Читать онлайн Blood diamond бесплатно

Blood diamond

Глава 1

Арльберг-Восточный экспресс совсем недавно отъехал из Кале и не спеша направлялся в Париж. В вагонах разного класса сидело множество людей, которые ехали кто в Париж, кто в Цюрих, кто в Будапешт, кто в Бухарест. Но, на удивление, в вагоне-ресторане было еще пусто – лишь двое сидели за столиком у окна. Первым был молодой человек лет двадцати восьми-тридцати в темных брюках, светлой рубашке и бежевом кожаном жилете и с ужасным акцентом. Второй – мужчина средних лет в старом, потертом сером костюме. В вагоне больше никого, кроме них не было, поэтому они спокойно разговаривали друг с другом.

– Ты действительно веришь в это? – на английском спросил тот мужчина в пиджаке. – Веришь, что все это… правда? Веришь, что это ожерелье и вправду принадлежало царской семье Романовых?

– Поверь, – молодой человек улыбнулся, отпив немного вина из бокала, – человек, который рассказал мне об этом, врать не станет.

– Значит… – мужчина нервно сглотнул и чуть ослабил галстук, – ты… ты собираешься…

– Да, я собираюсь выкрасть бриллиантовое ожерелье, которое когда-то принадлежало царской семье, – смело заявил молодой человек, гордо вскинув подбородок.

– Тише! – шикнул на него мужчина, оглядываясь по сторонам. – Какого черта… ты разорался так?

– А чего, точнее, кого мне тут бояться? – молодой человек усмехнулся. Мужчина взглядом обвел пустой вагон и нервно сглотнул, пожав плечами – ответа он не знал. – Вот видишь. Так что… решайся.

– И… какова же цена всей этой затеи? Это ведь… не яблоко на рынке украсть. Все это должно стоить немалых денег…

– О-о-о, – молодой человек заулыбался, – а ты жаден, мой друг. Неприлично жаден… Но не волнуйся, за все это дельце назначена приличная сумма. Так что… как ты там говорил? На то, чтобы уехать отсюда в какое-нибудь теплое местечко, денег тебе точно хватит.

Мужчина замолчал, что-то высчитывая в уме и нервно теребя лацкан своего пиджака. Молодой человек же, внимательно следя за ним, снова отпил немного вина из бокала. Дешевое вино было отвратительно кислым, так что он морщился после каждого глотка, но продолжал пить. Он знал, что после того, как провернет это дело, он сможет позволить себе любое вино, какое только ни пожелает…

– Заманчивое предложение? – весело произнес молодой человек.

– Весьма, весьма заманчивое… – пробормотал мужчина, нервно потерев ладонью шею. – Но… Ограбить ювелирный?

– Нет-нет, – молодой человек отрицательно мотнул головой, – что ты! Как ты вообще мог подумать о таком?! – он с порицанием взглянул на него.

– Ломбард?

– Нет, нет, что ты…

– Тогда как?

– Ожерелье будет у одного человека. Этот человек со дня на день приедет в Париж и остановится в гостинице… а, впрочем, пока не важно, где. Так что останется лишь пробраться в его номер и…

Молодой человек вдруг замолчал – его отвлек какой-то странный шум, донесшийся из угла вагона, где стоял столик с выключенной лампой. Ему даже показалось, что там будто что-то шевельнулось…

– Я понял, понял, – закивал мужчина. – Вот только вопрос…

– Задавай! – молодой человек подмигнул ему и поднялся с места. Он знал, что никого в том углу быть не может – они сидели здесь почти с самого отправления из Кале и никто, кроме них, в ресторан еще не заходил. Но он должен был проверить…

– Зачем ты предложил мне эту работу? Если ее обговорили с тобой, да и назначили, как ты сказал, неплохую цену, то… зачем тебе я?

– О, – вздохнул молодой человек, медленно подходя к столику, – мой дорогой друг… Как же я обойдусь без твоей помощи? Ты – профессионал своего дела. Да и к тому же, я хочу помочь тебе. Ты ведь не хочешь вернуться в..?

Но договорить ему так и не удалось – дверь внезапно открылась, и на пороге возник официант. Молодой человек остановился, удивленно глядя на пришедшего так не вовремя официанта.

– Чем-то могу помочь? – услужливо спросил он на французском.

– Нет, – на том же языке ответил ему молодой человек и вздохнул. Он все еще пытался убедить себя, что это всего лишь разыгравшиеся нервы, и никого там нет… И уже на английском добавил: – Мосье Морель, нам, кажется, пора! Давайте вернемся в наше купе.

До купе они шли молча – разговаривать в коридорах было опасно, ведь кто угодно мог подслушать. Поэтому лишь когда они вернулись в свое двухместное купе и закрыли за собой дверь, они смогли продолжить свой разговор.

– Можно еще один вопрос? – спросил мужчина, забившись в угол, к окну, у которого лежала свежая подушка в белой наволочке – пока друзья сидели в вагоне-ресторане, стюарды приготовили их купе – на диванах было аккуратно расстелено постельное белье.

– Задавай, друг мой, – кивнул ему молодой человек, удобно устраиваясь на противоположном месте. Положив подушку себе под спину и закинув ногу за ногу, он снова кивнул ему.

– Кто заказчик всего этого?

– Один мужчина.

– А можно подробнее? Я бы не хотел потом остаться ни с чем… Да и работать на каких-нибудь… нацистов… тоже не особо хочется.

– Прости, – молодой человек вздохнул, – но я и вправду не знаю. Он назвал мне свою фамилию, но, наверняка, она подставная… Да и какая к черту разница? Он обещал заплатить, так что… Мне плевать, кто он такой, главное – его деньги.

– Но ведь…

– Что, Берни, что? – молодой человек усмехнулся. – Думаешь, он сможет обмануть нас? Поверь, он не захочет терять царское ожерелье.

– А как оно хоть выглядит? – шепотом спросил мужчина.

– Точно не знаю… Но знаю, что там двадцать алмазов и больше десяти крупных бриллиантов. Понимаешь, Берни? – молодой человек засмеялся. – Больше десяти бриллиантов!..

Пока он смеялся, его друг, Берни, прижав к себе подушку, откинулся к стенке – у него перехватило дыхание, когда он представил, какую сумму получит за это ожерелье.

Молодой человек резко перестал смеяться – его отвлек какой-то странный шум, донесшийся снаружи. Как будто скрипнул пол прямо перед их дверью… Молодому человеку даже показалось, что кто-то громко вздохнул…

– Еще вопрос, – произнес мужчина, наконец придя в себя. – Неловко спрашивать, но… я должен. Как… как мы будем делить наши деньги, если нам удастся сделать то, что ты предложил?

– Друг мой, знаешь ли, – начал молодой человек, без звука поднявшийся со своего места и уже стоявший прямо перед дверью.

– Что же? Что же? – нервно спросил мужчина, так и не дождавшийся никакого ответа.

– А знаешь ли ты, – продолжил молодой человек, медленно кладя руку на дверную ручку, – знаешь ли ты, что нас подлейшим образом подслушивают!

В этот же момент он рванул дверь на себя. В этот момент поезд, будто бы специально, дернулся, поэтому человек, который до этого стоял по другую сторону двери, прислонившись к ней ухом, явно не ожидал такого и, потеряв равновесие, ввалился в купе. Наглеца точно ждал бы скорая встреча с твердым полом, если бы не могучие руки молодого человека, которые он как-то случайно, чисто механически выставил вперед, отпустив дверную ручку. Он, удивляясь самому себе, осмотрел внезапного гостя, все еще находившегося в его объятиях, тихо приговаривая:

– А знаете ли вы, что подслушивать…

– Да пустите же меня наконец! – до него донесся недовольный, но приятный голосок.

Молодой человек, неожиданно для себя повинуясь приказу, поставил гостя, а точнее – гостью, на ноги, закрыл дверь купе и уставился на нее. Мужчина, все также сидевший за столиком, молча смотрел на нее с не меньшим удивлением.

– Дорогуша, вы что тут делаете? – спросил на английском молодой человек, приходя в себя и пытаясь взять ситуацию в свои руки.

– Да, – недовольно поддакнул со своего места не менее удивленный Берни.

