Читать онлайн Ты не заставишь меня бесплатно

Ты не заставишь меня

Глава 1

Не хочу открывать глаза. В черном вакууме спокойно.

Я не знаю, что случилось. Перед глазами мелькают лишь осколки памяти, как те осколки машины, которые я запомнила.

Да, я помню осколки стекол. Тонкий лед. Холодную, химозную воду, которая вспарывает кожу тонкими иглами. Помню боль, помню сильные руки… и одновременно с этим не помню ничего.

Потому и не хочу открывать глаза – страшно. А в темноте безопасно, потому я снова засыпаю.

… – Алина Руслановна, очнитесь! – услышала настойчивый голос, выдернувший меня из сна.

Меня и до этого пару раз тормошили, но мягко, а когда я отказывалась приходить в себя, меня быстро оставляли в покое.

Но не в этот раз, к сожалению.

– Алина Руслановна! – строго произнес второй голос. – Откройте глаза. Датчики показывают, что вы уже не спите.

А жаль.

Не понимаю, с чем связан этот панический страх возвращения в реальность, но я дико боюсь. И знаю, сердцем чувствую, что стоит мне открыть глаза, случится нечто плохое.

– Алина! – резко произнес мужчина, очень повелительно, и я не могла не послушаться. Голос будто отцовский, на который у меня рефлекс.

Я открыла глаза, и застонала от боли.

Так и знала, что не стоило этого делать. В темноте я не чувствовала ничего, а сейчас… сейчас навалились все ощущения разом.

Глазам больно, они слезятся от рези и яркого света, фигуры стоящих передо мной людей расплываются. Лицо щиплет, дышать больно, и тот воздух, что я вдыхаю, пропитан лекарствами и хлором. Кости на ногах и руках выкручивает, сводит спазмами. Я шевелю губами, силясь произнести хоть что-то, но вырываются лишь негромкие стоны и хрипы.

– Алина Руслановна, у нас всего пара вопросов. Ответьте на них, и мы оставим вас лечиться. Хорошо?

Света в комнате стало меньше, глаза привыкли к отсутствию приятной тьмы, и я начала различать предметы и людей. Их передо мной трое: мужчина в желтовато-белом халате, к карману которого прицеплена ручка, и двое худых мужчин в мешковатой полицейской форме не по размеру.

– Думаю, вам стоит прийти позже, – нахмурился врач, обращаясь к полицейским.

Я в больнице. И меня пришли навестить полицейские. Навестить или допросить?

– Что… что случилось? – смогла я, наконец, прошептать, раздражаясь на саму себя за вялые, путающиеся мысли, и за то, что тело меня не слушается. – Где я?

– Вы в больнице. Меня зовут Арнольд Викторович, – представился мужчина в белом халате. – Я ваш лечащий врач. Алина Руслановна, вы упали с моста в реку. Лед треснул, и вы ушли под воду. Ваш спутник, Демьян Сергеевич смог вас вытащить на набережную, на противоположный берег. Вам повезло, что у вас нет переломов, только ушибы и сильное обморожение. Ваш спутник тоже здесь, в соседней палате.

Мозг выхватывает отдельные слова – машина, лед, вода… да, именно это я помню. Грязную воду, то, как отчаянно я скребла руками по поясу безопасности, и лютый холод. Этот холод до сих пор со мной.

– Вы можете ответить на наши вопросы? – деловито спросил полицейский. – Я здесь по делу пропажи вашего отца. Вы знаете, куда он направился?

– Папа… он в салоне «Соблазн», – после минутного молчания ответила я.

Где еще быть отцу? Я даже не надеялась обнаружить его здесь, рядом со мной, чтобы как в фильмах – ребенок просыпается после болезни, а его за руку держат любящие родители.

– Салон закрыт, – нахмурился полицейский, и присел рядом с моей койкой на стул. – Ваш отец пропал, и нам необходимо его найти. Все очень серьезно, Алина Руслановна!

Пропал? Папа? Он не мог исчезнуть. Глупости какие-то!

Видимо, полицейский прочел это по моему лицу, вздохнул, и снова заговорил, уже более мягко, отбросив канцелярский тон:

– Так, хорошо, опустим это. Опишите вашу последнюю встречу с вашим отцом.

Описать? Хорошо, только вряд ли это впечатлит полицейских. Папа иногда говорил, что к нам с Ларой могут прийти, могут допрашивать, и мы должны говорить только о личном. И только правду. Ларису он считал недалекой, и был уверен, что если мы будем лгать, то наши показания не совпадут.

