Бессмертный

Как там пела группа Ария?
Я люблю и ненавижу  тебя, о-о-о!
Вот-вот,  как пела другая не менее известная, чем Ария группа   Стирание- Любовь и ненависть — какое прекрасное сочетание!Любовь и ненависть именно этими двумя полярными чувствами можно описать отношение ко всем представителям направления  новых странных. Вначале  это конечно любовь с первого взгляда. Это всегда любовь с первого взгляда, потому как нет ничего  более увлекательного для меня в фантастике как психоделические миры, живущие по собственным не подающимся логике сюрреалистичным законам. Миры будто сотканные из самого сладкого  галлюциногенного  тумана стирающего  границы между сном и реальностью. Этот туман обволакивает и как бы играясь, полностью заполняет легкие, где  постепенно,  при должной мере концентрации, когда этого совсем не ожидаешь, туман превращается в густую липкую субстанцию которой ты начинаешь мучительно захлебываться. Борясь с болезненной  асфиксией и отхаркивая литературный субстрат, ты в итоге приходишь к единственно верному решению больше не браться за подобное никогда. Никогда, ровно до следующего раза.  Любовь и ненависть. Жизнь и смерть — какое прекрасное сочетание! Так бывало с мной не раз началось все как это вероятно бывало у многих с «Американских богов» великолепный опыт и без всяких последствий. Потом был Нун, даже ничего говорить не хочу. До недавнего  времени  непревзойденным фаворитом в этом состязании любви - ненависти  был  Чайна Мьевиль, а потом появился Бессмертный   Кэтрин М. Валенте  затмивший все и вся.  Это было великолепно. Великолепно и очень больно. Какое прекрасное сочетание!   На пути к бессмертному нужно как в сказке пройти три испытания Первым делом  необходимо  изгнать демона Советикуса.  Как же было велико  было моё  искушение начать придираться  к историческим неточностям  и допущениям сопровождающих Бессмертного. Мол, вы все врете  и по документам все было совсем не так, а этот текст  подло клевещет на наше исключительно   светлое советское прошлое. К счастью судьбой мне не выпало быть шизоидным почитателем  товарища Сталина которых хлебом не корми, дай только повод оскорбиться. Да собственно какие могут быть исторические претензии к роману,  в котором к третьей главе появляется коммунальный совет домовых?  Так будет изгнан Советикус На второй ступени  нужно будет изгнать кровного брата и заклятого врага Советикуса- Антисоветикуса. Вот с этим дело лично у меня дело обстояло т намного хуже. Я практически рефлекторно пытался найти в тексте  Бессмертного крамольную антисоветчину и сатиру на политический строй.   Удивительно, но Бессмертный  действительно крайне  органично вписывается в нишу диссидентской прозы и вполне мог выйти из-под пера неназваного участника «Метрополя». Как уже было сказано волей не волей, но все равно  на автомате пытаешься угадать кто же  скрывается за сказочными персонажами. Вот допустим есть в романе лысый прижимистый мужичок  Змей-Горыныч на которого по сути работает все НКВД и вот остаётся догадываться это автор Берию с Ежовым подразумевал или просто так совпало.  Истина, как всегда, посередине. Валенте  и правда вплетает в свое повествование советский миф, в чем как я понимаю весьма поспособствовал русский муж и его  родственники, но к счастью роман совсем не о том.  Советская мифология у Валенте   это только малая часть гораздо большей конструкции именуемой  жестокая сказка, которая поглощает в себя все остальные элементы романа. Это именно сказка и действуют  в ней именно сказочные персонажи без всякой привязке к реальности. Так будет  изгнан АнтисоветикусКогда братья демоны будут изгнаны тебе придётся сделать  самый тяжелый  шаг и оставить самое дорогое, нет не надежду, хотя ее тоже можешь оставить, тебе придётся пожертвовать кое-чем не менее ценным, а именно силой юмора. Дело в том что бессмертный это максимально серьезный роман и персонажи здесь ведут максимально безрадостную жизнь. Представьте себе неимоверной  красоты арт-хаус  основанный на славянском фольклоре, где каждый персонаж  отмечен особой меткой трагической обреченности  и от того  произносящие   под стать ситуации реплики полные тлена и холода. Вот примерно таков бессмертный и с каждой страницей все будет становиться только хуже. У этой истории только один путь куда-то туда во мрак ближе к ледяному сердцу тьмы. Если ты готов отправиться в этот путь тогда испей мертвой воды и дверь распахнётся.