Читать онлайн Загадка исчезнувшей пумы бесплатно

Загадка исчезнувшей пумы

Kelly Oliver

Kassy O’Roarke: Cub Reporter

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

The Pet Detective Mysteries © 2021 by Kelly Oliver

Cover illustration by BNP Design Studio

All rights reserved

© Погосян Е. В., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2023

1

В поисках сенсации

Прозвенел последний звонок. Я выбежала из класса, пролетела по коридору, затормозила перед стойкой с газетами и схватила свежий выпуск школьной газеты. «Начинающий репортёр» – лучшее издание в мире. У меня вспотели ладони, и стало трудно дышать. При одной мысли о том, что где-то на этих страницах напечатали мою статью, по спине побежали мурашки. Протолкнувшись через толпу в коридоре, я поспешила выйти из школы. Я хотела остаться одна, когда увижу своё имя, впервые напечатанное в прессе.

Снаружи было прохладно, но солнце ласково пригревало лицо. Я отправилась в своё любимое убежище под высоким деревом гинкго – одним из старейших деревьев в мире и ровесником динозавров. Это было моё тайное укрытие, откуда я могла следить за остальными ребятами. Вокруг ствола ярко желтели распустившиеся нарциссы, а изящные листья гинкго качались на ветках зелёными веерами. Я устроилась на пятачке травы, огляделась и углубилась в газету.

Поправив на носу очки, я торопливо листала страницы. Где же моя статья?! Я пролистала газету и один раз, и второй, но ничего не нашла. Я снова и снова переворачивала страницы, резко пахнувшие краской. Сердце тоскливо сжалось. Может, они так и не напечатали её? Постой! Что это? Я впилась глазами в последнюю полосу. Чёртова капуста! Вот же она. Моей истории отвели крошечный пятачок на последней полосе, где её никто не увидит! Похоже, изменения в меню школьных завтраков никого не заинтересовали.

Рис.0 Загадка исчезнувшей пумы

Так, ладно, а кто же тогда автор с первой полосы? Я перевернула газету. Да, вот оно, жирным шрифтом: имя моей соперницы, Келли Финкельман, почти что самой популярной девчонки в школе. Я была бы рада скорее съесть её статью вместо того, чтобы читать, но заставила себя впиваться глазами в каждое слово. Что же такого особенного в этой Вонючке Келли и её статье про… вот это да!

На школьную парковку зарулила полицейская машина. Что случилось? Какую-то училку хватил удар? Или кого-то из школьников поймали на краже с поличным? Или, чего уж хуже, кого-то похитили? Мои мысли метались в полном беспорядке.

А тем временем из машины вышел офицер в форме и направился к школьному крыльцу. Я так и подскочила на месте и помчалась за ним. Миссис Чивер говорит, что у хорошего репортёра всегда нос по ветру и первым чует сенсацию. А мне как раз очень нужна сенсация, чтобы следующую статью напечатали на первой полосе!

Полицейский вдруг встал и обернулся. Чтоб ему пусто было! Я была так близко, что чуть в него не врезалась.

– Простите, мисс, – обратился он ко мне с улыбкой. – Вы не знаете, где мне найти Келли Финкельман?

– Это, что ли, чирлидершу из группы поддержки? – переспросила я и только потом поняла, что веду себя глупо. – У неё неприятности? – просто представить не могу, какие неприятности могут случиться с этой мисс Паинькой.

– Нет, что вы, – офицер рассмеялся. – Я приехал, чтобы её поблагодарить. Если бы не её статья, мы не задержали бы сегодня утром вандала.

– Вандала? – опешила я. – Какого вандала?

– Того, кто расписал жёлтой краской искусственное покрытие на новом школьном стадионе.

– Ага, – кивнула я. Теперь понятно, почему на школьном дворе весь день топчется команда уборщиков. Я ткнула пальцем в сторону дальнего конца школы. – Келли, наверное, сейчас в спортивном зале, тренируется с чирлидерами.

– Спасибо, – офицер повернулся и скрылся за двойными дверями.

А я прокралась обратно в своё потайное место под деревом гинкго. Сорвала нарцисс и понюхала. От острого аромата захотелось чихать. Я стёрла с носа пыльцу, и пальцы тоже стали жёлтыми. Постой-ка! Я же видела его, этого парня с жёлтой краской. Чувак в худи, со здоровенной канистрой. Пропади всё пропадом! Точно, это был он. Я готова была сама себя отлупить. Если бы я только поинтересовалась…

– Это была бы моя история! – выдохнула я. Меня отвлёк птичий щебет. Над головой на ветке в унисон моим мыслям радостно распевала птица, алый кардинал:

– Ты балда, ты балда, ты балда!

Если бы не мой младший брат, я бы точно застукала этого вандала. И тогда бы офицер полиции поздравлял и благодарил меня, а не эту Вонючку Келли с её жидкими локонами, как у куклы Барби.

Ну что ж, вспомнишь солнце – вот и лучик… с крыльца школы спускалась сама мисс Первая страница. Келли так и лопалась от улыбки, пока провожала полицейского к патрульной машине. Он что-то взял с переднего сиденья. Это оказалась золотая медаль на широкой пурпурной ленте. Полицейский повесил медаль на изящную шею Келли. Она снова засияла улыбкой, а он пожал ей руку.

– Отличная работа, юная леди! – сказал он. – Вы молодец!

Да, медаль крутая, с этим не поспоришь. Я оторвала бархатистый лепесток и скатала его в липкий шарик, который запустила в машину. Тьфу! Теперь все пальцы липкие. Пришлось долго обтирать о джинсы руки, пока они не перестали клеиться к ткани.

Я помахала Келли, пока она огибала угол здания, направляясь во двор. Она меня даже не заметила. Я стала невидимкой? Ну что за невезуха! Когда не надо, все так и пялятся на меня, а в остальное время смотрят так, будто меня вообще нет на свете. Почему на меня обращают внимание только тогда, когда я творю какую-нибудь глупость?

Это наверняка прекратится, как только я найду свою сенсацию, настоящую крутую сенсацию, сенсацию для первой полосы… такую сенсацию, от которой всякий – и даже Вонючка Келли – остановится и скажет:

– Кейси О’Рурк, начинающий репортёр, ты далеко пойдёшь!

Итак, я собиралась написать историю года, которую напечатают на первой полосе, и получить приз Томпсона по журналистике. В конце года наша школа всегда объявляла конкурс на лучшую статью. Он был назван в честь Джерри Томпсона, нашего земляка, номинированного на Пулитцеровскую премию, самую престижную награду для журналиста. Если я выиграю, все увидят, что я существую, и не потому, что натворила что-то несуразное или глупое, а потому, что сделала что-то хорошее. И под всеми я имела в виду не только Вонючку Келли и остальных одноклассников, но ещё и маму с папой… в особенности папу.

Папа считает, что я не от мира сего и вечно витаю в облаках.

«Кейси, вызывает Земля!» – вот его любимая фраза. И я хочу показать ему, что я могу что-то сделать, что-то по-настоящему важное, например поймать вора или остановить преступников. Я докажу, что не только витаю в облаках. И может быть, тогда он всё же вернётся домой.

– Кейси, привет! – знакомый голос, раздавшийся за спиной, чуть не довёл меня до инфаркта.

Я так и подскочила на месте. Ветка перед лицом зацепилась за очки и сорвала их с носа.

– Ты меня до смерти напугал! – Я подняла с земли очки и сдула с них пыль. – Не смей так подкрадываться, Хрустик!

Хрустик – это мой младший брат. Вообще-то его имя Персей, но для всех он Перси. Его назвали в честь супергероя из Древней Греции, который умел летать. Насколько мне известно, суперспособности Перси сводятся к тому, чтобы надевать рубашку задом наперёд и набирать молоко в нос, а потом фыркать и разливать его по столу. Я стала звать его Хрустиком с того раза, как он чуть не спалил наш сеновал, чтобы согреть Люка и Лею[1]. Люк и Лея – это наши козёл и козочка. Тогда они были совсем малышами.

Когда это случилось, мама даже не ругалась. Она лишь сказала:

– Хорошо, что никто не пострадал, – вот и всё.

Но это было неправдой. Пострадали мы все. Пожар оказался той соломинкой, что переломила спину верблюду (вы не пугайтесь, у нашего верблюда, Плевалки, горб остался там, где положено). Через неделю после пожара папа переехал от нас в Нэшвилл, а потом животные стали разговаривать с Хрустиком.

Я отряхнула от травы джинсы и сердито уставилась на братишку.

– Ты как здесь оказался? Ты же должен был ждать, пока я заберу тебя из школы! – Начальная школа, в которой учится Хрустик, всего в трёх кварталах от нашей, но мама всё равно считает, что я должна его забирать и приводить домой. Мало того, я должна вести его за ручку. Можно провалиться сквозь землю со стыда!

– Хочу домой, есть торт, – рыжие лохмы Хрустика дико торчали во все стороны. Рожица у него раскраснелась, и он упрямо щурился на меня зелёными, как у кошки, глазами.

