле это были всевозможные карты: на одних были изображены деревья и дома, другие испещряли линии или загадочные завитки.

В центре зала люди в длинных тёмных пальто сгрудились вокруг столов. Склонившись над большими листами бумаги, они что-то друг другу показывали. Девочки с белкой на плече среди них не было, но пока Вэн их разглядывал, один из них повернулся и направился прямо к нему.

Вэн попятился в тень, прижался спиной к стене и задержал дыхание. Мужчина в длинном чёрном пальто прошёл мимо него, так близко, что Вэн увидел блестящие чёрные глаза сидящей у него на плече совы. Затем мужчина скрылся внизу лестницы.

Вэн осторожно прокрался назад на площадку. Пробежав взглядом по ступенькам, он успел заметить, как в следующий арочный проход скользнуло тёмно-зелёное пятно и серебристый мазок пушистого хвоста.

Он заторопился по ступенькам вниз.

Воздух стал холоднее, а запах дыма и специй гуще. Казалось, поднимающаяся из глубин пропасти тьма обволакивала его, подобно туману.

Сбоку, будто зияющая пасть, возник арочный проход с надписью «КАЛЕНДАРЬ». Вэн забежал внутрь.

По сравнению с предыдущим залом здесь царило оживление. Всё те же каменные стены и арочный потолок, но это огромное помещение было заставлено бесчисленными книжными стеллажами. Люди в тёмных пальто бегали между ними, снимали с полок книги или возвращали их назад. На взгляд Вэна, это было похоже скорее на библиотеку, чем на календарь, но, прокравшись мимо двух стеллажей, он обратил внимание на то, что все книги на них были одинаковыми: большие тома в простом переплёте из чёрной кожи. Они были бы совершенно идентичными, если бы не аккуратные пометки на корешках. На ближайшей к Вэну полке стояли книги «11 мая – ДА.», «11 мая – ДАЛ.», «11 мая – ДЕ.».

Вэн уже хотел взять один из томов, когда заметил краем глаза что-то светлое и пушистое. Он выглянул в проём между полками.

Девочка с белкой бежала по соседнему проходу между стеллажами.

Не упуская их из виду, Вэн сместился вбок. Да, это точно была она, те же глаза цвета заплесневевших пенни и затянутые в неопрятный хвост волосы. Девочка направлялась в дальнюю часть зала к сидящему за большим деревянным столом мужчине. Следя за ней из-за полок, Вэн тоже побежал в ту сторону.

У мужчины за столом были длинные тёмно-серые с проседью волосы и тонкие черты лица. Он что-то сказал. Девочка ответила. Мужчина наклонился и сделал запись в одной из чёрных книг, и Вэн заметил спящую маленькую летучую мышь, свисающую вниз головой с его правой мочки уха. Девочка опять что-то сказала – Вэну послышалось то ли «мать», то ли «ждать» и то ли «рождения», то ли «свершения». Мужчина ответил что-то вроде «очень хорошо», и девочка развернулась и поспешила прочь.

Вэн хотел побежать за ней, но в зал зашла целая группа людей в чёрных пальто и ему пришлось скрыться за стеллажами. К тому моменту, когда он добрался до арочного прохода, девочка уже успела спуститься к следующей площадке.

Вэн остановился.

Здесь уже было очень холодно и темно. Ниже станет ещё холоднее и темнее. Вэн сжал кулаки. Как бы поступил Супер-Вэн?

Супер-Вэн бы не остановился, пока не узнал бы всё, что только можно, и не помог бы всем, кто нуждается в его помощи.

Поэтому Вэн продолжил спуск.

Воздух становился всё холоднее. Тьма сгустилась и липла к лицу, будто грязь.

Вэн не любил темноту. Он не мог слышать все звуки, поэтому во многом полагался на зрение и часто видел то, что не видели другие. Обычно это уравновешивало его проблемы со слухом. Но в темноте он чувствовал себя уязвимым и маленьким, как Супер-Вэн, лишённый всех его суперспособностей.

А эта темнота была живой. Он чувствовал, как мимо него пробегали и проносились маленькие чёрные существа – птицы, или летучие мыши, или ещё кто-то. Один раз он ощутил, как по его шее скользнул кончик крыла, а в следующий миг по его голове проползло нечто с длинными тонкими лапками. Но когда он попытался это смахнуть, то в его волосах уже ничего не было.

Впервые уловив звук, Вэн решил, что это очередной трюк разыгравшегося воображения, но звук становился всё громче, и вскоре его уже просто невозможно было игнорировать.

Жуткие басистые раскаты. Рёв. Вой. Звук сотрясал стены. Вэн чувствовал вибрацию в подошвах ног. Он не знал, что издаёт этот звук, но его источник находился где-то очень глубоко внизу.

Всё его существо: пальцы ног, колени, хребет, желудок – призывало развернуться и броситься наутёк, как можно дальше от этого звука, холода и темноты. Но Вэн покрепче ухватился за перила и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Он почти настроился шагнуть на следующую ступеньку, когда его внимание привлёк всполох серебристого света впереди.

Вэн прищурился. Он стоял рядом с ещё одним арочным проходом, только этот был в два раза шире и выше предыдущих. Надпись над ним заставила Вэна покрыться мурашками с ног до головы.

«КОЛЛЕКЦИЯ».

Не чуя под собой ног, Вэн сбежал на площадку и влетел в проход. Серебристый свет успел потускнеть, потому что, как теперь мог видеть Вэн, он лился из-за массивных деревянных дверей, которые быстро закрывались. Между ними промелькнул знакомый силуэт.

Силуэт девочки с сидящей на её плече белкой.

Не дав себе шанса как следует всё обдумать, Вэн прыгнул в сужающийся проём между створками.