– Вам какая разница? – спросила девушка, пригладив волосы ладонью.

Молодой человек медленно обошел девушку вокруг, стараясь как можно лучше рассмотреть ее. Короткое черное платьишко в белый горошек и туфельки на небольшом каблучке. Спадающие до плеч темно-русые волосы были аккуратно уложены. Но больше всего молодому человеку понравилось милое загорелое личико гостьи с чрезвычайно открытым и веселым выражением, как лисья мордочка. Карие с янтарным отливом глаза с хитрым прищуром смотрели на него, ожидая его очередной речи. «А девушка-то, – отметил про себя он, – неплохая».

– Как это какая разница? – пытаясь сохранять спокойствие, спросил молодой человек. – Вы ввалились в наше купе, дорогая моя. Так что…

– Вы же сами заметили, что поезд качнуло. Я не удержалась на ногах, а вы как раз распахнули дверь вашего купе, вот я и упала сюда, – объяснила она, смело глядя ему в лицо. – Приношу свои извинения.

– Дорогая моя, да вы хоть знаете, к кому в купе вы так нагло упали? – возмущенно произнес молодой человек, отрываясь от созерцания загорелых ножек девушки. Не дожидаясь, он сам ответил за нее на свой вопрос: – Этот человек едет в Берлин для выполнения очень важной операции! – тут он заметил, что сидящий за столиком мужчина хочет возразить. – Думаю, не стоит объяснять, из какой он организации… Больше вам ничего знать не стоит. Вам лучше сейчас же уйти, ведь…

– Ведь – что? – перебив его, хмыкнула девушка и улыбнулась.

– Как что?! – молодой человек подавился воздухом. – Если мысли о засланном в Берлин агенте вас не пугают, то мне вас жаль. И все же, вам пора. Не мешайте выполнению очень, очень важной операции…

Девушка, сложив руки на груди, осмотрела купе, остановила взгляд на пару секунд на все также замершем мужчине и его старом костюме, потом посмотрела на стоящего перед ней молодого человека, ухмыльнулась и быстро заговорила о чем-то на немецком. Мужчина, услышав немецкую речь, еще сильнее установился на нее, не заметив, как его нижняя челюсть против воли медленно поползла вниз.

– Я так и думала, – довольно усмехнулась девушка, смотря в упор на замершего мужчину.

– Как это?.. – Берни, страшно округлив глаза, даже вскочил со своего места от возмущения.

– Да и что-то я не припомню, с каких это пор немцы стали сотрудничать с американцами.

«Умная, чертовка, – мысленно отметил молодой человек. – Сразу заметила… Чертов акцент!.. С ней нужно как можно быстрее распрощаться, пока она мне все не испортила…»

– Да что… – мужчина захлебнулся воздухом от возмущения.

– Спокойно, – молодой человек жестом попросил его сесть. – А вам, дорогая моя, кажется, пора. Помашите ручкой на прощание агенту, – и начал подталкивать ее к двери. – До свидания! Гуд бай! Оревуар!

– А знаете ли вы, – начала она, – что я тоже была в вагоне-ресторане и все слышала, и ваше ожерелье почти у меня в кармане?

Берни тихо застонал и опустился на свое место. Молодой человек замер. Он понял, какие железные лапы схватили его за горло.

Девушка, приторно-сладко ухмыляясь, сделала пару шагов вперед и, усевшись на свободный диван напротив побледневшего мужчины, спросила:

– Ну так что, господа хорошие?

– Чертовка, – сквозь зубы процедил молодой человек, подходя к столу. В его планы явно не входило брать с собой еще кого-то. – Ну, Берни, что… возьмем ее с собой? Другого выхода я не вижу.

– Вообще нет никакого другого выхода? – жалобно простонал мужчина, еще больше ослабив галстук.

– Эта юная леди, – молодой человек посмотрел на девушку и улыбнулся ей с таким видом, будто был готов в любую секунду взять и придушить ее, – услышала слишком много, так что… Мы бессильны. Если не возьмем ее, то она просто сама найдет в Париже нужного человека и сама выкрадет ожерелье. Я ведь прав?

– Прав, – согласилась девушка, кивнув, – безусловно прав.

– Но ведь… ведь она не знает, кто заказчик! – воскликнул Берни и торжествующе заулыбался.

– Это не проблема, – молодой человек пожал плечами. – Она с легкостью продаст его какому-нибудь коллекционеру украшений. А их, поверьте мне, довольно-таки легко отыскать. И даже там, в Париже. Так что, друг мой… у нас нет выхода.

– Выхода нет, – передразнил его Берни, опустив взгляд куда-то в пол. – Ну-ну…

– Ну, что же ты, не сокрушайся так, – молодой человек приободряюще похлопал его по плечу и, взглянув на девушку, добавил: – Поздравляю, ты в деле.

– Вот и славно, – девушка заулыбалась еще больше и, протянув руку молодому человеку, произнесла, – Мэрион. Но можете звать меня просто Мэри.

– Джон Смит, – он осторожно пожал женскую ручку. – А фамилию можно узнать?

– Допустим, – девушка усмехнулась и заговорщицки подмигнула ему, – Монтер.

– А настоящая?

– Пока что вам хватит и этого.

– Что ж, – недовольно вздохнул Джон и, кивнув в сторону надувшегося Берни, добавил: – Это мой напарник и бывший сокамерник Бернард Морель.

Мэри хотела поприветствовать и его, но он, хмыкнув, отвернулся от нее и уставился в окно.

– И на что же вы претендуете? – поинтересовался Джон, присаживаясь на диван рядом с Мэри.

– Двадцать процентов, – быстро ответила она.

– Неплохо, – Джон картинно поджал губы. – Почти сорок тысяч долларов…

Берни почувствовал, что в этот момент ему стало дурно.

– А мне больше и не надо, – Мэри дернула плечиками.

– Ну и отлично, – Джон хлопнул в ладоши. – Я сначала планировал разделить всю сумму поровну между мной и Берни, но раз уж появились еще и вы… Мне, значит, половину. Вам, юная леди, двадцать процентов. Ну и тебе, друг мой, что останется.

– Позволь-ка! – запротестовал Берни. – Это же мои деньги! Ты, Джон, первый предложил мне это дело, так какого черта я должен делить свою долю с этой…?! Это грабеж среди бела дня.

– А сколько же вы думали мне предложить? – Мэри, вскинув брови, с любопытством взглянула на него.

– Да ни черта мы не собирались тебе предлагать, – пробурчал сквозь стиснутые зубы француз. – Джон, предлагаю вообще послать ее ко всем чертям. Все ее слова о том, что она сможет обвести нас вокруг пальца – ничто. Она лжет… Так что давай сейчас же вышвырнем ее отсюда…

– Больше вы ничего не хотите? – Мэри недовольно сложила руки на груди.

– Чтобы ты сейчас же убралась отсюда к черту, – хмыкнул Берни, явно довольный сказанным им словами.

– В таком случае – простите! – уверенно сказала Мэри, поднимаясь с дивана. – У меня есть все основания думать, что я и одна справлюсь с вашим делом.– Тут она заметила на себе недоумевающий взгляд Джона и сразу же поправила себя: – Что мы вдвоем сможем справиться с вашим делом. Не так ли, Джон?

– Смело и нагло, – усмехнувшись, произнес Джон. – Мне даже чем-то нравится это.

– Мошенница! – закричал Берни со своего места. Ему очень не понравилось то, что эти двое познакомились пару минут назад, а уже так сработались.

– Сами подумайте, – Мэри, заметив, что Джон жестом предложил ей присесть назад, села на край дивана и продолжила: – Вы же не справитесь в Париже без меня. Вам нужна моя помощь.

– Ничего нам от тебя не нужно, – хмыкнул Берни.

– Я бы не стала торопиться с выводами, – девушка мягко улыбнулась. – Американец, – она кивнула в сторону Джона, – вряд ли знает каждый уголок Парижа. А вы… не очень-то и похожи на местную звезду криминального мира, так что вы точно не из Парижа, дорогой мой Бернард.