Из рюкзака моего брата показался любопытный носик хорька Фредди. Из-за чёрной маски на мордочке он походил на покрытого мехом бандита. Вообще-то я зову его Дутый Фредди, потому что он… в общем, он то и дело пускает ветры, и очень вонючие.

По закону Хрустику не разрешается выносить животных с нашей территории, однако без своего мехового приятеля он сам не свой. Иногда я даже начинаю думать: а вдруг мой брат какой-то грызун в облике человека?

– Что ты тут делаешь? – Хрустик вытащил Фредди из рюкзака и потёрся о него щекой. – У тебя новый блокнот?

– Не твоё дело, – я захлопнула блокнот. Вечно этот Хрустик за мной подглядывает. Настоящий надоеда.

Когда Фредди забрался к Хрустику на плечо, я увидела у него в лапках ключи.

– Это чьи ключи? – спросила я.

– Фредди! – Хрустик отнял связку у хорька. – Только этого не хватало! Он снова стащил ключи у миссис Смит!

Я поспешила поднять с травы свой рюкзак:

– Давай скорее вернёмся к тебе в школу и отдадим их, пока вы с Фредди не вляпались в неприятности.

Хрустик ищет неприятности не нарочно. Но когда тебе должно скоро исполниться восемь лет, ты просто не успеваешь обдумать свои поступки. Не то что я. Папа повторяет, что я слишком много думаю, вместо того чтобы просто быть ребёнком – что бы это ни значило. Но я же не всегда буду ребёнком. Когда-нибудь я стану детективом или шпионом. Как бы то ни было, чтобы написать убойную статью и выиграть приз Томпсона, без мозгов не обойтись.

– Ты пишешь загадки? – поинтересовался Хрустик.

– Нет, я пишу статью для школьной газеты.

– Ничего себе! Правда? – Хрустик засунул хорька под свитер. – А о чём статья?

Мне пришлось сильно помахать блокнотом, чтобы разогнать напущенную Фредди мускусную вонь. Это был отличный блокнот. Я долго копила карманные деньги и купила его в роскошном магазине канцелярских товаров. Изумрудно-зелёная обложка с клапанами – совсем как у настоящего детектива. Мне нравилось чувствовать под пальцами прохладный гладкий пластик. Мама подарила мне маленькую ручку – как раз под его размер. Я спрятала блокнот в карман своей шпионской жилетки. Ну, вообще-то это была одна из старых папиных жилеток для рыбалки, зато с миллионом всяких карманов для разных шпионских штучек.

– Я пока в поисках великого прорыва, – ответила я. – Давай, пошевеливайся.

Хрустик послушно протянул руку, и я заставила себя её взять. Она была липкой от пота и горячей, но я всё равно её не выпускала.

– Прорыв? А это не больно? – Хрустик смотрел на меня как голодный щенок. Мне пришлось зажмуриться и глубоко вздохнуть, чтобы не сорваться.

– Прорыв – это то, что нужно для крутой статьи. Должно что-то случиться, чтобы я об этом написала. – Я дёрнула Хрустика за руку, чтобы он шёл быстрее.

– Что должно случиться? – Он так спотыкался, что мне невольно пришлось замедлить шаг.

– Убийство, похищение, катастрофа, – сказала я.

Хрустик вдруг встал как вкопанный и чуть не вывихнул мне руку. Так он и стоял, хлопая глазами, как ошарашенный хомяк.

– Это, что ли, сенсация, про которую ты только и говоришь?

– Точно. От меня ничего не скроешь, и я не побоюсь идти до конца, чтобы докопаться до правды, – отчеканила я, повторяя слова миссис Чивер. Это наша учительница английского и руководитель кружка репортёров.

Хрустик смотрел на меня в благоговейном молчании.

– Я жду, когда кого-то заподозрят в преступлении, или что-то в таком роде. – Я снова дёрнула брата за руку.

– Ты хочешь, чтобы кто-то совершил преступление?

– Ну, пожалуй, не обязательно убийство или что-то ужасное, – я покачала головой. – Например, кражу со взломом, хищение или мошенничество с кредитками? – Это прозвучало скорее как вопрос.

– А что значит хищение?

– Воровство, присвоение чужого, незаконное лишение собственности. – Я уже говорила, что каждый вечер на ночь читаю словарь? Ну, на самом деле я добралась только до буквы И. Миссис Чивер говорит, что хороший журналист должен работать над своим словарным запасом.

– А что бы ты хотела, чтобы похитили? – не унимался Хрустик. Он так проникся идеей, что покраснел ещё больше. А я-то думала, что у нас в доме любит подворовывать один Фредди. Пришлось снова дёрнуть Хрустика за руку, чтобы сдвинуть с места.

– Было бы неплохо, если они начнут с вас с Фредди.

– Это не хищение, это похищение!

– Ладно, умник. Только Фредди. Хорько-хищение.

Хрустик наклонился и зашептал себе в свитер:

– Не пугайся. Я тебя не выдам.

Фредди пискнул в ответ.

– Да не стой ты на месте! Идём, а то опоздаешь на свой день рождения! Наверняка вся мохнатая компания уже в сборе и ждёт своего куска торта!

– Поэтому я попросил морковный торт. Чтобы разделить его на всех, – и Хрустик чмокнул хорька в чёрную пуговку носа.

– Очень предусмотрительно. – Я не стала уточнять, что в приличных домах не подают десерты из овощей.

– Аполлон сказал, что главное – делиться, и неважно чем. – Хрустик улыбнулся и снова чмокнул Фредди в нос.

– Это Аполлон тебе сказал? – От неожиданности я даже разжала руку. Да, мой братец умеет удивить. Один морковный торт чего стоит. Но мама советует относиться к нему с юмором, ведь он такой «смышлёный и чуткий». Бесподобно!

У меня на языке так и вертелось язвительное замечание, но я просто заметила:

– Кажется, Аполлон чрезвычайно умён для котёнка пумы.

Рис.1 Загадка исчезнувшей пумы

2

День рождения

Нижнее бельё! После того, как я сделала домашку и прочитала несколько страниц словаря, я отправилась в амбар, на день рождения Хрустика, и что я там застала? Все животные были наряжены в нижнее бельё! Дурдом какой-то! Сборище зверят весело пищало, скрипело, рычало и фыркало. Но почему они все были в нижнем белье?!

На верблюде Плевалке красовался огромный памперс для взрослых. Муравьед Афина щеголяла в маминых трусиках из розового шёлка. А енот Райдер… постойте, это что, папины трусы? Они-то как сюда попали? Папа съехал от нас почти год назад. Что это… На петуха Кайло Рена[2] напялили мои трусы «Американ гёрл», накрутив на перья хвоста. А поросёнку Посейдону достались мои трусы «Хеллоу Китти»! Ха-ха. Очень смешно.

Я схватила Посейдона и сняла с него своё бельё. На рожице Китти появилась дыра от копыта там, где должен быть её рот. Ну вот, моим любимым трусам пришёл конец.

– Персей Хрустик О’Рурк, выходи сейчас же! Я тебя прикончу!

Теперь я знала, где Хрустик пропадал после уроков. Теперь я знала. Он снова бегал наряжать зверей. Хрустик вышел из дальнего конца амбара со стопкой праздничных колпачков. При виде его звериная публика расшумелась пуще прежнего. Я зажала уши руками, чтобы не оглохнуть. Животные обожали Хрустика, а он обожал их. Он говорил, что это его единственные друзья – трогательно, но как-то мрачно.

Рис.2 Загадка исчезнувшей пумы

Когда от нас ушёл папа, Хрустик замолчал на несколько месяцев. Не произнёс ни слова, пока мама не открыла контактный зоопарк. Тогда он заговорил – со спасёнными животными. Вы себе не представляете, каких только диких и странных созданий не приносят люди в мамину ветеринарную клинику. У нас живут Морфей, пони, спасённый от конезаводчика, Плевалка, верблюд, спасённый из цирка, Чубакка, шимпанзе, спасённый из лаборатории, Райдер, енот, просто брошенный на произвол судьбы, Аполлон, котёнок пумы, спасённый от охотников, и ещё парочка более привычных обитателей фермы: поросёнок Посейдон и петух Кайло Рен.

Хрустик нахлобучил колпак на круглую макушку Чубакки и закрепил резинкой под подбородком. Дутый Фредди сидел у Хрустика на плече. И почему это Фредди – единственный без нижнего белья? Или лучше задать вопрос по-другому: почему все остальные были так наряжены?

– Зачем все эти трусы? – спросила я.

– Я не хотел, чтобы кто-то напачкал за моим праздничным столом.

– Ага, – я сердито прищурилась, – так не лучше ли было сразу напялить на них подгузники? Вряд ли шёлковые трусы спасут! – Запахи, источаемые нашим зоопарком, успели стать легендой. У каждого из собранных здесь представителей животного мира имелся свой незабываемый аромат. Правда, когда немного привыкнешь, они даже могут успокаивать. Обволакивать тебя, как тёплое одеяло в промозглый день. Постепенно это стало для нас запахом дома.