Значит, и я должна говорить правду.

– Я собиралась на учебу, – в памяти всплывает последняя наша встреча с папой. – Папа еще был дома. Сидел на кухне, и завтракал. Я поздоровалась с ним, и ушла. А когда вернулась, его давно не было дома.

– Где это происходило? – задал полицейский идиотский вопрос.

– Дома.

– Где вы жили в последнее время, после того как ваш дом сгорел?

– Сгорел? – не поняла я.

– В вашем доме произошел пожар ровно неделю назад, – терпеливо пояснил полицейский. – Так в каком именно доме вы виделись с вашим отцом? Он до сих пор там?

– Как сгорел? – смогла я вымолвить, и растерянно оглядела мужчин. – Я не понимаю, о чем вы.

Я же помню, как вышла на кухню, а там папа. Взглянул на меня мимолетно, мне даже показалось, что с одобрением, и я убежала на учебу. Вернулась, села делать… эссе, кажется. Гору информации перелопатила, и, наконец, написала. Пошла в душ, а после легла спать.

А затем стекла, лед, вода и холод. Больница и полиция.

– Вы отказываетесь говорить? – жестко спросил мужчина.

– Я просто не понимаю, что вы хотите! – я застонала от судороги, мышцы с каждой секундой болят все сильнее, и сильнее. – Папа не мог исчезнуть. Может, по делам уехал. Он скоро вернется, никогда он не докладывал мне о своей работе. Вы спросили, и я ответила!

– Тише, тише, – засуетился врач, и неодобрительно взглянул на полицейских. – Девушка не лжет, она пока не в себе. Вам стоит уйти, вы мешаете процессу восстановления.

– Мы еще вернемся! – заявил полицейский, резко встал, и кивнул своему молчаливому товарищу с блокнотом. Оба они вышли, врач начал что-то спрашивать, но я устало закрыла глаза, проваливаясь в мутный сон, полный черно-синей воды.

В следующий раз я проснулась, когда за окном было уже темно, как и в самой палате. Мне снова долго пришлось вспоминать, где я нахожусь, и с этим я справилась. Но в памяти всплыл и разговор с полицейскими.

Папа пропал.

Дом сгорел.

Это правда, или это мне тоже приснилось?!

Раздался тихий скрип, дверь палаты отворилась, впустив мимолетный свет из коридора. Но свет пропал, впустив высокого, массивного мужчину, медленно, но неотвратимо идущего ко мне.

Сначала я испугалась, сердце забилось в моей груди, как птица в клетке от зловещей фигуры, но чем ближе мужчина приближался, тем больше приходило узнавание, пока я не увидела его лицо.

– Демьян, – выдохнула я. – Ты?

Глава 2

ДЕМЬЯН

К ней не пускали весь день. А когда я растолкал врачей и рванул по коридору – меня скрутили санитары.

Вкололи успокоительное.

Они бы со мной не справились, не будь я так слаб.

Но у меня даже резервный запас сил закончился, все ушло на то, чтобы спасти ее, не дать утонуть.

Она бы не умерла, я бы не позволил, скорее река бы высохла.

Шагнул в палату.

В окно падает свет фонарей, желтоватая полоса по постели слабой краской, и Алину не видно почти. Узкое лицо. Темные волосы по подушке разбросаны. Под одеялом хрупкое тело.

Сглотнул.

Шагнул ближе.

Моя девочка.

Чтобы выжить в воде нужно сбросить лишнюю одежду. Открыть окно, и выбираться, но сначала вытолкнуть ее – ту, за которую я сам бы умер.

И если бы не моя физическая подготовка мы бы вдвоем отправились кормить рыб.

– Демьян? – какой тихий голос, шелест.

Помню берег, и ее синее лицо, и как воду из ее легких выталкивал помню, и как по щеке ее ударил, когда не мог пульс нащупать.

А после сбежались люди.

– Как ты? – спросил хрипло и остановился. Ближе подойти не решился, оробел. Если прогонит – уйду, перетерплю, дождусь, когда местные лекари поставят ее на ноги.

Она молчит, разглядывает меня блестящими глазами, а я стою, жду приговора.

Кожу жжет под узкой футболкой, почесать хочется. Скоро появятся волдыри, но мне плевать на рубцы, она не полюбила меня раньше, а теперь не шрамы ее оттолкнут.

Я сам ее отталкиваю, такой, какой есть.

– Где папа, Демьян? – она попыталась привстать, и я дернулся к ней.