8

Коллекция

За дверями оказалось самое большое из всех уже увиденных Вэном помещений.

Оно было таким огромным, что предыдущие залы казались в сравнении с ним крошечными. Оно было больше всех кафедральных соборов и концертных залов, где Вэну приходилось бывать. Выложенный плиткой пол тянулся далеко вперёд подобно сужающейся ковровой дорожке. Стены были такими высокими, что создавалось впечатление, будто они загибаются внутрь. Здешний потолок, в отличие от прошлых залов, представлял собой стеклянную мозаику, сквозь которую лился мягкий серебристый свет. От размеров помещения, его освещения и стоящих здесь запахов металла, специй и дыма у Вэна на секунду всё поплыло перед глазами.

Он заставил себя сфокусировать взгляд. Вдоль высоченных стен стояли бесконечные ряды стеллажей до самого потолка. Рядом с ними громоздились строительные леса и вздымались спиральные лестницы со ступенями из железных прутьев, сплетённых вместе, подобно паутине. Люди в тёмных пальто поднимались и спускались по стремянкам, что-то торопливо писали в регистрационных журналах, делали пометки на бумажных ярлычках, привязывали их или клеили на стеклянные бутылочки всевозможных размеров, форм и цветов.

Именно они стояли на полках.

Бутылочки.

Зелёные, бирюзовые и тёмно-синие бутылочки. Блестящие бутылочки. Бутылочки, покрытые толстым слоем пыли. Бутылки размером с канистры и маленькие пузырьки, что легко поместятся во рту. От их мерцания голова шла кругом. Но Вэн никак не мог разглядеть, что было внутри.

И времени выяснять это не было. Девочка с белкой направлялась к центру зала.

Вэн торопливо следовал за ней, прячась за лестницами и стремянками. Никто не обращал на него внимания. Затаившись за спиральной лестницей, Вэн смотрел, как девочка поднялась на высокую платформу, где мужчина в очках, размерами и очертаниями сильно напоминающий императорского пингвина, что-то писал в большой книге.

Девочка остановилась перед ним. Маленький мужчина кивнул. Девочка отдала что-то маленькое, мягкое и серебристое сидящей за столом справа от неё женщине в тёмном пальто. Та опустила это в синюю бутылочку. Мужчина рядом с ней привязал к горлышку ярлычок. Ещё одна женщина с лежащим на плечах опоссумом схватила бутылочку и поспешила куда-то вглубь огромного зала.

Держась теней, Вэн заторопился за ней. Он обогнул холм из тусклых пенни и гору из маленьких осколков костей и увидел, как женщина поставила бутылочку на одну из нижних полок. Вэн дождался, когда она уйдёт, и подошёл ближе.

Все бутылочки на этой полке были маленькими, размером с его ладонь. Какие-то были цветными, а другие прозрачными, как кристаллы льда; какие-то чистыми, а другие тусклыми из-за пыли. Изумрудно-зелёные бутылочки стояли аккуратными рядами, будто банки домашних заготовок, и внутри каждой светилось что-то вроде маленького золотого уголька. На одном из ярлычков выцветшими чернилами было написано: «Элизабет О’Коннелл. 12 августа 1900. Метеоритный дождь Персеиды». Даже сквозь толстый слой пыли Вэн ясно видел внутри светящийся уголёк.

Но ему была нужна совсем другая бутылочка.

Вот она. На самом краю полки прямо перед ним стояла маленькая, блестящая тёмно-синяя бутылочка. Внутри неторопливо закручивался серебристый завиток.

Вэн прочёл надпись на ярлычке. Затем ещё раз, желая убедиться, что слова и числа внезапно не исчезли.

«Питер Грей. 8 апреля. Двенадцатый день рождения».

Он вызвал в памяти последние секунды праздника. Торт с космическими кораблями. Питер задувает свечи. Белка зажимает в зубах серебристый завиток.

Вэн потянулся к бутылочке, и завиток внутри закружил быстрее.

Она ничем не отличалась от космонавта, которого Вэн выдернул из земли в парке. И от всех других забытых и никому не нужных маленьких вещиц, которые он нашёл и спас. Она ждала именно его.

Его движения были такими быстрыми и выверенными, что никто бы ничего не заметил, если бы не смотрел специально. Вэн схватил бутылочку и сунул её в карман в компанию к маленькой фарфоровой белке.

Вдруг плечу стало тяжело, будто на него опустилась чья-то рука.

– Что ты делаешь? – раздался рядом с его ухом голос.

Вэн резко повернул голову вправо.

Но там никого не было.

Не считая серебристой белки с пушистым хвостом, которая сидела на его плече и смотрела на него блестящими глазками.

– Что? – прошептал Вэн.

Белка моргнула.

– Что?

– Это ты спросил: «Что ты делаешь?»?

– Возможно. Наверное. – Взгляд белки сместился с лица Вэна на одну из блестящих бутылочек. – О-о, синий! Мой любимый цвет. Ещё зелёный. И коричневый. И розовый. И синий. О-о, смотри! Синий!

Вэн перестал дышать. Его всего колотило. Он не был уверен, что из происходящего было более невероятно: что с ним разговаривала белка или что он слышал её так ясно, будто её голос раздавался прямо у него в голове.

– Мне это кажется? – прошептал Вэн. – Как тогда, когда я представил голос белки из своего кармана?

Белка на его плече удивлённо спросила:

– У тебя в кармане белка?

– Я…

– Кто именно? Корнелиус? Он маленький. Или Элизабетта? Или Барнавельт? Погоди. Нет. Барнавельт – это я. Так там Корнелиус?

– Ты… – выдохнул Вэн. – Ты правда разговариваешь?

– Я не разговариваю. Это ты слушаешь. – Белка наклонила голову и дёрнула носиком. – Чуешь попкорн?

– Что?