Ты все еще здесь? Тогда вот тебе последняя шутка перед бездной мрака, вспомни однажды она тебе непременно пригодиться. Забавно, но у бессмертного есть старший брат близнец  проживающий в советском союзе и зовётся он повестью Эдуарда Успенского «Вниз по волшебной реке»  У этих текстов абсолютно идентичная завязка пионер, в нашем случае пионерка попадает в царство нечисти где ей встречаются персонажи славянского фольклора. На пути пионерки Марьи Моревой  встретятся Лихо, домовые, Баба-яга, леший, Змей-Горыныч, Кощей-Бессмертный который внезапно назначен царем жизни и женихом Марьи, но самый главный сюрприз, что за царство мертвых в романе отвечает гоголевский Вий, являющийся по совместительству братом Кощея. Рассказу о  противостоянии Вия и Кощея, царства мертвых и царства живых номинально и посвящен  сюжет бессмертного, но безусловно на самом деле это конечно полностью история Марьи Моревой. История ее странных любовных отношений с Кощеем, которая вызвала странное чувство неловкости от всего происходящего будто подглядываешь в замочную скважину за крайне интимным процессом.   Затем в истории как это часто бывает в отношения, появляется третий, все начинают страдать и мучатся что характерно не без удовольствия и наверное судьбой было предназначено стать бессмертному аналогом 50 оттенков сумерек в славянском сеттинге, если бы Валенте не применила запрещенный прием. Она перемещает героев из сказочного царства острова Буяна в совсем несказочный  блокадный Ленинград.Словами не передать какие это страшные страницы. Страницы жуткого существования в холодном городе с все возрастающим  чувством  голода. Страницы скатыванья  Марьи в бредовый  сюрреалистичный мир, где твориться форменная жуть и обратно к умирающему возлюбленному    в замерший Ленинград. Непередаваемые ощущения. С каждой страницей бредовость будет только нарастать что бы к финалу разразиться врезающейся в память сценой разрывания лица, в прочем  я уже, итак, сказал слишком  много.  Теперь Я умолкаю. 
Читайте на свой страх и риск.
Уверяю вас будет больно. 

Где, как, когда всосала в себя из того русского воздуха, которым она дышала, — эта графинечка, воспитанная эмигранткой-француженкой, — этот дух, откуда взяла она эти приемы, которые pas de châle давно бы должны были вытеснить? Но дух и приемы эти были те самые, неподражаемые, неизучаемые, русские.
Толстой "Война и мир"Странно, что не могу вспомнить, откуда узнала о Кэтрин М. Валенте. Контекстная реклама? Скорее всего. Поди ж ты, - подумала, - Американка. а туда же - Ленинградская дилогия на материале русского фольклора. Нет, ничего особенного не ждала, тема русского народного нынче в тренде, на этом поле в последнее время кто только не присел: И "Фанфик - ясный сокол", и "Увечная-Малечная", и так постоянно что-то появляется в стиле рашн-матрешка-водка-самовар. По-настоящему достойных книг мало, я только "Убежище 3/9" Старобинец, да "Ваню Житного" Кунгурцевой могу назвать. Прочее разлюли-малина и развесистая клюква. Хотя отчего бы не взглянуть на "Бессмертного"?Пропала с первых страниц, может даже строк. Читательское наслаждение такой силы и интенсивности, какая могла бы быть приравнена к одиннадцати баллам по двенадцатибалльной шкале. Когда думаешь: "Да ладно, так не бывает", и слезы на глазах не от того что написано, а от того как . Чистый беспримесный восторг. Пока доехала до работы с книжкой в наушниках, успела влюбиться насмерть и в Марью Моревну (Прекрасную Царевну, а вы как думали, помним еще из детства, в "Бессмертном", кстати, ее так ни разу не величают), и в Кащея (о, как он хорош, Дориан Грей и другой Грей со всеми своими оттенками нервно курят под лестницей), и в бесенка Берданку со страстью играть в допросы, и в лешего. Да во всех вместе. Это другая реальность. Не кокошники, сарафаны, сафьяновые сапожки и не Ленинград, Петербург, Петроградище, а все вместе, скрученное в тугой, пульсирующий живой кровью узел. Филигранно изукрашенный деталями дивной красы. Когда книга производит на иноязычного читателя такое впечатление, тут уж семи пядей во лбу не надо быть, чтобы догадаться - заслуга переводчика. Валенте у нас переводили двое: Наталия Осояну, я к ней с большим уважением, но то, что делает с текстом Владимир Беленкович, а "Бессмертного" читала в его переводе - это что-то невероятное, потрясающее основы, прежде выбивающее землю из-под ног, а после бережно опускающее на нее, покружив в вихре. И только ощутив под ногами крепкую опору, понимаешь, что ты сама и все вокруг изменились и ничто уже не будет прежним. Это хочется пить чайными стаканами. Гениальный перевод. Спасибо и земной поклон. Стану читать дальше.