– В подгузники одевают только младенцев, – возразил Хрустик. – А мы уже большие, правда, Фредди?

Я вылупила глаза. Фредди правда кивнул или мне показалось?

– Ну, Аполлон еще котёнок. – Я оглянулась в поисках детёныша пумы. Его клетка была пуста. Я осмотрелась: наверняка он где-то прячется, но этот новый амбар слишком большой, и невозможно окинуть его одним взглядом. Такие павильоны строят на ярмарках: просторный склад с земляным полом и крышей на деревянных стропилах. От этой высоченной крыши эхом отражались писк, фырканье и прочие звуки. Мне пришлось повысить голос, чтобы Хрустик услышал:

– Ты снова водил Аполлона смотреть мультики?

– Мы смотрели не мультики, а анимационные фильмы!

– Да без разницы, Хрустик. Лучше скажи, где он?

Хрустик пожал плечами. Вообще-то ему запрещено выпускать животных из клеток. И его уже не раз ловили с поличным, когда он пытался взять котёнка пумы к себе в постель. Аполлон действительно был детёнышем пумы, трёх месяцев от роду. Мама сказала, что детёнышей горного льва правильнее называть котятами. И ещё она предупреждала, что, хотя на вид Аполлон – ласковый малыш, он всё равно остаётся диким зверем, которому не место в доме.

Ну вот, легка на помине… Мама вошла в амбар с тортом и пакетом молока. Она была в рабочем комбинезоне, сапогах и фланелевой рубашке. Со своей короткой стрижкой она похожа на миниатюрного дровосека. Широко улыбаясь, мама поставила торт на кóзлы для распилки дров и вытащила из кармана комбинезона спички. Я невольно поморщилась и оглянулась на Хрустика, думая о том, какой урон может нанести одна ничтожная спичка.

– С днём рождения, Скунсик! – сказала мама. Хрустик терпеть не может, когда она зовёт его Скунсик. Смехота, да и только.

Мама запела «С днём рождения» и кивнула, чтобы я подпевала.

Ну куда тут деваться? Я тоже запела, а потом добавила:

– С днём рождения тебя! В зоопарке ты как дома и пахнешь соломой, на мартышку похож! – С торчащим слипшимся чубчиком он и правда походил на орангутана, сунувшего палец в розетку.

– А теперь загадай желание и задуй свечи! – мама взмахнула пластиковой лопаткой. – Потом можешь разделить торт со своими мохнатыми друзьями.

Хрустик набрал полную грудь воздуха, наклонился и дул до тех пор, пока не покраснел. Он погасил все восемь свечек и так увлёкся, что нечаянно задел ногой шаткие кóзлы, отчего торт рухнул в кучу опилок. Пакет с молоком припечатал всю эту массу.

– Ой! – От улыбки на его лице не осталось и следа.

Нет ничего лучше опилок, чтобы приправить безглютеновый праздничный торт, полный оранжевых овощей. Эй, похоже, нам всё-таки не придётся есть этот торт!

– Опилки, морковь… какая разница? – пробормотала я себе под нос. Зная маму, можно было гарантировать, что этот торт был не только безглютеновый, но ещё и бессахарный, безмолочный и вообще безвкусный. Да и в принципе, когда речь заходит о маминой выпечке, печь – не более чем оборот речи. Скорее это похоже на собачьи бисквиты.

– Ох, какая досада, – погрустнела мама. – Бедный мой Скунсик! – она взъерошила Хрустику волосы. – Но, по-моему, ещё не всё пропало, можно хотя бы попробовать.

Я наклонилась, чтобы выскрести «торт» из грязи. Сначала я извлекла из этой мешанины пакет с молоком. Держа его на весу, я попыталась слизнуть с коробки остатки сыра, украшавшего торт.

– Не трогай, – сказала мама. Она вытащила из кармана комбинезона вилки и раздала нам. – Лучше мы так съедим верхний слой, чем будем передвигать его, рискуя занести инфекцию, – и она уселась прямо на землю. Хрустик плюхнулся рядом. Чтобы расстроить маму, недостаточно вывалять торт в грязи. Она невозмутима, а это значит, что надо очень постараться, чтобы её смутить.

Ну вот, теперь моя любимая бархатная юбка ещё и вымазана куриным помётом! Так и знала: нельзя наряжаться на этот звериный день рождения. Я уселась и стала ковыряться в остатках торта. Честно говоря, он оказался довольно вкусным – если как следует отчистить его от опилок.

Мама налила всем по стакану молока и подняла свой:

– Тост за трёх мушкетёров! – и она рассмеялась. У мамы такой заразительный смех, что я захохотала вместе с нею.

– За мушкетёров! – подхватила я.

Хрустик смеялся так, что молоко брызнуло у него из носа. Я уже предупреждала вас о его суперспособностях.

Чуи поднял страшный шум, лупя алюминиевой тарелкой по стенке клетки. При этом шимпанзе подпрыгивал и ухал:

– У-у-у-ух! О-о-о-о-ох!

Хрустик отпер дверь. Чуи подскочил к той куче, что оставалась от торта, принялся подбирать куски оранжевой массы и пихать их в рот – точнее, размазывать по морде. Очень скоро у него появилась липкая борода. Шимпанзе обожают морковные торты. Вообще мамина стряпня нравится почти всем обитателям нашего зоопарка. Может быть, потому что её выпечка не подходит для человеческого пищеварения.

– Оставь немного Плевалке и Райдеру. – Хрустик поймал шимпанзе за руку и усадил к себе на колени. Однако Чуи снова потянулся за тортом. Брат отпустил его, набрал ещё угощения и отнёс в стойло к верблюду. Плевалка наклонился, понюхал и надменно встряхнул головой. Ему не понравилось.

Я втихомолку ухмыльнулась. Очень его понимаю.

Райдер наконец кончил полоскать лапы в тазике и тоже отведал лакомства с опилками. Он набрал полный рот торта и поглощал его с шумом и чавканьем.

– Нам всем стоит поучиться у Райдера, – заметила мама. – Еноты обязательно моют лапы перед едой.

– Зато лопают как свиньи, – возразила я и тут же вспомнила про поросёнка. – Без обид, Посейдон.

– Замечательный торт, – пробурчал Хрустик с полным ртом. Как и все остальные звери, он обожал мамину стряпню. Хотя вообще-то мой младший брат мог есть что угодно, вплоть до жуков и одуванчиков. Иногда он присоединялся к Плевалке, Люку, Лее и Морфею, когда они паслись на траве. Хрустик прыгал вокруг на четвереньках и рвал зубами траву, как самое настоящее травоядное. Понятно, почему он так любит овощи на десерт. И тут мама ахнула:

– А это что? Почему на Райдере папины трусы? – От того, что рот у неё был полон торта, хихиканье получилось похожим на фырчанье. Её тёмные глаза лукаво сверкнули, и она прикрыла рот рукой. – Смотрите, как отлично сидят! – воскликнула она, и тут у неё из глаз брызнули слёзы.

Что за истерика? Она сошла с ума?

– Ты в порядке? – Я погладила маму по спине.

Всё ещё улыбаясь, она кивнула и вытерла глаза тыльной стороной ладони. А потом встала и отряхнула комбинезон.

– Не забудьте проверить, все ли животные накормлены. Скунсик, ты будешь наливать им воду, пока я отмеряю порции корма. Петуния, а ты проследи, чтобы все желающие получили свою долю торта.

Бр-р-р-р! Ну зачем она зовет меня Петунией? Почему родители вообще так любят придумывать своим детям дурацкие прозвища? Как будто мало мне того, что я названа в честь Кассандры, пророчицы из Древней Греции! Хорошо, если моё прозвище хотя бы намекает на цветок, а не на мамину любимую свинку Петунию из мультфильмов «Луни Тюнз шоу»!

– А где Аполлон? – Мама внезапно побледнела, как обезжиренное молоко. – Перси, ты опять взял Аполлона к себе в комнату? Милый, это небезопасно, он должен находиться в своей клетке.

– Нет, – Хрустик поднял голову над поилкой Плевалки. – Я не брал его в комнату.

– Кейси, ты не забыла запереть его клетку?

– Я вообще к ней не подходила. – И как только маме могло прийти в голову, что я такая безответственная? Я сердито уставилась на Хрустика. Вечно у меня из-за него неприятности.

– Так, все бросили свои дела. Мы должны его немедленно найти. – Мама обтёрла руки о комбинезон и направилась в дом. – Если мы не найдём Аполлона, – крикнула она на ходу, – мне придётся позвонить в Службу охраны животных и сообщить, что он пропал! – Она торопливо открыла двери, захлопнула их за собой и добавила через плечо: – Сбежавший котёнок пумы. Это может стоить нам фермы!