– С чего ты взяла, что я не знаю города? Да я все эти улицы знаю, как свои пять пальцев!.. Да и как будто ты сама знаешь весь город…

– Я знаю город прекрасно, не беспокойтесь, – я родилась там. А если вы хотите доказать мне, что я не права на ваш счет, то… Скажите мне, где находится ресторан «Сен-Мартен»?

– Возле башни, – после непродолжительного молчания ответил Берни.

– Вот мы все и выяснили, – ухмыльнулась Мэри. – Удачно вам поужинать в канале. Видите, Париж никто не знает так хорошо, как я. Во всяком случае, из вас двоих. Так что… вы не сможете провернуть свое дело без меня.

Тут в голову Бернарда проникла мысль о том, что эти двое уже давно были знакомы. И вообще, эта сцена с подслушиванием под дверью явно была продумана заранее.

– А она уже все продумала, – невесело усмехнулся Смит. – Умная девчонка… Думаю, двадцати процентов она заслуживает. Хотя бы из-за своих…

– Ага, двадцать процентов, – насмешливо произнес Берни, не дав объяснить Джону, из-за чего именно Мэри заслуживает этих процентов. – И наши харчи? Нет, я делиться с ней не собираюсь. Делай, что хочешь Джон, но я против.

– Ну, – вздохнула Мэри, – чтоб вам было не так обидно за свою долю… Согласна работать и за пятнадцать процентов.

– Да ты хоть представляешь, какая это сумма?! – закричал Берни, вскочив со своего места.

– К чему точность? – Мэри премило улыбнулась.

Торг продолжался. Джон уступил. Он, из уважения к личности Мореля, соглашался работать из сорока пяти процентов. Бернарду тоже полагались сорок пять процентов, а Мэрион, которая почти все это время молча наблюдала за мужчинами, лишь изредка встревая в разговор, согласилась и на десять.

– Джон, да ты хоть представь, сколько денег мы с тобой потеряли! – кричал Берни.

– А вы довольно пошлый человек, – произнесла Мэри, – вы любите деньги больше, чем надо.

– А ты как будто не любишь денег? – взвыл француз голосом флейты. – Как будто решила помочь нам за простое «спасибо» и больше никакой благодарности не потребуешь?!

– Я не люблю, – спокойно ответила девушка.

– Зачем же тебе десять процентов?

– Из принципа!

– Она невыносима, – Берни закатил глаза и опустился на подушку перевести дух.

– Ну что, мы договорились? – встрял Джон. Морель запыхтел и покорно сказал:

– Договорились.

– Отлично, – Мэри довольно заулыбалась. – А у вас, позвольте поинтересоваться, есть хоть какой-то план?

– Мэрион, – Джон заглянул в глаза девушке, облизнул губы и после недолгого молчания спросил: – Мэрион, может, перейдем на «ты»?

Плана у него еще не было.

– Какие же вы, американцы, наглые и пошлые… – фыркнула Мэри.

– То ли дело вы, французы: мы знакомы всего пару минут, а вы, дорогая моя, уже залезли ко мне в постель, – Смит подмигнул ей.

– Невероятно наглые, – вздохнула девушка. – Так что насчет плана?

– Вот расскажите мне о себе, Мэри, – попросил Смит, приятно улыбнувшись. Он специально пытался оттянуть время и запутать девушку, чтобы только не отвечать на ее вопрос.

– Думаю, не стоит, – тихо ответила она.

– Почему же? Я хочу знать, с кем я имею дело, – он сел удобнее, уперев локоть в колено и положив подбородок на кулак. – Вот Берни я уже давно знаю… А вас – всего ничего.

– Нет, Джон. Может быть, потом…

– Ну что же вы, Мэри. Скажите хоть, где это в Лондоне вы смогли так хорошо загореть? Только весна… Или это в Кале такое солнце?

– Тогда, может, Джон, расскажите мне, как это вы с другом смогли сесть в этот поезд? – парировала она. Джон заметно стушевался. – Вы сами случайно обронили, что Бернард – ваш сокамерник. И что-то мне подсказывает, что освободились вы не так уж давно… Так откуда у вас деньги на Арльберг-Восточный экспресс?

– Думаю, это наша маленькая тайна, Мэри, – спокойным тоном ответил Джон. Он хотел задать ей такой же вопрос, но быстро окинув ее взглядом и оценив внешний вид, понял, что спрашивать бессмысленно – деньги у нее точно были.

– Ага, ваша… А еще того бедного пожилого мужчины, которого вы так нагло обворовали на вокзале.

Джон, стараясь сохранить нейтральное выражение лица, мысленно хотел придушить ее – ему не особо нравилась ситуация, что в их компании появился еще один такой же хитрый и умный человек, как он сам.

– Так какого черта ты спрашиваешь, если и так все знаешь?! – взревел Бернард, рывком поднимаясь с подушки.

– Спокойнее, друг мой, – тихо проговорила Мэри. – Вы ведь не хотите, чтоб сюда на шум примчался стюард… а потом случайно обнаружилось, что билеты вовсе не ваши… и…

– Если она сейчас же не замолчит, то, Джон, обещаю, – зашипел Берни, – я убью ее. Придушу своими же руками.

– Так, Берни, спокойнее, – быстро заговорил Джон и жестом попросил его оставаться на месте. И, уже обращаясь к девушке, добавил: – А вас, дорогая моя, я попрошу покинуть нас. Не то… Берни и вправду не сдержит слово.

– Что ж, я и вправду могу оставить вас на время, – Мэри пожала плечами и встала со своего места. – Из поезда вы все равно не сбежите… А я буду в купе в конце этого вагона и буду все слышать оттуда, ведь спать я уж точно не собираюсь, так что… Доброй ночи, друзья. Встретимся на Северном вокзале.

– Добро ночи, – как можно вежливее ответил Смит, подхватив девушку под локоть и помогая ей выйти из купе.

Когда девушка уже вышла из купе, а Джон собирался закрыть за ней дверь, то Мэри неожиданно развернулась и протянула на прощание руку Смиту. Когда тот снова осторожно взял ее ручку в свою, то Мэри резким движением притянула его к себе и тихо, так, чтобы ее слышал только он, произнесла:

– И даже не думайте обмануть меня, Джон Смит. Если вы посмеете сбежать, решив обмануть меня, то, обещаю, ни ожерелья, ни свободы вы больше не увидите, собственно, как и ваш друг. Пожалеете об этом тысячу раз.

– Ну что вы, – вздохнул Джон, чувствуя крепкую девичью хватку.

Мэри смерила его взглядом, ухмыльнувшись, отпустила руку Смита, прошла в конец коридора и закрылась в одном из последних купе.

– Зачем ты ее взял? – взвыл Берни, который наконец дождался ухода девушки.

– А у нас разве был другой выход? – спросил Джон, все еще стоя у двери и глядя в конец коридора. – Ты ее недооцениваешь…

– Господи, Джон, ты же ни черта ее не знаешь! Она простая лгунья и обманщица. Нам от нее нет никакого толка.

– Говоришь, толка нет… – убедившись, что Мэри уже точно вернется и в коридоре никого нет, Смит закрыл дверь и вернулся на свое место. – Она ведь улицы знает, а нам это может сыграть на руку.

– Да откуда ты это знаешь? Она могла сейчас просто обмануть нас, сказав это. Не верю я ей…

– Ничего, мы в Париже все и выясним. Ты, – он кивнул ему на столик, где лежала карта, – возьми карту, выбери пару… ну хотя бы ресторанов, запомни их адреса, а потом попроси ее отвести нас туда. Пусть походит с нами, поможет кое-где… Да-да, я уже и подходящую роль для нее нашел… А потом – сделаем ей ручкой. Вот и все, мой дорогой Берни.

– Но ведь мы из-за нее теряем по пять процентов…

– За деньги не волнуйся, – усмехнулся Джон, улегшись на своем диване. – Или ты и вправду решил, что она получит наши деньги?

Бернард, вытаращив на Джона глаза, в напряжении ждал. Но Джон закрыл глаза и, кажется, отвечать не собирался, сделав вид, что не услышал последних слов Мореля. Он знал, какие у него самого планы на деньги и кто получит какую долю…

– Ты собираешься… – нервно зашептал Берни, – обмануть ее? Бросишь ее ни с чем, да? Джон, ответь же!