Я обожаю горечь, спасибо моему опыту. Это привилегия того, кто действительно живет. Ты тоже должна научиться предпочитать горечь. В конце концов, когда все остальное пройдет, горечи останется в избытке.Переведи меня на свой язык. Собери головоломку из угловатых глаголов, расставь, как ухоженные розы, округлые существительные, расчеши запутанные махры незапоминающихся падежей, оживи своим сладковатым заморским акцентом засушенные, привычные образы -"я разжевывал облака, и звездный свет, и лунное сияние и срыгивал их тебе в рот, это самая здоровая еда, известная со времен молодости мира". Переведи на свой язык мужнину страну. Напомни ей, какая она дикая, сказочная, распущенная, волшебная, мрачная. В серых энциклопедических сведениях не хватает ярких брызг твоего заморского удивления - "ты будешь думать, что это любовь, а он будет пожирать твое сердце".Переведи войну на свой язык: как мир выворачивается наизнанку, и его лишние нити и корявые узелки натирают кожу, переведи, как хочется быть живой: и в скуке будней, и в месиве битвы, и в немом дыхании смертельной болезни - чтобы чувства били кровавыми фонтанами и стены дышали человеческой кожей - "городская нечисть может собираться в комитеты и делить одну картофелину на всех, но сильные и жестокие все еще сидят наверху, пьют водку, носят черные меха, хлебают борщ из бадьи, как кровь". Сведи, смани чужую сказку в свою сказку. Пусть Кащей станет будто бессмертный темный эльф. Пусть Маргарита, черная ведьма с собственном нечистой свитой, полюбит Воланда (мы всегда втайне этого желали), пусть великий миф, питающий великую страну, явится в своей истине именно как миф, с архетипическими героями и ритуальным циклом воспроизведения, пусть великая сказка с героями и предателями отшелушится от реальности, пусть возмущается ошеломленный читатель, в чьи болячки ткнули любопытным женским пальчиком - "заслушать прелестные свидетельские показания, чтобы сделать очаровательные выводы для проведения в жизнь политики слаще, чем овсяное печенье". Переведи историю на современный язык - эту драму, которую можно выразить только в забытом обряде бабского голошения. Она так буднично повторяется в мифологическом цикле идеологического календаря... А ты напомни, как абсурдно перетекают друг в друга добро и зло, жизнь и смерть, чтобы читатель затрясся от кровавых фонтанов, от усатого мага, которого кое-кто до сих пор называет Папой, от стука костей по костям в голодных объятиях выстывшего дома, от лысого бюрократического дракона на чешуе доносов, от смертоносного серебряного сияния ленинградских сугробов-могилок. "Игры демонов", - думает героиня о ЧК, возвращаясь с бала бесов - "история войны - это черная дыра".Переведи на свой язык саму жизнь, горячий, сладкий, острый, кислый, горький кровавый фонтан; эгоизм и жертвенность юности, забывание матери, зависть к сестрам, первую безумную, неловкую и сказочную любовь, мечту об исключительности и жажду обыденности, бегство и дезертирство, быт и бытие, невинность, ожидание брака, ледяное недоверие, предательство, выбор из двух мужчин - "поцелуи, к которым Марья привыкла, обрушивались, стирали в пыль, каменели, кусали, но никогда не тюкали, будто клювом. Они не чмокали, исчезая через секунду". И смерть, смерть тоже переведи, безвкусную воду вместо крови, бесцветное серебро вместо насыщенной бардовой червы: туберкулезное угасание матери, утопание маленькой ленинградской русалочки в голодном молчании, безумную гибель друзей в битве - и от этого всего умирание доброй невинной Машеньки, рождающее злую тёмную Марью - "ты можешь быть собой только в подвале".

Переведи на язык сказки взросление девочки (детство приколи булавкой, как бабочку), непропорционально растущее подростковое тело, бесконечное ожидание чего-то, кого-то у окна, съежившийся собственный дом, почему-то стыдно тесный, как любимая блузка в груди. Используй старый прием подростковых книг - нежелание расставаться с детством, очарование запретных, но уже пробужденных чувств - обычную магию засахаренных метафор взросления. Иди дальше - в мрачную зрелость, забудь о возрастном цензе, не убирай скромно камеру от взрослых сцен, чтобы почувствовать себя теплой и живой: дочерью, сестрой, невестой, любовницей, женой, вдовой, ленинградкой, женщиной, беременной болью, печалью, смертью - "девочка, которая видела птиц, и девочка, которая никогда не видела их, – женщина, которой она была и которой могла быть, и женщина, которой она всегда будет, – все они вечно пересекаются и сталкиваются".Переведи любовь на свой язык. Все тайные желания невинной девушки, развратной ведьмы, жестокой любовницы, верной подруги, гулящей жены. Пусть будет как в сказке. Герой и злодей... Кащей и Иванушка. (Вот только я не могу выбрать, кто мне нравится больше.) Будь хорошей девочкой, чуткой и жертвенной, сноси семь пар железных башмаков, укроти ступу Бабы Яги, пойди голой в город Смерти... Будь плохой девочкой, дикой и коварной, укуси своего любовника, закуй его в цепи в подвале, очмури другого, вон того милого мальчика, но не отпускай первого, не отпускай ни за что... Забери мелос у мелодрамы, пусть гламурная Золушка станет темной Марьей с наручниками и винтовкой - "да мне до сиськи тараканьей, женится он или нет".