У меня внутри всё скрутилось. Это правда. Соседи, мистер и миссис Приставалы, уже однажды жаловались на нас в Охрану животных. Тогда Плевалка сбежал из стойла, вытоптал им клумбу и обглодал все листья на гортензии. И теперь агент из Службы охраны животных, Пинкертон Киллджой, только и ждёт предлога, чтобы нас прикрыть. Наверное, мама права. С точки зрения Охраны животных, травоядный верблюд – это одно дело, а вот хищный горный лев – совсем другое.

– Ты точно не прячешь Аполлона под кроватью у себя в комнате? – Я пронзительно посмотрела на Хрустика.

– Нет, в моей комнате его нет.

– Крест на пузе и чтоб я сдох? – Я перекрестилась, и Хрустик повторил мой жест.

– На мизинчиках? – Я подняла мизинец, и Хрустик обхватил его своим маленьким пальчиком.

– Клянусь, – сказал он. – Аполлона нет у меня в комнате.

В глазах неприятно защипало – я что, сейчас разревусь? Громко шмыгнув, я напомнила себе: детективы, шпионы и репортёры не плачут! А вдруг мама права и мы всё потеряем? Моё сердце пустилось вскачь, гораздо быстрее пони, объевшегося зелёных яблок.

– Не бойся. Мы найдём Аполлона. – Хрустик ухмыльнулся, как бабуин. – Зато теперь у тебя есть сенсация. Что может быть круче сбежавшего льва?

– Он же ещё котёнок. – Я вытерла глаза рукавом. – Тебе разве не страшно за него?

– Я знаю, что ты найдёшь его, потому что ты великий детектив.

Я хотела было ответить, но не смогла. Слова не шли с языка. Дыхание перехватило. В словаре я уже читала про гипервентиляцию. Это похоже на то, как человек задыхается. Наверное, это случилось со мной. Я плюхнулась на пол и спрятала лицо в руках. Ладони были ледяными. И даже пальцы дрожали.

Хрустик прав. Это моя задача. Я должна найти Аполлона и спасти наш зоопарк. Всё наше будущее оказалось в моих трясущихся руках.

Рис.3 Загадка исчезнувшей пумы

3

В поисках улик

К вечеру над зоопарком сгустились тучи уныния. Даже животные чувствовали, что на карту поставлено их будущее. Обычно вечерняя кормёжка напоминала праздник: все в нетерпении подпрыгивали, топали и хлопали, предвкушая ужин. Но сегодня питомцы ждали молча и терпеливо.

Мама прочёсывала ближнюю рощу. Я не видела её такой расстроенной с того дня, когда ушёл папа. При одном воспоминании о том, как она целую неделю не вставала с постели, я до боли стиснула зубы. Я приносила ей чай с крекерами и стояла на пороге спальни, глядя, как она рыдает без конца. Как будто она ушла в себя, а остальной мир перестал существовать.

– Прошу, прошу, прошу, верните её, – умоляла я. Потом на цыпочках подобралась к кровати и взяла её за руку. – Я люблю тебя, мамочка, – прошептала я. Однако она лишь молча смотрела на меня влажными глазами. И я не хотела, чтобы это случилось снова. Значит, это мне предстоит найти Аполлона и спасти наш зоопарк.

От изжоги ужасно захотелось кашлять. Котёнок ещё маленький, он не выживет один. Слёзы жгли глаза. Я задержала дыхание и вонзила ногти в ладони. Если я снова разревусь, то уже не смогу остановиться. Или я найду Аполлона, или он умрёт. А если Охрана животных узнает, что он сбежал, нас закроют. И тогда всё пропало. Я должна его найти, просто должна. Стиснув руки в кулаки, я металась взад-вперёд по амбару. Соберись! Пусти в ход свои несравненные мозги!

Ладно. Я принялась перебирать в мыслях все варианты. Его похитили. Это было хуже всего. Или Хрустик мог взять его к себе в спальню, а он спрятался в ванной. Или Хрустик не запер клетку, и он выскочил. Он вышел из своей клетки и пошёл навестить друзей. А мне надо просто ещё раз проверить все клетки… и тогда я его найду.

У каждого из наших зверей было своё отдельное место. Кто-то, вроде верблюда и пони, находился в деревянном стойле. Но другие – те, кто умел прыгать или лазать, как котёнок и шимпанзе, – сидели в металлических клетках. У всех имелись отдельные домики внутри и снаружи, чтобы, даже если в выходные шёл дождь (а наш контактный зоопарк открывался только по выходным), нам не приходилось отказывать посетителям.

Я вернулась и обшарила все до единой клетки, стойла и загоны внутри амбара и снаружи. Я обходила их снова и снова, но Аполлона нигде не было.

С особым усердием я проверила обиталище Плевалки. Аполлон с Плевалкой были очень дружны – довольно странно, если учесть, что у Плевалки аллергия на кошек. Вы когда-нибудь видели, как чихает верблюд? Ничего хорошего. И теперь, когда потерялся его дорогой лев, верблюд погрустнел и отказался есть.

Рис.4 Загадка исчезнувшей пумы

После тщательного обыска в доме и особенно строгой проверки спальни Хрустика я ещё раз обошла вокруг амбара. Я обыскала всё снаружи и внутри – и сдалась. Я плюхнулась рядом с Хрустиком на скамейку перед опустевшей клеткой Аполлона. Я просто не представляла, что теперь делать. Я обыскала всё, что могла. Я упёрлась локтями в колени и обхватила ладонями подбородок.

– А ты почему не ищешь Аполлона? – вдруг спросила я. – Разве ты за него не боишься?

– Я опрашивал свидетелей, – безмятежно улыбнулся Хрустик. – Плевалка знает, где он.

Ага, конечно. Я так устала, что даже не смогла возразить. Нехотя я следила за тем, как животные поглощают свой ужин, и мечтала о том, чтобы Аполлон вылез наконец из своего укрытия. Чуи смаковал банан, нахлобучив кожуру себе на голову. Морфей дремал над охапкой сена. Черепаха Йода ухватил листок латука и, когда втянул голову в панцирь, стал похож на экзотическое растение. Дарт Вейдер на своём насесте глядел орлом (которым он и был)[3].

Догадываетесь, кому из животных клички дал Хрустик, а кому мама? Она говорит:

– У древних греков был Олимп, а у нас – «Звёздные войны».

Обычно Дарту Вейдеру приходится караулить свою миску с сырым мясом, чтобы его не слопал Аполлон. Но сегодня орлу можно было не беспокоиться. Я снова смахнула слезу. Как удачно, что я всегда ношу запас платочков в кармане шпионской жилетки. Я вытащила платок и высморкалась.

Мама влетела в амбар и вскинула руки. Шкварки горелые! Глаза у неё покраснели, как будто она плакала.

– Я всё обыскала. – Она опустилась на скамью рядом со мной. – Куда он пропал? – Она спрятала лицо в ладонях. Я протянула ей платок.

У меня самой горело лицо, и глаза щипало от слёз. Я не знала, что делать. Я просто должна спасти Аполлона, или у мамы опять случится нервный срыв. Во всяком случае, бабушка так назвала состояние, в котором мама неделю не могла подняться с постели после того, как папа от нас ушёл. Нервный срыв. Я зажмурилась и глубоко вздохнула. Папу я уже потеряла. И я не хочу снова потерять маму.

Хрустик прав. Пора мне включить детективное мышление и взяться за расследование. Однако мысли по-прежнему скакали в беспорядке, и я снова принялась метаться по амбару, безуспешно обыскивая стойла и клетки. При этом я то и дело утиралась рукавом – только не показывать маме свои слёзы! На всякий случай я пересчитала животных: а вдруг пропал ещё кто-то? Нет, все находились на своих местах, и ни следа Аполлона.

Я распахнула тяжёлую амбарную дверь и выглянула наружу. Ограждение территории зоопарка выглядело целым, а ворота были заперты. На всякий случай я наскоро проверила загоны снаружи – все они были пустыми. Вернувшись в амбар, я уселась рядом с мамой и взяла её за руку. Её рука заметно дрожала. Я разжала пальцы. У меня перехватило дыхание. К горлу подступила тошнота. Я старательно вдыхала запахи мокрой шерсти, сена и опилок. Это помогло немного успокоиться.

«Соберись! – велела я себе. – Шпионы, детективы и журналисты не подвержены обморокам, тошноте или истерикам. Вместо этого они находят улики и пускают в дело мозги, чтобы раскрыть преступление». И я именно этим сейчас и займусь. Я включу в себе детектива и пущу в дело мозги, чтобы расследовать, что случилось с Аполлоном.

– Давайте сопоставим факты, – обратилась я сама к себе.

– Хорошая идея, – кивнул Хрустик.

– Когда и кто видел Аполлона в последний раз?

– Я проверяла животных в обед, сразу после операции, – сказала мама. – Примерно в двенадцать.