– Лежи, не вставай, Алина, – дотронулся до края одеяла, неловко подтянул выше. – Потом поговорим. Обо всем. Сейчас нужно лечиться.

– Ко мне полиция приходила, выясняли, – она кашлянула, – сказали, что дом сгорел. Я не понимаю.

– А ты не помнишь? – спросил.

И замер.

В коридоре зашуршала по полу тапками медсестра, снаружи, с улицы, в тишине раздался шум двигателя.

Секунда бесконечно длилась, я взглядом вцепился в покрасневшее лицо Алины.

Мы оба красные, как из бани.

– Нет. Ничего не помню. Холодную воду. А до этого универ. Господи, – она поморщилась, коснулась виска, – голова кружится. Что-то с папой случилось. С домом. А Лара как же?

Показалось, что я ослышался.

Засыпал, и мертвецом был внутри, тем, кто на кон поставил всё и проиграл.

А проснулся и увидел – сам дьявол за меня, и он дает мне отсрочку.

– Совсем ничего не помнишь? – присел на край кровати. – А как мне звонила? И в долг просила. Пять тысяч баксов.

– Когда? – она все же привстала и охнула, упала обратно в подушку. Повторила. – Господи. С головой что-то. Сотрясение?

Наверное.

Жадно смотрел на нее и не верил, искал признаки вранья. Она притворяется, она всё помнит и мечтает на могиле моей станцевать.

– А Лара, что с ней? – она коснулась моей руки, и я напрягся.

Она тоже, почувствовала, отдернула пальцы.

– Извини. Просто. В голове каша, – шепнула.

Кивнул.

Она не помнит. Иначе бы не притронулась, в лицо мне плюнула.

– С Ларисой все нормально. В отличие от тебя, – встал с постели. – Не о том думаешь, Алина.

Отошел к окну, посмотрел на снег. С неба падает, в свете фонарей белой крупкой на ветру кружит.

Я привык быть честным. За все мои грехи меня кто-то другой судить будет, не люди. Я не жалею. Никого из тех, кто отправился к праотцам из-за моей одержимости этой женщиной.

И я готов был ломать ее, пока она не поймет, что не будет других в ее жизни, буду я только.

Но сутки назад, на мосту, она искренне желала мне смерти. Я ненависть на вкус еще в детстве распробовал, а вчера в глазах ее увидел тот же огонь.

Она ненавидит меня.

И не знает пока об этом.

А напоминать я не буду.

– Надо отдыхать, Алина, – обернулся и посмотрел на нее, маленькую, больную, в кровати. Скрипнул зубами. – Память восстановится, со временем, – подошел, наклонился. – За отца не думай. Дела разгребет и вернется. Поняла?

– Да. А ты сам… – она помолчала. – Как?

– Как я? – мрачно усмехнулся.

Выпрямился, пальцами сдавил переносицу. В тихом голосе забота, от которой меня отучили вечность назад, километры времени.

Странно обратно привыкать, это ведь все фантомно, неправда, она не знает, в чем я виновен.

– Я в норме, Алина, спасибо, – отступил и широким шагом рванул к выходу. – Позову медсестру, если больно.

Прикрыл дверь.

И в коридоре столкнулся с медсестрой.

– Вам же велено лежать, – ахнула блондинка, туго затянутая в белый халат. – У вас обморожение, боли.

– Ничего не болит. К девушке загляните, в эту палату, – повел подбородком и двинулся по коридору.

– А одежду кто вам дал? – она не отстала, побежала за мной. – Почему вы в брюках?

– Лучше бы было без них? – остановился.

Она покраснела под моим взглядом.

– Да. И лучше бы было лечь в постель, – прозвучало двусмысленно, к ее пожеланию добавился игривый тон.

С поста в холле прибавилось света, и я рассмотрел ее, и накрашенные глаза, и помаду на губах. В больницах частый гость, и еще неделю назад предложением медсестры бы воспользовался, она бы в палате моей голая акробатикой занималась.

Мне и сейчас хочется, несмотря на слабость. Но не с ней, не с той, кто губы призывно облизывает, а с той, что там осталась, за спиной, и демоном считает меня.

Но как только Алину выпишут.

Я свое возьму.

– К девушке зайдите, – повторил.

Развернулся, прошел мимо поста, глянул на беззвучно работающий телевизор, где в новостях уже обсасывают нашу аварию.

Свернул к своей палате и толкнул дверь.