Переведи на свой язык... брак, его страстность и жесткость, отдание воли и забирание воли, смертную жертву и повседневную скуку, его хрупкость и нескончаемость. Что происходит, когда очаровательный принц увозит свою прекрасную невесту? (Это вырезают даже в сказках Гримм и Перро из-за чрезмерной жестокости.) Что происходит, когда янг эдалт теряет невинность первой части, а эдалт Алиса получает вид на жительство по ту сторону зеркала. Заводит подвал с прикованными светлыми темными сладкими горькими воспоминаниями? - "Умирание - это часть замужества".

Переведите на свой язык надежду. Время закольцевалось, герои повторяются, увядшие Елены Прекрасные живут в новой коммуне с туповатыми Василисами Премудрыми, Владимир Ильич и Николай Александрович соседствуют на одной улице волшебного города Яичка, "и вечно идет война. Но война и так всегда идет, не правда ли?" - в ожидании очередного Ивана, вынужденного повторять те же подвиги и ошибки - "Ша!.. Такова жизнь".Переведите меня. Пойми меня. Назови меня. Повторение мифа отнимает надежду... и возвращает надежду - только так может закончиться еще одна сказка. Мы "забудем", и опять заведем мифический цикл, и снова начнем нашу (не)сказку. Реальность обречена бежать никуда в безумном колесе. Может быть, чужой взгляд, чужой перевод - называние - волшебное словесное заклинание - наконец-то высвободит историю из тошнотворной карусели, надоевшая модель перестанет повторяться, одна и та же война остановится на новом историческом этапе, остановится бесконечная война мифологем (токсичная мифогенная любовь каст), где мертвые побеждают живых, и наши друзья переходят на сторону мертвых и сражаются против нас, потому что мертвые всегда более эффективны в средствах убийства - "да, ты умерла. И я, и моя семья, и все остальные, всегда и навсегда. Все мертвы, как камни. Но что из этого следует? Все равно надо идти утром на работу".Расскажи мне сказку, потому что в сказке не бывает, чтоб "кто-то умер и никто ему не помог", в сказке можно спрятаться в яичке, чтобы о тебе "забыла смерть", в сказке "земля прощает... всё, что с ней делают". А вдруг на этот раз всё получится. И больше никто не умрет - "я хочу, чтобы каждый, кого я любила, обнял меня и сказал, что я прощена, все закончилось и все хорошо".___________________________________________________________________Па-беларуску...Тутака...Я обожаю горечь, спасибо моему опыту. Это привилегия того, кто действительно живет. Ты тоже должна научиться предпочитать горечь. В конце концов, когда все остальное пройдет, горечи останется в избытке.Перакладзі мяне на сваю мову. Сабяры галаваломку з вуглаватых дзеясловаў, уладкуй, як дагледжаныя ружы, акруглыя назоўнікі, расчашы блытаныя махры няўпомных склонаў, ажыві сваім мілым заморскім акцэнтам засохлыя, звыклыя вобразы - "...я разжевывал облака, и звездный свет, и лунное сияние и срыгивал их тебе в рот, это самая здоровая еда, известная со времен молодости мира". Перакладзі на сваю мову мужаву краіну. Нагадай, якая яна дзікая, казачная, распусная, цудоўная, змрочная. Шэрым энцыклапедыйным фактам не хапае яркіх пырскаў твайго заморскага здзіўлення - "Ты будешь думать, что это любовь, а он будет пожирать твое сердце".Перакладзі на сваю мову вайну: як выварочваецца вонкі свет і тырчаць яго лішнія ніткі ды мулкія вузельчыкі, перакладзі, як хочацца быць жывой і ў нудзе абыдзённасці, і ў месіве бітвы, і ў бясслоўным подыху смяротнай хваробы, - каб свет вакол бруіў крывавымі фантанамі і ўздыхалі чулыя сцены з чалавечай скуры - "...городская нечисть может собираться в комитеты и делить одну картофелину на всех, но сильные и жестокие все еще сидят наверху, пьют водку, носят черные меха, хлебают борщ из бадьи, как кровь". Перакладзі на сваю казку чужую казку. Няхай Кашчэй стане несмяротным цёмным эльфам. Няхай Маргарыта, чорная ведзьма з уласнай нячыстай світай, пакахае Воланда (мы заўсёды гэтага потайна жадалі), няхай вялікі міф, які жывіць вялікую краіну, пакажацца ў сваёй ісціне менавіта як міф, з архетыпавымі героямі і цыклічнасцю ўзнаўлення, няхай вялікая казка з героямі і здраднікамі адшалушыцца ад вусцішнай рэальнасці, няхай абураецца агаломшаны чытач, у чыю больку ткнулі цікаўным жаночым пальчыкам - "...