Читать онлайн (Не) курортный роман бесплатно

(Не) курортный роман

Глава 1. “Хорошая” новость

Стеф

– Ростовцева! – звучит громогласное на весь конференц-зал.

Три десятка пар глаз коллег как по команде устремляют свой взор на меня.

Я подскакиваю с места, одергивая юбку:

– Здесь, – поднимаю руку, чуть не опрокинув бумажный стаканчик с кофе. Ловлю в полете. Пара шустрых капель все-таки умудряются пролиться на документы, застывая несуразными кляксами. Ох, придется перепечатывать.

– Надо же, не опоздала на утреннюю планерку, – самодовольно скалится заместитель руководителя, сверкнув в мою сторону своими идеально белыми зубами. – Похвальный прогресс, Ростовцева. Растешь.

– Стараюсь, – шиплю, силясь удержать на лице вежливую улыбку.

За три года работы я проспала и опоздала всего раз. Один! На прошлой неделе. И то не по своей вине. По вине сдохшего за ночь телефона. Единственный промах, который, чую, Людвига Львовна будет мне припоминать до конца жизни. Ну, или пока кого-нибудь из нас не уволят. В этом вопросе я с радостью уступлю ей пальму первенства.

Несмотря на то, что я, старший дизайнер в отделе, фактически – руководитель отдела, эта грозная тетка пятидесяти лет умудряется раз за разом построить меня, как пионерку, и вогнать в краску перед десятком моих подчиненных. Так что, да, если кого и увольнять, то точно не меня. А самое прикольное – я понятия не имею, с чего она так меня ненавидит.

– Так держать, Стефания. Итак, у меня для тебя хорошая новость.

– Правда? – что-то сильно сомневаюсь, ибо понятия “хорошего” у нас сильно разнятся.

– Правда. Пляши. Завтра ты летишь в командировку с Сергеем Романовичем.

Ну вот! Я же говорила!

Какая, к черту, командировка? У меня свадьба на носу!

– Людвига Львовна, я…

– О-о, – тянет женщина, – прошу так сильно не проявлять свою радость, Ростовцева. А то нам всем тут слегка не по себе, – язвит, чиркая что-то в своем планшете. – Рейс из Москвы в Сочи в десять утра. В восемь за тобой приедет служебная машина. Не опаздывай. Сергей Романович не любит ждать.

– Но, я не могу сейчас уехать! У меня…

– Решение не мое, решение начальства. Как ты понимаешь – обсуждению не подлежит.

Я стискиваю челюсти.

Решение начальства, значит? Сергей Романович – заносчивая задница и законченный эгоист! Он прекрасно был осведомлен о том, что в конце июня у нас с Федором назначена дата росписи. И, я больше чем уверена, потащил меня в эту дурацкую командировку намеренно, чтобы насолить мне и напомнить, кто у нас тут “большая шишка”. Гад! У него целый вагон личных ассистентов и жаждущих с ним “уединиться” длинноногих дизайнеров. Так почему я?!

– Потому что глаза у тебя красивые, видимо, – фыркает Людвига.

Я захлопываю рот. Похоже, последний вопрос был озвучен мною во всеуслышание.

Вдох-выдох, Стефа. Командировка, так командировка. Слетаем на пару-дней, наведем шороху, посоревнуемся в остроумии и благополучно разъедемся. Далеко настолько, чтобы не видеться еще полгода минимум. Тяну губы в улыбке, интересуясь:

– Надеюсь, это все… кхм, “хорошие” новости?

– Да. Ой, прости, нет! Забыла уточнить: с собой необходимо взять документы и вещи. М-м, на месяц.

Что? Что она сейчас сказала? Вещи на…

– Месяц?! – у меня тут же падают нос, душа и вера в светлое будущее. – Вы издеваетесь?! Это же аж до середины ию…

– Цыц, – пригвождает взглядом к месту Людоедовна.

– Вы не понимаете! У меня скоро с…

– Если у тебя есть какие-то претензии, Стефания, то ты вольна пойти к генеральным и самолично им их предъявить. Но, думаю, вряд ли Роману Викторовичу и Демьяну Романовичу понравится твой возмущенный демарш.

Тыдыщь.

Я снова затыкаюсь.

Стерва бьет прямо по-больному, зная, что я в жизни не решусь пойти жаловаться на Сергея и его решения Роме или Демьяну. Первый, в свое время, сильно помог мне с универом за границей, который мой балбес братец не смог оплачивать. Второй просто проявил сострадание, позволив никому не известной двадцатитрехлетней девчонке работать на их фирме старшим дизайнером. Да. Пойти и пожаловаться Бурменцеву и Нагорному-старшему я не могу. А вот надавать по голове младшему Нагорному очень даже. Аж руки чешутся!

Ар-р-р!

– Едем дальше, – посчитав вопрос исчерпанным, меняет тему Людвига. – Что у нас с новой коллекцией купальников? Эскизы еще вчера должны были появиться у меня на столе…

Мне не остается ничего, кроме как упасть задницей обратно на стул. Приплыли! Наш корабль любви с Федором причалил, даже не успев отбыть от пристани.

Он будет в бешенстве. Федя. Мы ждали этого дня год. Двенадцать месяцев! То у него командировка, то у меня нет настроения идти под венец. То очередь в ЗАГСе, то невероятно важный экономический форум в ОАЭ, который мой Федор “никак не может пропустить”. Только нам удалось выбрать день, и на тебе! Опять засада. Такими темпами я останусь старой девой, ни разу не выскочившей замуж. А все из-за этого… наглого Серого.

Нет, ну серьезно, почему я?

Утренняя планерка заканчивается раньше, чем обычно. Людвига Львовна, сгребая свои многочисленные папки, первой покидает конференц-зал. Убегает буквально. Боится, что я брошусь ее догонять и умолять? Признаю, были такие мысли. Пока их не задушила гордость. Кроме моих унижений и взлетевшего эго Людоедовны – толку от этого разговора не будет.

За Львовной хвостом тянутся коллеги. Я выхожу в числе последних. Уныло тащу ноги к своему рабочему столу, в кабинете припадая пятой точкой к столешнице. Атас! Сваливаю на рабочий стол эскизы летней коллекции платьев и хватаюсь за телефон. Кручу его в руках. Нужно позвонить Феде и сообщить “радостную новость”. С чего начать сей занимательный разговор?

– Стеф, приветик! – залетает в мой кабинет и беспардонно плюхается в мое рабочее кресло коллега Настя. Жгучая наглая брюнетка, любительница розовой помады. Иногда она с ней реально перебарщивает. Вот как сегодня. Аж в глазах рябит.

– Шоколадку будешь? – крутанувшись, сует мне под нос этот отвратительный молочный “Альпен Гольд”, который я терпеть не могу.

– Чего тебе? Выкладывай.

У этой мисс “приветик” никогда не бывает ничего просто так. Наверняка пришла собирать последние сплетни. Она в нашем коллективе глава “сарафанного радио”. Ты чихнул на первом этаже, а уже через минуту об этом знают на десятом. С подачи Насти, разумеется. Радиотехнические войска бы позавидовали такой скорости передачи информации.

– Чего ты сразу рычишь? Может, я просто зашла поболтать?

– Настя, мы не подруги, чтобы просто “болтать”.

– Ладно, – лыбится, – ты права. Вообще-то я пришла спросить: как у тебя это получается, а? У нас в коллективе целых четыре холостых девочки, включая меня, которые были бы безмерно счастливы поехать с красавчиком директором в эту командировку. Это же целый месяц, Стеф! Море, Сочи, романтические ночи наедине… у-у-ух! Видишь?! У меня даже сейчас мурашки! Это могло бы быть… ах! – чуть не давится слюной фантазерка Настя, тут же сморщив нос. – Но едешь ты, Ростовцева. Есть какой-то секрет, да?

Я закатываю глаза.

Ясно. Ничего нового. Кто бы знал, какие недюжие усилия мне приходится приложить, чтобы прямо в этот момент не схватить со стола блокнот и хорошенько Настеньку не “отлюбить” им по голове. Чтобы всю эту сопливо-романтичную хрень раз и навсегда выбить из нее! Двадцать пять лет девке, а она все верит в единорогов.

Весь ужас в том, что она права. В нашем коллективе восемьдесят процентов девочек – холостячки. То есть из пяти (включая меня) – четверо в свободном полете. И все эти “восемьдесят” молча сохнут по нашему Сергею Романовичу. Тот при любом удобном случае тоже рад подлить масла в огонь. Бывает он в нашем офисе нечасто. Но если бывает, то одной улыбнется, то другой подмигнет. Слава о похождениях Нагорного-младшего летит по страницам прессы быстрее него самого. Женщин он меняет с завидной регулярностью. Еще пара лет, и среди моделей ни останется ни одной, которая не побывала в его постели.

Нет, руководитель из Сергея получился на удивление толковый. За три года, с момента создания собственного бренда одежды, мы нарастили неплохие объемы производства. Выставляем свои коллекции на самых престижных показах и площадках. И имеем десятки, если не сотни, бутиков по всему миру. Это да. Но! Бабник – он и в Африке бабник.

Может, поэтому он меня так бесит? Ненавижу полигамных и непостоянных мужиков. Особенно тех, которые готовы заигрывать со всеми подряд. Даже с фонарным столбом. И самое противное, знаете что? Будет неудивительно, если этот столб ему улыбнется. Ему все улыбаются! Он просто мистер очарование!

– Стефа, – машет перед моими глазами ладошкой Настя, – прием-прием!

– Прости, задумалась. Так что у тебя был за вопрос? Я прослушала.

– Почему наш директор всегда выбирает тебя? Нагорный любит вредных и колючих – в этом весь секрет? Если да, то мы в два счета у тебя научимся на людей рычать, ты только скажи! Он же тебе не нужен, да? У тебя вон, перспективный финансист Федя есть.

– Мой Федя не финансист, а айтишник, Настя.

– Да не суть важно. Главное, оставь начальника нуждающимся и страждущим…

– Да я была бы счастлива прямо сейчас тебе уступить этого “красавчика” с его Сочи и морем, Настя! – взрываюсь, взмахнув рукой. – Но вы же все слышали слова Львовны – решение Сергея, и я тут не при чем! Еще есть вопросы?

– Нервная ты какая-то Ростовцева, – морщит нос бесстрашная Анастасия, элегантно вспорхнув со стула. – Тебе бы не в командировку, а в санаторий какой съездить, полечиться…

– Настя, иди, а!

– Ушла-ушла. Чего рычать-то?! – фыркает и хлопает дверью.

Не день, а тотальный армагеддон какой-то!

Беззвучно взвыв, психанув, топаю ногами. Ненавижу, когда все идет не по плану. Ненавижу свою работу. И директора нашего я тоже не-на-ви-жу!

Глава 2. Нужно притормозить

Стеф

– Не кисни, Стеф, командировка пролетит – не заметишь, – подбадривает подруга в трубке.

– Месяц, Ксю. Это тридцать дней. Это много! – жалуюсь, кидая очередную футболку в чемодан. А затем еще и еще одну. Настолько разбита, что даже не парюсь по поводу того, что все вещи долетят помятыми. Пусть хоть вообще не долетят.

– Но месяц где? В Сочи! Ужас какой, всем бы в таких условиях работать. Я бы на твоем месте радовалась. Хоть на море посмотришь, первый раз за три года. А то все работа да работа. Бледная, вон, как поганка. Никакой радости в жизни, кроме твоих карандашей да фломастеров.

– На фиг мне оно не сдалось. Да и проблема-то не в самой командировке. Сорванная свадьба. Вот что удручает!

Время подбирается к одиннадцати часам ночи. За окнами уже темно. Час назад на почту пришло сообщение от Людоедовны с напоминанием: быть готовой к восьми утра. Я скорчила гримасу и ответила лаконично “ок”. В очередной раз попыталась набрать Федору, но он снова проигнорировал мой звонок. Утопия! Личная жизнь рушится на глазах.

Захлопнув крышку чемодана, откупориваю бутылку вина. Пробка с громким хлопком вылетает из горлышка. Ксюха смеется на том конце провода:

– Допинг, Ростовцева?

– Грузинские успокоительные капли.

Достаю из холодильника сырную нарезку, устраиваясь на широком подоконнике.

– Федя сильно расстроился, когда я сообщила ему, что уезжаю. Такой закатил скандал, так распылялся, что в пору было искать пятый угол. Приехал с роскошным букетом и бутылкой в надежде на романтический вечер, а в итоге обиделся и ушел, громко хлопнув дверью, забыв пиджак. Представляешь? Мои слова о том, что от меня здесь ничего, увы, не зависит он или не услышал, или намеренно не захотел слушать.

– Дурак твой Федя, ясно?

– Ясно, – делаю глоток, – но любящий меня дурак.

– Ты же не на луну улетаешь в конце концов! Купишь билет, прилетишь в Москву, распишешься и вернешься в Сочи. В чем проблема?

– Здрасте! – возмущенно фыркаю. – А заказать ресторан? Составить меню? Разослать приглашения? Отпраздновать, в конце концов! Я вообще-то замуж один раз в жизни выхожу.

– Тю, тогда советую поискать другого жениха. Твой для “один раз в жизни” – не пригоден.

– Ксюша! Не начинай, а? И так тошно.

– Ладно-ладно, молчу.

Ну, не ладятся у них с моим Федей отношения. Хоть убей. Прям два года назад, как познакомились, так кусают друг друга за глаза. Ксюша считает Федора скользким типом, Федор Ксюшу – взбалмошной истеричкой. Я между ними, как буфер. Стоит только отвернуться, они уже грызут друг другу глотки. Так и живем.

– Хорошо, м-м, – тянет Ксю, – новая идея: устроить свадьбу в Сочи. Как тебе?

– Дорого.

– Ты неплохо зарабатываешь, не прибедняйся. А твой Федя – будущий успешный бизнесмен. Что он зря что ли по всем этим экономическим форумам мотается? Чему-то же его там должны учить.

– То, что я неплохо зарабатываю, не значит, что я транжира, – закатываю глаза, намеренно игнорируя очередной выпад в адрес жениха. – Спустить столько денег в один день – нелогично. Я лучше их на медовый месяц отложу. Это же придется искать и снимать для гостей номера в отеле, оплачивать проживание. А цены на рестораны? Ты представляешь, какие они запредельно высокие на черноморском побережье в самый сезон? Нет уж!

– Стефания, – вздыхает подруга, – у тебя правда нет ощущения, что ты создаешь себе проблему на ровном месте?

– Ты просто не понимаешь, – заявляю, чокаясь со своим отражением в окне. Никто нас с тобой не понимает, подруга.

– Было бы желание, а средства достижения найдутся! И вообще, забудь про наши с твоим Федей скверные взаимоотношения и послушай, что я тебе скажу, как незаинтересованное лицо со стороны, которому виднее.

– Ну-ка, заинтриговала, – усаживаюсь в позу лотоса, – я вся во внимании.

– Не смейся! – осаждает меня Ксю. – Как давно он тебе сделал предложение? Год назад?

Морщу лоб, силясь вспомнить. В голове свистит ветер.

– Повиси секундочку, – перевожу разговор на громкую и лезу в галерею, листая фотки. Вот я на работе. Вот я на производстве. Вот зимой в командировке в Питере. И еще одна командировка в Стамбул прошлой осенью. С ужасом понимаю, что снимков с Федей у меня не так уж и много. Их можно пересчитать по пальцам. Но один я наконец-то нахожу. Две счастливые улыбающиеся физиономии и кольцо на безымянном пальце, которое довольная я гордо демонстрирую в кадре:

– Нашла. Да, почти год. Год, месяц и две недели, если быть точной.

– Это целых тринадцать с половиной месяцев!

– Да, спасибо, капитан очевидность, – закидываю в рот дольку горького шоколада и хватаюсь за бутылку привезенного Федей вина. – И к чему ты клонишь? – спрашиваю, щедро плеская в бокал.

Интересно, Нагорный пожалеет о своем решении выдернуть меня в командировку, если завтра я появлюсь в аэропорту зеленая и мучаясь похмельем? Если да, то я напьюсь ему назло!

– Ты не думала, что этой свадьбы не должно случиться, Стеф?

– Звучит страшно.