– Может, кто-то пожелал попкорна. Обожаю попкорн. – Взгляд белки опять сфокусировался на Вэне. – Эй! Зачем тебе эта бутылочка?

Вэн невольно прижал ладонь к карману.

– Какая бутылочка?

– Что у тебя в кармане. Вместе с Корнелиусом.

– А, я… – запнулся Вэн. – Она принадлежит моему другу. Вроде как. Я просто берегу её для него.

– Но Галька сказала… – Всё тело белки внезапно напряглось. – Сокол! – вскрикнула она и нырнула за ворот Вэна.

Вэн посмотрел вверх. Над ними, отбрасывая тень на ряды блестящего стекла, пролетела ширококрылая птица.

– Не люблю соколов, – прошептала белка. Дождавшись, когда птица улетит, она вылезла назад на плечо Вэна. И опять вздрогнула. – Эй! Галька!

Вэн развернулся, готовый уклоняться от летящих в них мелких камней.

Позади него стояла девочка с разинутым ртом и совершенно круглыми глазами цвета заплесневевших пенни.

– Галька! – воскликнула белка. – Так здорово тебя встретить! Сто лет не виделись!

Галька не ответила. Она смотрела на Вэна. Вэн смотрел на неё. Они так долго друг на друга смотрели, что Барнавельт отвлёкся и стал громко вылизывать передние лапки.

– Что ты здесь делаешь? – наконец спросила Галька.

– Что ты здесь делаешь? – одновременно с ней выпалил Вэн. – Что вы все здесь делаете? Зачем вы собираете старые пенни и дым от праздничных свечей?

Глаза Гальки стали ещё больше. Вэн увидел поверх её плеча, как мужчина на подиуме достаёт из кармана горсть монет. Он брал их по очереди в руку, и всякий раз между его пальцами вспыхивал кружок мерцающего света, словно его испускали сами монеты. Он передавал эти световые кружки другому мужчине, при этом они на секунду вспыхивали зелёным, а тот опускал их по одному в бледно-голубые бутылочки и затыкал пробкой. Покончив с монетами, первый мужчина бросил их к куче других и ушёл.

– Я практически уверен, что чую попкорн, – произнёс тихий голос в ухо Вэна. – Кто-нибудь ещё чует попкорн?

– Нет, Барнавельт, – хором сказали Галька и Вэн.

Брови Гальки взлетели вверх. Вэн набрал воздуха в грудь, но, прежде чем он успел пошевелиться, или что-нибудь сказать, или даже подумать над своим следующим вопросом, Галька схватила его за руку.

– Тебе нужно уйти отсюда, немедленно, – прорычала она и, не отпуская запястья Вэна, бросилась к двойным дверям.

– Почему? – спросил Вэн, пока Галька тащила его по проходу. Барнавельт так и сидел у него на плече. – Почему мне нельзя здесь быть?

– Потому что кто-нибудь может тебя увидеть, – прошипела Галька. – Не могу поверить, что этого ещё не произошло!

– А что будет, если они меня увидят?

– Не знаю, – Галька выдернула через дверной проём его в темноту лестницы. – Но будет плохо.

Вэн, спотыкаясь, побежал за ней по ступеням вверх.

– Они сделают мне больно?

Галька на секунду замерла, и у Вэна похолодело в желудке. Затем она прибавила шагу и пробурчала что-то, что он не смог разобрать.

– Да! Давай! – радостно восклицала белка на плече Вэна. – Пошёл!

– Я ничего не сделал, – сказал Вэн, что почти не было ложью. Но от мысли о лежащей в кармане бутылочке у него опять ёкнуло в животе. – Я просто смотрел.

– Уже достаточно! – разнёсся во мраке голос Гальки. – …Не должен был видеть ничего из этого!

– Почему нет? Что вы…

Но конец вопроса Вэна поглотил нарастающий рёв.

Тот же жуткий звук, что ему уже приходилось слышать, налетел сокрушительной волной, резонируя в темноте и внутри головы Вэна. Ступени задрожали. Вэн вырвал руку из пальцев Гальки и схватился за каменные перила. Они тоже вибрировали. Вэн зажмурился и вцепился в них изо всех сил.

Наконец звук стих, а вместе с ним унялась и дрожь. Холодный воздух застыл.

Вэн заставил себя отпустить перила и посмотрел на стоящую рядом Гальку.

– Что это было?

Та моргнула.

– Ты о чём?

– Об этом звуке.

– Каком звуке?

– Ты должна была его слышать! Этот звук! Этот истошный воющий рёв!

Вэн повернул голову к Барнавельту. Белка посмотрела на него, после чего перепрыгнула на плечо Гальки.

– Похоже, он раздаётся откуда-то снизу. – Вэн перегнулся через перила, но не увидел ничего, кроме бесконечной чёрной пропасти. – Мы что, над линией метро? Или там внизу какое-то гигантское животное?

– Я не понимаю, о чём ты, – напряжённым тоном отозвалась Галька.

– Я говорю об этом звуке! – нетерпеливо повторил Вэн. – Я чувствовал его. Я…

Он повернулся к Гальке.

Но она уже была не одна.

Их окружала целая группа людей в длинных тёмных пальто.

Кто-то схватил его за руку. Вэн посмотрел вверх и встретился взглядом с большой чёрной птицей.

Она сидела на плече крупного мужчины с тёмными глазами и длинными чёрными волосами. Он был одет в пальто с бесчисленными завязками, крючками и маленькими кожаными мешочками, а прямо под его ключицей поблёскивал устрашающего вида нож в чехле.

Мужчина сгрёб двумя руками Вэна за ворот рубашки и поднял в воздух.

– Маленький мальчик, – сурово сказал он низким голосом, – ты совершил серьёзную ошибку.