заслушать прелестные свидетельские показания, чтобы сделать очаровательные выводы для проведения в жизнь политики слаще, чем овсяное печенье". Перакладзі гісторыю - гэтую выказную толькі ў забытым абрадзе бабскага галашэння драму. Яна так будзённа ўзнаўляецца ў міфалагічным цыкле ідэалагічнага календара... А ты прастадушна нагадай, як перамяшаліся ў абсурдным месіве дабро і ліха, жыццё і смерць, каб скалануўся чытач ад крывавых фантанаў, ад вусатага чараўніка, якога дагэтуль нехта кліча Татам, ад стуку костак аб косткі ў галодных абдымках выстылага дома, ад лысага бюракратычнага цмока на лускавінах даносаў, ад смяротнага срэбнага ззяння ленінгадскіх сумётаў-магілак. "Гульні дэманаў", - думае гераіня пра ЧК, вярнуўшыся з балю нячысцікаў - "История войны - это черная дыра".Перакладзі на сваю мову само жыццё, крывавы фантан, гарачы, салодкі, востры, кіслы, горкі; эгаізм маладосці, зайздрасць да сясцёр, першае вар'яцкае, саромнае і казачнае каханне, мару пра выключнасць і прагу звычайнасці, уцёкі і дэзерцірства, побыт і быццё, нявіннасць, безадказнае чаканне шлюбу, лядзяны недавер, здраду, выбар з двух мужчын - "Поцелуи, к которым Марья привыкла, обрушивались, стирали в пыль, каменели, кусали, но никогда не тюкали, будто клювом. Они не чмокали, исчезая через секунду". Дый смерць, смерць таксама перакладзі, бяссмачную ваду замест крыві, бясколернае срэбра замест насычанай чырві: сухотнае згасанне маці, патананне ў галоднай немаце маленькай ленінградскай русалачкі, шальную, адважную гібель сяброў - скананне добрай нявіннай Машанькі, каб выжыла злая і цёмная Мар'я - "...ты можешь быть собой только в подвале".

Перакладзі на сваю мову сталенне дзяўчынкі (прышпілі дзяцінства булаўкай, як мятліка), непрапарцыйна вырослае падлеткавае цела, бясконцае чаканне нечага-некага ля вакна, скурчаны ўласны дом, чамусьці сорамна цесны, як любімая блузка ў грудзёх. Выверні вонкі прыём мноства падлеткавых кніг - нежаданне расставацца з дзяцінствам, чароўнасць забароненых, але ўжо разбуджаных пачуццяў - звыклую магію зацукраваныя метафараў сталення. Го далей - у вусцішную сталасць, без аглядкі на ўзроставы цэнз, не адводзячы сціпла камеру ў бок ад дарослых сцэнаў, каб адчуць сябе сабой, цёплай і жывой: жанчынай, што выношвае боль, тугу і смерць, дачкой, сястрой, ленінградкай, нявестай, каханкай, жонкай, удавой... - "...девочка, которая видела птиц, и девочка, которая никогда не видела их, – женщина, которой она была и которой могла быть, и женщина, которой она всегда будет, – все они вечно пересекаются и сталкиваются".Перакладзі на сваю мову каханне. Не саромся сказаць наўпрост. Усе таемныя жаданні, пяшчотную нявінніцу, распусную ведзьму, жорсткую каханку, вернасць, здраду. Няхай будзе як быццам казка. Герой і злодзей... Кашчэй ды Іванушка. Але ж я не магу выбраць, хто мне даспадобы. Будзь добрай дзяўчынкай, чулай і ахвярнай, знасі сем параў жалезных чаравікаў, утаймуй ступу Бабы Ягі, пайдзі голай у горад Смерці... Будзь дрэннай дзяўчынкай, дзікай і здрадлівай, укусі каханага, прыкуй яго ў склепе, захаці іншага, вунь таго мілага хлопчыка, але не адпускай першага, ні за што не адпускай... Забяры ў меладрамы мелас, няхай гламурная Папялушка стане цёмнай Мар'яй з кайданкамі і бярданкай - "Да мне до сиськи тараканьей, женится он или нет". Перакладзі на сваю мову шлюб, яго жарсткасць і жорсткасць, адданне волі і забранне волі, смяротную ахвярнасць і штодзённую нуду, яго крохкасць і несканчонасць. Што бывае, калі чароўны прынц звозіць сваю мілую нявесту? (Гэта скарачаюць нават у Грымаў і Перо праз залішнюю жорсткасць.) Што бывае, калі янг эдалт траціць першую частку і эдалт Аліса атрымлівае від на жыхарства па той бок люстра. У многіх ёсць свае падвалы з прыкутымі светлымі цёмнымі салодкімі горкімі ўспамінамі - "Умирание - это часть замужества". Перакладзі на сваю мову надзею. Час закальцаваўся, паўтараюцца героі, выцвілыя Алены прыўкрасныя жывуць у новай камуне з няздарымі Васілісамі Мудрымі, на адной вуліцы ўжываюцца Уладзімір Ілліч ды Мікалай Аляксандравіч, "и вечно идет война. Но война и так всегда идет, не правда ли?" - у чаканні чарговага Івана, змушанага паўтараць тыя самыя подзвігі ды памылкі - "Ша!.. Такова жизнь".