– Зато реально. Сама посмотри: вам постоянно что-то или кто-то машет. Встречи, командировки, ссоры, то вы расходитесь, то сходитесь. Качели! Как давно ты не надевала то кольцо, которое он подарил?

– Оно мне велико.

– И за целый год, месяц и две недели ты не нашла времени унести его ювелиру, чтобы подогнать по размеру? – я прямо вижу, как скептически выгнулась бровь подруги. – По-моему, тут вполне очевидно, что сама судьба противится вашей свадьбе. Нужно притормозить.

Если отбросить эмоции, Ксю говорит вполне логичные вещи…

Ксю? Или алкоголь во мне, который чуточку притупил бушующие с самого утра эмоции?

Я, конечно, никогда не была суеверной. И для меня все эти “знаки свыше” – чушь и отговорки. Но что, если подруга права? За целый год можно было найти, как минимум, триста шестьдесят пять возможностей расписаться и обзавестись заветными штампами в паспортах. М-да…

– Ксю.

– Ага?

– Просто, чтобы ты знала. Я ненавижу, когда ты права!

Утро начинается с боли. Хотела бы я сказать, что только душевной, но нет. Головной. Ровно в шесть ноль-ноль, когда о своем существовании напоминает будильник, я стягиваю с глаз плюшевую маску для сна. Желание умереть достигает своего апогея.

Вчера так увлеклась, что одна приговорила целую бутылку вина. Полночи провисела с Ксюхой на телефоне. А сейчас даже вспомнить не могу: дособирала ли я чемодан и до чего мы с подругой в итоге договорились.

А Федя так и не позвонил.

Нащупываю под подушкой телефон, просматриваю уведомления. Тешу слабую надежду на то, что хоть утром увижу сообщение от жениха. Пусто. Львовна и та отправила голосовое, а от Федора ни словечка. Даже “доброе утро” не написал! Хотя я точно знаю, что в это время он уже не спит.

Заползаю с головой под одеяло. Мое разочарование сложно описать цензурными словами. Я, конечно, знала, что он обидится и психанет. Но чтобы настолько? Какие эти мужчины сложные существа с тонкой душевной организацией. А потом еще говорят, что мы – женщины – слабый пол.

Позволив себе поваляться еще пять минут, в шесть ноль-пять соскребаю себя с постели. Отдергиваю плотные шторы, впуская в спальню солнечный свет. Может, хоть так это утро станет менее мерзким?

Нет. Не помогает. С первыми лучами город потихоньку просыпается. Медленно вкатываясь в бешеный ритм мегаполиса, люди разъезжаются по своим рабочим места. Я бы тоже с удовольствием сейчас поехала в офис. Но никак не в аэропорт.

Телефон на кровати разражается требовательным вибро. На мгновение мое глупое сердечко решает воспылать надеждой, что это Федор одумался. Но… нет. Это Ксюша.

– Утро.

– Ты там как, командировочная? Жива?

– Увы. А ты чего не спишь в такую рань?

– Позвонила выразить тебе сильную моральную поддержку.

– Ха-ха. Это того не стоило, поверь.

В немом протесте игнорирую перекинутый через спинку кресла халат и топаю в одних трусах на кухню. Привычка у меня такая – утром ходить по квартире нагишом. Федя тщетно пытался меня от нее отучить. Его любимый аргумент:

– С ума сошла? Вдруг соседи увидят? У тебя вечно распахнуты шторы.

Ну, увидят, и что с того? Пусть смотрят! Что мне, жалко, что ли? Я лишней скромностью не обременена. Фигура у меня если не идеальная, то очень к ней близка. И это я не про форму шара, если что.

Эх, Федя, Федя…

– Ладно, – вздыхает Ксю, – если серьезно, то меня выдернули на работу. Какой-то важный банкет у клиентки, срочно нужно состряпать укладку. Так что я уже в такси, в пробке и в дурном настроении. Звоню сказать, как тебе страшно повезло, подруга. Я еду в загазованный центр города, а ты в Сочи. Почувствуй разницу.

– Приму к сведению, – мрачно бурчу поморщившись. – Ладно, буду собираться. Как долечу, наберу.

– Договорились. Оттянись там на полную катушку! За меня, за себя и за того парня.

– Ты же в курсе, чем слово “командировка” отличается от слова “отпуск”?

– Не вижу разницы, – хохочет в трубку Ксю.

Я против собственной воли все-таки улыбаюсь. Ладно, Ростовцева, хватит киснуть.

Сбрасываю вызов и наливаю в стакан воды, растворяю в нем таблетку аспирина. Закидываю в себя. Господи, с этого дня точно бросаю пить!

Взгляд цепляется за воткнутый в урну букет гербер, торчащий стеблями вверх. Живописно…

Передернув плечами, несу свое тело в контрастный душ. Время поджимает. Нравится мне это или нет, но ехать придется. Эта мысль тоже радости не прибавляет. От скорой встречи с Нагорным до самых кончиков пальцев волной прокатывается раздражение.

Если быть совсем честной, даже исключая сорванную свадьбу, Сергей – последний человек, с кем я желала бы остаться наедине больше чем на пару часов. Такое “уединение” ничем хорошим не может закончиться, помятуя о наших былых… м-м, “забавах”.

После душа обтираюсь полотенцем, сушу волосы, леплю под глаза патчи, и топаю на кухню. Щелкаю чайник и лезу за любимой кружкой, когда раздается звонок в домофон.

Бросаю взгляд на часы. Семь утра. Кого это принесло в такую рань?

Снимаю трубку, прислушиваюсь, спрашиваю:

– Кто там?

– Доброе утро, девушка. Доставка.

Какая еще доста…а-а-а! Какой сегодня день недели? Вторник же!

Расплываюсь в улыбке, к двери скачу едва не вприпрыжку. Жду доставщика на пороге. Сердечко заходится в радостном волнении, когда парень в зеленой форме модного в столице цветочного магазина выходит из лифта и широким шагом направляется к моей квартире.

– Здравствуйте. Стефания Ростовцева?

– Верно. Доброе утро.

– Распишитесь, пожалуйста, – протягивает планшет. – Вот здесь.

Я быстро чиркаю ручкой свою закорючку и забираю из рук парнишки благоухающий букет. Сегодня это много, много, много красивейших белоснежных ромашек!

– Хорошего дня.

– Спасибо, взаимно.

Провожаю парня из доставки, закрываю дверь и утыкаюсь носом в бутончики. Они изумительные. Провожу ладонью по лепесткам – нежные и свежие, как будто прямо из теплицы, с грядки.

Хотя они уже целый год такие. Не только ромашки. Всегда разные, но всегда цветущие и ароматные: розы, герберы, пионы, лилии, тюльпаны, эустомы, ирисы… Их было столько! Множество разных букетов за целый год. Каждую неделю, как по часам. И именно во вторник.

Правда обычно доставка привозит мне цветы на работу. Я даже время высчитала: примерно с одиннадцати до двенадцати часов. А сегодня раннее утро. И доставили их мне домой. Будто отправитель знал, что я уеду…

О-о, это точно кто-то с работы! Сегодняшним букетом “поклонник” себя сдал!

Я долгое время думала, что это романтичный жест от Федора. Хотя такое ему не присуще. Приставала к нему, пытала, выспрашивала, а он все отнекивался и, в конце концов, начал страшно психовать. Последние пару месяцев испепеляет цветы взглядом, но поделать ничего не может. Они просто появляются каждый раз, как по волшебству. Федя даже пытался с гонором наехать на владельца цветочной лавки, из которой приезжают мои букеты. Но его пыл быстро усмирили, а информации никакой не дали. Не положено. Коммерческая тайна.

Я ставлю букет в вазу и без особой надежды проверяю, вдруг в этот раз найду записку или хотя бы намек на имя отправителя. Нет. Аноним пожелал таким и оставаться.

Фоткаю букет и кидаю Ксю. Подруга тут же пишет:

“Вау! Я тоже хочу такого тайного поклонника!”

Я кидаю смеющийся смайлик.

“Сегодня раньше, чем обычно” – замечает Ксюша.

“Понимаешь, что это значит?” – быстро набиваю ответ.

“Что кто-то сильно не решительный у вас в отделе дизайна по уши в тебя втрескался”.

“Похоже наши предположения были верны. Я тоже думаю, что это кто-то с работы”.

Вот только кто?

Пока пью чай, пролистываю список контактов. Вспоминаю, кто из парней мог бы быть потенциальным отправителем цветов. Ибо сегодня круг сильно сузился. Но…

Нет, это очень сложно. Да и, если аноним хочет быть неузнанным, может и не стоит бередить это болто?

Не смотря на дикое нежелание куда-либо собираться, ровно в восемь утра я полностью готова. Немного подумав, возвращаю Федины герберы из мусорки обратно в вазу. Цветы ведь ни в чем не виноваты. Бросаю еще один взгляд на ромашки. Ксю пообещала на днях заскочить, поменять воду.

Закрываю дверь и спускаюсь. Катя за ручку чемодан, выхожу из подъезда, натягивая на глаза солнцезащитные очки. Людоедовна не обманула – служебная машина уже ждет.

По дороге до аэропорта открываю в Ватсап переписку с Федей. Долго думая, как бы правильно выразить свою мысль в письменной форме. По несколько раз набираю и стираю слова. Раздрай какой-то! В конце концов отправляю сразу несколько сообщений, начиная с:

«Доброе утро, я еду в аэропорт»

«Мне жаль, что так вышло со свадьбой»

Завершая все своим:

«Думаю, нам нужно взять паузу»

«Прости, Федь».

Перевожу мобильник в «авиарежим» и прячу в сумочку.

Ксюша права. Мы будто слишком поторопились связать себя этим предложением. Целый год оба искали повод отсрочить свадьбу. Все эти вечные отговорки и дела. Не хотели окончательно быть вместе, но и не находили в себе сил отпустить друг друга. Да что уж там, одно то, что мы встречаемся два года, но до сих не съехались… Это не нормально. А моя командировка – хороший повод отстраниться и все взвесить. Спокойно, без лишней суеты. Да. Так будет правильней.

В аэропорту многолюдно. Кто-то прилетает, кто-то улетает. Люди шныряют туда-сюда с чемоданами и сумками. В общем, все, как всегда. Общая движуха нервирует мою больную голову.

Долго не задерживаясь, я прохожу к нужной мне стойке регистрации. Сдаю чемодан, а получив в руки билет, с удивлением отмечаю, что наш директор расщедрился на бизнес-класс. Надо же! А я-то думала, что с его непомерной любовью к моей персоне Сергей забронирует мне закуток в багажном отсеке самолета.

Удивил.

Я достаточно быстро прохожу досмотр, а уже оттуда иду в зону ожидания для «очень важных персон». В бизнес, короче.

Здесь душно. Хорошо хоть, людей не такие толпы, как в общем зале.

Собираю свои буйные светлые кудри в небрежный пучок и стягиваю с себя пиджак, предпочитая остаться в одной майке. Завязываю его на поясе и ныряю в ближайшее кафе. Мне срочно требуется убойная доза кофеина и пироженко.

Делаю заказ и падаю за столик у окна, лениво провожая взглядом самолеты.

Я ведь в детстве мечтала стать стюардессой. Я всегда любила летать. Небо всегда казалось мне чем-то волшебным и эфемерным. С моими внешними данными и здоровьем, меня бы точно взяли. Но братец, чтоб ему икалось, сбил меня с пути, настояв на дизайне. Мол, войдешь в семейный бизнес и бла-бла-бла. Только где он сейчас? Бизнес этот. Фирма отца прогорела. Брат вообще в тюрьме срок мотает, за финансовые махинации и покушение на убийство. Мама в состоянии нескончаемой депрессии. Мрачно все как-то…

Задумавшись, не сразу слышу, как к моему столику кто-то подходит. Понимаю это, только когда перед моим носом возникает чашка с кофе и чизкейк. Первое украшено милым сердечком из корицы, второе обильно полито шоколадом.

Поднимаю взгляд, чтобы отблагодарить девушку-бариста за заботу, да только слова застревают где-то между мозгом и горлом. У столика стоит не девушка. Не бариста. И вообще не работник аэропорта. Я так сильно не желала с ним встречи, всячески отталкивая любую мысль о ней, что сейчас слегка теряюсь от неожиданности.

Зато Сергей Нагорный не впадает в ступор никогда! Одаривая меня своей раздражающе приветливой улыбкой, парень падает на диванчик напротив, говоря нараспев:

– Ну, привет, Карамелька…

Глава 3. Бегунья

Два года назад…

Стеф

– Эй, Стеф, стой.

Я ускоряю шаг.

– Да подожди ты, упрямая! Куда ты бежишь?

Поджимаю губы. Куда? Понятия не имею! Ноги просто несут вперед, подальше от шумной корпоративной вечеринки и пьяных коллег, вешающихся на шею начальству. Хмельная голова поддерживает эту крайне идиотскую затею, несмотря на то, что на дворе глубокая ночь, а пляж опасно пуст.

Я злюсь. Нет, не так – я в бешенстве! И совершенно точно не хочу возвращаться обратно. Мне нужно вдохнуть свежего воздуха и, возможно, от души проораться. И Нагорный сейчас рискует попасть под раздачу. Для меня он сейчас, как красная тряпка для быка.

– Стеф.

– Уйди. Я хочу побыть одна.

– Ты совсем рехнулась? На дворе ночь. Ты выпила. Вокруг ни души. Ростовцева, не дури! Хочешь побыть одна, давай я отвезу тебя в отель, – голос господина-большого-начальника звучит значительно ближе. Так же, как и шаги. Нагоняет.

– Возвращайся в ресторан, Сереж. Тебя там коллектив заждался. Глазки строить и сосаться по углам девочкам не с кем, не упускай момент, – выпаливаю и прикусываю язык.

Ду-у-ура болтливая!

– И что это значит? Какие глазки? С кем я с…Стой! Ты про тот поцелуй с Викой? Млять, Стеф, клянусь, я тут не при чем. По-дурацки вышло. Она сама на меня набросилась. Ты разве не видела, насколько Вика пьяна? Да в таком состоянии она готова вешаться на шею даже первому встречному.

– Уволь меня от подробностей. Меня это не интересует.

– А звучало так, будто очень даже. Блин, с какого хрена я вообще перед тобой оправдываюсь?

Наконец-то вопрос по существу!

Откуда я знаю, с какого?!

Я уже не просто иду. Бегу. Шелк коктейльного платья приятно холодит разгоряченную кожу.

Выхожу на пляж. Стягиваю с ног босоножки на шпильке, подхватывая за ремешки. Продолжаю свой демарш босиком.

Разогретый на солнце песок щекочет голые ступни. Волны шумят, накатывая на берег. В ночном небе ярко светит луна. Прекрасный вечер. Идеальная, мать его, атмосфера! Полный, мать его, релакс! Вот только меня тихо разрывает изнутри. На душе скребет новое, неизвестное мне ранее чувство – жгучей обиды. Нелогичной, тупой, детской обиды.

Он ее целовал. Я видела! Своими глазами видела. Тискались в темном углу, как два влюбленных голубка. Языки свои в рот друг другу засунув. Тьфу! Отвратительно.

Но самое ужасное, я не понимаю, почему меня это так задело. Я даже не помню, как выскочила из ресторана. Без телефона, без ключ-карты от номера и без сумочки. Куда? Зачем? Что дальше? Непонятно.

– Стефания, – догоняет меня Нагорный, хватая за локоть. – Притормози. Давай поговорим. Перестань от меня убегать.

Я дергаюсь, скидывая с себя руку парня. Даже не думаю тормозить.

– Я не хочу разговаривать.

– Почему?

– У меня нет настроения. И вообще, не иди за мной!

– Нет уж. Не хочешь разговаривать, ладно. Но одну я тебя тут не оставлю, ясно? Знаешь, сколько пьяных уродов в это время шляется по улицам?

– Знаю. Один вот за мной увязался.

– Тебе приключений мало?

– А вот мало! Может, я жажду их найти на свои нижние девяносто?!

– Я тебе их сейчас быстро организую, Ростовцева. И на нижние, и на верхние.

– Уйди, а? По-хорошему прошу.

– А как будет по-плохому?