9

Серьёзная ошибка

Вэн никогда так быстро не поднимался по лестнице.

Конечно, он не поднимался сам. Несколько ладоней сжались вокруг его рук, ещё несколько вцепились в его воротник, и все вместе они пронесли его над ступенями до следующей площадки и внутрь зала «Календарь», полного больших чёрных книг. Вэн успел в последний раз увидеть Гальку и Барнавельта, прежде чем их скрыла толпа. Он пытался придумать, что бы такого сказать, что могло бы всё исправить, но слова разлетались во все стороны, подобно стае перепуганных голубей.

Его притащили в центр каменного зала. Все говорили одновременно. Вэн уловил слова «обычный мальчик», кто-то кричал «не мог найти сюда дорогу», а здоровяк с вороном на плече рычал что-то насчёт «торможения» или «вторжения» и «опасен» или «гласен». Толпа всё увеличивалась, шум от спорящих голосов нарастал, и у Вэна возникло такое ощущение, будто он погружается в густую липкую тьму, и ему не за что уцепиться.

Он закрыл глаза. Голоса отдалились.

Вэн замычал себе под нос мелодию без слов, придуманную им несколько лет назад. Эта была музыкальная тема Супер-Вэна. Если мычать её достаточно громко, она заполняла его голову.

«Дам, да-дам, ДАМММ… дам, да-даммм…»

Приглушённые голоса громко спорили. Вэн почувствовал, как что-то с лапками и усами принюхалось к его щеке, затем что-то мягкое и пушистое потёрлось об его голени, а в следующий миг его сильно толкнули в плечо – двое стоящих рядом взрослых принялись пихать друг друга.

– Хватит! – прогремел голос.

Кто-то опять схватил его за рубашку.

Вэн открыл глаза и увидел нависающего над ним здоровяка. Ворон на его плече тряхнул крыльями.

– Достаточно споров! – перекричал мужчина толпу. – Я отведу его в Хранилище!

– Опусти его, Валет, – сказал глубокий громкий голос.

Толпа притихла. Вэн, висящий в воздухе на кулаках здоровяка, не мог видеть, откуда раздаётся голос, но ясно слышал каждое произнесённое им слово.

– Он весит, должно быть, всего фунтов пятьдесят, – продолжил он.

– Пятьдесят семь, – пискнул Вэн.

– Пятьдесят семь фунтов, – повторил глубокий голос. – Ты правда думаешь, что ему удастся вырваться и сбежать?

– Сбежа-а-ать! – прокричал ворон. – Жа-а-ать!

– Он нас видит, – сказал мужчина, названный Валетом. – Он спустился сюда, и никто из нас этого не заметил. Что он такое?

– Я не знаю, – ответил глубокий громкий голос. – Почему бы ему нам не рассказать? А пока опусти его, Валет.

Очень, очень медленно ноги Вэна снова коснулись пола. Пальцы Валета разжались. Оглушённый гомоном голосов и столькими людьми вокруг, Вэн сделал шаг назад, восстанавливая равновесие, и впервые как следует осмотрелся.

Его окружала дюжина людей. На всех были длинные тёмные пальто с множеством карманов, крючков, кнопок и мешочков на пришитых крест-накрест кожаных ремешках. Мужчины и женщины с волосами и кожей всевозможных оттенков, и глазами, мерцающими, как поверхность луж. На плече женщины с гладкими как шёлк волосами, прижавшись к её шее, сидел серый голубь. Вокруг воротника мужчины с длинными, убранными в конский хвост волосами лежал живой енот. У нескольких человек на лацканах пальто на манер броши висели огромные пауки. А на плечах очень высокого худого мужчины с взъерошенными серыми волосами и острыми скулами сидели две большие чёрные крысы.

Вокруг было столько всего, что Вэн на секунду забыл о своём ужасе.

– Итак, мальчик, – обратился к нему мужчина с крысами и острыми скулами, и Вэн понял, что это ему принадлежал тот глубокий громкий голос. Когда он говорил, все остальные замолкали. – Скажи нам, кто ты.

– Я… Я Вэн. – Вэн сглотнул. – Вэн Марксон. – Он вытянул дрожащую руку. – Приятно познакомиться.

Мужчина секунду смотрел на его руку, но затем всё же пожал её. Ладонь Вэна полностью скрылась в его.

– Я Гвоздь, – представился высокий мужчина.

Не отпуская его руки, Гвоздь обвёл Вэна неторопливым оценивающим взглядом, попеременно наклоняя голову то вправо, то влево. Вдруг он напрягся всем телом. Его острые скулы и длинный узкий нос резко приблизились.

– Что это? – спросил он прямо в ухо Вэна.

Одна из крыс встала передними лапами на плечо Вэна и пощекотала усиками мочку его уха.

– А, это, – Вэн свободной рукой отмахнулся от усов, – это мой слуховой аппарат.

Гвоздь прищурился.

– Ты нас записываешь? Или передаёшь это кому-то? – Толпа зашепталась и встала плотнее. – На кого ты работаешь?

– Я… Мне одиннадцать, – дрожащим голосом ответил Вэн. – Я ни на кого не работаю.

– Тогда зачем тебе скрытый микрофон?

– Это не просто микрофон, – возразил Вэн. – Он помогает мне слышать. Это усилитель и…

Но толпа вокруг не слушала. Их бормотание и шёпот подобно чёрной шумовой волне нахлынули и поглотили Вэна. Его сердце гулко заколотилось. Он опять замычал, достаточно громко, чтобы его голос оттеснил поток злых звуков.

«Дам, да-дам, ДАМММ…»

Крыса продолжала нюхать его мочку. Её усы, мягкие и гладкие как бархат, скользили по его коже. Наконец Вэн повернулся к ней лицом – он откуда-то знал, что это была именно она, – и встретился взглядом с её глазками-бусинками.