– Отложим этот разговор на потом, – сказал Смит. – Ты мою мысль понял. А сейчас будем спать.

Но Смит так и не уснул этой ночью. Ему никак не давала покоя мысль о том, что в деле их теперь трое, и он ни черта не знал об этой Мэрион Монтер… И все это меняло его планы.

Глава 2

Солнце только-только начало подниматься над горизонтом, медленно дотрагиваясь руками лучей до всего, что только было на вокзале. Бернард, стоящий на платформе, посмотрел в сторону отбывающего поезда и лениво зевнул – его совершенно не радовал такой ранний подъем.

Джон, который, в отличие от своего друга, не спал всю ночь, зато успел выпить кофе, поднял с отделанной плиткой платформы сумку со своими вещами. Взгляд его метался по этой и другим платформам – он все искал Мэрион, надеясь, что она все-таки не вышла с поезда, уснув ночью.

– Какого черта мы еще стоим здесь? – Берни развел руки в стороны. Никаких вещей у него с собой не было.

– Да… – начал было Смит, но осекся. Он понял, что стоять на платформе и ждать девушку, которая лишала их обоих пяти процентов, – глупо. – Ничего, Берни, ничего… Пойдем, пока она не пришла.

Джон не успел даже и шагу вперед сделать, только лишь развернулся, как чуть не столкнулся к Мэри, которая недобро смотрела на него, поджав губы. Надежды Джона рухнули в один момент.

– Как некрасиво, – она с укором покачала головой и пару раз цокнула языком.

– А мы как раз вас искали, – попытался выкрутиться Джон, приятно улыбаясь.

– Не пытайтесь обезоружить меня своей улыбкой, ковбой, – усмехнулась она, делая шаг назад. – На меня она не действует.

Берни, хмыкнув, молча пошел вперед, к выходу с вокзала. Девушка, поглядев на него, позвала за собой кивком Джона и пошла за Морелем. Смит же, поправив на плече ремень сумки, догнал Мэри и быстро спросил:

– Ковбой? С чего это?

– Обиделись на прозвище? – она улыбнулась, но даже не посмотрела в его сторону.

– Нет, просто хочу узнать, почему…

Мэри так и не ответила ему, после чего Джон точно обиделся на прозвище «ковбоя» и потребовал извинений от нее. Но девушка, лишь чуть улыбаясь уголками губ, поглядела на него со снисхождением и все же не извинилась, не посчитав нужным даже отвечать ему.

Очень скоро трое остановились у дверей вокзала, не зная, что делать. Мэри молча ждала каких-либо предложений со стороны мужчин, стоя позади них. Но ни Джон, ни Бернард не знали, что им делать и куда идти.

– Где планируете остановиться? – наконец спросила девушка, решив прервать затянувшееся молчание.

– Тебе какое дело, – огрызнулся Берни.

– Мне нужно позвонить, – проговорил Джон, осматриваясь. – Где здесь есть телефон?

– Самый ближайший – там, в здании вокзала, возле касс, – ответила ему Мэри. – Но они все платные.

Джон тихо выругался, пнув со злости бордюр. Сейчас, пока он не позвонил, он был беспомощен и не знал, что ему делать. Берни, взглядом следя за ним, отошел чуть в сторону и закурил.

Порывшись в карманах, Джон нашел все-таки пару монет и попросил его подождать. Все-таки Лондон нравился ему намного больше – на каждом углу стояли телефонные будки…

– Да? – послышался сухой голос в трубке.

– Это я, Джон. Мы прибыли в Париж. Что нам делать дальше?

– Человек прибудет в Париж послезавтра. Устройтесь где-нибудь и не высовывайтесь.

– Где нам искать его, когда он приедет?

– Позвони мне послезавтра утром, и я скажу тебе.

– Какие-то указания еще будут?

– Старайтесь не привлекать к себе внимание, – и послышались гудки.

Джон, повесив трубку, ухмыльнулся – другого он и не ожидал услышать.

– Есть какие-то новости? – спросил Берни у Джона, когда тот подошел к ним.

– Пока ничего. Человек приезжает послезавтра, так что нам надо где-то остановиться…

– Так где планируете остановиться? – повторила свой ранее заданный вопрос Мэри.

– Можно было бы в гостинице, – произнес Джон, – да вот только осталось найти здесь самую дешевую… А это в Париже почти невозможно.

– Дешевых гостиниц здесь очень мало, а именно только одна. А мне, как бы сказать, нельзя в гостиницу по… техническим причинам, – вздохнула девушка. – Знаете, мое лицо уже примелькалось в этом городе, так что тут вряд ли помогут даже поддельные документы.

– И почему от женщин одни проблемы, – вздохнул Смит. – И что мне делать с вами?

– А что, если?.. – Мэри, задумавшись, замолчала.

– Ну же, говори, – нетерпеливо прикрикнул на нее Бернард. – Дорогуша, либо ты переезжаешь в гостиницу с нами, либо нам придется с тобой попрощаться.

Услышав это, Джон понял, что Берни зря сделал это. Мэрион могла обидеться на его слова и отомстить, первой найдя бриллианты. И тогда они не с ней бы попрощались, а с бриллиантами.

– Вот ты дважды спросила у нас, где мы собираемся остановиться, – нервно бросил Бернард, который курил очередную сигарету. – А у тебя, что, есть какие-то предложения?

– Есть, – твердо произнесла Мэрион, сразу же поймав на себе заинтересованный взгляд Смита, – но…

– Так за чем дело стало? – вскричал Джон, подскочив к ней. – Ведите нас, мадам!

– Постойте, есть одно «но», – Мэри лукаво улыбнулась и хитро прищурила глаза. Глаза Джона в этот же момент сверкнули взрывом досады. – Я готова вас отвести туда при одном условии.

– Каком же?

Девушка выжидающе замолчала, глядя на курящего в стороне Бернарда, который не обращал на них никакого внимания. Джон, перехватив ее взгляд, сразу же все понял и закричал:

– Берни, бросай свой дешевый табак!

– С чего бы это? – мужчина выпустил струю дыма из носа и, быстро взглянув на своего друга, усмехнулся.

– Берни, напоминаю, – Джон понизил голос и подошел к Берни поближе, – время – деньги. Чем быстрее мы где-то остановимся, и чем быстрее я доберусь до телефона, тем быстрее… Наша дражайшая компаньонка согласилась предоставить нам апартаменты, так, скажи мне, какого черта мы все еще стоим на вокзале?!

Берни, затягиваясь, внимательно посмотрел на своего друга, который начинал нервничать, и спросил так, чтобы его услышал не только Джон, но и Мэри:

– Скажи мне, а откуда ты знаешь, что она не врет? – и выдохнул дым ему в лицо. – Откуда ты знаешь, что она не завезет нас в какую-нибудь богом забытую подворотню и убьет?

Лицо Джона вытянулось. Обвинение было справедливое – в погоне за дармовщиной он забыл о простых мерах предосторожности.

– Могу вас заверить, – Мэри поочередно взглянула на них обоих, но взгляд все-таки остановила на Бернарде, который старался даже не смотреть в ее сторону, – что я вас не трону. Мне ведь нужны помощники?.. Так что, можете довериться мне.

Берни, затянувшись в последний раз, наконец посмотрел на девушку и ухмыльнулся.

– Думаю, он согласен, – ответил за него Джон.

– Прекрасно, – Мэри развернулась и медленно пошла к перекрестку, возле которого стояли несколько такси. – Пойдемте за мной.

– А вы про свой багаж забыли, дамочка, – Берни тихо засмеялся. – Или ты отправила его дальше кататься на поезде?

– Мой багаж уже давно дожидается меня в такси. Поедем вместе. И, так уж и быть, я оплачу эти расходы. В первый и последний раз. И да, месье Морель, прежде чем закурить самому, вы должны предложить сигарету девушке – не забывайте о приличии.

– Обещаю, – шепнул Берни, идя рядом с Джоном, – что я собственноручно убью ее после всего. Ты, Джон, даже не представляешь, как уже у меня чешутся руки…

– А вы, – неожиданно заговорила идущая впереди них девушка, чуть повернув голову вбок, чтобы боковым зрением видеть мужчин, – даже не представляете, какой отличный у меня слух!