Глава 3

– Состояние удовлетворительное, – диагностировал врач на осмотре перед выпиской. – Запомните: отдыхайте побольше, хорошо питайтесь, поменьше бывайте на морозе. Кости будет ломить первое время, это нормально. Рекомендую вам массаж.

– Лечебный? – испугалась я.

В детстве проблемы со спиной были, и лечебный массаж – вовсе не самая приятная процедура.

Массаж я видела либо лечебный, либо слышала стоны из кабинетов, и это вызывало отвращение. Может, поэтому я никогда и не рвалась в СПА.

– Самый обычный, разогревающий, – успокоил меня врач. – Ноги, руки, спину желательно массировать.

– Но…

– Будет массаж, – отрезал Демьян, и врач вздрогнул.

Понимаю его. Демьян даже в больничных палатах, с кругами под глазами, немного похудевший умудряется нагонять страх.

Он был со мной эти два дня. Заходил, был рядом. Нет, за руку не держал, и не уверял, что все будет хорошо. Просто смотрел. Иногда задавал вопросы, но чаще молчал.

– Вам бы тоже поберечь себя, – осторожно сказал врач, когда мы вышли из палаты, на что Демьян не ответил ничего, лишь сухое:

– Спасибо.

И мы сели в такси. Кто-то, пока я спала, привез мне пуховик и шапку, сменную одежду. Как и Демьяну.

– Где мы? – удивилась я.

Кошмар, я даже не задавалась вопросом, а куда мы едем! И вот, мы в центре, в глубине дворов перед обычной девятиэтажкой.

– Заходи, – мужчина открыл передо мной дверь подъезда, и молчал, пока мы поднимались на лифте до восьмого этажа.

Затем открыл входную дверь, и мы вошли… в темноту. Густую, почти непроглядную, а ведь сейчас день! Я вскрикнула от испуга – недавно темнота казалась спасительной, а потом начала пугать.

В воде тоже была темнота, и я помню то ощущение. Как я захлебываюсь, тону.

– Не кричи, это мой дом, – Демьян что-то сделал, наверное, нажал на пульт, или на управление у двери, и плотные жалюзи разъехались. Мы оказались в просторном коридоре, который идет в огромную кухню, из окон которой и проникает теперь свет.

– Твой дом? – я скинула обувь, и вошла внутрь.

Здесь пусто. Нет, стоит диван, стол, кухонный гарнитур. Наверное, в спальнях есть мебель, но тем не менее, здесь пусто. Нет уюта, нет жизни. И пахнет не как в доме, а как в помещении.

– Можно и так сказать, – хмыкнул Демьян. – Купил недавно, оформил не на себя, никто про квартиру не знает. Только мы с тобой, Алина. Ты и я.

– Ты и я, – эхом повторила я.

Это прозвучало так интимно – и мои слова, и слова Демьяна, что я не удержалась, и покраснела.

С этим мужчиной мы практически не общались. Но почему-то оказались в одной машине, летящей в реку. И он спас меня! Был рядом в больнице, тогда как папа не смог даже позвонить, хоть и тайно. И Лариса не навещала.

Только Демьян был со мной.

А теперь мы в его доме. Наедине. Только он и я.

– А Лариса? – спросила я, и прочистила горло, чтобы скрыть волнение. – Она здесь?

– Она в другом месте. Потом увидитесь, как-нибудь.

– Когда?

– Не сейчас.

– Но я хочу…

– Алина, – Демьян покачал головой, – когда придет время, тогда и увидитесь. На капризы я не ведусь, сейчас не то время. Твоя сестра в безопасности, под присмотром. И ты под присмотром.

– А папа?

– Не думай о нем, – спокойно ответил Демьян. – Хочешь осмотреть квартиру? Я два этажа выкупил.

– Два этажа пустоты, – заметила я. – Покажешь мне мою комнату? Наверное, нужно отдохнуть.

– Нашу комнату, Алина, – поправил Демьян, и подошел ко мне вплотную. – Мы с тобой будем жить вместе. И спать вместе.

Он посмотрел на меня своими глазами, в которых плескалась самая черная тьма, и я сглотнула. Этот мужчина всегда вызывал во мне страх, томление, любопытство, разумное желание держаться подальше, и постыдный жар внизу живота.

Сейчас эти чувства усилились многократно. Так сильно, что я не выдержала его что-то ищущий во мне взгляд, и опустила глаза.

– О чем ты? Мне не нужна охрана в спальне.

– Она тебе не помешает. Но я не про охрану, Алина, – Демьян опустил свои горячие, тяжелые ладони на мои плечи, и вынудил поднять на него лицо. – Я знаю, что ты забыла последние дни, и кое-что тебе не помешает вспомнить. Или напомнить. Ты теперь моя.