Вэн так привык, что его не замечают – даже люди одного с ним возраста, из одного класса и с одинаковым числом ног, – что этот пристальный взгляд его обескуражил.

«Привет», – подумал он.

Крыса ещё секунду посмотрела на него, затем развернулась, взобралась назад на плечо Гвоздя и прижала нос к его уху.

Вэну показалось, что губы Гвоздя шевельнулись в тихом «спасибо», и он посмотрел на него.

– Не считая устройства в твоём ухе, – сказал Гвоздь, и его голос заставил всех вокруг притихнуть, – ты обычный?

Вэну не понравилось, как это прозвучало. «Обычный». Ему вспомнилось, как Галька сказала ему, что он «просто маленький мальчик». Но вокруг него всё ещё толпились незнакомые люди в тёмных пальто, а до лестницы, что могла увести его отсюда, было очень и очень далеко.

– Да, – ответил Вэн. – Я просто человек.

– Человек, – повторил Гвоздь. – Но с кем ты? Чей ты?

– Ну… я живу с мамой, – начал Вэн. – Она певица. И вроде как знаменита. Если вам, конечно, нравится опера. Но перед тем как прийти сюда, я был на дне рождения, и там была куча народу, так что если вы…

Здоровяк по имени Валет протолкнулся поближе к Гвоздю.

– …нашёл путь сюда сам по себе, – услышал Вэн его раздражённый голос.

– Да. – Гвоздь поднял руку, призывая всех замолчать. – Как ты попал сюда, Вэн Марксон?

– Я п-просто… – запнулся Вэн. – Шёл за девочкой. Галькой. С ней ещё белка.

– Девочкой? – повторил Гвоздь. – Этой девочкой?

Он кивнул на стоящую неподалёку Гальку. Она взволнованно сжимала и разжимала кулаки. Белка на её голове встала на задние лапы и настойчиво запищала.

– Я не сделала ничего плохого! – закричала Галька. – Я его сюда не приводила. Я просто работала, и я не представляю, как он меня увидел!

Гвоздь повернулся назад к Вэну.

– Как ты её увидел?

– Ну… в первый раз она собирала монеты из фонтана в парке. А во второй раз я увидел её на дне рождения…

Но толпа опять разразилась яростным перешёптыванием.

– Два раза? – голос Гвоздя был едва различим за гомоном.

– Мы разговаривали, – добавил Вэн. – Она меня обрызгала. Я дал ей стеклянный шарик.

Но его никто не слушал. Слова накладывались друг на друга, шипение и гласные сталкивались и запутывались, стягивая его тело.

– …с ним говорила? – прогремел над плечом Вэна чей-то голос.

– Маленький мальчик! – закричал другой голос. – …Стоял …видел!

Ворон Валета каркнул.

Из тени выскользнула тощая чёрная кошка и потёрлась о лодыжки Вэна. Её блестящие глаза с тонкими щёлками зрачков смотрели на него, не мигая. Как хищник, выслеживающий добычу.

И вновь глубокий и громкий голос Гвоздя прошил поднявшийся гвалт.

– А что он видел? – Гвоздь подождал, пока все не успокоятся, после чего повернулся к Вэну и развёл руки в стороны. – Поведай нам, Вэн Марксон, что именно ты видел.

Вэн сглотнул.

– Ну… – начал он и покосился на Гальку в надежде, что она даст ему какой-нибудь знак, как много ему стоит рассказывать. Но она и белка не шевелились и просто смотрели на него. Вэн отвел взгляд. – Я… Я обратил внимание, что у вас чистые полы, хотя здесь очень много голубей.

Губы Гвоздя дрогнули.

– Что ещё?

– Ну… Я видел комнату с картами и графиками. Ту, что называется «Атлас». – Вэн бросил испуганный взгляд на Валета, который опять встал за его правым плечом. – И я заметил, что все книги в этой комнате одинаковые, и подумал, что они, скорее всего, не для чтения, а для записей. Наверное, это как-то связано с днями рождения. Ещё я увидел в той огромной комнате внизу кучу запечатанных бутылок, а внутри них что-то вроде маленьких светящихся монет или дыма от свечей. Я понял, что Гальке очень не нравится, что я здесь. И ещё мне кажется, что внизу, где-то глубоко-глубоко во тьме, что-то есть, и Галька не хочет об этом говорить. Но это… – Вэн остановился, у него пересохло во рту. – Это всё.

Вокруг воцарилось молчание. Никто не шевелился, даже пауки и птицы. В воздухе повисла звонкая тишина.

– Это всё, – очень тихо повторил Гвоздь.

– Он опасен. Я вам говорил. – От голоса Валета у Вэна похолодела шея, как от прикосновения острого лезвия. – Его необходимо запереть.

– Мы не можем его здесь оставить, – возразила женщина с гладкими волосами и голубем на плече. Вэн повернулся к ней лицом. – Его будут искать. Ты этого хочешь, Валет? Чтобы весь город пытался нас найти?

– Что ты предлагаешь, Кунжут? – прорычал Валет. Его глаза впились в Вэна. – Если ты не хочешь его оставить, тогда, может, нам избавиться от него раз и навсегда?

У Вэна едва сердце из горла не выпрыгнуло. Все его мышцы напряглись, приготовившись броситься наутёк.

– Нет, – отрезал Гвоздь.

Ворон Валета глухо каркнул. Больше никто ничего не сказал.

Гвоздь наклонился к Вэну. Его взгляд был холоден и спокоен.

– Придя сюда, заговорив с нами, да даже просто увидев нас, ты подверг себя серьёзной опасности. Тебе нельзя никому о нас рассказывать. Ты меня понимаешь?

Вэн кивнул, потому что ничего иного ему не оставалось.