– Мы вернулись из школы около половины четвёртого, – я сверилась со своими шпионскими часами, – и обратили внимание, что его нет, часом позже. Дверца в его клетке была заперта. Значит, он не просто выбежал наружу. – Я ещё раз осмотрела пустую клетку. – Кто-то выпустил его, а потом запер клетку.

Я наклонилась и стала рассматривать песок с опилками перед входом в клетку Аполлона. Что-то блеснуло, как металл. Носком ботинка я разгребла песок и присела на корточки, разглядывая находку.

– Ого, тут что-то есть! – Я подняла заколку, захватив её специальной тряпочкой из запасов в моей шпионской жилетке, и положила на ладонь.

– Улика! – закричал Хрустик. – Чья она?

Явно не мамина. Она всегда ходит с короткой мальчишеской стрижкой и даже может сойти за симпатичного паренька, особенно в этом своём комбинезоне, из которого почти не вылезает (за исключением синего костюма для операционной в ветеринарной клинике).

– Не моя. – Я поднесла заколку к глазам. Большая и тугая, мне такую и даром не надо. – Я бы в жизни не нацепила эти тупые розочки, – оказывается, к пружинке прицепился длинный тёмный волос. – Ага! Вот это интересно! – Я обратилась к Хрустику: – Включи верхний свет.

– Что это? – спросил Хрустик. Он выпустил Фредди из-под куртки и дал взобраться к себе на плечо. И только потом добежал до выключателя в конце амбара и бегом вернулся ко мне, поглядеть на улику.

Фредди принюхался и потрогал заколку лапкой. Я убрала руку, и он сердито пустил газы. Это его любимое занятие – красть всякие мелочи и прятать где-нибудь в укромном месте.

– Всем стоять! – крикнула я. – Это место преступления, и здесь могут быть ещё улики.

– Какого ещё преступления? – переспросила мама. – Кто-то выпустил Аполлона из клетки, забыл запереть ворота в наружной ограде зоопарка, и Аполлон убежал. – Она переводила напряжённый взгляд с меня на Хрустика. – И чем скорее он сознается, тем лучше, пока у кого-то не начались серьёзные неприятности.

– Этот кто-то – не я! – отчеканила я, не спуская глаз с Хрустика.

– Если через час он не отыщется, я звоню в Охрану животных, – сказала мама.

– Нет! Только не это! – Я даже перестала копаться в грязи и умоляюще взглянула на маму. – Пожалуйста, не надо!

– Но я должна это сделать, – возразила мама. – Горный лев – даже котёнок – на свободе в городской черте – это не шутки.

– Но тогда нас закроют!

– Именно поэтому мы и должны поставить их в известность. Тогда они нас не закроют. – Краска совсем сошла с маминого лица. Только бы она не заболела снова! – У нас ровно час на поиски, а потом я звоню.

– Мама, не беспокойся. – Я подошла и погладила её по плечу. – Я его найду.

И я удвоила свою решимость найти Аполлона раньше, чем этот хвалёный живодёр Стинкертон Киллджой поймает котёнка и закроет наш зоопарк. Я вернулась к уликам и снова занялась заколкой.

– Скорее всего, эту заколку уронила какая-то девочка, приходившая в зоопарк в прошлые выходные. – Мама протянула руку к улике. – У нас таких уже полно.

Я не стала читать лекцию об отпечатках пальцев на заколке, а просто передала её маме… после того, как сняла тёмный волос и спрятала его в пластиковом пакете. Всё-таки это моя мама.

Я взяла грабли и стала просеивать песок и опилки в поисках новых улик. Ага!

– Здесь ещё что-то!

– Что, что там? – Хрустик был тут как тут.

Я подняла квадратный механический карандаш.

– А он как здесь оказался? – удивилась мама. Она выхватила у меня карандаш и внимательно осмотрела. – Это карандаш вашего папы.

Рис.5 Загадка исчезнувшей пумы

Наш папа – адвокат, и у него целый портфель таких вот механических карандашей и ручек. Мама спрятала карандаш в карман. Ну как она не понимает? Уликой может быть что угодно!

Я пожала плечами и возобновила поиски. Ведь это самое важное – успеть обследовать место преступления до того, как будут уничтожены улики.

Мама, заламывая руки, обмеряла шагами наш амбар. Я очень боялась за неё. После того, как папа ушёл, она ужасно похудела и стала совсем прозрачной. Я больше такого не допущу. Я не позволю ей снова всё потерять. Если я не найду Аполлона, мы потеряем не только котёнка, но весь наш контактный зоопарк. Это убьёт и маму, и Хрустика. Они оба не могут жить без животных. И снова у меня в глазах возникло это неприятное жжение.

Я просто обязана разгадать, куда пропал котёнок, до того, как агент Киллджой наложит на него свои корявые лапы. А до звонка мамы в Охрану животных осталось всего тридцать семь минут. У меня даже забурлило в желудке при одной мысли о том, как бедного малыша Аполлона запрут в клетке в фургоне агента Киллджоя. Сердце едва не выскочило из груди от ужаса.

«Кейси, успокойся. Соберись. В дело мозги пустить должна ты, – я представила, как голос мастера Йоды произносит эти слова у меня в голове. – Докажи, что ты детектив. Ищи улики, ты должна».

В песке блеснуло что-то ещё. Я подняла этот предмет.

– Эй, Хрустик, это же твоя пуговица! – и я протянула брату металлическую пуговицу. Он машинально ощупал место на рубашке, где не хватало пуговицы.

– Спасибо.

А я с досадой пнула песок. Мне нужны были настоящие улики, а не потерянные пуговицы Хрустика. Мне нужны улики, чтобы найти Аполлона раньше, чем жуткий живодёр схватит его и увезёт неизвестно куда, а потом закроет наш зоопарк.

Рис.1 Загадка исчезнувшей пумы

4

Слишком много улик

После того, как мы осмотрели весь зоопарк вдоль и поперёк, получился вот такой список улик с места преступления (не включая оторвавшуюся пуговицу Фредди и наполовину съеденную лакричную палочку – тоже явно дело рук моего брата):

• 1 заколка (с прядью тёмных волос),

• 1 механический карандаш (скорее всего, изначально он папин, но был конфискован мамой, а затем я хитро стащила его из маминого кармана),

• золотистый значок,

• пара очков,

• кожаная водительская перчатка,

• вырванная страница из раскраски,

• 1 вонючий белый носок, 1 пластиковая косточка и неопознанный предмет из зелёного пластика.

Я аккуратно разложила улики на столе. Вещи трудно связать друг с другом. Я достала блокнот и ручку, чтобы подробно описать каждый предмет.

Хрустик и Дутый Фредди сидели возле меня и наблюдали. Хорёк запрыгнул на стол, понюхал игрушечную косточку, а потом схватил карандаш и был таков. Я выразительно прищурилась на Хрустика: он поймал хорька и отнял мою улику.

Рис.6 Загадка исчезнувшей пумы

Я составляла список и анализировала улики. Во-первых, у нас есть заколка и, возможно, самая важная улика: тёмный длинный волос. Такой может быть либо у кого-то, кто собирает волосы в конский хвост, либо у мужчины, скручивающего их в узел. Причём волосы у него чёрные. Я поднесла к лампе пакет с волосом. Толстый, слегка вьющийся.

– Итак, мы ищем человека с длинными тёмными вьющимися волосами, – провозгласила я и сделала заметку в блокноте. Открыла пакет и принюхалась. – Ого, да он пахнет лавандовым шампунем!

– У агента Киллджоя волосы тёмные, – заметил Хрустик.

– У агента Пинки Киллджоя волосы каштановые и слишком короткие, их не соберёшь в хвост. – И что вообще за имя такое – Пинки?

Про себя я звала его Стинкертон, или коротко Стинки[4]. Может, от него и правда пахло, но вряд ли лавандовым шампунем.

Осторожно взяв двумя пальцами карандаш, я поместила его на бумажное полотенце. Я достала свой запас порошка для снятия отпечатков пальцев. Готовя рабочее место, я нарочно постелила бумажное полотенце – мама не любит, когда я развожу грязь. Хотя, конечно, у неё это случается всякий раз, когда она занимается экспериментами на кухне. Поэтому почти всегда наша кухня больше похожа на научную лабораторию.

– Делай как я говорю, а не как я делаю, – всегда отвечает она, стоит ей об этом напомнить.

Итак, я окунула кисточку в порошок и слегка провела ею по карандашу: проявились несколько неполных отпечатков. Это определённо были пальцы взрослого человека.

– Это, что ли, папины отпечатки? – тут же спросил Хрустик. Он сидел рядом, положив локти на стол и упираясь подбородком в руки. Фредди разлёгся у него на голове меховой шапкой.

Я проигнорировала его слова и вернула карандаш на место.

Золотистый значок был очень многообещающей уликой. Он был изогнут в виде витиеватой буквы М.

– Имя нашего подозреваемого может начинаться на М, – сказала я, разглядывая значок. С помощью увеличительного стекла из шпионской жилетки я изучила обратную сторону значка. Там зацепилось несколько волокон бежевого пуха. – И он, возможно, носит куртку на бежевом пуху.