Бернард хотел ответить ей что-нибудь колкое, но Смит пихнул его локтем в бок и, нахмурившись, покачал головой, призывая молчать, и подмигнул после. С Бернардом он был полностью согласен…

Уже в такси Берни, сидящий рядом с водителем, чтобы хоть как-то прервать затянувшееся молчание спросил:

– И куда же вы нас везете, mon chéri?

– Mieux vaut tard que jamais*, – засмеялась Мэри. И добавила уже на английском: – А я думала, что вы уже и не заговорите по-французски… Или это и весь ваш лексикон, месье Морель?

– Я француз, – недовольным тоном произнес он, – так как ты думаешь, могу ли я говорить на французском или нет?

– И что же нас ждет там, куда везете нас вы? – переспросил у девушки Джон, пытаясь свести назревающий конфликт на нет.

– Увидите, – улыбнувшись, ответила ему Мэри и, уже обращаясь к Джону, добавила: – Правда, вам придется немного поработать…

– В каком это смысле? – насторожился Смит.

– Узнаете, Джон. Скоро все сами узнаете…

– Вокруг вас всегда так много загадок? – вздохнул Джон.

– Больше, чем вы думаете.

– А мне это даже нравится.

– Не мудрено.

– А по-моему, здесь больше слов, – встрял Бернард, которого очень раздражало то, как его друг пытался флиртовать с этой девушкой. – Простая, как табуретка…

– Что ж, пусть так, – Мэри пожала плечами. – Правда, месье Морель, по себе людей не судят, вы и об этом не забывайте.

– Да как… – он поперхнулся воздухом от возмущения.

– Спокойнее, друзья мои, – повысив голос, попросил Джон, пытаясь примирить этих двоих. – Давайте хотя бы в такси спокойно доедем… А потом уже вы поругаетесь.

Через двадцать минут все трое уже стояли у подъезда одного из старых домов. Джон, надеявшийся на нечто большее, разочарованно обводил взглядом обшарпанный фасад.

– И что же нас ждет там? – со вздохом спросил Джон, переводя взгляд на девушку.

– А теперь самое интересное, – Мэри хитро улыбнулась, – вас звездный час, Джон.

– Я весь внимание.

– В этом доме одна хозяйка – мадам Каруа, вдова. Она сдает здесь квартиры…

– Кажется, вы, мадам, забыли, – встрял Берни, – что мы ограничены в денежных средствах и вообще страдаем от их недостатка.

– Терпение, друг, – она мягко улыбнулась. – Об этом позаботится Джон.

– Не думаю, что ему на голову внезапно свалятся деньги, – фыркнул Морель.

– Я тоже, – Мэри еле заметно кивнула и, повернувшись к Джону, произнесла: – Вы этого не знаете, но мадам Каруа уж очень падка на молодых и красивых людей… Так что, отправляйтесь к ней – и квартира будет вашей. А точнее, нашей.

– Соблазнить какую-то женщину?! – воскликнул Смит. – Почему я?

– Взгляните на месье Мореля – он явно не выглядит прекрасным молодым любовником и вряд ли заинтересует мадам Каруа.

– Мэри, вы сошли с ума!

– А вы видите другой выход? – она снисходительно взглянула на него. И добавила как бы невзначай: – К тому же, она богата…

Джон замолчал. Она была права – это их единственный шанс.

– А что же делать потом, – спросил он, – когда придет время платить? Не думаю, что я смогу мило похлопать ей ресницами и расплатиться с ней этим.

– Вы говорите так, будто собираетесь здесь оставаться, минимум, на месяц. Не забывайте, что мы здесь всего на пару дней.

Джон, взвесив все и тяжело вздохнув, двинулся к подъезду.

Вернулся Смит минут через пятнадцать-двадцать. Вид у него был измученный. Взяв в руки свою сумку, он помог Мэри с ее чемоданом, который, на удивление, оказался легким. Все это проделал он молча.

– Ну что? – спросил Бернард.

– Идемте, я смог договориться. Ты, Берни, – мой товарищ по работе, а наша Мэри – моя сестрица, которая находится в трауре по своему так внезапно умершему мужу.

– И неужели этого вам хватило, чтобы убедить мадам Каруа? – спросила девушка, чувствуя, что Джон чего-то недоговаривает.

– Я сказал, что я – молодой режиссер новой кинокартины, которую буду снимать в Париже, а главные роли исполнят Марика Рёкк и Лоуренс Оливье, с которым я и пообещал познакомить ее на съемочной площадке.

Мэри захохотала. Берни лишь растянул губы в довольной ухмылке.

– А теперь, друзья, – вздохнул Джон, – не забываем о своих ролях. Пойдемте.

Все трое зашли в парадную. У двери их сразу же встретила толстая женщина средних лет, одетая слишком уж вызывающе и вовсю улыбающаяся Джону. Это и была мадам Каруа.

Но и троица не забывала о своих ролях. Бернард напустил на себя задумчиво-серьезный вид, Мэри стояла, опустив лицо, закрыв его наполовину платком и то и дело шмыгая носом, а Джон как можно более приветливее улыбался мадам Каруа.

Мадам быстро провела их в лучшую четырехкомнатную квартиру этого дома, и Джон, пока Мэрион делала вид, что усердно утирает уголки глаз платочком, а Бернард шел за ними молча, переполошил буквально весь дом. Сначала он обозревал самую дорогую квартиру, но остался недоволен ее меблировкой. Убранство двух квартир по средней цене понравилось ему больше, но ковры там были какие-то облезшие и возмущал запах. В самой дешевой маленькой квартире на чердаке было все хорошо, за исключением картин. Но Джон сказал, что вид из небольшого окошка открывается прекрасный, так что это им подходит прекрасно, чтобы набираться побольше вдохновения, глядя на прекрасные виды Парижа. В итоге, через пятнадцать минут вся троица въехала в квартиру по фальшивым документам, которые Джон заранее склеил на коленке еще в поезде.

Вечером, когда чемоданы уже были частично распакованы, Джон облачился в гарусный жилет, выбил о спинку кровати пиджак, вытребовал у Бернарда немного мелочи на представительство и отправился с визитом к мадам Каруа. Бернард же остался с Мэри, которая заняла спальню в свое единоличное пользование, но сейчас предпочла общество Мореля обществу одиночества, в квартире и в волнении стал прохаживаться от одной стены к другой, нервно покуривая сигарету.

– Дорогой мой Бернард, да успокойтесь вы, – произнесла Мэрион, лежащая на диване. Ей за эти несколько минут уже порядком поднадоели комнатные миграции мужчины. – Не волнуйтесь вы так за Смита, у него все под контролем. Во всяком случае, он же всего лишь отправился договориться о небольшом ужине с мадам, а не подписывать какой-нибудь важный международный документ.

Морель, пропустив ее слова мимо ушей, продолжал мельтешить по комнате. Мэри, вздохнув, закрыла глаза.

***

В комнатах, обставленных с деловой роскошью (в гостиной – диван, стол, два стула и небольшая раскладушка, в спальне – одна маленькая кровать и ночной столик), слышались конский храп и ржание: Бернард умывался и прочищал нос – это его Смит заставил подготовиться к ужину. Джон сидел на стуле, нагло закинув ноги на стол. Мэри все также лежала на диване и наблюдала за мужчинами.

Когда приготовления были закончены, мужчины двинулись к двери. Но, заметив, что Мэри идет за ними, Джон вежливо попросил девушку остаться в квартире. Поймав на себе взгляд, который сочетал в себе удивление, немного обиды и очень много злости, Мэри, он пояснил:

– Сами же сказали мне, что ваше личико здесь примелькалось, так что вам лучше будет остаться. За номером присмотрите, чтоб никто к нам не влез. Да и к тому же, не забывайте, Мэри, – вы в трауре, так что какие вам могут быть ужины?

– Джон Смит, я… – недобро начала она.

