Читать онлайн Полуночник бесплатно

Полуночник

Deborah Hewitt

THE NIGHTJAR

First published 2019 by Pan, an imprint of Pan Macmillan, a division of Macmillan Publishers International Limited

Художественное оформление Алексея Дурасова

© Лобия М.Р., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Пролог

Груши в саду поспели слишком рано, и вокруг гниющей в траве падалицы, словно на званом пиру, роились муравьи и плодовые мушки. Он стоял на террасе, с отвращением вдыхая аромат перезрелых плодов, мешавшийся с тошнотворным запахом полевых соцветий. Сентябрь выдался на удивление жарким, и любимые гортензии Хелены начали увядать. Словно почетный караул, они выстроились у террасы, предупредительно склонив головы и роняя на землю желто-коричневые лепестки. Вечерело.

У парадной двери, на усыпанной гравием дорожке зашуршали шины. Он выпрямился и поднес ко рту бокал с виски. Янтарная жидкость в лучах заходящего солнца на миг полыхнула огнем, отбросив отсвет пламени на его руку. Не пригубив напиток, он опустил бокал и закрыл глаза. Жизнь шла своим чередом: трепетали крыльями мотыльки, размеренно щебетали птицы. Умиротворяющий белый шум. Спокойствие. Тишь да гладь да Божья благодать. Ложь.

– С-сэр… Джон?

Он открыл глаза. Перед ним, трепеща, стоял Винсент, мальчишка садовника. Недавно пролитые слезы оставили на его смуглом замурзанном лице грязные разводы. Одной рукой Винсент крепко держался за створку двери, словно надеялся вихрем промчаться через патио и найти спасение в доме. И снова – ложь. Спасения нет. Нигде.

– Сэр… Полиция…

Джон непонимающе уставился на него, затем кивнул. Мальчишка юркнул обратно, и под его кроссовками, на ковре, захрустели осколки разбитого стекла.

Джон оглядел себя: начищенные до блеска ботинки, смокинг, хрустящая белоснежная сорочка. Галстук ослаб, левая манжета расстегнулась. Полиция. Придется к ним выйти. Он оправил смятую рубашку, одернул пиджак, вытерев окровавленные ладони о лацканы, и направился в дом.

А музыка играла, эхом отражаясь от стен в коридорах Крэнли Грейнджа. Из надсадно хрипящего реликтового граммофона неслись заезженные, металлические звуки. Граммофон… Подарок Хелены в день их свадьбы.

У него перехватило дыхание.

Музыка играла, но некому было ее слушать. Все слушатели были мертвы.

Он схватился за грудь. Как тяжело… Нечем дышать. Воздуха! Словно пьяный, он прошелся по террасе. Желудок свело судорогой, и, чтобы не упасть, схватился за железные перила. Его вырвало прямо на гортензии, но легче не стало: перед его глазами снова всплыла обеденная зала.

Осколки зеркала, блестевшие на ковре тонкой выделки. Пятна крови на перевернутом обеденном столе. Отпечатки пальцев его матери, отчаянно схватившейся за край дубовой столешницы… Его старик-отец со сломанным позвоночником, обмякший на спинке кресла. Его невестка, неуклюже сползшая на пол и навечно застывшая рядом с одеревеневшим телом его брата… Хелена, иссеченная осколками стекла… Кровь, растекшаяся под ней, цвета алой, цветущей розы. Вернись он домой часом раньше, она бы, возможно, осталась жива…

Замирая на каждой ступеньке крыльца, он спустился к лужайке. Нет. Он не выйдет к полицейским. Не вернется в ту комнату вместе с ними. Не вытащит из кармана и не покажет им заляпанное кровью бледное голубиное перо, визитную карточку этих нелюдей, что расправились с его родными, как со скотом на бойне.

Позади него по террасе засеменили испуганные шаги Винсента.

– Сэр!

Полицейские что есть мочи грохотали кулаками в парадную дверь. Еще немного, и они найдут ворота и придут на задний двор.

– Сэр! Малыш жив!

Он резко обернулся. Винсент протягивал ему завернутого в кулек младенца. Мягкий хохолок темных волос, карие глаза… Как у Хелены. Он отпрянул – от младенца, от сына садовника, от воспоминаний об этой жуткой, чудовищной резне, произошедшей в доме.

Но что это у ребенка в руках? Он нахмурился. Гортензия… Одна из любимейших гортензий Хелены. Увядший цветок, крепко зажатый в малюсеньком кулачке. Бледный, тронутый коричневыми пятнами гниения стебель, сморщенные тусклые лепестки.

– Что… Что это? – замирая от страха и благоговения, прошептал Винсент.

Дитя взмахнуло ручкой, и поникший было цветок приподнял чашечку. Зеленый стебель внезапно окреп, наполнился густым живительным соком и закачался. Пожухлые лепестки разгладились, залиловели ярко и радостно. Чаша цветка дрогнула, и лепестки потемнели, окрасились в нежный пурпур… затем в кремовый беж… Джон не сводил глаз с ребенка, а тот водил гортензией из стороны в сторону, и лепестки цветка сворачивались и разворачивались, словно повинуясь безмолвным командам.

Малютка пускал пузыри, и у сэра Джона захолонуло сердце. Глаза Хелены… Гортензия Хелены. Обман. Везде – обман.

Он тряхнул головой.

– Это дитя… – прохрипел он. – Лучше бы оно умерло вместе с матерью.

– Но сэр…

Он выбросил вперед руку и, словно гранату, запустил бокалом с виски в сад. С глухим стуком бокал ударил дрожавшего мальчика прямо в лицо, разбив ему бровь и раскроив щеку.

Мальчик, прижимая к лицу ладонь, в ужасе воззрился на Джона. Кровь текла сквозь его пальцы и падала на распашонку младенца. Гортензия в кулачке малютки поникла и обратилась в прах.

Джон развернулся и двинулся прочь. Глаза его остекленели. Ноги налились свинцом.

Младенец зашелся в отчаянном плаче.

1

Все напасти Алисы Уиндем начались утром в тоскливом ноябре, когда она вышла из дому и обнаружила на крыльце коробку. Обычную такую коробку из коричневого картона, шириною в двенадцать дюймов. Единственная странность заключалась в том, что отправитель не поленился и обмотал каждый дюйм коробки липкой прозрачной лентой.

«Для Алисы Уиндем, – гласила надпись. – Не открывать!»

Алиса вытаращила глаза. Если посылку нельзя открывать, на кой ляд, спрашивается, ее вообще отправлять? Она кинула взгляд на часы на руке и недовольно поморщилась. Черт. Автобус будет через десять минут, и сегодня ей позарез надо на него успеть. Над таинственной посылкой она поломает голову позже.

Она швырнула коробку в коридор и поспешила к остановке. Втянув голову в плечи, чтобы защититься от пронизывающего ветра, она не заметила, как водитель ничем не примечательной черной машины скользнул по ней равнодушным взглядом. Роберт Латтимер, сухощавый, с нежной матовой кожей, как никто другой, умел превращаться в человека-невидимку. Прищурившись, он открыл блокнот и неспешно вывел на чистой странице: Алиса Уиндем, почтовый ящик 326. На миг рука его замерла в воздухе, и, поколебавшись, он добавил: Птицелов?

ттт

Полчаса спустя Алиса сочиняла свой некролог. Конечно, этим утром шансов остаться в живых у нее было маловато, но она никак не предполагала, что ее угробит свихнувшийся водитель автобуса. Хотя… Почему бы не умереть в автобусе? Уж лучше в нем, чем в офисе, где высшее руководство ждет не дождется, когда она осчастливит их своим докладом – первым с тех самых пор, как год назад ее приняли на работу в компанию. Джен, ее лучшая подруга, обещала поставить бутылку шампанского, если все пройдет как по маслу. Однако, по мнению Алисы, все могло пройти как по маслу лишь в одном случае – если бы Джен поставила ей бутылку шампанского до презентации.

Как она там начинается? «Опрос покупателей, недовольных нашими магазинами в торговых центрах, выявил, что… что они…» Дьявол. Да что там этот опрос выявил? Все подготовленные ею материалы остались в офисе. И почему она не взяла их с собой?

Водитель внезапно ударил по тормозам, Алису бросило вперед, и она стукнулась коленками о переднее сиденье. За стеклом замелькали туманные пятна, и двери автобуса с грохотом отворились. На сиденья рядом с дверью хлынули потоки ледяного дождя.

Сухонькая пожилая старушка начала карабкаться по ступенькам, и Алиса прикрыла глаза. Не отвлекайся! «Опрос выявил…»

Пахнуло лавандой, и кто-то потряс ее за плечо.

– Утро доброе, – прокряхтела старушка.

Склонившись над Алисой, она глядела на нее мутными от катаракты глазами.

«Неужели она живая?» – поразилась Алиса. Старуха казалась ей давным-давно вымершей рептилией, которую подняли из чрева земли и для устойчивости набили ватой.

– Не возражаете, если я сяду рядом?

Алиса вежливо улыбнулась. Свободных мест в автобусе было хоть отбавляй, но одиноких пенсионерок всегда тянуло к Алисе как магнитом. Видимо, их привлекало ее лицо – цветущее и розовощекое, уверявшее в целомудрии и добродетели своей владелицы. Но в том, что она более-менее блюла целомудрие, вины Алисы не было – она старалась как могла, но ей не везло. Старушкам она нравилась, а вот мужчинам… Мужчинам – не особенно.

– Разумеется, – отозвалась Алиса. – Я только уберу сумку.

Автобус наконец-то покатил дальше, подняв ввысь стаю сорок и голубей: расправив крылья, они взмыли над Ларкхолл-парком к затянутому облаками небу.

– Какие прелестные создания, не правда ли? – воскликнула старушка, неотрывно следя за полетом птиц и помахивая, словно крылом, костлявой рукой.

Одинокая сорока спикировала на крышу газетного киоска, и сердце Алисы предательски сжалось. Какое зловещее предзнаменование… Быть беде.

– Я знаю, кто вы, – брякнула старушка.

Алиса нахмурилась.

– Я знаю, кто вы, – повторила она.

Повисло неловкое молчание. Не многовато ли экзистенции для утра пятницы?

– Я референт, разбираюсь с жалобами потребителей на обувную компанию, – неловко улыбнулась Алиса.

– Нет, – отрезала пожилая женщина. – Я говорю не о том, чем вы занимаетесь, а о том, кем вы являетесь. Мне известно про птиц.

Алиса окостенела. Птицы? Но почему – птицы? А куда делись вежливые, но ничего не значащие разговоры о дорожных пробках и плохой погоде? Откуда этой старухе знать, что она до смерти боится птиц? Надо бы пресекать подобные разговоры на корню, особенно по утрам.

– Что вы имеете в виду? – медленно произнесла Алиса. – Вам кажется… Кажется, что я не люблю птиц? Верно?

Старушка кивнула и впилась в нее колючим взглядом, видимо восприняв орнитофобию Алисы как личное оскорбление.

– Птицы – невероятные существа, – зазвенел ее тонкий писклявый голосок. – Известно ли вам, что белоголовые орланы – преданные, честные – всю свою жизнь хранят верность одному партнеру? Ну и как после этого ими не восхищаться?

Алиса кисло улыбнулась. Даже у белоголовых орланов есть личная жизнь. Не то что у нее.

– Я… Все это очень интересно, спасибо вам…

– Сильвия, – подсказала старушка.

– Сильвия… Э-э, птицы просто… В том, что касается птиц…

К горлу Алисы подступил комок, и она отвернулась. Именно это и раздражало ее в Лондоне больше всего. Она примирилась с нескончаемыми автомобилями и шумом, примирилась даже с тем, что ее могли случайно прирезать в темном закоулке. Но птицы – другое дело. Птиц она ненавидела всей душой, а Лондон просто кишел ими. Вороны в Тауэре, лебеди в Темзе, голуби – везде и всюду. Пернатые отравили ей детство, и теперь она желала их видеть лишь в одном месте – на своей обеденной тарелке.

Больше они с Сильвией не обмолвились ни словом и всю оставшуюся дорогу, пока струи дождя злобно хлестали по стеклам, просидели молча. На Трафальгарской площади Алиса поднялась и протиснулась мимо попутчицы.

– Простите, дорогуша.

Алиса обернулась: позади, покачиваясь на тонких, как спички, ногах, стояла Сильвия.

– Я тоже выхожу. Не поможете мне спуститься?

Она протянула сухонькую руку, и Алиса, немного подумав, осторожно свела пожилую женщину вниз по ступенькам, прямо под разверзшиеся небесные хляби.

– Благодарю вас, – выдохнула Сильвия, когда автобус исчез из виду. – Не будете ли вы так любезны перевести меня через дорогу?

Алиса беспомощно огляделась. Трафальгарскую площадь она на дух не выносила. И вообще, она собиралась выскочить из автобуса и галопом помчаться на работу – у нее ведь даже зонтика не было.

– Прошу вас, – жалобно протянула старушка.

Алису заела совесть, и она не смогла сказать «нет».

– Да, да, конечно, – отозвалась она и натянуто улыбнулась.

Обхватив Сильвию за талию и жмурясь из-за хлеставшего по глазам дождя, она углядела просвет в веренице мчавшихся машин, рывком перетащила старушку через дорогу и с отвращением врезалась в стаю ворковавших на площади голубей.

Зализанные дождем волосы прилипли к ее лицу. Восхитительно. Боссы придут в восторг от одного ее вида. Предел мечтаний!

– Ну, в общем, хорошего вам дня, – бросила Алиса, собираясь рвануть прочь.

– Одну минуточку. – Сильвия вцепилась ей в руку и вдруг широко распахнула глаза. Алиса покосилась через плечо, но ничего, кроме монументальной колонны Нельсона, не увидела. – Я была с вами не совсем откровенна.

– Слушайте, – смятенно зачастила Алиса, – если речь… ну, я не знаю… о пожертвованиях для Королевского общества защиты птиц или…

– Нет, речь не об этом. Речь о посылке.

Алиса раскрыла рот.

– Простите, вы только что сказали «о посылке»?

Сильвия кивнула.

– Какой посылке? Вы хотите сказать, это вы отправили мне коробку, которую я нашла на крыльце?

– Я.

Алиса нервно хохотнула.

– Но…

– Выслушайте меня, Алиса, – прошептала Сильвия.

– Откуда вы знаете мое имя? – Алиса испуганно сжалась. – Кто вы?

– Некогда объяснять, – прохрипела Сильвия.

Дыхание ее сбилось, стало судорожным и прерывистым, морщинистая кожа посерела и почти слилась цветом с асфальтом.

– Я оставила коробку на случай, если бы мне не удалось повидаться сегодня с вами, – вымученно улыбнулась старушка. – Но я хотела встретиться с вами, хотела увериться, что вы – именно та, кого я искала.

– Для чего вы меня искали? – удивилась Алиса.

Улыбка завяла на губах Сильвии, старушка покачнулась, шаркнула каблуками по асфальту, распугав голубей, и тихонько застонала. Колени ее подогнулись, и она обмякла на руках стремительно подскочившей Алисы.

– Черт! Сильвия!

С трудом удерживая на весу такую хрупкую, казалось бы, Сильвию, Алиса озиралась, кидая отчаянные взгляды на спешивших мимо прохожих.

– Помогите! – истошно закричала она. – Вызовите «Скорую»!

Веки старушки затрепетали. Глубоко и шумно вздохнув, она слепо нашарила ворот Алисиного пальто и потянула к себе.

– Птицы… – прошептала она. – Не гони их…

– Что? – воскликнула Алиса. – Да нет же, Сильвия, не о том…

– Кроули… Кроули придет за тобой, Алиса. Тебе грозит… опасность. Стоит мне уйти… и ты останешься без защиты.

– Тише, тише, – успокаивала ее Алиса, – все хорошо. Молчите.

Боковым зрением Алиса уловила какое-то движение. Перескакивая через ступеньки Национальной галереи, к ней сломя голову спешил охранник. За ним бежали две канареечно-желтые фигуры. Санитары.

Блестящие дождевые капли скатывались по щекам Сильвии, собираясь в лужицу в надключичной ямке.

– К нам идут, – дрожащим голосом произнесла Алиса. – Вас отвезут в больницу. Все будет хорошо. Только держитесь.

Глаза Сильвии раскрылись, и она вперила в Алису безумный взгляд.

– Алиса! Открой коробку! – выдохнула она, последний раз глотнула воздуха и безжизненно повисла на руках девушки. Брови ее разошлись, лоб разгладился.

А мир… изменился. В воздухе, над площадью разлились тишина и умиротворение. Голуби, что наводняли Трафальгарскую площадь и еще секунду назад хлопали крыльями и клевали зерно, застыли, словно отдавая дань уважения почившей старушке. Наваждение длилось краткий, как дыхание, миг, а затем все вернулось на круги своя. Шум, гам, суета вновь наполнили город, и птицы – все, от мала до велика, – взмыли над колонной Нельсона колыхающейся грозной тучей крыльев, перьев и лап.

– Она ударилась головой? – проревел над ухом Алисы чей-то голос. – Вы родственница? Она принимает какие-нибудь таблетки?

Словно из-под земли выросшие медики задавали ей вопросы, на которые у нее не было ответов.

– Что? Что? – только и бормотала она, словно в бреду.

Удрученно вздохнув, санитары вырвали Сильвию из ее объятий и унесли. Уложив старушку на асфальт, они приступили к массажу сердца, громко считая количество нажатий. Тщетно. Они прибыли слишком поздно.

Потрясенная смертью старушки, Алиса скорбно стояла на Трафальгарской площади посреди разбушевавшейся стихии, и водопад дождя казался ей белым шумом, песком, сыпавшимся из одной части песочных часов в другую. А сверху, с карнизов и крыш, застывшие в торжественном молчании, словно родственники на похоронах, на нее таращились птицы.

2

Руки ее ходили ходуном, и она дважды роняла магнитную карту, прежде чем ухитрилась приложить ее к двери. Офис как будто вымер: коллеги исчезли из-за своих столов, телефоны молчали. Алиса возликовала: неужели сработала пожарная сигнализация и все покинули здание? Но охватившая ее эйфория тотчас же улетучилась, когда до ее слуха донеслось позвякивание кофейных чашечек. Все – в зале для совещаний. Ч-черт!

Лихорадочно содрав с себя промокшее насквозь пальто и шарф, она оглядела свой стол в поисках материалов для презентации.

Материалов на столе не было.

Оцепенев от ужаса, она обежала глазами пустой кабинет. Может, кто-то из коллег решил оказать ей услугу и захватил их с собой? Точно. Алиса кивнула, вздохнула всей грудью и, нацепив на лицо бесшабашную ухмылку, решительно промаршировала в зал для совещаний, где на нее уставились десяток пар выжидательных глаз.

– Отзовите ищеек! – дурашливо завопил Райан. – Она прибыла!

Все дружно грохнули от смеха. Ее товарищи по работе ржали и ревели, как стадо ослов, пока Алиса отчаянно крутила головой, пытаясь отыскать свои документы.

– Может, начнем? – послышался громкий раздраженный голос, и веселье сразу же прекратилось.

Мистер Макгриви, самый высший из самого высшего начальства, злобно уставился на Алису поверх ноутбука и с громким щелчком захлопнул крышку.

– Да, – поперхнулась Алиса. – Само собой.

Она закашлялась, прочищая горло, и случайно взглянула на Сандру, офисную чертову перечницу. Та победоносно ухмылялась, и в душе Алисы шевельнулись нехорошие предчувствия, что не видать ей материалов презентации как своих ушей.

– Будьте так добры приступить к делу, – вздохнул Макгриви.

– Да-да. – Алиса обернулась к присутствующим в зале. – Спасибо, что пришли. Прошу прощения, что задержалась.

– Опоздала, – буркнул Макгриви.

Алиса набрала полную грудь воздуха.

– Согласно опросам последних лет большинство покупателей жалуются на качество обуви, которая продается в наших магазинах, расположенных в крупных торговых центрах. Возврат продукции в первый месяц составляет двадцать четыре процента.

– Какой продукции? – перебил ее Макгриви.

– Что значит – какой?

Мистер Макгриви протянул руку к кувшину, стоявшему посреди широкого стола, и налил в стакан воду.

– Допустим, это проблемы производства. Какую обувь возвращают покупатели?

– Вот именно – какую? – Колин, непосредственный начальник Алисы, закивал головой, словно китайский болванчик. Подхалим чертов.

– Э-э… Я подготовила материалы с цифрами и фактами, но… – Макгриви, не спуская с нее горящих глаз, поджал губы. – Я… Вообще-то, если говорить начистоту… – в омут с головой бросилась Алиса, – я сама могу продемонстрировать одну пару. Она только-только сошла с конвейера. Эти сапоги я купила в нашем магазине, и, как вы сами можете убедиться, шов вот тут уже разошелся и…

Словно в замедленном кино ее нога изогнулась, взбрыкнула и – бамц! – опрокинула кувшин. Макгриви потерял дар речи и беспомощно смотрел на ручеек воды, заливавший его деловые бумаги. Все повскакали с мест, спасаясь от половодья.

Макгриви, нервно дергая бровью, поднял на Алису горящие ненавистью глаза. Она уставилась на стол. Уловила тихое потрескивание электрических разрядов. Господи! Его ноутбук…

– Алиса, – промямлил Колин, – жду тебя в своем кабинете.

ттт

Колин сидел напротив нее, скрестив руки на жирной груди. На лице его блуждала задумчивость.

– Косяк… Согласна?

Она молча кивнула, не отрывая глаз от стекла, за которым блондинистая Сандра, личный цербер Колина, кокетливо поправляла прическу, вышедшую из моды в конце восьмидесятых годов прошлого столетия. Смотрясь в ручное зеркальце, Сандра заботливо приглаживала на голове этот допотопный кошмар.

– Мало того что ты опоздала и чуть не поджарила мистера Макгриви, – хмыкнул Колин, откидываясь на спинку кресла, – так ты еще и презентационные материалы умудрилась потерять! Уму непостижимо.

Вот и все. Сейчас она получит расчет.

– Да, – вздохнула она. – Но знаешь, Колин…

– Ну и рожа была у Макгриви, когда ты сунула ему под нос свою ногу. Незабываемо, – хохотнул Колин. – Он наверняка подумал, что ты ему сейчас стриптиз покажешь.

Колин подмигнул, и Алису бросило в жар.

Господи. Убейте же меня кто-нибудь.

– Ты сегодня вечером что делаешь? – спросил он.

– Сегодня вечером?

– Жду тебя в восемь в «Конуре и Свинарнике». Будем праздновать мой день рождения.

Ни один мускул не дрогнул на лице Алисы, но внутри нее все сжалось от страха.

– Мы все там будем, – многозначительно добавил Колин. – Если не придешь, будем считать, что ты отрываешься от коллектива. Кстати… Макгриви хотел тебя вышвырнуть к чертовой матери, но я замолвил за тебя словечко… Так что не упусти шанс проявить себя во всей красе. Ну, что скажешь?

Осмелься она сказать то, что вертелось у нее на языке, Колин бы в одночасье выставил ее за дверь. Прошлогодняя пьянка в честь дня рождения Колина пронеслась у нее перед глазами, и она подавила тяжелый вздох. В тот раз Колин под конец вечеринки поднялся на ноги, чтобы провозгласить тост за себя любимого, и, проливая пиво на расстегнутую до пупа рубаху, проорал ей прямо в лицо:

– Алиса! У меня есть для тебя большой и славный подарочек. Махнем ко мне, и ты распакуешь его собственными ручками!

– Я… Колин… – Алиса выдавила из себя жалкую улыбку. – Сегодня я собиралась пораньше лечь спать. Я… Меня так потрясло то, что случилось со мной по дороге на работу…

– Отлично. Там и увидимся.

Колин отвернулся к компьютеру, и Алиса бочком протиснулась к своему столу. И замерла, словно пригвожденная к месту. На клавиатуре лежали ее презентационные материалы и… карикатура, которую она намалевала и – выбросила в мусорную корзинку! – на прошлом совещании.

– Нечего свой мусор разбрасывать где ни попадя, – процедила Сандра, героиня злосчастной карикатуры. – Я вчера ее в мусорке откопала.

Она мстительно улыбнулась и ушла, покачивая бедрами. Мерзкая старая карга! Пока Алиса отсутствовала, кто-то прилепил ей на монитор стикер. Она резко сдернула бумажку.

Тебе звонили, когда ты была с Колином. Кров Ли? Граб Ли? Номера не оставил. Сказал, что звонок важный, но личный.

Слово «личный» было подчеркнуто. Дважды. Напоминая, что подобные звонки на работе запрещены.