Перакладзі мяне. Зразумей мяне. Назаві мяне. Паўтаральнасць міфа забірае надзею... і вяртае надзею - толькі так і можа скончыцца чарговая казка. Мы "забудземся", і зноў раскруцім міфічны цыкл, і запусцім сваю (ня)казку нанова. Рэальнасць асуджана круціцца ў вар'яцкім коле, можа, чужы погляд, чужы пераклад-называнне - магічны слоўны заклён - выпусціць нарэшце ачмурэлую гісторыю з ванітнай каруселі, абрыдлая мадэль перастане паўтарацца, спыніцца тая самая вайна на розных гістарычных вітках, спыніцца бясконцая вайна міфалагемаў (міфалагічная любоў кастаў), што доўжыцца да сёння, дзе мёртвыя перамагаюць жывых, таму што ў мёртвых заўсёды больш эфектыўных сродкаў умярцвення - "Да, ты умерла. И я, и моя семья, и все остальные, всегда и навсегда. Все мертвы, как камни. Но что из этого следует? Все равно надо идти утром на работу".Раскажы мне казку, бо ў казцы не бывае, каб "нехта памёр, і ніхто яму не дапамог", у казцы можна схавацца ў яечка, каб пра цябе "забылася смерць", у казцы "зямля даруе... усё, што з ёй робяць". А раптам на гэты раз усё атрымаецца. І больш ніхто не памрэ... - "Я хочу, чтобы каждый, кого я любила, обнял меня и сказал, что я прощена, все закончилось и все хорошо".

Эта книга делает ровно то, что должна делать хорошая книга - оставить читателя переваривать историю, не оставить равнодушным, с чем Валенте вполне справляется.Первую половину книги можно вкратце охарактеризовать как "50 оттенков Кощея Бессмертного" в сказочном пересказе и подумать, что суть в куче постельных сцен со Злом всея Руси, но как бывает в переработках сказок, не все так однозначно. И если не зацикливаться на них, то можно увидеть достаточно интересную интерпретацию русских сказок с неожиданными дополнительными персонажами.Во второй половине книги сюжет изворачивается так, что уже перестаешь понимать, что вообще происходит. И в то же время Валенте продолжает объяснять свой вариант русской "мифологии", который в какой-то момент уходит в такую философию, что без пол литра той самой жидкости, упоминаемой в книге на каждом шагу, не разберешься.Стоит при этом не забывать, что все действо происходит не только в сказке, но и перемежается с действительностью города на Неве, который описывается в самые тяжелые времена после революции и во время блокады. Валенте получилось передать весь ужас того времени, когда даже героям сказок не спастись.В общем, можно долго рассуждать о том, как Валенте смешала сказки, о ее пессимизме относительно института семьи и о, внезапно, "открытом браке" Моревны с Бессмертным (где бы еще можно было встретить такое). Но для этого придется прочитать книгу, а посему держите предупреждение: к этой книге нельзя относится как к обычному фэнтези, не надо браться за нее как за книгу "на один вечер" и надо быть готовым к тому, что в какой-то момент будет больно ее читать. А потом понадобится время, чтобы все осознать.

Как это всегда и бывает с книгами, которые мне понравились, по прочтении я толком не знаю, чего такого разумного, доброго и вечного написать в рецензии (толи дело книги, которые не понравились!). Начну с того, что я, кажется, навсегда испорчена Фандомной битвой, и мой мир уже никогда не будет прежним. Ну то есть пробегитесь глазами по рецензиям. Все вокруг сулят разврат, порнографию и прям ужас что и как только можно превратить наши родные сказки в ЭТО?! Не верьте, R максимум. Рейтинг даже до третьего левела не вполне дотягивает и я уж молчу про четвертый. Кто с Фандомной битвой не знаком (а заодно и с русскими народными сказками в неотцензуренном варианте), тот, конечно, может прочитать и ужаснуться.
