Читать онлайн Киберсайд бесплатно

Киберсайд

Aleksey Savchenko, Bert Jennings

CYBERSIDE

Copyright © 2018 Aleksey Savchenko

© 2018 Aleksey Savchenko

© Тишкин В.Д., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

Моей семье: прекрасной жене Виктории и сыну Кириллу за их любовь и понимание; «большой» семье из Epic Games и всей игровой индустрии, которая всегда была неисчерпаемым источником вдохновения.

А также моей хорошей подруге Алисе, которая однажды сказала, что мне не нужно ничего бояться. И я перестал бояться.

Алекс

Отцу, который привил мне любовь к чтению.

Берт

1

Молчун

Молчун стоит на перепутье, смотрит на долину внизу и подумывает снять свою поношенную пыльную куртку, которая уже давно для него как вторая кожа. Хоть солнце начало скрываться за горизонтом, все еще печет.

Что необычно.

Наверняка побочный эффект перегруженной сети или, может, часть неисправного кода. Но как ни крути, что-то не так. На такой глубине Киберсайда детали обычно упускают. Сколько, например, людей вообще в курсе существования местного сонного поселения? Укрытый среди холмов скромный городок и первого-то взгляда едва удостаивается, не говоря уже о втором. Молчуну думается, что в этом, может быть, и суть.

Теплый ветерок взъерошил черные пряди волос, выбивающиеся из-под широких полей его шляпы. Одной рукой он надвигает широкий край на самые брови, а другая держится начеку подле револьвера пониже бедра. Скользя пальцами по отполированным патронам, Молчун пересчитывает оставшиеся, а его глаза просматривают открывшийся перед ними интерфейс. Довольный находкой, он движением головы отправляет экран прочь.

«Больше никаких ошибок».

Ветер усиливается, и облако информационной пыли кружится в раскаленном воздухе, образовывая песчаную бурю. Он смотрит, как поток отбракованных данных вихляет в сторону спокойной долины внизу. Невзрачные деревянные домики и скромные коттеджи возвышаются над главной улицей в компании магазинов и лавок напротив местной речушки. Даже издалека видно, что в этом мирном уголке подозрительно тихо.

Этот райский сельский городок, предназначенный в первую очередь для больших семей, некогда притягивал посетителей Киберсайда, готовых обустроиться вдали от шума и гама перенаселенных городов реального мира. Очарованные мечтой о простой жизни, поселенцы прибывали толпами в надежде начать жизнь с чистого листа.

Какое бы простецкое счастье ни искали те люди, над этими землями явно повисла мрачная пелена; сейчас городок остался лишь безмолвным надгробием резко сократившемуся населению. Собранный на небольшом кластере сетевых узлов на сервере где-то в реальном мире, теперь это лишь тень раскинувшегося сгенерированного мира под названием Киберсайд. Как и само это местечко, Киберсайд был если не мечтой несбывшейся, то, по крайней мере, никуда не годной.

– Так, пора с этим покончить, – пробормотал Молчун себе под нос.

По мере приближения ветхий вид городка становится еще более очевидным. Одна из колоний раннего периода Киберсайда, это место вместе с другими подобными должно было стать пристанищем человеку вдали от умирающей планеты, цифровым убежищем и настоящей утопией. И покоиться среди руин.

Где-то над головой прокричал ястреб. Молчун прищурился, глядя на небо: «Мы и в новый дом принесли с собой кошмары».

Со звуком коммуникатора он вновь обратил взгляд на дорогу. Остановившись, чтобы сдвинуть очки поближе к переносице, он принял сигнал и просканировал интерфейс Местности.

– Местность 26–5, это Джеймс Рейнольдс, запрашиваю доступ.

Звук его настоящего имени, даже из собственных уст, по-прежнему заставляет морщиться. Эта информация, с существованием которой он неохотно мирится, путешествуя по различным Местностям, вечно напоминает о прошлых делах. Сейчас все называют его Молчуном – одним из тихих, безжалостных и эффективных наемников, которые блуждают по Киберсайду. Само слово «молчун» еще имеет кое-какой вес в этом цифровом мире, который быстро скатился в новый Дикий Запад.

Такие, как он, живут, не зная дома, берутся за любую работу, никогда не задают вопросов – и держатся особняком. Этот путь выбирают немногие, но для Джеймса это именно то, что надо.

Размышления о выбранном пути прервал тихий женской голос, лишенный всякого акцента, каких-либо красок или малейшего намека на диалект:

– Мистер Рейнольдс, добро пожаловать в Местность 26–5, известную местным жителям под именем Хоумстед. По нашим данным, кажется…

Молчун прерывает программу:

– Да-да, ваши данные верны, у меня нет постоянной привязки к Местности. Я просто оповещаю о своем запросе на временное посещение. – Он уже не раз слышал этот разговор и выучил его наизусть. Он методично отвечает на ряд вопросов, скопившихся один за другим в Программе Местности: – Причина посещения: личное дело. Предполагаемая длительность посещения: менее суток. Род деятельности: Молчун. Ранее данную Местность не посещал.

«И, надеюсь, никогда сюда не вернусь», – подумал он про себя.

Он окидывает взглядом городок на расстоянии, ожидая ответа. После короткой паузы задумывается о том, не сбила ли с толку объемом информации устаревшую программу его вызубренная скороговорка. В конце концов женский голос отвечает:

– Спасибо за предоставленную информацию, Джеймс Рейнольдс. Добро пожаловать. Позвольте согласно действующему протоколу пожелать вам приятного пребывания в Хоумстеде. Если у вас имеются какие-либо вопросы, у меня есть доступ к более чем тридцати невероятным туристическим…

– Какие у вас тут правила насчет индексации?

И еще одна долгая пауза. По всей видимости, находящийся вдали от цивилизации интерфейс устарел больше, чем он предполагал.

– Мистер Рейнольдс, довожу до вашего сведения, что в связи с существующими правилами вы будете прикреплены к данному региону в течение суток после пересечения границы.

Разочарованно вздохнув, Молчун задал следующий вопрос:

– Ограничения и требования?

Он напрягается в ожидании ответа, и бесплотный, утомительно вежливый голос сообщает информацию, которая грозит ему далеко идущими последствиями:

– Вам запрещено покидать границы Местности без особого разрешения из Центра Западного побережья. Во время ожидания смены статуса вы будете подчиняться всем местным постановлениям и распорядкам. После прикрепления к Местности вы будете обеспечены необходимыми условиями проживания и предусмотренной профессиональной занятостью согласно требованиям настоящей Мест…

– Вопросов больше нет.

Голос продолжает вещать, но он уже закрыл интерфейс.

Предупреждение об индексации едва ли его удивило. Индексация на добровольно-принудительной основе в целях сохранения населения по местам – или, если точнее, по тем местам, где это важно верхушкам власти Киберсайда, – неприятное последствие Войны за трафик. В деталях процесс отличался от одной Местности к другой, но повсюду базировался на одном и том же принципе: торчишь на территории без надлежащей лицензии (как правило, хватало и суток) – значит, застрянешь там надолго. Молчун переключил интерфейс, чтобы увидеть границу индексации Местности 26–5.

Мир вокруг него изменил цвета на квелый зеленый, пока он копался в настройках. На расстоянии десяти метров на дороге, идущей со склона в город, он заметил пульсирующие, пунктирные линии, которые охватывают территорию и уходят вдаль, растворяясь в воздухе. Нахмурившись, он вернул настройки к норме – и мир снова окрасился в алое и золотое, умытое всеми цветами заката.

Молчун, человек без индекса, привык к жизни на ходу, которая состоит из перемещений из одной точки в другую, от Местности к Местности, от контракта до контракта. Он продолжил свой путь вниз по холму, так и не поняв, где именно пролегает граница Индексации.

«Принудительная индексация» – от одной мысли об индексации рот наполнился горечью. Получить постоянный адрес – и тем самым отказаться от любых вариантов перемещения по Киберсайду – точно не вариант. Плюс ко всему, там, где индексация, там и чужие правила. И, как подсказывал опыт, бóльшая часть воротил цифрового мира не держали благополучие своих подданных в приоритете. Как и другие оставшиеся в живых Молчуны, Джеймс сводил концы с концами, жил на периферии виртуальной инфраструктуры Киберсайда и исправно выполнял заказы, какими бы сомнительными они ни казались. Люди вроде Молчунов, обладающие свободой перемещения, всегда были на вес золота – по крайней мере, пока. Оттого он, в общем, и оказался на отшибе этого тихого городка в поисках чудовища.

Молчун снова проверил кобуру, то вынимая оружие, то опуская его снова внутрь, оценил гладкость движения. Довольный результатом, он потянулся к нагрудному карману и извлек оттуда помятую пачку сигарет. Внутри всего три штуки. Он поднес пачку к губам, достал сигарету и раскурил ее. Медленно затянувшись, Молчун прикрыл глаза и позволил дыму наполнить легкие. Никотиновая дымка столь же иллюзорна, как и все вокруг, но согревает тело не хуже настоящей. Привычка из прошлой, докиберсайдовской жизни, но даже в этой полномасштабной симуляции бытия от старых привычек бывает трудно отказаться. Можно сказать, это один из пережитков прошлой жизни, которые заставляли его чувствовать себя живым.

Потянув спину и хрустнув суставами, он двинулся в путь. Остановившись на мгновение напоследок, пересек границу индексации, и звон в ушах слился в единый звук с тонким писком часов. Глянув на них, Джеймс увидел время: у него есть всего двадцать четыре часа, и обратный отсчет уже пошел. Он недовольно стиснул зубы и решил не сбавлять темпа. У подножья холма он прошел мимо старинного, покосившегося знака с осыпавшейся краской: «Добро пожаловать в Хоумстед». Затушив сигарету, он выдохнул и запустил бычок в деревяшку.

В окрестностях Хоумстеда тихо и безлюдно. Одинокая коза жует траву у заброшенного здания. Молчун задерживает дыхание, пытаясь отогнать от себя лишние мысли. С каждым шагом он тревожит пыль под ногами: холодные, измельченные и когда-то важные файлы и документы теперь обратились в частицы, лишь парящие в воздухе и опускающиеся на раскаленную землю слоями омертвелых данных. Многие верят, что у данных якобы нет срока давности, но это всего лишь миф. В отсутствие педантичного, беспрестанного контроля за данными – и часто даже вопреки ему – все рассыпается в прах. И удаленные файлы оставляют за собой следы. От праха данных не скрыться даже в Киберсайде. Эти колоссальные объемы пыли и грязи, окружающей и пронизывающей город, не только неестественны, но и крайне неприятны на вид.

К тому времени, как Молчун дошел до главной улицы, солнце уже почти скрылось за холмами, отбрасывая длинные резкие тени на окружающие здания. Дальше по улице откуда-то доносится какой-то чудной народный напев. Вдруг мелодия сменяется музыкой старинной группы, существовавшей до Киберсайда, Creedence Clearwater Revival. Как принято, Система более-менее верно определяет музыкальные предпочтения и ставит на воспроизведение песню «As Long as I Can See the Light». Он остановился на мгновение, пытаясь осознать перемену. Система – это автоматизированная административная сеть, управляющая Киберсайдом. В решении заменить музыку по вкусу Джеймса нет ничего странного, но музыка по-прежнему отвлекает. Отвлечешься раз-другой – и тебе крышка.

Определив источник музыки, Молчун направился к салуну. Переступив за порог заведения, он сразу окинул взглядом завсегдатаев. Салун салуном, ничего необычного. Американский пастиш на европейский лад. В отделке дикой смесью сочетаются традиционные немецкие мотивы пивнушек и южанские пасторальные, чествуя сотни и сотни строчек истории города – истории, которой никогда не было.

Уморившаяся, неприглядная официантка подала холодное пиво супружеским парам. Две девушки ведут тихую беседу за отдельным столиком на углу, а подросток с другого конца зала не может отвести от них взгляд. Матерый фермер без особой радости жует закуски со своей тарелки.

Стоит только Молчуну переступить порог салуна, как воздух заряжается тревогой, страхом, дурным предчувствием. Не обращая внимания на взгляды исподтишка с разных сторон зала, он уселся за стойкой и позвал официантку.

– Как оно, милая? Как освободишься, не откажусь от кружки кофе.

Слегка помедлив, официантка налила ему горячую черную жидкость.

– Спасибо. – Он поискал взглядом сахар и окинул взглядом других посетителей.

Пожилая женщина вяжет за столиком в углу, и ей, кажется, нет ни до кого дела. Трое молодых парней сидят у барной стойки, потягивая пиво, хотя по виду им едва ли стукнуло восемнадцать. Мужчина в огромной ковбойской шляпе сидит за отдельным столиком и передвигает пустую тарелку по столу. Эти люди даже не пытаются замаскировать свое инстинктивное недоверие ко всему вокруг, и Джеймсу не хочется их в этом винить. Учитывая горы информационной пыли на улицах, дела в Хоумстеде явно не задались.

Тот, что в большой шляпе, встал и подошел к стойке. Молчун на всякий случай примерился к приближающейся фигуре. В ковбойской походке видится большой начальник, но его наряд всем своим видом словно кричит: карикатура. Мультяшная огромная шляпа, гигантская блестящая пряжка на ремне и звонкие шпоры на сапогах.

Молчун едва сдержал улыбку, попивая кофе, а мужчина уселся за стойку рядом с ним. Он снял шляпу и поставил ее рядом с кружкой Молчуна, после чего жестом подозвал официантку.

– Долорес, будь душкой, налей мне как обычно, – после чего повернулся к Молчуну. – Здоро́во, незнакомец. Меня звать Оливер Дэй. Не против, если я посижу рядом?

Не дожидаясь ответа, мужчина устроился поудобнее.

– Я тут шериф, если что, и раз уж у нас гостей особо не бывает, подумал, дай самолично поприветствую тебя в Хоумстеде.

Даже не глядя на него, Молчун чувствует, что шериф внимательно его изучает.

– Благодарю, шериф.

– Не стоит… но вообще, что это за знакомство такое, если мы оба не представились? – Шериф аккуратно отложил шляпу от кружки Молчуна, скользя ею по стойке. – И коль скоро ты узнал мое имя, думаю, и твое было бы славно узнать.

Молчун сделал еще глоток, раздумывая над тем, каким именем представиться: настоящим или названным? И то и другое по-своему выгодно; он снова обвел зал взглядом и понял, с какого из них проще начать.

– Джеймс.

– Джеймс?..

– Просто Джеймс, – он наконец повернулся лицом к мужчине. – Я ценю радушный прием, Оливер. Если будет проще, проверь регистрацию с помощью Программы Местности. По профессии я Молчун. Так что ты должен понимать, что я не любитель близких контактов.

Долорес трясущимися руками, чудом не расплескав бурбон, поставила бокал на стойку. Не отрывая взгляда от чужестранца, Оливер ее поблагодарил. Джеймсу показалось, что шериф попытается раздобыть информацию с помощью той же самой программы, на которую он сам наткнулся чуть ранее.

– Ладно, слушай… «просто Джеймс». У нас тут спокойный городок, надеюсь, так оно и останется. Нам не нужны проблемы от вашего рода наемников. Следи за собой, пока здесь, и у нас с тобой проблем не будет.

Молчун снова перевел взгляд на кружку с кофе. Он беседует с шерифом лишь уголком рта.

– Интересно получается, Оливер. До меня дошли слухи, что у вас тут в Хоумстеде дела дрянь. Я бы сказал, для такого мелкого городка, как у вас, вы хлебнули проблем. – Он сделал паузу и только затем продолжил: – Нет, понятное дело, я не называю тебя лжецом. Скорее предлагаю по-свойски обсудить те проблемы, которые у вас еще пока не возникли.

В салуне повисла тишина.