– Сережа! Не мозоль мне глаза! Я просто прогуляюсь и вернусь. Не маленькая.

– Вместе, значит, гулять будем.

Упрямый. Невыносимый. Чертов джентльмен! И чего, спрашивается, прицепился, как банный лист к тому самому месту? Зачем бросился догонять? Каждая минута отсутствия – минус процент от вероятности заарканить и затащить себе в постель кого-нибудь из наших новеньких тупеньких девочек дизайнеров. Хотя о чем это я? Этому стоит только подмигнуть, и с тех уже слетит нижнее белье!

Я так и знала, что не нужно устраивать этот корпоратив. Подумаешь, первый большой заказ и расширение штата. И то, и другое – такой себе повод для праздника. Мы делаем свое дело и закономерно растем. Но кто меня когда слушал? Пятой точкой чувствовала, что вечер закончится локальной катастрофой. И неважно, что для остальных трех десятков работников фирмы все прошло вполне штатно. Я эгоистка.

Я не знаю, сколько времени иду прямо. Не сворачивая. Не слежу и не считаю.

Сережа молча идет следом, буквально дыша мне в затылок. Терпеливо, ни проронив ни слова, сопровождает, отгоняя своим грозным видом сочинских маньяков. Это нервирует.

Может, стоит остановиться и все ему высказать прямо в лицо? Или ударить? Точно! От души влепить пощечину. Только за что? Формально мы друг другу никто и у меня нет права поднимать на него руку. Особенно если вспомнить, что он мой непосредственный руководитель. Неформально – фиговая идея.

Боже, а так хочется…

Ох, уж эти воинственно настроенные пузырьки шампанского.

Увлекшись, не замечаю, как выхожу на набережную. Торможу. Оглядываюсь. Здесь уже пооживленней будет. Зябко передергиваю плечами. Замерзла. И нагулялась. Все!

Падаю на пустой шезлонг, откидывая босоножки. Ноги гудят, как электричество в щитке. Злость улетучивается, оставляя после себя только эмоциональное опустошение. Устала. Всего пять минут посижу и пойду в отель. Говорю уже спокойней:

– Все. Здесь люди, видишь? – машу рукой в сторону освещенной аллеи. – Я успокоилась. Я в безопасности. Я хочу побыть в одиночестве, – поднимаю взгляд снизу вверх. – Пожалуйста! – звучит скорее как угроза, нежели просьба.

Сережа стоит, заложив руки в карманы светлых брюк. Ветер треплет его хлопковую голубую рубашку. Голубой ему идет. Я еще днем это заметила. Классно контрастирует с карими глазами парня. Взгляда которых в данный момент я не вижу. Свет от фонарей едва достает до того места, где мы остановились. Я не могу разглядеть даже выражение на его лице.

Внутренне подобравшись, жду споров. Немало удивляюсь, когда Нагорный разворачивается и… уходит. Он уходит, выполняя мою просьбу, оставляя в одиночестве. Серьезно?

Я провожаю широкую спину парня взглядом. Даже не знаю, что в этот момент испытываю сильнее: чувство разочарования или облегчения? И то, и то равносильно кусает.

Нет, тоже мне звезда, Ростовцева! Завелась на пустом месте. Вспылила по глупости. Сергей – свободный, сексуальный парень. Любимчик девушек от восемнадцати и до бесконечности. Естественно, он не монах! Я это знаю. Коллеги знают. Да вся страна, благодаря СМИ, знает. Но роман с подчиненной, да еще и по пьяной лавочке на корпорате? Мерзко и примитивно. Не ожидала я от него такого. Совсем. Поэтому и разозлилась.

Да!

А не потому что… ну, вы поняли.

Заползая на шезлонг с ногами, подтягиваю колени к груди. Мне бы сейчас не помешал горячий чай. Обнимаю ноги руками в попытке хоть немного согреться. На дворе, конечно, сентябрь – бархатный сезон. Но ночью в платье на тонких бретельках все равно прохладно.

Устремляю взгляд на волнующееся в ночи море – оно умиротворяет. Мягко лаская берег, волны накатывают и тут же отступают. Очередной налетевший порыв ветра заставляет вздрогнуть. Кожа моментально покрывается цыпками. Бр-р-р!

Я растираю ладонями плечи, разгоняя кровь. Неожиданно чувствую, как что-то мягкое, пушистое и теплое опускается сверху. Заботливые руки упаковывают меня в плед до самой макушки. Сердце запинается.

Я поднимаю взгляд.

– Карамельный раф, – протягивает мне бумажный стаканчик Сережа, бесцеремонно заставляя меня подвинуться, садится рядом. – Выпей, согреешься, а то совсем продрогла, бегунья.

Глава 4. Карамелька

Стеф

– Отвратительный кофе.

– Врешь. Он здесь лучший на всем побережье.

– Вру, – грею ладони о стаканчик, делая очередной глоток.

Сережа прав – это не просто вкусно, а божественно. Молочная пенка тает на языке, оставляя после себя яркий привкус карамели. Клянусь, лучше «Рафа» я не пробовала никогда в своей жизни! А перепробовала я их достаточно. Конкретно «Карамельный раф» – мой любимый вид кофе.

На свежем воздухе я окончательно успокоилась и протрезвела. Теперь еще и согрелась. Горячий напиток, прокатываясь по желудку, пробирает до самого нутра. А накинутый на плечи плед надежно защищает от усиливающегося ветра.

– Почему карамельный?

– А почему нет?

– Это не ответ.

– Потому что ты его любишь. Или я не прав?

– Да, но… откуда ты знаешь? – удивленно взлетают мои брови. – Я тебе этого не говорила.

– Ты всегда его берешь, если он есть в кофейной карте. А я наблюдательный.

– И многое ты успел «нанаблюдать»?

– Ты удивишься, если узнаешь «сколько».

Мы сидим совсем близко. Рука к руке. От парня так вкусно пахнет парфюмом, что я, против собственной воли, делаю слишком частые вдохи. Наполняю легкие пьянящим ароматом… Кажется, это сирень? Непривычно для мужчин. Но ему идет.

– Спасибо за кофе и за компанию, Сереж.

– Даже так? – язвит парень, бросая взгляд через плечо. – А как же: не говори со мной, не дыши в мою сторону и вообще, уйди, я хочу побыть одна?

– Я просто тебя проверяла, – пихаю его локотком по ребрам. – Зато теперь точно знаю, что друзья своих не бросают.

– Ты увела меня с первого собственного корпоратива. Хреновый ты друг, Стеф.

– Нет, я спасла тебя от фатальной ошибки и сплетен в кулуарах.

– Даже эту ситуацию ты вывернула в выгодном для себя свете, поразительно!

– Ну, давай, рискни сказать, что это не лучший в твоей жизни корпоратив? – заламываю бровь. – Море, лето, пляж и я. Девяносто процентов нашего коллектива может только мечтать оказаться на твоем месте.

– А остальные десять?

– А остальные десять – мечтают оказаться уже на моем, – подмигиваю.

Сережа смеется. Низко и сексуально, аж волоски на руках дыбом встают. А главное, как заразительно.

Нет, я правда понимаю, что девушки в нем находят. Харизма, очарование, живой ум, чувство юмора и джентльменские замашки – это все Сергей Нагорный. Но почему они готовы забыть о том, что в большинстве случаев обращенный в их адрес взор этого парня – это не надолго… Вот этого мне не понять. Он не заводит постоянных отношений. Не клянется в любви до гроба. Он самый настоящий “потребитель” женского внимания. И все это знают. Но каждая верит, что ее эта участь – быть использованной – не коснется. Наивные.

Давлю очередной вздох и поднимаю взгляд в небо. Тучи сгущаются. Звезды “гаснут”. В воздухе явственно пахнет озоном. Кажется, скоро пойдет дождь.

Замечаю это не я одна:

– Пора двигать в сторону отеля, Стеф, – поднимается на ноги Нагорный, протягивая мне руку. – Если у тебя под юбкой не припрятан зонт, разумеется.

– Очень смешно!

– Да, ты права, смешно. Под таким мини мало что спрячешь, – проходится взглядом по моим голым ногам, за что получает кулаком в плечо.

– Лучше скажи, где ты взял плед?

– Попросил в кафе.

– И тебе так просто дали его?

– У меня честные красивые глаза.

– Ага и раздутое до масштабов Вселенной самомнение. Надо, наверное, вернуть, – стягиваю с плеч плед, оглядываясь.

– Самомнение мое?

– Плед, дурень!

Нагорный улыбается. Не знаю, что именно торкает меня в этот момент, но глядя на его улыбку, я не могу сдержать свою.

Ох, уж эти ямочки и чувственные губы! Понятно, чего Вика на него накинулась с поцелуями. Он, когда улыбается, тут даже принципиальной мне сложно устоять…

– Идем, спринтер, – кивает головой Сергей. – Плед можешь оставить себе. Сувенир на память от Рената.

– Это кто такой?

– Понятия не имею, но его имя было на вывеске.

– Погоди, так ты попросил этот плед или…

Нагорный дергает плечами.

– Да ладно?! Ты его стащил?! – охаю, округляя глаза.

Парень подмигивает, заговорщицки прошептав:

– По-моему, самое время дать деру…

Я начинаю хохотать.

– Сумасшедший!

Пулей упаковываюсь обратно, подхватываю босоножки и в пару шагов догоняю широко шагающего впереди меня парня. Беру его под руку и перехожу на бег, увлекая “мелкого воришку” за собой. Надо же, какой джентльмен! На преступление ради меня пошел, чтобы я, глупенькая, все себе не отморозила. Приятно.

Когда песок заканчивается, я надеваю босоножки. Затерявшись на соседних улицах, мы сбавляем скорость. Все еще продолжая посмеиваться, выходим на пешеходный тротуар. Потягивая остатки кофе в стаканчике, я любуюсь видами ночного города. И немножко видами спутника, молчаливо шагающего бок о бок со мной.

Вообще-то вот уже год, как мы работаем вместе. И весь этот год у нас получалось прекрасно ладить друг с другом. Вместе ходим обедать, частенько созваниваемся и нередко идем друг к другу за советом. Более того, для нас вполне нормальным считается совместный поход в кафе, кино или на хоккей. Ох, ну, а знакомы мы и того больше…

Наше знакомство случилось три года назад на студенческой вечеринке в Лондоне, где я училась. За два года до того, как нам «выпала честь» работать вместе. Оказывается, земной «шарик» круглый. Наша первая встреча вышла нелепой. Мне пришлось вырывать подругу из лап этого вероломно флиртующего с ней бабника! Нагорный тогда надо мной посмеялся. Я показала ему на прощание средний палец, чем немало впечатлила парня. Он потом безуспешно целый год пытался ко мне подкатить. Раз за разом получая отворот-поворот. Когда Ромка с Демьяном предложили нам развивать одно дело, Нагорный предложил мировую. Я согласилась. А та самая подруга, нынче бывшая, на меня страшно обиделась. Видите ли, она должна был стать любовью всей его жизни. Ха-ха. У него таких «любовей» в каждом городе по две! А Лиз была пьяна в стельку.

Так что, да, это «рандеву» Нагорного на моих глазах далеко не первое. Но с какой радости меня бомбануло именно этим вечером? Не понимаю. До сегодняшнего дня я вполне могла назвать Сергея Нагорного своим другом. После? Сложно сказать. Хотя, судя по беззаботному виду парня и украденному пледу, обид на меня он не затаил.

А я на себя?

Я допиваю кофе, выкидывая стаканчик в урну. Над головой, разрезая небо напополам, сверкает молния. Я успеваю досчитать до десяти, как раздается раскат грома.

– Красиво, – кивает парень.

– Пугающе.

– Боишься грозы?

– Скажем, предпочитаю встречать ее не под открытым небом. Может ускоримся? – предлагаю, прибавляя шаг. Гроза нагоняет, а отель едва виднеется впереди. Не хотелось бы промокнуть.

– Я правда не ожидал такого выпада со стороны Вики, Стеф. Видел, что она «хороша», но не думал, что настолько.

– Не-а. Не интересно.

– А по-моему, очень даже. С какого тебя вообще так завел этот поцелуй? Признавайся, Ростовцева, возбудилась? – толкается плечом в мое плечо парень, подмигивая. – Запретный плод и все такое…

– Пф-ф-ф! Было бы от чего!

– И что это значит?

– Забей.

– Нет уж, договаривай, – тормозит меня Сергей. Хватая за руку, заставляет крутануться, переступить на носочках и поворачиваясь к нему лицом.

Он высокий. Я рядом с ним – Дюймовочка. Приходится задирать голову, чтобы видеть его глаза. И сейчас в них не капли издевки, только любопытство.

– Я…

Не успеваю сказать и слова. Новая вспышка озаряет небо, и начинается дождь. На город опускается настоящий ливень.

– Ой-ой! – вскрикиваю, пытаясь прикрыть голову руками.

– Вот блин! Бежим. Давай руку!

Бежим. Насколько позволяют мои каблуки и быстро собирающиеся на асфальте лужи. В крови подскакивает адреналин. Дождь все усиливается. С громкими хлопками капли разбиваются о крыши зданий и машин. Тарабанят, заполняя собой все пространство. Над головой раздаются все новые и новые раскаты грома. Жуть!

С очередным “бабах” я вскрикиваю. Вцепившись в руку парня, из последних сил перебираю ногами за ним следом, стараясь не отставать. Отель уже в паре сотен метров.

Я теряю плед. Порывом ветра его сдувает с моих плеч. Я дергаюсь, в попытке поймать, но стихия быстро уносит мой «сувенир от Рената». Меня резко обдает холодом. Ледяные капли кусаются, мои губы начинаю дрожать.

В лобби отеля мы влетаем промокшие насквозь. Пачкая чистейшие ковры, оставляя за собой мокрую дорожку следов. С нервным истеричным хохотом, запрыгиваем в открытые двери лифта. Они тут же с легким хлопком закрываются, отрезая нас от застывших в удивлении зевак в холле.

Мы переглядываемся. Снова закатываемся от смеха. Сережа трясет руками и ерошит мокрый ежик волос, стряхивая с них капли. Он промок до нитки! Я бросаю взгляд в зеркало. С моих волос ручьями течет вода. Тушь под глазами размазалась. Но самое страшное не это…

Платье промокло насквозь и неприлично выставляет на показ все, что можно и нельзя. Тонкий материал не предполагает носку бюстгальтера. И никак не предназначен для купания. Вставшие от холода темные соски просвечивают. Да и тонкая полоска трусиков проглядывает. Платье прилипло к телу, как вторая кожа, очерчивая каждый изгиб. Упс…

Я ежусь и оборачиваюсь. Замираю, поймав на себе темный тяжелый взгляд парня, застрявший где-то в районе моего декольте.

– Ты… – начинает Сережа. – Черт.

– Это не то, что ты подумал, – быстро закрываю грудь руками.

– Я, да… я понял…

– Я просто замерзла…

А теперь в стальной коробке моментально становится душно. Только сейчас я понимаю, что мы оба забыли нажать кнопку нужного этажа и не двигаемся с места. Но панель за спиной у Сережи. Щелкнуть на этаж я не рискну, да и без ключ-карты лифт не поедет.

Нагорный же стоит, как хищник перед растерянным олененком и, кажется, даже не дышит. Как и я. Судя по взгляду, думает: прикончить быстро или кусочек оставить на потом. Плотоядно. Жадно. Тяжело. Пялится откровенно, по-мужски.

Делает шаг. Воздух на выдохе покидает мои легкие. Я отступаю. Упираюсь попой в зеркало. В лифте начинает ощутимо искрить от напряжения. От холода не остается и следа. Меня бросает в жар. Опаляющий до самых кончиков ушей!

– Сереж… – блею невнятно, – мы это… этаж… нажать надо…

Что с моим голосом? Почему он просел и звучит, как прокуренный?

Я же…

Это же…

Да нет же!

И все-таки да. Желание, щекоча, пробегает по всему телу, отдавая импульсы в самые “потаенные” места. Те, которые ТАК на Нагорного никак не должны реагировать! Против воли сжимаю бедра, приглушая томительную пустоту между ног.