И меня поразила титаническая работа, проделанная автором. И это в то время, когда даже наши с вами соотечественники, начиная писать на родном, так сказать, материале, любят налепить клюквы!
Метафоричность, пусть и довольно откровенная, мне тоже понравилась, и я нетерпением жду продолжения.

не надо обманываться: deathless это не young adult. да, тут формально все начинается во времена детства и юности главной героини, тут сплошная мифология и роковая страсть, но это не подростковая книга, работающая в очерченном с.майер жанре. тут всё серьезно и по-взрослому - и про жизнь, и про смерть, и про любовь.в deathless поднимается куча сложных вопросов, для осмысления которых нужен жизненный опыт. ну например: как может душа состоять из чертовского и человеческого? что такое чертовское и как она живет, та половина души, которая делает что хочет и не имеет запретов (кроме одного - никогда не покидать)? как живет с этим вторая половина души, человеческая, с моралью человека, надеждами человека и желаниями человека? как можно иметь двух мужей и любить их одновременно двумя половинами души? что такое бессмертие и что такое смерть?и все это - через декорации русских сказок, через кощея прекрасного - deathless - бессмертного, о да, это он вынесен на обложку; с его черными кудрями, черными волосами и ласковой привычкой повелевать и ломать. через иванушку, который рано или поздно придет к любой кощеевой невесте. через марью моревну, которая в детстве слишком много читала пушкина и видела жизнь с ее волшебной стороны, что потом определило ее будущее раз и навсегда. через историю первой половины двадцатого века в россии. через революцию, голод, войну. кэтрин валенте сплела все это в невыносимо прекрасную книгу о любви, жизни и смерти, разлуке, предательстве, прощении, возвращении. о потере. о том, что даже если все умерли, жизнь все равно продолжается, какая разница, на какой стороне. главное, что там все, к кому стремится сердце.deathless очень яркая и образная книга; читая про страну жизнь, где властвует кощей, хорошо представляешь себе фонтаны из крови и дома, которые дышат. видишь вилу, капризную и прекрасную, подругу марьи моревны. видишь винтовник, лешего, змея горыныча в образе революционного счетовода, ведущего учет тем юношам, девам, старикам, старухам и всем-всем-всем, кого ему скармливает партия. видишь кощея и марью в ленинграде, на коленях друг перед другом.замечательно, что кто-то наконец написал эту книгу.
но грешновато, что она была написана на английском языке американским автором.

И, конечно, ведьма. Легко представить себе, как кутается в шаль. Ходит по своему обиталищу. Тёмным-тёмным вечером, когда темнеет уже после обеда или светлым-светлым, когда светло до полуночи. Паркет трещит. Ходит, бросает жадные взгляды на полку со сказками народов мира, не выдерживает, бросается, сжимает в когтях книжонку, аки ястреб, впивается алым ртом, выпивает всю книжную душу. Сидит, довольная на крылечке, переваривает, отрыгивает, как кошка, комок шерсти - спутанный, тёмный мокрый комок метафор. Гиперболы её ярки, красны и текучи. Эпитеты легки, дрожат, как падающие реснички, трепещут слюдяным стрекозиным цветом. Тропы её темны и окольны. От синекдох задыхаешься. От литот икаешь.Ведьма, как есть. И ярчайший символист, символист - сверхновая. Я, наивный читатель, купаюсь в её книгах, как смарагдах, упиваюсь их цветом и светом. Но вот чуть-чуть бы сюжет попонятней. Как они тут очутились? И где они сейчас? И чё вообще твориться, ёжкин кот?А так хорошо. И конец хороший. Они вместе и любовь их навсегда.