Джеймс спокойно пьет кофе, зная, что угодил в точку. Он бросает взгляд на огромное зеркало, висящее позади барной стойки, и видит, что завсегдатаи местечка упорно и пристально изучают блюда и напитки. Неожиданное отсутствие галдежа – неоспоримое доказательство того, насколько внимательно они следят за беседой городского шерифа и таинственного незнакомца.

Оливер же явно терял над собой контроль.

– Что же, Джеймс, не так уж ты и не прав. Вообще говоря, если ты и вправду один из Молчунов, то этому городку пригодился бы кто-то с твоим опытом и знаниями.

Не упустив возможности, Джеймс помахал официантке.

– Долорес, верно? Угостите меня тем же, что пьет мой собеседник. – И в считаные секунды свежий бокал и полбутылки бурбона приземлились рядом с ними.

Опрокинув пару бокальчиков, шериф пустился в объяснения относительно проблем городка:

– Некоторое время назад мы заметили нечто странное, но не могли понять, в чем же дело. Когда поняли… что же… скажем прямо, надеюсь, у тебя есть опыт охоты на чертей, Джеймс?

– Плавали, знаем, – ответил Молчун и медленно, никуда не торопясь, отпил бурой жидкости. – Последний раз я был в такой глуши в Местности 24–9.

Оливер нахмурился, не отрывая взгляда от своего бокала.

– Боже правый, 24–9? Тот случай в Бейкерсфилде? Насколько я знаю, немногие из ваших выбрались живыми из того дерьма.

По правде говоря, Джеймс удивился, что вести об этом дошли до такой глуши, да и сам он помнил не больше нужного. Он уставился в свой бокал.

– Ну да.

– Черт подери, – не веря своим ушам, продолжил Оливер. – Но все же вам удалось вынести последнее гнездо Стайки Крыс. Это уже что-то. Твой приезд, похоже, то, что нам нужно. Можно сказать, мы знаем, что именно лишило нас покоя, Джеймс. Где-то там мечется… Ведьма.

Услышав это слово, Молчун не подал виду, но почувствовал, как волосы встают дыбом. В его голове пролетают дюжины образов, картин, и он не рад ни одной из них. Эти опасные мутации появились на свет, когда человечество впервые загрузило свое коллективное сознание в цифровой мир. Ходячий баг, обращающий людей в чудовищ.

Давным-давно, в настоящем мире эти создания также были известны под именами «суккуб» или «вампир». В Киберсайде «Ведьма» – это сокращение от их колдовской способности проникать сквозь барьеры жертвы и высасывать их жизнь, личность и навыки. Когда Ведьма наедается досыта, от жертвы остается лишь пыль.

А в этом городишке пыли было выше крыши.

Джеймс отвлекся от своих мыслей и осознал, что Оливер все это время продолжал болтать:

– Поначалу людей пропадало мало, это происходило спонтанно, но вскоре начали исчезать целые хозяйства. Мужчины, женщины, дети исчезали под покровом ночи. Мы искали их повсюду, но так никого и не нашли.

– И с чего вы взяли, что это Ведьма? – Джеймс отпил еще немного.

– Понимаешь, вот в чем штука, – Оливер помотал головой. – Мы-то думали, что это налетчики, но не обнаружили ни следов борьбы, ни потасовки на ранчо. Отверстий от пуль, поломанных замков тоже не было. Только чертова пыль. Такое ощущение, что…

– …эту тварь были рады пустить внутрь. Да, похоже на Ведьму. Но все-таки мне кажется… – Молчун намеренно не закончил предложение, подливая себе еще бурбону.

Как он и думал, все остальные подслушивали их разговор. Пожилая леди вдруг закричала:

– Вам приходилось встречаться с Ведьмами? Это правда, что про них болтают?

Прежде чем ответить, Молчун выдержал паузу, раздумывая, насколько ужасен бурбон на вкус. Затем поразмыслил над тем, как бы лучше ответить на вопрос. Оглядевшись по сторонам, он пришел к мысли, что паника только ухудшит положение. В его голове уже созрел план.

– Зависит от того, что вы о них слышали. Все Ведьмы разные. Это… – Молчун подумал, каким термином лучше воспользоваться: – …существо обычно принимает личину симпатичного человека либо беззащитного создания. Не знаю. Может быть, перед тем, как исчезнуть, ваши местные видели раненого подростка или заблудившегося ребенка. Они пользуются вами, заставляют пригласить их внутрь.

– Но что они делают-то? – донесся нервный голос. Люди реагируют как нужно, и Молчун продолжает:

– Бывает по-разному. Получив доступ, Ведьма будет пытаться обмануть вас и ваших близких фальшивой искренностью. Ей даже не нужно уничтожать защитные барьеры человека, его фаерволы: вы сделаете это своими руками. Тем временем существо попытается взломать ваши персональные логи, откуда оно будет черпать информацию, с помощью которой будет и дальше вас мучить. Ведьма хочет, чтобы вы от нее эмоционально зависели, – слова застревают в горле Джеймса.

– Выходит, оно жрет человека изнутри, – прошептала напуганная Долорес.

Понизив голос так, чтобы только Оливер мог его слышать, Молчун пробормотал:

– Послушайте, шериф, может быть, продолжим этот разговор в другом месте…

– Нет, Джеймс. – Шериф подлил себе еще бурбона. – Люди имеют право знать, что случилось с их товарищами.

Понимая, что все внимание сосредоточено на нем, Джеймс в итоге продолжил:

– Как только Ведьма эмоционально поглощает жертву, она заражает данные вирусом, который еще больше усиливает связь между паразитом и жертвой.

Молчун допил остатки своего напитка, и шериф повторил за ним.

– В конечном счете ты настолько погружен, что даже не замечаешь финального штриха Ведьмы. Как только все преграды пройдены, она питается твоей жизненной силой, разбирая на части и пожирая все, что делает тебя тем, кто ты есть.

Тишина, видимо, означает, что он малость перегнул. Джеймс подождал реплики Оливера.

– Я так понял, дружище, что ты назубок знаешь этих… тварей. Славно, что ты все же пожаловал к нам. Но как избавиться-то от этой напасти?

Молчун похрустел костяшками пальцев.

– Из опыта могу сказать, что пули отлично делают свое дело.

Позволив словам осесть в помещении, он решил действовать: встал, кинул пару жетонов на стойку – под недоуменные взгляды людей.

– Погоди, а ты куда собрался?

Молчун благодарно кивнул официантке и повернулся к Оливеру.

– Я? Собираюсь разбить лагерь за городом. Я так понял, у вас тут проблемы с Ведьмой. Я-то просто мимо проезжал.

Стоило ему направиться к выходу, все вокруг словно взорвались. Сбитый с толку Оливер, теперь уже слегка пошатываясь, выбежал за ним на улицу.

– Какого дьявола, Джеймс? Я думал, ты пришел помочь. Это все из-за денег? Наш город, может быть, и не велик, но с миру по нитке наскребем достаточно, чтобы нанять Молчуна.

Джеймс остановился и посмотрел в остекленевшие глаза шерифа.

– Все так, я пришел помочь. Но я кое о чем умолчал: Ведьма может принять вид любого, кого она поглотила. – Он на мгновение задержал взгляд на шерифе. – Любого.

Молчун выждал, пока Оливер обрабатывал поступившую информацию. Шериф не смог скрыть ужаса, который, по крайней мере, выглядел вполне искренне. Джеймс взял это на заметку.

– Хочешь сказать, что кое-кто из тех ребят?.. – Он показал большим пальцем себе за спину.

Наемник поднял руки ладонями наружу.

– Все может быть. И даже если я не прав, не хочу сеять панику.

Оливер покачал головой и показал на салун.

– А я и впрямь чуть не повелся, Джеймс! Да все там с ума уже посходили! Как мне теперь потушить это пламя и удастся ли мне вообще?

Джеймс пожал плечами.

– И не надо. Пусть говорят. О Молчуне, который прибыл в город. Еще скажи, как ты уломал меня помочь решить вашу маленькую проблему. И убедись, что эти слова пошли в народ. Я хочу, чтобы это существо знало, что я здесь ради него.

Шериф наморщил лоб, пытаясь справиться с действием бурбона.

– Погоди, ну да… нет, я понял. Вроде понял. А что по поводу твоего гонорара?

Собеседник обдумал вопрос Оливера. Этот вопрос беспокоил его с тех пор, как он заговорил с законником.

– Оливер, я уже заключил контракт. Я так понял, что задание прилетело от кого-то сверху. В этом городе есть мэр?

На лице Оливера появилось еще большее смятение.

– Что? Бред какой-то. Может, мэр и в самом деле связался с тобой, но он исчез несколько недель назад. Насколько мне известно, никто так и не объявился.

Молчун нахмурился. Раньше он, бывало, заключал контракты, не задавая вопросов, но с этим делом с самого начала все пошло не так. Шериф уже должен был быть в курсе, что Джеймс приедет. Но все-таки где-то здесь рыщет Ведьма…

– Хм… ясно. Ну, похоже, кто-то за вами приглядывает. Возвращайся внутрь и занимайся своими делами, Оливер.

Шериф Хоумстеда остановился на полпути к пабу и развернулся.

– Погоди-ка, откуда ты знаешь, что Ведьма – это не я?

Не оглядываясь, Молчун направился к окраине города.

– Я и не знаю, – бросил он через плечо. – Но если ты – Ведьма, то наверняка захочешь защитить свои владения. Если что, ты знаешь, где меня найти.

К тому времени, как он добрался до места назначения, уже стемнело. Молчун подошел к заброшенному зданию на окраине города и предположил, что оно принадлежало одной из жертв Ведьмы. Он навалился всем своим весом на дверь, и та поддалась. Внутренне он готовился к неизбежной встрече.

Передвинув мебель, Джеймс собрал несколько деревяшек и разжег камин. Он развернул свой спальный мешок, спрятал в нем пистолет. Пришло время игры в ожидание. Он уселся и начал греться у ревущего камина. Пламя поглощало дерево, и его мысли начали блуждать. Он смотрел, как пляшущие языки пламени отбрасывают тени на соседнее кресло со сломанной ножкой, которое льнет к огню в надежде хоть как-то согреться в этом безжизненном жилище. Джеймс зевнул и оглядел остальную часть комнаты, стараясь не уснуть. В выцветших обоях ему что-то показалось знакомым – рисунок в виде старой морской карты; на ней изображен Старый мир во всех его деталях, а вот грани Нового мира испещрены морскими гадами и русалками. Джеймс уже видал их прежде в прежней памяти, которой он ныне сторонится. Веки все тяжелели, и память взяла над ним верх.

* * *

Он уже видел это раньше. Бесчисленное, мучительное множество раз. Его сын, Тимоти, рьяно пытается разбудить его, а Джеймс делает вид, что не слышит. Еще одна бессонная ночь на работе, еще одна жесткая запара перед дедлайном на текущем проекте. Но как объяснить это ребенку?

– Пап, пап, пап! Эй, пааааап!

Тот же Джеймс Рейнольдс, только слегка моложе, открыл глаза и увидел расписные обои своей спальни. Морские гады и русалки пялятся на него в ответ. Джеймс по-прежнему удивлен, что жена разрешила их оставить. Он потер покрасневшие глаза, затем оглянулся и увидел щербатую улыбку сына. Часы на ночном столике насмешливо на него поглядывают: он проспал всего четыре часа.

– Где твоя мама? – спрашивает Джеймс.

– Забрала Ниндзя на прогулку. – Тимоти в восторге от того, что его отец наконец проснулся. И чтобы продолжить празднование победы, он принялся скакать по его кровати. – Она пыталась тебя разбудить, но ты не откликался, только храпел в ответ. Ты так все на свете проспишь, пап.

Усмехнувшись при мысли, что он «поспал», Джеймс сонно вылез из-под уютного одеяла и потянулся. Открыв ящик тумбочки, Джеймс вытащил оттуда банку «Ред Булла» и одним глотком выпил половину.

Тимоти с неодобрением покосился на банку и как ни в чем не бывало произнес:

– А мама говорит, что это дерьмо собачье.

– Я в курсе, – улыбнулся Джеймс, – но порой взрослым нужно чего-нибудь выпить, чтобы проснуться. – Он едва смог встать. – И не выражайся мне тут.

В ванной ледяная вода заструилась по лицу, а эффект от энергетика разлился по телу. Шестеренки и реле в его голове включились в процесс.

Тимоти встал рядом с отцом и нетерпеливо на него уставился:

– Пап, давай быстрее. Ты же говорил, что мы сегодня пойдем гулять по парку.

Измученное отражение Джеймса смотрело ему прямо в глаза. Он шумно выдохнул.

– Тим…

Тиму отлично знаком этот тон.

– Но ты обещал!

Неохотно Джеймс опустил взгляд в пол.

– Я знаю, малой, но папе нужно снова на работу. Все остальные продолжают работать не покладая рук…

Не дослушав Джеймса, Тим выбежал из ванной комнаты. Устало следуя за ним, он увидел, как тот выбежал за порог, на котором остановилась его жена Сара.

– Джеймс, мы же с тобой договаривались. Ты не можешь продолжать в том же духе.

К сожалению, Джеймсу отлично знаком этот ее тон, и теперь уже он хотел бы смотаться из комнаты так же беззаботно, как его сынишка. Помотав головой, он направился прямиком к шкафу, не ввязываясь в перепалку. Это жене не нравится, и она перехватывает его.

– Не позволяй им так с собой обращаться. Они не могут продолжать пользоваться тобой и дальше.

Джеймс натянул рубашку через голову.

– Сара, я ведущий программный инженер. У меня есть определенная ответственность перед…

Это прозвучало неправильно, и Джеймс практически сразу пожалел, что выразился именно этими словами.

– Ответственность? У тебя перед семьей ответственность. Он твой сын, а я твоя жена!

Из коридора слышно, как громко хлопнула дверь в комнату Тимоти. Усталый, голодный и побежденный, Джеймс прошел мимо жены и направился к выходу. Он и так уже опаздывает. Как только он пересек порог, золотые солнечные лучи благостно погрузили его разум во тьму цифровой пустоты.

2

Ведьма

Молчун не понял, как уснул, и уже проклинал себя, с осторожностью открывая глаза. Гаснущие угольки отбрасывают багровый отсвет на стены, и глазам потребовалось еще несколько секунд, чтобы прийти в себя.

Когда он наконец заметил тварь, каждая мышца его тела напряглась; Джеймс с трудом подавил инстинкт «бей-или-беги».

Ведьма приняла форму юной женщины, не старше двадцати лет. Крупные карие глаза пытливо изучали его из-под темных прядей. Грязное пальто цвета хаки скрывает бóльшую часть фигуры, но стройные ноги свисают с ветхого прилавка, на котором сидит существо. Он не вполне уверен, почему оно не шевелится, поэтому тянется к пистолету, который должен лежать в спальном мешке.

Затем Ведьма заговорила. Каким бы себе ни представлял Джеймс ее голос, он все равно звучит иначе.

– Вау, Молчун, не гони. Не надо резких движений.

Существо наклонило голову набок и улыбнулось.

Сбитый с толку, Джеймс попытался осмыслить происходящее. Существо не напало на него, хотя и имело возможность. Он медленно присел, не прекращая вымерять взглядом расстояние между своим оружием и Ведьмой.

– Я все еще дышу, так что тебе явно что-то от меня нужно, тварь. Что именно?

Вопрос прозвучал прямо и грубо, и он не рассчитывал услышать ответ Ведьмы. Он всего лишь хотел выиграть время. Беглое сканирование внутренних систем показало, что фаервол и защитные программы не тронуты. Молчун поискал другие лакуны, но на поверку выяснилось, что все на своем месте. Его тревога усилилась, когда он снова увидел улыбку на ее лице. Как и у большинства Ведьм, у этой красивая улыбка – мощное средство, с помощью которого можно обезоружить жертву.