Он делает новый шаг навстречу. Медленно взгляд парня поднимается, отрываясь от моей груди. Я не двигаюсь. Он будто ласкает. Я почти чувствую его прикосновения. Сначала ключицы. Затем шея. Подбородок. На моих губах Сережа тяжело сглатывает.

Я вижу, как дергается его кадык. Он тоже сильно промок и теперь я могу любоваться очертаниями его пресса и косых мышц, уходящих под пояс брюк. И такие “гляделки” – запретная территория для двух друзей.

В горле пересыхает.

Не вздумай, Ростовцева!

Но…

Еще мгновение, и наши взгляды встречаются, уничтожая остатки воздуха в легких, в лифте, во всем Сочи! Я даже не могу сказать, кто из нас первый делает шаг! Расстояние между нами просто испаряется. Все правила тоже. Все улетучивается. Момент…

Его губы резко нападают на мои. С рыком выжимаются, сминая! До боли. До хрипоты. Руки обнимают, прижимая к твердому спортивному телу парня. Я забываю, как дышать. Мокрая ткань неприятно липнет, но я перестаю это замечать, когда ладони Нагорного сжимаются у меня на талии. Я сама цепляюсь, что есть сил за его мокрую рубашку.

Еще мгновение, и я уже подхвачена на руки и сцепляю лодыжки у него за спиной. Охренеть, Стефания, ты что творишь?! Остановись!

Не-е-ет…

Я раскрываю губы. Тихонько застонав, впускаю его язык в свой рот. Позволяя ему целовать меня грубо и глубоко. Брать так же пошло и откровенно, как пару часов назад он целовал мою коллегу Вику. Отвечаю с полной самоотдачей. Плевать! Это чертовски вкусно!

Суетливые поглаживания горячих рук, требовательные ласки настойчивых губы, возбужденное дыхание в унисон и провокационное трение тел… М-м-м!

Мы разрываем поцелуй только тогда, когда дышать становится нечем. Легкие начинают гореть. Я жадно хватаю ртом воздух.

Лифт, загудев, приходит в движение. Нас кто-то «вызвал».

– Вот блин! – пищу.

– Твою ж! – выругавшись, Сережа ставит меня на ноги и быстро прикладывает ключ-карту к панели. Жмет кнопку шестого этажа. Снова возвращается и обнимает. Вовремя. Я от шока и бессилия чуть не съехала по стеночке.

Он упирается лбом в мой лоб. Дышит тяжело. Шепчет хрипло:

– Стеф…

– М?

– Вкусная! – целует один уголок губ. – Такая вкусная! – проходит кончиком языка по другому. – Сладкая, как карамелька… – задирает платье у меня на бедрах, сжимая ягодицу. Мать моя женщина! Аж в глазах заискрило, как это приятно!

– Что мы творим, Сереж?

– Не знаю. И знать не хочу.

– А что хочешь? – обхватываю пальчиками его затылок, ероша темно-русые короткие завитки волос.

– Тебя, – выдыхает. – Капец, как сильно и давно я хочу тебя! – целует.

Я поддаюсь и отвечаю. Сережа бессовестно шарит ладонями по моим голым ногам. Гладит внутреннюю сторону бедра. Очерчивая круги. С моих губ срывается новый стон. Его пальцы пробираются под кружевные стринги, оказавшись у меня между ног.

– Охренеть, Карамелька! – рычит, когда понимает, что я уже мокрая.

Я сама, первая, углубляю поцелуй. Пробегаю языком по губам парня, размыкая их для себя. Кусаю. Устраиваю дикую игру, двигая бедрами в такт его движениям пальцами у меня между ног, позволяя брать меня прямо в лифте. Это ужасно. Это скверно. Пошло. Я, кажется, окончательно и бесповоротно сошла с ума…

Глава 5. Провал по всем фронтам

Стеф

Утро.

Я открываю глаза. С губ срывается испуганный вздох. Ох, черт! Зажмуриваюсь. Распахиваю снова. Нет, не приснилось. Что мы натворили?!

Я в плотном кольце рук Сергея. Одна крепко обнимает за грудь, прижимая к себе. Вторая приятной тяжестью ощущается на талии. Мы в его номере. На его кровати.

Оглядываюсь. Солнечный свет бьет сквозь расшторенные окна. Покрывало валяется где-то у нас в ногах. Подушки в полном беспорядке раскиданы по спальне. На прикроватной тумбе упаковки презервативов. У нас был секс…

Фантастический, невероятный, жаркий секс!

Ох…

Ровное дыхание и мерно вздымающаяся грудь Нагорного говорят о том, что парень крепко спит. Мое сердце фигачит на запредельных, как у загнанного в угол зайца.

Господи, зачем?! Как вообще это произошло?!

Нет, разумеется я помню, «как». Страстно. Долго. Много! Но это не отменяет того, что это было страшно глупым и недальновидным поступком с моей стороны. Мозг вчера в лифте позорно капитулировал. Отдал управление телом… нет, не сердцу. Какой-то совсем другой моей развратной части. Она теперь слегка поднывает от бесцеремонных и далеко не нежных вторжений.

Сережа реально в этом хорош. И это – трындец! Еще вчера днем мы дружили, а уже сегодня ночью…

Прикусываю губу, тихонько взвыв. Долго удивлялась, почему все бабы на него так падки, да, Стеф? Сама же и не устояла. Зато теперь лично знаешь, как он это делает. Сводит женщин с ума до того состояния, когда трусы слетают сами по себе. Не важно: в номере вы, в лифте, в ванне, на балконе или… Позорище! У нас это было везде. Четыре раза за ночь – я не уверена, что мои ноги смогут сегодня куда-то идти. Разве что ковылять.

Это было шикарно, но стоило ли того? Два года знакомства, год дружбы – все псу под хвост. А нам еще работать вместе!

Надо сваливать. Срочно. Судя по солнцу – уже позднее утро. Не знаю, как долго Нагорный любит топить в подушку, но пока он сладко спит, у меня есть шанс уйти незамеченной.

И? Дальше-то что?

Об этом я подумаю потом. В следующей жизни. Или хотя бы после убойной дозы кофеина с коньяком. Когда в голове прояснится.

Осторожно выныриваю из крепкой хватки парня. Перекатываюсь на край постели. Матрас прогибается. Простыни предательски громко шуршат.

Сережа завозился. Возмущенно пробормотал что-то типа:

– Еще пять минут… – и снова сладко засопел, переворачиваясь на живот.

Я обомлела. Боги, какая у него шикарная задница! Рельефные, подкачанные упругие ягодицы. Аж руки зачесались. Захотелось в прямом смысле жмякнуть пару раз…

Стефания, очнись!

Подбирая отпавшую челюсть, поднимаю свои нижние девяносто с кровати. На цыпочках, по стеночке, боком, выскальзываю с поля боя. Из спальни, короче. Озираюсь по сторонам – в гостиной не менее живописный бардак.

Платье. Где мое платье?

Ага, вот оно!

И нет, такое я не надену. Влажное и грязное после забега по лужам, свалено кучей на пороге ванной комнаты. Скверно. Бюстгальтера нет, стринги приказали долго жить. Были изящными кружевами, стали разорванными лоскутами. Варвар! Выставлю ему счет за испорченное нижнее белье. Включу в рабочие расходы. Они, между прочим, целое состояние стоили.

Не придумав ничего лучше, кутаюсь в махровый отельный халат. Он для меня явно великоват. Но вариантов немного. Плотнее затягивая пояс, умываюсь и прыгаю в отельные тапочки. Тоже мужские, судя по размеру. Выныриваю из номера.

У меня с собой нет ни ключ-карты, ни телефона, ни даже, теперь, одежды. М-да, такое утро в моей жизни впервые. Что я там вчера говорила про Вику и “пьяную лавочку”? Официально – я перепрыгнула ее по всем пунктам в списке корпоративного безобразия.

Делать нечего, придется спуститься в лобби в таком виде. Девушки на ресепшене обязательно меня вспомнят и снабдят новым ключом. Главное – держаться уверенно, врать напропалую и не думать о том, что под халатом у меня ничего нет.

Так я и делаю. С каменным лицом захожу в лифт, который останавливается меня забирать с шестью людьми в придачу. Давлю из себя улыбку.

– Утро доброе! – ныряю в самый дальний угол. И все шесть этажей мысленно умоляю железяку гнать быстрее. Не нравится мне плотоядный взгляд одного из “пассажиров”. Как будто он видит меня насквозь. И чем я всю ночь занималась, и где я проснулась пять минут назад, и даже размер моей голой груди под мешковатым нарядом. Жуть! Не удивлюсь, если он работает рентгенологом.

Лифт, пиликнув, наконец-то останавливается на первом этаже. Народ, предпочитая не задерживаться, вываливается из кабины, разбредаясь кто куда. Я выхожу последней. Оглядываю просторное лобби – знакомых лиц не наблюдаю. Это хорошо.

Мелкими частыми шажками, чтобы не потерять гигантские тапки, шуршу до стойки. Администратору Татьяне нужно отдать должное, она и бровью не ведет при виде меня: помятой, в халате и с гнездом на голове. Лишь одарила натренированной вежливой улыбкой, интересуясь:

– Доброе утро! Я могу вам чем-нибудь помочь?

– Здравствуйте, Татьяна! Тут такое дело, эм… мне крайне неудобно, – улыбаюсь заискивающе, – но я потеряла ключ от номера. Пошла к бассейну, бросила его в карман халата. Вроде бы. Наплавалась, стала подниматься обратно, а ключа нет, – пожимаю плечами, включая дурочку. – Может, промахнулась и кинула мимо. Не могли бы вы выдать мне дубликат?

– Да, конечно. Напомните мне, какой у вас номер?

– Пятьсот пятнадцать. На имя Ростовцевой Стефании.

– Секундочку. Сейчас все сделаем.

Татьяна полезла в компьютер.

Я тихонько возликовала – шалость удалась. Осталось решить вопрос с моей сумочкой, в которой остались все банковские карты, документы и телефон. Надеюсь, кто-нибудь из более-менее трезвых коллег ее вчера забрал после моего исчезновения из ресторана.

Пока девушка что-то набирала в своем ноутбуке, я опасливо оглядывалась по сторонам, неловко переминаясь с ноги на ногу. У меня болит все! Даже те мышцы, о существовании которых я не знала. Этот секс-марафон я точно запомню надолго.

– Тяжелое утро? – слышу за спиной.

Крутанувись на пятках, оборачиваюсь. У стойки ресепшена стоит симпатичный рыжеволосый долговязый парень. На вскидку – мой ровесник. Зеленые глаза незнакомца смотрят с легким смешком. Примечательно, что в такую жару этот бедняга парится в костюме и при галстуке. Слишком пафосно для здешних мест.

– А что, похоже?

– Мужской халат, мужские тапки, испорченная прическа и шальной взгляд, которым вы бегаете по этажу. Боитесь на кого-то нарваться? На кого-то, от кого сбежали, может быть?

Да ладно, все настолько очевидно?! А я-то почти почувствовала себя гением конспирации. Провал по всем фронтам, Ростовцева.

– Я иду из…

– Слышал я вашу байку про бассейн, – улыбается молодой человек. – Занимательно. Какие у вас планы на обед, Стефания?

– Надо же, вы и имя мое подслушали? – заламываю бровь. – По-моему мне стоит начинать бояться вас.

– Острый слух и никакого жульничества, – подмигивает рыжеволосый Шерлок. – Так что насчет обеда? Может, сходим куда-нибудь вместе? Кстати, меня зовут Федор, – протягивает руку.

– Вы полагаете, что я в надлежащем для знакомства виде, Федор?

– Более чем. Люблю девушек с чудинкой.

– А вдруг у меня есть любимый мужчина?

– Ну, судя по тому, что он сейчас бегает где-то по отелю без тапочек и халата, которые вы у него вероломно похитили, вряд ли он сильно любимый. Да и здоровая конкуренция никогда не помешает.

Мне нравится этот парень.

Нет, то, что меня назвали “чудаковатой”, слабо тянет на комплимент. Но у этого Федора – Феди такой открытый взгляд и располагающая к себе улыбка, что я крепко задумываюсь о предложении вместе пообедать. Тем более, что сегодня мне нужно взять тайм-аут и не попадаться на глаза Нагорному. Выработать тактику поведения в свете случившегося прошедшей ночью и желательно такую, чтобы не быть униженной, когда мне заявят, что это была “разовая акция”.

“Прости, детка, мне было с тобой хорошо, но подвинься, у меня там за твоей спиной уже целая очередь” – вот этого допустить нельзя!

Как это можно провернуть? Пожалуй, лучший выход – сделать вид, что это я использовала парня, а не наоборот. И ему проще – не надо лишних распинаний. И мое сердце целее. Ну, было и было – мы люди взрослые. Не мы первые, не мы последние, переспавшие разок по пьяни. Ладно, не разок. Но это дела не меняет. Да. Решено!

– Через час в ресторане отеля, – улыбаюсь, пожимая все еще протянутую новым знакомым руку, – обед так обед, Федор.

Глава 6. Чемодан-путешественник

Настоящее время…

Стеф

Он сменил прическу. Раньше у Сережи была модный короткий ежик. Сейчас все так же бритые виски, но на макушке в беспорядке торчат длинные кудряшки. И ему это чертовски идет! Это сексуально и мило. Кудрявые парни – вообще моя маленькая тайная страсть. Но ему мы об этом не скажем…

На щеках Нагорного легкая брутальная небритость. В глазах все те же пляшущие черти, совращающие девушек на раз-два. Губы… эти губы слишком часто улыбаются. В общем, он все так же хорош собой. Пивное пузо не отрастил, второй подбородок не появился. Я даже слегка разочарована. Кажется, он, наоборот, еще больше подтянул в качалке то, что и так было до нельзя фактурным. Аж подушечки пальцев закололо от воспоминаний, как они касались рельефного пресса парня…

Чур меня!

Нет, мой Федор тоже не колобочек. Высокий, стройный, и мышцы проглядываются там, где надо. Но он скорее сухощав сам по себе. До стиральной доски Сережи ему далеко.

Мы не виделись почти год. Наш большой босс вечно в разъездах и командировках. Если и появлялся в столице, то, как правило, заскакивал ненадолго и тут же исчезал. Все связи с отделом дизайна поддерживая через свою любимицу – дрессированного бультерьера Людвигу Львовну. Которая при острой необходимости и облает, и покусает.

Созванивались за этот год мы тоже редко. Практически никогда. По пальцам одной руки можно пересчитать. Наша безумная ночь после корпоратива сильно надломила взаимопонимание в наших отношениях. Дружба превратилась в сдержанное товарищество. Плохо ли это? Не знаю. А соскучилась ли я? Надо быть честной. Да. В сердце что-то закоротило, когда этот парень присел за мой столик. Но и об этом Нагорный не узнает.

– Ростовцева, перестань, – выдергивает из мыслей голос моего “попутчика”.

Опомнившись, отрываю взгляд от футболки парня, переводя глаза в глаза:

– Что “перестань”?

– Так на меня таращиться, как будто со мной что-то не так. Я уже десять раз проверил, не забыл ли надеть футболку и застегнута ли ширинка.

– Да почему же “не так? – пожимаю плечами, – ты все так же невыносимо хорош, – фыркаю, – ничего не меняется, увы, – отворачиваюсь, удобней перехватывая лямку рюкзака.

Мы уже в самолете. Огромное преимущество бизнес-класса в том, что ты не стоишь в страшнющих очередях в узких проходах аэробусов. Заходишь последний, выходишь первый. Кайф. Я люблю летать бизнесом, но лишь в том случае, когда билет оплачивает фирма. То есть Сережа. Нет, я ни разу не приживалка. Я просто экономный человек. Зачем отказываться от предложенного, верно? А уж за свой счет я могу и экономом полетать.

– Мое место «3C», – смотрю в посадочный талон. – У прохода, – вздыхаю разочарованно. – Блин, – с детства люблю места у иллюминатора. Даже если это ночь, а под нами унылые степи. Мне так спокойней.

– Мое «3А». Садись, – кивает Сережа, пропуская меня вперед.

– Но в билете…

– Я как-нибудь переживу два часа без окна.

– Правда?

– Лучше шевелись, пока я не передумал, Карамелька.

Дважде мне говорит не надо.