Алиса нахмурилась. Кто это? Имя звонившего ничего ей не говорило. Кроме того, чтобы получать личные звонки, надо иметь личную жизнь. А личной жизни у нее не было.

Наверное, ошиблись номером.

ттт

Следующий звонок раздался несколько часов спустя, в 16:45.

– Алиса, привет, это Дэн, администратор. Тебя тут один человек внизу спрашивает, но у него нет гостевого пропуска. Отправить его наверх?

Алиса поскребла в затылке. Какие могут быть посетители к ней, мелкой сошке? Да она стул-то себе с трудом выпросила.

– Как его имя?

– Мистер… – Дэн замялся. – По-моему, он сказал, что его зовут Кроули.

Кроули. Алиса моргнула. Кроули. Кров Ли? Что-то смутно знакомое забрезжило в памяти. Граб Ли? Она покопалась в мусорной корзинке, ища выброшенный стикер. Дважды подчеркнутое слово «личный» резануло глаза.

И вдруг перед ее мысленным взором всплыла маленькая сухонькая фигурка. Кроули придет за тобой… Тебе грозит… опасность.

– Алло? Ты меня слышишь, золотце?

– Прости, Дэн, – тряхнула головой Алиса, – я просто… Можешь спросить, что ему надо?

В трубке послышалось невнятное бормотание.

– Хмм… Он говорит, у него какое-то важное послание, касающееся твоего предназначения.

– Моего предназначения? – рассеянно повторила Алиса. – Кем он себя возомнил? Господом Богом?

– Он говорит, что хочет пообщаться с тобой о подарке, который ты недавно получила.

– Каком по… – Алиса осеклась. Посылке?

– Он выглядит немного… не в себе, – прошептал Дэн. – Мне кажется, тебе лучше спуститься в холл.

ттт

Лифт дернулся, поехал вниз, и Алиса привалилась к стене. Из зеркал на нее глядели три одинаковые кареглазые и осунувшиеся Алисы. Каштановые волосы, хотя Алиса тщательно причесала их перед выходом, у всех троих стояли дыбом.

Ясно как день, что посылку ей отправили по ошибке. Она так прямо и заявит этому мистеру Кроули. Недоразумение – с кем не бывает.

От ее уверенности, однако, не осталось и следа, когда двери лифта разъехались в стороны и она увидела поджидавшего ее незнакомца. Скрещенные на груди руки, мрачное и довольно-таки неприятное лицо… Еще бы – с таким-то римским носом! Можно подумать, этот Кроули явился прямиком из Древнего Рима, где слыхом не слыхивали о пластической хирургии. Он тряхнул головой, отбрасывая с глаз длинные, доходившие до плеч темные волосы, и кинул взгляд на циферблат наручных часов.

Алиса шагнула было к нему и замерла. Он был такой… необыкновенный. Совершенно не в ее вкусе, но все-таки притягательный: эта выдвинутая вперед челюсть, смоляные брови…

Среди топтавшихся в холле посетителей с гладко прилизанными волосами, в пошитых с иголочки костюмах, он казался совершенно не к месту в своем длинном темном пальто, угольно-черных брюках, сношенных ботинках и белой рубашке со стоячим воротником. Он выглядел как гробовщик. Может, его послало похоронное бюро, которое занимается похоронами Сильвии? Но она-то тут при чем? И как он умудрился ее отыскать?

Чем больше она смотрела на него, тем больше убеждалась, что ей лучше держаться от него подальше. Ей надо назад, наверх. Она со всей мочи вдавила палец в кнопку тринадцатого этажа и – промахнулась. Палец с хрустом вжался в тревожную кнопку, и лифт заверещал, как ирландская банши. Ну и денек…

– Ч-черт, – сквозь зубы бормотала она, с остервенением тыкая во все кнопки подряд.

Мистер Кроули вскинул голову и встретился с ней взглядом.

– Мисс Уинд… – крикнул он, бросаясь к ней, но двери лифта милостиво закрылись, и лифт устремился вверх. Алиса мешком опустилась на пол и облегченно выдохнула.

Когда она вернулась на рабочее место, ее сослуживцы уже вовсю сматывали удочки, готовясь дать деру из офиса. Она выключила компьютер и потянулась к висевшему на вешалке пальто. Ее одолевали мысли. Некий молодчик кровожадной наружности, вырядившись гробовщиком, выследил ее и вломился в офис, чтобы отнять у нее подарок, о котором, надо заметить, она вовсе и не просила. Как бы поступила на ее месте Джен? Принимая во внимание пагубное пристрастие Джен ко всяким скользким типам, она бы наверняка попросила у него номер телефона.

Алиса взялась за ручку двери, когда двадцать телефонных аппаратов позади нее взорвались оглушительным звоном. Алиса застыла. Ее коллеги подняли трубки, повернули головы и смерили ее любопытными прищуренными взглядами.

– Алиса, повремени, это тебя. Это…

– Да, она здесь. Алиса, это…

– Я ее позову. Алиса! Погоди, тут тебя парень какой-то спрашивает. Его зовут…

– Алиса, это мистер…

– …Кроули.

Офис накрыла тишина. Все удивленно уставились друг на друга.

– Минуточку, – возвысила голос Сандра. – Мы что, все общаемся с одним и тем же чуваком одновременно?

Алиса рванула дверь и опрометью кинулась вон.

Но прежде чем дверь закрылась, она услышала, как Сандра заверила кого-то:

– Она уже спускается.

Вот стерва.

3

Срежиссируй она все заранее до мелочей, и то не получилось бы лучше. Мистер Кроули в нетерпении пожирал глазами лифт, ожидая появления Алисы. Однако когда металлические двери разъехались, в холл, таща за собой огромный промышленный пылесос, вывалился одинокий уборщик. Мистер Кроули раздраженно отвернулся, и Алиса, вынырнув из-за угла, рысью одолела последний лестничный пролет, никем не замеченная выскользнула на пожарную лестницу и спустилась на улицу.

Она кинулась в аллею позади здания и быстро-быстро засеменила по тихим переулкам. Джен тоже собиралась закончить работу пораньше, и они уговорились встретиться и вместе вернуться домой. Они жили в одной квартире с тех самых пор, как четыре года назад получили дипломы университета, хотя их закадычная дружба началась намного раньше, задолго до переезда в Лондон.

Сады их родителей в городке Хенли-он-Темз отделял невысокий забор, и как только они научились через него перелезать, то сразу же стали подругами не разлей вода. Они вместе учились кататься на велосипедах. Вместе, с родителями, проводили каникулы в Уэльсе. Они выбирали одни и те же предметы в школе и утешали друг друга, проливая бальзам на первые сердечные раны. Когда Алиса узнала, что ее удочерили, именно Джен помогла ей примириться с новой реальностью. И хотя фамилии у них были разные, они считали себя сестрами. Никому на свете Алиса не доверяла так, как Джен.

Коротенькую прогулку под дождем до Чаринг-Кросс с лихвой возместило долгое ожидание у крыльца службы поддержки айтишной компании, где работала Джен. К тому времени, как Джен, с мгновенно разметавшимися на ветру рыжими локонами, застившими стекла ее очков, выпорхнула из дверей, Алиса успела промокнуть до нитки.

– Слушай, я серьезно, – сказала Джен, когда они забрались в автобус под номером 87, – я по горло сыта этой погодой. Я эмигрирую.

Алиса, ухмыляясь, смотрела, как за окном блеклым пятном проносился Лондон. Они уже давно вынашивали план побега из Англии. С отрочества. Они мечтали об этом, пока их сверстники накачивались сидром в парке.

– И куда же?

– Куда угодно, если начистоту, – вздохнула Джен. – Дайте мне билет на самолет и местечко, где можно переночевать. И поминай как звали.

– Могу предложить тебе палатку и недельный проездной на автобус. Большего, к сожалению, нет, – усмехнулась Алиса. – Если бы ты не дала от ворот поворот Джузеппе, у тебя бы сейчас был…

– Хламидиоз, – фыркнула Джен. – Спасибо. Я – пас.

Ливень хлынул как из ведра: затрещал по крыше, метеоритным дождем забарабанил по стеклам.

– Да, а как твоя минута славы сегодня? – спросила Джен.

– Можно с полной уверенностью сказать, что моя презентация пошла псу под хвост.

– Псу под хвост?

– И это еще мягко сказано. Причем Сандра – не самое худшее во всей этой истории.

И она поведала Джен о коробке, Сильвии и таинственном гробовщике.

– Охо-хо, – покачала головой Джен. – Бедная старушка.

Они почтительно помолчали.

– А… – не выдержала Джен, – как думаешь, что в этой коробке?

– Понятия не имею.

– А вдруг там деньги? Может, она вздумала тебя облагодетельствовать а-ля мисс Хэвишем!

– Строго говоря, – поправила ее Алиса, – благодетелем в «Больших надеждах» оказался Абель Мэгвич, а вовсе не мисс Хэвишем.

– Да ладно тебе, – отмахнулась от нее Джен. – Уж и помечтать нельзя. Нам на роду написано разбогатеть.

– Джен, не мели ерунды. Люди не оставляют денег первым встречным.

– Да? А зачем тогда за коробкой явился этот мистер Кроули?

Дождь как умалишенный грохотал по тротуару, когда они выскочили из автобуса и понеслись к дому, пригибаясь почти до самой земли под бешеными порывами ветра. Ворвавшись в коридор, Алиса навалилась на дверь, закрывая ее, а Джен метнулась к посылке.

– «Для Алисы Уиндем», – прочитала она. – «Не открывать!»

Пожав плечами, Алиса стянула влажное пальто.

– Не окажете ли честь ее распаковать? – Джен сунула ей коробку под самый нос.

Алиса напряглась. Непонятно почему, но ее так и подмывало схватить коробку и выбросить на улицу.

– Нет, – твердо отказалась Алиса. – Не окажу.

Прошлепав в гостиную, она повалилась на софу, стараясь держаться от посылки как можно дальше, но Джен последовала за ней и, после недолгого молчания, вкрадчиво предложила:

– А давай я сбегаю за ножницами и посмотрю, что там? Если что-то важное, я тебе так и скажу. А если белиберда какая-нибудь, отнесу на помойку. Идет?

Алиса неохотно кивнула, и подруга умчалась за ножницами. В коридоре затренькал дверной звонок.

– Чем могу помочь? – услышала Алиса голос Джен.

– Я бы хотел повидать мисс Алису Уиндем.

– А что вам надо? Вы случаем не судебный пристав?

Выглянув в коридор, Алиса со свистом вобрала в себя воздух. Маяча над плечом Джен, на нее пристально глядел высокий мужчина с орлиным носом, казавшимся высеченным из гранита. Гробовщик из офиса!

Джен ухмыльнулась и вопросительно покосилась на подругу. Алиса затрясла головой. Что бы там Джен себе ни навоображала, а этот чопорный «сухарь» – не ее тип мужчины. И неважно, сколько шарма от него исходит.

Но что ему тут надо?

– Вы меня преследуете? – набросилась она на него, сузив глаза и нащупывая первое попавшееся под руку оружие – кубок за победу в чемпионате по нетболу.

– Вы себе льстите, – фыркнул он. – Я просто хочу побеседовать с вами о подарке, который вы получили. А то, что вы его получили, мне известно.

Оттеснив Джен, Алиса попыталась захлопнуть дверь, но незнакомец рванулся вперед и загородил собою дверной проем.

– Послушайте, мистер Кроули, – дрожащим от сдержанной злости голосом проговорила Алиса, – я об этом подарке не просила. Я его не хочу. Так что забирайте его. Сделайте одолжение.

– Не гони лошадей, – зашипела Джен, хватая Алису за руку.

– Меня зовут Кроули, – досадливо вздохнул мужчина. – Не мистер Кроули, а просто – Кроули. Это мое имя. Жаль, что оно не рифмуется с «не тупи», иначе вы бы его мигом запомнили.

Легкая усмешка скользнула по его губам, и Алиса почувствовала, как его глаза беззастенчиво ощупывают ее с головы до ног.

Алису затрясло от ярости. Значит, он считает ее тупой? Да как он смеет! Мало того что злопыхательница Сандра день-деньской ест ее поедом, так теперь еще и этот! Алиса со всей силы надавила на дверь, но, услышав, как застонал от боли незнакомец, умерила пыл.

– Подождите. Пожалуйста. Я… Умоляю вас, простите меня. Это не лучший день в моей жизни.

– Ну что вы, вам не за что извиняться! – едко воскликнула Алиса. – Я ведь мазохистка. Меня хлебом не корми, дай послушать, как невесть откуда взявшиеся типы поливают меня грязью.

– Откровенно говоря, никто вас грязью не поливал, – возразил Кроули. – Не рассказывайте сказки.

– А вы не делайте грязных намеков!

Кроули виновато потупился.

– Ладно. Не возражаете, если мы начнем заново? Вы кое-что получили от… от моей знакомой. Сильвии.

– Знакомой? Вот уж дудки! Она сказала, что вы опасны. Но коробку можете забрать. Мне чужого не надо. Держите.

Выхватив посылку из рук Джен, она протянула ее Кроули. Но тот не шевельнул и пальцем, чтобы забрать ее. Лицо его посветлело, во взгляде мелькнуло облегчение.

– Прекрасно, – проговорил он. – Это ее посылка, я узнаю ее почерк. Откройте ее. Прошу вас.

Чего-чего, а этого Алиса не предвидела.

– Вы хотите, чтобы я ее открыла?

– Ну, на ней ведь стоит ваше имя, – беспечно отозвался он.

– Но… – Алиса сверлила его недоверчивым взглядом, – она сказала, что вы придете за мной. И я подумала, что вам нужна посылка.

Кроули вздернул бровь и повернулся к Джен.

– Не стойте как столб. Помогите ей!

Когда до нее дошло, что он не претендует на содержимое коробки, Джен подпрыгнула от радости, с величайшим энтузиазмом подскочила к подруге и ножницами взрезала картонную крышку.

Внутри лежал конверт, надписанный «для Алисы». И – все. Ни денег, ни сокровищ. Просто одинокий конверт.

– Может, в нем… чек? – пискнула Джен.

Алиса нерешительно вытащила конверт. Кроули расправил плечи и отступил на крыльцо.

– Так значит это – вы, – изумленно выдохнул он.

Алиса, не мешкая, толкнула бедром дверь, и дверь захлопнулась. Изгнанный из дому Кроули суматошно заколошматил кулаками по деревянной обивке.

– Откройте! – закричал он. – Прошу вас… Мы еще не закончили!

– Она сказала, что мне грозит опасность! – завопила по ту сторону двери Алиса. – Это ведь неспроста, да? Если коробка вам не нужна, то что же вам нужно?

– Угроза вашей безопасности исходит не от меня! – взревел Кроули. – Я пришел, чтобы вас защитить.

Алиса пропустила его слова мимо ушей, а Джен проорала ему в ответ:

– Это частная собственность! Убирайтесь, или мы вызовем полицию!

Не обращая внимания на несущиеся с улицы приглушенные проклятия, Алиса, не выпуская из рук конверт, прошаркала в гостиную.

Перед ней, выжидательно глядя, выросла Джен.

Проглотив застрявший в горле комок, Алиса надорвала конверт, и на пол, медленно вращаясь в воздухе, опустилось что-то мягкое и легкое.

Птичье перо.

Приплыли…

4

Они недоуменно заморгали. Перо? Сильвия прислала ей… перо?

– Кхм, – прочистила горло Алиса, – она была очень стара. Возможно, у нее ум за разум заехал.

Джен подобрала перо с ковра и внимательно оглядела со всех сторон.

– Может, оно какое-нибудь особенное? Коллекционное и редкое? С какой стати ей отправлять тебе обычное перо? – Джен выпрямилась, и лицо ее потемнело от ужаса. – Постой… А тебе не кажется странным, что она оставила тебе перо? Ну, понимаешь, твоя история с птицами, она…

Алиса дернула плечами. За все эти годы Джен ни разу не усомнилась в ее рассказах о птицах, Джен была единственной, кто ей верил. В школе, проведав о ее страхах, одноклассники быстро перешли от насмешек к откровенной травле. Но Джен всегда была рядом, чтоб дать им отпор. Когда они в девятом классе проходили Вторую мировую войну, Джен на весь класс объявила, что Алиса – полячка и если кто-нибудь хотя бы косо на нее посмотрит, она, Джен, собственноручно раскроит тому череп. Если бы не Джен, Алиса в средней школе не выжила бы.

– Неважно, – тряхнула она головой. – Это либо шутка, либо…

– Тут записка! – Джен заглянула внутрь конверта. – Гляди!

И она протянула маленький сложенный клочок бумаги. Алиса осторожно развернула его и прочла, напряженно вглядываясь в небрежно нацарапанные каракули: «Дар. От моей сиелулинту – вашей». Она повертела бумажку и так и сяк, но больше ничего не обнаружила.

– Это еще что? – удивилась Джен. – Сиелулинту? Чудно как звучит, не находишь? Может, это какая-то редкая экзотическая птица?

Но в простеньком коричневом пере с бежевыми крапинками ничего экзотичного не наблюдалось.

Джен выудила из кармана смартфон.

– Наверняка есть рынок, где продают экзотических птиц, – пробормотала она, предвкушая стремительное обогащение. – Давай погуглим.

Сильвия упоминала про птиц, когда они ехали в автобусе. Значит, она о них знала. То ли у Алисы мания преследования, то ли все намного серьезнее.

– Как она там произносится? – Джен выдернула записку из рук Алисы. – С-и-е-л-у-л-и-н-т-у. Ага! Это… хм… ну… а, неважно.

– Что? – не смогла сдержать любопытства Алиса. – Что там?

Джен скорчила гримаску, прокашлялась и с пафосом продекламировала:

– Согласно языческим верованиям древних финнов сиелулинту – это мифическая птица, связанная с душой человека. Легенда гласит, что, когда человек рождается, именно сиелулинту наделяет его душой и остается с ним до конца его жизни. Также она охраняет душу человека, пока он спит, ибо во сне человек наиболее беззащитен. Когда же наступает пора умирать, сиелулинту забирает душу человека и улетает. Финны верили, что сиелулинту – это и страж человеческой души, и ее курьер-нарочный.

– Мило, – тяжело вздохнула Алиса. – Итак… ну, чтобы все расставить по полочкам… Меня одарили пером мифической птицы?

– Ага, – растерянно заморгала Джен.

Они молча посмотрели друг на друга.

– Может…

– Да ладно, – махнула Алиса. – Какой-то шутник забавляется. Эх, натянуть бы пижаму да улечься в постель с книжкой.

– Так за чем же дело стало? – встрепенулась Джен и кинула перо на кофейный столик. – Я пока чайник поставлю.

– Не выйдет. Мне надо в «Конуру и Свинарник».

– С чего вдруг?

– У Колина день рождения. Он, разумеется, не сказал прямо, что уволит меня, если я «отколюсь» от коллектива и не выпью за его здоровье, но всячески на это намекал.

– Шантажист, – сморщилась Джен. – Ответь, что такое ему «отколешь» – мало не покажется.

Алиса поднялась на ноги и бессознательно взяла со столика перо. Череп, словно в нем застучали острые молоточки, пронзила колющая боль. Она помотала головой, но боль не исчезла. Взор ее затуманился, перед глазами поплыли радужные круги, ковер вздыбился, и она покачнулась, испуганно взмахнув руками.

– Эй, что с тобой? – воскликнула Джен, подхватывая ее.

В ушах зазвенело, и вдруг ей почудился слабый шелест крыл – будто гигантская бабочка запорхала в комнате. Будто…

Кровь отлила от ее лица. Она скорчилась, уперлась ладонями в колени и тяжело задышала, глотая воздух.

– Алиса?

Она открыла глаза и слабо улыбнулась: ковер улегся на положенное ему место, и комната перестала шататься, как пьяная.

– Все нормально. Мне показалось… Должно быть, я слишком резко встала. Пойдешь со мной на вечеринку?

– Ничего другого и не остается, – осклабилась Джен. – Если ты грохнешься в обморок у ног Колина, этот хмырь, чего доброго, запихает тебя в багажник своего драндулета.

ттт

Дождь омыл тело, оставив лишь засохший кровавый сгусток под одной из ноздрей. Склонившись, Вин смерил ее пренебрежительным взглядом. От нее попахивало, да так, что Вина чуть не стошнило. Нет, не смертью – с этим запахом он давным-давно свыкся, да и холодильник работал на славу. От нее несло немощью и тленом.

– Свидетельство о смерти подписали час тому назад, – оповестил его санитар в морге. – Я пошлю наверх копии, как только…

– Нет, – оборвал его Вин. – Я возьму их с собой. Все.

Санитар неловко замялся.

– А что с телом?

Вин снова склонился над ней. Редкие серебристые волоски на голове, едва прикрывавшие пигментные пятна, в отблеске свисавших со стены ламп сияли белым нимбом. «Надо же, как может обмануть внешность», – подавляя смешок, подумал Вин. В рассеянности он поднес руку к лицу и погладил шрамы, рассекавшие бровь и щеку.

– Кремируйте.

– А разве у нее никого не осталось? – заколебался санитар. – Обычно мы захораниваем неопознанные тела на случай, если кто-нибудь из родственников объявится после…

– Да просто сожгите эту паскуду! – рыкнул на него Вин.

Пощады она не дождется. Она наводнила Лондон своими посылками. Подумать только – три сотни коробок за три года! Она пыталась сбить их со следа, взять количеством. Она водила их за нос, набивая коробки опилками и мусором.

Вин ухмыльнулся.

Напрасно. Латтимер оказался ей не по зубам: он отыскал все коробки и каждую занес в свой блокнот. И сейчас один из его подручных сверяет полученные данные. Через час-полтора ему сообщат имена и адреса тех, кто получил коробки на этой неделе. Они отыщут человека, которому она, чувствуя, что время ее пришло, отправила ту самую посылку.

В кармане завибрировал мобильный, и Вин поднес трубку к уху.

– Вин Келлиган.

Выслушав собеседника, он в нетерпении облизал губы.

– Всех засек? Сколько?

Вин помолчал.

– Пятеро? Она отправила пять посылок за одну неделю? Господи. Ты уверен, Латтимер?

Снова молчание.

– Отлично. Ну и кто на этот раз?

Вин сурово нахмурился, и располосовавший его щеку шрам побелел от напряжения.

– Сигнал пропадает. Повтори-ка последнюю… Алиса – как? Уиндем? Ясно. Понял.

5

– Как я выгляжу? – спросила Алиса, когда они, влекомые неумолимым роком, торопливо шагали по Кентиш-таун-роуд.

– Отпадно. Мужики слюнями изойдут, увидев тебя в этом платье. Уж поверь мне.

– Да не хочу я выглядеть отпадно! – испуганно запротестовала Алиса. – Я хочу выглядеть страшенно. Ты же сказала, этим платьем только парней отгонять.

– Ну да. Когда оно на мне. С моими рыжими волосами красное мне совсем не идет. А тебе оно очень к лицу.

Алиса прикусила губу и одернула подол платья, прикрывая колени.

– Ну почему я не нацепила рейтузы в крупную клетку! Шотландский тартан недвусмысленно намекает – проваливай.

Джен закатила глаза.

Они ступили на тротуар и затерялись в толпе бородатых, взявшихся словно бы из ниоткуда парней. Алису затолкали в самую середину. Что-то мелькнуло перед ее глазами, и она нахмурилась. Что-то мягкое и воздушное пронеслось над толпой, обдав Алису морозной свежестью. Она вскинула голову, но ничего не увидела. Странно. На миг ей почудилось, что она слышит трепетание крыл…

Вздор! Она затрясла головой. Невозможно. Прошло столько времени. Она запретила себе думать о птицах. Она заперла эти мысли в кладовую памяти. Просто встреча с Сильвией всколыхнула воспоминания. Воспоминания и ничего больше.

Ускорив шаг, она волоком затащила Джен в «Конуру и Свинарник».

– Ты чего? – опешила Джен.

– Я… Ничего, – задохнулась Алиса. – Я просто подумала… Нет, ничего.

Джен заговорщически усмехнулась.

– Тебе надо выпить.

В пабе имелось два зала: маленькая боковая «Конура», где обычно собирались завсегдатаи, древние старцы, наверняка помнившие рождение ветхозаветного Мафусаила, и огромный «Свинарник», которому отдавали предпочтение те, кто помоложе. Заглянув в него, Алиса подумала, что лучшего названия и придумать было нельзя для всех этих потных, визгливо хохочущих людей, которые топтались, толкались, пихались, орали, безумолчно трещали и, похрюкивая от удовольствия, жадно поглощали пиво.