– Твоя? Что это значит? – ахнула я. – Отец отдал тебе меня?

– Это значит, что ты принадлежишь мне. Мы были близки, я трахал тебя, – хрипло произнес мужчина. – И тебе нравилось, ты кончала раз за разом, это было охуенно. И повторится много раз, много тысяч раз.

– Но я же… я же…

Я же девственница! Неужели такое можно забыть? Я уже женщина? Я потеряла невинность с Демьяном? Как это вообще возможно?

Разве не должно было что-то измениться во мне? Я всегда думала, что потеря невинности станет чем-то, что разделит жизнь на «до» и «после». И никакая амнезия не сможет это стереть.

А еще я была уверена, что отец отдаст меня отвратительному Петру Волынову. Я не хотела, чтобы моя невинность досталась головорезу, планировала лишиться девственности с Марком. Он был бы нежен, он бы все сделал правильно. Кровать, лепестки роз, признания. Может, я бы решилась предложить ему бежать со мной!

О Демьяне я думала три года. И все эти три года силой заставляла себя не развивать свои постыдные фантазии. Но мне всегда было волнительно-интересно: а каково это с ним? Наверное, без лепестков роз, без нежных признаний, без романтики. И стоило мне подумать об этом, представить меня и этого мужчину, и жесткий, животный секс, я прикусила губу в смятении.

Наверное, он прочитал на моем лице все сомнения, увидел, как мечется моя душа, и властно привлек к себе.

– Я напомню тебе, каково это – быть со мной, и быть моей.

Глава 4

Его губы смяли мои, горячий язык ворвался в рот. Широкие ладони стиснули талию, и я не поняла даже, больно мне или приятно, это тягучее ощущение в теле после больницы или из-за Демьяна.

Испуганно дернулась, но он сжал меня крепче. Вплотную прижал к себе. Наши языки столкнулись, и меня с ног до головы обдало волной жара.

Во рту горьковатый привкус, он знакомым мне кажется. В воздухе повис этот запах – тяжелый густой, опасный, в напряженной тишине лишь шорох одежды, и стук сердца, барабаном в ушах.

Его руки спустились на ягодицы, сдавили.

Охнула ему в рот, распахнула глаза.

Я не могла такое забыть. Он врет, мы с ним не были, никогда…

– Отпусти меня, что ты делаешь! – выкрикнула и уперлась ладонями в каменную грудь.

Он отклонился, продолжая удерживать меня. Внимательным темным взглядом пробежался по лицу, и я съежилась, ни разу на этого человека не кричала, и теперь испугалась. Молний-вспышек в глазах.

Демьян медленно разжал руки.

Отшатнулась, приложила ладони к горящим щекам.

– Это неправда, – глухо пробормотала и отвернулась, огляделась в пустой прихожей. – Папа бы тебе не позволил. Он меня для Волынова бережет. Ты сам понимаешь.

– Папе мы не сказали, Алина, – Демьян жестко усмехнулся. – Коваль мне запретить не может. Ни он, никто. Ты уже моя, – его сухие горячие пальцы сжались на моем запястье, – пойдем наверх. Ляжешь.

– Я уже не хочу, – неуверенно возразила, когда он потянул меня к лестнице. – Я не знаю, где Лара и что с ней. Мне надо увидеть сестру, Демьян.

– Я подумаю, – он втянул меня на второй этаж.

Огляделась.

Здесь, в холле тоже пусто, лишь большая синяя ваза у стены. И три двери.

Демьян толкнул крайнюю слева, пропустил меня вперед.

Чисто мужская спальня в темных тонах, черные шторы и большая кровать, пара светильников, свисающих с потолка.

Я так и представляла его комнату – минимум мебели и никаких личных вещей, ни брошенной рубашки, ни книги, ни цепочки какой-нибудь, по обе стороны от постели две тумбочки с гладкой черной поверхностью.

И слоя пыли тоже нет, словно в квартире регулярно убираются, хоть и не живут.

– Раздевайся, – его руки легли мне на плечи, стянули куртку. Потянули наверх свитер, и я задрожала, обернулась.

– Демьян.

– Врач сказал делать массаж, Алина, – отрубил он привычным тоном человека, которому подчиняются, без разговоров и споров.

И я молча подняла руки, позволила снять с себя свитер. Он упал к нашим ногам вслед за курткой.