Я сажусь, Нагорный убирает нашу ручную кладь на полку. И падает в соседнее с моим кресло. Устраивается, пристегивая ремень безопасности. Я зачем-то снова за ним наблюдаю.

Хватит, Стеф!

Отворачиваюсь. Запоздало в нос ударяет знакомый аромат мужского парфюма, возбуждая рецепторы. Снова против воли я делаю глубокий вдох, пряча взгляд в окне самолета. Два года прошло, а он его не поменял. Завидное постоянство. Направить бы его в другое русло.

Мы притихли. Бортпроводники начали подготовку ко взлету. Сергей спросил:

– Ну, рассказывай, как дела на фирме?

– Ты это у меня спрашиваешь? – заламываю бровь. – Серьезно?

– А ты тут видишь кого-то еще из наших коллег? Серьезно? – обезьянничает наглец.

– Ты директор – тебе виднее, как дела на твоей фирме. Разве нет?

– Я был в командировке. Людвига не успела мне скинуть отчеты. Я два часа назад прилетел из Питера и сразу…

– Чаще в Москве появляйся и будешь в курсе всех дел, – бурчу, перебивая поток ненужной для меня информации. Достаю из кейса наушники. Настроя болтать все полтора часа полета у меня нет. Вчерашнее вино дает о себе знать, постукивая по вискам отбойными молотками. Очень надеюсь, что от перепада давления при взлете моя голова не треснет, как арбуз!

– Ладно, – поднимает руки Сергей. – Я просто пытаюсь быть вежливым и поддержать разговор. Не кусайся, Карамелька.

– А то что?

– Зубы обломаешь. Поход к стоматологу нынче дорогое удовольствие.

– Все так же самонадеян, – закатываю глаза, – не переживай, у меня крепкие и острые зубы. Да и в любом случаем, денег мне хватит, после того, как ты оплатишь мне поездку в командировку и накинешь за моральный ущерб, – пролистываю песни в своем плейлисте: что я хочу? Рок? Поп? Или может вообще приколоться по классике? – Да, кстати, – добавляю, – и перестань меня так называть. Это звучит пошло и неуместно. Мы на работе.

– Формально мы в самолете. И как так?

– Ты прекрасно понял, о чем я. Не прикидывайся поленом.

– Ты сегодня какая-то раздраженная и бледная, Карамелька, – тянет руку парень, прикладывая свою ладонь к моему лбу. – Ты здорова? Все в порядке? Температуры нет? Бурчишь, как бабки пенсионерка в очереди в поликлинике.

– Серьезно? – психанув, скидываю горячие пальцы со своего лба. – Сам ты… бабка!

– Более чем.

– Ты правда у меня спрашиваешь, в порядке ли я? – игнорирую тот факт, что по рукам промаршировали хмельные мурашки от прикосновений парня.

– Не понял. А что не так?

– Все не так! Зачем ты потащил меня с собой? – впиваюсь взглядом в своего “соседа” по рейсу.

Мимика парня просто прекрасно отыгрывает глубочайшее удивление и полное непонимание. Выражение на лице такое, как будто я только что выругалась на китайском.

– Девушка, пристегнитесь, пожалуйста. Мы скоро взлетаем, – улыбается стюардесса.

Я послушно щелкаю ремнем. Девушка удовлетворенно кивает и уходит.

– Что б ты знал – это было подло! – рычу, понижая голос. – Я ждала этого дня год, месяц, две недели и один гребаный день, а ты взял и все испортил!

– Что именно я испортил? Больше конкретики можно?

– Ты знал, что у нас в конце июня свадьба с Федором. Знал же? – толкаю парня ладошкой в плечо. – Ты мог взять с собой в командировку любую, но потащил меня. На фига?!

– Ах, вот оно что, – качает головой Сережа, ухмыляясь. – На фига, на фига. Раз потащил – значит, так надо. Решение начальства не обсуждаются. Точка.

– Говоришь, как твоя Людоедовна.

– И вообще, – пропускает мимо ушей мое замечание парень, – такую простую мысль, что я элементарно мог забыть, ты в свою кудрявую голову не допускала?

– Ты бы не забыл. Ты никогда ничего не забываешь. Ты слишком педантичный, внимательный и скрупулезный, чтобы такое забыть.

– Спасибо, конечно, за комплименты, но, да, Стеф, представь себе – я забыл.

– Нет. Ты намеренно решил мне насолить.

– И на кой черт мне это делать?

– Все элементарно: ты меня не любишь, тебе лишь бы испортить мне жизнь.

Сережа молчит. Между бровей залегает хмурая морщинка. С его губ, наконец-то, сползает любой намек на улыбку. Фантастика!

Качнув головой, Нагорный отворачивается, упираясь затылком в подголовник. И что это значит? Я попала в точку? Разговор исчерпан?

Ответа нет.

Я разочарованно отворачиваюсь. Вставляю в уши наушники и тянусь к первой песне в подборке свежих. За секунду до того, как заиграла мелодия, слышу:

– Нет у меня причин тебя не любить, Ростовцева.

Дальше мне по ушным перепонкам оглушительно начинают бить басы.

Плюсы перелетов на близкие расстояния – ты только взлетел и уже садишься. Минусы – заснуть не успеешь, даже когда очень хочется.

Так думала я, прикрывая глаза.

Я ошиблась.

Не помню, в какой момент, но музыка в наушниках ушла на задний план, впоследствии вообще исчезнув. Зато перед глазами поплыли хаотичные картинки: от студенческих вечеринок в Лондоне до рабочих будней на фирме и каких-то бытовых мелочей с Федором.

Дальше в мозгу что-то щелкает. Память переключает изображение, как в кинофильме. Сцена меняется, появляется знакомая кабина лифта. Запах сирени. Горячие ладони. И жадные влажные поцелуи…

Я явственно ощущаю, как меня бросает в жар. Градус неумолимо накаляется. Как и наши с Нагорным действия в моем сне. Я не представляю, как далеко готово было зайти мое подсознание, но на моменте, когда пальцы Сережи оказываются у меня под платьем, что-то щекочет меня за нос. Легко, как перышком, поскребывет по кончику.

Я морщусь.

Отмахиваюсь раз.

Отмахиваюсь второй.

На третий – просыпаюсь.

Распахиваю глаза, резко отдергивая голову от плеча Нагорного. Вот ешкин кот! Это он щекотал меня за нос!

– Выспалась, Карамелька?

– Мы уже прилетели?

– Начали снижение.

Вытягиваюсь по струнке, сонно озираясь по сторонам. Душно, жуть какая! Бросаю взгляд в иллюминатор, под нами уже виднеются очертания пригородов. Это хорошо, еще немного, и мы будем в отеле.

Приглаживаю ладонью выбившиеся из пучка непослушные пару кудрявых прядей. Сережа сидит рядом и посмеивается. Старательно отводит от моего лица взгляд. Я не выдерживаю:

– Что смешного?

– Ничего. Анекдот вспомнил, старый, бородатый.

А я вспоминаю, что слушала музыку в наушниках. Которых сейчас у меня в ушах нет.

– Где мои наушники? Выпали?

– Убрал в сумку, – прячет улыбку за кашлем в кулак парень.

– Да почему ты улыбаешься? – начинаю злиться я.

– А почему я не могу улыбаться?

– Долго я проспала?

– Уснула почти сразу, как мы взлетели.

– О, правда? Я просто не выспалась, – зачем-то оправдываюсь.

Нагорный ухмыляется теперь уже нагло:

– Мирились с Федором? Или прощались так долго, как будто я тебя на Камчатку увожу?

– Ч-что? Не твое, блин, дело!

– Правильно, от Сочи до Москвы расстояние-то ведь, как от Земли до Луны. Самолеты не летают, поезда не ходят, да что там, ни одной захудалой кобылы туда не поскачет.

– Заткнись!

– Знаешь, Карамелька, было бы желание приехать. А средства у взрослых мальчиков всегда найдутся.

– Это ты на что сейчас намекаешь?

– Я? Совершенно ни на что. Просто мнение со стороны. Отсюда, – тычет пальцем в свое кресло, – виднее.

Слишком много у меня за последние сутки «мнений со стороны». Прямо какое-то поветрие.

Я хмурюсь, Нагорный опять странным взглядом рассматривает мое лицо.

– Хватит! Что у меня там? Рога выросли или усы? Чего ты ржешь?!

– Над ситуацией в целом, – отвечает пространно. – Ты и твой Федор – то еще…

– Лучше не заводи эту тему снова! – предупреждаю, – а то мы опять поругаемся. Ты мне жизнь испортил. У тебя права слова нет.

– Да пожалуйста. Я просто задвинул мудрость.

– В мудростях от того, кто и в отношениях серьезных ни разу не состоял, не нуждаюсь. Мое положение не настолько отчаянное. Мы и без тебя разберемся.

– Тогда я все еще жду свое приглашение на свадьбу.

Мы зло бодаемся взглядами.

Я демонстративно отворачиваюсь первой. Остаток пути лечу, уставившись в иллюминатор, а Сережа на задницу стюардессы. Нет, я не видела. Просто предполагаю. Куда-то же ему надо было смотреть все полчаса, что самолет заходил на посадку, садился и готовил трап?

Сочи встречает нас комфортными «плюс двадцать три» и легкой облачностью.

Мы молча покидаем салон самолета и так же, не проронив ни слова, идем к выдаче багажа.

Топая по длинным коридорам аэропорта, я то и дело ловлю на себе любопытные взгляды. Сначала стюардессы в самолете провожали меня по-особенному радушно. Теперь вот, каждый второй встречный улыбается. Да что за ерунда?

Притормаживаю и смотрю на себя: майка на месте, пиджак тоже, джинсы и подавно. Все прилично. Ничего не просвечивает. Чего они все смеются?

– Ростовцева, ты чего зависла? – оглядывается Сережа, прилично ушагавший вперед.

Я оглядываюсь и вижу дверь в женскую уборную.

– Я сейчас.

Залетаю в туалет. Лечу к зеркалам.

– Вот скотина кудрявая!

Одного взгляда на свое отражение достаточно, чтобы понять, что всех так страшно веселит. Он подрисовал мне усы! Кошачьи усы моей темно-бордовой помадой! И кончик носа разукрасил. Вот гад! Ребенок, ей богу!

Зло выдергиваю пару салфеток, оттирая следы от помады. Она у меня, как назло, суперстойкая. Приходится знатно повозиться, и все равно, окончательно оттенок не ушел. Я его прибью!

Умываюсь и выхожу в коридор. С ходу припечатывая Нагорному ладошкой в плечо:

– На фига ты это сделал?!

А потом бью еще и еще парочку раз для профилактики.

Сережа ржет. Отбивается.

Я замахиваюсь рюкзаком. Он уворачивается, посмеиваясь:

– Да ладно тебе, Карамелька, зато ты улыбаешься, а то ходишь все утро хмурая.

– Я не… – начинаю и понимаю, что таки да, губы разъехались в улыбке. Предатели! – Это от нервов мое лицо перекосило!

– Очаровательно перекосило.

Я все-таки попадаю рюкзаком ему по заднице:

– Больше так не делай!

– Заметано, – лыбится парень, сгребая меня своей лапищей за плечи.

Я дергаюсь и, ткнув локтем ему по ребрам, скидываю с себя руку. Припускаю вперед к багажной ленте. Третий десяток, а ему все хихоньки да хахоньки!

В зале выдачи багажа настоящее туристическое столпотворение. Дорожная сумка Нагорного появляется в числе первых. Мою приходится ждать. Долго ждать.

Я слоняюсь по залу, поглядываю часы и уже почти уничтожила бутылку воды – моего чемодана нет. Народ с нашего рейса начинает расходиться один за одним, утаскивая свои вещи – я начинаю нервничать.

– А ты вообще брала с собой чемодан? – не выдержав, раздраженно интересуется Сережа. Вальяжно развалившись в кресле, он поглядывает на табло, согласно которому отгрузка багажа с нашего рейса уже… завершена.

– Конечно! Как я, по-твоему, полетела бы без вещей?

– У тебя есть рюкзак из ручной клади.

– Это женская сумочка. Сколько, по-твоему, в нее влезет?

– Черная дыра вмещает меньше, чем любая женская сумочка.

– Мудрость номер два?

– Нет, – подмигивает Нагорный, – опыт. Однажды зажигал с девчонкой, которая умудрились запихать в свою сумочку платье, дорожный фен и бутылку Джека. А по размеру она была вдвое меньше твоего рюкзака.

– Потрясающий набор на все случаи жизни. И я даже спрашивать не буду, что ты имел в виду под словом «зажигал». Увольте.

– Секс без обязательств, Карамелька, – решает все же самодовольно уточнить этот астролопитек. – Решил сгладить углы для твоих нежных ушек.

– И в какой момент секса вам понадобился, прости господи, фен?!

– То есть к платью вопросов нет?

– Ну, знаешь, – пожимаю плечами, – может, она заявилась к тебе голая…

– И с сумочкой.

– Точно, – фыркаю.

А чемодана все нет. Яркого, желтого, позитивного чемодана, который никак нельзя было бы пропустить в потоке черно-серых – нет. Ни намека на его появление на багажной ленте.

Понимание того, что все плохо, приходит окончательно тогда, когда получение багажа пассажирами с нашего рейса заканчивается. К ленте тянутся вновь прибывшие отдыхающие прилетевшие из Питера. Зашибись!

– Походу, твой чемодан улетел в… – открывает сайт авиакомпании Сережа, проверяя вылеты по времени близкие к нашему, – о, в Красноярск. Прикольно. Ты была в Красноярске?

– Нет, – бурчу я.

– Теперь есть повод сгонять.

– Оборжаться просто! И что теперь делать?

– Бедовая ты, конечно, баба Ростовцева, – вздыхает и вешает сумку на плечо парень, хватая меня за руку. – Идем.

– Куда ты меня тащишь?

– Куда-куда. Разбираться будем, как так получилось, что вы с чемоданом оказались в разных самолетах. Заметь, ты меня побила, а я тебя не бросил. Я молодец.

– Еще бы ты меня бросил. Я из-за тебя свадьбы лишилась! Ты навечно мой должник.

– Хочешь, мы ее устроим тут?

– Чего?

– Жениха только поменяем.

– Да чего ты так прицепился к Феде? Что он тебе сделал, что ты так его не любишь?

– Слава богу, мне его любить не обязательно. А в целом, он просто простофиля и тормоз.

– Сам ты… вот это все!

Администрация аэропорта разводит руками. Мол, при отправке в столичном аэропорту что-то напутали. Видимо. Так бывает. Увы. Мой прекрасный желтый чемоданчик действительно укатил вместо Юга в Сибирь. А там было все! От косметики до трусов. И сколько Сережа с ними не ругался – без толку. Материализовать чемодан сюда сиюминутно работникам физически не по силам. Я их понимаю, но мне-то что теперь делать?

На ум сразу приходит брошенное вчера в сердцах пожелание моему чемодану вообще не долететь, и становится еще чуточку хреновей. Да что я за «фартожопая»-то, а?!

– Мы созвонились с администрацией аэропорта Емельяново, – выходит в зону ожидания менеджер авиакомпании Виталий, прямым шагом маршируя к Сереже.

– И? У вас есть для нас новости?

– Вещи вашей подруги действительно попали на другой рейс нашей авиакомпании. Мы приносим свои извинения за такое происшествие. Обещаем ближайшим же рейсом отправить их сюда. Оставьте свои контактные данные, как чемодан прибудет, мы вам позвоним и отправим его с нашими логистами в ваш отель.

– И когда ближайший рейс из Красноярска в Сочи?

– Завтра днем.

Мы с Нагорным переглядываемся.

Пипец…

Сутки без вещей. Ладно хоть женская сумочка с документами при мне.

Сережа оставляет Виталию свой номер и вызывает в приложении такси. Торчать в аэропорту нет смысла, мы и так потратили на все разборки почти три лишних часа. Спину ломит от усталости, а желудок жалобно урчит, моля о пощаде.

Ладно, фиг с ним, с чемоданом. Погуляет и вернется. Сейчас я просто хочу принять душ, пообедать и отдохнуть. Желательно в одиночестве.

– Не завидуешь, Карамелька? – спрашивает Сережа.

