Читать онлайн Четырёхпалый человек бесплатно

Четырёхпалый человек

Cerberus Jones

The Four-Fingered Man

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Text copyright © 2015 Chris Morphew,

Rowan McAuley and David Harding Illustration & design

copyright © 2015 Hardie Grant Egmont

First published in Australia by Hardie Grant Egmont

© Четверикова Ю.И., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2021

Пролог

До восхода солнца оставались считаные минуты. Мужчина в чёрном плаще появился из тени старой гостиницы. Трава была влажной, тишину нарушал только отдалённый плеск волн, бьющихся о скалы.

Он торопился. Если бы за ним кто-то наблюдал, наверняка отметил бы, каким тяжёлым бременем плащ лежал на плечах этого человека: спина сгорбилась, а набитые карманы ударяли по ногам при каждом шаге. Смотрящий мог заметить то, что мужчина уронил – маленький блестящий предмет и несколько эвкалиптовых листьев выпали из кармана в высокую траву.

Однако никто ничего не увидел. Даже птицы не осмелились нарушить безмолвие, когда он вошёл под сень древних магнолиевых деревьев и исчез среди теней.

Мужчина был высок, но так худощав, что листья под его ногами почти не шуршали. Он шёл, придерживая карманы, то и дело похлопывая по ним, будто хотел убедиться, что содержимое на месте.

За магнолиями притаился старый домик с жестяной крышей. Такой ветхий и заброшенный, что напоминал скорее лачужку. Мужчина замедлил шаг, оценил обстановку, вышел из тени деревьев и направился к нему.

Не успел он коснуться двери, как та распахнулась и наружу высунулась лохматая седая голова человека с недовольным лицом.

– Где тебя носило?

Человек в плаще поспешил внутрь, проскользнув мимо старика. Тот же затворил дверь и запер её на засов.

– Ты опоздал, – проворчал хозяин лачуги.

– Вздор. Проход откроется с минуты на минуту.

– По моим расчётам уже должен был…

– Твои расчёты ошибочны, Том, – перебил человек в плаще, – и с каждым разом всё хуже и хуже. Я же…

Он умолк – стены завибрировали, и окна задребезжали.

– …как нельзя вовремя.

Том открыл было рот, но от досады так и не смог ничего ответить. Домишко содрогнулся, из дальней комнаты донёсся протяжный стон. Скорее даже не из самой комнаты, а откуда-то из-под неё.

Том сощурился:

– Ну и выпендрёж. Отдавай уже. – Он протянул обветренную ладонь.

Мужчина в плаще кивнул и коснулся своей шеи. Скорее даже не так – он будто бы проник пальцами в горло и пошевелил там ими. Раздался щелчок, за ним шипение. Его лицо исказилось, и он аккуратно извлёк из себя маленький чёрный цилиндр с бронзовыми кольцами.

В миг, когда мужчина передал устройство Тому, в тот самый миг, когда его пальцы разжались, он перестал быть человеком. Плащ всё ещё оставался на нём, однако бледная кожа и чёрные волосы словно растворились и явили миру голубоватый, сияющий, как металл, панцирь жука. Длинные белые пальцы превратились в чёрные шпоры насекомого, переливчатые крылья затрепетали под одеждой.

Взглянув на устройство, Том нахмурился:

– Эй! Это не мой! Где тот, что я дал тебе?

Жук похлопал себя по карманам и застрекотал жвалами.

– Ладно, ладно, у нас нет на это времени. Мне и так ясно, что дело Крскина куда важнее. Но ты ведь осознаёшь, что новые владельцы прибудут уже сегодня? Последнее, чего я хочу, чтобы они заметили твои следы.

Насекомое направилось к двери, ведущей в дальнюю комнату, прокладывая себе дорогу сквозь горы сломанных часов с кукушкой, заводных игрушек и книг в кожаных переплётах.

По дому пронёсся порыв горячего ветра, и снова раздался ужасный стон.

– Он уже здесь! Скорее! – крикнул Том. – Хотя ты и раньше едва дожидался открытия прохода… – промямлил он в конце.

Насекомое резко зажужжало.

– Мне не нужны оправдания. Давай же! – напирал Том.