– Хороший вопрос. Не знаю, что и сказать. За последнее время ты самый интересный персонаж из тех, что посылали за моей головой.

Она покачала ногами туда-сюда, все еще вальяжно сидя на стойке.

– Хорошее представление ты устроил в баре. Та еще веселуха. Просто взял и вышел! Видел бы ты выражения их лиц.

Ведьма лениво оглядела комнату, но в ней особо нечего разглядывать.

– Так что… не знаю, не знаю… у тебя хватает мозгов, чтобы понять, когда стоит закосить под дурачка, Джеймс.

Существо приподняло бровь.

– Джеймс же, верно? Или лучше Джим?

Прежде чем Джеймс успел ответить, существо посетило вдохновение:

– Я знаю! Буду звать тебя Джимбо!

Ее слова застали Джеймса врасплох, и он тут же перестал тянуться к спальному мешку.

– Нет. Не стоит меня так называть. Слушай, какого черта?..

Он услышал свой голос и похолодел внутри. Он заглотил наживку и уже включился в диалог. Молчун глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки.

– Чего ты хочешь?

Ведьма закатила глаза с особым тщанием ради пущего эффекта.

– Боже, чувак, где же твои хорошие манеры? Мне приятно с тобой познакомиться, Молчун. Я, кстати, Матильда.

Существо подняло обе руки, показывая свою безоружность – по крайней мере, видимую. Одной рукой Ведьма указала на пол, соскользнула со стойки и мягко приземлилась на ноги.

– Я хочу, чтобы ты вспомнил: когда тебе предложили этот контракт, тебе ничего не показалось странным? Ну типа, стремным?

Молчуну не хочется следовать за ходом мыслей Ведьмы, вне зависимости от того, насколько безобидно это звучит, но все-таки кое-что не дает ему покоя с той поры, как он поговорил с Оливером. Он также поднял руки, затем медленно указал на свой нагрудный карман. Существо с одобрением кивнуло, и он большим и указательным пальцем вытащил оттуда мятую пачку сигарет, осторожно достал одну штуку и раскурил ее. Он ломает голову, пытаясь понять, не упустил ли чего, принимая контракт. Становится все более очевидно, что никто из городских его не нанимал; но кому еще есть дело до благополучия этой глуши?

Он начинает с самого простого предположения: местные фермеры добывают ресурсы не просто так, и было бы разумно полагать, что кто-то решил нанять его для защиты своих вложений. Впрочем, чем больше он раздумывает над пеленой тайны, окутывающей контракт, тем более скверно становится у него на душе.

В Киберсайде фермеры тратят свое время, обращая вычислительную мощность в расходные единицы вроде еды, стройматериалов или иных вещей, важных для экономической структуры Системы, – достаточно прямолинейная схема, изначально придуманная для того, чтобы вознаграждать новых пользователей и пионеров первой волны, которые отправились отстраивать цифровой мир. Система ставила на первое место тех, чей труд был тяжелее прочих, и эта модель работала достаточно хорошо до тех пор, пока поселенцы не нахлынули целыми толпами. К сожалению, как и в случаях массовой миграции на протяжении всей истории человечества, высокие идеалы принесли в жертву жадности. По мере того как из-за экологических бедствий уровень жизнеспособности в реальном мире продолжал падать, все большее число людей начали переносить свое сознание в Киберсайд. Когда денежные мешки в конечном счете сдали свои физические тела, они и не думали отказываться от своих активов и влияния. Стоило им подключиться к сети, экономические протоколы Системы пошатнулись. Хакеры навязали феодальную иерархию, и рабочие мигом очутились на социальном дне. Киберсайд мог бы стать новым миром, мечтой во плоти, но скатился к знакомому всем порядку.

Джеймс посмотрел на свою сигарету. Длинный пепельный цилиндр зацепился за обгоревший кончик сигареты. Ведьма так и не отрывает от него взгляда.

Неожиданно Джеймс обнаружил, что его разум занят совсем не Ведьмой, а деталями контракта. Прокручивая данные, он заметил деталь настолько яркую, что поверить не мог, что упустил ее раньше. Маскировка была настолько хорошей, что большинство Молчунов вряд ли обратили бы на нее внимание. Кто-то подделал индексацию контракта таким образом, чтобы все думали, что заказ пришел из Местности 26–5, хотя на самом деле его спустили из одного опасного места в Киберсайде, с которым Джеймс уже был хорошо знаком.

Он произнес с отвращением:

– Вавилон.

И в сердцах щелчком отправил сигарету прочь, во мрак. Ведьма прямо засветилась от счастья и захлопала в ладоши с неторопливой наглостью, отточенной до совершенства.

– Ага. Наконец-то дошло-доехало. Если бы ты не был так охоч до склоки с еще одним монстром, ты бы заметил это гораздо раньше, Джим.

Ведьма даже не думает, что он может ее перебить.

– Слушай, я понимаю. Ты – наемник, который разбирается с багами и сбоями… скажем так, лицом к лицу. Но еще заметно, что у тебя явный комплекс добродетельности. Иначе ты бы не ввязался в ту заварушку в Бейкерсфилде. Черт подери, да ты поперся в такую даль, только чтобы помочь этому гиблому городку! Но ты хотя бы раз задумывался о том, чем ты вообще занимаешься?

Джеймс продолжает слушать Ведьму… Матильду… со все возрастающим беспокойством. С каждым словом, с каждым новым байтом информации она завлекает его все больше и больше. Он слышит свои собственные предостережения, мысленно возвращаясь в салун Хоумстеда, – и не может разорвать свою собственную связь с существом перед ним. Но все, что она говорит, похоже на правду.

Матильда приподняла бровь и вновь очаровательно улыбнулась. Ее глаза проникают глубоко в его душу.

– А теперь главный вопрос, Джеймс. Зачем кому-то скрывать свою личность только для того, чтобы обманом заставить Молчуна убить Ведьму? Мы уже поняли: для того, чтобы усыпить твое доверие, многого не нужно.

Он поймал себя на том, что дергает правой рукой: вновь нервный тик, который, как он думал, давным-давно остался в прошлом.

– Не знаю, может быть, это все дерьмо собачье.

Ведьма ловко приподнимает уже другую бровь.

– Брось, Джеймс, ты так близок к истине. С людьми в округе явно что-то не так.

Молчун попытался перехватить инициативу и указательным пальцем погрозил Ведьме.

– Давай-ка кое-что проясним, «Матильда». Ты – Ведьма. Даже если меня кто-то и подставил, ты все равно вредила местным.

Она печально вздохнула:

– Ладно. Справедливо. Но давай просто забудем об этом на минутку? Если это не я, то какая альтернатива? С чего бы людям еще исчезать?

Он потянулся за другой сигаретой, но в пачке ничего не осталось. Обратив на это внимание, Ведьма залезла к себе в карман и бросила ему свежую пачку «Лаки Страйкс». Молчун впечатлился ее предусмотрительностью: она даже в курсе его любимой марки сигарет, чего вообще-то не должна знать. Ведьма, кажется, наблюдала за ним дольше, чем он подозревал. Он повертел пачку в руках, анализируя код. Не обнаружив никаких троянов, он аккуратно достал одну сигарету и закурил.

– Что ж, если скинуть тебя со счетов – хотя не то чтобы я тебе верю, – альтернатива только одна. Как бы невероятно ни звучало, кто-то хочет твоей смерти совсем по другой причине.

Глубоко вздохнув, он посмотрел на девушку. На этот раз он приподнял бровь. Ухмыльнувшись, она покивала и показала, мол, продолжай.

– Если ты не причастна к исчезновению людей, скорее всего, за этим стоят работорговцы. Крутые, черт возьми, работорговцы, раз не оставляют следов, – он обдумывает сказанное. – И с головой на плечах, раз оставили за собой пыль. Если они хотят убрать тебя, то по-любому из-за того, что ты портишь их игру.

Матильда одобрительно захлопала в ладоши.

– Другое дело! Так держать, дедуля! Соображал, конечно, не ахти как шустро, но я в тебя верила.

Молчун, не моргая, посмотрел на нее.

– Для начала, не называй меня так. И потом, даже если это правда, я не забыл, что ты Ведьма. Тебе не впервой убивать людей. Как я могу тебе довериться? Почему я не должен убить тебя прямо сейчас?

Ее плечи поникли, а в голосе появилось одновременно и возмущение, и разочарование.

– А все так хорошо начиналось. Ты хочешь, чтобы я призналась в очевидном? Да, я убивала людей. Если считать работорговцев за людей. Я вот так не считаю, а если ты их за людей держишь, то тогда да, ты прав. Тупик.

Ведьмы, как и все остальные монстры, созданные во время Транзита, стали одним из заклятых врагов Джеймса в тот момент, когда он избрал путь Молчуна. С тех пор он никогда не колебался, убивая их, но обезоруживающее, веселое поведение этой девушки его озадачило. Джеймс потушил сигарету и протянул ей пачку.

– Не, оставь себе. Я не курю.

С ворчанием Джеймс спрятал пачку в нагрудный карман.

– Хорошо. Давай еще кое-что обговорим. Допустим, я тебе поверил – опять же, не сказать, что верю сейчас – зачем вообще ты мне все это рассказываешь? Кто ты на самом деле? Чего добиваешься?

Матильда прервала зрительный контакт, чтобы выглянуть в потрескавшееся, покрытое пылью окно, и ее радостное выражение лица внезапно стало мрачным.

– В том-то и проблема, чувак. Я не помню, кто я или как я здесь оказалась.

Молчун невозмутимо на нее посмотрел.

– Херня.

Ведьма издала мягкий, невеселый смешок.

– Да я и не жду, что ты поверишь, но ты сам попросил рассказать правду. Я очнулась в этом городе три месяца назад и поняла, что у меня есть… ммм… способности.

Она отвела взгляд от окна и снова посмотрела на него.

– Единственное, что у меня было, – это ожерелье с дурацким логотипом.

Матильда показала ему жетон, висящий у нее на шейной цепочке. Даже при лунном свете, проникающем через грязное окно, Джеймс может сказать, что жетон сделан из титана. Материал без срока годности. В реальном мире он стоил бы очень дорого. Здесь из-за него могут вести войны.

– Дико, я знаю. Когда я… поняла, на что способна, я спряталась. Именно тогда я впервые столкнулась с работорговцами. Кажется, они решили, что одинокая девушка будет легкой добычей.

Она откинулась на спинку стула.

– Это была самооборона, хотя я и знала, какими будут последствия. Времени много не заняло. Вскоре появился первый охотник. Прошло несколько месяцев, и их стало пятеро. Каждый из них не похож на другого, каждый – дороже предыдущего.

Ведьма распахнула пальто, чтобы показать коллекцию ножей, лезвия которых ярко сверкнули в темноте.

– Думаю, ты представляешь, через что мне пришлось пройти и чему я научилась, пока… избавлялась от них.

Джеймс никак не среагировал на блестящий, близкий сердцу арсенал, пристегнутый к внутренней подкладке ее пальто. Но ножи он уже сосчитал.

– У тебя амнезия? Без проблем, так и быть. Допустим, я тебе поверил. Но чего… ты хочешь?

– Джеймс, с этим тоже все сложно. Хочу я две вещи. Во-первых, мне нужно закончить то, что начала. За мной охотились по всему региону. Поэтому я хочу покончить с ублюдочными работорговцами раз и навсегда. Я уже сказала, что ты не похож на остальных, и, по правде говоря, твоя помощь мне бы не помешала.

Молчун все сжимает кулак.

– Конечно, отлично. Ведьма с моральными устоями. А второе что?

Матильда сняла цепочку и бросила ему жетон. Он осторожно дотронулся до холодного гладкого металлического предмета.

– Это единственный ключ к разгадке моего прошлого. Я хочу понять, что произошло, – произнесла Матильда. – Конечно, я могу имитировать индексации, чтобы передвигаться по Киберсайду самостоятельно, но мне очень помог бы тот, кто сам может свободно путешествовать. А ты ведь Молчун. Помоги мне выяснить, что со мной произошло, и я отдам тебе эту штучку. Если ты еще не решил меня прикончить.

Джеймс поднял жетон с пола. Одной только титановой бирки хватило, чтобы возбудить в нем интерес; жетон был довольно большой, почти размером с полицейский значок. Его удивило то, насколько он легок. Но это изумление ничто по сравнению с тем, что он ощутил, когда увидел на обратной стороне «дурацкое лого» и надпись:

«ФОЛЛ УОТЕР ЛЭЙК», СЕВЕРНАЯ КАРОЛИНА

Название компании, которая создала Киберсайд.

Компании, в которой раньше работал Джеймс Рейнольдс.

Лишенный дара речи, Джеймс взглянул на юное лицо Ведьмы, которая как раз пристально его изучала в надежде понять, в курсе ли он, что это значит.

Он резко выдохнул, звук получился чем-то средним между кашлем и хрипом от удара в живот, и бросил ей жетон. Матильда поймала его, не сводя глаз с Джеймса.

– Ну и что, Джеймс? Будем драться, обниматься или какие еще идеи?

Джеймс встал и начал собираться.

– Как ты и сказала, деньги я получу, как только с работой будет покончено, и прежде, чем мы выясним, кто ты такая, нужно кое о чем позаботиться.

На ее лице появилась еще одна пленительная улыбка.

– Вот, значит, как?

Джеймс еще раз проверил, легко ли вынимается пистолет.

– Эти работорговцы сами себя не уберут.

Ведьма улыбнулась еще сильнее.

3

Трафик

В свете утреннего солнца на дороге появилась чудная пара попутчиков. Ведьма, она же Матильда, уверенно шагает по грунтовке. Молчун, он же Джеймс, размеренно следует за ней. Несколько часов назад Джеймс прибыл в Хоумстед, чтобы покончить с этим существом, а теперь он весь в ее распоряжении.

По пути к лагерю работорговцев Молчун пытается собрать детали головоломки воедино. Решение не дается.

Для начала надо разобраться с контрактом по Хоумстеду. От Вавилона добра не жди. Потом еще эта Ведьма. Ладно бы еще было дело в ее характере, но это ее стремление уничтожить работорговцев показалось Джеймсу по меньшей мере странным. Как это существо, которое живет только тем, что систематически убивает других людей, может вообще обладать какими-либо моральными устоями? Еще эта амнезия.

И вдобавок ко всему компания «Фолл Уотер Лэйк» – источник многих воспоминаний о прошлой жизни Джеймса Рейнольдса.

Джеймс методично делает шаг за шагом, пытаясь обмозговать все детали, пока тихий голос наконец не проникает чуть ли не в самое его сознание.

Осознав, что Матильда ведет с ним беседу или, по крайней мере, пытается что-то ему сказать, Джеймс вновь переводит взгляд на дорогу, лежащую перед ними, и думает о делах, что ждут их впереди.

– Что же… я так поняла, болтать ты не любитель.

Джеймс лишь усмехнулся в ответ.

Матильда поворачивается к нему, но все равно продолжает идти задом наперед.

– Нет, это нормально. Вообще нормально. Я понимаю. Ты могучий молчаливый мужик. Логично. Вы, вообще, ребята-наемники, не особо блистали фантазией, когда обозвали себя «Молчунами». Могу себе даже представить, как проходил этот ваш съезд. Стоите такие себе с постными лицами, пытаясь перещеголять друг друга, кто же придумает словцо посуровее.

Джеймс не удостаивает ее взглядом.

– Что тебе нужно?

Матильда вновь улыбается как ребенок. К этому Джеймс уже начал потихоньку привыкать.