Мы топаем по парковке в поисках своего такси. Попутно отбиваясь от других жаждущих заработать и навариться на неопытных туристах. Спасительные облачка попрятались, и солнце парит нещадно. Сдуваю упавшую на глаза прядь, оглядываясь:

– Кому я должна завидовать?

– Чему. Чемодану. У него жизнь даже насыщенней, чем у тебя, не находишь?

Я молча проглатываю эту шпильку. Натягиваю на глаза солнцезащитные очки, перекидываю лямку рюкзака через плечо. Ускоряюсь, оставляя мистера я-проглотил-сборник-тупых-шуток позади.

Глава 7. Люкс для новобрачных

Стеф

До отеля мы добираемся без малого час. В премиальном внедорожнике с кондиционером жизнь не кажется такой уж ужасной штукой. А проносящиеся за окнами пейзажи летнего, поразительного по своей красоте Краснодарского края приятно щекочут изнутри волнением.

Ксю права: я не была в отпуске целых три года (не считая той поездки, когда умудрилась проснуться с Нагорным в одной постели). И я задолбалась работать. Пусть командировка – это далеко не отпуск, но командировка в Сочи в миллионы раз приятней, чем куда-нибудь в Магадан.

Подъезжая к отелю, я с удивлением понимаю, что Нагорный забронировал номера в том же самом резорте, где два года назад у нас проходил трехдневный корпоративный выезд. У меня случается минутная заминочка…

Нет, сам по себе отель просто бомба. Первая линия, шикарный сервис, чистые и стильные номера, собственный песчаный пляж и пафосные фонтаны. А главное, на территории есть сауны, СПА, бассейны, рестораны, бары и даже тренажерный зал. Ничего не имею против пребывания здесь.

Вот только переступая порог знакомого шикарно обставленного лобби, ощущаю, как в сердце что-то свербит. Что-то, что я, тут же цыкнув, заталкиваю обратно, приказывая больше не высовывать нос. Ладошкой машет ностальгия, чтоб ей было пусто! Здесь у меня случилось первое и единственное грехопадение в лапы бабника Нагорного и здесь же я познакомилась с Федором.

Да, нам с этим «отелем» определенно есть что вспомнить.

Шагаю за Сережей. Эхо шагов гулко отдается в относительной тишине. Подходим к стойке ресепшена. Тут нас ждет новый сюрприз:

– На ваше имя забронирован один “люкс”, – улыбается администратор Галина.

Я высовываю нос из-за плеча парня:

– То есть как это “один”? Ты будешь жить в другом отеле?

– Нет.

– Я буду жить в другом отеле?

Сережа хмурится, бросая раздраженно:

– Это какая-то ошибка, Стеф. Никто не будет жить в другом отеле. Галина, посмотрите внимательней, моя помощница точно бронировала два номера “стандарт”, оба с видом на море. О “люксе” и речи не было.

– Боюсь, внимательней посмотреть в принципе невозможно, Сергей Романович. На ваше имя стоит бронь одного “honeymoon suite”. Больше система не находит.

– Honeymoon?! – вспыхиваю я. – Она сказала “honeymoon”?!

– Номер прекрасный! Две комнаты: большая спальня и просторная гостиная, с уютной террасой, джакузи и видом на море. Вам обязательно понравится, девушка, – торопится заверить меня Галина. – У нас этот номер каждый раз буквально нарасхват у молодоженов. Туда очень сложно попасть…

– Вы издеваетесь? – перебиваю я администратора. – Какой номер для новобрачных?! Где вы тут видите молодоженов?! Мы вообще не то… и… ну, не это. Мне нужен отдельный номер и никак иначе, ясно? – тычу Нагорного кулаком в плечо. – Я не собираюсь жить с тобой. Это твой косяк, разбирайся!

– Начнем с того, что это не мой косяк, а Людвиги. Она занималась организацией поездки. Я тут не при чем.

– Значит звони своему бультерьеру Львовне, и пусть она что-то решает.

– Девушка, – говорит Сережа, – посмотрите на фамилию Корсакова. Корсакова Людвига Львовна. Может быть, моя помощница оформила бронь на свое имя?

– М-м, – пара быстрых кликов мышкой и Галина качает головой, – нет. На такую фамилию брони нет.

– А на Ростовцеву? – предполагаю я. – Стефанию.

– Тоже нет.

– Может, какой-то сбой в программе, Галь, – подключается к решению нашей проблемы вторая девушка администратор. – К сожалению, редко, но такое бывает в высокий сезон, – смотрит на нас, сложив бровки домиком. Как будто нам от ее слов должно стать сильно легче! Мол, а-а, сбой? Ну ладно, с кем не бывает. А ни хрена подобного!

– Меня такой расклад не устраивает, – упрямо гну свою линию.

– Хорошо, м-м, – стреляет глазами на бейджи девушек Нагорный, – Галина и Александра, давайте тогда решать как-то эту проблему, – постукивает пальцами по столешнице. – Снимем бронь с этого номера и организуем нам два отдельных “стандарта”, с видом на море. Мы же можем это провернуть? – подмигивает парень, включая режим “флиртуна”.

Девушки переглядываются. Смущаются. Галина так и подавно, кажется, собралась грохнуться в обморок. Я закатываю глаза. Ни-че-го не меняется.

– Кхм, к сожалению, это невозможно, – отмирает, уничтожая мои надежды Александра.

– Все номера заняты, – поддакивает ей Галина.

– Хорошо, просто два стандарта?

– Нет…

– Два сюита?

– Увы…

– Люксы?

Девушки все больше мрачнеют.

– Апартаменты?

Обе синхронно отрицательно машут головой.

– Я так полагаю, про президентский люкс даже не стоит заикаться?

– Он у нас в отеле всего один и в данный момент тоже не свободен.

– Это прикол такой? – не выдерживаю я. – Здесь где-то камера? Куда смотреть и смеяться?

– Нам очень жаль, молодые люди, но все номера заняты.

– С какой это стати?! – обвожу руками пустой холл. – Два кота и три калеки! Все!

– Все гости на пляже, – поясняет Галина. – С июня по сентябрь у нас всегда большой наплыв туристов. А на следующей неделе пройдет экономический форум, где наш отель выступает одним из спонсоров мероприятия. Мы предоставляем участникам места проживания. Поэтому все номера либо заняты, либо забронированы.

У меня падает челюсть. И не только она. И что теперь делать? Я осталась без чемодана, без отдельного номера, без настроения, без жениха и без гребаной свадьбы! Замечательно съездила в командировку! Впору начинать писать пособие на тему: “Как остаться ни с чем меньше, чем за сутки”. Это будет бестселлер.

– Я так понимаю, вариантов нет. Ладно, – говорит Сережа, – оформляйте ваш “люкс”, – отдает Галине паспорт.

– Чего? Эй, – дергаю парня за руку, отводя в сторону. – Какой “люкс”? Как ты себе это представляешь?

– Не истери. Номер двухкомнатный. Одна твоя – одна моя. Не вижу ничего страшного.

– Мне нужна собственная ванная!

– Тебе же сказано – номеров нет. Придется искать компромисс, Карамелька, – парирует спокойно, как будто его сложившаяся ситуации ничуть не беспокоит.

– Я храплю. Ты не выспишься.

– Врешь. Я знаю, что ты не храпишь.

– Ладно, ты храпишь.

– Нет, – щелкает меня по носу Нагорный, улыбаясь, – осторожней, Карамелька, помнишь сказку про Пиноккио? У тех, кто много врет, растет нос. А мне слишком нравится твой маленький и гордо вздернутый.

– У меня вообще-то есть жених, если ты забыл! – пускаю в ход последний “козырь”, пропуская замечание про “нос”.

Да, я девушка не свободная. В отношениях. Без пяти минут жена! И не важно, что перед отлетом я “нажала на паузу”, а Федор так ни словечка мне на это и не написал. Я не могу жить в номере с другим парнем. Это подло! Тем более в номере с Нагорным. Это не просто подло, а еще и… неловко. Во всех смыслах.

Признаю, последнее превалирует. От одной мысли делить с парнем один номер целый месяц мне не по себе. Я себе не доверяю. А ему тем более!

– Так я тебя к себе в постель и не приглашаю и к тебе не напрашиваюсь. Не пыли, Стеф, мы взрослые люди, что мы не уживемся на шестидесяти квадратных метрах? – отмахивается Сережа, я снова дергаю его за рукав.

– Я сказала, нет!

– А я сказал, да, Ростовцева, – звучит зычный рык.

– Давай поищем другой отель…

– Я устал! Я только вернулся из одной командировки. За день совершил два перелета, три часа торчал в аэропорту, разбираясь с твоим чемоданом, и час трясся по горным дорогам. А с завтрашнего дня у нас будет куча работы и плотный график мероприятий. Я хочу есть, в душ и на пляж. Я не хочу искать другой отель. Ясно?

Я в обиде поджимаю губы. Вообще-то я тоже устала, и от мысли, что придется бегать и искать, куда заселить свою задницу, плохеет. Но и смирение со сложившейся ситуацией дается мне очень нелегко.

– Не слышу ответа.

– Ладно. Ясно! Сегодня останусь с тобой в этом дурацком “люксе”. Завтра, как получу чемодан, поищу, куда можно съехать.

– Отлично, – бурчит Сережа.

– Прекрасно! Когда будешь звонить своей Людоедовне – передай ей от меня пламенный привет! – что б ей весь месяц икалось, коза драная.

– Всенепременно.

Номер и правда шикарный. Судя по размерам комнат – здесь не шестьдесят квадратных метров, а добрые две сотни. При удачном стечении обстоятельств – за весь месяц друг с другом можно ни разу и не пересечься. Но я все равно не собираюсь в этом “honeymoon suite” задерживаться. Только на ночь. Не больше.

– Воу, отпадное джакузи, – слышу свист из ванной.

Заглядываю. Да уж. Для молодоженов самое оно. Помимо тропического душа и просторной кабины, выложенной темно-коричневой кафельной плиткой, по правую стенку ванной комнаты стоит приличных размеров джакузи. Со всеми этими шлангчиками, кранчиками и вентелями – выглядит пугающе современно.

Интересно, а в ней не встроена кнопка – катапультировать лишнего “пассажира”? А то есть у меня один на примете, который поигрывает бровями, спрашивая:

– Как насчет “пошалить” вечером, Карамелька? – и при этом выдает свою такую фирменную секси полуулыбку, что хочется его стукнуть, от того что мое сердечко запинается.

– Захлопни, – стучу ладошкой по подбородку парня. – Пол слюной закапаешь.

– Скучная ты, Стефания, соседка. Никакого с тобой веселья.

– Вот найду себе нормальный номер, съеду, и хоть оргии тут устраивай, весельчак.

Мне же все равно, правда?

Я заглядываю в спальню. Ну так, чисто из девичьего любопытства. Кровать тут тоже явно рассчитана на медовый месяц. Она огромных размеров! Сверху сидят два пафосных лебедя из белоснежных полотенец, а на покрывале рассыпаны лепестки алых роз. Чудненько.

На низком столике у выхода на террасу стоит большое блюдо с клубникой в шоколаде, а рядом ведерко со льдом. Хватаю одну ягоду за хвостик, закидывая в рот. Смакую, едва не жмурясь от удовольствия. Вкуснотища! Мой желудок радостно аплодирует стоя, наконец-то ему дали хоть что-то съедобное!

Слизываю с пальцев шоколад, взгляд падает на этикетку бутылки:

– М-м, а если я предпочитаю коньяк? – спрашиваю, вытаскивая из кулера “Моёт”.

– За те деньги, что мы отвалили за номер – один звонок на бар и заказывай хоть кровь девственниц.

– А так можно?

– Все оплачивает фирма, ни в чем себе не отказывай.

– Это ты зря сказал… – коварно улыбаюсь, втыкая бутылку дорогого шампанского обратно в лед.

Следом за Нагорным прохожу в просторную гостиную. Все светлое, нежное и воздушное. Огромная плазма, искусственные цветы в напольных вазонах, кофейный столик, пара кресел и… о-о, моему счастью нет предела, когда взгляд падает на приличных размеров диван!

– Я знаю, где ты сегодня спишь, Сереж.

– Я тоже знаю. На кровати.

– Ты ошибаешься, на кровати сплю я, уступаю тебе диван для молодоженов.

Нагорный заламывает бровь. Подхватывает диванную подушку, кидая в меня. Я, посмеиваясь, ловко уворачиваюсь.

– Мазила.

– Ты кровать эту видела, Стеф? Я думаю, мы как-нибудь «разъедемся». Там целый аэродром!

– Ага, и приземлюсь на этот аэродром я сегодня одна.

– И не мечтай, Ростовцева. Мне категорически противопоказано спать на диванах.

– Ну-ну.

Терраса, выход на которую есть и из гостиной и из спальни, тоже впечатляет размерами. А уж про открывающийся с нее вид – вообще молчу! Идеальная гладь синего моря, голубое небо и полнейшая безмятежность до самого горизонта. А какие отсюда открываются закаты? Наверняка закачаешься!

Если посчитать вкупе все те плюсы, что тут собраны для молодых… становится немного грустно. Уже в июле я должна была оказаться в подобном месте с Федором. Но никак не с Нагорным. Отправиться в медовый месяц в статусе молодой и счастливой жены. А что мы имеем по итогу?

Машинально лезу в сумочку, хватаюсь за телефон проверить, не появилось ли новых сообщений. Пусто. Время уже подбирается к пяти часам дня – от Феди ни ответа, ни привета. Для верности еще раз включаю и выключаю режим “в самолете”.

Мало чем помогает. Ксюхины пропущенные все так же висят, от Федора их нет.

Психанув, прячу телефон обратно в рюкзак. Грош цена таким отношениям, где при любой малейшей сложности мы разбегаемся в обидах. Причем в большинстве случаев обиженку в нашей паре включает именно Федя. Я же, дурында, наоборот всегда первая делаю шаг к применению. То мем ему какой-нибудь прикольный скину, то видео с котиками, то просто позвоню, выводя на диалог.

Больше такого не будет! Хватит, набегалась. Почему я должна всегда входить в его положение и понимать? Я слабый пол, я хочу быть капризной принцесской, которую носят на руках!

– Чур, в душ я иду первая, – заявляю, возвращаясь в номер. Кидаю сумку на кровать. Нагорный уже педантично развешивает свои рубашки в шкаф. Когда я появляюсь, «сосед» оборачивается.

Мы переглядываемся. Парень стреляет глазами в сторону ванной комнаты. Улыбается гаденько…

Да нет!

Да ну нет!

Он не поступит со мной так подло, я же девочка! А девочкам надо уступать…

– Не вздумай!

– А то что, Карамелька? Покусаешь?

– Сер-режа…

Секунда…

Две…

Три!

– Кто первый, тот и победил!

Я срываюсь с места, подхватывая на бегу одну из футболок парня, валяющихся на кровати. Вереща, ускоряюсь. За секунду до того, как нос Сережи рисковал быть прищемленным, захлопываю за собой дверь в уборную. Йес!

Щелкаю замком. Стекаю по стеночке, сгибаясь пополам от хохота. Слышу с другой стороны двери ответный раскатистый мужской смех. По рукам хаотично разбегаются мурашки. Сердце колотится. Прижимаю к нему тот самый хлопковый «трофей». Нагорный даже не заметил, что я стащила у него футболку. Хо-хо.

Боже, дети детьми! Ростовцева, не вздумай снова пасть жертвой его очарования…

Не взду-май!

Поднимаюсь на ноги, кидаю футболку на крючок. Следом за ней стягиваю и вешаю свой топ. Тянусь к лямкам бюстика и… подпрыгиваю от неожиданности. За спиной раздается стук. Прикрываюсь руками. Крутанувшись, округляю в ужасе глаза:

– Какого черта?!

Стена за джакузи, она… стеклянная! Стеклянная, мать ее, стена! Во всю ширину и высоту! Открывающая в спальне обзор на всю ванную комнату.

– Надо полагать, эту маленькую деталь ты не заметила, да, Карамелька? – лыбится Нагорный, придерживая рукой прикрывающую стекло легкую занавеску.

– Кыш! – хлопаю полотенцем по стенке. – Исчезни, и не вздумай подглядывать, слышишь?! Это не законно!