Рис.7 Загадка исчезнувшей пумы

– Морфей! – Хрустик так и подскочил на месте, и Фредди пришлось вцепиться ему в волосы, чтобы не упасть.

– Малярия, менингит, морковь, моллюск, – бормотала я, стараясь припомнить как можно больше слов на М (хотя я ещё не дочитала словарь до этой буквы).

– Морфей носит бежевую шерсть!

– Морфей – пони и ничего не носит, пока ты снова не наденешь на него трусы!

Хрустик лишь пожал плечами.

– Но попытка была хорошей. – Я заставила себя улыбнуться. – Пони похищает котёнка пумы. – Я покачала головой. Иногда мне кажется, что мой брат малахольный – ещё одно слово на М. – А вот эти очки я где-то видела, – и я подняла розовые пластиковые очки от солнца.

– Правда? – Хрустик протянул руку.

Я отдёрнула улику.

– У них на дужках – чёрная резинка, – и я изучила резинку.

Фредди, как будто желая нас предупредить, прыгнул к двери и пукнул.

На кухню ворвалась мама с телефонной книгой в руках.

– Не могу его отыскать, – и она ткнула книгой в сторону брата. – Персей Шерон О’Рурк, куда ты дел Аполлона? – Интересно, почему родители называют нас полным именем, только когда сердятся? Ничего удивительного, что никто не любит свои имена.

– Никуда. – Хрустик спрятал лицо в шубке Фредди.

– Кассандра Урания О’Рурк.

Я сердито поморщилась.

– Ты забыла запереть дверцу клетки, когда кормила его утром?

– Нет! – И как она только могла вообразить, что я такая беспечная?

– Ты же вечно грезишь наяву. Ты уверена?

– Да, я уверена. – Я стиснула зубы.

– Час прошёл. – Мама потянулась к телефону.

– Только не звони в Охрану животных! – Я снова чуть не разревелась. – Мамочка, пожалуйста! Если Аполлона найдёт агент Киллджой, он заберёт его у нас, а зоопарк закроет! – Мне пришлось задержать дыхание и подождать, пока слёзы отступят. Сама не понимаю, почему я стала такой плаксой. Но с тех пор, как папа ушёл, я готова рыдать от чего угодно. Ещё один повод тренировать мозг для детективной работы. Тогда я перестану плакать. И вместо этого буду находить улики, раскрывать преступления и сделаю много хорошего. И тогда, может быть, папа вернётся домой.

– Кейси обязательно найдёт Аполлона, – заверил маму Хрустик. – Она разгадает загадку и напишет самую лучшую статью для школьной газеты. – Он улыбнулся мне. – И ей дадут приз!

Мне стало неловко от такой веры в мои силы. Иногда мой братишка вполне ничего. Я шмыгнула носом.

– Я сделаю это своей главной сенсацией, – и я взяла со стола игрушечную кость.

Мама всё-таки позвонила в Охрану, но не дозвонилась, положила трубку, подошла ко мне и отняла игрушку.

– Какая грязная! Где ты её взяла?

– Это улика. – Я обиженно поджала губы.

– Это старая игрушка Зевса. – Мама закатила глаза.

Зевс – наш золотистый ретривер. Теперь он живёт у папы в Нэшвилле. Вот так: папа взял на себя заботу о собаке, а мама – о нас. Зевс, по крайней мере, поддаётся воспитанию. Не думаю, что это можно сказать о Хрустике. Разве что в шутку.

Мама размахнулась и бросила игрушку в помойное ведро.

– Нет! – Я тут же вытащила оттуда кость.

– Да на что тебе сдался этот хлам?

– Это улика, – и я положила пластиковую косточку обратно на стол.

– Присмотри за братом. Я пойду в рощу и поищу Аполлона. – Мама взяла шерстяную кофту и фонарик. – Из дома ни ногой. Если захотите есть, в буфете есть капустные чипсы.

Мы с братом переглянулись. От капусты даже Хрустика воротит.

– А можно мне с тобой? – спросил Хрустик.

– Нет. Сиди дома, – с этими словами мама захлопнула дверь и ушла. Может, она не такая уж невозмутимая, как я считала.

Как только мама ушла, я снова схватилась за блокнот и ручку.

– На чём мы остановились? – Чтобы разгадать тайну исчезновения Аполлона, мне следовало сосредоточиться на уликах. Только так я могу спасти и его, и наш зоопарк. И не следует суетиться, пока не поймёшь, что ты делаешь.

Хрустик ткнул пальцем в носок.

– Правый. Один белый носок. – Из кармана шпионской жилетки я извлекла пинцет и ухватила носок за самый кончик… не потому, что боялась смазать отпечатки пальцев – но кому охота хвататься за чей-то вонючий носок? Я села и приложила носок к своему башмаку. – Чей бы он ни был, этот кто-то меньше меня. Ну-ка дай свою ногу. – Я сравнила носок с ногой Хрустика. – Что-то между твоей ногой и моей. Получается кто-то в возрасте от девяти до десяти лет. – Я положила носок на стол. – Как можно потерять носок и не заметить?

– Я всё время свои теряю, – сказал Хустик. – И Фредди тоже.

– У Фредди носочки не снимаются.

– Это если они не кукольные.

– Чего?

– У него мёрзнут лапки.

Дожили! Сколько раз я ему объясняла, чтобы не трогал моих кукол?! Не тратя время на бесполезные споры, я просто записала в блокноте: «Один носок десятилетнего ребёнка. Ужасно грязный».

– А что у нас с очками? – Когда я поднесла их к глазам, мне показалось, будто я попала в шторм на океане в дырявой лодке. Всё так закачалось, что меня затошнило. – Наш подозреваемый слеп, как летучая мышь. – Мне по-прежнему казалось, что я уже видела где-то эти очки, но где?.. – Эти очки в сто раз сильнее моих. – Как только я вернула на место свои очки, тошнота прошла.

– Летучие мыши не слепые. То, что они находят дорогу в темноте с помощью слуха, ещё не значит, что они ничего не видят.

– Знаю-знаю. Ладно, я всё равно не думаю, что наш подозреваемый – летучая мышь.

– И зря. Помёт летучих мышей очень полезен.

– Ты что, большой знаток свойств помёта летучих мышей?

– Мы проходили летучих мышей в школе, – сказал Хрустик. – Они крутые.

Сама я терпеть не могу этих созданий, но не стала обижать Хрустика.

– Ага, круче всех. – Поскольку я росла на ферме, мне вроде бы не полагалось бояться летучих мышей, но должна признаться, что иногда у меня от них мороз по коже. И я рада, что наш подозреваемый – не летучая мышь, пусть даже их отходы – главный ингредиент самых крутых чипсов.

У меня забурчало в желудке. Я достала из буфета пачку капустных чипсов и разорвала пакет. Зелёные сморщенные чипсы походили на кожу сцинка. Сцинк – это такая мелкая ящерка, обитающая в Теннесси. Мы ловили их возле нашего пруда… то есть бывшего нашего пруда.

Стоило мне протянуть пакет Хрустику, как на упаковку накинулся Фредди, и чипсы разлетелись по всей кухне.

Ёлки-палки! Именно в этот момент мама умудрилась войти в кухню. Хрум, хрум, хрум. Она шла по капустным чипсам, и выражение её лица не обещало ничего хорошего.

– Кассандра Урания О’Рурк, что здесь творится?

– Фредди выскочил… – начала было я, но мама не стала меня слушать.

– Нечего всё валить на Фредди! Он всего лишь Mustela putorius furo[5], и мозг у него меньше ореха, – мама всегда старается называть животных по-учёному.

– Но этот крысёныш пытался…

– Не смей звать Фредди крысёнышем! – заверещал Хрустик.

Я сдалась. Я встала на четвереньки и поползла собирать капустные чипсы. При этом я была такая голодная, что готова была есть их прямо с пола.

– Ты нашла Аполлона? – спросила я, глядя на маму снизу вверх.

– Нет. А теперь убери со стола эту гадость, чтобы можно было пообедать. – Мама принялась доставать из морозилки контейнеры и снимать с них крышки.

Я старалась угадать, какие остатки прежних обедов мы будем подъедать сегодня: веганские макароны с сыром или безглютеновые булочки со шпинатом.

– Эта «гадость» – улики, – пальцами я показала кавычки. Мама упёрла руки в бока и посмотрела на меня. В качестве жеста мира я протянула ей пакет с чипсами, собранными с пола. Мама схватила его и швырнула в мусорное ведро.

Пока она стояла ко мне спиной, я успела спасти со стола мои улики и убежать к себе в комнату, до того, как мама попыталась бы выбросить и их.

Рис.8 Загадка исчезнувшей пумы

5

Цель в жизни

На следующий день в читальном зале я пересмотрела свои вчерашние заметки. Поскольку с домашкой по математике было покончено, я вложила свой зелёный блокнот между страницами учебника и занялась имеющимися в наличии уликами.