– Внимание! – заверещал Колин, показываясь из-за плеча Райана. – Она здесь! Надеюсь, на этот раз она одарит меня вожделенным подарком? Предстанет передо мной без своей праздничной упаковки, а?

Он сладострастно облизал губы, и горло Алисы стиснуло отвращением. Она зашла в залу и огляделась. Менеджеры в черных костюмах пили вино, безукоризненно накрашенные девицы потягивали коктейли. Какая-то женщина средних лет с допотопной прической уверенно прокладывала себе дорогу сквозь людское море. Сандра! Торжествующе улыбаясь, она вела за собой… темноволосого мужчину.

Глаза Алисы выкатились из орбит.

– Ты только глянь, – зашипела она Джен. – Поверить не могу. Это точно какой-то идиотский розыгрыш! И коробка, и Сильвия, и это дурацкое перо. Господи Иисусе. Да он, похоже, ухажер Сандры.

– Кто? – обернулась через плечо Джен, расплачиваясь за выпивку.

Алиса негодующе ткнула пальцем в Кроули, застывшего рядом с Сандрой. Изнывая от скуки, он скользил ленивым взглядом по скопищу людей. Их взгляды встретились, и Алиса заледенела. Кроули уставился на ее указующий перст и недоуменно вскинул бровь.

– Спорим, они сейчас перемывают мне косточки, – сказала Алиса, отворачиваясь от Кроули. – Вначале презентационные материалы, потом перо. Выродки. Однако теперь все произошедшее видится мне в ином свете. Я хочу сказать…

– Алиса, ты серьезно? Думаешь, та пенсионерка решила отхватить премию за лучшую женскую роль и картинно умерла у тебя на руках? – фыркнула Джен. – Ты же сама рассказывала про санитаров и прочее.

– Хорошо. Тогда объясни мне, откуда Кроули знает Сандру!

– Может, он ее вовсе и не знает, – пожала плечами Джен. – Он выследил тебя дома. Возможно, точно так же он выследил тебя здесь и здесь же подцепил Сандру, чтобы скоротать время. А, возможно, у Сандры бзик на молоденьких гробовщиков.

– Супер. – Из горла Алисы вырвался квохчущий смешок. – Значит, моя теория заговора потерпела крах.

Джен и бармен завели игривый разговор, и Алиса снова повернулась к толпе и снова поймала взгляд Кроули. Он смотрел прямо на нее. Алиса зарделась и отвела глаза. Ну уж нет, торжествовать, что вогнал ее в краску, она ему не позволит.

Ее коллеги по работе разразились гомерическим хохотом, и Алиса закрыла глаза. Снова открыла и уставилась в зеркало за барной стойкой, где весь «Свинарник» был как на ладони. Весь «Свинарник», под завязку забитый людьми и…

– Птицами! – Крик, вырвавшийся из Алисиной груди, утонул в гомоне паба.

Ноги ее подкосились, и она вцепилась в деревянную стойку.

Она запрокинула голову и с ужасом смотрела, как над головами посетителей бара металась стая птиц. Птицы. В помещении. Десятки птиц. Они суетливо, без всякой цели и порядка, летали по пабу, словно были не единой стаей, а разрозненным скоплением случайных пичуг. И все же в них было что-то общее, родственное. Они кружили возле колонн и пересекали паб из угла в угол. Они парили, расправив крылья, и пикировали, прижав крылья к телу. Они щебетали и рассекали воздух крепко сжатыми клювами, они…

– Что ты сказала? – спросила Джен, отрываясь на мгновение от балагура-бармена.

Алиса распахнула рот. Получается, Джен их не видела! Ее подруга, бармен, ее сослуживцы, посетители паба… Никто не видел птиц, кроме нее. У нее галлюцинации. Опять. Дыхание перехватило, и Алиса молча покачала головой. Джен озадаченно улыбнулась и продолжила болтать с новым знакомым.

Какая-то птица камнем упала на Алису, распростерши крылья и угрожающе нацелив на нее остроконечный клюв. Она едва не оцарапала Алисе щеку!

Развернувшись на каблуках, Алиса ринулась в толпу. Она прорвалась к входной двери, вдохнула свежий холодный воздух и задышала размеренно и глубоко, пытаясь утихомирить бу́хавшее молотком сердце.

Но почему опять? Видения не посещали ее уже несколько лет. Они начались, когда ей исполнилось семь, и прекратились, когда ей стукнуло шестнадцать. Она сумела избавиться от них, вытеснила из своего подсознания. Она прекрасно помнила то самое утро, когда невзначай, за завтраком, открылась матери.

– Я… я вижу птиц, – заикаясь, призналась она. – Все время.

– Разумеется, видишь, котенок. – Одарив ее лучезарной улыбкой, мама водрузила на стол миску с хлопьями. – У нас тут полно птиц.

– Да, но я вижу птиц дома и в школе. И одна из них сейчас примостилась у тебя на плече.

Конечно, видеть птиц не так страшно, как видеть мертвецов, однако ее родители встревожились не на шутку и отправили ее к доктору: якобы для того, чтобы проверить зрение, а на деле – убедиться, что у нее не поехала крыша.

Если человек видит птиц, которых другие не видят, он – чокнутый. Это уж как пить дать. Она понаблюдала за одноклассниками и выяснила, что никто из них никаких птиц не видел. То ли птицы были настоящими, но являлись лишь ей одной, то ли она и вправду рехнулась. Даже в семь лет ей хватило ума понять, что и в том, и в другом случае, если все откроется, ей придется хлебнуть лиха.

Испугавшись, что родители захотят избавиться от нее, Алиса, придя на очередной прием в веренице бесконечных приемов, соврала изумленному доктору, что птицы исчезли. Лгала она отчаянно, ибо на столе эскулапа, укоризненно взирая на нее, сидела никем более не видимая птица.

Доктор, потирая от удовольствия руки, поставил диагноз «пылкое воображение» и отправил ее восвояси. Родители успокоились.

После того дня птицы хоть и посещали ее, но довольно редко. А к окончанию средней школы она и вовсе избавилась от них, подавив о них всяческие воспоминания.

Так почему же сейчас? И почему именно здесь? Неужели бессвязный лепет Сильвии о сороках и орлах разбудил ее дремавшее подсознание и фантомы вернулись? Неужели она заново сходит с ума?

– Сигаретку?

Алиса вздрогнула. Рядом с ней, привалившись к стене, стоял человек и дымил толстой самокруткой. Алиса настороженно оглядела его и с облегчением выдохнула – птиц не было.

– Спасибо, я… – Заикаясь, она затрясла головой. – Я не курю.

– Разумно.

– Разумно, – кивнула она. – Так говорят, когда хотят сказать о чем-то занудном.

Ну и пусть. Занудство – это здорово. Она мечтала превратиться в зануду.

– Ну, это вы зря, – хохотнул он, затаптывая окурок каблуком ботинка. – Разумные девушки знают, чего хотят. А я таких люблю.

Она покраснела и отвернулась. Проводила глазами мчавшиеся мимо машины.

– Вам не по себе? – спросил он.

Она посмотрела на него и увидела, что он приблизился к ней почти вплотную. Она даже разглядела неровные бороздки побелевших от времени шрамов, рассекших его щеку и бровь. Он был гораздо старше ее, хотя она и затруднялась определить его возраст: мешали шрамы и почти до блеска выбритая голова.

– Со мной все хорошо, – хмуро отозвалась она.

– А вот я бы не сказал, что вы выглядите хорошо.

– Да что вы? И как же я выгляжу?

Он помолчал, откровенно разглядывая ее.

– Вы выглядите прекрасно.

– Вот уж враки, – хмыкнула она. – Меня можно обвинить в чем угодно: в здравомыслии или, например, в тупости. Но только не в том, что я прекрасно выгляжу.

– Я говорю то, что есть, – усмехнулся он, любуясь ее платьем.

Алиса покрылась стыдливым румянцем.

– Ну, вы… наверное, пьяны.

– Я не просто пьян, я – одурманен. – Он подмигнул ей. – Разрешите вас угостить? Вы что предпочитаете?

– Спасибо, – Алиса шагнула назад, подальше от него, – но моя подруга уже купила нам выпить.

Добродушная улыбка тронула его губы.

– Ну тогда до встречи. Я буду ждать здесь, на этом самом месте. – Он тихонько присвистнул и добавил: – Такую женщину, как вы, я готов ждать всю ночь.

Она криво усмехнулась и кинулась в паб. Но как только она очутилась в тесном коридоре, мужество оставило ее. А вдруг птицы все еще там? Собравшись с духом, она рванула дверь, ведущую в «Свинарник», и над ней, загораживая вход, нависла черная стена.

– Что за…

Кроули крепко схватил ее и потащил назад, в боковую залу «Конуры».

– Уберите руки! – зашипела Алиса, отбиваясь от него.

– Я видел вас в окно.

– Так значит, вы и вправду преследуете меня? – Глаза Алисы полезли на лоб. – А не боитесь, что это не понравится вашей подружке? – Лицо у Кроули озадаченно вытянулось. – Сандре, я хочу сказать, – подпустила шпильку Алиса.

– Не порите чушь! Я познакомился с ней пару часов назад. Когда вы сбежали с работы, тем самым лишив меня возможности с вами поговорить, я вынужден был найти человека, который дал бы мне ваш адрес.

– Она дала мой адрес неизвестно кому? Тупая овца!

– Когда надо, я могу убедить кого угодно, – пожал плечами Кроули. – Мне требовалось безотлагательно переговорить с вами, но вы самым грубейшим образом выставили меня из своего дома, и потому…

– Что вам тут надо? – требовательно спросила Алиса.

Кроули помрачнел и сурово свел брови.

– Держитесь подальше от этого человека.

– Какого человека?

– Человека, с которым вы болтали на улице. Держитесь от него подальше. С ним шутки плохи. Когда Сильвия предостерегала вас об опасности, она предостерегала вас именно от него.

– Да что вы говорите! Но ведь это не он целый день ходил за мной по пятам. Это не он чуть не ворвался в мою квартиру. Это не он затащил меня в эту «Конуру».

Повинуясь внезапному порыву, она оглянулась и увидела, что в зале они совершенно одни.

– Итак, что вам надо?

Кроули заскрипел зубами от злости.

– А, впрочем, не отвечайте. Больше мне делать нечего, как выслушивать всякую ерунду.

Алиса решительно толкнула его и двинулась к двери. Он кинулся ей наперерез, пытаясь ее удержать. Она замерла, почувствовав, как у нее за спиной тяжело вздымается его грудь.

– Еще шаг, и я заору благим матом, – прошипела она, рванула дверь, вылетела в коридор, пересекла его в два прыжка и ворвалась в «Свинарник», встретивший ее жаром и шумом.

Сандра, отколовшись от товарищей по работе, растерянно слонялась по залу, высматривая кого-то. Да кого она могла там высматривать! Разумеется, Кроули! Не успела Алиса зайти в «Свинарник», как вновь увидела проклятущих птиц. У нее затряслись поджилки. Птицы, как и несколько минут назад, висели у нее над головой, словно пышное пенное облако. Но стоило ей моргнуть – и они пропадали. Есть птицы. Нет птиц. Есть птицы. Нет птиц. Да что с ней такое?

Голова ее пошла кругом, и она прикрыла глаза рукой. Спина ее взмокла от пота, ноги дрожали, как желе. Домой. Срочно домой.

– Джен? – просипела она.

На ее зов обернулись несколько человек, но ни один из них не походил на Джен.

Комната плыла перед ее воспаленным взором, а птицы, повинуясь движению век, то исчезали, то появлялись вновь. Есть птицы. Нет птиц. Есть птицы. Нет птиц. Над ее ухом прошуршали крылья, она резко дернулась и едва не упала. Чья-то рука поддержала ее за плечо, но она стряхнула ее и кинулась вон.

– Эй, полегче! Полегче!

Она выбежала из паба, споткнулась о порог и неминуемо ткнулась бы носом в асфальт, если бы курильщик со шрамами на лице вовремя ее не подхватил.

– Я же сразу заметил, что вам не по себе, – сказал он. – Подождите. Я поймаю вам такси.

Алиса испуганно покосилась на него исподлобья, но… Птицы как в воду канули. Она закрыла глаза. Нет птиц. Открыла глаза. Нет птиц. У Алисы словно камень с души свалился. Она выпрямилась и обняла себя за плечи.

– Похоже, мне не совсем хорошо, – пробормотала она.

– Именно, – кивнул человек со шрамами. – Мы возьмем такси на двоих, и я довезу вас до дома. Прослежу, чтобы с вами ничего худого не приключилось. У вас такой вид, будто вы вот-вот лишитесь чувств.

– Я… Нет, со мной все в порядке, – с трудом ворочая языком, заверила его Алиса.

– Позвольте мне проводить вас домой. – Незнакомец крепко сжал ей запястье.

– Не стоит. Поверьте, я себя превосходно чувствую. Моя подруга до сих пор в…

Она потянула его назад, в паб, и вдруг за стеклом окна увидела чье-то лицо. Кроули. Она тотчас отвернулась к незнакомцу и слабо кивнула:

– А, впрочем, это вы хорошо придумали. Благодарю вас. Но я… Я даже не знаю, как вас зовут.

Он широко ухмыльнулся, взял ее под локоть и решительно повел к дороге.

– Разрешите представиться, Винсент Келлиган. Зовите меня просто – Вин.

– А я – Алиса.

– Прекрасно. Мне нравится ваше имя.

Можно подумать, его кто-то об этом спрашивал!

Она сердито оглянулась на окно паба. Кроули исчез. Немного успокоившись, она попыталась отнять свою руку у Вина, но не тут-то было. Высокий и плотный, килограммов на двадцать – двадцать пять тяжелее ее, он цепко сдавил ее локоть.

– Мы ведь не хотим, чтобы вы рухнули в обморок посреди улицы, верно? – вкрадчиво сказал он, ведя ее через дорогу.

– Нет, но…

– Алиса!

Она стремительно оглянулась. На тротуаре стояла Джен.

– Это моя подруга! – воскликнула Алиса и потащила своего провожатого к пабу.

Ногти Вина вонзились ей в кожу, и она болезненно ойкнула. Плотно сжав губы, он остервенело рванул ее назад. Алиса споткнулась и не успела моргнуть и глазом, как Вин облапал ее и прижал к своей груди. Жар его учащенного дыхания опалил ей шею.

– Эй! – завопила Джен. – Да что там у вас происходит?

Алиса в полном смятении уставилась на Вина. Он больше не улыбался. Сузив глаза, он упрямо тащил ее вперед, но не к такси, а к отполированной до блеска черной машине.

– Отстаньте… от меня… – просипела Алиса.

«С ним шутки плохи», – пронеслись в ее голове слова Кроули.

Кусты впереди зашевелились, и среди спутанных буро-зеленых ветвей мелькнуло чье-то лицо. Мужчина, почти старик. Она кинула на него умоляющий взгляд, но он лишь равнодушно посмотрел на нее, безучастно кивнул и остался стоять, безмолвно наблюдая за происходящим.

Отчаянно зарычав, она кинулась в сторону, пытаясь сбить Вина с ног. Он качнулся, но устоял, успев поймать ее за платье. Каким-то чудом освободив руку, она впилась ногтями ему в лицо. В яблочко! Он зашипел от боли, брыкнул ногой, и она со всей дури заехала ему носком сапога под коленку. Его пальцы разжались, она вырвалась и отбежала в сторону.

– Алиса!

Она обернулась, и слезы благодарности подступили к горлу: к ней на помощь, лавируя между несущимися автомобилями, спешила Джен.

– Я звоню в полицию! – потрясала она кулаками. – Долбаные извращенцы! Он вынуждал тебя…

Пронзительно взвизгнули тормоза, и Алиса отчаянно заорала. Мимо нее, прямо на Джен, неслась металлическая торпеда, в неверном свете вольфрамовых ламп казавшаяся то белой, то желтой. Глухой удар острой болью отозвался в сердце Алисы. Джен бросило на капот, перекатило, вдавило в ветровое стекло. Осколки каскадом посыпались на шоссе, безжалостно кромсая волосы и кожу Джен, пока ее тело, словно тряпичная кукла, падало на дорогу.

– Джен!

Как во сне, Алиса помчалась к скорчившейся в луже крови фигурке и рухнула на колени. Мелкие стеклышки острыми жалами впились ей в ноги, но она не чувствовала боли.

– Джен, Джен, Джен, – твердила она. – Господи. Господи…

На миг Алису будто парализовало, и она забыла, как дышать. Немыслимо. Невозможно. Невообразимо. Дрожащими руками она шарила по телу Джен, пытаясь остановить бьющую фонтанами кровь, загнать ее обратно в вены.

Из бара повалил народ, замер в смятении на тротуаре. Где-то, то приближаясь, то отдаляясь, гудела сирена «Скорой». Снова зарядил дождь. Крупные тяжелые капли принялись выбивать дробь на ее оголенной спине, жадно лизать изрезанные вдоль и поперек ноги. Дрожа от холода, она закрыла глаза.

«Ну же, Джен, – мысленно взывала она. – Не сдавайся, держись!»

Бестолково шаря пальцами по шее подруги, она наконец-то нащупала тоненькую ниточку пульса.

– Не уходи, Джен! – взмолилась она. – Прошу…

ттт

Когда санитары оттащили Алису от Джен и накинули на нее одеяло, толпа начала расходиться. Покачивая головами, люди возвращались в тепло и уют «Конуры и Свинарника». Но Алиса не двигалась. Как зачарованная, она смотрела на фигурку, которую посредине дороги укладывали на каталку. Это она во всем виновата. Она бросила Джен в пабе, и Джен очутилась на больничных носилках. Если бы она сказала «нет» этому Вину Келлигану… Если бы она не сваляла дурака и не отправилась с этим… этим мерзавцем, Джен не погналась бы за ней, Джен… не выскочила бы на дорогу.

Пребывая в каком-то смутном оцепенении, она услышала голос, шепнувший ей в самое ухо:

– Не ходите домой. Куда угодно, только не домой. Там он вас отыщет.

6

Ее руки были тщательно вымыты. За последние три часа она мыла их десяток раз. И все же… Все же они они чесались от грязи. Укутавшись в стеганое одеяло, она полулежала на кровати, утонув в подушках, и с отвращением глядела на свои ладони. Ей чудилось, что она измазана в крови Джен. Стоило ей закрыть глаза, как она видела… нет, не птиц, но алые пятна крови, пропитавшие красное платье.

В коридоре замерцал свет и заскрипели ступеньки лестницы. Алиса вся сжалась, но свет тут же погас, и шаги затихли в отдалении. Родители. Беспокоятся, как она тут. Она позвонила им из больницы, и они сразу же приехали. Мама заключила ее в жаркие объятия, а отец пошел побеседовать с докторами. Нет, с ней все хорошо. Даже швы на порезы накладывать не придется.

Нет, с Джен им повидаться нельзя.

Они отвезли ее в Хенли. Они убедили ее, что надо оповестить родителей Джен прежде, чем к ним придет полицейский и сообщит печальную новость.

– Мы Паркеров уже тридцать лет знаем, – угрюмо заметил отец, ведя машину. – Возможно, им потребуется наша помощь.

Собравшись с духом, он притормозил у дома соседей, рассказал им, что произошло, и предложил отвезти их в больницу. Когда через пару часов он вернулся, осунувшийся и бледный, его трясло как в лихорадке.

– Состояние стабильное, – прохрипел он, – но она в коме.

– Боже мой, – прошептала Алиса. – В коме?

Мама быстренько выпроводила ее из комнаты и отослала в постель. В старенькую детскую постель, в старенькую детскую спальню. Ту самую, которую они с Джен, бывало, переворачивали вверх дном, когда Джен оставалась у нее ночевать. Они вечно канючили у родителей эти ночевки, хотя Джен и жила в двух шагах от ее дома. Все здесь напоминало о прошлом: книжные полки, альбомы для рисования, плакаты бывших кумиров… Внезапно Алису охватило уныние – а вдруг это все неспроста? Вдруг родители предвидели, что она сядет в лужу и вернется, и оставили ее комнату такой, какой она когда-то была?

Но отчего же так вышло? Она ведь не собиралась возвращаться. По крайней мере, не сейчас и, разумеется, не в одиночестве. Перед тем как отправиться в универ, они с Джен ударили по рукам и заключили дружеское соглашение. Они решили, что после учебы переберутся в Лондон, найдут умопомрачительную творческую работу под стать их талантам, прославятся и затем в поисках приключений махнут в путешествие по всему миру. Вначале – во Францию, на Монмартр, где, затесавшись среди художников на каком-нибудь углу, станут зарабатывать на жизнь: Джен – играя на гитаре, Алиса – рисуя портреты туристов. Бедность не казалась тогда страшным пороком, однако в этих наивных грезах было нечто большее, чем простое очарование романтики. В них была твердая уверенность, что как бы ни сложилась жизнь, они с Джен никогда не расстанутся.

Она зарылась в матрас и почувствовала, как что-то влажное ткнулось ей в ухо. Бо, толстенький, похожий на тумбочку терьер, которого ей подарили на двенадцатый день рождения, обнюхивал ее мокрым носом. Где-то неподалеку наверняка болталась и его худая, как щепка, сестрица Руби. Как же она скучала по ним в Лондоне! Бо растянулся на постели, и Алиса, прислушиваясь к мирному дыханию песика, начала понемногу успокаиваться.

Внезапно оживший дверной звонок нарушил разлившуюся в спальне благостную тишину. Алиса вздрогнула, Бо запрыгал по постели, а внизу звонким лаем залилась Руби. Алиса уловила обрывок донесшегося до нее разговора.

– Ужасно, ужасно… – причитала мама. – Кома… Да, офицер… Чашечку чая?

Дверь спальни тихонько скрипнула, Алиса испуганно вытянулась, но в дверном проеме показалась знакомая – метр с кепкой – фигурка с коротко подстриженными, тронутыми сединой волосами.

– Мам?

Фигурка влетела в комнату, и Алиса подняла на нее встревоженный взгляд, пытаясь разобрать в потемках, что же у ее матери на уме.

– Солнышко, там офицер полиции в штатском. Он хочет поговорить с тобой о том, что произошло. Хочешь, я останусь с тобой?

Алиса затрясла головой. Мать одарила ее такой сочувственной улыбкой, что у Алисы заныло под ложечкой.

– Тогда заварю-ка я вам вкусного чаю. А ну, Бо, пойдем отсюда. Дадим ей прийти в себя.

Мать в сопровождении старенького пса вышла из комнаты, а на пороге спальни выросла чья-то тень – высокая, зловещая, мрачная.

– Вы? – ужаснулась Алиса.

Кроули кивнул.

Она потянулась к лампе, стоявшей на прикроватном столике, и комнату залило ярко-желтым светом. Миг – и Кроули подскочил к ней и навис, словно огромный, иссиня-черный ворон. Алису подбросило на постели, как на пружине, и она испуганно уставилась на его озаренное светом пальто. Какое интересное сукно – не черное, но – темно-темно-зеленое, словно потускневшие морские водоросли. Словно его глаза, опушенные длинными ресницами. Глаза, неотрывно глядевшие на нее.

Он – и офицер полиции? Да быть такого не может!

– Я не полицейский, – произнес он, будто прочел ее мысли.

– Вы не…

Алиса осеклась, только сейчас сообразив, что осталась совершенно одна с незнакомцем, который весь день преследовал ее, а теперь коварно проник в дом ее родителей.

– Убирайтесь! – прохрипела она. – Иначе клянусь, я…

Вскочив на кровати, она рванула на себя лампу и прижала ее к груди, намереваясь дорого продать свою жизнь. «Трям», – брякнула лампа, и комната погрузилась во мглу. Алиса выдернула провод.

– Ч-черт!

Шумно сверзившись с кровати, она подскочила к окну и раздернула гардины. В спальню робко скользнул бледный лучик луны.

– Я знаю, что вам привиделось сегодня вечером, – сказал Кроули. – Мне известно про птиц.

Лампа выпала у нее из рук. Она не ослышалась и он в самом деле произнес эти слова? Алиса грузно рухнула на матрас и съежилась, наблюдая, как он подходит к ней все ближе и ближе. Но Кроули успокаивающе вскинул руки, всем видом демонстрируя мирные намерения.

– Кто вы? – резко спросила Алиса. – И откуда вам знать, что я видела?

– Алиса… – Его глаза пронзили ее насквозь. – Скажите, вы верите в магию?

Господи! Обмирая от страха, Алиса кинула на него подозрительный взгляд. Магия? Да он такой же умалишенный, как и она.

– Разумеется, «магия» – название весьма условное, но для первого раза сойдет и оно. Птицы, которых вы видите, это… – Он скривился. – Это – магия.