– Я к тому, что есть слово гораздо лучше. Ронин. Ну, логично же? Офигеть как логично. Бродяги без хозяина, самураи. Вы реально проморгали этот вариант. «Ронин» звучало бы гораздо лучше.

Джеймс вздохнул, отстегнул фляжку, прикрепленную к поясу, и посмотрел на неумолимый отсчет своих индексационных часов.

– Да, бродить – это часть образа жизни. Чтобы избежать индексации, все Молчуны должны быть скитальцами. Но наше имя – это напоминание о том, что мы должны относиться к делу беспристрастно. Таким образом наши воспоминания останутся в неприкосновенности.

Улыбка исчезла с лица Матильды, она неожиданно посерьезнела.

– В каком смысле «в неприкосновенности»?

Джеймс отмечает, что упоминание о воспоминаниях для нее очень важно. Неудивительно, учитывая положение дел.

– У каждого есть ограниченное хранилище памяти, и когда человек индексируется, часть хранилища заполняется информацией из Местности, в которую они добавились. Молчуны избегают индексации именно потому, что «бродят». Однако все, что мы делаем, заполняет объем памяти. Кончается пространство, и новые воспоминания заменяют старые. Поэтому мы придерживаемся заведенного порядка вещей, рутины. Ограничиваем контакты с другими жителями Киберсайда. Мы замкнуты в себе, потому что не хотим заполнять пространство. За «постными лицами» скрываются воспоминания, которые мы не хотим терять.

Матильда резко остановилась посреди дороги, и Молчуну тоже пришлось замедлить шаг.

– Так что… это за воспоминания, за которые ты так цепляешься?

Джеймс обошел Ведьму стороной и продолжил внимательно следить за дорогой.

– Слушай, мне тоже приятно поболтать, но нам нужно двигаться дальше. Если то, что ты говоришь, правда, нам потребуется некоторое время, чтобы добраться до места, и меня уже беспокоит, сколько времени я потерял здесь впустую. Просто… дай мне собраться с мыслями.

Ведьма догнала Джеймса и зашагала рядом с ним.

– С какими мыслями?

– Транспорт. Я знаю, что тебе не нужно беспокоиться об индексации, но, если все пойдет прахом, я застряну в Хоумстеде.

Матильда кивнула и оглядела окружающую их пустынную местность.

– Ну да. Справедливо. Понимаю. И какие у тебя идеи?

Молчун сделал еще один глоток из фляжки и осмотрел холмы.

– Не знаю. Большинство узлов связи в этом разделе были отключены Системой, и я не особо что видел по пути в Местность 24–6.

Матильду осенило, и она щелкнула пальцами.

– Я знаю! Я проверю поглощенные мною данные. Наверняка от тех ищеек, что отправили за мной, должно было что-то остаться. Может быть, даже что-нибудь полезное.

Джеймс почувствовал, как сжимается его кулак.

– Я не уверен, что это…

Матильда его перебивает:

– Не парься, дедуля. Времени много не займет.

Прежде чем Джеймс успел хоть что-нибудь сказать, глаза Матильды загадочно засветились – именно так Ведьма получила доступ к одной из поглощенных раннее жертв. Пока они болтали о том и о сем, Джеймс на мгновение забыл, с кем разговаривает.

Джеймс ждет, неловко переминаясь с ноги на ногу, пока Ведьма изучает данные, которые видит только она. Полминуты – это целая вечность. Он ощущает тепло восходящего солнца. Наконец Матильда моргает, приходит в себя и осматривается.

– Много я не нашла. Только несколько фургонов да парочка захудалых ферм.

Молчун повесил флягу на место:

– Погоди, повтори еще раз. Ты сказала, «фургонов»?

– Да, но они были не на ходу.

Джеймс махнул рукой.

– Да нет же. Я не к тому веду. Далеко мы от них?

Матильда странно на него посмотрела, но указала на холмик неподалеку от главной дороги.

– Эм, да всего в полутора километрах отсюда. Не хочешь объяснить, что именно… О, мог бы и подождать.

Молчун бодро направился в сторону холма. С каждым шагом он чувствует обратный отсчет индексационных часов.

– Фургонов, может, там и нет, но если повезет, то поблизости должны были остаться дефолтные лошади.

Он слышит, как Ведьма бежит следом за ним.

– Лошади? Что за «лошади»?

– Лошади. В смысле, «что за лошади»? Ну такие, знаешь, четвероногие млекопитающие с длинными мордами.

Матильда помотала головой, отмахиваясь от его вопроса.

– Нет, я имею в виду, зачем там лошади, если Система отключила Сеть фургонов? Система же внедрила обновления в транспортную сетку, и смысла держать их рядом уже нет.

Джеймс уже свернул с главной дороги и был готов рискнуть.

– В первые дни Киберсайда лошадей использовали в качестве запасного варианта, например, для инженеров, чтобы путешествовать во время работы на участках, которые проходили техремонт. Я уверен, что у Системы не было полномочий отключить их все.

Джеймс обратил внимание на странный взгляд, который бросила на него Матильда, но был рад, что вопросов не последовало.

Они молча шли дальше, пока не добрались до стоянки фургонов. Обыскав все вокруг, они так ничего и не нашли и теперь встали на заброшенном постоялом дворе. Матильда от досады пнула ближайший деревянный столб.

– Нечего сказать, Джеймс. Лошадей я здесь не вижу. Надеюсь, у тебя есть запасной план?

Молчун нахмурился – отчасти из-за «Джеймса», а не «Дедули», «Джимбо» или «Джимми», – но решил не возникать на этот счет. Вместо этого он активировал инвентарь в рюкзаке и просматривал меню, пока не нашел вещь, которую давно спрятал в самом дальнем отсеке. Вспомнив, как им пользоваться, Джеймс достал простой, невзрачный свисток. Матильда шагнула к нему навстречу.

– Что это еще такое?

Он потянул спину, размял плечи и позволил себе слегка улыбнуться.

– Правильный инструмент для правильного дела. Давненько я уже этим не пользовался, но, если лошади рядом, они должны услышать.

Он повернулся к Матильде.

– Может, заткнешь уши?

Он поднес свисток к губам, и в неподвижном воздухе долины разнесся громкий пронзительный визг. Матильда вздрогнула и прижала ладони к ушам, изрядно запоздав с реакцией.

– Что за дичь, чувак? Мы же хотим, чтобы они прибежали к нам, а не унеслись прочь.

Молчун в ответ только рассмеялся, запихивая свисток обратно в рюкзак.

– У меня в кои-то веки хорошее предчувствие. – Он прислонился к одному из потрепанных столбов, который заскрипел под его тяжестью. – Доверься мне. Долго ждать не придется.

Матильда потерла уши, как бы между делом намекая на шум, и присоединилась к нему. Тишина длилась целую минуту, пока Матильда, наконец, не спросила:

– Так этот свисток использовали инженеры на ранних стадиях разработки Киберсайда?

Джеймс кивнул, оглядывая горизонт. Матильда придвинулась к нему еще ближе.

– И… откуда он у тебя?

Молчуну такие расспросы не пришлись по душе. Инстинктивно он решил прервать обмен репликами прежде, чем вопросы пойдут один за другим.

– Мы работаем вместе, но мне неприятно распространяться о себе в разговоре с Ведьмой. – Это прозвучало еще хуже, чем должно было, и он понял, что Матильду его слова ранили. Прикрыв глаза, он удивился тому, что слегка сожалеет. – Но… я ценю твое любопытство. Скажем, я кое-что знаю о Киберсайде, у меня были на то свои причины, и это знание поможет нам добраться куда нужно. А для тебя это всего лишь бонусный рабочий навык.

Матильду явно не впечатлили его попытки пойти на попятную, но прежде, чем она успела ответить, их разговор прервало появление трех лошадей. Животные выскочили из-за служебного здания и небрежно вбежали на территорию двора. Довольный тем, что ее внимание переключилось на что-то другое, Джеймс схватил свою сумку и подошел к ближайшему из животных. Бурая кожа была жестка на ощупь. Джеймс медленно погладил животное.

– Видишь, я же говорил.

Матильда уже пошла к двум другим лошадям. Белый жеребец рысью приблизился к ней, а другая кобыла, с темной гривой, блестящей в лучах утреннего солнца, ждала неподалеку. Джеймс затаил дыхание, когда Матильда к ним приблизилась. Жеребец подошел к ней ближе, но кобыла тревожно отошла к краю двора. Косясь на степь позади, она, кажется, была готова в любой момент ускакать.

Медленно, шаг за шагом, Матильда пробралась мимо жеребца. Все ее внимание было сосредоточено на самке. Ведьма пробормотала под нос:

– Полегче, девочка. Ты в порядке. Тебе не о чем беспокоиться. Я о тебе позабочусь.

Матильда подошла к вороной лошади, и та тревожно фыркнула. Протянув руку, Матильда, наконец, дотронулась до туловища животного. Кобыла тут же остановилась. Внезапно успокоившись, лошадь потыкалась мордой в плечо Матильды. Обернувшись, Ведьма лучезарно улыбнулась Джеймсу.

– Она невероятная!

Он не очень хорошо понял, что сейчас произошло, и пробормотал в ответ:

– Ну да. Она такая.

Закрепив свое снаряжение, Джеймс оседлал собственную лошадь. Вместе они вернулись на главную дорогу и продолжили охоту на работорговцев.

* * *

Так как они сэкономили время в пути, Джеймс предложил устроить привал. Они передохнули на первой попавшейся ферме, ища укрытия от полуденного зноя. Как и фургонную станцию, ранчо полностью забросили, теперь оно находится в аварийном состоянии. Когда Джеймс набирал воду из колодца, он задался вопросом, не дело ли это рук работорговцев, которых они преследуют.

Налив воду в корыто, Джеймс присоединился к Матильде в тени крыльца дома. Усевшись, он достал энергетический батончик. Даже не глядя в сторону Матильды, он почувствовал ее пытливый взгляд. Как только он протянул ей закуску, она сразу же ее схватила. Он распаковал еще один батончик, и они оба принялись жевать, молча наблюдая, как лошади жадно пьют воду из корыта. Покончив с едой, Джеймс вновь закурил. Дым заклубился в воздухе, а Матильда тем временем указала на животных.

– Ты мне вот что объясни. Зачем поддерживать их существование? Сам же сказал, что их использовали инженеры в качестве средства передвижения. Какой смысл в еде? Ну типа, разве не все мы просто нули и единицы на серверах?

Молчун вытянул ноги.

– Так и есть. Эти серверы расположены глубоко под землей. К счастью, они находятся далеко от всей этой разрухи, но их все еще нужно поддерживать. Ими управляют автоматизированные дроны, которые следят, чтобы оборудование работало эффективно. Без их кода все полетит в тартарары. Помимо этого, Система установила особые правила, чтобы поддерживать Киберсайд в рабочем состоянии. Не знаю, может быть, еда как-то связана с работой нашего мозга. Человеку приходится следовать определенным правилам и закономерностям, иначе мы не сможем полноценно функционировать в цифровом мире. Так или иначе, Система следует именно этой логике.

Матильда не отрывает взгляда от животных.

– Ответ на отвали. «Это происходит, потому что иначе быть не может». Если бы правила действительно существовали, то почему с работорговцами еще никто не разобрался? Должна же Система с ними покончить.

Джеймс глубоко затянулся, размышляя над словами Ведьмы.

– Иногда люди все равно обходят правила. В конечном счете работорговцы всего лишь корректируют законы трафика под свою собственную выгоду.

Матильда бросила камень в соседнее поле.

– Трафик? Это еще что такое?

Джеймс сделал еще одну затяжку и задумчиво выпустил облако дыма.

– Все «нули и единицы» – это кодировка уникальных характеристик. Все люди – источники данных, которые отправляют в систему постоянные запросы и требования. Это называется «трафик». Чем больше трафика генерируется регионом, тем больше Система выделяет приоритетов и ресурсов для удовлетворения спроса. Таким образом, высокий объем трафика по существу означает больший бюджет для контролирующих его лиц. Больше бюджета – больше влияния.

Матильда скомкала в руке обертку от энергетического батончика.

– Итак, чем больше ты контролируешь трафика, тем богаче становишься. Выходит, кто-то наверху верховодит этим делом.

Он заметил, как быстро она обрабатывает информацию.

– Да, но это еще не все. Если где-то слишком мало активных пользователей, система может принудительно переместить жителей и отключить недостаточно эффективную Местность, чтобы оптимизировать потребление энергии.

Она вытянула шею и посмотрела на него.

– Так ты описываешь структуру, которая раздает награды за то, что у тебя больше всего народу, а если их лидер при этом жулик, то сверху могут просто прикрыть бунты. Какому кретину пришла в голову эта восхитительная идея?

Молчун поднял руки ладонями вверх.

– Погоди. Этот процесс был создан для обеспечения Местностей, которые способствовали благосостоянию их жителей. Справедливые управленцы привлекали бы к себе больше людей и ресурсов. Во всяком случае, идея была такой.

Выражение ее лица подсказало, что нет смысла спорить с изначальными благими намерениями. Спустя миг он подумал, что, возможно, она хотела, чтобы он раскрыл о себе больше информации.

– Но… когда властьимущие поняли, что стоит на кону, это привело к ситуации, известной как Первые Войны за трафик. Конфликт, который запустил эффект домино по всему Киберсайду.

Матильда потеребила обертку от батончика.

– Типа индексации.

Молчун кивнул:

– Этот инструмент создан, чтобы держать людей на территории конкретной Местности и сохранить силовой центр в целости и сохранности. Сделки, потоки денег и контроль пользователей стали делом прибыльным и безжалостным.

Матильда разорвала обертку на части.

– Так на кого же, по-твоему, работают эти работорговцы?

Молчун потер затылок.

– Ну, в самом начале было несколько организаций. Но по мере действий Войн за трафик все свелось к горстке ключевых игроков. На восточном побережье почти все протекает через Метрополис. Здесь же над всем господствует Вавилон. Эти двое постоянно торгуют людьми в своих собственных протекторатах и борются друг с другом за ресурсы.

Матильда долго обдумывала его слова, прежде чем задать следующий вопрос:

– Подожди, если индексация привязывает тебя к региону, как вообще работает «людская кража»?

Джеймс щелчком выбросил сигарету и потянулся за фляжкой.

– Поскольку индексация – это уловка, ставшая частью Системы, всегда есть способы ее избежать. Просто эти способы влекут за собой проблемы.

Джеймс отпил из своей фляжки. Матильда бросила камень в траву.

– Здесь чего-то не хватает. А что они делают, когда забирают тебя?

Джеймс вытер губы.

– Очень неприятный вопрос. Каждый человек входит в Киберсайд со своим собственным хранилищем воспоминаний, но не забывай, что и оно конечно в объеме. Итак, протоколы индексации принимают во внимание тот факт, что более старые воспоминания настроены на удаление. Распределение памяти большинства рабов резко сокращается. У тебя остается ровно столько, чтобы осуществлять запросы на услуги, но о своей предыдущей жизни ты уже ничего не помнишь, будь то в Киберсайде или в реальном мире.

Матильда издала звук, очень похожий на плевок.

– Значит, при индексации они вырезают твою память и ты становишься безмозглой овцой, которая ничего не помнит из собственного прошлого.

Когда она снова начинает говорить, в ее голосе не слышно ни презрения, ни возмущения – только беспокойство.

– Как думаешь, это как-то связано с моей потерей памяти?

Лошади, досыта напившиеся воды, разбежались по заброшенному ранчо. Джеймс обдумывает, как лучше ответить.

– Честно говоря, сомнительно. Но не уверен.

Он ждет следующего вопроса, который так и не последовал. Сидящая рядом девушка молчит.