Что вообще за извращение?! Никакого личного пространства! Никакого уединения! Отвратительный номер! Как будто молодожены не люди, а кролики!

Нагорный смеется:

– Один-один, Ростовцева.

– Кыш, я сказала! – топаю ногой.

Сережа подмигивает, но занавеску на место возвращает. Гадство!

Душ я принимала так быстро, как никогда в своей жизни…

Глава 8. Партизанская война

Сергей

Пока Карамелька с чистой совестью отмокает в душе, я запрыгиваю в тапки, вооружаюсь шоколадками и шуршу в лобби отеля. Есть у меня там кое-какой должок. Надо бы вернуть.

Двери лифта открываются, при моем приближении Галина и Александра расплываются в улыбках. Мне повезло, что Людвиге удалось достать их номер. И что барышни оказались весьма сговорчивые даже по СМС-переписке.

– Девчонки, от души благодарю, – подмигиваю. – Не представляю, что бы я без вас делал! – выкладываю на стойку два батончика, которые успел прихватить в аэропорту, пока Стеф искала свой чемодан. – Как и обещал, замолвлю за вас словечко перед братом. Как только в сети его отелей на черноморском побережье появятся свободные вакансии – считайте, они ваши.

– Глупости, Сергей Романович, всегда рады помочь, – кокетничает Александра. – Ваша девушка поверила? Надеюсь, мы были убедительны? – очаровательно хлопает ресницами.

Знаком мне этот взгляд. Милая Сашенька была бы рада, если бы никакой девушки не было и в помине. Увы.

– О, еще как поверила! – упираюсь локтями в стойку, расплываясь в заговорщической улыбке. – Бесилась жутко, фурия моя. Чуть со психу «люкс» не разгромила, пришлось успокаивать. В душе сейчас. Примирение вышло бурным. Надеюсь, гости из соседних номеров не успели пожаловаться на шум?

Милая Александра “киснет” на глазах:

– Не успели.

– А можно полюбопытствовать, Сергей Романович? – спрашивает более сдержанная Галчонок. – Почему мы наврали вашей подруге про свободные номера? Девушка, кажется, была искренне уверена, что вы будете жить раздельно. Я немного не поняла, – пугливо озирается на коллегу.

– Резонный вопрос. Не пугайтесь, это просто она у меня так свой протест выражает, девочки. Роспись наша сорвалась, представляете? Стеф на меня психанула, – вру и глазом не моргнув.

Хотя почему вру? Формально ее роспись реально накрылась медным тазом. Из-за меня. И Стеф реально психанула. На меня. Так что – не прикопаешься.

– Ужас какой!

– И не говорите, Галина. Девушка она у меня гордая. Разобиделась, заявила – не буду жить с тобой в одном номере и все тут. Мол, ты меня не ценишь, не любишь, в жены брать не хочешь. Вот и сек…кхм, совместной жизни до свадьбы ни-ни, тогда. Подговорила мою личную помощницу, чтобы та два “стандарта” забронировала, но Людвига на то и моя помощница, чтобы тут же поставить меня в известность. Финт не прокатил, как видите.

– Оу, ну, вашу невесту тоже можно понять, Сергей, – сокрушенно качает головой Александра. – Любой не понравится такое! Для нас – женщин – свадьба едва ли не самое важное событие в жизни. Важнее только рождение детей.

– Не спорю. Тем более она этого дня год, месяц, две недели и один день ждала. А тут на тебе, срочная командировка в Сочи вылезла. И отказаться возможности нет. Вот как бывает.

Галя и Саша поджимают губки, понятливо качая головой:

– Сорванная свадьба – это скверно.

– Плохая примета, говорят.

Плохая примета – то, что надо! В задницу вообще эту свадьбу и этого ее душного Федора. Не понимаю, что она в этой высокой тощей жерди нашла? Ни кожи, ни рожи, не особых талантов, ни бабок, на худой конец. Да и “конец” сто процентов, как и он, худой.

Запуталась моя девочка. Свернула с правильного пути. Пора возвращать, пока не поздно. Штамп в паспорте, конечно, тоже не приговор. Но там уже будет значительно сложнее вести партизанскую войну.

– Я в эти приметы не верю, – отмахиваюсь. – И вам, девчонки, не советую, – распрощавшись со своими невольными “сообщницами”, чешу обратно в номер.

Настроение такое, что хочется скакать вприпрыжку. Иду, улыбаюсь всем подряд, как дебил! Но я не видел эту девчонку год! А двенадцать месяцев – это чертовски много, когда дело касается Стеф. Даже несмотря на то, что за это совместное утро мы уже трижды поцапались, и все диалоги ведем скрипя зубами, я не могу задушить своей радости. А от мысли, что впереди у нас целый месяц, в идеале бок о бок, я уже не просто улыбаюсь, а скалюсь, как идиот.

Почему, раз у меня такая Стефо-зависимость я не вернулся в Москву раньше? Забыться пытался. Все мотался по стране, мотылялся, искал отговорки, надеялся по уши закопаться в работе и… отпустить. Честно пытался ее отпустить. Она с этим своим мудаком финансистом казалась счастлива. Искренне. Вроде как. Тем более он сделал ей предложение. А это капец, какой важный шаг! До сих пор помню тот день, когда Карамелька сообщила мне эту новость по видеосвязи. Я тогда позвонил, чтобы сроки появления эскизов новой коллекции уточнить, а она мне возьми, да выпали ни с того ни с сего:

– Сереж, я выхожу замуж!

Еще и кольцом в объектив камеры помахала. Правда оно почему-то было в бархатной коробке, а не на ее пальце. Но уже сам факт того, что оно было – выкосил.

Нет, я тогда, как подобает моменту – растянул губки в улыбке и задвинул поздравительную речь. А как иначе? Даже два пригласительных, на кой-то черт, выбил себе на их свадьбу. Вот только самого скрутило. До сих пор от воспоминаний тошно.

Я искренне не хотел Ростовцевой портить жизнь. Судя по тому утру, в отеле, два года назад, когда она от меня сбежала и сделала вид, что нашей охеренной ночи никогда и не было – я понял, что, как постоянный партнер, ее совсем не привлекаю. Друг? Да. Приятель, коллега, товарищ – может быть. Но парень? Когда небезразличная тебе девушка равнодушно ведет плечиком и с улыбкой говорит:

– Сереж, ну, было и было, мы же люди взрослые, все понимаем, – это пздц, как больно.

И тебе ничего не остается, кроме как спасать свое ущемленное мужское эго, тупо кивнув.

– Да, Карамелька. Херня. В мире ежедневно происходит миллионы интрижек без обязательств. Что теперь, всем что ли сразу под венец идти?

Мы посмеялись. Это был едва ли не последний раз, когда мы в обществе друг друга посмеялись. До сегодняшнего дня, когда она рванула от меня в ванную.

Я бы все отдал, чтобы увидеть ее искреннюю улыбку, как раньше. Но для начала и смех за закрытой дверью – уже значительный шаг. Главное, придумать, как не дать Ростовцевой завтра съехать. Обзвонить и подкупить всех администраторов на всем побережье – я просто физически не в силах.

Проржавшись и отулыбавшись под дверью номера, заставляю уголки губ “съехаться” обратно. В “люксе” появляюсь предельно серьезный и хмурый. Захожу за минуту до того, как Стефа выходит из ванной. Свежая, румяная и довольная. Победно сверкнув глазами, виляет бедрами в сторону спальни, где бросила свою сумку.

Я зависаю.

Нет, не на ее шикарной попке, обтянутой в светлые джинсы. Хотя это тоже та еще картинка. Мое внимание привлекает ее белый верх.

– Эй, Карамелька, ты когда успела стащить мою футболку?

Стеф, крутанувшись на носочках, оборачивается.

Мать моя женщина!

Эта коза, похоже, забыла, что есть такая вещь – лифчик называется. Прекрасное изобретение человечества для женщин, чтобы прятать выпуклости от легковозбудимых мужиков. Ткань моей футболки слишком легкая, и сильно представлять не приходится, что там под ней спрятано. Не просвечивает, но и без этого хватает.

– Только не говори, что тебе жалко для бедной коллеги, оставшейся без вещей, одной маленькой футболки! Не будь скупердяем, Нагорный.

– Да нет, не жалко, просто ты точно уверена, что именно в таком виде нужно щеголять по номеру, в котором живешь не одна, Карамелька?

– Хуже! Я так еще и в ресторан при отеле ужинать пойду.

– Тогда потом, когда тебе посыплются предложения «пошалить», не удивляйся сильно.

– А в чем, собственно, дело? Разве мне не идет? – крутанувшись вокруг своей оси, хватается за узелок, в который завязала ткань выше пупка. Поправляет, от чего ткань на груди натягивается так, что моя ширинка начинает трещать по швам.

Выругавшись, бросаю:

– Хрен с тобой, Ростовцева. Я в душ!

Ныряю в ванную, пряча свой флагшток. Как сопляк, ни разу не видевший женские сиськи!

В свое оправдание могу только сказать, что Стеф и ее изгибы всегда на меня действовали убойно. С самого первого дня знакомства. Еще когда эта козень показала мне «фак» на вечеринке. Но так, чтобы возбудится от вида пупка и сосков? Стыдоба!

Слышу стук в дверь и ехидное:

– Два-один! Удачного вам времяпрепровождения. Мозоли не натри, ручку на совещаниях держать не сможешь, Сереж.

– Исчезни, Стеф!

– Увидимся вечером. Аривидерчи! – хохочет.

Слышу хлопок двери.

Зараза!

Хочешь войну? Ты ее получишь, Карамелька. Только потом не жалуйся. Еще один раз упорхнуть из моей кровати я тебе не позволю. Пусть твой Федор потом слезами и слюнями умоется. Я ведь в два счета могу забыть про свое «благородство».

Глава 9. Не драматизируй

Стеф

– Знаешь, Стефаш, думаю, ты права. Нам действительно не помешает притормозить, – первое, что слышу в трубке вместо «привет, малышка, я соскучился».

От неожиданности роняю бумажный стаканчик с горячим кофе. Мой вкуснейший «Ореховый раф» растекается по набережной унылой лужей. Я же стою, как помоями облитая с ног до головы.

Что он сказал? Я права? То есть, вместо того, чтобы позвонить, извиниться и сказать, как сильно меня ему будет не хватать, Федор «думает, что я права»? Очаровательно!

– Стефаш, ты тут? Связь, кажется, теряется.

– Может быть, потому что я в шоке и молчу?

– Что? Тебя не слышно, малышка.

Малышка? Малышка! Чувак, ты только что со мной порвал!

С моих губы срывается поток крепких слов, самые цензурные среди которых:

– Да нет, со связью все в порядке, Федя. Это шутка такая? Если да, то она не смешная.

– Но ты же сама написала, что нам нужно взять паузу. Что опять не так?

– Все не так, Федор! Я впервые за два года наших отношений не пошла на примирение первой, и ты не выбрал ничего лучше, кроме как согласиться со мной? Парень, у тебя яйца вообще есть или как? – взвизгиваю, не отрегулировав громкость, и парочка, проходящая мимо, отшатывается от меня, как от умалишенной. – Простите.

– Перестань выражаться, Стеф, тебе это не идет, – злится Федор, врубая режим «мамочки». – И да, я совсем перестал тебя понимать! То ты хочешь «перерыв», то ты злишься на то, что я тебя отпускаю. Ты можешь определиться, чего ты хочешь, Стефания? – гаркает в трубку.

– А ты? – рычу. – Чего хочешь ты?

– А что я? Это не по моей вине снова сорвалась свадьба!

– Снова?! Снова?!

– Стеф, не драматизируй.

– Я не драматизирую, просто напоминаю, что роспись прошлым летом сорвалась из-за твоего форума, на который ты меня променял! Я, на минуточку, это проглотила. Осенью, потому что «Стефаша, сейчас не время, у меня много работы». Зимой, потому что «малышка, свадьба зимой – это не романтично». Весной… да не важно, что было весной! Я единственной раз оказалась в трудной ситуации, и ты что сделал? Обиделся, Федя. Не поддержал, не сказал: мы все решим, не поехал со мной, в конце концов, а просто психанул и ушел. Так, по-твоему, поступает мужик?

– Я был расстроен, ты должна меня понять. Ты знаешь, как сильно я не люблю, когда что-то идет не по плану.

– Отговорки. Мы сами строим свои «планы». Было бы желание расписаться, а средства бы нашлись, – выдаю на духу, только потом сообразив, что со злости начала говорить словами Сережи.

Гадство! Один Нагорный сейчас, где-то тихо ликуя, ржет в сторонке.

Оглядываюсь, как параноик, как будто парень и правда может оказаться на набережной в противоположной от отеля части города. Нет, слава богу, его нет. Зато гуляющие мимо меня зеваки то и дело поглядывают, шушукаясь. Видимо, среди этого туристического рая, где каждый второй светится от счастья, я выгляжу белой вороной с фиолетовым хвостом.

Так не пойдет, Ростовцева. Пора что-то с этим делать. Продолжая в том же духе: ворчать, бурчать и злиться – ситуацию не изменить.

– Ты просто не хотел делать никаких лишних телодвижений, Федор. Признай это. Для тебя было удобно, что я всегда подстраиваю свой график жизни под тебя. Так вот, больше такого не будет.

– И что это значит?

Удивительно, что Федор даже не думает протестовать. Знает, что я права. Во всем. Но неужели я настолько была слепа все это время?

– Это значит, что если я для тебя правда важна, если ты хочешь быть со мной, то тебе придется пошевелить своей задницей, напрячь извилины и хоть что-то сделать для «нас».

– То есть пока ты развлекаешься в Сочи, я должен спасать наши отношения? – фыркает, как хорек, мне в трубку «одной ногой бывший» жених.

– Я не развлекаюсь. У меня командировка, море работы и дышащий в затылок генеральный директор фирмы. Жаль, что вчера ты меня так и не услышал! – разочарованно вздыхаю и бросаю трубку.

Федор перезванивает.

Я сбрасываю. А немного подумав, вообще закидываю его номер в черный список. По-детски? Пусть. В противном случае он задолбит мой телефон звонками, а когда поймет, что я не отвечу, начнет расстреливать пулеметной очередью из смс. Я же дальнейшего смысла в дискуссии не вижу. Пусть лучше подумает над моими словами. Ему полезно.

Перекидываю лямку рюкзака через плечо и бесцельно бреду куда глаза глядят. Без настроения и теперь без кофе.

Сочи вокруг живет. Полные пляжи, загруженные дороги, шумные торговые центры. Вокруг кто-то бегает, гоняет на скейтах, визжит, кричит, смеется, ругается, целуется… Ощущение, что сюда слетелась если не вся наша страна, то большая ее часть. Двумя словами – высокий сезон.

Однако все это не мешает мне наслаждаться одиночеством. И думать. Много думать, в ходе чего я прихожу к выводу: Ксюша права – я чертовски везучая. В нашем отделе все девчонки готовы глотки перегрызть ради командировки в Сочи, а я выкобениваюсь! Надо ловить момент. Наслаждаться морем и солнцем. Жить на полную катушку здесь, блин, и сейчас… Решено!

Заскочив в пару бутиков, прикупив себе вещичек, необходимых до «возвращения» блудного чемодана, я созваниваюсь с подругой. Поведав о всех своих злоключениях, уминаю два рожка с мороженым, в оконцовке падая в кафе на набережной. Заказываю себе легкий ужин и пропадаю из жизни на пару часов с неприличным романчиком «в обнимку». По-моему, идеальное начало «новой жизни» сильной и независимой женщины.

День получается бесконечно длинный и выматывающие насыщенный. В отель я возвращаюсь в одиннадцатом часу ночи. Уставшая. Еле передвигая ногами, плетусь в номер с единственным желание – лечь и уснуть. Глаза слипаются, приходится часто-часто моргать, чтобы ненароком не задремать на ходу.

Долго ищу по пакетам ключ-карту от номера, пока не соображаю, что она в сумочке. Открыть дверь тоже выходит не с первого раза. Дурацкий замудренный сканер!