– Вам кто-то проболтался об этом, верно? – Алиса сузила глаза. – С кем вы общались? Об этом знали только… Вы встретились с кем-то из моих одноклассников?

Он вздохнул, отошел в угол комнаты и уселся на пластиковый стул, изящно закинув ногу на ногу.

– Глядя на вас, я бы никогда не подумал, каким выдающимся талантом вы обладаете, – лениво растягивая слова, протянул он, не сводя с нее глаз. – Вы можете видеть птиц, которых никто не видит. Это магия, Алиса. Вы… Вы – птицелов.

Повисшее затем мучительное молчание длилось бы, наверное, бесконечно, если бы Алиса не разразилась истерическим хохотом.

– Вас что-то рассмешило? – поразился он.

Алису затрясло, и смех сменился жалкими всхлипами. Все это… Сильвия, Джен, птицы, несчастный случай… Невесть кто, пытавшийся затащить ее в машину. Нет, это свыше человеческих сил.

– Да, – шмыгнула она носом, глотая воздух и вытирая слезы, – моя жалкая никчемная жизнь. – Он открыл было рот, чтобы возразить ей, но Алиса не дала ему сказать и слова. – Прошу вас – оставьте меня в покое. – Она нащупала под кроватью мамины шлепанцы и сунула в них ноги. – Вы надоели мне хуже горькой редьки. Я вас не знаю и знать не хочу. Уходите. И без вас тошно: на моих руках сегодня человек умер, а моя лучшая подруга, возможно, не переживет эту ночь.

Он отвернулся. На миг ей показалось, что он двинулся к двери, но – нет. Он подошел к платяному шкафу и пробежался пальцами по его краям.

– Выход – там, – подсказала ему Алиса.

Не обращая на нее внимания, он погладил ручку на дверце шкафа и рывком распахнул его.

Алиса скатилась с постели.

– У нас с вами не задалось с самого начала, – вздохнул он. – Но я здесь, чтобы помочь вам.

– Помочь? С чем?

Разъяренная Алиса вихрем подлетела к шкафу и плотно захлопнула дверцу, пряча от посторонних глаз вешалки с подростковыми нарядами.

– С Винсентом Келлиганом.

– Мерзавцем из паба? – распахнула она глаза. – Кто он такой?

– Я польщен, что вы вняли моим советам и решили не возвращаться к себе домой.

– А, так это были вы! – Алиса упрямо тряхнула головой. – Если бы не моя мама, которая настояла, чтобы я поехала с ними, я бы отправилась к себе домой. Ваши советы мне – до лампочки.

– Рад, что хотя бы ваша мать оказалась благоразумной. Иначе я бы подумал, что в вашей семье здравомыслия днем с огнем не сыщешь.

– Семья тут ни при чем. Меня удочерили.

Ее слова оставили его равнодушным.

– Сильвия понимала, что как только она отдаст вам перо, над вами нависнет опасность. Она взяла с меня обещание, что я позабочусь о вас. Вин Келлиган выследил вас, Алиса. И теперь он не оставит вас в покое.

– Ну так кто же он и что ему надо? Знаете, чтобы подцепить женщину в наши дни, нет никакой нужды ее похищать.

Кроули смерил ее сумрачным взглядом.

– Пойдемте со мной – туда, где Вин не сможет вас отыскать.

– Что? – растерянно заморгала она.

– Оставаясь здесь, вы ставите под угрозу жизнь своих родителей. Вин Келлиган и его приспешники вскоре разыщут вас и придут сюда.

– Да вы сбрендили?

– Что же до вашей подруги, которая в коме, – продолжал упорствовать он, – я помогу вам спасти ее.

– Джен? – ахнула Алиса.

Он кивнул.

– Пойдемте со мной, и я открою единственный способ, как вам ее спасти.

– Да куда я должна с вами пойти?

– Туда, – Кроули ткнул пальцем в платяной шкаф.

Глаза Алисы выкатились из орбит.

– Моя подруга в коме, а вы предлагаете сыграть с вами в Нарнию? Да катитесь вы ко всем чертям!

Он распахнул дверцу, и Алиса подавилась словами. Платяной шкаф, еще пару секунд назад заваленный ее старой одеждой, теперь взирал на нее черным оком непроглядной, непроницаемой тьмы.

– Ну что, теперь пойдете? – спросил Кроули, но уже не так резко. – Чтобы спасти вашу подругу?

То ли пустой гардероб так на нее подействовал, то ли ее захлестнула волна отчаяния, но она сдалась: рассудок ее померк, и она, слабо кивнув, вошла в шкаф, услышав, как за спиной, скрипнув, закрылась дверца.

Тьма поглотила ее, пол исчез, и она, проваливаясь в пустоту, задергала-засучила ногами, замахала руками и в полнейшем смятении вцепилась в пальто Кроули.

Отчаянно молотя ногами по воздуху, она внезапно осознала – хотя разум ее и отказывался в это верить, – что она вовсе не падает, а стоит на чем-то совершенно неосязаемом… Точнее – ни на чем. Снизу, оттуда, где должен был находиться пол, поднимался холодный ветер. Злобно кружа, он безжалостно щипал ее за тело, прикрытое тонкой ночнушкой.

Волосы ее разметались, упали на глаза, залезли в рот. Она нетерпеливо отбросила их. Кроули подался назад, к двери шкафа, и потащил ее за собой, как приставший к пальто репей. Нащупав ручку, он распахнул гардероб настежь. Яркий свет ослепил Алису, она разжала хватку, шатаясь, выбралась из шкафа и рухнула на колени. Пол. Настоящий, реальный пол.

Открыв глаза, она увидела грязный желтый линолеум и недоуменно нахмурилась. Узорчатый ковер в ее спальне был темно-розовый, последний крик моды прошлого десятилетия. Так почему же…

Она вздернула голову и чуть не ткнулась носом в банки с тушеной фасолью. Целое полчище банок, перемежавшихся пачками макарон, лапши, консервированным супом и тушенкой. Какая нелепость! Куда ни глянь – высоченные полки, заставленные консервами! Алиса отпрянула.

– Что случилось с моей спальней? – вскричала она, даже не пытаясь скрыть охватившего ее смятения.

– Магия, – ухмыльнулся Кроули, падая рядом с ней. – Я хотел вам все объяснить, но вы не пожелали меня слушать. За дверью вашего гардероба, Алиса, находится волшебный портал. Так что добро пожаловать в Нарнию.

Он поднялся и уверенно зашагал по проходу. Алиса не спускала с него настороженных глаз. Вверху, потрескивая, мигали лампы, освещая нескончаемые полки и заляпанный грязью линолеум.

Словно сомнамбула, она встала на ноги и нехотя поплелась за своим провожатым. За первым же поворотом оказалась касса, а за ней девушка с изможденным лицом.

– Выбрали что-нибудь? – прикрикнула она на Алису.

Ошеломленная Алиса отрицательно покачала головой, девушка презрительно фыркнула и отвернулась.

Свисавший с потолка вызывающий плакат назойливо лез в глаза огненно-красными прописными буквами: «ОДИН – КУПИ, ТРИ – ЗАДАРОМ ПОЛУЧИ!!!» Сбитая с толку Алиса рванула прочь и натолкнулась на тележку с гниющими фруктами. «ВСЕ БАНАНЫ ЗА ПОЛЦЕНЫ!» вопила воткнутая в тележку табличка. Алиса застонала.

Ну и гнусная же дыра эта Нарния!

7

Он поджидал ее снаружи на тротуаре. Свет флуоресцентных букв «ОТКРЫТО 24 ЧАСА» на вывеске в витрине красно-синими конвульсивными всполохами бегал по его спине.

Он обернулся, и Алиса зябко повела плечами. Какую-то долю секунды она надеялась, что он предложит ей свое пальто, но он отвернулся и широко зашагал по улице.

– Эй! – завопила она, до глубины души потрясенная его небрежением. – Да что вообще происходит?

Она припустила за ним, негодуя, что мама не догадалась оставить под кроватью что-то более практичное, чем домашние тапочки.

Она мчалась мимо магазинов с опущенными жалюзи и перебегала дороги, сворачивавшие в тесные темные закоулки, где наверняка притаились грабители и убийцы. Мимо нее проносились машины с горящими фарами и ревущими моторами. Когда она пролетела мимо паба, ей вслед понеслись улюлюканья и крики:

– Тебе не сюда, милашка! Бедлам[2] – в той стороне!

Она ничего не ответила, даже не огрызнулась: кто бы удержался от насмешек, глядя на такое пугало, как она?

На оживленном перекрестке она остановилась, перевела дыхание, пригляделась. Что это за гигантские здания? Неужели это – Эджвер-роуд? Или то? Неужели Оксфорд-стрит? Но как? Она ведь только что была в Хенли-он-Темз, в двух часах езды от Лондона!

Может, она сошла с ума? Может, когда она попала в больницу вместе с Джен, медики упекли ее в психушку? Да и где, вообще, проходит эта зыбкая грань между воображаемым миром и реальностью?

Из-за угла высунулась чья-то голова, и Алиса вздрогнула, не сразу признав ее в потемках. Ах, да это Кроули. Персональный кормчий в пучине ее личного безумия.

– Ну что вы там застряли? – зашипел он.

– Где я? – жалобно застонала она, трепеща всем телом. – Я больна, да? А вы, вы – галлюцинация?

Лицо Кроули смягчилось. Наконец-то заметив, что у нее зуб на зуб не попадает от холода, он сорвал с себя пальто и набросил ей на плечи. Алиса благодарно вздохнула, закутываясь в сукно, хранившее тепло его тела.

– Позвольте мне кое-что показать вам, – произнес он. – Если вам придется не по душе то, что я собираюсь вам рассказать, я отведу вас домой. Согласны?

Он пытливо поглядел на нее, и у Алисы постепенно отлегло от сердца. Она нехотя кивнула, покорно побрела за ним, завернула за угол и увидела блистающую в лунном свете кипенно-белую Мраморную арку[3]. Редкий поток машин огибал ее, как бегущий ручей огибает валун.

– Давным-давно люди верили, – начал Кроули, пропуская ее вперед, – что на свете существует душа-птица сиелулинту… – Алиса ожгла его столь пронзительным взглядом, что он поперхнулся. – Похоже, вы о ней уже слышали? – удивленно спросил он.

– В конверте Сильвии находилась записка с упоминанием этой птицы, и Джен погуглила, что она такое. Это же миф, сказка. Верования древних финнов в волшебную птицу, хранившую душу и тело всякого человека.

Он задумчиво склонил голову и перевел Алису через дорогу.

– Это не миф, – произнес он. – Душа-птица так же реальна, как и мы с вами. Это птах-полуночник семейства козодоевых. Небольшая такая птичка, ведущая ночной образ жизни: маленькие лапки, длинные острые крылья, неброское сероватое оперение, позволяющее сливаться с корой деревьев. Птицы, которых вы видели, – это козодои-полуночники. Они есть у всех и у каждого, но увидеть их способны только птицеловы.

– Вы… Вы уже называли меня так…

– Да. Вы – одна из немногих. Птицелов в этом мире – перечесть по пальцам. Я знаю лишь одного, живущего в Соединенном Королевстве. – Алиса затрясла головой. Чушь. Нелепица! – То перо, – продолжал он, – которое вы нашли в коробке…

– Что с ним?

– Оно послужило катализатором. Сильвия отдала вам перо полуночника. Она ведь тоже была птицеловом. Вы дотронулись до пера, и способности, доселе дремавшие в вас, способности, которые были запрятаны глубоко в вашей душе, возродились к жизни. И вы прозрели.

– Я видела этих птиц и прежде, – буркнула Алиса. – В том-то и дело. Эти птицы преследовали меня полжизни.

– Полжизни…

– Но затем я расправилась с ними, заставила себя позабыть их.

– Именно! – воскликнул он. – Но перо разметало воздвигнутые вами преграды. И птицы вернулись.

Кроули замолчал, словно подыскивая верные слова.

– Птицеловами рождаются, а не становятся, Алиса. Этому невозможно обучиться, но в полной мере этот дар раскрывается лишь тогда, когда умирающий птицелов передает перо своего полуночника своему преемнику.

Алиса пожала плечами и огляделась. Возле арки прогуливались люди: будет, кого позвать на помощь, если потребуется. И зачем он привел ее именно сюда?

– Ну а если птицелов не получит пера, что тогда?

– Тогда, полагаю, его многообещающий талант так и не расцветет. И он просто зароет его в землю.

– Вот и отлично, – брюзгливо бросила Алиса. – Мне ничего этого не надо – ни таланта, ни пера Сильвии. Я хочу только одного – больше не видеть птиц и жить норм…

– Видеть птиц – редчайший дар.

– Дар? – хмыкнула она. – Да из-за этого дара ребенок превращается в изгоя!

– Полноте вам. Многие бы не задумываясь пошли на убийство, лишь бы одним глазком посмотреть на своего полуночника.

– Да-да, сейчас любителей-орнитологов – пруд пруди, – отмахнулась от него Алиса.

– Птицеловы не просто наблюдают. Опытные мастера изучают полуночников, познают их, читают в их сердцах. Полуночник – образ души охраняемого им человека, и, значит, все движения души этого человека, его чувства и мысли – открытая книга для искушенного птицелова. Один взгляд на полуночника – и птицелов уже знает, что чувствует человек, лжет ли он или говорит правду. Ходят слухи, что некоторые птицеловы способны манипулировать сознанием и эмоциями людей, а некоторые – воссоединять души умерших с их полуночниками. Это – дар. – Кровь бросилась Алисе в голову, молоточками застучала в висках. – Послушайте, это чрезвычайно важно. – Глаза Кроули полыхнули огнем, он шагнул к ней и взял ее за руку. – Ваша подруга, впавшая в кому, находится сейчас между жизнью и смертью. Еще немного, и она заснет беспробудным сном, так же нелепо и глупо, как какая-нибудь Спящая красавица.

Алиса протестующе распахнула рот, но тотчас его закрыла. Что тут возразить? Положение, в котором они с Джен очутились, действительно казалось нелепым и глупым. И виновата была она одна.

– Она не пробудится, – с нажимом сказал он. – Кома… – Кроули немного смутился и выпустил ее руку. – Это довольно сложно объяснить. Травма, полученная вашей подругой, сыграла с ее полуночником, с ее душой-птицей, злую шутку. Полуночник поверил, что смерть неминуема, и улетел, оставив вашу подругу слабой и беззащитной. А вскоре отлетит и ее душа, и от вашей подруги останется только телесная оболочка.

– Итак, – ядовито отозвалась Алиса, – вы хотите меня уверить…

– Да ничего я не хочу! – воскликнул он, хотя его горящий взор утверждал совершенно обратное. – Я просто излагаю вам факты и предлагаю выход из сложившейся ситуации. Ваша подруга сможет прожить и без души. Пока медицинское оборудование поддерживает ее тело, она не умрет. Возможно, вот так вот, не просыпаясь, она проживет еще сорок или пятьдесят лет, превращаясь на глазах любящих ее людей в глубокую старуху. – Алиса побелела. Что-то похожее на жалость промелькнуло на смуглом лице Кроули, но завершил он свою тираду безжалостно: – Не имея души, она никогда не очнется.

– Люди сплошь и рядом выходят из комы, – пробормотала Алиса.

На самом деле она ведать не ведала, как часто люди просыпаются после того, как впали в кому, однако насчет Джен она не сомневалась: если кому и суждено выйти из комы, так только ей. Джен не сдастся. Она очнется назло всем.

– Теперь, когда ее полуночник исчез, дело принимает серьезный оборот, – убежденно проговорил Кроули. – Это уже не обычная кома. Без души ваша подруга – просто мешок, набитый костями и мясом. Поймите, Алиса, лишь всесокрушающая мощь медицины не дает ей уйти в небытие. Но медицина в состоянии поддерживать только тело, не разум. Необходимо, чтобы ее козодой-полуночник вернулся, чтобы он хранил и оберегал ее до тех пор, пока не придет ее время. Лишь в этом случае у нее есть мизерный шанс на спасение.

Алиса затрясла головой, гоня прочь тревожные мысли.

– Нет-нет. Это… Это – мираж. Иллюзия. У меня снова галлюцинации. Все это…

Он придвинулся ближе, требовательно заглянул ей в глаза.

– Это не мираж и не иллюзия. Вы – птицелов. Вы своими собственными глазами видели птиц-полуночников. Вы и только вы способны отыскать полуночника вашей подруги и возвратить его. Когда душа вашей подруги вновь воссоединится со своим защитником и стражем, девушка придет в себя. Так спасите же ее.

«Спасите же ее», – повторяла она как заведенная, понимая, что спасти Джен не в ее власти. Хотя бы потому, что все, сказанное Кроули, чистой воды вранье. Годами она пыталась отделить воображаемый мир от мира реального и точно знала – все, что ее сейчас окружало, являлось выдумкой, бредом, фата-морганой. Пора домой. Она сделала шаг назад, готовясь задать стрекача.

– Я вам докажу, – не унимался Кроули. – Верьте мне, я могу. Значит, то, что вы сейчас, ночью, находитесь у Мраморной арки, вас не убеждает? Вы полагаете, это – галлюцинации? Превосходно. Давайте попробуем кое-что другое.

Алиса замялась. Господи, как же она устала. Может, он отпустит ее домой, если она согласится попробовать еще разок? Вконец обессиленная, она слабо кивнула.

Они подошли к мраморной колонне и остановились в полумраке сводчатого прохода. Потянуло холодом, и Алиса поплотнее запахнулась в пальто Кроули. Мимо них неверной походкой прошаталась группка женщин. Слушая их хихиканье и добродушные колкости, Алиса почувствовала себя брошенной и одинокой. Джен.

– Ладно, – произнесла она, еле ворочая языком. – Допустим, я не слетела с катушек и все происходит в реальности. Получается, у каждого человека есть птах-полуночник, который охраняет душу и не дает ей покинуть тело, так? – Кроули кивнул. – Ну и почему же тогда я не вижу вашу птицу? Или птиц других людей? Птицы пропали. Я не знаю, где…

Алиса внимательно проследила за переходившими дорогу женщинами и не увидела у них никаких птиц.

– Вы видите их лишь время от времени, потому что, во-первых, долгие годы подавляли в себе ваш талант, а во-вторых, потому что вы неопытны. Вы пока не можете видеть их по первому желанию. Дар у вас, конечно, врожденный, но прежде чем вы сможете им воспользоваться, вам придется немало поработать и овладеть мастерством.

Алиса глубоко вздохнула и зарылась подбородком в воротник пальто. Как же вкусно он пах – сандалом и дымом костра.

– Мой платяной шкаф…

– Кратчайший путь, ведущий из вашего дома сюда.

– Куда – сюда?

– В Вестминстер, разумеется, – расхохотался Кроули.

– Значит, все-таки не в Нарнию, – рассудительно заметила она.

– Нет. А вон там, – Кроули указал на центральный свод Мраморной арки, – находится Грачевник, где вы можете укрыться от Вина.

– Но…

– И там же вы отыщете полуночника вашей подруги.

– Ее зовут Джен, – ровным голосом поправила его Алиса. – У нее есть имя. – Она взглянула ему в глаза. – И что такое этот Грачевник?

– Дом. Пристанище.

Он показал ей глазами на арку.

Алиса нахмурилась, огляделась. Пара мусорных урн, торговый центр да офисное здание. Никаких грачей, птиц и уж тем более волшебных птах-полуночников.

– Знаете, – заметила она, – возможно, вы единственный, кто…

Она застыла: воздух в центральном своде арки вдруг задрожал и подернулся зыбью, будто гладь пруда, потревоженная брошенным камнем.

– Идемте!

Кроули двинулся к сводчатому проходу и поманил Алису.

– Видите?

Смущенная, она направилась следом. Вязкий и липкий, как паутина, воздух облепил лицо, стараясь преградить ей путь, но она, вдохновленная Кроули, прорвалась сквозь все препоны и очутилась по другую сторону арки. Посмотрела по сторонам и ахнула, схватившись за голову.

Господи, а ведь он не врал. Он говорил ей чистую правду. Исчезло все: запруженные улицы с размеченными для парковки местами, телефонные будки, зазывные вывески автомастерских и величественные дома на Парк-Лейне. По дороге тащилась ломовая лошадь, запряженная в тележку с пивными бочонками, а перед ней… Алиса распахнула глаза: раньше она такое видела только на картинках: перед лошадью ехал, одышливо пыхтя, старый-престарый лондонский автобус с капотом, как у трактора, винтовой лесенкой на задней площадке, ведущей на открытую верхнюю палубу, и рекламой сигарет во всю ширь.

Кованые фонари, стоявшие на страже у края дороги, тихо жужжали, словно рой медоносных пчел, отбрасывая неверный свет на проезжавшие мимо старомодные машины. Дорожная разметка отсутствовала, а дорожные знаки в тонкой пленке из сажи казались неразличимыми в тусклом мерцании ламп. Фантастика! Никогда прежде у нее не было столь отчетливой, детально выписанной галлюцинации!

Прямо перед ней, словно величественный Левиафан, выплыло из сумрака куполообразное здание из белого известняка с двумя боковыми флигелями-крыльями. Вокруг здания раскинулся ухоженный изысканный сад.

– Это не Мраморная арка, – пролепетала она. – Это…

Она крутанулась на пятках. Мраморная арка, прочная и надежная, осталась у нее за спиной, но Эджвер-роуд и Оксфорд-стрит исчезли, а вместо них пышным цветом зеленели кроны деревьев, цвели кусты и мерцала в каналах вода. Ох, да это же… Он! Только совершенно на себя непохожий. Более… дикий и буйный.

– Это же Сент-Джеймсский парк! – воскликнула она. – Джен как-то устроила здесь пикник, потому что в глубине души сочувствует монархии, но полицейские прогнали нас отсюда взашей. Но если это – Сент-Джеймсский… – Алиса прищурилась, разглядывая парк, затем покосилась на здание из белого известняка. – …значит то – Букингемский дворец[4]. Только… только никакой это не дворец! – Внезапно она почувствовала невероятную слабость в ногах, голова ее закружилась… Минуточку! Остановите землю!

– Я… Я сейчас…

Кроули придержал ее за локоть:

– Успокойтесь. Глубоко вдохните… Выдохните.

Он впился в нее пристальным взглядом, заставив позабыть про бушующую в голове кровь. Не отрывая от него глаз, она жадно глотала холодный воздух, пока разум ее не прояснился, пока все в мире вновь не встало на свои места.

– Вам лучше? – участливо поинтересовался он.

Алиса кивнула, и он резко отстранился, словно близость с ней была ему неприятна.

«Нелады с противоположным полом?» – смутно подумалось ей.

Снова зарядил дождь. Влажные капли мягкими бисеринками покатились по ее волосам. Алиса приоткрыла рот и слизнула их языком.

– У дождя иной вкус, – причмокнула она. – Иной запах.

– Виной тому выхлопные газы и лошади.

– А что вы сделали с Букингемским дворцом? – поинтересовалась она. – Куда вы его дели?

– Начнем с того, что его тут никогда не было, – с легкой насмешкой отозвался Кроули. – Грачевник – республика. А раз нет короля, следовательно, нет нужды и в королевской резиденции. Так что это здание вовсе не ваш Букингемский дворец, а университет Горинга. Известно ли вам, что Букингемский дворец возвели на руинах Горинг-хауса? Горинг-хаус сгорел в 1674 году. Так, по крайней мере, утверждают историки. На самом же деле его просто… похитили и перенесли сюда. Взяли и перенесли целый дом – с его стенами из известняка, куполообразной крышей и всем содержимым. – Алиса недоверчиво уставилась на него. – Алиса, – вздохнул Кроули, – вы больше не в Лондоне. Мраморная арка – это портал, ведущий в другой город. Город-близнец Лондона. – Кроули усмехнулся – на сей раз радушно и сердечно – и закончил: – Добро пожаловать в Грачевник.

8

– Полагаю, вы хотите меня о многом расспросить? – прервал затянувшееся молчание Кроули.

Вопрос, казалось, вернул ее к жизни, и Алиса внезапно поняла, что дождь припустил вовсю.

– Как появился Грачевник?

Кроули посмотрел на ручные часы.

– Задавайте вопросы, на которые можно ответить кратко.

– Откуда мне знать, на какие вопросы можно ответить кратко! – вскричала Алиса, в отчаянии вскидывая руки к небу.

Кроули, не промолвив ни слова, развернулся и пошел прочь. Алисе ничего другого не оставалось, как поспешить за ним.

– Это – Букингем-гейт, – сказала она, указывая на длинную улицу. – Ну, хоть она-то не изменилась.