– Не приходи сюда больше. Никому не упоминай о нас или об этом месте. Мы будем за тобой наблюдать. Если ты скажешь хоть кому-нибудь, мы узнаем.

Вэн сглотнул.

Гвоздь наклонился ещё ближе.

– И если мы узнаем, что ты кому-нибудь о нас сказал, ты и этот «кто-то» будете… устранены. Понятно?

Вэн опять кивнул.

Гвоздь протянул ему руку с длинными пальцами.

Вэн подал свою, заметно меньше. Они пожали руки.

– Ты дал нам слово. – Гвоздь выпрямился во весь рост. – А теперь Галька проводит тебя к выходу.

Зал охватил вихрь активности. Птицы полетели во все стороны. Грызуны побежали к лестницам. Люди в тёмных пальто вернулись к стеллажам и столам или скрылись за дверями зала. Даже Валет, посмотрев на Вэна в последний раз, ушёл в темноту.

– Серьёзно? – шёпотом спросила Галька Гвоздя, но достаточно громко, чтобы Вэн расслышал.

– Отведи его туда, где его место, – ответил Гвоздь в полный голос. – Если он не совсем идиот, он поймёт, как сильно ему повезло. – Он кивнул Вэну. – Прощай, Вэн Марксон.

Галька секунду поколебалась, затем развернулась и поспешила к лестнице. Вэн побежал следом. Оглянувшись напоследок, он убедился, что Гвоздь и его крысы провожают его взглядами, стоя неподвижно в свете ламп.

Обычно, когда Вэну бывало страшно, он вёл себя ещё тише, чем всегда. Но сейчас от молчания ему стало одиноко. А единственным человеком, кто мог помочь ему с этим справиться, была эта странная девочка с глазами цвета заплесневевших пенни.

– Так… – начал он, поднимаясь за ней по ступенькам. – Тебя зовут Галька?

Она не ответила.

– Забавное имя.

Она резко обернулась.

– Вэн – вот это забавное имя, – бросила она. – Особенно для мальчика твоих размеров. Тебя стоило назвать Минивэном.

– Ха! – воскликнул Барнавельт. – Минивэн! Я понял! Минивэн!

Вэн вздохнул.

Белка продолжала тихо посмеиваться.

– Почему ты назвала его Барнавельт? – спросил Вэн, когда белка наконец угомонилась.

Галька бросила на него пристальный взгляд.

– Кто тебе сказал, что его зовут Барнавельт?

Вэн сделал вид, что не расслышал вопроса. Он оглянулся через плечо в арочный проход внутрь Атласа, где несколько взрослых в тёмных пальто вернулись к своей работе.

– Здесь есть другие дети?

На этот раз Галька не стала оборачиваться, но Вэн заметил, что её спина напряглась.

– Сейчас нет, – ответила она.

Вэн помолчал, глядя на колышущиеся полы пальто Гальки, торопливо идущей по просторному залу-вестибюлю. Он подождал, пока они не поднимутся примерно на середину лестницы, что вела в Городское коллекционное агентство, и лишь тогда спросил, постаравшись, чтобы его голос прозвучал обычно:

– Так что это был за звук?

Галька помедлила.

– Какой звук?

– Тот звук. Тот оглушительный рёв, от которого всё вокруг затряслось.

– Ничего. Просто… кое-что в Хранилище.

– Зачем вам Хранилище? – спросил Вэн.

– Чтобы хранить вещи, – ответила Галька.

– Какие вещи?

– Много чего.

– Много чего, – повторил Барнавельт. – Я много чего знаю. Как меня зовут. Как вас зовут. Как щёлкать грецкий орех. Какие ветки слишком тонкие. Ещё числа, много чисел. Например, три. Это число. Двадцать одна сотня. Это тоже число…

– А тот зал с бутылочками? – перебил его Вэн. – Что внутри них, такое светящееся? Какое отношение оно имеет к монетам, дыму и косточкам? Это химикаты, или атомы, или…

Галька так стремительно повернулась, что Вэн едва в неё не врезался. Белка на её плече вздрогнула.

– О, привет! – взвизгнул Барнавельт, будто увидел Вэна впервые за несколько дней. – Как дела?

– Ты задаёшь слишком много вопросов, – холодным и режущим, как лезвие кухонного ножа, голосом сказала Галька. – Тебе нельзя это знать, потому что нельзя.

Но Вэн сложил два и два. Ход его мыслей уже никому и ничему было не остановить, даже ножу. Зал, полный бутылочек. Кучи монет. Дым от свечей с праздничных тортов. Сломанные косточки.

Вилочковые, дугообразные кости.

– Вы коллекционируете людские желания? – ахнул он.

Галька так сильно сжала руку Вэна, что тот вскрикнул. Не говоря ни слова, она протащила его через тайную дверь и пыльный офис Городского коллекционного агентства и вытолкнула на улицу.

Вэн сощурился на слепящий солнечный свет. Мимо с рёвом и гудками проносились автомобили. Внезапно обрушившийся на него городской шум отдавался в голове в такт пульса. Судя по голубизне неба, ещё был день, но Вэн не знал, сколько сейчас времени. Он мог убежать из дома Питера час назад. Или два. А может, и больше.

Галька выскочила из агентства следом за ним и сказала что-то, что Вэн не смог разобрать. После чего бросилась бежать.

Вэн поспешил за ней. Его ноги ныли после сотен преодолённых ступенек. В груди закололо. Окружающий мир был слишком громким и беспорядочным. Но хуже всего этого шума была мысль о том, как отреагирует мама, когда узнает, что он сбежал. Он мог живо представить её искажённое в страхе лицо и как его нос уловит аромат её духов, когда она бросится к нему… на этом моменте воображение отказывало. Ему не хотелось даже думать о том, что последует за этим. Потому что за всю жизнь Вэн не совершал ничего даже вполовину ужаснее сегодняшней выходки.