Комната за дверью оказалась пустой. Насекомое рвануло в дальний угол, громко стуча лапками по голым половицам. Новая волна горячего воздуха поднялась по каменным ступеням, уходящим куда-то в темноту под полом. Затем там, в глубине, словно вздохнули огромные лёгкие, и направление ветра переменилось. Насекомое будто засасывало обратно в бездну.

Том в соседней комнате вцепился в край стола так сильно, что побелели костяшки пальцев. Тех, которые у него ещё оставались: на месте одного пальца красовался шрам.

Жук подобрал полы плаща и сбежал вниз по лестнице.

Раздался скрип открывающейся двери, воздух наполнился кислым запахом, вспыхнул свет – и дверь захлопнулась.

Том с облегчением опустился в кресло у стола.

– Ушёл!

Глава первая

Папа дёрнул ручной тормоз, и Амелия резко проснулась, ударившись лбом о стекло. Она сразу осознала три вещи: шея затекла, во рту будто привкус пластика и они уже на месте.

Прекрасно.

Девочка убрала пряди рыжих волос, прилипших к щеке во время сна, и отстегнула ремень безопасности.

Папа уже вышел из машины, и в предрассветных сумерках на гравийной дорожке выглядел как никогда жизнерадостным. Несмотря на окружавший его полумрак, тишину и холод, он раскинул руки с таким довольным выражением лица, будто хотел обнять пространство. Будто это кто-то другой провёл всю ночь в дороге. Будто и не было на заднем сиденье двоих детей, только и мечтающих о том, чтобы он вернулся за руль и отвёз их обратно домой.

– Ну же, ребята! – крикнул папа. – Разве не супер?

Джеймс выполз из машины, еле выпутав свои длинные ноги из всех этих пачек с чипсами, наушников, пластиковых пакетов, свитеров и одеял, среди которых они с сестрой ехали на заднем сиденье.

– Супер. Суперзаброшенно. Супержутко… – пробормотал он.

Мама, проигнорировав комментарий сына, выбралась с переднего сиденья. Но Амелия решила, что брат в чём-то прав.

Когда родители сообщили детям, что семья покидает город и переезжает в большую гостиницу на берегу моря, в никому не ведомом захолустье, это прозвучало…

– Суперчокнуто, – проворчал Джеймс.

Но папа был уверен: выйдет отличное приключение.

– Только представьте, – разглагольствовал он, – мы с мамой начнём работать из дома. Постоянно с вами! Никакой больше продлёнки, никакой няни на каникулах. А какой простор! Километры полей, садов и зарослей – и совсем рядом с пляжем! К тому же…

Папа взглянул на дочь и произнёс те самые волшебные слова, ради которых она готова была сменить школу, оставить друзей и спорт, соседей, которых знала всю жизнь, даже смириться с продажей квартиры, где жила с рождения.

– Теперь у нас будет столько места, Амелия, что мы сможем завести щенка.

– Только когда освоимся, – тут же добавила мама.

Однако теперь, по приезде, одного щенка ей казалось недостаточно. Возможно, ей и восьми щенков за вот это вот всё будет недостаточно.

Гостиница представляла собой огромное старомодное белое здание с оплетённой виноградом перголой[1] и крышей с кованым орнаментом над главным входом. Построенное на самом краю мыса, оно, казалось, парило в небе. Отовсюду доносился шум моря, волны с плеском разбивались о скалы далеко внизу, кругом поднимались отвесные утёсы: всё это могло быть даже мило, наверное, но Амелии здесь было не по себе.

Рис.0 Четырёхпалый человек

Само собой, она не из тех глупеньких суеверных детишек, что верят в призраков и прочую ерунду, но… если бы призраки на самом деле существовали, они точно поселились бы в этом месте.

Девочка огляделась, стараясь не обращать внимания на разливающийся по коже холодок. Когда-то гостиница наверняка была красивой, но теперь краска со стен облезла, оконные рамы потрескались, а по углам висела паутина да пустые осиные гнёзда.

Территория выглядела заброшенной. Садовые клумбы – лохматые и неухоженные – почти сливались с кустами за ними. Единственной связью со всем остальным миром была длинная, покрытая гравием подъездная дорожка, на которой стояла Амелия.

Под остальным миром подразумевался крохотный пляжный городок Забытая бухта.

– Что ж, – сказала мама, уперев руки в боки, – нам предстоит много работы.