– Вообще-то это – Горинг-гейт.

– Горинг-гейт?

Алиса встала как вкопанная и повернулась к дому из белого известняка. Значит, Букингемского дворца нет, а вместо него, на его месте, в здании, которого даже не существует в ее Лондоне, расположен какой-то университет Горинга? Ее разум отказывался в это верить, отказывался соглашаться со столь вольной трактовкой истории, однако горящие в этот поздний час окна, рассеянные по бледному фасаду, убеждали ее в обратном.

– Я хочу прикоснуться к нему, – просипела она. – Хочу убедиться, что он – настоящий.

– К чему вы желаете прикоснуться? – Алиса ткнула пальцем в так называемый университет, и Кроули ухмыльнулся. – Если он не настоящий, тогда, спрашивается, на что я потратил несколько лет своей жизни? – Алиса набычилась.

– Уже полночь, – вздохнул Кроули. – Холодно, идет дождь, а на вас лишь какое-то прозрачное неглиже да пальто истинного джентльмена. Нам нельзя терять ни минуты, иначе вы схватите воспаление легких. Или, что намного хуже, его схвачу я.

– Пальто истинного джентльмена? Что вы имеете в виду под истинным…

– Если вам это чертово пальто приелось, Уиндем, верните его мне! – раздраженно рявкнул он.

Но она лишь запахнула пальто и отрицательно покачала головой.

– Прошу вас, Кроули. Позвольте мне убедиться, что это здание – настоящее и это все – не сон. И я последую за вами кротко, как овечка.

– Слова, слова… – хмыкнул Кроули, пряча улыбку, и размашисто зашагал по усыпанной гравием широкой тропинке.

У подножия лестницы он остановился.

– Входная дверь – в той крытой галерее, – пояснил он. – В полночь она закрывается, а оставшиеся в здании студенты ночуют во временно оборудованных спальнях на верхнем этаже. Вы не сможете попасть внутрь, но если уж вам так неймется, можете потрогать дверь.

Но трогать дверь Алиса не собиралась. Ей достаточно было потрогать лестницу. Присев на корточки, она протянула дрожащую руку и коснулась истертых временем и студенческими башмаками ступеней. Старых… Старых и… настоящих. Но как такое возможно?

– Довольны? – изогнул бровь Кроули. – Отлично.

– Погодите. Но если… – Алиса в растерянности покачала головой. – Тогда почему Мраморная арка находится здесь, а не в районе Мейфэр?

– Потому что изначально, в девятнадцатом столетии, ее возвели именно здесь. Прежде чем ее перенесли в район Мейфэр, Мраморная арка служила парадными воротами для въезда в Букингемский дворец. Так как в Грачевнике никакого дворца нет, то арка – вход в университет, а заодно – портал, ведущий в наш братский Лондон.

Они тронулись дальше по узкой, огибавшей крыло университета тропинке, и пока они шли, Алиса, всматриваясь в затемненные окна первого этажа, разглядывала узкие коридоры, стеллажи с книгами и деревянные скамьи.

Вскоре они приблизились к кривобокому каменному домику, едва видневшемуся за толпой пышных елок, разросшихся в саду. Кроули коротко кивнул ей и отворил дверь.

– Бывшая сторожка привратника, – пояснил он. – Сейчас просто чулан, но раз уж тут есть дверь, значит, есть и пригодный для путешествия портал. Желаете, чтобы я сопроводил вас обратно в Лондон?

Алиса посмотрела на него, не зная, что и сказать. Он не обманул ее – университет оказался настоящим. Возможно, он не обманул ее и насчет Джен.

– А можете мне показать еще что-нибудь?

Глаза его загорелись, и он энергично кивнул.

– Что ж, я не прочь удовлетворить любопытство. И ваше, и мое.

Он завел ее в сторожку и быстро закрыл дверь. Алиса повисла в невесомости. Пол вновь улизнул у нее из-под ног. Как и прежде. Она на всякий случай подрыгала ногами, и свирепый ветер вцепился ей в волосы.

– Где мы? – прокричала она в темноту, вытирая слезившиеся от неистового ветра глаза.

– Нигде, – отозвался Кроули. – В абсолютной пустоте между мирами. В коридоре с бесконечным множеством дверей. Хитрость в том, чтобы выбрать именно ту дверь, которая вам нужна.

Не успел он произнести последнюю фразу, как невесть откуда появившаяся дверь распахнулась, и Кроули вытолкнул Алису наружу, на широкий тротуар. Она оглянулась. Над ее головой высился дворец, построенный из портлендского известняка. А напротив, через дорогу, возвышался не менее величественный и роскошный каменный палаццо с массивными колоннами, поддерживавшими первый этаж. Алисе почудилось в нем… что-то знакомое, хотя название, вырезанное на каменном фронтоне над входом, ни о чем ей не говорило. Чертог Пеллервойнена. Должно быть, они все еще в Лондоне Кроули.

Мелкая морось в свете кованых фонарей, разгонявших ночную тьму, дымчатой вуалью покрывала улицу, стелясь над землей. Они перешли дорогу, и Алиса увидела, как над крышами домов вздымается купол собора Святого Павла. Ее поразило как громом.

Она же знает, где она! Вот тут должна быть статуя Роуленда Хилла, создателя почтовой марки! Она поглядела на Чертог Пеллервойнена, и ее озарило: в ее Лондоне вместо этого Чертога располагался старый Главпочтамт. А рядом…

– Это же Грейфраерс[5]!

– Верно, – сказал Кроули.

Алиса, в раскисших туфлях и волочившейся по мокрому асфальту ночнушке, вскачь помчалась к церкви, и Кроули ради разнообразия последовал за ней.

Однажды, в те далекие дни, когда они только-только перебрались в Лондон, Алиса привела сюда Джен. Несмотря на хихиканье подруги, Алиса каждые выходные упрямо таскала ее на прогулки по историческим местам. Они бродили по живописным тропинкам, и Джен, уписывая за обе щеки сэндвич с ветчиной, вполуха слушала рассказ Алисы о церкви Христа Ньюгейт. О том, как после «Блица», бомбардировок Великобритании во Второй мировой войне, от церкви уцелели лишь западная колокольня да две стены. О том, как администрация Лондона решила не восстанавливать руины, а разбить на этих развалинах общественный сад – чудесный и дикий. О том, как вместо вздымавшихся в небо колонн появились высокие деревянные рамы, обвитые розами и плющом… В ее Лондоне сад был прекрасен. Здесь же… Здесь же от него просто захватывало дух.

Западная колокольня и стены из грубо высеченных камней стояли там же, где и в Лондоне, однако от развалин не осталось и следа. Стены и крыша, уничтоженные в Лондоне бомбардировщиками люфтваффе, здесь обрели новую жизнь – не из камня, но из сплетенных между собой прутиков ивы, ветвей конского каштана и цветущей вишни. Опутанная виноградными лозами, церковь жила и здравствовала, вдыхая каменными порами душистый аромат цветов и растений.

И вдруг – Алиса от неожиданности даже подпрыгнула – все изменилось, и зелень летней листвы взорвалась яркими оранжево-желто-коричневыми красками осени. Резкий порыв ветра сорвал листья с веток и опустил, кружа, разноцветным покровом на землю. На несколько долгих, мучительно тянувшихся мгновений ветви, образующие стены, предстали перед Алисой в своей неприкрытой стыдливой наготе, а затем начали бурно цвести и распускаться ослепительными бутонами, горевшими в ночи, словно зарево. Весна. Не успели на ивах распушиться серебряные сережки, как в их глубине уже начали проклевываться зеленые ростки. Запах-дурман вскружил Алисе голову, теплый ветерок разметал волосы.

– Что происходит? – завороженно прошептала она. – Церковь…

– Это не церковь, – ответил Кроули. – Здесь, в Грачевнике, это Чертог Миэликки. Слышите музыку?

Она напрягла слух и сквозь хруст веток и треск распускавшихся бутонов, сквозь играющий в листьях ветер уловила тихий напев.

Он поманил ее в сплетенную ветвями арку, ведущую к Чертогу и заменявшую собою дверь, и Алиса вошла в полутемный проем. Вместо ковровых дорожек под ногами расстилалась сочная трава, и мягкая земля с благоухающими цветами приятно пружинила. Сладостный аромат разливался в воздухе, и ушей Алисы коснулась протяжная чарующая мелодия. Пиликали скрипки, звенели бубны, соловьями разливались глиняные свистульки. И было что-то такое волнующее и прекрасное в этом немудреном деревенском наигрыше, что сердце Алисы затрепетало, а дух воспарил. Околдованная, она двинулась дальше, к Чертогу Миэликки. Крошечные светлячки на потолке, опутанном ветвями ивы, освещали ей путь к воротам, видневшимся в самом конце коридора. Она уже слышала смех и звон застольных чаш. Может, там бальный зал?

– Алиса?

Очнувшись, она обернулась. И вовремя: гибкие виноградные лозы уже начали оплетать вход в проем, отрезая ей путь назад и крест-накрест расчерчивая лицо оставшегося снаружи Кроули. Скорее к нему! Она всполошенно кинулась к проему, вцепилась в лозу, раздирая и ломая стебли, кроша их в труху. Наконец проем расширился, она протиснулась сквозь него и повалилась на Кроули. Он подхватил ее и неодобрительно уставился на пепельно-серые следы на рубашке, оставшиеся от ее ладоней.

– Что это? – прохрипела Алиса.

– Ну, скажем так: это – привилегированный элитный клуб, вход в который чужакам заказан. Сильвия была когда-то членом этого клуба. Вот я и подумал, может, и вам окажут подобную честь.

– Ничего не понимаю.

– Да. Полагаю, вы действительно ничего не понимаете. – Алиса поежилась. Дождь припустил с новой силой. – Думаю, на сегодня хватит, – сказал Кроули и повел ее обратно к Чертогу Пеллервойнена, пышному и величественному дворцу в Эдвардианском стиле, который приветливо манил льющимся из окон теплым светом.

– Они как-то связаны друг с другом? – полюбопытствовала Алиса. – Чертог Миэликки и Чертог Пеллервойнена?

– Можно сказать и так, – рассеянно откликнулся Кроули, цепко вглядываясь в темноту улиц и, по-видимому, высматривая дверь, через которую они сюда проникли.

Громоподобный гул, вырвавшийся из парадного входа в Чертог Пеллервойнена, взбудоражил улицу, и Алиса инстинктивно прижалась к Кроули. Одна из створок гранитной двери распахнулась, зловеще проскрипев по каменной площадке, и некий человек беззаботно сбежал по ступеням и фланирующей походкой прошел мимо них, звонко стуча каблуками по мокрой мостовой. Послышался сдавленный крик, и женщина в длинном платье бросилась через дорогу и промчалась мимо него. Она взлетела по ступеням, явно намереваясь ворваться в еще открытую дверь.

Но лишь только ее нога коснулась верхней степени, дверь исчезла. Поднявшийся ветер взвихрил гранитную крошку, занес очертания двери, сделав ее неотличимой от стены Чертога, и разгладил и отутюжил каменную поверхность, словно суховей, ровняющий следы на песке.

– Я знаю, что ты там! – истошно завопила женщина, кидаясь с кулаками на стену. – Я знаю, что ты с ней!

Кроули с Алисой ускорили шаг, перешли дорогу и направились к двери, из которой недавно вышли. Кроули открыл ее, и Алиса в последний раз взглянула на узорчатый Чертог Пеллервойнена. Он изменился! Орнамент фасада, размывая каменную кладку, пошел волной, дворец изогнулся ломаной линией, окна украсились геометрическими вставками. Помпезный эдвардианский стиль сменился стилем ар-деко.

– Господи, – восхитилась Алиса.

Ей до зуда в руках захотелось схватить карандаш и ватман и зарисовать происходящее.

Но Кроули уже втолкнул ее внутрь и захлопнул дверь. И вновь на нее пахнуло сандалом и дымом.

И вновь он рванул дверь и вывел ее на улицу. На долю секунды они прижались друг к другу, но Кроули шарахнулся от нее как черт от ладана. Щеки ее запылали. «Он что, сторонится женщин? Докатилась, Алиса. Значит, теперь ты якшаешься в платяных шкафах с разными полоумными типами? Вот погоди, задаст тебе Джен жару… Джен…» Веселость Алисы как рукой сняло, и грудь ее пронзила острая боль.

Они очутились на какой-то аллее среди старинных зданий. Похоже, она все еще не дома, не в «ее Лондоне». Алиса покосилась на дверь, из которой только что вышла. Наглухо заколоченная деревянными планками, дверь взывала проникновенной надписью: «Не входить! Опасно для жизни!» Поверх надписи кто-то пришпилил к изъеденному червями деревянному полотну рекламный листок с рисунком белого пера и словами: «Он – близко».

– Мы что, прошли через запертую, никуда не годную…

– Именно.

Алиса поколебалась секунду, пробежала глазами текст на рекламке и тихо спросила:

– А кто – близко?

– Элвис, – отрывисто бросил Кроули.

– Что, правда? – взволнованно воскликнула Алиса.

– А вы сами-то как думаете?

Кроули затрясся от смеха.

– Я думаю, – покраснела до корней волос Алиса, – что у меня выдалась самая необычная ночь в моей жизни. Так что простительно, если на какой-то миг я поверила, что Элвис действительно близко и может вернуться.

Кроули поспешил через дорогу, но Алиса не торопилась следовать его примеру. Ее внимание привлекла шедшая навстречу пара. И эта женщина в шляпке-колокольчике, и этот мужчина в тренче и фетровой шляпе выглядели так, словно сошли с черно-белой фотографии, так, как, возможно, выглядели ее бабушка с дедушкой, когда были молоды.

Женщина заливисто хохотала и прятала лицо в рукав мужчины, закрываясь им, как щитом, от проливного дождя. Мужчина обнимал ее за талию и что-то нашептывал на ухо. И вдруг наступила мертвая тишина. Воздух задрожал, подернулся рябью, и Алиса прищурилась, вглядываясь во мрак. Дождь прекратился. Но не потому, что тучи разошлись на ненастном небе, а потому, что капли дождя перестали падать на землю и неподвижно повисли в воздухе. Одна такая капелька-бусина, сияющая в лунном свете, словно брильянт, проплыла перед носом Алисы. Она щелкнула по ней пальцем и отправила сверкающий шарик в непроглядную тьму.

Мужчина в фетровой шляпе взмахнул рукой, и дождевые капли, презрев закон тяготения, устремились в чернеющее небо. Алиса охнула. Вымокшее насквозь пальто Кроули и ее ночная рубашка скрутились жгутом, разбрызгивая вокруг мириады капель, тотчас же поднимавшихся вверх, и в одночасье высохли. Женщина приподнялась на цыпочки и благодарно чмокнула мужчину в щеку.

– Неплохо, – пробормотала Алиса, поспешно сбегая по ступенькам. – Хотя и… странновато.

Кроули стоял, прислонившись к низенькой ограде с остроконечным верхом. За оградой виднелся особняк в георгианском стиле. По сравнению с соседними особняками выглядел он немного обшарпанным и запущенным: краска на обшитых панелями оконных переплетах облупилась, некогда белая штукатурка на стенах приобрела грязно-серый оттенок. Над входной дверью в кирпичную кладку была ввинчена табличка, гласившая: Корэм-хаус.

Несмотря на ауру некоего запустения, особняк сохранил присущее ему величавое благородство. Раньше такие дома Алиса видела только в дорогих глянцевых журналах: в подобных хоромах всегда были полированные паркетные полы, помпезная мебель, мягкие ковры и позолоченные зеркала. Кроули настежь открыл дверь и пригласил ее внутрь.

– Нет-нет, – запротестовала она, отталкивая его руку. – С меня хватит этих падений в никуда. Приберегите ваши трюки с исчезающими полами для кого-нибудь другого.

– Это самая обычная дверь, – сказал Кроули, заходя в дом. – Видите?

– И чей же это дом? – спросила Алиса, недоверчиво крадясь за ним вслед.

Он щелкнул выключателем, и ослепительный свет медной люстры озарил коридор. Алиса задохнулась от удивления. Такого она не ожидала.

– Боже ты мой, – прошептала она.

– Вы мне льстите. – Насмешливая улыбка тронула губы Кроули. – Меня зовут Кроули. Хотя не стану отрицать, во мне действительно есть что-то мессианское.

Алиса его не слушала. Озираясь, она пробиралась по коридору. Невообразимо… ужасному коридору! Расписные стены совершенно не гармонировали с клетчатым ковром цвета спелого авокадо – спасу нет от этого тартана! Вдобавок еще зеркало без рамы, удесятеряющее этот и без того несусветный кошмар. Рядом с лестницей – подзеркальник из красного дерева, заваленный кружевными салфеточками, а на приступке – проводной телефон с диском для набора номера и трубкой. Можно подумать, здесь вывалили и оставили гнить все самое отвратительное, что встречалось в тридцатых годах прошлого столетия.

Оторвавшись от созерцания интерьера, Алиса сосредоточилась на двери, ведущей в какую-то комнату. Ее взгляд приковал номер – 1а.

– Вы останетесь здесь, – не терпящим возражения тоном сообщил Кроули.

– Вот только не надо указывать, что мне делать, – вспылила Алиса. – Я задала вам вопрос, так что будьте любезны на него ответить – кто здесь живет?

– Вы. То есть, по крайней мере… Я настоятельно рекомендовал бы вам пожить именно здесь.

Алиса поджала губы, и Кроули, предчувствуя надвигающуюся грозу, поспешно произнес:

– В доме четыре квартиры и мансарда. В номере 1а живет Джуд. Этажом выше, в номере 2а, – Саша, а на третьем этаже – вы, хотя номер вашей квартиры будет 2 в. Разумеется, проживание вам придется отработать.

– Секундочку, – возвысила голос Алиса, когда Кроули двинулся к лестнице. – Я очутилась здесь потому, что вы пообещали помочь Джен. Я не собираюсь здесь оставаться. Я не собираюсь… здесь жить. Мы заключили временное соглашение. На один только вечер.

Кроули замер у подножия лестницы. Задумчивым взглядом скользнул по домашним тапочкам Алисы, по ночнушке, выглядывавшей из-под пальто.

– На один только вечер? – многозначительно, с прищуром спросил он.

Она залилась румянцем, вобрала полную грудь воздуха и выпалила:

– Это совсем не то, что…

Невыразимо забавное выражение, промелькнувшее на лице Кроули, заставило ее подавиться словами, и он сразу же отвернулся и зашагал по ступеням наверх.

– Подождите, – отчаянно задыхаясь, припустила за ним Алиса, – вы сказали, что моим родителям грозит опасность. Я не могу бросить их, если…

– Если вы возвратитесь в Лондон, то превратитесь для них в ходячую угрозу. Вин и его прихвостни не смогут манипулировать вашими родителями, если не будут знать, где вы.

Он пристально посмотрел на нее.

– А вам-то что с того? – вспылила Алиса. – Вам-то зачем помогать мне?

– Затем, чтобы уплатить долг Сильвии, – буркнул он. – Я обещал ей защитить вас. В Грачевнике вы в безопасности.

Алиса крепко задумалась. Какая нелепица. Она ведь знать не знала эту старушенцию! И с чего вдруг ей бояться Вина?

– Кроме того, оставшись здесь, вы поможете вашей подруге, – напомнил Кроули.

Алиса заколебалась. Против этого трудно было что-то возразить.

– Но – как?

Видимо, приняв ее вопрос за согласие остаться, он облегченно вздохнул:

– Спасите ее полуночника.

Алиса кивнула, хотя внутри нее все кипело. Какой абсурд! Бред! Спасти мифическую птицу, которая, предположительно, являлась стражем души ее подруги? Птицу, которая отправилась на незаслуженный ею отдых и оставила Джен, как только та впала в кому?

– Спасти полуночника Джен, – медленно повторила она. – Всего-то?

– Никто не говорит, что это легко, – усмехнулся он, – но вполне вам по силам. Я в этом убежден.

– А вы поможете мне? С Джен? Если… если я соглашусь остаться?

– Да. Но прежде вы должны научиться видеть полуночников и понимать их. Я подыщу вам учителя.

– В университете? В Горинге?

– Нет, – бросил он через плечо. – Вы станете… учеником… подмастерьем.

– Но почему вы сами не хотите меня обучать? – схватила она его за рукав.

Он застыл на одну ступеньку выше ее, обернулся. Надо же, как близко оказались их тела, с удивлением заметила Алиса и подумала, что Кроули, как и прежде, раздраженно отшатнется от нее, но он даже не шевельнулся. Повисло неловкое молчание, и по шее Алисы разлилось приятное тепло.

– Я… не могу, – выдохнул он, пронзив ее иступленным, но совершенно непроницаемым взглядом. – Я не птицелов.

Он явно хотел сказать что-то еще, но вместо этого развернулся и продолжил восхождение по лестнице.

9

В ту ночь, свернувшись комочком под тонкими одеялами, она спала как убитая, и первой мыслью, мелькнувшей у нее в голове после пробуждения, было: «Ну и кошмар же мне привиделся!» И только стряхнув с себя остатки сна, она с ужасом поняла, что все произошедшее вчера – все это правда. И Джен. И несчастный случай. И возвращение невидимых птиц… Мороз побежал у нее по коже.

Бивший в глаза солнечный свет заставил ее зажмуриться. Черт! Она забыла задернуть эти мерзкие занавески в цветочек! Ночью, когда она, еле волоча ноги, ввалилась в комнату, ее хватило лишь на то, чтобы рухнуть бревном на кровать, на которую указал ей Кроули.

– Ваша. Ложитесь, – отрывисто бросил он, и между ними повисло неловкое молчание.

Вообразив, что Кроули сейчас залезет к ней в постель, Алиса вскинула на него испуганные глаза. Прочитав в ее взгляде все, что она о нем думает, Кроули коротко рассмеялся и быстро вышел из комнаты.

Алиса осмотрелась. «Квартира», – сказал Кроули и нагло ее обманул, поправ тем самым закон о защите прав потребителей, где черным по белому говорилось о том, что запрещено вводить потребителя в заблуждение. Да этот закут и студией-то назвать язык бы не повернулся. Комната – и не более. Одна отрада – крошечный камин, который, судя по тому какой колотун стоял в спертом воздухе, в этом столетии, похоже, еще ни разу не разжигали.

Конечно, она ночевала в местах и похуже – достаточно вспомнить мерзкую конуру ее прошлого ухажера. А по сравнению с чудовищным коридором здесь даже было по-своему мило: и со вкусом подобранные кремовые обои с лиственным орнаментом, и простой паркетный пол, и непритязательный коврик – все радовало глаз.

Мебели, правда, было маловато: железная кровать, крепкий деревянный стул, письменный стол и вешалка с полками, заменявшая платяной шкаф. Вместо ванной – щербатая раковина да мутное зеркало, а из кухонных принадлежностей – небольшой электрический чайник и кружка, стоявшие все на том же деревянном стуле. Ни чайных пакетиков, ни сахара, ни молока – ничего. А значит, на завтрак – всего лишь чашка горячей воды. Бесподобно.

Стук в дверь заставил ее натянуть одеяло до самого подбородка.

– Эй! Есть там кто? – послышался из-за двери бестелесный девичий голос. Забыв, как дышать, Алиса в ужасе уставилась на дверь, желая одного – чтобы эта женщина поскорее ушла. – Если ты проголодалась, спускайся вниз, накормлю тебя завтраком. На первом этаже у нас общая кухня. На втором – ванная. Не знаю, Кроули сказал тебе об этом или нет. Он только сегодня утром сообщил мне, что у нас новая жиличка, так что… – Голос начал угасать. – Короче. Захочешь есть – приходи. Или не приходи. У нас тут все полюбовно.

Молчание и – звук удаляющихся шагов. Алиса бурно выдохнула и повалилась на подушки. Желудок недовольно заурчал, напоминая, как давно она ничего не ела. Но мыслимое ли дело предстать перед совершенно незнакомой женщиной в маминой ночнушке и меховых домашних тапочках? Пальто Кроули, разумеется, у нее отобрал.

ттт

Алиса прошлепала в кухню, и тотчас же благодатное тепло окутало ее тело. В огромном изразцовом камине весело потрескивали сосновые дрова, распространяя по всему дому сочный смолистый аромат. Аромат Кроули…

В центре кухни за столом сидела темнокожая девушка с копной пушистых, как одуванчик, волос. Зачерпнув полную, с горкой, ложку йогурта, она поднесла ее было ко рту, но увидела Алису во всей ее неприкрытой красе и подавилась.

– Утро доброе, – закашлялась она. – Алиса, да?

Алиса кивнула.