Он пересёк дорогу, затем ещё одну и ещё, с трудом поспевая за развевающимися по воздуху волосами из хвоста Гальки.

Ему показалось, что она крикнула: «Ты…»

Но «ты» что? Может, она просто призывала его поторопиться? Вэн и так бежал так быстро, как только мог. После всех оставшихся позади лестниц и городских кварталов он уже едва чувствовал ноги.

Внезапно Галька остановилась. Вэн увидел, что она смотрит куда-то через дорогу. На секунду она сжалась всем телом, а затем резко развернулась.

– Беги! – скомандовала она. – Ты почти на месте!

Она пихнула Вэна, и тот, стараясь сохранить равновесие, попятился и оказался прямо на дороге.

Он успел заметить панику на лице Гальки, перед тем как она отвернулась и бросилась назад в ту сторону, откуда они прибежали.

По ушам ударил рёв, похожий на тот, что доносился из Хранилища. Воздух вокруг затуманился, будто над ним откуда ни возьмись повисло плотное облако. Затем Вэн сделал ещё один неверный шаг в сторону…

И мир наклонился.

За этим последовала пара долгих застывших мгновений, в течение которых Вэн знал, что летит. Но не как Супер-Вэн. Скорее как цветок в горшке, если его случайно столкнуть с подоконника.

Затем правую сторону его тела будто объял огонь. Его голова ударилась о цемент, и он почувствовал, как один из слуховых аппаратов сорвался с уха и откатился в сторону. Рёв стал громче. В голове зазвенело. Небо, крыши домов и макушки растущих по обочинам деревьев закружили в хороводе.

Между Вэном и вращающимся небом повисло гигантское жёлтое насекомое. Казалось, оно что-то говорило. В следующую секунду пара рук осторожно подняла Вэна с тротуара и отнесла куда-то назад.

Вэн сел и заморгал.

Насекомое превратилось в мужчину в жёлтой велосипедной форме, шлеме и солнцезащитных очках.

Кто-то вложил в руку Вэна потерянный слуховой аппарат, и он вернул его на место.

– …реть в обе стороны! – возмущался мужчина-насекомое. – Я звонил… кричал…

– Он мог вас не слышать, – сказал мягкий голос прямо позади плеча Вэна. – Он глухой.

– Слабослышащий, – уточнил Вэн.

В голове будто били в колокол, и он закрыл глаза.

Чья-то рука сжала его плечо.

– Ты… рядке?.. Ранен?

– Я…

Вэн коснулся ноющего бедра. Он упал на бок. С этой же стороны был карман со стеклянной бутылочкой. Он торопливо сунул внутрь зудящие пальцы.

Бутылочка всё ещё была там, целая и невредимая.

Но штаны на бедре испачкались, а когда он вытянул из кармана руку, то увидел, что кожа на ладони была содрана.

– …ударился головой? – спросил рядом голос.

– Это было уже после падения, – ответил Вэн. – Я ударился несильно. Мне так кажется.

Новые слова и звуки потекли вокруг него, но Вэн уже не слушал. Грохочущее сердце вместе с кровью разносило по ноющему телу ощущение растерянности, и к тому моменту, когда его взгляд вновь сфокусировался, мужчина-насекомое уже отъезжал на своём велосипеде прочь.

Вэн повернулся вправо.

Рядом с ним на бордюре сидел пожилой мужчина в белом костюме. У него были аккуратно зачёсанные седые волосы и голубые глаза в окружении добрых морщинок. Его улыбка была ободряющей и тёплой, как у врача, после того как он сделал тебе прививку.

– Ты наверняка меня не помнишь, – сказал мужчина. – Я Айвор Фэлборг.

– Я…

– Ты Джованни Марксон, – договорил за него мужчина. – Или Вэн для краткости.

Вэн моргнул.

– Откуда вы знаете?

– О, я большой поклонник оперы, – объяснил мужчина. – Я познакомился с тобой и твоей потрясающей мамой на вечеринке Гильдии оперы пару месяцев назад. – Он поднялся и помог Вэну встать. – Ты уверен, что хорошо себя чувствуешь? Хочешь, я поймаю такси?

– Нет, – сказал Вэн. – Я могу идти. Кажется.

– Тогда давай я хотя бы провожу тебя до дома. Я живу в одном районе с вами.

– О… Я иду не домой, – признался Вэн, и у него опять засосало под ложечкой. – Мне нужно вернуться в дом Греев.

– Ты о Чарльзе и Питере Грей? – улыбнулся мистер Фэлборг. – Они мои близкие друзья! Теперь ты просто обязан позволить мне тебя проводить. До них идти всего пару минут.

Он не преувеличивал. Стоило им свернуть за угол, и Вэн узнал улицу из высокомерных каменных домов с широкими парадными ступенями.

Перед одним из них стояла полицейская машина.

Несколько ребят со дня рождения топтались на тротуаре и бросали друг в друга желудями. Питер сидел на бордюре со скрещенными на груди руками. Его няня что-то слезливо рассказывала полицейскому, который записывал это в маленький блокнот. А неподалёку, сжимая пальцами повязанный вокруг шеи шёлковый шарф и бросая встревоженный взгляд то в один конец улицы, то в другой, стояла мама Вэна.

Внезапно желудок Вэна будто превратился в чашу холодной овсяной каши. Стараясь казаться как можно меньше и держась позади мистера Фэлборга, он заковылял в сторону собравшихся перед домом людей.

Няня заметила его первой. Вэн увидел, как её рот округлился в крике, и она указала в его сторону пальцем.

Ингрид Марксон развернулась.

– Джованни!