– Точно, – как всегда саркастично ответил Джеймс. – Дом, милый дом. Как попасть внутрь?

– Ну, я думал, нас встретит смотритель… – пробормотал папа.

– Смотритель? То есть за этим местом кто-то ещё и приглядывает? – удивился Джеймс.

Он оглядел дыры в дощатом полу широкой веранды, которая окружала гостиницу, затем перевёл взгляд на какашки опоссума на сиденье садовых качелей, изобразив крайне фальшивое восхищение:

– Ух ты! Да мы счастливчики. Только представьте, какой ужас был бы здесь без смотрителя.

Вот бы он заткнулся, думала Амелия. Но брат был прав: это место ужасно и совсем не похоже на чистую и уютную городскую квартиру, которую они на него променяли.

Папа достал телефон и улыбнулся, словно не услышал Джеймса.

– Позвоню Тому, скажу, что мы на месте.

Амелия, закусив губу, наблюдала за братом, пинавшим гравий.

Так продолжалось уже почти два месяца: Джеймс был невыносим и даже более саркастичен, чем обычно. Но папа делал вид, что ничего не замечает. Иногда он взглядом искал поддержки у мамы; как-то раз она не выдержала и сказала: «Джеймс, прекрати это». Сказала таким тихим и стальным голосом, что стало ясно: она вне себя от злости. Но в остальном… Наверное, что-то всё-таки случилось у него в школе. Правда, этого Амелии никто говорить не хотел. Ей удалось выяснить, что его не исключили, на него не заявили в полицию, так что, казалось бы, всё должно быть в порядке.

Казалось, раз Джеймсу удалось избежать неприятностей, он, наверное, не станет искать новых. Как бы не так! С тех самых пор, как произошло ЧТО БЫ ТАМ НИ ПРОИЗОШЛО, он вёл себя так, словно затеял войну против всего мира.

– Всё хорошо, пирожочек? – спросила мама, приобняв дочь за плечи. На самом деле нет. Амелия чувствовала себя подавленной и опустошённой, но говорить об этом не имело большого смысла. Она кивнула в ответ и разрешила маме себя обнять.

– Сигнала нет! – воскликнул папа, встряхнув телефон. Наконец его космический восторг немного улетучился.

– Ага! – рявкнул чей-то голос так внезапно и близко, что Амелия вздрогнула от испуга. – Сигнал тут и не появится.

Сквозь высокую траву к ним продирался старик в потрёпанной клетчатой рубашке. С чёрной повязкой на одном глазу, в надвинутой на лоб старомодной чёрной фуражке с вышивкой «Забытая бухта».

Рис.1 Четырёхпалый человек

– Под этим мысом скрывается целая система природных пещер, – продолжал он, улыбаясь так широко, что можно было разглядеть, как поблёскивают на свету его золотые зубы. – Точно не знаю, но что-то там внизу мешает электронике работать. Вам придётся повозиться с настройкой радио, чего уж говорить о телевизоре. О телефонах можете вообще забыть.

– Замечательно! Теперь ясно, почему эта бухта забытая, – съязвил Джеймс.

Амелии было почти жаль его. Брат занимался по университетскому учебнику на курсах радиоэлектроники в школе. В те свободные минуты, когда он не чатился с друзьями и не переустанавливал операционную систему на компьютере, он трудился над своим проектом. Без электроники Джеймсу нечего здесь делать.

Хотя жалеть надо вовсе не его. Ведь если у брата не будет гаджетов, компьютеров и круглосуточного доступа к Интернету, он не станет страдать в одиночестве. Джеймс подвергнет пытке всех вокруг.

Том обратился к папе.

– Простите, что не смог встретить сразу. Дело было… неотложное.

– Ничего страшного! Мы только и успели, что дух немного перевести. – Его веселье внезапно вернулось. Папа подошёл к Тому и протянул руку в знак приветствия:

– Скотт Уокер.

Том ответил тем же, и Амелия заметила, что пальцы у смотрителя какие-то странные. Рукопожатие было быстрым, и мужчина сразу же сунул руку обратно в карман, поэтому лучше рассмотреть не удалось, но что-то точно было не так…

– Моя жена Скай и наши дети: Джеймс и Амелия, – представил папа.

Том кивнул:

– Пройдёмте в дом. Кажется, леди Наоми уже ушла, можно шуметь.