Незнакомка всхлипнула, вытерла глаза и помахала ложкой у груди.

– А я – Саша. Из номера 2а. Живу как раз под тобой, этажом ниже. Ты это, поосторожнее с огнем – того и гляди твоя рубашонка вспыхнет с тобою вместе.

Зардевшись, Алиса подобрала полы дурацкой ночнушки, отпрянула от камина и с грохотом опустилась на один из несуразных стульев, окружавших обеденный стол. Саша выжидательно уставилась на нее, и Алиса почувствовала себя неуютно.

Молчание затягивалось. Наконец Саша раздраженно откинулась на спинку стула и негодующе проворчала:

– Ну хватит уже. Займись чем-нибудь более интересным.

– Что – хватит? – ошеломленно спросила Алиса. – И чем мне заняться?

– Ну… Давай вглядись в потемки моей души и скажи, что ты там видишь. Кроули заверил меня, что ты – птицелов. Так давай, покажи класс. Опиши моего полуночника. Ну! Что он сейчас делает?

– Я его не вижу, – призналась Алиса. – Прости.

– Чего? – встрепенулась Саша и угрожающе прищурилась. – Ты хочешь сказать, у меня души, что ли, нет?

– Нет-нет, я вообще ничьих птиц не вижу… А если и вижу, то – нечаянно.

Саша оглядела Алису с макушки до пят и разочарованно покачала головой:

– Значит, никакой ты не птицелов. Кроули меня надул.

– Наверное, ты права.

– Но ты хотя бы раз видела полуночника?

– Я видела… – Алиса задумалась на мгновение и кивнула: – Думаю, да. Возможно.

Саша поднялась и кинула ложку в раковину.

– Ладно, пора собираться на работу. Значит, ты ничегошеньки не видишь? – Алиса помотала головой, и Саша вздохнула: – Да ты просто Мона Лиза среди птицеловов.

Алиса во все глаза вытаращилась на девушку, даже не пытаясь скрыть недоумения.

– Ты ее вообще видела? Она же с гулькин нос! Тебе о ней все уши прожужжали, ты идешь в музей, уверенный, что она взорвет тебе мозг, становишься перед ней, а она… – Саша сморщила нос. – А она – не больше почтовой марки! Ф-фу… Прости. Не обижайся, но ты первый птицелов, который встретился мне в жизни, и оказалось, что ты…

– Почтовая марка? – закончила за нее Алиса.

– Вот-вот. Но ты не кисни! Еще не вечер!

Саша притопнула изношенными армейскими ботинками, оправила старомодную клетчатую блузку, смахнула пылинки с черных штанов, натянула тренч и разгладила лацканы. Выглядела она феерично, словно промчалась по магазинам двух разных десятилетий и схватила первое, что подвернулось ей под руку.

– А, чуть не забыла! – Саша кивком головы указала на стол. – Это – твое. Кроули нашел его в кармане своего пальто. Сказал, ты забыла.

На столешнице лежало перо Сильвии, и Алиса содрогнулась от отвращения.

– Бери себе все, что отыщешь на полках, – наставляла ее Саша. – Мы не успели запастись едой на неделю, но Нелла, та, что живет в соседнем доме со своим мужем Гидеоном, угостила нас диковинным финским хлебом. Она печет его каждую субботу. Корвапутту… Или – корвапуусти? А, не суть. В хлебнице осталась пара кусков, ешь, не стесняйся.

– Спасибо.

– Джуд наверняка уже десятый сон видит – по ночам он частенько вкалывает на Королевском монетном дворе, но…

– А я-то голову ломаю, с чего у меня уши горят!

В проеме двери показалась взлохмаченная голова, и Алисе захотелось провалиться сквозь землю. Ну почему, почему она одета как огородное пугало?

– Что-то ты сегодня припозднился, – заметила Саша, кивая незнакомцу. – И не говори, что я тебя разбудила! Я все утро шуршала на кухне тихо, как мышка.

– Не разбудила. Пришлось на полчаса задержаться на работе, – успокоил ее новоприбывший. Искусно управляясь с инвалидным креслом, он вкатился на кухню. – Небольшие проблемы с одним из штемпелей. Я – Джуд. А ты?..

Он посмотрел на Алису.

– Это наш номер 2в, – объяснила Саша. – Она только что въехала.

– Рад познакомиться. Чувствуй себя как дома, но… – Джуд замолчал, красноречиво глядя на изнывавшую от нетерпения Сашу. – Некоторые ждут, что тут я выдам набившую оскомину шутку, верно? Не дождутся.

– Обломщик, – фыркнула Саша.

Джуд ухмыльнулся.

– Чайник вскипел?

– Не-а. Разогреть?

– Не стоит.

Джуд потянулся к рюкзаку, свисавшему с ручки кресла, и выудил газету и термос. Швырнув газету – «Грачевник геральд» – на стол, он тряхнул термосом.

– Составишь компанию? – спросил он Алису.

– Не откажусь.

Он проворно достал пару пластиковых чашек, откупорил термос и разлил чай.

– Ну и как тебя зовут, 2в? Вряд ли твоя матушка назвала тебя в честь мягкого грифельного карандаша?

– Меня зовут Алиса…

С наслаждением вдыхая пар, струйкой поднимавшийся из кружки, она завороженно вглядывалась в темную жидкость.

– Обычно, когда я прихожу домой, все убегают на работу, – произнес Джуд, подавляя зевок. – Ты к нам на постоянное житье-бытье?

– Не думаю.

– Угадай, кто она. – Расплывшись в улыбке, Саша ткнула пальцем в Алису. – Ни за что не догадаешься. Итак… Она… Та-дам… – Саша многозначительно помолчала и выпалила:

– Почтовая марка!

Саша подмигнула Алисе:

– Без обид!

– Да какие обиды!

– Почтовая марка? – обалдело переспросил Джуд. – То ли зрение меня подводит, то ли кто-то плеснул мне в чай ви́ски.

– Ага! – торжествующе вскричала Саша. – Ну, если начистоту, то она – птицелов. На этот раз обойдемся без драматических пауз, так как вообще-то она не видит никаких полуночников, так что я за нее не ручаюсь. Без обид.

Потягивая горячий чай, Алиса начала внутренне закипать.

– Кроули отыскал птицелова? – изумился Джуд и простодушно уставился на Алису. – Ну и где же он тебя откопал?

– В Лондоне. В том, другом.

Джуд просиял и подкатился к ней поближе.

– У меня есть коллекция фотографий с послевоенным Лондоном, – горячо зашептал он. – Можно я как-нибудь покажу их тебе? Наверное, город с тех пор изменился до неузнаваемости?

– Ты там никогда не был?

Он помотал головой.

– Только тебе, Джуд, – хмыкнула Саша, – лондонцы интереснее птицеловов.

Джуд не удержался и снова зевнул. Сжав руками кружку, он наклонился вперед и посмотрел на Алису добрыми голубыми глазами. Бронзовое лицо его было нескладным и худощавым, на подбородке пробивалась редкая щетина. Непослушный вихор упал ему на лоб, и Джуд откинул его ладонью, пригладив черные волосы.

Ну она и влипла. Не сосед, а вылитый Джеймс Дин годов этак пятидесятых. Та же белая футболка и наверняка та же кожаная куртка, припрятанная где-нибудь в шкафу.

– Здесь все без ума от птицеловов, потому что они необыкновенно редки, – пояснил Джуд. – Все хотят знать, что же они видят.

Он улыбнулся, и Алиса залилась краской стыда, вспомнив, что забыла причесаться.

Он задержал на ней взгляд немного дольше, чем того требовали приличия, и сладко зевнул, даже не пытаясь прикрыться.

– Прошу прощения, но у меня глаза слипаются. Пора на боковую. Спокойной ночи.

– День на дворе! – хмыкнула Саша.

– Только не для меня.

Джуд покатил к выходу. Послышалось металлическое «дзинь!», и его коляска остановилась, наткнувшись на ведро, в которое тонкой, но непрерывной струйкой с потолка стекала вода.

– Надо подлатать трубу? – спросил Джуд.

– Обождет, – отмахнулась Саша. – Иди вначале поспи.

Алиса посмотрела вверх. На оштукатуренном потолке, пестревшем желтыми кляксами подсохших протечек, расплывалось мокрое пятно. Похоже, трубы здесь протекали с завидной регулярностью.

– Алиса, был несказанно рад с тобой познакомиться, – сказал Джуд.

Алиса помахала ему на прощание, он развернулся и направился к двери с номером 1а.

– Знаешь, ночную сорочку, как у тебя, я уже где-то видела, – хихикнула Саша, скорбным взглядом окидывая ее наряд. – На одной старушке из фильма. «Титаник» называется. У тебя есть во что переодеться?

– Нет.

– Ну, если поторопишься, подброшу тебя по дороге на работу до моего любимого магазинчика. А пока можешь накинуть что-нибудь из моего.

– У меня денег нет.

– Кроули вернется с минуты на минуту. Может, он что-нибудь для тебя придумает…

На полу кухни растеклась лужица воды, и Саша словно одеревенела. Алиса взглянула на потолок.

– А где…

Слова застряли у нее в горле, когда из щелей между половицами забил фонтанчик воды. Возможно ли, чтобы протекал… пол? Забрызгав стену и ножки стола, фонтанчик утихомирился и небольшим прудиком разлился возле щелей. Алиса озадаченно смотрела, как вода, прибывая, омывала пол. Она лилась мощным потоком, и Алиса поджала под себя ноги, чтобы не замочить тапочки.

– Чертовы трубы, – процедила Саша и кинулась в коридор.

– Джуд!

Из-под половиц вырвалась струя воды и, будто свихнувшийся садовый шланг, заметалась по кухне. Зазевавшаяся Алиса не успела увернуться, и струя, окатив ее с головой, ударила ей прямо в грудь. Мгновенно вымокшая, как котенок, Алиса затряслась от холода.

– Когда ты сказала, что я выгляжу, будто старушка из «Титаника», – заклацала она зубами в спину Саше, – я и представить себе не могла, как близко ты окажешься к истине.

Грохот в коридоре возвестил появление Джуда. Всемирный кухонный потоп нисколько его не смутил.

– Вам придется поднять половицы, – только и сказал он, затем простер руку и резко вскинул вверх пальцы.

Что-то зажужжало, послышались мягкие хлопки, гвозди в половицах, между которых сочилась вода, пришли в движение, зашатались и… воспарили. Джуд снова шевельнул пальцами, и дюжина ржавых и погнутых гвоздей пролетела через кухню и осела в его распахнутой ладони.

– Половицы, – напомнил он.

Саша, с глазами полными страха, отчаянно затрясла головой, нащупала свисавший с шеи кулон и вцепилась в него мертвой хваткой. Джуд вопросительно посмотрел на застывшую с открытым ртом Алису. Эти гвозди… Они пронеслись через всю кухню, словно повинуясь Джуду. «Должно быть, магнит, – быстро сообразила она. – Наверняка он использовал для этого сильный магнит…»

– Алиса, ты сможешь поднять половицы? – спросил он, вторгаясь в ее мысли.

Оставив тапочки на стуле, Алиса по щиколотки погрузилась в ледяную воду. Два дюйма студеной воды – это вам не шутка. Добравшись до оставшихся без гвоздей половиц, она подняла их, и в кухонном полу образовалась зияющая брешь, сквозь которую виднелась толстенная металлическая труба с дырой размером в кулак, изрыгавшая мутную воду.

Алиса покосилась на застывшую как изваяние Сашу. Воды прибыло уже на три дюйма. Да что такое с Сашей? Чего она так боится?

Из дыры в трубе, прямо в лицо Саше, вырвалась струя грязной воды, и девушка в ужасе отшатнулась.

– Так, пора убираться отсюда, – сказала Алиса, дошлепала до соседки, схватила ее за руку и потащила к двери.

Джуд склонился над брешью.

Очередная порция воды обрушилась на стол, и Алиса замешкалась. Перо Сильвии. Ее перо… Тяжело вздохнув, она побрела назад, смахнула перо, пока его не смыло водой, затем, рассекая волны, вернулась к Саше, сгребла ее в охапку и выволокла на улицу.

На тротуаре перед домом они сделали передышку. Промокшая и замерзшая Алиса снова предстала в неглиже перед всем городом. Похоже, у нее появился собственный неповторимый стиль. Сквозь распахнутую настежь входную дверь она видела, как вода, просочившись из кухни, ручейками струилась по коридору.

– Обидно, если клетчатый ковер не переживет подобного разлива, – усмехнулась она.

Саша не ответила, и Алиса, подобравшись к окну, заглянула в кухню поглядеть на Джуда. Джуд некоторое время рассматривал изломанные колючие гвозди у себя на ладони, а затем, размахнувшись другой рукой, прихлопнул их и растер в прах. Алиса остолбенела, но Джуд, казалось, знал свое дело. Из груды железных гвоздей он, будто из теста, слепил колобок, раскатал его в круг и швырнул в поврежденную трубу, изрыгавшую воду и пар. Круг накрыл дыру, рваные металлические края стянулись в незаметный шов, и течь прекратилась.

Алиса оторопела. Кто эти люди? Она повернулась к Саше и задохнулась от волнения – птицы! Птицы вернулись. Первым ее побуждением было сорваться с места и унести ноги подобру-поздорову, но она взяла себя в руки и осталась. Хватит бегать, набегалась. Глубоко вздохнув, она подняла глаза на Сашу…

Сашин козодой-полуночник разглядывал хозяйку черными бисеринами глаз. Он сидел у нее на плече, то сжимая, то разжимая коготки на лапах. Саша ничего не чувствовала: дрожа всем телом, она привалилась к стене и засунула руки в карманы.

Полуночник казался взволнованным: он вертел головой, распускал хвост и топорщил перья. Но топорщилась, словно бунтуя, только часть его серо-бурого невзрачного оперения, остальная часть лежала спокойно.

Между Сашиным запястьем и птичьей лапкой тянулась тоненькая серебристая полоска – неосязаемая и почти прозрачная, хрупкая и эфемерная, как игра тени и света. Что это? Раньше она ничего подобного в своих «птичьих фантазиях» не видела.

Суетливый полуночник повернулся к Алисе, и она в каком-то бессознательном порыве протянула руку и погладила его по мягкой пушистой голове. «Это и называется – взглянуть в лицо своим страхам», – мрачно подумала она.

Полуночник вздрогнул. Черные лужицы глаз, зеркальные, как озерная гладь, приковали к себе взгляд Алисы. Серебристая полоска замерцала, запульсировала, вокруг головы птицы разгорелось сияние, и Алиса поняла, что тонет в глазах полуночника, погружается в них, словно в чернильно-черное озеро… омут.

Улица исчезла. Алиса камнем пошла на дно – в глубины птичьего сознания. Сердце ее сжалось от ужаса, в ушах загрохотали ревущие волны. Нет, не озера – океана. А над ними, прорываясь сквозь ярость бушующих волн, взвился пронзительный детский крик. Отяжелевшая, пропитанная водой одежда потащила ее в бездну. Все ниже и ниже. Зара! Тоска и невыносимая боль пронзили каждую клеточку ее тела. Я убила ее! Сердце разорвалось в ее груди, голова треснула, как скорлупа грецкого ореха.

Пораженная, Алиса отшатнулась от полуночника и прижала руки к груди. В висках нестерпимо застучала кровь. Что это было? Видение будущего? Прошлого?

Саша, растерянная, встревоженная, отсутствующим взглядом глядела прямо перед собой, стискивая кулон с радужно переливающимся, неведомым Алисе камнем.

– Вода перестала течь, – просипела она.

По всей видимости, она не заметила, что случилось с Алисой.

Алиса прикрыла глаза ладонями. Глубоко вдохнула, выдохнула. Боль отступила, голова прояснилась. Что с ней такое?

– Трубу я починил! – крикнул из коридора Джуд.

Алиса отняла руки от лица. Откуда этот невыносимо яркий свет? Она покосилась на Сашу и только сейчас осознала, что до сих пор сжимает перо Сильвии. Пальцы ее разжались, и перо полетело на землю. Козодой-полуночник исчез, и у Алисы словно гора с плеч свалилась.

– Все чисто!

На крыльце появился Джуд: мокрый как мышь, с блестящими от воды прилизанными волосами, в футболке, плотно облепившей тело. Еще минуту назад она готова была поклясться, что собственными глазами видела, как Джуд голыми руками крошил гвозди, расплавлял их и заделывал ими дыру в трубе, но сейчас все это казалось ей полнейшей белибердой. Наверное, у нее просто разыгралось воображение или она смертельно устала…

– Джуд, – заикаясь, спросила она, – а какую именно работу ты выполняешь на Королевском монетном дворе?

– У меня лицензия на чеканку монет, – улыбнулся он. – Но вообще-то я мечтаю заняться обработкой металлов и ковкой оружия. Я уже взял внаем одну маленькую кузню в Спиталфилдсе.

Она вяло кивнула и перевела взгляд на перо. Безжизненное, словно мертвая птица, валялось оно на асфальте, и у Алисы не хватило духу его поднять.

– Во имя Господа Бога, что тут творится?

На противоположной стороне дороги стоял растерянный Кроули и не сводил с них недоумевающих глаз.

10

Дверь кухни распахнулась, и появившийся на пороге Кроули мрачно оглядел их. Видимо, мрачность была у него врожденной.

– Заходите.

За те несколько минут, что они провели на улице, он умудрился досуха высушить кухню. В камине полыхал огонь, а на полу не осталось даже малюсенькой капли воды.

– Как вы избавились от наводнения? – поразилась Алиса.

– Парообразованием.

Кроули перевел взгляд на топтавшуюся в коридоре Сашу. Ее все еще потряхивало от происшедшего, но она уже начала понемногу приходить в себя.

– Как ты?

– Нормально, – резко дернула плечами Саша. Кроули недовольно поджал губы и продолжил сверлить ее взглядом. – Да все отлично! – Саша закатила глаза. – А вот о тебе такого не скажешь. Паршиво выглядишь, Кроули. Тебе бы поспать не мешало.

– Саша, – сардонически улыбнулся Кроули, качая головой, – как всегда – сама любезность.

Саша усмехнулась и кинулась в свою комнату.

Кроули обернулся к Алисе и махнул ей в сторону стола. Пока она усаживалась, он повесил на спинку стула свое инфернальное пальто, вышел в коридор и вернулся с тремя черными мусорными пакетами.

– Ваши вещи, – сказал он, бросая пакеты к ногам Алисы и устало опускаясь на стул.

– Мои вещи?

– Ну вам же нужно что-то носить?

Расковыряв дыру в ближайшем пакете, она заглянула внутрь, увидела нижнее белье и нахмурилась.

– Вы побывали у меня дома?

Он кивнул. Алису будто током ударило – значит, она здесь надолго!

– Мои родители…

– Я уже объяснял вам, если вы возвратитесь домой…

– Они должны узнать, что со мной все в порядке, – нетерпеливо перебила его Алиса. – Вы утащили меня из дома посреди ночи! Они наверняка вообразили себе, что меня похитили. Или – арестовали! Вы ведь представились полицейским, черт вас подери.

– Я обо всем позаботился. Я уведомил ваших родителей, что вы отправились в участок, где оказали полиции неоценимую помощь, а затем поехали в Лондон, чтобы собраться с мыслями.

– Моя мама ни за что не поверит, что я уехала, не попрощавшись. Дайте мне позвонить им.

Какая-никакая, а связь здесь все-таки есть – этой ночью она видела в коридоре допотопный телефонный аппарат.

– У нас только внутренняя телефонная сеть. Напишите им письмо, если уж вам так не терпится, я его передам. Но позвонить отсюда в Лондон вы не сможете.

– Откуда – отсюда?

– Из Грачевника, я же сказал вам.

Лицо Алисы потемнело от гнева. День и без того не задался с самого начала, не хватало ей еще загадки разгадывать.

– Но что такое этот Грачевник? Вы сказали, он город-близнец Лондона.

– Верно.

– Но как он возник? Почему его никто не видит? И что вы там говорили насчет птиц… – Кроули помассировал ладонями глаза и тихонько застонал. – Ах, простите великодушно, – взвилась Алиса. – Я не даю вам покоя? Вы ведь работаете не покладая рук, да? Преследуете и похищаете людей, пичкаете их байками про магию, а затем запираете в старых особняках. Каждый день одно и то же. Изнурительно, так я полагаю?

Трясущимися руками она схватила кувшин, плеснула в стакан апельсинового сока, выпила одним махом и шваркнула пустым стаканом об стол.

– У вас все? – безучастно вздернул бровь Кроули. Алиса злобно мотнула головой. – Вы разбираетесь в вопросах религии?

– Я… Я окончила исторический факультет, – произнесла она, немного сбитая с толку. – Мы целый семестр изучали религиозные тексты, но это было сто лет назад, во времена…

– Вы многое успели прочитать? Вы проходили только авраамические религии[6] или захватили и языческий период? – Алиса растерянно заморгала. – Что ж, оставим это. Давайте просто развеем ваши сомнения, хорошо? Я умею проходить сквозь двери-порталы, а вы – лицезреть волшебных птиц потому, что все мы – вы, я, жители Грачевника – особенные.

– Особенные? – Кроули кивнул. – И вы… – Господи, неужели она и вправду собирается произнести эти слова? – И вы… – Алиса набрала в грудь побольше воздуха и выдохнула: – Вы – чародей?

Кроули сдержанно хохотнул:

– Нет. Мы не чародеи, Алиса, мы – особый народ.

Алиса схватилась за голову. Бывало, Джен по утрам подтрунивала над ее особенностью надевать юбку задом наперед или измазывать блузку зубной пастой. Но еще никто и никогда с утра пораньше не называл ее «особенной».

– А при чем тут религия? – неуверенно спросила она.

– При том, что несколько столетий назад христиане приступили к искоренению язычества по всему миру.

– Крестовые походы?

– Да. Поголовное истребление язычников, выкорчевывание ереси, сражения за земли обетованные. Священные войны и насильственное обращение в Христову веру.

– Но какое отношение это имеет к…

– Прежде чем волна христианизации докатилась до Финляндии, тамошние язычники верили в существование вяки, племени людей, наделенных магической силой и внешне чем-то похожих на эльфов. Когда я сказал, что мы – особенные…

Кроули запнулся.

– Я что, похожа на гребаного эльфа? – зло отчеканила Алиса.

– Нисколечки, – от души рассмеялся Кроули. – Хорошо, пусть не эльфы, пусть – «волшебный народец». Так лучше? Когда в Европе запылали костры инквизиции, а в христианство стали обращать огнем и мечом, наши пращуры снялись с насиженных мест и отправились на поиски убежища. Большинство из них осели в самом сердце Англии и возвели Грачевник – город, где они могли жить в мире и безопасности.

– То есть, по-вашему, я какая-то там… вяки? – беспомощно пролепетала Алиса. – Да что это вообще значит?

– По-фински «вяки» значит и «сверхъестественная сила», и «народ, племя». Мы – народ, обладающий немыслимой силой. – Алиса исподлобья покосилась на Кроули, припомнила Джуда, повелевающего железными гвоздями… – Четырех основателей, построивших Грачевник, звали так же, как и легендарных финских богов и героев: Ахти, Пеллервойнен, Ильмаринен и Миэликки… Возможно, основатели Грачевника и вправду были Богами. А, возможно, просто самыми могущественными вяки нашего народа. Кто знает. История их жизней покрыта тайной, и вряд ли мы когда-нибудь докопаемся до истины. Но благодаря их находчивости и изобретательности…

Алиса не дала ему закончить.

– Чертог Миэликки и Чертог Пеллервойнена… – проговорила она, пробуя на язык такие странные, но уже такие знакомые слова. – Те здания, что мы видели этой ночью… Это они их построили?

– Они возвели основания Чертогов.

– Вы сказали, что эти Чертоги – привилегированные клубы, только для своих.

– Так и есть.

– А что с двумя оставшимися основателями? У них тоже есть клубы? Ну, то есть Чертоги?

– Да. Чертог Ахти располагается в замке Бейнардса, что на берегу Темзы. В вашем Лондоне его давным-давно нет. Думаю, на его руинах теперь проложено скоростное шоссе. Чертог Ильмаринена – на северной стороне Темз-стрит, в здании старой Лондонской угольной биржи. Ее вы тоже уже снесли. А вот у нас, в Грачевнике, к шедеврам архитектуры относятся с большим пиететом. – Кроули замялся. – Мне продолжать? – уточнил он. Алиса кивнула. – Наши чудодейственные способности перешли к нам в основном от четырех основателей и менее могущественных вяки, которые продолжили их дело.