Несмотря на высокие каблуки, мама оказалась рядом с ним в две секунды и крепко его обняла. Вэн на секунду прильнул к ней, чувствуя себя в безопасности и радуясь тому, что его сжимают руки мамы, а не Валета. Правда, он бы предпочёл, чтобы это произошло не на глазах пытливо уставившихся на него мальчишек.

– О чём ты только думал! – воскликнула мама, отстраняясь, чтобы Вэн видел её лицо, хотя она говорила так громко, что ему (как и всей улице) было и так прекрасно её слышно. – Зачем ты выпрыгнул из окна и убежал? И это в таком большом городе! О чём ты только думал?! – Она схватила его поцарапанную руку. – И что с тобой случилось? Ты в порядке?

Вэн открыл рот, но слова не шли.

– Небольшое столкновение с велосипедистом, – ответил вместо него мистер Фэлборг. – Я всё видел, но, к моему великому сожалению, не успел ничего предпринять.

– Тебя сбил велосипед? – Мама сжала лицо Вэна пахнущими лилиями ладонями. – Ты ранен? Ты ударился головой?

К ним направились полицейский и плачущая няня. Мальчики, за исключением Питера, тоже придвинулись. Они продолжали бросаться желудями, но при этом явно подслушивали.

Вэн всё никак не мог упорядочить свои мысли. Его рот был зажат между мамиными ладонями, так что он смог лишь невнятно замычать.

– Я уверен, что он упал на бок, – опять пришёл на помощь мистер Фэлборг. – Надеюсь, вы не сочтёте меня назойливым, синьорина Марксон. Я Айвор Фэлборг, член Гильдии оперы. Мы познакомились на гала-представлении в этом марте.

– О да. Мистер Фэлборг, – сказала мама Вэна, – какая удача, что вы были там. – Её взгляд метнулся назад к Вэну. – Ты так и не объяснил, о чём ты думал.

Вэн сглотнул. В его памяти замелькали картинки: открытое окно, белка Барнавельт, фигурка белой кошки на его миниатюрной сцене, которую он использовал вместо белки…

– Я увидел кошку, – вырвалось у него.

– Кошку? – повторила мама.

– Она была во дворе. Я подумал, что она потерялась. И попытался её поймать.

У мамы стало такое лицо, будто он попытался насильно скормить ей печенье для собак. Она отклонилась и поджала губы.

– Ты выпрыгнул из окна и убежал со дня рождения, потому что увидел кошку, которая, возможно, потерялась?

В этот момент к ним подошли полицейский и хныкающая няня. Мальчики подвинулись ещё ближе.

– Да, – сказал Вэн. – Поэтому.

Ингрид Марксон поднялась во весь свой внушительный рост.

– Он убежал за кошкой, – объявила она для всех собравшихся. – Мне очень жаль, офицер, за причинённые вам хлопоты. И вы, мистер Фэлборг, простите, пожалуйста, за отнятое у вас время.

– Мисс Марксон, – начала няня. Судя по её виду, она едва стояла на ногах. – Мне так, так жаль… я просто не могла…

– Вы не виноваты. – Мама успокаивающе похлопала её по руке. – В случившемся виноват один лишь Вэн.

– И кошка, – добавил он, но его никто не слушал.

– …главное, что все там, где и должны быть, – сказал полицейский. Он кивнул маме Вэна и няне, после чего пошёл к своей машине. – Оставляю вас продолжать вечеринку.

– Вечеринка окончена.

Все повернулись на громкий голос.

Питер так и сидел на бордюре.

– Дэвид уже уехал, – продолжил он. – Остальных тоже через десять минут заберут. Мы всё время проторчали здесь, пялясь на чужие участки. Я даже подарки не развернул.

– Питер! – с упрёком в голосе воскликнула няня. – Вэн жив и здоров. Это самое главное.

Питер встретился взглядом с Вэном. Его глаза были голубыми и холодными, как вода в открытых бассейнах. Они сузились, вода потемнела, и Вэн практически ощутил кожей исходящую от Питера леденящую ненависть.

– Я не сомневаюсь, что Джованни очень сожалеет из-за испорченного дня рождения. – Голос Ингрид Марксон был достаточно громким, чтобы заставить Вэна выйти вперёд. Вдобавок она ещё его и подтолкнула. – Не так ли, Джованни?

Вэн шагнул к Питеру.

– Да. Я сожалею.

Питер отвернулся. Он ответил очень тихо, и Вэну плохо были видны его губы, но он почти не сомневался, что Питер сказал:

– И правильно.

Вэн сунул руку в карман и сжал пальцами маленькую фарфоровую белку.

– Спасибо, что пригласил на свой день рождения, – сказал он, одарив Питера самой широкой из своих улыбок. – Я прекрасно провёл время.

Когда они вернулись в квартиру, мама Вэна промыла ему ссадины на ладони, поахала над грязными брюками и отправила его прямиком в комнату.

Вэн и так туда собирался.

Удостоверившись, что дверь плотно закрыта, он снял слуховые аппараты и вытянул из-под кровати свою коллекцию. Пришлось немного поискать, но в конце концов он нашёл бархатный мешочек на шнурке, что он подобрал на полу французского универмага.

Вэн достал из кармана синюю бутылочку и рассмотрел её на свет. «Питер Грей. 8 апреля. Двенадцатый день рождения». Внутри мягко мерцал серебристый завиток. Желание Питера.

«Что Питер пожелал?» – подумал Вэн.

Сощурившись, он всмотрелся внутрь бутылки, стараясь разглядеть в закручивающемся серебристом дыме какую-нибудь подсказку, но безуспешно. Может, там и было что-нибудь, но Вэн ничего не заметил. Сколько украденных желаний томилось в том подземном зале? Миллионы? Миллиарды? И зачем те люди в тёмных пальто их крадут?

Продолжить чтение