У отечественных авторов попытки поиграть с фольклором по большей части выливаются в разудалые пародии. И, как кажется, не без влияния позднейших литературных обработчиков, желавших найти в русской хтони рациональное поучительное зерно. Американка Кэтрин М. Валенте пошла по пути темного фэнтези. Зачем ей понадобился именно русский антураж, догадаться можно. Европейское сказочное наследие давно уже сконструировано и деконструировано в популярной культуре от сентиментальных историй до постмодернистского карнавала с вульгарным психоанализом. А тут как никак экзотический сеттинг. А чтобы было еще африканистее, Валенте помещает действие романа во вторую четверть XX века. И обитатели русских муромских лесов оказываются повязаны партийным строительством в Петрограде-Ленинграде и сталкиваются с фашистской угрозой.На первый взгляд звучит смешно и нелепо. Но на деле совсем не так. Валенте действительно удалось написать завораживающий бульварный роман о превратностях любви в духе высокого романтизма. И раннесоветский антураж выступает лишь как хорошо усваиваемая и в то же время слегка провокативная айдентика для западного читателя. Домовые и прочая нечисть в период НЭПа, уплотнения, репрессий – это повод добавить в сюжет мрачного юмора и и сделать славянских духов более осязаемыми, человечными.Не вызывает сомнений, что Валенте прочитала доступную литературу об ужасах советского быта. И воссоздала старый дом на Гороховой, в котором живет Марья Моревна. Фамилию ее мы так и не узнаем, да и не досуг американке разбираться с тонкостями русского нэйминга. Но имя героини звучит уже магически. Девушка провожает замуж своих сестер (и эти сцены Валенте очень изящно обставляет как смену эпох – сестры выходят по очереди за офицера царской армии, затем белогвардейца, затем красноармейца). А младшей достается Кощей, который уводит Марью в свой потусторонний мир, где бьют фонтаны из крови, а на стены домов натянута живая кожа с волосяными крышами. И это, между прочим, Царство Жизни. Восхитительным образом писательница играет на парадоксах. Кощей Бессмертный со всеми своими плотскими извращениями именно что Царь Жизни, тогда как его брат Вий, Царь Смерти, строит тихое и безмятежное пространство апатичных и чистеньких усопших. Конечно же, Марья выбирает возможность сражаться за свою любовь и за жизнь вместе с Кощеем. Вечная боль, вечная страсть, предательства и возвращения насыщают несколько десятилетий приключений героини. Валенте намеренно провоцирует читателя желанием нарушить традиционные схемы, потому что на деле нет никакого жестокого монстра Кощея и спасителя Ивана. Симпатии публики целиком на стороне персонажей, практикующих БДСМ (как же обыграть сцену, где Кощей томится в подвале на цепях!), но не причиняющих боли другим. Однако логика, заложенная в фольклоре, неумолима. Как самые темные человеческие желания. Вроде бы перед нами очередная ревизия, где добро и зло не те, чем кажутся. Но на самом деле Валенте с психоаналитическим смаком пытается показать, что человек до самой смерти будет нарушать табу, правила, даже зная о последствиях. Это такое рок-н-ролльное удальство, только без восторга свободы.В изображении советских реалий Валенте не удалось избежать «клюквы», как и заход на территорию блокады Ленинграда, пусть и довольно туманный. Но соблазн совместить кровавую вражду в потустороннем мире с распадом человеческих связей, страхом и потерями в исторической ретроспективе, очень велик. Но на деле оказался почти искусственным и чужеродным. Всё самое сильное, изобретательное, захватывающее до зубовного скрежета сделано писательницей в царстве Кощея. Наверняка Валенте подсмотрела у Нила Геймана свою семейку «вечных», куда входят не только Кощей и Вий, но и Баба-Яга, Лихо, другие братья и сестры, остающиеся за кадром. Как и у Геймана в The Sandman, у членов сказочной фамилии трудные отношения, интриги и космические планы на человечество. Сюрреалистические образы, вытащенные из сказок и совмещенные с собственной фантазией, мучительное сопротивление судьбе и раздирающие противоречия, гимн свободе чувства в условиях тоталитарного устройства мира, поделенного на черное и белое, жизнь и смерть, с одним лишь выходом для смертных. Для Марьи ее жизнь и ее эпоха закончились, как бы она не старалась стать часть мира Кощея. А вот Бессмертные возродятся и будут снова играть в свои опасные военные противостояния.

Когда я впервые узнала об этой книге, меня очень заинтересовала аннотация и сам факт, что книгу с участием фольклорных русских персонажей пишет американка.
Потом я увидела обложку и моё желание прочитать достигло космических масштабов.И вот, я её прочитала…С одной стороны, атмосфера книги затягивает, персонажи из русского фольклора: Марья Моревна, домовые, Алконост, Гамаюн, Иванушка, Горыныч, Лихо, Кощей Бессмертный, Баба-Яга и даже Вий – ярко прописаны и про них интересно читатьХотя некоторые из них удивили. Кощей Бессмертный - БДСМщик меланхоличный; Баба–Яга – неединожды замужем/женатая, в том числе за самим Кощеем, людоедка; Горыныч – доносчик.Сказочно-революционный антураж книги не оставляет равнодушным. Валенте вплела в книгу и блокаду Ленинграда, и Ленина с Крупской, и Сталина, и Николая II с женой и других исторических персонажей.С другой стороны, я ловила себя на том, что в процессе чтения периодически говорила «Бред какой-то». Очень уж глупыми и несуразными ощущались некоторые поступки персонажей повороты сюжета.
И ещё, концовка показалась смазанной, как будто будет продолжение.Для меня главным показателем качества этой книги стало то, что: 1) я захотела прочитать ещё пару книг из творчества Кэтрин Валенте; 2) скидывать эту книгу в обменник или отдавать в библиотеку не стану, оставлю себе.Пожалуй, я бы всё таки советовала её прочитать, т.к. книга интересная, нестандартная и запоминающаяся, с необычным сюжетом и яркими харизматичными персонажами.