Алиса внутренне сжалась. Выдумки! Да, в последнее время чего она только не повидала – и парочку под дождем, и Джуда, и Сашиного полуночника, но…

– Нет, – решительно тряхнула она головой, – глупости. Должно быть какое-то простое логическое объяснение. А эта ваша волшебная сила – курам на смех.

– Мы не называем наши способности «волшебной силой». Мы зовем их «наследие», потому что они составляют генетическое наследство наших предков.

Алиса поджала губы. Кем бы ни были ее биологические родители, они давно умерли. Все, что она унаследовала от них, – это карие глаза и широкие бедра. Если Кроули говорит правду, то почему ее удочерили в Лондоне, а не в Грачевнике?

– Смотрите.

Кроули оперся ладонью о стол. Стол покачнулся, а из-под ладони Кроули заклубился пар… нет, дым, дым! Яркая искорка полыхнула между пальцев Кроули и лизнула дерево столешницы. Алиса испуганно отклонилась. На мгновение стол вспыхнул, затрещал, объятый оранжевым пламенем, и… Огонь исчез.

– Фокус-покус, – отчаянно защищалась Алиса. – Дешевый трюк. Полная ерунда. Дэвид Копперфильд даст вам сто очков вперед. В Лас-Вегасе эти иллюзионисты достают из своих шляп целые вертолеты. Вполне вероятно, они…

Картинно закатив глаза, Кроули вытянул указательный палец и нацелил его на Алису.

Волосы Алисы занялись огнем.

– Черт!

Пинком отбросив стул, она опрометью кинулась к раковине. Языки пламени извивались в ее волосах, как змеи на голове горгоны Медузы. Подвывая, она истерически вращала краны, пока в раковину не полилась холодная вода. Еще секунда, и Алиса сунула бы голову под струю, как вдруг огонь погас, словно его и не было. Она потянулась руками к тому, что осталось от ее шевелюры – обугленному комку редких волос, но… ее волосы оказались целы и невредимы. Спутанный колтун свалявшихся в воронье гнездо лохм – все как обычно.

– Это… – пылая праведным гневом, обернулась она к Кроули, – это… подло!

– У каждого свои… таланты, – ничуть не смущаясь, возразил он ей, уютно развалившись на стуле и скрестив на груди руки.

– То же мне, человек-факел! Как вы это делаете?

– Это не я, это ДНК. Алиса, послушайте, то, что вы и я можем делать…

– Не надо меня приплетать! Я не могу… Огонь… Я не умею его вызывать…

– Не умеете, – согласился он. – Пути генетической лотереи неисповедимы. Не все мы обладаем одними и теми же магическими искусствами. Так, адепты Чертога Ильмаринена сведущи в огненной магии.

– Так вот, значит, кто вы такой…

– Я – много кто. Все мы – результат многовековой селекции, поэтому что касается наследия, мы – мастера на все руки, однако некоторые способности развиты в нас сильнее прочих. Так, больше всего я преуспел в магии огня.

– А какие еще есть… наследия?

– Издревле повелось так, что большинство наших способностей непосредственно связано со средой обитания и ее элементами. Например, потомки Ильмаринена обычно повелевают огнем и металлами, отпрыски Ахти – водой, а сыны и дочери Пеллервойнена – камнями, горными породами и путями-дорогами, то есть порталами.

Алиса закашлялась, прочищая горло. В ушах ее зазвенела чарующая музыка, которую она слышала ночью.

– А что…

– А тот, кто допущен в Чертог Миэликки, властвует над деревьями, лесами и живой природой.

Сердце ее забилось горячо и часто.

– Живой природой? Птицами?

– В случае с Сильвией так оно и было, – раздумчиво проговорил Кроули.

– Получается, все птицеловы происходят из рода Миэликки?

– Нет, вовсе нет. Мне кажется, способности Сильвии ладить с флорой и фауной – случайный дар. Наши традиционные навыки – подчинение воды, дерева, металла и тому подобного – передаются из поколения в поколение. Но определенные таланты, такие как умение видеть полуночников, некромантия, гемомантия, – это, если хотите, дар Божий, призвание.

– Некромантия – это магическое искусство общения с мертвыми? – уточнила Алиса. – А второе… как его?

– «Гемо» переводится как «кровь», – подсказал он. – Подобные способности проявляются крайне редко, они своего рода аномалия, так как не наследуются, а возникают в результате случайной мутации в генах. Гемоманты и некроманты редки, но не редкостны. Я с ходу могу назвать вам имена двух десятков из них, проживающих в Грачевнике. А вот птицеловы – поистине уникальны.

Он вытянул из кармана измятое и потрепанное перо Сильвии и положил на стол. Не желая даже притрагиваться к нему, Алиса оставила его на улице на мостовой, но Кроули поднял его и снова принес в дом.

– Ну, что я могу сказать, – протянула Алиса, – очень занимательная сказка.

– Это не сказка.

– Ну, разумеется, нет. – Она утомленно вздохнула. – Мои поздравления – у вас изумительная ДНК. Ильмари… как там дальше?

– Ильмаринен. Я доказал свое мастерство в обращении с огнем и был пожалован правом войти в Чертог Ильмаринена. Однако должен заметить, что Пеллервойнен также одарил меня великим талантом создавать двери-порталы, поэтому я довольно сведущ в путешествиях между мирами и могу перемещаться куда угодно.

– Значит, вы вхожи и в Чертог Пеллервойнена?

– Мое мастерство владения камнем оставляет желать много лучшего, – помрачнел он и, поколебавшись, добавил: – Кровь Пеллервойнена, что течет в моих жилах, наделила меня лишь умением открывать любые двери, которые мне нравятся.

– А как насчет остальных? Саши и Джуда? Они…

– Джуд также адепт Чертога Ильмаринена. Ему не страшен огонь, но его истинное призвание – работа по металлу. Он прирожденный кузнец. Он работает на двух работах – на оружейном заводе и Королевском монетном дворе. – Кроули расплылся в детской улыбке. – Смешно, да? Работать на Королевском монетном дворе в городе, где нет короля.

Алиса его не слушала. Она гнала от себя мысль, что Кроули может оказаться прав, но… за последние сутки случилось столько всего невероятного…

– Я не способна ни к одному из ваших традиционных умений. Огонь, вода, камень… Нет, куда мне. С чего вы решили, что я – вяки?

– Вы – птицелов. – Кроули многозначительно поглядел на перо и откинулся на спинку стула. – Возможно, вы мало что унаследовали от предков, и они передали вам рецессивный ген вяки и доминантный ген обычного человека. Наши расы постоянно мешают кровь… – Кроули подавил тихий вздох. – Неважно. Алиса, мы творим чудеса, о которых другие могут только мечтать. И в этом таится опасность.

Он помолчал, ожидая от нее какой-то реакции, и когда реакции не последовало, продолжил:

– Мы – самородки. Но кое-кто по ту сторону Мраморной арки считает нас чудовищами. Порождением дьявола. Оскорблением всему, что есть на белом свете доброго и светлого. А потому хочет нас уничтожить. – Отбросив с глаз черную прядь волос, он выдохнул и заговорил более спокойно: – Ваша стычка с Вином Келлиганом… – Алиса выпрямилась, разом обратившись в слух. – Он выступает от лица людей, которые зовут себя Законниками, Вершителями Правосудия. Мы же зовем их Стервятниками. Знаете, так в старой Англии называли судей… – Кроули запнулся, словно потеряв нить разговора. – Крестовые походы окончились столетия назад. Некоторые крестоносцы обосновались в Финляндии, где и обнаружили нас. Когда мы сбежали, они поклялись нам отомстить. И с тех пор они преследуют нас, из поколения в поколение внушая своим детям, что по эту сторону Арки живут исчадия ада. – Их взгляды скрестились. – Все эти годы они жаждали лишь одного: разрушить стену и стереть Грачевник и все племя вяки с лица земли.

Кроули обмяк и потухшим стеклянным взглядом уставился в какую-то точку над плечом Алисы. Прошло несколько мгновений, прежде чем он снова обрел дар речи:

– Вин Келлиган – Стервятник душой и телом, а значит, Стервятники положили на вас глаз, Алиса. Они ждали, когда умрет Сильвия, чтобы выйти на ее преемника. Вы нужны им, Алиса, нужны позарез, крайне… И сила их велика.

Алиса поджала губы, вспомнив, как ногти Вина когтями вонзились в ее кожу.

– Не так уж она и велика, – хмыкнула она, пытаясь обмануть саму себя. – Вин даже не смог затащить меня в машину.

– Я говорю не о физической силе. Стервятники в Лондоне обладают определенным весом и влиянием. За несколько веков они превратились из наемников-ренегатов в правительственных чинуш. Они пробрались на самый верх и теперь заправляют тайным подразделением Министерства обороны. Возглавляет их сэр Джон Болейн. Вряд ли вы слышали это имя, но, уверяю вас, он слепо ненавидит вяки и в его руках сосредоточена немалая власть. Сейчас Стервятники разыскивают вяки, живущих по ту сторону стены, во внешнем мире – Лондоне и за его пределами, и уничтожают их.

– С чего вдруг правительству выдавать им лицензию на убийство?

– Не догадываетесь? Магия – называйте это как угодно – угроза национальной безопасности. Да я завтра же проберусь в ваш обожаемый Букингемский дворец и взорву его к чертовой матери. И никто меня не остановит. Стервятники умело подогревают эти страхи и могут творить в Лондоне все что душе угодно, если, конечно, они творят это по-тихому. Впрочем, все это неважно, – откашлялся Кроули. – Здесь им вас не достать. Попытайся они проникнуть в Грачевник, и их песенка спета.

Кроули поднялся из-за стола.

– Но почему я? – в отчаянии вскричала Алиса. – Что этому Вину и остальным от меня надо?

– Талантливый птицелов, попадись он в дурные руки, может представлять немалую опасность, – помолчав, произнес Кроули. – Стервятники хотят обратить ваш дар против всех нас, и допустить этого я не в праве. Сильвия была слишком хрупкой, к тому же почти слепой, и не представляла для них интереса. А вот вы… Вы – другое дело.

– Как можно обратить мой дар против вас?

Кроули вздохнул и с глубоким почтением поднял перо.

– Думаю, вопросов на сегодня хватит.

– Еще чего! Вовсе не хватит! Отвечайте, зачем я нужна Стервятникам?

– Поговорим об этом позже. Мне надо кое-что закончить, пока вы собираетесь.

– Куда я собираюсь?

– На работу. Вам же надо платить за жилье.

– На работу? Вы отведете меня обратно в Лондон?

– Нет, – насупился он. – Вам придется остаться в Грачевнике. – Алиса протестующе стиснула губы, и Кроули смягчился: – Алиса, я понимаю, как все это для вас ново и странно, но поймите – это необходимо. В Лондоне ваша жизнь будет висеть на волоске.

Он внимательно поглядел на нее, задержавшись взглядом на ее лице чуть дольше, чем ей бы, возможно, хотелось, затем приосанился и снова превратился в чопорного и надменного «сухаря».

– Кроме того, – вкрадчиво бросил он, – я уже подыскал вам и работу, и учителя.

– Но я…

– Вы поступите на службу к Ищейкам с Боу-стрит. Аналог вашего Скотланд-Ярда.

– Вы что, издеваетесь? Служба в полиции? Но чтобы стать офицером полиции, требуется какая-то… подготовка! Да наверняка и не какая-нибудь!

– Ну да. К счастью, вы обладаете всеми необходимыми навыками, предъявляемыми к данной вакансии.

– Это я-то? – Алиса подозрительно сощурилась.

– Именно, – ухмыльнулся Кроули. – Если не ошибаюсь, вы умеете заваривать чай. Верно?

11

Полицейский участок на Боу-стрит, величественное светло-серое здание из шероховатого, изъеденного временем камня, напоминал гигантскую терку для сыра. Перед главным входом царила суета: мельтешили люди, входили и поспешно выбегали полицейские в темной форме – «Ищейки», как назвал их Кроули. Корэм-хаус оказался запечатан для путешественников в пространстве, и Кроули, вместе с плетущейся в хвосте Сашей, повел Алису к стоявшему напротив заброшенному дому-развалюхе. Спустя несколько мгновений они вышли из него через специально проделанную дверь в стене Королевского театра, расположившегося как раз напротив полицейского участка.

– Вы будете работать с Проктором Синклэром в архиве, – сообщил Кроули, не давая Алисе оступиться на выбоине в асфальте. Саша безучастно тащилась сзади. – Еще он согласился обучать вас… За деньги.

Алиса вздрогнула – у нее ведь нет ни пенни!

– Мои деньги, – уточнил Кроули. – Позже вы сможете возместить мне все расходы. Но ради бога, учитесь быстрее. Старый сквалыга дерет за каждый час.

– Он тоже птицелов? – спросила Алиса.

– Да.

– Тот самый «один, живущий в Соединенном Королевстве», которого вы знаете?

– Да. Хотя толку от него никакого. Не птицелов, а слепая курица. Он собственной физиономии в зеркале не разглядит, не то что полуночника.

Сидевшая у входа в участок женщина, продававшая сложенные стопкой на полу газеты, с удивлением вылупилась на Алису, поднялась и подошла к ней поближе, рассматривая ее, словно диковинную зверушку в зоопарке.

– Это все твой прикид, – очнулась от забытья Саша. – Ты выглядишь как настоящая «потусторонняя», пришелица из внешнего мира. Если не хочешь бросаться в глаза, купи пальто.

Алиса остановилась. А ведь Саша права. Все жители Грачевника, насколько она могла судить, одевались в стиле тридцатых годов прошлого века. Более или менее.

– Кстати, здесь, на Флорал-стрит, мой любимый магазинчик, – Саша указала на темно-синий домик метрах в двадцати от них. – У них уйма пальто.

– Нет, – отрезал Кроули, упрямо поджав губы.

– Ты же сам сказал, что она возместит тебе расходы на обучение. А что по сравнению с ними какое-то там пальто! Кроме того, она вскоре получит зарплату, да и магазин этот – комиссионка.

– Мы и так опаздываем.

– Жмот, – процедила Саша. – Ну и ладно. Я сама куплю ей пальто и запишу на ее счет.

– Нет-нет, честное слово, – всполошилась Алиса, – не стоит беспокоиться. Я обойдусь…

Но Саша, невзирая на ее слабые протесты, уже тащила ее через дорогу, бросив оцепеневшего Кроули злобно таращиться им вслед.

В Лондоне Алиса так и не удосужилась заскочить на Флорал-стрит, хотя пару раз и забегала в магазинчики, ютившиеся неподалеку от угла Севен-Дайлса и Нильс – Ярда, и теперь с восторгом озирала узкую мощеную улочку, хаотично застроенную маленькими террасками и завешанную налезавшими друг на друга брезентовыми тентами. Что только здесь не предлагали причудливые вывески: и английский чай, и сладости, и мужские стрижки – и все по цене в десять английских крон.

А вот выставленные на витринах образцы продукции и торговые марки ни о чем ей не говорили. Окна кондитерской, заставленные стеклянными банками, картонными коробками и металлическими жестянками, манили незнакомыми ей ирисками, лакрицей, леденцами в полосатых обертках, молочным шоколадом от укачивания, темным шоколадом со специями и анисовыми шариками.

– А супермаркеты у вас есть? – спросила Алиса.

– Не-а, – откликнулась Саша. – То, что вы едите там у себя в Лондоне, здесь – непозволительная роскошь. Даже шоколад.

Алиса ужаснулась – и как ей теперь жить без молочных шоколадок «Кэдбери»?

Ближайшая лавочка в монолитном здании предлагала несметное количество тканей из чистого хлопка и тончайшей шерсти, а также «Пуговицы по два шиллинга за пару!», но Саша поволокла Алису в соседний магазинчик «Арсенал Гриббона», торговавший военной униформой. Пока Алиса перебирала стойку с одеждой, Саша схватила первое попавшееся пальто, кинула его на прилавок, расплатилась и сунула обновку в руки Алисы.

– Видала? – усмехнулась Саша. – Раз-два и – готово. Примерь.

– Примерить после того, как ты его купила?

– Да какая разница! – пожала плечами Саша.

– Спасибо, – поблагодарила Алиса, разглядывая заношенное похоронно-черное пальто, явно пошитое на мужчину-коротышку с дюжими плечами. – Я очень тронута твоей заботой.

– Ну и чудненько. – Саша окинула ее настороженным взглядом. – Теперь ты больше смахиваешь на нас и меньше похожа на «потустороннюю». Да, кстати, с тебя двенадцать соверенов.

– Под «потусторонними» ты подразумеваешь лондонцев?

– Не только их. Всех, кто проживает по ту сторону Арки.

– Арка – единственный путь, ведущий из Лондона в Грачевник?

– Нет. Есть еще парочка других, но Арка – самый простой и доступный, особенно если ты не особо искушен в путешествии между мирами. Эта дверь открыта для всех.

– Но разве какой-нибудь лондонец не может случайно проникнуть сюда? Почему никто ничего не знает про Арку?

– Эта дверь открыта только для нас, – пояснила Саша. – «Потусторонние» могут войти в нее, но только в сопровождении вяки. И добра им это не принесет.

Алиса пристально вгляделась в магазинную витрину. Напротив под вывеской «Лекарственные травы Форрестера» расположилась фитоаптека. На полочках стояли крошечные стеклянные пузырьки, а на окне висело несколько объявлений. Одно скромное: «Бальзамы, настойки и мази на каждый день! Из ивы, боярышника, дуба, березы, ольхи, сосны, ясеня и многого другого!», другие – хвастливые, выведенные огромными манящими буквами: «Лучший березовый сок во всем Грачевнике! Побеждает вирусы и лихорадку, поправляет здоровье!», «С нашим чаем из коры кедра вам не страшен никакой грипп!» и, наконец, «Тополиная мазь – незаменимый друг ваших суставов!».

Нет, в Лондоне тоже были «зеленые» аптеки, но обычно они не похвалялись экстрактами из всевозможных растений и уж тем более не предлагали их как единственную панацею от всех болезней. Как все это странно и… ненаучно.

– Не Харли-стрит[7], да? – подмигнула ей Саша.

– Не понимаю… – Алиса растерянно тряхнула головой. – Как оно здесь все образовалось? Целый город… Он ведь не зеркальное отображение Лондона, верно? Тут столько всяких мест, которых в Лондоне уже не существует…

– А ты мне нравишься, – ухмыльнулась Саша. – По сравнению с тобой я прям-таки настоящий гений.

Приобняв Алису за плечи, Саша развернула ее и повела обратно к Боу-стрит и Кроули.

– Основатели не смогли бы возвести Грачевник на пустом месте, да и времени у них было в обрез – за ними ведь гнались по пятам. Так что они взяли за образец Лондон и… создали то, что создали. А потом Совет Грачевника, наша власть предержащая, сообразил, что народу все прибавляется и прибавляется, и обратился к отпрыскам Пеллервойнена – они ведь у нас работают с камнем, – чтобы те понастроили побольше зданий. Ну те кое-что из Лондона и стырили – например дворцы, которые все равно бы снесли и чью пропажу никто бы и не заметил. И перенесли все сюда, как…

– Как Горинг-хаус, – подсказала Алиса.

– Точняк.

– Значит, вы крадете здания?

– Какие-то крадем. Какие-то просто копируем. Какие-то заимствуем. Не так-то просто все это объяснить. Бывает, мы с вами ходим по одним и тем же улицам и живем в одних и тех же домах, только вот выглядят они в наших двух мирах совершенно по-разному.

– Но Грачевник не похож на современный Лондон. Если он – копия Лондона, то эти два города должны быть идентичными.

– Власти перестали имитировать Лондон в тридцатые годы прошлого века, – раздраженно дернула головой Саша. – Грачевник будто застрял во времени. Они с тех пор даже электросеть не удосужились обновить, и каждую пару месяцев у нас стабильно вырубает свет во всем городе. Попробуй какое-нибудь новомодное устройство подключить у себя дома – обесточишь всю улицу! И зачем я вообще плачу налоги – не понимаю. Я иной раз думаю, а не перебраться ли мне в другой город, где живут вяки.

– А есть и другой город?

– И не один! Ты что думаешь, Лондон – единственный город-близнец?

– Я… Ну…

– Разумеется, нет, – расхохоталась Саша. – Просто в других городах жители не называют себя «вяки». Первый город, Грачевник, основали финны, и поэтому здесь преобладают их язык и культура. А вот в Нью-Йорке, например, обитают «аэс сидхи», «люди из холма», волшебные племена кельтов – в основном ирландцы, – которые заселили Соединенные Штаты еще во времена Крестовых походов. Мне кажется, они терпеть не могут Лондон. И я их понимаю – с лондонскими-то людоедскими налогами!

Алиса обмерла.

– Так большинство вяки живут здесь или все-таки по другую сторону Арки, во… внешнем мире? – прошептала она.

Саша мгновенно посерьезнела.

– Кто-то скрывает свое наследие и пытается ужиться со Стервятниками. Это рискованно – наследия иной раз проявляются спонтанно, например, когда ты испуган или подавлен. Кроме того, первые признаки мастерства люди-вяки проявляют уже в младенчестве – стихийно, само собой, но такое ведь не скроешь. А есть те… Есть вяки, у которых наследие развито очень слабо, и они живут себе поживают по ту сторону Арки и в ус не дуют. И даже не подозревают о дремлющей в них силе. Живут себе и горя не знают, словно обычные люди.

Саша завистливо вздохнула, и Алиса уже собиралась спросить, какое же у нее самой наследие – учитывая Сашину реакцию на потоп, вряд ли это было искусство управляться с водой, – как вдруг по булыжной мостовой загромыхали шаги и улицу огласил зычный рев:

– А ну стой!

Алиса онемела: прямо на нее мчался юноша в полинялом свитере, а следом, вдалеке, не поспевая за своей жертвой, бежали два коренастых плотных полицейских, раскрасневшихся от погони. Пуговицы на их темно-синих мундирах ослепительно сияли в лучах холодного солнца.

– Держи его!

Какой-то старичок попытался ухватить беглеца за рукав, но промахнулся. Остальные прохожие уткнулись носами в витрины, внезапно зачарованные выставленными в них товарами. Молодой человек рванул, увеличив и без того немалое расстояние между собой и Ищейками, и оказался почти вровень с Алисой. В глазах его сверкали лукавые искорки. Под мышкой он сжимал какой-то сверток – ворованные вещи?

Руки и ноги беглеца работали, будто поршни, и, пролетая мимо Алисы, он широко ухмыльнулся ей прямо в лицо. Он даже чуть-чуть сбавил скорость, видимо, считая ее совершенно безвредной. В Алисе вскипела кровь. Вот ведь хладнокровный ублюдок… Что ж, раз никто не собирается его останавливать…

Она резко выбросила ногу и сделала ему подсечку. Юноша споткнулся, полетел кувырком, дрыгая длинными ногами, и с недоуменным «ухх» грохнулся на спину. Сверток, полный бумаг, выскользнул у него из-под мышки и покатился по мостовой. Юноша ухватил его, попытался подняться…

– Даже не думай! – прорычал издалека низенький полицейский.

Он выдернул что-то из кармана, и Алиса недоверчиво протерла глаза: неужели это… желудь? Полицейский стукнул по желудю пальцем, кожистая оболочка лопнула, и желудь пустил нежный зеленый росток. Росток принялся быстро расти, меняя цвет и на глазах превращаясь в длинную прочную дубовую ветку. Полицейский хлестнул ею словно кнутом по мостовой, и ветвь прочно обвивала лодыжки юноши, не давая ему встать на ноги.

– Он вырастил ее прямо из… из плода, – заикаясь, пробормотала Алиса.

Саша равнодушно пожала плечами, и Алиса застыла с открытым ртом. К ней подбежал более рослый страж порядка, бросил, запыхавшись: «Благодарю!», и направился к поверженному противнику.

– Что он украл? – спросила Алиса.

– Ничего. Он распространял листовки, не имея на то специального разрешения.

Что? Распространял листовки? Она помогла полиции задержать распространителя листовок? Какой позор! Щеки ее зарделись, и она в замешательстве уставилась на лежавшего на мостовой юношу. Неудивительно, что никто не попытался его остановить – тоже, нашли преступника!

– Ладно, потопали, Капитан Марвел. – Саша, давясь от смеха, подтолкнула ее локтем в спину и двинулась прочь.

Алиса оглянулась на злосчастного молодого человека, но полицейские загородили его своими мощными спинами. Наверное, и к лучшему.

– Не прошло и года! – вывел ее из задумчивости сварливый голос Кроули. Облокотившись о стену участка, он стоял там же, где они его и оставили, недовольно сунув руки в карманы. – Возвращение блудных дочерей.