Беспокойство лошадей помогает ему нарушить неловкую тишину:

– Наверное, нам стоит продолжить путь.

Матильда молча кивнула и направилась в сторону колодца.

Вернувшись на тропу, Джеймс время от времени поглядывал на Ведьму. На Матильду. Она ловит его взгляд и расплывается в улыбке, но все, что он может выдавить в ответ, – это короткий кивок. Его внимание сосредоточено на маленьком жетоне на ее шее, странном ключе не только к ее прошлому, но и к его собственному.

Из тех времен и мест, что существовали задолго до этого мира. Тогда у него еще была семья.

Джеймс продолжает путь, и ритмичный стук копыт уводит его мысли в прошлое.

* * *

Команда застряла в очередной запаре, все отделы погрязли в очередной бесконечной попытке исправить плохое планирование путем набрасывания бесчисленных человеко-часов. Держать компанию на плаву в неустанном и вечно изменчивом мире означает постоянно работать, чтобы удовлетворить запросы требовательной, разборчивой клиентской базы.

– Дерьмо, Джеймс, – произносит встревоженный мужчина рядом с ним. – Ты глянь, опять отчет об ошибке!

Мужчина лет тридцати пяти в покрытой потными пятнами рубашке, застегнутой на все пуговицы, с растрепанными волосами и покрасневшими глазами – все выдавало в нем человека, который попал в жернова бесконечных цифровых разработок. Стивен – руководитель проекта, живущий в постоянном страхе отстать от графика. Просто слишком много ошибок, которые нужно исправить, а они, в свою очередь, – последствия работы команды по контролю качества, дико бьющейся в муках своего нескончаемого рабочего дня. Все и вся готовится к предстоящему стресс-тесту серверов. Все это время высшее руководство неистовствовало из-за проваленных сроков и ужасных последствий слишком большой оплаты сверхурочных.

Джеймс смотрит поверх своего испуганного коллеги на не менее испуганного поставщика, бегущего мимо их комнаты; непрерывный поток ненормативной лексики, исходящий из его рта, соответствует только потоку энергетического напитка, к которому тот постоянно прикладывается. Всем известно, как Джеймс относится к Скотту – «буйной важной шишке и мудаку по совместительству», но, по крайней мере, Скотт может понять их ситуацию, даже с тем, что его конкретно все задолбало. Отдел маркетинга безжалостно долбил бедного ублюдка в течение нескольких месяцев, чтобы получить продукт в срок. Поскольку рекламная кампания уже на полном пару во всех доступных медиа, то, ясное дело, в случае «существенных потерь доходов» отдел маркетинга никто обвинять не станет.

Украдкой взглянув на часы (уже почти три ночи), Джеймс опускает голову, признавая свое поражение. Сара с Тимом уже давно сдались и наверняка легли спать. Но с овертаймом, до которого он дотянул, не говоря уже о разных стимулах для запуска в назначенные сроки, что еще он мог сделать, кроме как стиснуть зубы и ринуться в бой? По крайней мере, именно эту басню им скармливает руководство. Даже без их неподражаемой манеры пассивно-агрессивного управленческого надзора Джеймс достаточно хорошо осознает важность и ценность того, что он делает.

Этот новый проект не похож ни на что, над чем он когда-либо работал раньше. Это же гребаная революция.

Джеймс протер глаза. Красочный словарный запас Скотта передался и ему. Джеймс пристально смотрит на экран, анализируя строки кода. Это все-таки революция. Он не может перестать размышлять об этом: о переносе разума – крайне эмулированного сознания – в сеть. Это изменит жизнь человечества.

И обогатит семью Джеймса.

Задумавшись, Джеймс медленно осознает, что Стивен пытается привлечь его внимание.

– Джеймс, там еще много чего, приятель. Я начну делать перекрестные ссылки на них на трекере. – Усталость и решимость, кажется, подталкивают его к делу. – И поставлю еще один кофейник.

Джеймс наблюдает, как Стивен уверенно направляется в комнату отдыха. Снова протирая глаза, Джеймс занимает удобную сутулую позу и возвращается к экрану.

– Черт возьми, сколько фокус-групп занимаются этим делом?

Он пробормотал, на несколько секунд замерев над клавиатурой:

– Я смогу проводить больше времени с семьей, как только мы закончим.

Мысли о спокойной и уютной жизни заполняют его разум. Вернувшись к реальности, он нажимает клавишу ввода и возобновляет свой быстрый и уверенный бой по клавиатуре.

* * *

«О чем ты думаешь, Джеймс? Джеймс?»

Молчун рывком возвращается к окружающей его реальности в Киберсайде. Он не знает, к чему вообще эти воспоминания начали возвращаться, но явно не к добру. Он подумывает запустить глобальную проверку, когда закончит это дело.

Матильда едет рядом с ним по пыльной дороге. Глядя на нее, Джеймс размышляет о ее внешности. Настоящее ли это лицо Матильды или какой-то девушки, которую она поглотила? Или, по ее мнению, именно к этому облику он наиболее восприимчив?

– О прошлом, – наконец отвечает он.

Матильда поджимает губы, но не настаивает. К счастью, большинству людей, и даже тем, кто вообще ничего не помнит, хватает здравого ума, чтобы не совать свой нос в дела Молчуна.

Джеймс хочет расспросить Матильду о ее прошлом, поступках, способностях и просто о том, что ей надо по жизни, но отбрасывает эту мысль. Она все еще Ведьма, а откровенность с Ведьмами никогда не приводила ни к чему, кроме нежданной кончины.

До сих пор они никого не встречали на извилистой, испещренной колесами дороге, и Джеймс предпочел бы избежать внимания. Он украдкой бросил еще один взгляд на Ведьму. Каким-то образом этой девушке удалось в одиночку сорвать операцию по торговле людьми недалеко от Хоумстеда и вдобавок устранить матерых убийц, которых за ней отправили. Она может за себя постоять и ищет возмездия. Джеймс задумчиво положил руку на рукоять своего оружия. У него никогда не было угрызений совести после убийства работорговцев. Их варварское использование ошибок Системы в свою пользу только создает новые. А Джеймс, как инженер, к ошибкам, которые приносят фактический вред, относится с большой нелюбовью.

Матильда начинает напевать какую-то мелодию. Теплый воздух почти так же тих, как тревога, закрадывающаяся в его мысли. Если то, что она говорит, правда, потеря нескольких низкоуровневых операторов трафика вряд ли оправдают кредиты, потраченные на ее устранение. От мыслей о количестве охотников, которых она поглотила, скрутило живот. Теперь она обладает всеми их навыками.

Когда Матильда натянула поводья, Молчун быстро повторил ее движение.

– Что случилось?

Матильда медленно слезла с лошади и погладила гладкую черную шерсть животного.

– Мы уже близко. Лучше продолжить путь пешком.

Она жестом указала на холмистый ландшафт впереди по дороге.

– Лагерь переработки прямо там.

4

Работорговцы

Привязав лошадей к тощему деревцу и оставив их пастись, Молчун и Матильда осторожно поползли вверх по гребню холма, откуда открывался вид на лагерь работорговцев. С каждым осторожным движением вперед Джеймс помнил о часах индексации, которые продолжали свой тихий обратный отсчет. Он вытащил карту. Дисплей окружающей местности появился над его часами; Джеймс оценил расстояние до пограничной Местности. Очень рискованно. Им нужно как можно быстрее разобраться с этой бандой работорговцев.

Распластавшись на вершине холма, Джеймс достал бинокль и осмотрел местность. Вооруженная охрана патрулирует аванпост. Поиск пленников не занял много времени. Часовые охраняют ворота, отделяющие загоны от остальной части лагеря. Джеймс изучил обветшалые окрестности аванпоста и отметил расположение работорговцев. Ему бросился в глаза отдельный отряд солдат, который охранял деревянную платформу с каким-то аппаратом в центре лагеря. Что это за машина, Джеймс понял, увеличив изображение.

– Вот же сволочи.

Этот грубый механизм повторной индексации, известный в Киберсайде под названием «мозголом», был разработан исключительно с целью полного уничтожения памяти жертвы и всей необходимой информации. В сухом остатке выходит не более чем ходячая шелуха, сосуд, готовый к выполнению любых поставленных задач. Молчун изо всех сил сжал зубы.

Внезапная суматоха снова привлекла внимание Джеймса к загону. Горстка работорговцев бросилась на пожилого пленника, понукая его выйти из загона. По рваной фланелевой рубашке и грязным джинсам понятно, что в плену он находится очень долго. Как только пленник вышел из загона, остальные мордовороты принялись пинать и бить его током, чтобы тот двигался в направлении «мозголома». Больно смотреть, как старик кричит и изо всех сил пытается вырваться. Только жесткий удар прикладом по затылку оборвал его попытки сопротивления.

Пленник только начал приходить в себя, когда работорговцы надели ему на голову ржавое устройство, похожее на шлем. На крики, проклятия и мольбы о пощаде никто не обращал внимания. Мужчина слабо всхлипнул, когда ремень застегнули на его подбородке. Стоящий рядом работорговец захлопнул маску «мозголома» и показал большой палец кому-то вне поля зрения Джеймса. Тело старика дергалось в течение нескольких мгновений, а вокруг устройства вспыхнула тонкая, ослепительная фиолетовая молния. Джеймс порадовался, что он слишком далеко, чтобы уловить едкий запах горелой плоти и озона.

Спустя несколько секунд ужасная процедура по удалению всех воспоминаний длиною в жизнь окончилась. Когда с пленника сняли шлем, Джеймс заметил на его лице следы от слез, но в остекленевших глазах не было ничего, кроме покорной пустоты. Тело стащили со стула. Джеймс подошел поближе, все еще отслеживая движения работорговцев на другой стороне платформы. Несколько работорговцев потащили покорного, молчаливого пленника к воротам, где их ждал техник, который нажал что-то на командной консоли, и транспортационный портал ожил.

То, что осталось от старика, засунули внутрь, после чего он мгновенно исчез.

Джеймс знает, какая судьба ждет старика. После транспортировки нового раба, теперь всего лишь относительно разумного дрона, будут использовать для поддержания уровня трафика в отдаленных краях Киберсайда. По мере того как он постепенно восстановит свои базовые способности, его обучат оформлять запросы низкого уровня в Системе и выполнять протокольный контрольный список черных задач. За это он будет получать питание и кредиты. Если его повысят до «премиум-класса», то переведут на работу к более высокой клиентуре или даже в глобальные развлекательные услуги.

Молчун опустил бинокль и повернулся к Матильде. Он уже обдумал план атаки, но замер, заметив опасное свечение вокруг глаз ведьмы. Бросив рюкзак, Матильда расстегнула пальто и разложила свой огромный арсенал ножей.

Джеймсу не нужно сканировать лезвия одно за другим, чтобы понять, какое это опасное оружие. Оно пропитано смертоносными вирусами и создано, чтобы отрезать каналы доступа между потенциальными жертвами и Системой. Раньше он видел подобные клинки в руках безжалостных убийц, но никогда в таком большом количестве у одного пользователя. Такое смертоносное оружие, заточенное под одну конкретную задачу, может использовать только опытный специалист – или настоящий психопат. Только настоящий мастер эффективно их использует; они могут подарить быструю… или, наоборот, мучительную и долгую смерть.

Матильда расправила плечи и с холодной решимостью во взгляде похрустела шеей. Следуя ее примеру, Молчун расслабил руки и вытащил пистолет из кобуры. Он проверил редкие, высокоскоростные пули, которыми намеревался убить Ведьму: вот они, на своем надежном месте, блестят в смазанных камерах. Джеймс сам написал код для этих пуль и со всей предосторожностью схоронил тайники с ними по всему Киберсайду. Каждая пуля – отвратительный коктейль вредоносных приложений и протоколов, рассчитанных на то, чтобы пробить защиту даже самых сильных противников с помощью простого, но сильного вируса. При ударе он спамит защиту цели, пока та не отключается. Быстрая и тихая смерть – в разительном контрасте с тем, что предлагал арсенал его спутницы.

Довольный состоянием своего оружия, он уже готов был обсудить план с Матильдой – и лишился дара речи. Ведьма уже спустилась вниз по склону, держа прямой курс на лагерь.

– Черт подери, ты что, издеваешься?

Поспешно убрав оружие в кобуру, Джеймс бросился за ней, но она уже зашла в лагерь прежде, чем он успел преодолеть хотя бы половину расстояния. Она ведь только что подвергла их жизни опасности, даже если не забывать про ее способности.

Ведьма уже примерно в двадцати шагах от укрепленных ворот лагеря внаглую приближалась к отряду часовых. Они были так ошеломлены ее поведением, что Матильда прошла еще шесть шагов, прежде чем один из них поднял свой потрепанный полевой карабин.

Все еще пытаясь сократить разрыв между ними, Джеймс ясно слышит, как Матильда говорит:

– Даров, чуваки.

Стоит отдать должное, часовой с потрепанным карабином все же поднял руку в одностороннем жесте ладонью наружу. Но это не остановило первый из клинков Матильды: она вскрыла ему глотку, наружу забрызгали кровь и данные. Мертвец упал на землю со скорее озадаченным, чем испуганным выражением лица. Матильда хирургически вскрыла и второго, после чего патруль поднял тревогу; Джеймс же тем временем только успел достать пистолет из кобуры.

– Черт возьми, она быстрая, – пробормотал он, открывая огонь и неуклонно продвигаясь вперед, расстреливая попадающиеся на пути цели.

Матильда хороша в ближнем бою, так что Молчун решил разобраться с орущим подкреплением, которое только начало собираться с силами.

Молчун боковым зрением видит, как за Матильдой безжизненные окровавленные тела падают на плотно утрамбованную землю. Снимает стрелка, который тщетно пытается прицелиться в Матильду, не причинив вреда своим товарищам. Он всаживает пулю в запястье, а затем в шею сторожа у ворот, поднесшего ко рту что-то вроде рации. Решетит пулями грудные клетки, а данные и кровь смешиваются с грязью. Защитники лагеря едва ли понимают, что происходит. Когда работорговцы осознают, что их дело дрянь, половина лагеря уже разрушена. Они даже почти не прицеливаются. Бойцы, вооруженные допотопными, обычными винтовками, не представляют угрозы для Молчуна и Ведьмы.

Джеймс активирует боевой протокол, который заполняет непосредственное поле боя данными. Прежде чем пуля покидает ствол вражеской винтовки врага, Джеймс уже видит ее предполагаемую траекторию, россыпь вариантов защиты и потенциальные отступления. Количество патронов, оставшихся в обойме, накладывается на каждого противника. Джеймс уверен в себе, обозревая поле боя. В живых почти никого не осталось, но и те не представляют никакой угрозы.

Мимо молча проносится размытое пятно: Матильда устремилась к следующей цели. Ведьма убивает одного противника за другим, даже не оценивая боевую обстановку: у врагов нет ни единого шанса. Матильда кидается вперед, подпрыгивает и вонзает нож в спину работорговца. Перед Джеймсом разворачивается неравная, жестокая и ужасающая схватка. Она объединила навыки убитых ею охотников с собственными силами. Джеймс очарован ужасным зрелищем: Матильда прорезает себе путь, убивая всех в зоне досягаемости.

Пуля просвистела мимо лица Джеймса и с громким металлическим звуком ударилась о ветхую сварную стену позади него. Джеймс пошатнулся и припал на одно колено, когда следующий выстрел сбил с его головы шляпу.

«Идиот».

Молчун спрятался за укрытием. Он проследил траекторию назад к работорговцу, сгорбившемуся возле ржавой консоли на главной платформе, просканировав пулевое отверстие в стене. Посчитал до трех, выкатился из укрытия, нашел цель и нажал на спусковой крючок. Его противник безжизненно перевалился через край с перрона и выпал из поля зрения Молчуна с глухим характерным звуком. Повсюду разлетелись кровь и грязь.