Кажется, подозреваемый – десятилетний ребёнок с тёмными волосами… или ещё наш золотистый ретривер Зевс, или папа. Зевс вообще-то умеет открывать носом клетки, но зачем ему похищать Аполлона? Он дружит с кошками, но не настолько. И в любом случае, как он сумел добраться до Лимонных холмов от самого Нэшвилла? Это же не меньше десяти минут езды на машине. Плюс он не умеет водить и не может самостоятельно поехать на автобусе, ведь он собака. Мозги всмятку! Я, кажется, начинаю думать как Хрустик. Я постаралась встряхнуться.

Зачем папе похищать Аполлона? Если он так скучает без него, то может просто навестить. Я вообще не могла себе представить, чтобы папа сделал что-то такое. У него были возможности – машина и проездной на автобус, – но не было мотива. Или был?

Итак, остаётся десятилетка с тёмными волосами. Кто из знакомых мне детей настолько фанатеет по котятам пумы? Я машинально укусила карандаш. Знаю-знаю, это плохая привычка, но это так здорово – вонзиться зубами в дерево!

– Эй, Морковная Башка, чё как?

Ох, только его тут не хватало! Батлер Патель.

Терпеть не могу, когда меня зовут Морковной Башкой. Это не лучше, чем Имбиряшка. У меня каштановые волосы, а не рыжие и не жёлтые! Но, по крайней мере, он не зовёт меня Очкариком или Беличьей Мордой, как некоторые хулиганы из восьмого класса.

На уроках математики Батлер сидит за мной и дёргает меня за хвост. У него растрёпанная чёрная шевелюра, карие глаза и лохматые чёрные брови. А ноги вообще огромные, как у клоуна.

– Ну здравствуй, Батлер. – Я криво улыбнулась.

– Эт чего? – Батлер кивнул на мой блокнот.

– Я работаю над новым делом.

Зазвенел звонок. Пора идти на английский. Я спрятала в рюкзак учебник и блокнот и встала из-за парты. Я старалась идти как можно быстрее, чтобы отделаться от Батлера. Куда там! У него ноги длиннее моих. Он прилип ко мне, как репей к кроличьему уху.

– Какое дело? – Он старался шагать со мной в ногу.

– Тебя не касается.

– Я бы мог помочь.

– Ты бы очень помог, оставив меня в покое, – и я снова наградила его кривой улыбкой. Батлер посмотрел на меня, как пёс, которого наказали, и пошёл к кабинету английского. Он плюхнулся на своё место. Я промчалась к своему, уселась за парту и достала учебник и тетрадь.

Если не считать гнусных мальчишек, средние классы всё же лучше выпускных. Например, здесь не приходится высиживать долгие часы в одном и том же классе, глядя в одно и то же окно на одну и ту же черёмуху. А ещё здесь можно узнать много самых крутых штук. Например, по пятницам во время большой перемены у нас дополнительные занятия, куда могут прийти все желающие послушать выступления на всякие чумовые темы. К примеру, в прошлый раз это была философия, тема про смысл жизни. Если бы я уже не решила, что стану детективом или шпионом, может, даже захотела бы стать философом. Тогда я бы точно сумела открыть, зачем родилась на свет. Ведь должна быть какая-то причина. Я не какое-то там случайное событие, вроде пожара в амбаре или Вонючки Келли, поймавшей вандала. Ведь правда?

После того, как папа от нас ушёл, иногда я жалею, что вообще родилась на свет. Особенно когда он ругает меня с этим своим разочарованием во взгляде, мне даже хочется извиниться за то, что я вообще родилась. А вдруг это я виновата в том, что папа ушёл? Вдруг это из-за меня у мамы был нервный срыв? И это по моей вине Хрустик поджёг сеновал, а Аполлон пропал?

Я незаметно достала из шпионской жилетки аварийный батончик гранолы, припрятанный на чёрный день, и постаралась выбросить из головы эти мысли. Я проверила, не смотрит ли на меня миссис Чивер. И когда она отвернулась, чтобы написать на доске Харпер Ли «Убить пересмешника», я зубами сорвала обёртку и спрятала батончик на коленях так, чтобы шелест фантика слился с остальным шумом в классе. И каждый раз, когда миссис Чивер отворачивалась, я откусывала кусок от батончика.

Наконец прозвенел звонок, и я отправилась в лабораторию для уроков биологии, чтобы поработать с микроскопом. Нужно было изучить волос с места преступления. Наш биолог, мистер Поттер, сидел за своим столом в классе и жевал сэндвич. Он был похож на взъерошенного шимпанзе с проволочными очками на носу. Заметив, что я вошла в класс, он вопросительно посмотрел на меня. Я улыбнулась – на этот раз вполне искренне – и подошла к столу.

Мне нравился кабинет биологии с его металлическими столами, маленькими раковинами, микроскопами и стеклянной посудой. А ещё здесь стоял резкий химический запах, как от обезболивающего. Правда, иногда тут пахло тухлыми яйцами. В такие дни сюда было лучше не соваться.

Ещё я хотела поговорить с мистером Поттером. Он учился на философа в вечерней школе. Тогда-то я и узнала про философию. Он читал нам лекцию в прошлую пятницу. Он рассказал, что философы задаются вопросами типа «Откуда мы знаем, что этот стул реальный?» или «Как доказать, что другие люди существуют в реальности, а не придуманы нами или не являются плодом воображения нашего разума?».

Я открыла рот, чтобы спросить у мистера Поттера разрешения поработать с микроскопом, когда дверь заскрипела, и я обернулась. Мозги всмятку! Опять Батлер. Хотела бы я, чтобы он был плодом моего воображения!

– Мисс О’Рурк, мистер Патель. Планируете какой-то новый проект? – Бакенбарды мистера Поттера двигались в такт его словам. Из-за проплешин это выглядело так, будто ему на щёки приклеили ёршики для мытья посуды.

– Да, – заявил Батлер. – Мы с Кейси работаем вместе.

Чтоб тебе пусто было! Я же хотела отделаться от Батлера. А теперь ещё и придётся с ним работать.

– Можно нам воспользоваться микроскопом? – спросила я. – Я… мы работаем над особым проектом. – Это было почти что правдой. Потому что я работала над особым проектом – а точнее, старалась найти нашего пропавшего котёнка пумы до того, как его захватит агент Охраны животных Стинки Киллджой.

– Да, точно, – подтвердил Батлер. – Очень особый проект.

Я старалась на него не смотреть, ещё, чего доброго, убью взглядом.

– Конечно. Очень рад, что вы, ребята, интересуетесь наукой. – Мистер Поттер махнул рукой в сторону рабочих столов. – Прошу, стол номер три. В науке очень важно уметь сотрудничать. И то, что вы работаете вместе, особенно ценно.

Бах! Взрыв застал меня врасплох. Келли Финкельман хихикала, прикрываясь ладошкой. Её соседка по парте, Джессика Доуби, хлопала глазами, как олень в свете фар, высоко подняв брови. Парочка чирлидерш, считавшихся самыми крутыми девчонками в школе.

– Проклятье! – Мистер Поттер рванул к их столу. – Что такое?

Вонючка Келли кое-как прекратила хихикать и пискнула:

– Мы нечаянно.

Из глаз Джессики покатились слёзы.

– Вы целы? – спросил мистер Поттер. – Проклятье! Ваши брови…

– Идём, – сказала я Батлеру и направилась к столу номер три. Тяжёлая вонь горелых волос перебила «Алка-Зельтцер» и заполнила лабораторию.

У стола номер три я вытащила из кармана шпионской жилетки пластиковый пакетик.

– Что это? – тут же спросил Батлер.

– Волос.

– Чей волос?

– Это я и хочу узнать.

– Ух ты! Круто! – Положив ладони на стол, он наклонился, чтобы лучше разглядеть улику.

– Я нашла его на месте преступления. – Я осторожно извлекла волос из пакета.

– Чума! А что за преступление?

«Да как тебе сказать… Воровство, похищение с вероятным закрытием нашего зоопарка». Не говоря ни слова, я поместила волос между двумя стёклами и положила его на столик микроскопа.

Рис.9 Загадка исчезнувшей пумы

– Чумы достаточно. – У меня бешено билось сердце.

– Можно глянуть? – спросил Батлер.

– Ладно. Только не испорти улику. – Я отодвинулась, чтобы он мог наклониться к микроскопу.

– Ну и какой человек его потерял? – спросил Батлер.

– Не человек, а зверь, – поправила я. – Видишь, какая толстая медулла, а кутикула состоит из овальных пластинок?

– Медулла? Овальных? – пробормотал он.

– Медулла значит сердцевина. А кутикула – это наружный слой. Кутикула у этого волоса состоит из овальных чешуек – как у рыбы, только другой формы. – Я выдрала волос у Батлера и положила его под микроскоп.

– Ай! – он схватился за голову.