Когда же мне удается справиться с замком, «люкс для молодоженов» встречает меня темнотой и тишиной. Судя по всему, Нагорного нет. Ну не может же парень спать в такое детское время? Наверняка ошивается в баре. Клеит какую-нибудь телочку, чтобы поиметь ее в туалете. Главное, чтобы не в туалете нашего номера – остальное меня не касается.

Но все равно бесит!

Не включая свет в коридорчике, я прохожу в ванную. Бросаю свои пакеты с покупками в углу и наскоро принимаю душ. Зубы чищу уже практически с закрытыми глазами, клюю носом в зеркало. Последнее, что помню, как попой щелкаю на выключатель, гася свет в ванной. На ощупь заползаю под теплое одеяло на бомбически мягкую кровать.

– М-м-м, – непроизвольно мычу от наслаждения. Какой Сережа джентльмен, уступил даме «аэродром». Утром обязательно его расцелую.

Я подминаю под себя одну из самых удобных в моей жизни подушек и совершенно не помню, как проваливаюсь в сон.

Но…

Зато прекрасно помню, как просыпаюсь среди ночи.

Глава 10. Странный сон

Сергей

Стеф ворочается, матрас пружинит, я не дышу. Я просто, мать его, обмер! Лежу и бью все рекорды мира по продолжительности задержки дыхания. Где там, ребята из «Книги Гиннеса» со своими секундомерами?

Ростовцева стягивает с меня одеяло. Я не двигаюсь и не протестую. И без него огонь в этой спальне. Подминает под себя подушку и выдает свое «м-м» так, что мое достоинство в боксерах решительно дергается в сторону своего «любимого» триггера, беззаботно отрубившегося на соседней подушке. Хорошо ей. Никаких у человека проблем!

Пора признать: месяц без секса рядом с Карамелькой – я взорвусь.

У меня и так в этом плане, вопреки гуляющему обо мне в прессе мнению, серьезные проблемы. Не физические, слава богу. Психологические. С возрастом я становлюсь типом избирательным. Если раньше меня могли возбуди сиськи и подкачанная задница, то теперь мне ум и индивидуальность подавай. Не встает на однотипных кукол, которых штампуют в клиниках пластической хирургии. Их же рядом поставь, хрен отличишь!

Да, я все еще мистер обаяние. Характер у меня такой. Могу флиртовать и заигрывать направо и налево, но это не значит, что каждая такая «интрижка» заканчивается жарким паревом. Уже давно и далеко не так. Я чертов гурман. Изыски мне подавай.

Просто так легче. Когда люди видят в тебе только балбеса, ведомого тем, что в штанах, с такого меньше спросу. Даже у той же матушки, которая вместе с отцом крепко присели мне на уши, заявляя прямо: пора остепениться. Старший братец пока в этом вопросе держит нейтралитет. За что ему спасибо. Но тоже поглядывает косо каждый раз, как выходит какая-нибудь очередная обличительная бульварная статейка.

Вранье там все. Наглое и неприкрытое фактами вранье!

Демьян просто знает, сколько я впахиваю. Видит, как быстро фирма набирает обороты. Поэтому и не лезет. Я же, уходя с головой в работу, мотаясь по командировкам, спокойно обхожусь без физической близости неделями. Мне просто некогда страдать сперматоксикозом.

Но со Стеф…

Мы уже выяснили, что хватает вида ее голого пупка, и меня клинит. С ней жажда усиливается в разы, достигая своего апогея. Один день – я уже в фарш. И даже дневное развлечение с собственной рукой в душе едва ли помогло сбросить напряжение.

Вот если бы это рука была не моя, а Карамельки… А лучше губы… Ее порочные сладкие губы…

Стоп! Срочно думаем о плохом, Серый!

Мировой кризис…

Таяние ледников…

Катаклизмы и голодающие дети Африки…

Перенаселение планеты… Черт, нет! Перенаселение не пойдет, оно напрямую связано с сексом… проклятье!

Ростовцева вроде затихает.

Я мысленно считаю овец. От одной до ста и в обратную сторону. Сбиваюсь на сорока пяти, когда Карамелька снова, как партизан, по-тихому подползает вместе с одеялом ко мне, на ощупь закидывая свою ножку мне на бедро. Близко очень, в глазах искрит!

Голодовка, пандемия, кризис…

Голодовка, пандемия, кризис…

Судя по тому, что Карамелька появилась в номере, не включая свет, и рухнула на кровать почти поперек – она решила, что меня в номере нет. Вот будет для нее сюрприз, когда девчонка сообразит, что я не просто в номере, но и еще в одной с ней постели.

Это невыносимо…

Осторожно сдвигаюсь на край кровати. Допускаю страшную ошибку. Ростовцева завозилась. Опять. Да что ж ей не спится-то спокойно?! Я от нее. Она за мной. Двигается ближе некуда!

Очаровательно-дерзкий носик утыкается в мое голое плечо. С каждым глубоким вдохом-выдохом ее горячее дыхание поднимает у меня на загривке дыбом волосы. Меня буквально скручивает в бараний рог. И это уже становится совсем не смешно!

Кровь, хлынув, сосредотачивается ниже пояса. Вся. До последней капли. Я честно держусь. Из последних сил. Пока вместо подушки Ростовцева не начинает обнимать меня. Тут все стопоры срывает напрочь. Ее голова перемещается на мое плечо, а рука на грудь.

Я сдаюсь…

Обнимаю ее за плечи. Карамелька улеглась спать в одних трусах. Ни топа, ни пижамы, ни захудалой тонкой сорочки. Абзац! Он такая теплая, вкусная, нежная и… беззащитная в данный момент, что я честно ненавижу себя за свою слабость. Так делать нельзя. Но остановиться уже не могу.

Едва касаясь, пробегаю пальцами по ее спине. Пересчитывая позвонки, устраиваю ладонь на ее попке. Зажмуриваюсь, затыкаю голос разума и сжимаю идеальные половинки идеальной задницы. У меня дыхание срывается в пропасть. Губы поджимаю, глуша стон. Сколько у меня в башке развратных мыслей с участием этой ее части тела, знала бы Стеф – на сотню километров обходила бы меня стороной.

Вывожу круги на упругих ягодицах Ростовцевой, она тоже начинает дышать чаще. Льнет ближе, прижимаясь. Машинально. Я это понимаю. Но это капец, как подстегивает мужика во мне!

Осторожно меняю положение и наклоняюсь, нависая над ней. Карамелька все еще не проснулась, но ее сердечко возбужденно часто бьется.

Что творю, идиот? Она без пяти минут замужем. У нее есть ее “душный” Федор. С ним она спит. Его она целует. И любит она тоже, мать твою, его. А я? Сбоку припека. Решил ее скомпрометировать? Поставить в неудобное положение? Херово решил! И джентльмен я тоже херовый!

Но я не зайду далеко…

Просто полапаю слегка. Пощупаю. Потрогаю. Соскучился!

Сделаю девочке приятно. Помогу расслабиться. Ей же нравится! Она отвечает. Она поддается. Я слишком хорошо знаю отклик женщины на ласки. Карамелька завелась. Извивается подо мной, сжимая ладонями простыни. Щеки раскраснелись, губы приоткрыты на выдохе, белые кудри разметались по подушке. Горячая картинка для «дрочуна», блть…

Интересно, что ей сейчас снится? Вряд ли я, щупающий ее за грудь.

А я щупаю…

Она у нее идеальная. Накрываю ладонью ее аккуратную двоечку, перекатываю в пальцах возбужденные соски. Сначала один, затем второй. Ласкаю те самые коварные горошины, которые сегодня вечером заставили меня долбиться в собственную руку, кончая с мыслями о них.

Касаюсь своим носом носика Стеф. Веду к щеке, замираю губами над ее. С губ Карамельки срывается вздох.

Я перемещаю ладони ниже. Глажу плоский животик, на котором проглядываются мышцы пресса. Еще ниже. Добираюсь до резинки ее стрингов…

Разум вопит – она на хрен тебя убьет, когда проснется! Вырвет все твои “стоящие дыбом” части тела с корнем и бантиком на шее завяжет.

Телу же мало. Ему по хрен. Умирать, так с пустыми яйцами!

Я сдвигаю ее трусики, ныряя пальцами под ткань. Карамелька инстинктивно отзывается на мои ласки. Упирается затылком в подушку, подаваясь бедрами вперед, навстречу моей ладони. Шепчет во сне:

– М-м-м, еще… вот так… м-м-м…

Да ты же моя девочка! Касаюсь ее складочек. Уже мокрая. Бери и вс… и бери ее всю до самого основания.

Мой член думает так же. Он уже готов взорваться в боксерах. Ему не нравится оставаться «в стороне» от активных действий. Но прости, дружище, сегодня не твой день…

Стеф

Это какой-то очень странный сон, в который я резко проваливаюсь, едва закрыв глаза…

Он начинается со ссоры. Засасывает так глубоко в бессознательное, что в какой-то момент я теряю ту самую грань, не понимая, где сон, а где реальность?

Мы с Федей ругаемся. Сильно. Что-то кричим, выясняем отношения, кидаемся друг в друга вещами и подушками, а потом… неожиданно начинаем мирится. Ни с того, ни с сего набрасываемся друг на друга!

Мы никогда не миримся посредством постели. Примирительный секс – это не наш стиль. Я четко это понимаю, но воображение не остановить. В моем сне у нас обоих срывает башню!

Всегда сдержанный в постели Федор набрасывается на меня, как кролик на морковку. Я даже не успеваю сообразить, когда с меня слетает вся одежда. Он укладывает меня на обеденный стол в моей квартире и целует. Много, часто, везде.

Я тихо стону. Это будто и не Федя вовсе! Эмоциональный, решительный, нетерпеливый и жадный. Его руки касаются моей груди. И я готова поклясться, что ощущаю это прикосновение как наяву!

Слишком яркий сон….

Слишком настоящая тяжесть мужских ладоней…

Его губы на моей шее. А пальцы оказываются между ног. Ныряют под ткань трусиков, касаясь клитора. Я, не сдерживая себя, шепчу:

– Еще… да… еще…

Запрокидываю голову и зажмуриваюсь. Цепляюсь за сильные плечи, впиваясь ноготками. Ого, какие рельефные мышцы! Я у Феди таких не помню…

А, впрочем, плевать, это же сон!

Тело начинает бить дрожь. Я выгибаюсь, делая движение бедрами навстречу руке Федора. Его пальцы творят невообразимо приятные вещи, которые не делали со мной раньше! Я понятия не имела, что он умеет быть таким чутким и ненасытным.

Его длинные пальцы ласкают, стимулируют, доводят до исступления. Проникают снова и снова. Я задыхаюсь на этом чертовом столе. Хватаю ртом воздух, извиваюсь и стону. Раз за разом. Это очень приятно! Это очень горячо! Будто он знает и задевает каждую особенную точку. Разрядка подступает все ближе и ближе. Я уже в шаге от пика, и…

Тут происходит то, чего совсем точно не должно было произойти в этот момент.

Я улавливаю знакомый аромат сирени. Щекочущий, волнующий, тяжелый. Аромат, смешанный с мужским возбуждением. Какого черта?!

Перемещаю пальцы с плеч на голову Федора и понимаю, что не ощущаю короткого рыжего ежика. Мои пальцы тонут в мягких, длинных кудряшках. Сердце набирает разбег за миллисекунды.

Я слышу хриплое мужское:

– Вот так, девочка моя… да…

Но это не голос Феди.

Это…

Да быть того не может!

Я резко распахиваю глаза.

Твою мать!

Встречаюсь не с зелеными Федора. А с карими, жгучими глазами Нагорного, нависшего надо мной всей своей широкоплечей фигурой.

Секундная заминка, и до меня доходит еще кое-что важное.

Я не у себя дома, отлюбленная на столе своим женихом. Я в Сочи. В долбаном номере для новобрачных. На огромной кровати, и… все это был не сон!

С моих губ срывается оглушительный визг…

Глава 11. Выспался он!

Стеф

Демон-босс: “Ростовцева, ты где?” – прилетает мне в мессенджер.

Я мажу взглядом по экрану. Неторопливо допиваю воду в стакане. И только потом набираю ответ:“В паназиатском ресторане при отеле”.

Смысла прятаться нет, у нас сегодня первый рабочий день. Все равно найдет.

Отправляю, получая через мгновение приказ:

Демон-босс: “Жди меня там. Скоро буду”.

Да, капитан!

Блокирую и откладываю телефон.

За окном раннее утро. В ресторане помимо меня и официантов – ни души. Нет таких долбанутых на голову туристов, которые идут на завтрак ровно в семь утра. Я тоже была бы рада поспать еще часик-другой, но диван в гостиной номера приказал долго жить моему позвоночнику.

У меня болит все! От мизинца на пальце до последнего волоска на голове. Каждая мышца, каждый нерв. Я предпочла досрочно закончить свои сегодняшние мучения и, приняв душ, вот уже час как сижу в ресторане, наблюдая за медленно просыпающимся черноморским побережьем. Благо, угол обзора отсюда шикарный и кресла мягкие…

“Я выныриваю из эротического сна, как новичок аквалангист с десятиметровой глубины. Резко, больно и с перепадом давления! Собственный визг режет слух, приходится захлопнуть рот и скинуть с себя Нагорного, пихнув его в грудь с такой силой и прытью, которой сама от себя не ждала. Парень аж отлетел на другую половину кровати.

Путаясь в простынях и подушках, я подскакива, и щелкаю выключателем, врубая ночник. Рассеивая отвратительно интимный полумрак, кричу:

– Какого черта ты творишь, блин?!

Злая, взъерошенная, с горящим взглядом и разомлевшим телом, которое вата! Каждая клеточка требует продолжения. Между ног тянет от неудовлетворенности. Я была уже на гребаном пике! Я же чуть… Прямо с ним…. Здесь… Капец!

Стекаю ногами на пол, сообразив, что на мне нет ничего, кроме насквозь мокрых трусов. Стягиваю на себя одеяло. Впадаю в еще большее бешенство, потому что оно перестает прятать от меня то, что ниже пояса Сережи. А у него стоит! Ткань боксеров просто не в силах удержать ту мощь, что предположительно должна удерживать. Охренеть!

– Ты чертов извращенец! Спрячь это!

– Тс-с-с, не вопи, спокойно, – поднимает руки парень, и не думая прикрываться. – Это просто физиология, Карамелька. Он не ложится по приказу. Увы. Я пробовал.

– Ты чуть меня не изнасиловал!

– Протестую, – хмурит брови. – Это называется не так.

– А как?! Засунуть руку в трусы чужой спящей девушки – как это называется?!

– Возможно, я просто хотел сделать тебе приятно?

– Приятно делают по обоюдному согласию, Сер-режа!

– Ты согласилась.

– Когда это?!

– Ты сказала: «м-м-м, да, еще» – конец цитаты.

– Ты надо мной издеваешься?!

Он ржет. Нагорный смеется, глядя мне в глаза.

Смешно? Ему смешно?! Наглец. Паразит. Извращуга!

Я хватаю с кровати подушку, запуская прямо в его наглую морду! Парень уворачивается.

Следом летит вторая подушка. За второй третья. Нагорный пляшет по спальне отскакивая из угла в угол. Я закидываю его всем, что попадается под руку, воплощая свой отвратительный сон в реальность. Первую его часть! На вторую может закатать губу!

Останавливаюсь только, когда рука ощущает тяжесть настольной лампы, которую я умудрилась содрать с тумбочки и вырвать из розетки…

– Все, успокоилась?

– Как ты оказался в моей кровати?

– Поправочка – это наша кровать.

– Ни черта подобного! Я первая на нее легла!

– Да, – кивает, Нагорный, – когда я уже на ней спал.

– Брехня!

– Ты вырубилась рядом со мной Стеф. А потом начала лезть во сне обниматься. Я, блть, не железный! Я не могу прикидываться бревном, когда ко мне прижимается горячее женское тело!

– Тело?! – рычу, стискивая зубы. – Я тебе не «тело»! Бабы, скачущие на твоем члене – тело, я не такая, ясно?!

– Ясно. Ты можешь перестать так орать? Мы сейчас перебудим весь отель. Уже все побережье знает, что “ты не такая”, а я “маньяк-насильник”. Заканчивай. Ничего не случилось криминального. Теб, вон вообще понравилось!

Продолжить чтение