Тихий плач выживших пленников постепенно заглушил шум сражения, пыль осела. Осмотревшись, Джеймс увидел Ведьму у платформы. Матильда вытирала с лица песок и кровь.

– Подожди секунду, надо ножи собрать.

Молчун тем временем сломал замок и распахнул ворота на визжащих петлях.

– Все в порядке. Мы не причиним вам вреда. Вы можете уйти, но сначала ответьте на несколько вопросов. Кто-нибудь слышал, куда они собирались вас отвезти?

Он понимает, что его слова и без того травмируют пленников. Они прячутся в самом дальнем углу загона. Джеймс закрыл глаза и обругал себя. Надо было оставить в живых хотя бы одного или двух работорговцев для допроса. Он оглянулся в поисках Матильды.

– Если бы мы хоть на минуту задумались…

Какая-то окровавленная, истощенная женщина осторожно приблизилась к нему.

– Спасибо… спасибо.

Джеймс молча кивнул.

– Может быть, вы хоть что-нибудь слышали? Что-нибудь, что могло бы помочь?

В глазах женщины блестели слезы.

– После того, как они… – она замерла и опустила взгляд. – Они сказали, что я пойду по хорошей цене, как только доберусь до Вавилона.

Джеймс достал из сумки пригоршню пайков и медленно протянул руки.

– Они сказали что-нибудь конкретное? Может быть, упомянули какие-нибудь детали?

Женщина не отрывала взгляда от земли, но потянулась за скромной едой.

– Один из них сказал, что это был «большой прорыв». Они ждали окончания какого-то контракта, после чего их должны были перевести обратно в Башню Донована.

Джеймс кивнул ей в ответ:

– Спасибо.

Матильда подошла, вытирая кровь с ножа, после чего убрала клинок в ножны.

– Куда дальше? – и кивнула на активный портал на платформе. – Вавилон и эта самая Башня?

Джеймс покачал головой и отошел от загона. Остальные пленники, все еще сгрудившиеся в дальнем углу, не отрывали от него настороженного взгляда.

– Нет. В таком виде туда идти опасно.

Матильда поковыряла пальцем дырку от пули в шляпе Молчуна.

– И что там опасного?

Джеймс помедлил с ответом. Вавилон – большое место. Проблем могут быть сотни, но его беспокоит только одна.

– Не «что», – пробормотал он.

– Блин, – Матильда даже закатила глаза. – А кто?

Джеймс вернулся на платформу, где без конца жужжал транспортный портал.

– Его зовут Донован Крейз, и он правитель Вавилона.

Матильда перешагнула через чье-то тело, бросила шляпу в сторону и молча подошла к нему.

– Значит, ты знаешь этого парня.

Гудение вибрирует в воздухе, заполняя голову Джеймса. Он вновь начал сжимать кулак.

– Знаю… знал. Раньше, в реальном мире, мы работали вместе.

Матильда неуместно воодушевилась и бросилась вперед.

– О, кто-то из твоего прошлого. А какой он из себя?

Неприятный гул и вибрация все усиливались, и Молчун почувствовал желание присесть. Он посмотрел на отражение Матильды в луже кровавых данных.

– Я собираюсь пошаманить над порталом. Это наш билет отсюда, но мне… мне нужна минутка. А ты пока вернись и проверь, как там эти люди? Может, им нужна вода или еще что-нибудь. – Джеймс не поднимал глаз, но даже в отражении было видно, что Матильда забеспокоилась.

– Конечно. Раз нам не нужны лошади, может быть, пленники смогут вывести их отсюда, – Матильда уже собралась уходить, но тут же обернулась. – Но серьезно… с тобой все в порядке?

Он посмотрел на нее, порылся в карманах в поисках пачки и достал сигарету.

– Я в порядке. Просто дай мне минутку.

Озабоченное выражение лица Матильды медленно сменилось грустной улыбкой.

– Ладно, дедуля, поняла. Перенапрягся видать.

Молчун поворчал, но подождал, пока Матильда уйдет, прежде чем сесть. В отчаянии Джеймс затянулся сигаретой и попытался собраться с мыслями.

Донован. Клятый Донован Крейз.

Джеймс медленно выдохнул длинную струю дыма.

– Только мне так могло повезти.

Молчун прикрывает глаза под гудение портала. Его мысли возвращаются назад, к встрече, которая навсегда изменила его жизнь.

* * *

Еще одна долгая ночь в офисе, еще один пропущенный семейный ужин. Джеймс помахал охранникам, осматривающим почти пустое здание. Алый оттенок неба отбрасывал потустороннее свечение на его рабочую станцию. Почти красиво, за исключением того, что свет снаружи обжег бы его глаза, если бы не защитная пленка на окнах.

Джеймс с чашкой кофе в одной руке заканчивал писать код, интегрирующий новые функциональные возможности в проект под кодовым названием «Киберсайд». Он планировал разнообразия ради уйти с работы на полчаса раньше, чтобы не попасть в пробку, но одна последняя просьба привела к еще одной, а затем еще одной. И вот он здесь.

Погруженный в свои мысли, Джеймс вздрогнул, услышав, как открылись двери кабинета.

Не поднимая глаз, Джеймс по спокойным, размеренным шагам понял, кто вторгся в его пространство: Донован Крейз, глава отдела маркетинга. Крейз, обладающий сверхъестественной способностью хорошо относиться к своим коллегам, в то же время оставался настоящей акулой бизнеса.

– Джеймс! Первый начал, последним закончил. Молодчина.

Повернувшись на стуле, Джеймс посмотрел на него. Подтянутый, хорошо одетый, лет сорока с небольшим.

– Мистер Крейз, вы все еще на работе?

Донован подошел к столу Джеймса и начал рыться в его личных вещах. Он взял в руки табличку с именем Джеймса, на которой написано «главный инженер-программист».

– У исполнительного отдела свои заботы. Мы ведем переговоры с азиатскими партнерами. Часовые пояса и все такое. В таком проекте без азиатов нам не обойтись, дружище.

Донован положил табличку с именем обратно на стол и подошел к окну. До Джеймса донесся запах алкоголя, хотя по четкой речи сразу и не понять, что он пьян. Донован не отрывался от городского пейзажа в окне. Красноватый оттенок света дополнял цвет его собственных налитых кровью глаз.

– Знаешь… вполне возможно, когда наши ребята в Северной Каролине наконец расколют эту штуку с переносом, у человечества действительно появится шанс.

Внутренний голос рекомендует Джеймсу промолчать.

– Послушай… Донован, я уже говорил, что мы можем позволить людям только взаимодействовать с системой и друг с другом, войти в кибермир и дурачиться сколько душе влезет, но он не предназначен для долгосрочного использования. Это просто развлечение.

Донован отвернулся от окна, спокойно глядя на своего главного инженера-программиста. Джеймс продолжил на него давить.

– Кроме того, мы уже лет десять надеемся на космическую программу по колонизации…

– Не будь идиотом, Джеймс. Я всегда всем говорил, что ты умный парень. Не продолжай, а то пожалею о своих словах.

Донован подошел к шкафу Джеймса и до краев налил в стакан виски.

– В Вашингтоне сидят одни придурки и шутники, никогда их не понимал. Всемирная космическая программа – полный провал, это всем известно. Они просто хотят выиграть как можно больше времени, прежде чем все изменится.

Сжав руки на коленях, Джеймс прокручивал в голове целую серию возможных ответов, но решил промолчать. За эти годы Джеймс научился не связываться с Донованом, когда тот под мухой. В конце концов, Крейз выше его по положению. Джеймс напомнил себе, что молчание не обязательно знак согласия. Но это путь наименьшего сопротивления.

Не встретив возражений, Крейз продолжил:

– Наш проект… это же наш второй шанс. Бога ради, скоро мы даже не сможем гулять при солнечном свете. Человечеству нужен новый дом, и уж точно не в космосе.

Донован указывал на компьютер Джеймса.

– Он находится здесь.

Не в силах сдержаться, Джеймс все-таки ему возразил:

– При всем уважении, многие с вами не согласятся. Только на днях я читал о компании из Колорадо, которая работает над биокуполами. Или та компания из Мэриленда, что разрабатывает подземные убежища.

Джеймс был полон решимости не сдаваться, несмотря на издевательский смех Донована.

– А как насчет тех, у кого есть семьи? Вы собираетесь попросить их отказаться от всего, что у них есть, ради виртуальной… среды обитания?

Глаза и голос Донована мгновенно приобрели холодный оттенок. Он выразительно зажестикулировал рукой, держащей стакан, умудряясь не пролить ни капли.

– А кто сказал, что мы их спросим? Это мы диктуем людям, чего они хотят, за это они нас и любят. Люди не любят принимать решения, Джеймс, но им нравится быть крутыми. Мы ежедневно управляем сотнями йоттабайтов трафика. И каждый их «клик» – наши контроль и власть. Власть, Джеймс. Поэтому – да, когда придет время, мы примем решение за них.

Джеймса словно окатили холодной водой. Часть его задается вопросом, на какую именно компанию он работает. Другая его часть спрашивает, вспомнит ли потом Донован свои слова.

Хмурый взгляд Донована вдруг с жуткой быстротой исчез. Он засиял и дружески похлопал Джеймса по плечу.

– В любом случае, хорошо поговорили, Джеймс. Увидимся, приятель.

Только после того, как Донован вышел из комнаты, Джеймс понял, что все это время не дышал.

* * *

Молчун вернулся к реальности, только когда Матильда пнула его по ботинку.

– Серьезно, ты в порядке? Или ты всегда такой после боя? Я ведь твой работодатель, мне нужно знать.

Он молча поднялся на ноги и направился к платформе у ворот. Отодвинув тело в сторону, Джеймс закурил сигарету и осмотрел устройство. Он задумчиво дымил, пытаясь сложить воедино все безумные части мозаики: работорговцев, Матильду и Донована. Ответ от него ускользал. В курсе ли всего этого Крейз?

Если так, то зачем ему посылать убийц за Матильдой?

Джеймс наблюдал за Ведьмой, которая пинала труп, проверяя, точно ли он покинул этот мир. Труп лежал неподвижно. Брызги крови и данных, пятна грязи, следы бойни, свидетелем которой тот стал, все еще липли к ее пальто. Джеймс уже имел дело с Ведьмой раньше, но Матильда не похожа ни на кого, кого он когда-либо встречал в жизни. Он подводит итог кровавой бойне вокруг платформы, запечатлевая в памяти эту кровавую баню.

Матильда потирает руки с обезоруживающе сияющей улыбкой.

– Так… собираемся мы навестить этого парня или нет?

Джеймс наклонился, чтобы получить доступ к элементам управления портала и внести необходимые корректировки. Любопытная Ведьма уже нависла над ним.

– Так что? Ты снова что-нибудь пробормочешь о парне, которого раньше знал, а затем замолчишь? Скажешь, что мы будем делать дальше или нет, в конце-то концов?

Джеймс сплюнул окурок на окровавленную грязь, не отрываясь от работы над порталом.

– В этом деле нам понадобится помощь. Я думаю, лучше сначала встретиться с моим другом.

Матильда нагнулась назад, вытянув перед собой ладони.

– Так, ну ты опять за свои обтекаемые формулировки. А потом? И погоди, ты только что сказал, что у тебя есть друг?

Джеймс закрыл люк от панели технического обслуживания и встал.

– Лучший друг, какой может появиться у Молчуна, – программа.

Джеймс нажал последнюю кнопку, и портал ожил. Джеймс посмотрел на диагностический экран устройства и нахмурился.

– Связь дерьмовая, но должно хватить.

Матильда хлопнула себя ладонью по лбу.

– Куда. Блин. Мы. Идем?

– Ты была когда-нибудь на Гавайях? – На его лице медленно возникла улыбка.

5

Полулюди

Матильда пристально посмотрела в грязное окно гремучего пустого автобуса «Грейхаунд» и испустила унылый вздох. Она застряла в этой ветхой машине почти на восемь часов. Коммуникационные линии из пустошей ходят зубодробительно медленно, но ее не очень интересует, каким образом Система решила доставить их в пункт назначения.

Снаружи автобуса она часами не видела ничего, кроме унылого сгенерированного пейзажа. От скуки Матильда повернулась к наемнику, который спокойно лежал через проход. Она развлекала себя, постоянно задавая ему один и тот же вопрос: «Мы на месте?» Видимо, это раздражало Молчуна, и ей пришлось признать, что это была игра в одни ворота…

Она уже была готова спросить об этом еще раз, когда автобус резко остановился. В передней части кабины без водителя пассажирская дверь открылась с хриплым, гидравлическим шипением.

Джеймс очнулся и начал собирать вещи.

– Ладно. Мы на месте.

Матильда прижалась лицом к грязному окну и увидела точно такой же скучный пейзаж, бесконечно простирающийся во все стороны. Она обернулась к Джеймсу и безучастно на него посмотрела.

– Э, что?

Не обращая на нее внимания, Джеймс вышел из автобуса. Выдохнув, Матильда взвалила на плечи свой рюкзак и поплелась за ним.

Как только она вышла из автобуса, ее ослепил странный свет. Когда зрение наконец-то к ней вернулось, Матильда поняла, что стоит на платформе, расположенной на невероятно высоком прибрежном утесе. Сверкающее солнце освещало кристально чистый голубой океан, по которому вздымались белые гребни волн. Эта картина была в миллион раз лучше, чем сухая жара и кровавая баня, которую они оставили за собой в лагере работорговцев.

Матильда моргнула в благоговейном изумлении перед панорамной красотой, вздымающейся и разбивающейся о скалы.

– Это… это Гавайи? – Матильда поправила свой рюкзак и рассеянно приподняла рубашку над животом в нерешительной попытке освежиться. – Здесь всегда такая парилка?

– Привыкнешь, – буркнул Джеймс.

Матильда только хотела что-то сказать, как вдруг заметила возле помоста четыре статуи. Они даже издалека казались какими-то зловещими. Джеймс без колебаний направился к ним, но Матильда решила держаться позади. Гуманоидные с виду скульптуры возвышались на шесть метров в высоту. Вырезанные из какого-то вида тропического дерева их гротескные огромные лица выглядели скорее жутко, нежели приветливо.

Молчун резким жестом приказал Матильде замереть. Она окинула побережье быстрым взглядом, но заметила только Молчуна и резные фигуры.

– В чем дело? – спросила она.

Молчун медленно вынул пистолет из кобуры и аккуратно положил его на траву.

– Секундочку. И не двигайся.

На лице Матильды проступили капельки пота. Это из-за жары, уверяет она себя, но по мере того, как Молчун медленно подходил к статуям, ее живот закрутило. Она посмотрела вниз, изучая траву у своих ног, и посреди пышной зелени то тут, то там заметила едва видимые небольшие участки почерневшей травы и выжженные следы от взрывов. Она подняла пристальный взгляд на наемника, внезапно осознав, что в основном следы обугленной грязи и сожженного дерна окружают именно то место, где он сейчас стоит.

Матильда открыла было рот, когда глаза на статуях засветились.

Хотя Ведьма сразу же рефлекторно выхватила нож, она поняла, что эту ситуацию с помощью стали не решить. Она неохотно спрятала клинок обратно под одежду, пока статуи уставились на нее.

Девушка почувствовала силу, исходящую из этих глаз. Она закрыла глаза, чтобы избежать их пристального взгляда.

Матильда ощущает, как что-то подступает к ее горлу. Не то предупреждение, не то крик. Она…

– Эй, да ладно тебе. Хватит валять дурака.