– Тише-тише, дорогая моя, – перебил ее он. – Обещаю, что принесу вам что-нибудь, чтобы вы не умерли с голода. Потому что я не хочу, чтобы вы умирали, а потом ваш назойливый призрак доставал меня всю мою оставшуюся жизнь.

Мэри смерила его оценивающим взглядом, хмыкнула и тихо произнесла:

– Ну-ну, удачи. Только не забудьте о своих же словах – месть моя будет ужасной.

– Не забуду. Не скучайте! – и захлопнул перед ее носом дверь.

Друзья вернулись только к часу ночи. Бернард, пришедший первым, был озабочен. Джон, пришедший минут через пятнадцать после Мореля, сиял. На нем были новые сияющие туфли, кремовая шляпа и полушелковый шарф румынского оттенка. В руках он держал небольшой серебряный поднос.

– Мадам Каруа передавала вам привет, – сказал он, ставя перед девушкой на стол поднос. – Сказала, чтобы вы скорее приходили в себя от этой ужасной утраты и возвращались в обычный поток жизни.

– А откуда новые вещи? – спросила Мэри, подозрительно щурясь на него.

– Подарок влюбленной мадам. Что делать? Я не мог не принять его…

– Мадам захочет ответного подарка, – предупредила она. – Сможете ли вы расплатиться с ней?

– Не волнуйтесь, дорогая моя, беру операцию на себя. Перед этими ботиночками ни одна мадам не устоит.

– Это почему вы так уверены? – девушка прищурилась.

– Она показывала Джону свою шкатулку с украшениями, пока он рассказывал ей выдуманные истории со съемочной площадки, – ответил за друга Морель. – Вот он на них глаз и положил.

– И вы, Джон, обираетесь выкрасть их у бедной вдовушки? – Мэри рассмеялась. – Конгениально! Кроме нас в этом доме живут минимум две семьи, так что это, по крайней мере, просто глупо…

– Не волнуйтесь, – Джон выудил из кармана небольшие женские золотые часики и помахал ими перед лицом девушки, – я уж как-нибудь с этим разберусь… Зато завтра мы с вами отлично поужинаем. И не абы где, а в лучшем ресторане Парижа!

– Он решил жениться на ней, – Морель сконфуженно хрюкнул. – Запудрил этой дамочке мозги разговорами о кино и звездах, с которыми ее обязательно познакомит и вообще снимет ее в своей новой кинокартине…

– Ну, это уже перебор, – Мэри разочарованно вздохнула.

– Знойная женщина, – сказал Джон, – мечта поэта. Провинциальная непосредственность. И вообще, это единственный наш шанс. Как же я могу его упускать?

– Вы идиот…

– Дорогая моя, – Смит приземлился рядом с ней на диван и приобнял за плечи, – вы сами сказали, что это – мой звездный час. Так что дайте мне сиять…

– Вы забыли, что мы здесь всего на пару дней, – Мэри небрежным движением сбросила его руки со своих плеч.

– И что ж?! Может, я и вправду влюблен? – он рассмеялся. – Знаете, о вкусах не спорят…

– Что ж, Джон, это ваш выбор, – произнесла Мэрион упавшим голосом. – Желаю вам удачи. И все же вы идиот…

– Вы чем-то недовольны? – спросил у нее Смит.

– Нет-нет, – она закусила губу и поспешно отвернулась в сторону.

Перед тем, как Мэри резко встала с дивана и, так и не притронувшись к ужину, ушла в спальню, Джон успел разглядеть, что ее щеки запылали, а в глазах… В глазах он увидел, хотя ему могло всего лишь показаться, он увидел слезы.

В квартире на пару минут настала тишина.

– Когда же свадьба? – поинтересовался Бернард, которого напрягла наступившая тишина.

– В связи со сложившейся политической ситуацией, то скорее, чем вы могли бы себе представить, – вздохнул Джон. – Завтра она пойдет к священнику…

Смит не успел договорить, так как услышал, как в спальне что-то с громким звоном разбилось. Он ухмыльнулся, прекрасно поняв, что это значило.

*Лучше поздно, чем никогда

Глава 3

Сдав золотые часы мадам Каруа в ломбард, Джон решил отобедать в самом роскошном ресторане Парижа и, не придумав ничего лучше, повел своих друзей на Эйфелеву башню. Джон помнил, что им нельзя особо светиться на улицах, но не смог удержаться от такого случая – у него была непреодолимая тяга к роскоши. Особенно – после недавнего выхода из тюрьмы…

Когда обед затянулся и начал медленно превращаться в ранний ужин, Морель, который с трудом выносил бесконечный поток речи опьяневшего Смита, покончил со своим обедом и поспешил уйти, оставив его наедине с Мэрион.

– Еще бутылку, – проговорил Джон, когда к их столику подошел официант, но замялся, забыв название вина. – Э-э… Bouchard Père et Fils, пожалуйста.

– Снова Bourgogne Pinot Noir? – спросил официант.

– Да, – кивнул Джон.

Официант тут же скрылся из виду, затерявшись среди столиков. Джон, пьяно улыбаясь, смотрел на Мэри, которая угрюмо глядела на Париж с высоты.

– Вот видите, Мэри, – Джон вздохнул, – еще немного и мы с вами будем пить не эту гадость, а «Шато Марго»…

– Это пока лишь мечты, – ухмыльнулась она.

– Но совсем скоро они станут реальностью.

– Мы сидим с вами на пороховой бочке, в любую минуту Германия может напасть на Францию. Или вы забыли об этом?

– Ну, думаю, с нашим делом мы успеем управиться гораздо ранее, чем это случится.

– Ну-ну, думайте…

– Эх, Мэри…

– Скажите, – перебив, она серьезно взглянула на него, – зачем вы притащили меня сюда?

– Вы могли уйти в любой момент, – он пожал плечами, – или же вместе с Бернардом, оставив меня наедине с вином.

– Не увиливайте от ответа, Джон.

В этот момент к столику подошел официант, поставил на стол новую бутылку вина и, узнав, не нужно ли еще чего-нибудь, удалился.

– Отвечайте, – тихо проговорила Мэри, даже не посмотрев в сторону только что наполненного официантом бокала.

– А разве вы бы отказались от ужина на Эйфелевой башне? – он хитро прищурился, отпив вина.

– У вас же уже есть невеста. Или вы уже забыли о ней?

– А вам что-то не нравится?

– Кажется, вы забыли, зачем вы сюда приехали.

Мэри, вздохнув, встала из-за стола и отошла к парапету, опершись на него. Порывшись в своей небольшой сумочке, она ловко выудила из нее сигарету и стала рыться в поисках зажигалки, которая никак не хотела находиться.

– Мне кажется, вы чем-то расстроены, – Джон подошел к ней сзади и протянул свою зажигалку.

– Вам лишь кажется, – прикурив, ответила девушка.

Джон, убрав зажигалку в карман, усмехнулся, посмотрел на город и, достав сигарету, закурил сам. Он еще вчера понял, что Мэри умеет хорошо врать, но плохо скрывает свои чувства.

– И не стыдно вам, – выпустив дым, произнесла Мэри. – Женитесь на ней, обокрадете и уедете… Или вы решили остаться в Париже под крылышком мадам Каруа навсегда?

– Вас что-то уж слишком стала заботить моя женитьба… Заботитесь о мадам? Кстати, откуда вы знаете о ней?

– Как же будет с нашим делом? – Она как будто и не слышала его слов. Просто смотрела перед собой, выдыхая дым. – Вы женитесь… Или отдадите свою часть мадам?

– Увиливаете от ответа, моя дорогая, – Джон усмехнулся, затягиваясь. – Занятная, должно быть, история знакомства, как я понял…

– Все-то вам надо знать, Джон.

– Не вижу смысла скрывать что-то от своих компаньонов.

– Тем не менее, я знаю, что вы скрываете что-то от Бернарда. Да и от меня тоже…

– Когда-нибудь я вырву вам ваш длинный язычок, – Смит мечтательно прищурился, закусывая нижнюю губу.

– Как грубо, – с укором произнесла Мэри, растягивая гласные. – И все же, что будет с нашим делом?

– Ну, чего вы беспокоитесь? – Смит усмехнулся, снисходительно взглянув на нее. – Наша с вами игра продолжается.