– У человека волос тоньше, пластинки не такой чёткой формы, они волнистые, как хлопья. Видишь, как на первом волосе переливаются разные цвета? А теперь сравни со своим.

– Ух ты! Откуда у такого чёрного волоса столько цветов, и пластинки такие чёткие? – Он улыбнулся, и на щеках появились ямочки. – А мой волос больше похож на змеиную кожу.

– У человека волос менее разнообразен по окраске и более разнообразен по форме чешуек. – Я достала волос из-под микроскопа и вернула в пакет. Очень удачно, что мама так подробно всё объяснила мне про волосы, следы и помёт животных. Теперь я знала своих зверей не хуже мамы.

– Это, друг мой, не человеческий волос, – сообщила я Батлеру.

Услышав слово друг, Батлер приосанился и засиял. У меня загорелись щёки.

– Это просто оборот речи.

– Значит, это волос животного?

– Собаки, если быть точным.

Рис.1 Загадка исчезнувшей пумы

6

Фредди чуть не раздавили

С трудом дождавшись звонка с последнего урока, я вскочила с места. Мне не терпелось вернуться домой и продолжить работу с уликами. Теперь, когда я установила, что волос принадлежал не человеку, а собаке, у меня появилась хорошая зацепка. Нужно было ещё раз проверить улики и вычислить похитителя Аполлона. Я была уверена, что котёнок не просто убежал. Его кто-то увёл. И я обязательно узнаю кто. Кем бы он ни был, я очень надеялась, что ему известно, как следует ухаживать за котёнком пумы. Бедный малыш!

Я пролетела мимо шкафчиков, стараясь не попадаться на глаза чирлидершам и футболистам, тусовавшимся в коридоре после уроков. Не то чтобы они особо замечали моё существование – разве что если им требовался объект, чтобы поймать на ходу и кинуть в стенку вместо мяча. В школьной команде есть парочка таких дураков, которые считают очень забавным швырять меня как мяч. Меня сразу начинает тошнить. Жуть какая-то. Вот почему я и стараюсь с ними не пересекаться. Просто один из способов выживания в средней школе. Предпочитаю общество самой себя и книг. Пожалуй, вы вполне обоснованно можете решить, что мои лучшие друзья – юный детектив Нэнси Дрю и волшебник Гарри Поттер. У Хрустика есть его пушистики, а у меня – персонажи из книжек. Грустно, но это так.

Утром я собиралась в школу впопыхах и забыла шляпу и шарф. От ветра замёрзли уши, а пальцы сразу заледенели. Я в Теннесси не привыкла к такой погоде, к тому же в мае. Бедный Аполлон! А вдруг он просто потерялся и не может найти дорогу домой? Очень надеюсь, что ему тепло там, где он сейчас… и что он сыт. Он привык, что его кормят. Как он выживет сам? При одной мысли о том, каково сейчас малышу одному в холодном лесу, у меня внутри всё сжималось.

Надо прикинуть… прошло примерно двадцать четыре часа с момента его исчезновения. Хотела бы я знать, как долго могут голодать котята пумы. Вода не проблема – он напьётся из лужи. Но что он будет есть? Хорошо, если он умеет охотиться. Ведь в последние два месяца от него требовалось лишь дойти до миски с едой.

Я торопливо шагала к начальной школе Хрустика. Надо было забрать его оттуда, привести домой и ещё раз обыскать каждый дюйм[6] нашей территории – даже если придётся пересечь границу владений мистера и миссис Приставал (которая всё равно по праву должна быть нашей).

Ну как всегда… вот и сам Хрустик, топает как ни в чём не бывало, и Фредди выглядывает из ворота его свитера.

– Тебе велено было ждать меня у школы. Из-за тебя нам обоим влетит.

– У меня был мозговой штурм.

– Скорее уж мозговое затмение, – буркнула я себе под нос.

– Я знаю, чья была заколка, – сказал он.

– Вот как? – Вообще-то, если кто и дружит с собакой, носящей заколки, так это Хрустик.

– Это Ронни.

– Ронни? – удивилась я.

– Наша сестра, – кивнул он.

– Вероника нам не сестра, – воскликнула я.

– А папа сказал, что сестра.

– Папа с Мари не женаты, так что она даже не сводная сестра… пока. – Меня перекосило при одной мысли о том, чтобы назвать сестрой Гадскую Ронни.

Спасибо поджогу Хрустика – теперь мы видели папу только по выходным. Его тощая подружка пыталась умаслить нас домашними печеньками с кокосовой начинкой. С Хрустика что взять – он слаб и поддался с первого раза. Но только не я. Хрустик, мелкий предатель, обожает крутиться на барных табуретах у папы на кухне с таким видом, как будто всё у нас прекрасно, и набивать рот сладостями.

Но можете мне поверить, у нас совсем не всё прекрасно. Я даже не знаю, любит ли ещё нас папа. Просто стараюсь верить, что любит. По крайней мере, должен. Он всё-таки наш папа. Но теперь он живёт с другой семьёй, а мы для него просто гости.

– Почему так говорят: сводная сестра? – поинтересовался Хрустик.

– Потому что надо свести её с ума?

– Я серьёзно.

– Потому что ребёнка не рожают, а приводят к новым родным. – Ладно, я ведь не только словарь читаю, я ещё и в энциклопедию нос сую. Я вообще люблю узнавать новое. У меня постоянно что-то отнимают – наш пруд, наше ранчо, нашего папу, – и только то, что попало ко мне в голову, уже не отнимет никто. Мой мозг – это моё секретное оружие.

Я вытащила из кармана заколку и подняла перед собой.

– Волос на заколке не человеческий. И хотя я не удивлюсь, если Ронни окажется пришельцем, она явно не собака.

– Собака?

– Да, волос на заколке принадлежит собаке. Пошли, – я дёрнула Хрустика за руку. – Мы должны найти Аполлона, пока с ним ничего не приключилось.

– Ты считаешь, что с Аполлоном случится что-то плохое? – у Хрустика задрожал голос.

– Нет, картофельный хрустик. Мы найдём его раньше, – и я направилась к перекрёстку.

Адские гончие! И кого это я вижу на той стороне улицы? Агента Стинкертона Киллджоя в его жёлтом фургоне Службы охраны животных! Он остановился под светофором перед нашей школой и ждал зелёного сигнала. Я потянула Хрустика за руку и побежала.

– Куда ты? – пищал он, едва поспевая за мной.

– Смотри. – Я показала на фургон Киллджоя. – Мы должны убедиться, что Аполлона не заперли в клетке в этом фургоне.

– Аполлон! – пискнул Хрустик, когда я вонзила ногти ему в руку. Фредди тоже запищал – совсем не похоже на обычный писк домашнего хорька, если вы понимаете, что я имею в виду. Просто поразительно, что он ни разу не выступил в школе. Насколько я знаю Хрустика, ему нипочём любой запрет – он всё равно притащит хорька в класс.

Пока мы крутили головами, проверяя, нет ли машин слева и справа, свет светофора сменился, и агент Киллджой тронулся с места. Но нам всё равно надо догнать фургон: а вдруг там Аполлон? Я выпустила руку Хрустика и припустила что было сил. Я оглянулась. Хрустик споткнулся и упал. Я подумала было подождать его, но гадский Киллджой вот-вот уедет!

Перебегая через улицу, я глянула через плечо. Ох, только не это! Я увидела Фредди. Он гнался за мной. Наверняка выскочил из-под свитера Хрустика. И его никто не учил сперва смотреть направо и налево, когда переходишь дорогу.

Рис.10 Загадка исчезнувшей пумы

Сердце ёкнуло у меня в груди. Прямо на Фредди неслась машина. Фредди, ошарашенный, замер посреди улицы. И Хрустик опрометью ринулся спасать друга, даже не подумав о том, чтобы оглянуться на машины. Ох, только бы он не выскочил на проезжую часть!

– Перси! – заорала я. – Машины!

– Фредди! – кричала я хорьку. – Прошу тебя, Фредди… пожалуйста! – повторяла я на бегу, спеша ему на выручку.

У меня закружилась голова, и меня здорово тошнило. Хрустик всё ещё бежал. Фредди всё ещё стоял. А машина была едва ли в паре футов от Фредди.

– Стой! – рявкнула я.

И словно по волшебству машина остановилась. Чёртова капуста! Я чуть не описалась от страха. Мы с Хрустиком кинулись к Фредди, так и торчавшему посреди дороги. Братишка подхватил его на руки, поцеловал в макушку и спрятал обратно под свитер.

1 Люк и Лея – персонажи киноэпопеи «Звёздные войны». (Здесь и далее прим. пер.).
2 Кайло Рен – персонаж киноэпопеи «Звёздные войны».
3 Йода, Дарт Вейдер – персонажи киноэпопеи «Звёздные войны».
4 Игра слов: Stinky (англ.) – вонючка.
5 Латинское название домашнего хорька.
6 Дюйм равен 2,5 см. (Прим. ред.).
Продолжить чтение