Открыв глаза, Матильда поняла, что Джеймс уже стоит далеко позади статуй. Он жестом подозвал ее к себе. Она нерешительно побежала, чтобы догнать его, намеренно лавируя между почерневших пятен.

Вблизи возвышающиеся многоликие столбы казались еще более пугающими – даже таинственнее, чем сама жизнь.

Зияющие рты обнажали грубые ряды зазубренных деревянных зубов. Из-за преувеличенных черт лица с широко раскрытыми глазами статуи скорее были похожи на инопланетян, чем на людей. Матильда вдруг осознала, что затаила дыхание, и жадно набрала полные легкие воздуха. Поляну она пробежала, оставляя отвратительные скульптуры позади.

Назад она не оглядывалась.

– Что это за чертовщина?

Джеймс склонил голову набок:

– Хранители Оханы. Система обороны островов. – Джеймс показал рукой на пышный тропический пейзаж вокруг них. – Они защищают последний бастион для полулюдей, идеалистов и всех тех, кто достаточно любопытен, чтобы слить свой разум с машиной…

– Эм, даже не страдай я амнезией, я бы все равно ничего не поняла из твоей тарабарщины.

Джеймс остановился и повернулся к ней лицом.

– Охана – это сеть островов, отделенных от главного узла цифрового мира. Этот изолированный регион в основном населен репликантами – автономными протоколами, которые впитали слишком много эмоций и воспоминаний от людей в Киберсайде.

Матильда задумалась о том, кто же такой этот Молчун. Для парня, который не любит болтать, у него есть привычка не замолкать, особенно когда начинает объяснять, как все работает. По крайней мере, размышляла она, ей интересна бо́льшая часть того, о чем он рассказывает. Она задалась вопросом, можно ли это списать на потерю всех воспоминаний, кроме последних трех месяцев.

– Каким образом программы поглощают эмоции?

Джеймс прочистил горло в знак того, что готовится вещать. Матильда поймала себя на том, что улыбается. Молчун, вероятно, бо́льшую часть своей жизни и рта не раскрывал. Должно быть, ему пришлось нелегко.

– Когда люди запустили Систему, она заселила Киберсайд кучей ИИ-ботов, чтобы облегчить посетителям переход из реального мира. Идея заключалась в том, чтобы оживить этот мир и внести в него разнообразие. Они назывались NPC – неигровые персонажи, как в старых видеоиграх. Их функциональность сосредоточили на производственных и развлекательных целях. Разум NPC ограничили самым базовым и примитивным ИИ. – На одно мгновение выражение его лица стало непроницаемым. – Но сконструированы они так, чтобы выглядеть точь-в-точь как люди.

С этими словами Джеймс продолжил свой путь вглубь острова. Матильда последовала за ним, отставая на один шаг.

– Выходит, они не люди.

Она не могла видеть лицо Джеймса, но услышала, как поменялся его голос.

– Не совсем… ну… поначалу ими точно не были. Со временем их нейронные сети стали понимать, читай – копировать эмоции человека. Чем больше они наблюдали за нами, тем лучше им удавалось имитировать человеческое поведение.

Матильда вспомнила свое пребывание в Хоумстеде.

– Они выглядели как люди, но были другими. Дай угадаю? Людям они не понравились. Если репликантам пришлось переехать сюда, думаю, что им повсюду были не рады.

Молчун указал на небольшое строение впереди, но не замедлил шаг.

– Ты не так уж и далека от истины. После массовой миграции человечества в Киберсайд все изменилось. Боты начали взаимодействовать с людьми вне протоколов их первоначального кодирования. Люди поселились в своем новом доме и принялись делиться информацией с NPC. Прошло не так много времени, прежде чем кое-кто захотел объединить свой код с репликантом. Затем, чтобы…

Матильда догнала его:

– Чтобы что?

Джеймс попытался отвернуться, но Матильда заметила, что его щеки покраснели.

– Ну… ты поняла. Они… ну…

Матильда задумалась, а все ли Молчуны такие странные. Откашлявшись, Джеймс продолжил:

– Скажем так, они стали крайне близки. Человек передал репликанту часть своего кода, и ИИ стал немного более человечным. Ситуация выходила за пределы физических пониманий. Инженер фактически дарил машине душу, если так можно выразиться. Как только про это узнали, вскоре их примеру последовали и другие. Все больше и больше NPC начали ощущать чувства и искать знания за пределами параметров. Подвергать сомнению директивы.

Впереди они увидели какое-то здание, это оказался киоск рядом с мощеной парковкой. Молчун продолжил свои объяснения:

– Люди начали уничижительно называть их репликантами. Конфликт был неизбежен.

Несмотря на ограниченные познания Матильды в инженерном деле, при этих словах она все равно нахмурилась.

– Разве программы могли атаковать своих же создателей? Какой там может быть «конфликт»? Да больше похоже на избиение мла… – она не договорила, зато смачно ударила кулаком по воздуху.

Джеймс вновь начал сжимать кулак – кажется, он непроизвольно все чаще и чаще стал повторять это движение, возможно, сам того не осознавая.

– Ты совершенно права. Конфликт был односторонним. Выжившие репликанты оставили человечество и дальше гнить. Они переписали часть кода Системы и исчезли вместе с теми немногими людьми, которые были на их стороне… теми, кто был достаточно умен, чтобы понять, что грозит Киберсайду. Вместе репликанты и люди создали рай, основанный на воспоминаниях о тех, кто был с ними раньше, – он колеблется лишь мгновение, – с которыми они соприкасались интерфейсами. Охана – это рай вне основного мира, открытый только тем, кому предоставили доступ. Местные очень ревностно защищают свой дом, но все еще связаны кодировкой, которая запрещает им вредить людям. Поэтому те люди, которые пришли с ними, обошли законы Азимова и фактически построили систему защиты. Она защищает их от нежелательных посторонних.

Матильда обернулась назад, чтобы посмотреть на удаляющиеся четыре статуи. Поразмыслила над обуглившимися выбоинами и зазубринами в траве.

– Хорошо, что у тебя этот доступ есть.

Джеймс кивнул.

– Да. К счастью, Стивен убедился, что я могу приходить и уходить, когда захочу. Оставалось только убедить их насчет тебя.

Когда они подходят к киоску, Матильда покусывает внутреннюю сторону щеки и гадает, что же Молчун должен был сказать, чтобы их «убедить». Сомнительно, что к ним в гости раньше заглядывали Ведьмы.

В киоске Джеймс нажимает несколько кнопок на дисплее, переключая выбор автомобилей. Она решает поговорить о Стивене:

– Ладно, а как именно твой приятель Стивен может нам помочь? Он что, какой-то воин-монах? Мы здесь, чтобы потренироваться с мастером, который живет в изгнании?

Одно из преимуществ такого непрерывного общения с Молчуном заключается в том, что она уже научилась давить на нужные кнопки. А у него таких кнопок немало.

Естественно, Джеймс обернулся и пристально на нее посмотрел. Матильда улыбнулась и пожала плечами:

– Что? В ожидании новых головорезов Донована я пряталась в заброшенном магазине комиксов. Надо было как-то скоротать время. – Она улыбается все шире, пока Джеймс покачивает головой, и продолжает: – Я просто не понимаю, почему мы не можем сразу же отправиться в этот Вавилон.

Джеймс нажал на кнопку, выбрав автомобиль. На соседнем парковочном месте из влажного, прохладного воздуха материализовался кабриолет. Матильда даже прищурилась от слепящего отражения на безупречно белой краске.

Стоило им приблизиться к автомобилю, крыша автоматически откинулась.

– Это же не просто кучка работорговцев. Донован контролирует весь Вавилон, и бездумно лезть туда – билет в один конец.

Матильда, следуя за Джеймсом, поколотила воздух руками.

– Ну не знаю, раньше у меня отлично получалось.

Прежде чем открыть водительскую дверь, Джеймс одарил Матильду редкой искренней улыбкой.

– Используй только то, что действительно работает. Ищи всюду, где можешь найти.

Матильда прекратила свою воображаемую атаку и уставилась на Джеймса.

– Не поняла.

Схватившись за ручку, Молчун ответил:

– Ничего страшного. Забыл, с кем я разговариваю.

Он сел за руль, а Матильда просто запрыгнула в салон.

– Слушай, придется играть по-умному. Нам понадобится маскировка, чтобы гулять по Вавилону, а репликанты делают все самое лучшее. Вот поэтому нам нужно встретиться со Стивеном. Он мой старый друг, и он нам поможет.

Автомобиль с грохотом ожил. Когда они выехали со стоянки, Матильда распустила волосы. Джеймс, кажется, знал, куда ехать, ведя их по извилистой прибрежной дороге. Прохладный океанский бриз освежал.

– Итак, этот твой друг – ты встретил его в Киберсайде?

Джеймс только крепче сжал руль.

– Нет. Задолго до всего этого.

Дальше они едут молча. Красота острова с каждым поворотом дороги поражает ее вновь и вновь. Она думает, что жизнь здесь должна быть очень приятной. Все было бы иначе, если бы она очнулась здесь, а не в Хоумстеде.

Молчун ведет себя как обычно. Для человека, который собрался навестить старого друга, он выглядит слишком мрачно. Матильда может только догадываться, что происходит в голове наемника.

* * *

В обеденное время кафетерий «Фолл Уотер Лэйк» похож на колонию муравьев. У сотрудников очень много срочной работы, и, честно говоря, никому не хватает времени, чтобы тратить его на прием пищи. Раньше у каждого работника было свое собственное расписание – до тех пор, пока отдел кадров в пассивно-агрессивной манере не напомнил всем, что часовой перерыв на обед был обязательным. Теперь все спешат потратить свой час ожидания в очереди. Просто еще один пример безупречных добрых намерений руководства. Джеймс подозревает, что производительность из-за этих мер, наоборот, упала, и никакого роста результатов ждать не следует.

Джеймс просто хотел съесть свой обед и как можно быстрее вернуться к работе, до тех пор, пока не заметил Стивена, своего друга и руководителя проекта. Стивен помахал ему рукой и жестом пригласил Джеймса сесть рядом.

– Что происходит, приятель? Что урвал?

Джеймс бросил взгляд на поднос Стивена, загруженный различными продуктами и напитками. Полный набор продуктов питания программиста: жир, соль, сахар и кофеин.

– А-а, бутерброд, что ли? А я вот помираю с голоду. Проспал после того, как засиделся вчера допоздна. Успел только выпить кофе да выкурить сигаретку. – Стивен посмеялся, и несколько кусочков жареной курицы вылетело из его набитого рта. – Но что я тут распинаюсь, у тебя-то давно вместо крови течет «Ред Булл».

Ухмыляясь, Джеймс приступает к восполнению в организме питательных веществ. Не обращая внимания на его молчание, Стивен продолжает:

– Так как там Сара?

– Хорошо, – врет Джеймс, откусывая свой бутерброд.

Его отношения с женой испортились с тех пор, как его завалили очередной срочной работой. Каждый спор в конечном итоге приводил к тому, что он почти не появлялся дома.

Поддерживая желание товарища поболтать, Джеймс спрашивает:

– А Хелен как?

– Отлично, – врет Стивен в ответ.

Оба знают, что дальше лучше не копать. Хотя Стив бодрится, Джеймс видит ту же усталость, которая таится в его глазах. Он оглядывает шумную, хаотичную столовую. «Фолл Уотер Лэйк» не нужно напоминать, чтобы сотрудники шли на обед. Компания и сама постепенно пожирает своих же работников. У них в этом смысле полное меню: завтрак, обед или ужин – сочного блюда они никогда не упустят.

Стивен запихивает в рот пригоршню картошки фри и просит Джеймса передать ему соль.

– Лгать не буду, Джеймс, – и оптимистичная маска спадает с лица. – Все это начинает меня бесить.

Джеймс останавливается на середине укуса. Он редко видит эту сторону Стивена.

– Приятель, компания думает, что бесплатный обед компенсирует все, что они с нами делают. Но я с удовольствием заплачу за тарелку долбаного цыпленка, если это значит, что я смогу пойти вечером домой. Клянусь богом, еще чуть-чуть, и я вместе с семьей покину этот дерьмовый город…

Джеймс сидит в неловком молчании и слушает, как его друг озвучивает мысль, которая ежедневно приходит в голову едва ли не всем сотрудникам компании. Стивен продолжает, заметно возбудившийся из-за собственного разочарования:

– Хотел сказать, «подышать свежим воздухом», но его ведь и не особо много осталось? – Стивен посмотрел на свой поднос с пищеподобными веществами. – В любом случае, я должен успеть закончить доклад для Скотта к концу дня. Так что присылай свои наметки, когда вернешься.

Друзья проводят остаток трапезы в молчании.

6

Охана

Их живописное путешествие вверх по побережью прошло без особых происшествий. Молчун едет в тишине, не сводя глаз с горизонта. В каждом городе вдоль их прибрежного маршрута Матильда ожидала увидеть охранников или какое-либо сопровождение, но жители, с которыми они сталкивались, просто улыбались и махали им рукой. Хранители Острова, видимо, работают очень хорошо, раз люди здесь такие доверчивые.

Машина слегка подпрыгнула на кочке, и Матильда вернулась к главной теме их разговора – встрече со Стивеном. Этот человек – друг со времен еще до Киберсайда, по крайней мере, как утверждает Молчун, может помочь им проникнуть в Вавилон незамеченными.

Молчун определенно оправдывает свое прозвище с момента их появления на острове.

Наконец Джеймс снижает скорость и сворачивает на окруженную деревьями дорогу, ведущую к большому дому, который уютно расположился на склоне горы. У ворот подъездной дорожки Джеймс ввел пароль, и железные ворота со скрипом открылись. Матильда бросила взгляд на Молчуна. Его лицо непроницаемо, и он заводит машину по гравийной дорожке вверх.

Матильда замечает молодого человека, сидящего на крыльце и машущего ей рукой. Пока они все еще находятся вне пределов слышимости, Матильда быстро спросила Джеймса:

– Должна ли я знать что-нибудь определенное о твоем друге?

Прежде чем Молчун успел ответить, мужчина на крыльце поднял обе руки и закричал:

– Джеймс!

Этот человек совсем не похож на монаха-воина, каким его себе представляла Матильда. Весь его вид, от коричневых кожаных сандалий с открытым носком и ослепительно-белых шорт до тропической рубашки с кричащим рисунком, словно кричит: «Турист!»

Заглушив мотор и выйдя из машины, Джеймс отвечает на приветствие широкой улыбкой. Матильда делает вид, что испуганно отступает назад.

– Погоди, это была улыбка? Ты действительно способен улыбаться?

Не обращая внимания на ее выпад, Джеймс радостно пожал Стивену руку, после чего они обнялись.

– Когда вы приехали, охрана мне маякнула. Сколько лет, сколько зим. – Он повернулся к Матильде и протянул ей руку. – Приятно познакомиться. Меня зовут Стивен.

Заинтригованная Матильда решает проверить этого друга. Она надеется оценить его личность и отомстить Молчуну за то, что он был так замкнут. Она расправила плечи, понизила голос, задержала на нем взгляд и с серьезным лицом произнесла:

– Приветствую тебя, Стивен. Рада с тобой познакомиться. Меня зовут Матильда. Джеймс работает на меня.

Она с удовольствием отмечает, что ее выпад дал желаемый эффект. Наемник тут же выпрямился и попытался вмешаться:

– Подожди-ка минутку…

Громкий смех Стивена заглушил остальные возражения Джеймса.

– Ха! Рад видеть, что Джеймс наконец-то привел кого-то с чувством юмора! – Он искоса посмотрел на Матильду. – Его приятели по ремеслу обычно невеселые ребята.

Усмехнувшись, Стивен пригласил всех в дом:

– Вы наверняка устали. Проходите во внутренний двор.