– Какая леди? – спросила Амелия.

– Должно быть, постоялица. А как давно она здесь? – спросила мама.

По лицу Тома пробежала тень отстранённости.

– О, эм… ну, уже какое-то время, – ответил он, копаясь в поясе для инструментов, где, похоже, пружин и проволоки было куда больше, чем плоскогубцев с отвёртками. Наконец он вытащил огромную связку ключей, и Амелия попыталась хорошенько разглядеть его руки, но как можно незаметнее.

– Она ни с кем не общается почти. Занята своим исследованием.

– Что ж оно не навело её на след жилья получше? – подколол Джеймс, пока Том перебирал ключи.

Должно быть, старик не услышал.

– Леди Н. ещё будет приходить время от времени, но с ней вообще никаких проблем. Не то что с некоторыми, а? – Он выразительно посмотрел на папу. – Ага, вот он!

С большим медным ключом в руке Том захромал вверх по ступеням. Повозился с замком, затем с силой толкнул дверь правой рукой. Амелия моргнула.

Дверь со скрипом открылась.

– Только после вас, – произнёс смотритель, пропуская Уокеров в их новый дом.

Амелия робко вошла. Если гостиница её просто пугала, то Том приводил в ужас.

Внутри здание оказалось куда более пыльным, грязным и разрушенным, чем снаружи. На стенах висели старые, потемневшие картины в громоздких золотых рамах. Две монументальные мраморные лестницы вели из холла наверх. Каждая в своё крыло – левое и правое, аккурат между ними под потолком висела огромная хрустальная люстра, больше похожая на капкан, готовый обрушиться, лишь только кто-то ослабит крепление. Просто удивительно, как такая изысканная и роскошная вещь могла быть одновременно такой ветхой и пугающей.

– Слава богу, в понедельник приедет Мэри. Скотт, ты говорил, что здесь лишь пропылесосить и подкрасить кое-что, а работы невпроворот, – возмутилась мама.

Папа почесал затылок и виновато улыбнулся.

Амелия их не слушала. Она пыталась вспомнить как выглядела рука Тома, когда тот открывал дверь. Наконец до неё дошло – у мужчины не хватало одного пальца.

Глава вторая

– Да что ж!..

Послышался звук падения металла, затем разбилось что-то стеклянное. Секунду спустя раздался папин голос:

– Я в порядке!

Амелия и Джеймс переглянулись. Он закатил глаза, она широко зевнула. Девочка устала после долгой поездки, но первая ночь на новом месте её совсем вымотала. Бессонная ночь.

Амелия с трудом заставила себя спуститься к завтраку в служебную гостиную – уютную, почти опрятную комнату рядом с огромной кухней. Из всех гостиничных помещений, где ей уже довелось побывать, это единственное не имело колоссальных размеров (как, например, кухня, бальный зал или библиотека) и не было завалено антикварным старьём (как столовая, комната отдыха, или хозяйские спальни, или и то и другое).

Брат с сестрой ели хлопья за сосновым столом, привезённым из их прежней квартиры, так что можно было притвориться, будто они всё ещё дома. Иллюзию разрушало разве что столпотворение тарелок со всевозможной едой: серовато-водянистый скрэмбл, яичница с кусочками скорлупок в белках, тосты – сырые и горелые одновременно, полоски жирного бекона…

Амелия поморщилась и продолжила жевать хлопья. Не хотелось расстраивать папу, но к его кулинарным экспериментам она была не готова.

На кухне кто-то взвизгнул, спустя мгновение зашипел огнетушитель. Девочка замерла с ложкой в руке. Оглушительно завопила пожарная сирена.

– Ну, хотя бы что-то здесь работает, – заметила Амелия, заткнув уши.

– И кто только назначил папу сегодняшним поваром? – вздохнул Джеймс, лениво тыча вилкой в черничный маффин, из которого вытекало непропёкшееся тесто.

Сирена успокоилась, и Амелия опустила руки.

– Не я, – ответила она. – Я думала, он хорошо справлялся с прежней работой. Не знаю, кто решил, что так лучше.

Джеймс кивнул:

– Я спросил маму, правда ли мы переехали, потому что папу уволили.

Глаза Амелии округлились от удивления. Она была абсолютно уверена, что переезд – вина Джеймса, и другая причина ей и в голову не приходила.