Саша страдальчески закатила глаза.

– Увидимся, – бросила она Алисе. – Может, пообедаем вместе. Я работаю на втором этаже. И, кстати… – Она смерила Алису оценивающим взглядом: – Отличное пальто.

Перескакивая через две ступеньки, Саша одолела лестницу и скрылась из виду. Алиса смущенно топталась на месте, переживая и за свое пальто, и за расклейщика объявлений.

– Пойдемте? – Кроули жестом указал ей на парадную дверь.

Внутри было темно и зябко. Стены, где-то обитые дубовыми панелями, а где-то облицованные старинной плиткой, напомнили ей станции лондонской подземки, а вот потолок вызвал в ней чувство поистине религиозного восторга: такому потолку позавидовали бы и Букингемский дворец, и Сикстинская капелла вместе взятые.

Просторный холл перегораживала кованая решетка с конторкой, за которой сидел страж порядка в темно-синем полицейском мундире с серебряными пуговицами, плотно перехваченном ремнем на расплывшейся талии.

У стража были пунцовые щеки и сизый, как слива, нос, выдававший любителя заложить за воротник. При виде Кроули он что-то невнятно хмыкнул, смачно втянул в себя кофе и плюхнул чашку на конторку, орошая коричневой жижей груды неразобранных бумаг.

– Веселая ночка, а, Чалмерс?

– Веселое утро, – прохрипел клерк. – Жена развод требует.

– Сочувствую. – Кроули резко взмахнул ресницами.

– Расслабься. Я от радости всю ночь гудел в «Гнезде грача». Ну да ладно. А как твою подружку кличут?

– Алиса Уиндем, – представил Алису Кроули. – Сегодня ее первый рабочий день в архиве. Я ее сопровождаю.

Чалмерс нырнул за конторку и через пару секунд хлопнул маленьким прямоугольником по столешнице.

– Держи пропуск. В списках твоя Алиса Уиндем есть, но мы ничего не знаем о ее квалификации. Вы к какому Чертогу принадлежите? – повернулся он к Алисе.

– К Корэм-хаусу? – неуверенно пробормотала она.

Повисло неловкое молчание.

– Леди не принадлежит ни к одному из Чертогов, – со вздохом пояснил Кроули.

– Что, даже кандидатом на вступление не является? – подивился Чалмерс.

– Не является, – кивнул Кроули.

– Ну… Возможно, вы тот «цветок запоздалый», который раскрывается не сразу…

Чалмерс одарил Алису добродушной отеческой улыбкой, и она почувствовала, как стоявший рядом Кроули скорчился от беззвучного смеха. Алиса не удостоила его и взглядом.

– Мне нужен образец, – пророкотал Чалмерс. – Пожалуйте левую руку, рыбонька моя.

– Прошу прощения? – опешила Алиса.

– Будьте добры ваш безымянный пальчик.

Алиса оторопело уставилась на полицейского.

– Да не волнуйтесь вы так, – подмигнул он ей. – Я ж вас не под венец зову. Хотя… Вот покончу с разводом и, может, тогда… А?

Подхихикивая, он взял ее руку, развернул ладонью вверх и нежно потянул на себя. Резкая боль пронзила подушечку ее пальца, и Алиса, пискнув, отдернула руку. На кончике пальца взбухла капелька крови.

– Палец к пропуску, пожалуйста, – пророкотал Чалмерс.

– Вы меня укололи! – потрясенно вскричала Алиса.

– Ну-ну, рыбонька, – игриво хрюкнул Чалмерс. – Я таки не самурай-рубака и не маньяк-потрошитель. Маленький укольчик, не более. Ну же, приложите ваш пальчик к пропуску. – И, видя ее нерешительность, веско добавил: – А не приложите – не получите разрешения на работу с секретными материалами.

Алиса ткнула пальцем в прямоугольную карточку.

Лязгнув, распахнулась кованая решетка, и Чалмерс махнул, чтобы она проходила. Алиса кисло попрощалась с ним и нехотя двинулась по необъятному холлу, смахивавшему одновременно и на театральное фойе, и на вокзальный зал ожидания. В воздухе витал гул озабоченных голосов. Десятки голов склонились над столами, заваленными документами. Десятки ручек-самописок скрипели, царапая бумагу. Вдоль одной стены стояли, словно часовые, шкафчики, вдоль другой, вперемешку, – металлические и деревянные стулья.

Полицейский-Ищейка подвел к одному металлическому стулу сгорбленную старушку, грубовато пихнул ее на сиденье, и – Алиса разинула от изумления рот – подлокотники стула взвились, обхватили грудь старушки и намертво приковали ее к спинке стула. Старушка даже не ойкнула – возможно, она привыкла и к арестам, и к волшебным железным стульям.

Внезапно что-то грохнуло, и Алиса испуганно оглянулась. Худосочный молодой человек в полинялом свитере боролся с двумя рослыми Ищейками. Да это же расклейщик объявлений, которому она подставила подножку! С чего они выдумали, что он опасный преступник? Да этому тощему мальцу с копной немытых соломенных волос только в экологических протестах участвовать!

В кулаке парнишка сжимал стопку бумаг.

– Эй, поаккуратнее, громилы! – вопил он. – Бог мой, да у вас руки не из того места растут, что ли? Осторожней!

Он разжал кулак и подкинул в воздух листовки. Одна из них плавно опустилась у ног Алисы, девушка нагнулась и подобрала ее с полу. На листочке с белым пером четко выделялись слова:

Он – близко.

Братство Бледного Пера

Ищейки поволокли парнишку в дальний конец холла. Юнец перехватил Алисин взгляд, полный горячечного раскаяния, уголки его рта дрогнули, растянулись, озорные глаза заискрились весельем, и… он подмигнул ей!

Ищейки втолкнули юношу в лифт, задернули раздвижную позолоченную решетку, и кабина заскользила вниз. Представление окончилось. Кроули, подталкивая Алису в спину, подвел ее к тому же лифтовому отсеку и нажал кнопку, вызывая соседний подъемник. Алиса бочком отодвинулась к другой лифтовой шахте – той, в которой только что исчез распространитель листовок, но Кроули покачал головой:

– Этот лифт только для арестантов. Если у вас нет темного криминального прошлого, о котором я не осведомлен, предлагаю вам воспользоваться подъемником для обычных людей.

Алиса посмотрела на листок у себя в руках.

– Эти листовки он и распространял, да? Я видела их прежде. Когда вы впервые привели меня в Грачевник.

– Эта дрянь тут повсюду. Шагу нельзя ступить, чтобы на нее не наткнуться.

– «Он – близко», – прочла она. – А что тут рекламируется? Фан-клуб «Игры престолов»? – Кроули озадаченно покосился на нее. – Ну, «зима близко», помните? – подсказала Алиса. Кроули промолчал. – Ладно, – буркнула Алиса. – Что это за Братство Бледного Пера, если не фан-клуб?

– Культ смерти.

– Культ смерти, – нахмурилась Алиса. – А это еще что?

– Разгадка – в названии культа, – вскинул брови Кроули.

– Супер… Но… Кто тогда Он? Тот, который близко? Это предупреждение какое-то или что?

– Братство в который раз предрекает очередной Апокалипсис. Из года в год одно и то же. Другие бы на их месте давным-давно махнули рукой, видя, как мир упорно не желает катиться в тартарары, но эти уперлись, словно бараны. Полагаю, они держатся лишь за счет теории вероятности, надеясь, что рано или поздно какая-нибудь случайность неизбежно приведет наш мир к краху.

– А я помогла арестовать их приверженца… – удрученная Алиса кивком головы указала на лифт.

– За него не беспокойтесь. Он проведет за решеткой не более пары часов. Вскоре его братья по разуму внесут залог, и он снова примется унаваживать город прокламациями. Опять и опять.

Алиса в мрачной задумчивости буравила взглядом пол, и Кроули, наблюдая за опускающимся лифтом, тихонько вздохнул:

– Бросьте, Алиса. Не воспринимайте всерьез эти дурацкие культы и их сбрендивших служителей. Не теряйте чувства юмора, и вы свернете в Грачевнике горы. Смейтесь надо всем.

– Что, даже над вами? – съязвила она.

Он расхохотался – ласкающим слух бархатным баритоном, взял ее под руку и завел в лифт.

Алису окатило волной теплой истомы.

Странно…

ттт

Проктор Синклэр, штатный архивист и наставник Алисы, оказался сухопарым высоким стариком с паучьими руками-лапками и красными воспаленными глазами. А еще – Алиса поняла это через три секунды после знакомства с ним – конченым придурком. Едва взглянув на ее ладонь, протянутую для рукопожатия, старик демонстративно отвернулся к Кроули.

В пыльном подвале архива Проктор скептически оглядел Алису и проворчал:

– Ваша обязанность – архивировать старые дела. За это вам и платят. Ясно? – Алиса кивнула. – Что же до нашей договоренности… – Архивист неловко переступил с ноги на ногу. – Я ничего не обещаю. Я преподам вам основы. Укажу некоторые направления, но… В общем, либо вы соглашаетесь с моими условиями, либо – до свидания.

– Мы соглашаемся, – поспешно заверил его Кроули.

– Ну, и к чему такая прыть? – усмехнулся Проктор и поглядел на Алису. – Кроули говорит, вас поджимает время.

– Да. – Алиса отбросила упавшую на глаза прядь волос. – Полуночник моей лучшей подруги улетел, и мне надо его вернуть.

– Улетел? Да как…

– Улетел, – с нажимом сказал Кроули, – так что, Проктор, если вы не возражаете, давайте приступать к делу. Я ведь плачу вам за каждый час, не забыли?

Губы Проктора сжались в надменную тонкую линию.

– Если она хочет узнать о полуночниках как можно больше, – старик потер переносицу, – ей придется трудиться в архиве целый рабочий день.

– Послушайте, Синклэр, – вспылил Кроули, глаза его потемнели.

Проктор торжествующе оскалился, как человек, прибравший к рукам все козыри.

– Чем расторопнее она будет работать, тем больше времени у нас останется в конце дня.

И он прошаркал к громадному столу в углу подвала, оставив Кроули задыхаться от гнева и молча кусать губы.

– Начнете с дела о фальсификациях в Аддерстоуне, – приказал архивист, вручая трепещущей Алисе связку папок. – Папки не открывать. Информация засекречена. Названия дел указаны на корешках – вам этого довольно. В противном случае вылетите отсюда как пробка.

– Хорошо, – просипела Алиса, кривя губы в жалкой улыбке.

– Я вернусь после четырех, – произнес Кроули и направился к двери. – Очень надеюсь, Проктор, вы найдете время с пользой потратить мои деньги.

Внезапно Алису охватила паника.

– Стойте! – закричала она. – Вы что, собираетесь бросить меня здесь одну, на произвол судьбы?

– Неженка, – буркнул Проктор, но Алиса оставила его слова без внимания.

– Вы полагаете это нормальным – притащить меня невесть куда, в какой-то непонятный дом, на какую-то безумную работу – и умыть руки? Еще два дня назад я вела совершенно иную жизнь!

Алиса в сердцах грохнула папками об пол.

– Какое совпадение, – тихо проговорил Кроули. – Еще два дня назад ваша подруга тоже вела совершенно иную жизнь.

Алиса обмякла, словно из нее выпустили весь воздух, и посмотрела на него.

– Вы всерьез думаете, я смогу ей помочь, если останусь здесь?

– Другого выхода нет.

Она кивнула. Кроули развернулся на каблуках и исчез, оставив ее на милость Проктора.

– Вы собираетесь разбирать дела или нет? – глухо проворчал старик, зыркнув на уложенные штабелями кипы бумаг.

– Да.

Алиса вздохнула, перетащила папки к шкафам и принялась методично сортировать их. Ничего, что все дела перемешаны, и в этом месиве самой немыслимой и разнородной информации сам черт ногу сломит. Принцип в этом хранилище такой же, как и в библиотеках, а библиотеки для Алисы – дом родной. Она справится.

Проктор не спускал с нее глаз: видимо, боялся, что она из любопытства сунет свой нос куда не надо. Алиса делала вид, что ничего не замечает, и прилежно трудилась, пока через час или около того не оторвалась от дел и случайно не поймала взгляд архивиста.

Боже, как он вообще что-то видит? Эти налитые кровью глаза с обожженными, иссеченными шрамами веками казались почти незрячими. Что с ним произошло? Где он так обгорел? Алиса боялась даже думать об этом, не то что спрашивать.

– А есть еще папки по этому делу?

– В ящиках в углу. – Проктор облизал губы широким, как лопата, розовым языком.

Она потянулась и, чтобы немного передохнуть, прислонилась к картотечному шкафу, подставив лицо лучикам солнечного света, еле-еле пробивавшимся через маленькое, под самым потолком, окошко. Наверху шкафа в безобразном до отвращения цветочном горшке разрасталась бегония. Ее листики нащупали шею Алисы и вонзились в кожу тонюсенькими иголочками.

– А можно задать вам вопрос? Вы принадлежите к какому-нибудь Чертогу? Миэликки или Ильмаринена? Или…

– Не принадлежал и не собираюсь, – произнес архивист. – Я – птицелов. Какое мне дело до традиционных умений?

– Но как вы считаете, я… Могу ли я… Есть ли вероятность…

– В Чертоги не берут кого попало, – брюзгливо ответил Проктор. – Чтобы вас туда приняли, надо выдержать экзамены, пройти серьезные испытания и на деле доказать, что ваши умения кое-чего стоят. Если вы до сих пор не разобрались, к какому искусству древних вяки предрасположены, вероятнее всего, вы попросту бесталанны. Но это неважно. Вы – птицелов. Никакие Чертоги вам не нужны и даром. Если вы овладеете необходимыми знаниями, все эти потомки вяки вам и в подметки годиться не будут.

Алиса с интересом посмотрела на Проктора, на его болезненно дергавшееся лицо. Похоже, он говорил с самим с собой, а не с ней, и все же она почувствовала себя немного уязвленной.

– Настал мой черед задавать вопросы, – встряхнулся старик. – Ваша подруга… Как она потеряла своего полуночника?

– Ее сбила машина. – Проктор откинулся на спинку стула.

– Она впала в кому, – продолжала Алиса, – и Кроули сказал, что травма сыграла с ее полуночником злую шутку. Он поверил, что смерть ее неминуема, и улетел. И теперь… Мне надо вернуть его, пока душа не оставила ее тело.

– То есть, – фыркнул Проктор, – вы считаете, что вернуть полуночника – проще пареной репы? Раз-два и готово?

– Ну да.

– И как? Как вы собираетесь вернуть его? – спросил он, вперившись в нее взглядом. Алиса не опустила глаз.

– Я… – запнулась она и тяжело вздохнула. У нее была цель, но не было плана. Действительно, как ей вернуть полуночника? – Вначале я выясню, где он, затем… Я… Пойду и заберу его оттуда.

Легко и просто. Как пить дать.

– Выясните, где он? Так вы не знаете, куда улетел полуночник? – с нажимом произнес Проктор, и Алиса почувствовала себя дура дурой.

– А вы? – огрызнулась она.

– Я-то как раз знаю, – самодовольно ухмыльнулся архивист. – Туда, куда все они в конце концов улетают. Все вольные полуночники отправляются в Сулка-топь. Это известно даже младенцам.

«Сулка-топь», – произнесла про себя Алиса, надеясь, что в ее мозгу блеснет какое-нибудь воспоминание, вызванное этим странным словом, от которого так и веяло иноземщиной. В Йоркшире и в северо-западных графствах топей было хоть отбавляй, но о Сулка-топи она никогда не слыхала.

– И как мне туда попасть? – взволнованно спросила она. – Вы мне поможете…

– В Сулка-топь попадают только один раз.

– Один раз? Почему только один?

Наслаждаясь ее смятением, Проктор самозабвенно затряс головой.

– Да потому, что туда отправляются все те, кто умер. Что, Кроули об этом не упомянул? Сулка-топь – это обитель Смерти. Царство Смерти.

– Объясните, пожалуйста, я что-то запуталась… Под Смертью вы подразумеваете?..

– Мрачного Жнеца! – ликующе завопил Проктор, и Алиса подпрыгнула. – Туони! Всадника на бледном коне! Линтувахти! Повелителя земли мертвых!

– Но…

– Смерть – самый изощренный птицелов. Что, по-вашему, происходит с полуночниками, когда люди умирают?

– Я… Ну… Я не…

– Полуночники обретают свободу. Тонкая нить, связывающая нас с полуночниками, обрывается, и птицы улетают к нему в птичник, в Черный зверинец, где он запирает их в клетки. Следовательно, чтобы вызволить полуночника вашей подруги, вам необходимо пробраться в Сулка-топь и похитить птаха из птичника самого Линтувахти. Вы понимаете, что он с вами сделает, когда застанет на месте преступления, а?

Алиса подавилась словами. Мысли – одна другой страшнее и страньше – лихорадочным вихрем кружились в ее голове. Итак, ей предстоит путешествие в обитель Смерти? Она должна украсть птаха-полуночника у самого Повелителя мертвых? И кто он такой, этот Повелитель? Живой человек? Вяки? Или черт его знает кто? Значит, ей надо добраться до Сулка-топи, прошмыгнуть в его Черный зверинец и… Господи… Господи-ты-Боже-мой!

– Но… Это невозможно, – пролепетала она. – Я не смогу пробраться в его птичник, потому что, как вы сказали, очутиться в Сулка-топи можно лишь однажды – когда умрешь.

– Именно! – самодовольно вскричал Проктор. – Неувязочка, да? Но вы вещали с таким апломбом, что убедили даже меня. Я решил, вы наверняка придумали какую-то хитрость.

Криво ухмыльнувшись, он принялся копаться в бумагах на столе. Алиса долго стояла, пытаясь осознать услышанное. Мысли ее, путаные и беспорядочные, скакали как бешеные, и ей никак не удавалось унять их безумную круговерть. Итак… Полуночник Джен поверил, что Джен погибла в автомобильной аварии, и улетел в Черный зверинец, птичник, где Повелитель Смерти посадил его в клетку. Прекрасно. Осталось позвонить в страховую компанию, которую так навязчиво рекламируют по телику, и потребовать возмещения. Вас сбила машина, когда вы по всем правилам переходили дорогу в положенном месте? У вас частичная потеря слуха или боль во всем теле? А, вы потеряли своего полуночника и желаете его вернуть? Мы обо всем позаботимся. Тихий истеричный смешок вырвался из ее груди, и Алиса поспешно закашлялась. Сосредоточься, Алиса. Все нормально. Даже в этой ненормальной реальности.

Сунув руки в карманы, она грузно опустилась на стул. На пол посыпалась груда бумаг, но Алиса и не думала их поднимать. Пальцы нащупали в кармане что-то тонкое и мягкое, потянули наверх, и… Алиса с удивлением обнаружила у себя в руках листок Братства Бледного Пера. Культа Смерти. С большой буквы «С».

Она смяла листок в ладони и вскочила на ноги. Кровь бросилась ей в голову, и в мозгу промелькнула мысль. Еще не план, но… Если она собирается вырвать полуночника Джен из лап Повелителя Смерти, то начать стоит с его почитателей.

Она рассеянно оглядела унылый и мрачный подвал, картотечные шкафы, эти маленькие небоскребы, выстроившиеся в алфавитном порядке… Погоди-ка… Этот унылый и мрачный подвал – это же… кладезь информации!

В горле ее пересохло, и она испуганно посмотрела на Проктора. Тот рылся в ящиках стола, не обращая на нее внимания. Интересно, надолго ли он отвлекся? Хватит ли ей времени? Чуть дыша, она на цыпочках прокралась к стоявшему в дальнем углу шкафу, пробежалась глазами по картотечным карточкам. Вот она, буква «Б».

БРАТСТВО БЛЕДНОГО ПЕРА

Также известное как Валкоптах. Вдохновитель: Марианна Нордем (см. отдельное досье), правопреемница Майкла Гривза. Печально знаменитое тайное сообщество, закрытый частный клуб. Агенты-Ищейки ранее проникали в Братство, выдавая себя за приверженцев культа. Текущий адрес неизвестен. Члены Братства постоянно меняют места сборов, чтобы избежать слежки.

Справочная информация

Сообщество, называемое Братством Бледного Пера, поклоняется Туони, Повелителю мертвых, также носящего имя Линтувахти, Стража птиц.

Алиса оторвалась от чтения. Раскрытая папка осталась лежать у нее на коленях. Линтувахти? Но если его зовут… Она еще раз перечитала его имя. Но если его зовут Туони, откуда взялось его второе имя – Линтувахти? Звучит необычно, по-фински, как и Ильмаринен. Может, он тоже был вяки, основателем царства Смерти? Или… Или он и был самой Смертью?

Алису затрясло, как в ознобе. Она покосилась через плечо, боясь, что Проктор вот-вот выскочит у нее из-за спины, но архивист копался в бумагах и не видел ничего вокруг, не замечал, что она прекратила работу. Алиса опустила глаза и быстро заскользила глазами по страницам.

Согласно верованиям приверженцев культа, все люди смертны, и, следовательно, любая жизнь в Грачевнике является восхвалением Смерти, а гибель человека есть жертвенный дар во славу Линтувахти. Прежние лидеры Братства внушали пастве, что главная обязанность последователей Линтувахти – умерщвление людей, всех, без разбору, живущих как в Грачевнике, так и по ту сторону Арки, ибо только жертвоприношения могут ублажить Повелителя земли мертвых. Подобные воззрения привели к массовой резне в Крэнли Грейндже (см. отдельную папку). Насколько известно, теперь приверженцы культа ждут, что Линтувахти отправит на землю Избранного, который станет его орудием возмездия. По сведениям наших агентов, члены Братства считают, что только дитя Линтувахти, человек самых «чистых кровей» может стать посланником Смерти. Имеются доказательства, что они ждут пришествия этого Избранного дитя-посланника и верят, что он истребит на земле все живое и наконец-то «очистит» землю от всякой скверны. И тогда верные ему воины Братства воссядут одесную Линтувахти в его покоях на Сулка-топи, и Линтувахти воздаст им сторицей по заслугам их.

«Значит, все-таки Апокалипсис, Кроули не соврал? – Алиса вздохнула. – Какое приятное и легкое чтение, не правда ли?» Она аккуратно закрыла разбухшую папку – первую из шести – и потянулась к следующей, озаглавленной «Доказательства».

Быстро раскрыв папку, она заметила вверху страницы несколько глянцевых фотокарточек. Алиса схватила одну из них, присмотрелась повнимательнее и отшатнулась. На фотографии была мертвая девушка. Платье ее изодралось, открыв нескромным взглядам тоненькие, как спички, обнаженные ноги, тело покрывали фиолетово-багровые синяки. Девушка сломанной куклой лежала на мокром асфальте, неестественно вытянув шею. Вероятно, она упала с большой высоты. Остальные снимки были такими же: мертвые распростертые тела мужчин и женщин, вывихнутые, изувеченные конечности, лица, тронутые тлением.

1 Фраза принадлежит Баззу Лайтеру, персонажу мультфильма «История игрушек» (здесь и далее – прим. пер.).
2 Бедлам – психиатрическая больница в Лондоне (официальное название – Бетлемская королевская больница). Стало именем нарицательным: вначале – синонимом клиники для умалишенных, позднее – из-за творившихся там в XVI веке беспорядков, произвола и ужаса – словом для обозначения крайней неразберихи.
3 Мраморная арка – триумфальная арка в центре Лондона. Расположена на пересечении Оксфорд-стрит и Парк-Лейна. Построена из каррарского мрамора.
4 Букингемский дворец – официальная резиденция королевской семьи Великобритании.
5 «Церковь Христа Ньюгейт, или Грейфраерс (Greyfriars), впервые была построена в 1239 году для францисканского мужского монастыря. Так как францисканцев в Англии называли «серыми братьями» (по цвету их облачения), то вскоре церковь получила свое второе название – Грейфраерс. В 1306–1326 годах на ее месте появился новый готический храм, крупнейший по размерам и значимости после собора Святого Павла» (Катамидзе В., Николаева М., Кристофер Рен. Гений английского барокко).
6 Авраамические религии – монотеистические религии, считающие своим основоположником праотца Авраама и в той или иной степени признающие Священное Писание Ветхого Завета. К авраамическим религиям относят иудаизм, христианство и ислам.
7 Харли-стрит – улица в Лондоне, получившая широкую известность в XIX веке благодаря жившим там во множестве медицинским специалистам, принимавшим у себя пациентов. Считается, что улица привлекла их близостью к железнодорожным вокзалам и просторными домами. В XX веке улица приобрела репутацию одного из лондонских центров медицины.
Продолжить чтение