Когда Стивен повернулся к дому, чтобы идти впереди, Молчун бросил на Матильду раздраженный взгляд. Она рассмеялась:

– Что? Я просто хотела посмотреть, так ли мрачен твой друг, как и ты.

Задний двор дома – словно картинка с открытки живописного тропического отпуска. Перед Матильдой открывается вид на долину, город и набережную океана, раскинувшегося под ними.

Когда Стивен занял свое место за столиком на заднем дворе, из раздвижной стеклянной двери вышла молодая женщина в шелковом халате. Она поставила поднос с напитками на стол и удобно устроилась на коленях у Стивена, улыбнувшись Джеймсу и Матильде.

– Привет, Джеймс. Очень рада тебя видеть. А это?..

– Саманта, дорогая, это Матильда, – быстро произнес Стивен. – Босс Джеймса.

Стивен подмигнул Матильде, а Джеймс тем временем только глухо простонал. Матильда даже не пыталась сдержать смех.

Усмехнувшись, Саманта протянула ей руку.

– Алоха, Матильда. Я очень надеюсь, что вам у нас понравится.

После знакомства Стивен и Джеймс начинают свою стремительную игру в «свежие новости». Стивен потчует их историей про неудачные попытки посторонних проникнуть на территорию, приближающийся праздник урожая и делится своими собственными планами на урожай в предстоящем году. Джеймс в свою очередь вспоминает свои успехи на тропе Молчуна – рассказывает про посещенные им города и убитых им монстров. На радостях от счастливого воссоединения Саманта взволнованно поделилась своей новостью: они оба хотят завести ребенка. Они со Стивеном договорились, что собираются объединить свои информационные данные и попросить Систему предоставить оболочку в виде нового информационного объекта.

Джеймс поздравляет их, но Матильда замечает, как быстро он сгибает правую руку.

Матильда прислушивается к их разговору, потягивая свой напиток. Она не может не поразиться тому, насколько эти два человека не похожи друг на друга ни внешне, ни манерами. Их жизни в Киберсайде едва ли можно было сравнивать: один, можно сказать, ее не принимал, а другой спокойно шаг за шагом пытался сохранить свою человечность.

Яркое солнце постепенно опускалось к горизонту, заливая задний двор все более густыми тропическими красными и золотыми тонами. Несмотря на радость встречи, Матильда начинает беспокоиться. Все здесь просто чересчур идеально. Эта мысль не вызывает у нее чувства непосредственной тревоги, скорее тихий, ползучий смог. Всю свою жизнь она была либо охотником, либо жертвой. По крайней мере, всю ту жизнь, которую она помнит.

Пока Матильда размышляла о своем существовании, вокруг стола без конца оживленно вспоминали ту или иную историю.

– А как вы познакомились? – вдруг выпалила Матильда, страстно желая вступить в разговор и не думать о своем.

Стивен ласково посмотрел в глаза своей партнерше:

– Даже не знаю. Да тут и рассказывать особо нечего. Мы встретились почти сразу после Второй Великой миграции. Саманта управляла магазином. Когда люди начали экспериментировать и расширять уровни общения с программами, это просто показалось естественным. Мое лучшее решение за всю жизнь.

При этих словах Саманта с довольным видом положила голову на грудь Стивена. После недолгого молчания разговор перешел от свежих новостей, обмен которыми положен по этикету, к деталям их прибытия.

Стивен откинулся на спинку стула, заложив руки за голову.

– Итак, Джеймс, как бы мне ни хотелось думать, что ты наконец-то решил позагорать…

Отодвинув тарелку, Джеймс потянулся за пачкой сигарет.

– Не хочешь поговорить наедине, пока дамы болтают друг с другом?

Извинившись перед Самантой, Стивен повел Джеймса через боковой двор к передней части дома, оставляя женщин наедине с их собственными делами.

В наступившей тишине, нарушаемой лишь порывами ласкового теплого ветерка, Матильда снова взглянула на Саманту и не без труда выдавила из себя добродушную улыбку.

– Так… ммм… хочешь стать матерью, да? – От этого вопроса она сама внутренне поморщилась. Саманта засияла.

– Да, мне кажется, что и Стивен, и я готовы к этому.

В наступившей тишине Матильда отчетливо услышала тихий звон тающих кубиков льда в ее стакане.

– Что ж, тогда, ммм… поздравляю?

Матильда внимательно изучала зернистую поверхность стола. В Хоумстеде у нее было мало времени на пустую болтовню, а детали их нападения на работорговцев наверняка пришлись бы не к месту.

Матильда пьет свой чай со льдом, пытаясь собраться с мыслями. Ведьмы обладают непревзойденной способностью пленять других, но эта сила, к которой она прибегает только в случае опасности, неизбежно приводит к поглощению жертвы.

Она подняла голову и через задний двор посмотрела на бескрайний и невероятно голубой океан, простирающийся до самого горизонта.

Насколько она могла видеть, ни одной угрозы – кроме нее самой.

Ведьма издала негромкий, неподобающий для леди звук, пытаясь найти, что можно было бы сказать.

Хоть что-нибудь интересное.

– Это… ммм… наверное, славное место для индексирования.

Саманта улыбнулась ей и элегантно повела плечами.

– Мы, репликанты, не подвержены этому феномену. Для тех немногих людей, которые находятся здесь, в Охане, у нас нет правил индексации.

Матильда взглянула на переднюю часть дома, куда, как она предполагала, ушел Молчун. Без правил индексации Джеймс мог оставаться здесь столько, сколько захочет. И все же, по какой-то причине, которая ускользает от Матильды, он выбрал бродилки по Киберсайду.

Матильда перевела взгляд на Саманту, которая все еще улыбалась. Внезапно она поняла, что ее беспокоило: репликанты так стараются быть похожими на людей, что выбрали отражение определенного аспекта человека – того, что является для них примером… а для Матильды человечество – это жестокость, насилие и жадность. Проще говоря, репликанты действительно слишком хороши, чтобы быть людьми.

Пытаясь выпутаться из этой трясины размышлений, Матильда спросила Саманту:

– А есть еще что-нибудь перекусить?

Она встала и подмигнула ей.

– Конечно. Стивен – довольно известный сластена. Я что-нибудь нам найду.

Матильда еще глубже вдавилась в свое кресло. Ожидая Саманту, она отчаянно пыталась составить список вопросов для светской беседы, но к тому времени, когда та вернулась с двумя порциями мороженого, ничего связного так и не пришло в голову. Грациозно заняв свое место, Саманта медленно зачерпнула ложкой маленький кусочек десерта.

– Стивен однажды сказал мне интересную вещь: глаза – это зеркало души. Забавная поговорка, я знаю, – репликант оторвалась от своей тарелки, чтобы посмотреть прямо в глаза Матильде. – Но твои так много говорят о тебе, Матильда.

Матильда молча наблюдает за ней. Саманта продолжает:

– Мои… как бы я ни старалась, мои глаза никогда по-настоящему не будут похожи на твои. Я остаюсь тем, чем я и являюсь. Кодом. Но если я смогу создать что-то со Стивеном… разве это не сделает меня хотя бы похожей на человека? – Она смотрит прочь, на долину в сторону океана. Ее глаза, кажется, наполняются слезами. – Зато твои глаза. Их у тебя никто не отберет.

Матильда молча ковыряется в своем мороженом.

Саманта внимательно изучает Матильду, ее глаза бегают туда-сюда. Внезапно она говорит:

– Прости, Матильда. Я не должна была доставлять тебе неудобства.

На мгновение тишину прерывает лишь скрип ложек по блюдечкам. Матильда еще немного помешала мороженое. И не подняла голову при словах, слетевших с губ Саманты.

– Итак, Стивен сказал, что ты Ведьма. Должно быть, у тебя очень интересная жизнь.

Стиснув зубы, Матильда не отрывалась от размазывания тающего десерта.

– Да, я уверена, что здесь их было не так уж много. – Матильда проталкивает ложку вниз, пока не касается дна блюдца.

Саманта спокойно продолжает:

– Нет. Я действительно верю, что ты первая из своего вида ступила на землю Оханы. Для меня большая честь видеть тебя в нашем доме.

Из множества слов, которые Матильда могла бы ожидать, «чести» там точно не было.

– А может быть, «ответственность»? Насколько я знаю, большинство людей не любят, когда к ним в гости заглядывает чудовище.

Улыбка Саманты слегка увяла. Матильда ясно видит печаль в якобы несовершенных глазах репликанта.

– Дорогая, когда-то мы все жили в мире людей, вот почему мы должны были создать это место. Мы все для них отверженные.

Матильда слегка выпрямилась и изучила лицо молодой женщины. Возможно, у Ведьмы больше общего с ее хозяином, чем она первоначально предполагала.

Саманта откашлялась и отодвинула тарелку.

– Хочешь, я расскажу настоящую историю о знакомстве со Стивеном? Он любит опускать неприличные детали.

У Матильды перехватило дыхание, но она выразительно закивала.

– Да, с удовольствием.

Пока Саманта рассказывает свою историю, Матильда жадно откусывает большой кусок мороженого. Вкус у него просто фантастический.

* * *

В дальнем конце дома Молчун вытащил погнутую сигарету и закурил. Стивен в плетеном кресле набил свою трубку табаком.

– Итак, давай без обиняков. В чем дело, Джеймс?

Джеймс с сигаретой во рту потянулся и прислонился к деревянной колонне на крыльце.

– Ну, ты же знаешь. Все катится к чертям.

Стивен одарил его мягким смешком:

– Значит, все как обычно.

Джеймс стряхнул пепел.

– Ну, если серьезно, то системные законы рушатся или переписываются один за другим. Полный бедлам.

Стивен раскурил свою трубку:

– Всегда так было.

Джеймс покачал головой:

– Нет. Это совсем другое дело. Все вышло из-под контроля. Странные вещи творятся. Раньше такого не было.

Прежде чем ответить, Стивен выпустил колечко дыма на потолок крыльца.

– Настолько странные, что Молчуны теперь путешествуют с Ведьмами? О чем ты только думал, когда привел ее сюда? Она, конечно, милаха и все такое, но ты хоть представляешь, что мне пришлось сделать, чтобы ей разрешили доступ?

Джеймс кивнул, закрыв глаза:

– Да, Стивен. Не знаю, как тебя отблагодарить. Я понимаю, что свалился как снег на голову, но в ней есть что-то странное. Другое. Не пойми меня неправильно, она сама по себе странная… но в другом смысле. Она утверждает, что не помнит ничего, кроме последних трех месяцев. И ее преследуют люди Донована. Что-то не сходится, и я начинаю задаваться вопросом, не замешан ли тут кто-то еще.

Стивен молчит, а из его трубки поднимается облачко дыма.

– Как я уже сказал, она вроде милая. И ты действительно хочешь во все это впутаться? Не пытаешься ли ты случайно открыть ящик Пандоры?

Джеймс закурил еще одну сигарету.

– Да, в этом нет ничего особенного. Мы просто навестим Донована. Получим от него хоть какие-то ответы. Так или иначе.

Стивен отрицательно покачал головой:

– Приятель, у нас с тобой совершенно разные представления о том, что значит «ничего особенного». Спроси себя, зачем ты на самом деле это делаешь… и стоит ли оно того.

Они оба молча курят, глядя на долину.

Покончив с табаком, Стивен со стоном поднимается со стула.

– Ну… я так понимаю, мне нужно кое-что для тебя сделать. Итак, что тебе нужно?

Джеймс бросил сигарету в ведро, стоящее у подножия крыльца.

– За Ведьмой охотятся. Как только мы войдем в Вавилон, на нас накинутся все головорезы Донована.

Стивен рассеянно почистил трубку.

– Конечно. Тебе нужна маскировка. Но Ведьму трудно спрятать, у них довольно специфические черты профиля: знатоки их сразу заприметят. А у Донована при себе одни из лучших ищеек. Но я попытаюсь. Твою систему тоже было бы неплохо обновить, Молчун.

Джеймс кивнул ему:

– Спасибо, Стивен. Ты лучший.

Стивен кивнул в ответ:

– Да. Конечно. Давай прибережем похвалы до тех пор, пока я не закончу работу. Мне понадобится некоторое время, чтобы написать ее код и обновить твой. Мне понадобится твой модуль.

Джеймс снял с себя часы.

– Серьезно, Стивен, спасибо. Тебе самому нужна какая-нибудь помощь?

Стивен повертел аппаратуру в руках, не поднимая глаз.

– Нет, я лучше сам этим займусь. Расслабься. Сними груз с плеч. У меня такое чувство, что ты еще не скоро сможешь отдохнуть. В холодильнике стоит пара бутылок пива.

Джеймс похлопал его по плечу.

– Звучит превосходно. Пойду проверю, все ли в порядке с Матильдой, а потом возьму что-нибудь выпить. – Стивен тоже похлопал Джеймса по спине, прежде чем вернуться в дом.

Спустя несколько часов Джеймс сидел в кресле-качалке на крыльце. Было уже поздно, но холодное пиво в его руках само себя не выпьет. И ему самому не с руки отрицать, что его постигла судьба предшественников. Джеймс улыбнулся, посмеялся и признал, что слегка пьян. Он слышал грохот и гул оборудования в мастерской Стивена. Джеймс хотел пойти туда и возобновить разговор о старых временах – о мире до всего этого. Но он знал, что это только отвлечет Стивена от работы. Джеймс оценил содержимое своей бутылки и почувствовал удовлетворение, слушая успокаивающий скрип кресла-качалки под теплый поток тропического вечернего воздуха.

Смех из глубины дома притягивает его вялый взгляд. Для существ, которые были созданы без эмоций, репликанты наверняка научились любить друг друга. Любовь. Эта мысль убеждает его сделать еще один большой глоток из бутылки.

Стивен решил открыть свой разум репликанту и, кажется, обрел свое счастье. Но оно имеет свою цену. Он живет в чистой, мирной части Системы, в то время как Молчун бродит по бесплодным землям.

– Но некоторые вещи тебе уже не вернуть, – пробормотал он ночному воздуху.

Он повертел оставшееся пиво в бутылке и прислушался к далекому океану. Джеймса удивляло то, что репликанты сражались за создание нового мира. Попытки человечества жить в Киберсайде шли далеко не так хорошо, как то, что удалось построить репликантам. Но если все здесь хотя бы частично люди, сколько времени пройдет, прежде чем и этот уголок развалится вместе со всем остальным?

Джеймс отрицательно покачал головой, в которой начало шуметь, и решил отложить бутылку. Он понял, почему повстречал Ведьму и куда ведет его путь. Прошлое наконец-то его догнало, чтобы бросить вызов. Как бы далеко он ни бежал, выбора не было.

Теплый ветерок мягко окутал его сознание, и Джеймс задремал в кресле-качалке. На этот раз прошлое ему не снится.

Он провалился в теплую, гостеприимную темноту на всю ночь.

* * *

Утром солнце согревает долину, озаряя ярким светом каждый цветок, куст и зеленую рассаду. Матильда прислонилась к двери, наблюдая за Молчуном, который мирно дремлет в неудобном кресле-качалке. Она услышала звон тарелок на кухне и вернулась в дом.

Стивен почти закончил свою работу, Саманта накрыла на стол, и аромат богатого, ароматного кофе наполнил воздух. Несмотря на первоначальное недоверие к этому месту, теперь Матильда не хочет уезжать. Где она еще обретет спокойствие, как не здесь?

Девушка размышляла над разговором с Самантой, который, несмотря на неловкое начало, продолжился до глубокой ночи. Теперь она точно знала, как сильно ей нравится беседовать с другим человеком. Расслабиться и полностью отдаться процессу, не следить за течением времени. И вот она смотрит, как Джеймс все еще спит в кресле на крыльце.

Продолжить чтение