– Папу уволили?

– Мама ответила – нет. Вообще-то, она сказала, для него это что-то вроде повышения.

Сестра уставилась на брата. В его словах не было смысла.

Папа был учёным. Он работал в правительственной лаборатории, с огромными компьютерами и телескопами. А ещё с аппаратами, изучающими космос, и десятками помощников, которые обсуждали идеи настолько безумные и сложные, что казалось, они говорят на другом языке. Каким же образом переезд в эту глухомань и горелая яичница могли быть повышением?

В дверь ворвалась мама:

– Что случилось?! Пожар?!

Джеймс указал в сторону другой двери:

– Нет, папа.

Мама вздохнула. Не то от облегчения, не то от злости.

– Скотт? Тебе помочь?

Папина голова показалась в дверном проёме:

– Я в порядке! – Он радостно помахал рукой, обмотанной кухонным полотенцем, на котором Амелия заметила кровь. – Просто разбираюсь, что да как.

Мама недоверчиво вскинула брови и прошла к нему на кухню.

– Покажи-ка, что у тебя с рукой. Как это случилось?

Амелия посмотрела на брата.

– Повышение? Точно не для мамы.

Джеймс кивнул. Мама работала дипломатом, и из-за переезда ей пришлось уволиться. А ведь она любила свою работу.

До них донёсся очередной странный шум – низкий стонущий гул откуда-то из передней части гостиницы.

Появилась мамина голова:

– Это что ещё такое было? Боже, – её лицо вдруг озарилось, – дверной звонок. Надо батарейку поменять.

После сказанного Томом Амелия боялась, что здание полностью обесточено. Она с ужасом воображала (про себя, конечно, никому больше об этом знать не обязательно) ночь в пустой гостинице с одними свечами – но оказалось, электричество в гостинице было. Простые вещи, такие как лампочки, горячая вода или тостер, работали без перебоев. А вот что-то более сложное вроде компьютера, микроволновки или будильника вело себя странно; как Том и предупреждал.

Джеймс убил целый вечер, пытаясь отправить друзьям сообщение. Он оббегал все уголки внутри и снаружи гостиницы, даже забрался на крышу, но ничего не вышло.

Мама спустилась в холл. Входные двери со зловещим скрипом открылись. Амелия решила остаться на месте и не смотреть, кто там. Ей и так было о чём подумать.

Однако спустя пять секунд в гостиную с криком ворвался мальчик, на вид её ровесник:

– Вот это да! Здесь так классно!

Джеймс просто смотрел на него, всем своим видом показывая, что он слишком крутой и взрослый, чтобы реагировать, но Амелия не сдержала смешок.

– Чарли! Подожди хоть немного, ты где? – донеслось снаружи.

Мама вернулась с какой-то женщиной. Одновременно с ними из кухни вышел папа. Его брюки были мокрыми до колен, а волосы присыпаны мукой.

Увидев новоприбывших, он расплылся в улыбке:

– Здравствуйте! А я тут хлеб пеку.

– Скотт, это Мэри Флорос и её сын Чарли, – представила их мама, затем обратилась к Амелии и Джеймсу: – Мэри будет помогать нам по хозяйству.

– Привет! – Чарли уселся рядом с Амелией. Она его даже предупредить не успела. Он схватил булочку с корицей, откусил, удивлённо поморщился и продолжил жевать.

Рис.2 Четырёхпалый человек

Взрослые отправились в мамин кабинет обсуждать дела.

– Привет! Меня зовут Амелия, а это…

– Джеймс, – закончил за неё Чарли с набитым ртом. – Да, знаю. Мама говорила.

Он схватил её за локоть, с усилием проглотил большой кусок сдобы и произнёс:

– Поверить не могу, он настоящий!

– Кто? Джеймс?

– Нет! – фыркнул Чарли. – Смотритель, старик с повязкой! Мы его из машины видели. А я-то думал, это всё сказки!

– А, это был Том, – ответила девочка.

– Знаю. Конечно, если его в самом деле так зовут, – сощурился Чарли.

– Ты видел его руку? – Амелия поморщилась. – Без пальца… жутко…

– Мурашки по коже, – блаженно вздохнул Чарли. – Поверить не могу, что вам повезло здесь жить. Уже всё осмотрели? – Наконец он отправил многострадальную булку в тарелку с кашей.