– И все же я не понимаю вас, Джон… Зачем, зачем же вы женитесь?

– Чтобы мы спокойно, без шума смогли пожить здесь пару дней.

– Вы недоговариваете.

– Поверьте мне…

– Не могу, ведь… Ведь вы себя связываете на всю жизнь! Мы поживем здесь всего несколько дней, а вы ради этого женитесь?

– Чего не сделаешь для блага концессии!

– На всю жизнь… – прошептала Мэри. – Вы уверены, что оно того стоит?

– Уверен.

– И когда же свадьба?

– Послезавтра.

– Но ведь…

– Да-да, завтра приезжает наш с вами человек… но это не помешает. Обещаю, вы все увидите сами, Мэри. И увиденное вам обязательно понравится. А пока, – он приобнял ее одной рукой за талию, – давайте вернемся к нашему столику, где мы так бессовестно оставили одну нашу бутылку вина, выпьем и вернемся домой. Я чертовски устал за эти дни…

По возвращению Джона и Мэри чертог мадам Каруа сиял. Женщина, обвесившись золотыми украшениями, встретила их в парадной и сразу же засыпала Смита вопросами.

– Как отдохнули? – спросила она, кружа вокруг молодого человека. – Как вам прогулка по Парижу?

– Париж прекрасный город, – ответил Джон, поправив шляпу. – Столько видов… Я уже даже подсмотрел пару улочек, где мы точно будем снимать самые главные сцены фильма.

Мадам Каруа восхищенно заахала. Мэри стояла молча, уткнувшись взглядом в пол.

– Да и вот, кстати, моя сестрица начала понемногу приходить в себя от своей утраты, – продолжал он и, обернувшись к Мэри, добавил: – Не так ли, дорогая моя?

Мэри посмотрела на него. Она еле удержалась, чтобы не кинуть на него гневный взгляд, но смогла сохранить свое безэмоциональное выражение лица и молча кивнула.

– Вот видите, – Джон довольно улыбнулся. – Париж поистине прекрасный город, ведь он может возвращать людям вкус к жизни! Но, – он переменился в лице, посмотрев на вдову, – что же с вами? Вас что-то тяготит, мадам?

– Да так, – она вздохнула, закатив глаза. – Мелочь одна…

– Надеюсь, я смогу помочь вам решить вашу проблему, – Джон подошел к ней и подхватил ее под локоть. – Что ж, расскажите мне.

– Да это не страшно… – пролепетала мадам.

– И все же. Я настаиваю.

Мэри, наблюдая за ними, изредка поднося платок к глазам, понимала, что этот цирк ей уже до ужаса надоел.

– У меня пропали часы, – прошептала мадам Каруа, вздохнув.

– Как?! – воскликнул Джон, театрально округлив глаза. – Неужели вы думаете, что кто-то из жильцов смог украсть их у вас?

– Нет-нет, что вы… Наверное, я их просто выронила из шкатулки…

– Той самой?

– Да…

– Тогда давайте я помогу вам найти. Я верю, что все хорошо, и ваши часы просто выпали из шкатулки и сейчас спокойно себе лежат где-нибудь под шкафом. Пойдемте, покажите мне, где эта ваша шкатулка…

И Смит ушел, ведя мадам под руку. Мэри, проводив их взглядом, хмыкнула, когда они скрылись за дверью и пошла наверх.

Джон вернулся лишь спустя полчаса. Он, довольный, ввалился в квартиру, ловко скинул пиджак и шляпу, сыграл на губах туш и завалился на диван. Бернард лишь на пару секунд остановил взгляд на нем, но потом снова отвернулся, продолжив изучение трещин в стене.

***

Утром следующего дня Джон спустился к мадам Каруа и попросил позвонить с ее телефона, чтобы якобы переговорить с кем-то из актеров. Узнав от своего начальника, что нужный им человек уже приехал в Париж и заселился в Гранд-Отеле дю-Лувр, а также ту отличительную черту – шрам на щеке, – по которой он мог заметить его среди других людей. Он выяснил также, что вечером этого же дня в холле отеля будет вечер, на котором соберутся все местные богачи. Там же будет и тот человек со шрамом – он привезет с собой ожерелье, чтобы продать этим же вечером.

Джон возвращался в квартиру на чердаке в приподнятом настроении. Уже сегодня они станут богатыми. В том, что они выкрадут ожерелье, он нисколько не сомневался.

Последним вопросом оставалась свадьба с мадам Каруа, но и это он тоже смог решить. Предложил ей перенести все на утро следующего дня – он как раз уже успеет доехать, как минимум, до Кале. А чтобы бедная вдова была не так безутешна, он решил оставить ей записку – внезапный отъезд по вызову из студии для переговоров с отказывающейся сниматься Марикой Рёкк.

Единственной проблемой, решение которой пока Смит не нашел, оставалась проблема попадания в здание отеля. Джон понимал, что вид у них не особо презентабельный, так что их просто может не пропустить охрана, которая наверняка там будет, на входе.

Зайдя в квартиру, он завалился на диван и громко произнес:

– Дом, милый дом… кажется, так? Эх, а ведь совсем скоро мы с вами, друзья мои, покинем навсегда этот чердачный Версаль.

В этот же момент Джон придумал, как им попасть в отель. Он хотел поделиться этой новостью с друзьями, но никто не прореагировал даже на его прошлые слова – Берни все еще спал, а Мэри так и сидела запершись в своей комнате. Поняв, что будить сейчас Мореля явно не лучшая идея, он хотел было постучать к Мэри, но передумал и так и остался лежать на диване.

***

Бернард выкурил девятую сигарету за этот вечер. Это была его последняя сигарета. Он был чертовски взволнован.

Джон ушел два часа назад, оставив двоих друзей одних в квартире на чердаке. Ушел, пообещав вернуться и прихватив вместе с собой мадам Каруа, якобы для прикрытия. Поэтому Мэри вместе с Бернардом сидели в гостиной и смотрели на собранные в сумки и чемоданы вещи.

– Стоило пойти за ним, – произнес он, туша окурок об стену и прожигая обои в цветочек.

– Ага, и оставить меня в дураках, а точнее, в дурочках? – усмехнулась Мэрион. Она пыталась отшучиваться, хотя сама понимала, что волнуется не меньше Мореля.

– Думаешь, он вернется? – Бернард, обернувшись, посмотрел в ее сторону.

– Конечно. Его вещи здесь.

– Если он выкрадет ожерелье, то за полученные с него деньги сможет купить себе какие его душе угодно вещи.

– Справедливое замечание. Но он вернется.

– С чего бы это?

– Во-первых, он вернется за украшениями мадам Каруа, ведь он жаден. Это слишком легкая добыча для него и он точно воспользуется этим шансом. А во-вторых… я украла из пиджака его настоящий паспорт, пока он прихорашивался в ванной.

– А с поддельным он долго не протянет…

– Именно, – кивнула Мэри. – Да и к тому же он – американец и слишком уж сильно дорожит этим, поверьте мне.

Проговорив это, Мэри незаметно ухмыльнулась самой себе – она ведь сама не до конца верила в свои слова. Она все еще допускала мысль, что Смит кинет их, сбежав с ожерельем. Но все-таки надеялась, что он сдержит слово и вернется.

– Вы вещи собрали?! – внезапно прогрохотало по комнате.

Мэри одновременно с Морелем обернулись на голос. На пороге, распахнув настежь дверь, стоял запыхавшийся Смит.

– К чему такая спешка? – спросил Бернард, подхватывая свою сумку. – Неужели?..

– Я все объясню, но чуть позже, – заговорил быстро Джон, подхватывая чемодан Мэри, – сейчас нам нужно поскорее убраться отсюда. Спускайтесь вниз, а там… я вас догоню.

– Джон, это, – пробормотала девушка, – все… несколько подозрительно.

– Доверьтесь мне, – он подмигнул ей.

– Ты достал ожерелье? – спросил Берни, спускаясь вниз по лестнице на первый этаж. В его голосе слышалось предвкушение скорой роскошной жизни.

– Такси ждет на углу, – ответил Джон, вручая Мэри ее чемодан. – Идите быстрее. Я приду через минуту.