– Нет ещё, мы здесь всего день. Выбрали комнаты, разгрузили машину, а потом приехали фургоны со всем остальным, так что…

– Идёмте скорее! – перебил Чарли, вскочив на ноги. – Я тут видел живую изгородь. Это точно древний лабиринт! Обожаю их! Ну, то есть я ни в одном никогда не был, но мне точно понравится!

– Хорошая идея. Подышать немного свежим воздухом, – промямлил Джеймс.

Амелия без труда прочла выражение на лице брата: она всегда понимала, если тот что-то задумал, а в этот раз даже могла сказать, что именно. Ему хотелось побродить вокруг и разузнать, как выглядит леди Наоми.

Началось…

В городе Джеймс постоянно влюблялся в разных девушек с первого взгляда. Но чтобы при упоминании имени – такого Амелия припомнить не могла.

– А вдруг леди Наоми столетняя старуха и вся в бородавках? – прошептала она брату.

– Леди кто? – вмешался Чарли.

Джеймс грозно посмотрел на сестру и её нового друга.

Амелия встала из-за стола:

– Что там насчёт лабиринта, Чарли?

– О, да! – Мальчик метнулся к двери. – Увидимся, Джеймс!

Амелия, смеясь, побежала следом. Чарли, видимо, был немного с приветом, зато с ним точно не соскучишься. Может, с таким другом здесь будет не так жутко.

Ребята пронеслись по пустому холлу – и впервые после приезда гулкое эхо шагов звучало не так одиноко. Они вылетели наружу и почти спрыгнули с верхних ступеней веранды на подъездную дорожку, когда раздался пронзительный свист. Это была мама Чарли.

– Ну вот. – Мальчик замер как вкопанный.

Из гостиницы вышло трое взрослых.

– Нам пора, Чарли, – позвала Мэри.

– Но мы только что приехали!

– А приступать к работе нам только завтра. Давай не будем лишать семью Амелии возможности провести время вместе.

– Но…

– Чарли, я буду работать здесь семь дней в неделю, а ты каждый день будешь ходить с Амелией в школу. Но только с завтрашнего дня.

Чарли глубоко вздохнул:

– Хорошо. Увидимся в классе, Амелия.

– С чего ты взял, что мы окажемся в одном классе?

– Ты о чём? – переспросил Чарли. – Конечно, в одном. Вот увидишь!

Глава третья

– Папа! – крикнула Амелия из своей комнаты. – Ты можешь мне помочь?

– Что такое?

– Я хочу снять этот портрет. Он мне не нравится.

Амелия слышала, как отец поднимается по лестнице. Она глубоко вздохнула и оглядела новую спальню, загромождённую полуразобранными пакетами и коробками с её именем.

Комната, как выяснилось, вдвое больше её прежней. Огромное эркерное окно выступало из стены и походило на нос корабля. В него было встроено сиденье. И когда Амелия забралась в него, перед ней открылся вид на мыс, заросли кустарников и морской простор. Побольше подушек – и можно представить, будто сидишь на облаке.

Кровать Амелии, привезённую из города, поставили на другом конце комнаты. А местную – старинную, с резными столбиками и выцветшим розово-зелёным балдахином, но без матраса – отец задвинул в дальний угол. Он пообещал, что матрас купят, балдахин постирают, и Амелия сможет на ней спать.

– Только когда освоимся, – добавила мама. Что бы это ни значило.

В любом случае, комната хорошая, и у неё был потенциал стать отличной. Амелии только не нравился огромный старый портрет на стене с изображением женщины в старомодной одежде. Дама выглядела приветливой, ласковой и зловещей одновременно.

Прошлая ночь была ужасной. Конечно, днём гостиница выглядела обычно: солнечный свет лился в окна, и птицы пели как ни в чём не бывало. Однако с наступлением темноты в комнате поселялись странные тени, и тогда гостиница и впрямь казалась пугающим местом. Вчера Амелия несколько часов не могла уснуть. Стены словно кто-то пытался прогрызть изнутри, а на чердаке будто дрались дикие зверьки. Сказать по правде, она всю ночь спала с включенным светом.

1 Пергола – навес из вьющихся растений для защиты от палящего солнца. (Здесь и далее прим. ред.).
Продолжить чтение