– Если хотите бросить нас здесь, – Мэри цепко схватила его за лацкан пиджака, заставляя остановиться, – то, обещаю, я найду вас…

– Поверьте мне, – Джон обаятельно улыбнулся, и взглянув ей в глаза, вкрадчиво произнес: – Просто поверьте мне, моя дорогая.

Резко развернувшись на каблуках, он проскользнул в дверь, ведущую в квартиру мадам Каруа. Мэри, покачав головой, все-таки решила дать ему шанс и последовала его словам.

На углу действительно их ждала машина, водитель которой помог втащить внутрь чемодан Мэрион. Как только они заняли свои места в машине, оставив лишь одно свободное, рядом с самим водителем, из дома выскочил Смит, неся что-то слабо поблескивающее в свете фонарей. Усевшись на сидение, он прикрыл то, что нес в руках, шляпой, чтобы оно не привлекало лишнего внимания.

Таксист высадил троих друзей у вокзала. Из-за слишком позднего часа здесь никого не было, кроме дежурящего здесь жандарма, так что они смогли найти себе укромное место, чтобы спокойно все обсудить.

– Ожерелье, – почти прохрипел Бернард, – оно… оно у тебя?

– Если бы это было так, то…

– Джон, – перебила его Мэри, – советую вам говорить немного быстрее, так как наш с вами друг, кажется, устал ждать.

– Я это и делаю, – Джон снисходительно взглянул на нее, – но вы, дорогая моя, перебиваете меня и мешаете…

– Да прекратите меня называть «дорогой моей». Я вам не «дорогая» и уж точно не ваша.

– А какая вы? – по лицу Смита расползлась довольная ухмылка. – Дешевая?

– Да как вы…

– Может, прекратите выяснить именно сейчас отношения?! – рявкнул Бернард, не выдержав. – У нас есть дела поважнее.

– И ты прав, друг мой, – Джон согласно кивнул.

– Так что? – Морель посмотрел на него. – Ожерелье у тебя?

– Нет, – Смит развел руками.

– Тогда какого черта мы?!..

– Там не было того человека, – Джон откинулся на спинку скамьи, на которой они втроем расположились. – Со шрамом… Не знаю, я обошел весь зал, заглянул каждому в лицо, даже официантам, но… я никого не нашел. Он просто не пришел.

– Джон, а вы точно не припрятали где-то ожерелье, решив обвести нас вокруг пальца? – спросила Мэри и взглянула на него, прищурившись.

– Уж поверьте мне, нет, я еще не захотел пополнить ряды самоубийц. Да-да, потому что я знаю, что в альянсе с Берни вы уж точно достанете меня где угодно. Так что обманывать вас весьма глупо. Да и подумайте сами: если бы я достал ожерелье, разве я вернулся бы в ту квартиру на чердаке? То-то же.

– И что теперь делать? – спросил Бернард.

– Я узнал, что он завтра приедет в Марсель, так что, думаю, мы с вами поедем именно туда.

– А на какие деньги? – не унимался Морель. – Не думаю, что после вашего королевского ужина на башне у нас что-то осталось от тех часов.

– А как ты думаешь, зачем я вернулся и задержался на первом этаже?

В этот же момент Смит положил себе на колени то, что все это время было скрыто шляпой. Мэри с Бернардом увидели шкатулку, в которой мадам Каруа хранила все свои украшения.

– Жаль было покидать такую шикарную женщину, – молодой человек театрально вздохнул. – Увы! Пришлось оставить любимой записку: «Выезжаю срочно в Берлин. К ужину не жди. Твой Любимый». А шкатулку я захватил с собой так, на память…

Бернард, посмотрев на доверху заполненную украшениями шкатулку, расхохотался. Он, хоть особо этого и не хотел, но все же признал, что Мэри была права.

– Здесь было бы больше, – добавил Джон, – если бы она сегодня вечером не решила нарядиться как царица. Но, думаю, нам этого хватит, чтобы без проблем добраться до Марселя.

– И как вам не стыдно, – с укором произнесла девушка, не отрывая взгляда от золотых украшений, – грабить бедную вдовушку.

– Пошлая вещь, – заметил Джон, захлопнув крышку шкатулки, – но согласитесь, что я не мог покинуть любимую женщину, не оставив о ней никакого воспоминания. Однако времени терять не следует. Это еще только начало. Конец в Марселе. А это уже вам не вдова – там потруднее будет!

– Вы покинете вдову? – с надеждой спросила Мэри.

– Ну не брать же нам ее с собой, – ответил Смит. – Нам уже одного бриллиантового счастья хватает.

– Какой же вы идиот, – Мэри тихо и с облегчением рассмеялась. Она все еще не верила в свое маленькое счастье и то, что оказалась права.

– Думаю, когда мы найдем с вами ожерелье, вы уже так не скажете, – Джон лукаво улыбнулся. И уже более веселым тоном добавил: – Ну что ж, друзья мои, наша с вами игра продолжается! Завтра к обеду мы в Марселе!

Глава 4

Джон, Бернард и Мэрион, напирая друг на друга, стояли у открытого окна жесткого вагона и внимательно смотрели на коров, медленно сходивших с насыпи, на хвою, на дощатые дачные платформы, на бесконечные луга.

Все дорожные анекдоты были уже рассказаны. «La Croix» от понедельника прочитана до объявлений и покрыта масляными пятнами. Все цыплята, яйца и маслины были съедены.

Изредка из реденьких лесочков и рощ подскакивали к насыпи веселенькие дома фермеров, попадающиеся на полях. На одной из остановок поезда троица увидела перед собой небольшой поселок. Были среди домов этого поселка целые деревянные дворцы, блещущие стеклом своих веранд и свежевыкрашенными железными крышами. Были и простые одно или двухэтажные каменные домишки с крохотными квадратными оконцами, от которых так и веяло уютом.

– Смотри, Берни, – произнес Джон. – Видите – двухэтажный дом.

– Вижу, – кивнул мужчина. – Хороший дом.

– Однажды и я буду жить в таком же, – мечтательно вздохнул Смит. Но тут же спешно прибавил: – Да и вы тоже.

– Вы разве собираетесь остаться во Франции? – спросила Мэрион, взглянув на него.

– А вас это не устраивает? – ухмыльнулся он. Мэри промолчала, решив не отвечать ему.

Джон удовлетворился ее молчанием. Он волновался. В то время как пассажиры с видом знатоков рассматривали горизонт и, перевирая сохранившиеся в памяти воспоминания о Великой французской революции, рассказывали друг другу прошлое и настоящее Марселя, Джон Смит упорно старался представить себе, что им предстоит сделать. Марсель представлялся ему в виде многоверстного коридора, с каждой стороны которого было множество дверей, и лишь одна из них вела к заветным бриллиантам. И Джон знал, что ему лишь один раз нужно войти в правильную дверь и забрать бриллианты. Если же он ошибется с дверью, то…

– Что будем делать? – нервозно спросил Бернард, поглядев в окно. – У нас осталось денег только на скудный завтрак и свежий номер газеты.

Насчет скудного финансового положения Морель был прав. Оказалось, что в шкатулке мадам Каруа по большей части и настоящих украшений-то не было – в основном, это была дешевая бижутерия. Все же украшения, которые представляли из себя хоть какую-то ценность, троица продала, и этих денег им хватило лишь на три билета в жестком вагоне до Марселя.

– Тебе, друг мой, пора уже лечиться электричеством, – с улыбкой ответил Джон. – Не устраивай преждевременной истерики. Если ты уже не можешь не переживать, то переживай молча.

Бернард посмотрел на Мэри, пытаясь найти с ее стороны хоть какую-то поддержку. Девушка, быстро взглянув на мужчину, пожала плечами и вернулась к созерцанию горизонта. Не найдя поддержки, Бернард принялся переживать молча.

Поезд прыгал на стрелках. Глядя на него, семафоры разевали рты. Пути учащались. Чувствовалось приближение огромного железнодорожного узла. Оставался самый томительный участок пути – последний час перед Марселем.

Спустя час Марсель встретил троицу сплетением узеньких улочек, резким запахом моря и обилием выходцев из арабских стран.

Продолжить чтение