– Это тоже, – Демьян взялся за край футболки и, не давая мне опомниться, задрал ее по груди выше, к шее, и кожу обожгло под его взглядом.

Волосы заискрили, когда он сдернул с меня футболку.

Обняла себя за плечи и прикрыла голую грудь, в больнице бюстгальтера мне не дали, и здесь, наедине с этим мужчиной, полураздетая, я так остро ощутила беспомощность, что послушно шагнула к постели, едва Демьян глазами показал на нее.

Улеглась на живот, подставила голую спину.

Будет ли массаж?

Вряд ли, не станет такой человек, как Демьян, моим лечением заниматься, это просто повод раздеть меня, чтобы я не вырывалась при этом, я все поняла.

И прикрыла глаза, когда обнаженной поясницы коснулась его ладонь.

Матрас слегка прогнулся под его весом, его рука двинулась по спине выше, вдоль позвоночника, до плеча.

– Боишься? – хрипло спросил он. – Расслабься.

Почувствовала вторую ладонь, и движение пальцев, тихо хрустнули позвонки, и внутри в один миг разлилось приятное тепло.

Потерлась щекой о подушку, вдохнула еле уловимый аромат парфюма. Покорно вытянула руки вдоль тела, и каждая клеточка с жадностью потребовала еще.

Услышала его тихий смешок, но отказаться сил не был.

И он продолжил. Гладить и осторожно мять мою кожу, пощипывать, отводить мою руку назад и надавливать, и все мысли в голове спутались в один мягкий клубок.

И навалилась сонная нега.

Потому не сразу сообразила, что Демьян остановился. Приподнял меня, тихонько подтолкнул, перевернул на спину…

Кровать прогнулась с обеих сторон от меня, а потом мужская ладонь накрыла грудь, чуть сжала.

Ресницы дрогнули, приоткрыла глаза. И тут же встретила его неотрывный взгляд.

– Демьян…

– Тш-ш, – шепнул он. Ущипнул сосок, потянул. – Тут тоже нужен массаж.

– Не надо, – простонала, и под ним выгнулась, навстречу ему, машинально, словно в памяти моей провал, а тело не забыло, отозвалось, рванулось к нему.

Посмотрела в красивое мужское лицо и закусила губу. Демьян нависал надо мной и смотрел в ответ, и не останавливался, пощипывал сосок, и грудь потяжелела, набухла, и внизу живота усилилось покалывание.

Сжала ноги.

Там…мокро, ощутила, как трусики прилипают к складкам, и сразу, против воли, не сознавая, что делаю, автоматически развела бедра.

Демьян уловил это движение, опустил глаза. На одной руке приподнялся.

Соски затвердели, тот, который он пощипывал, заныл без ласки. Пальцы Демьяна коснулись другой груди, быстро, неуловимо, подразнив только, и сразу спустились к поясу моих джинсов, щелкнули пуговкой.

Его ладонь скользнула под пояс, под белье, и я затряслась.

– Убери, не смей, – в испуге перехватила его руку, до боли сощурилась, когда он голову вскинул, но не смогла достать из памяти ничего. Только черную воду. Врач сказал, что это бывает, на фоне стресса и травмы, и все наладится, и я все вспомню.

Но сейчас-то мне что делать.

– Я два дня ждал, пока смогу забрать тебя из больницы, принцесса, – одной рукой он ухватил оба моих запястья, завел их мне за голову. – И я очень за это время проголодался. Подчинись мне. Сама. Я не хочу заставлять.

Глава 5

Подчинись мне.

В голове набатом бьет низкий, чуть хрипловатый от желания мужской голос.

Подчинись мне.

И я подчиняюсь. Перестаю сопротивляться, тону в этой темноте, из которой не выбраться. Может, мне будет хорошо. Может, будет плохо. Меня никто и никогда не спрашивал, чего я хочу на самом деле. Приучали подчиняться, так к чему это сопротивление?

Тем более, когда мне так остро, так страшно, и так болезненно-приятно.

– Алина, – довольно вздохнул Демьян, и отпустил мои руки, – обещаю, тебе будет хорошо. Ты не пожалеешь.

Он провел ладонью по моей груди – не торопясь, наслаждаясь каждым собственническим движением. Я невольно потянулась за его пальцами, изогнулась, продлевая ласку.

Я не помню того, как стала женщиной, но сейчас я начинаю понимать, что Демьян не лгал мне. Тело откликается на этого мужчину, я почему-то точно знаю, что мне будет восхитительно.

Демьян окинул меня пьяным, голодным взглядом. Он не станет больше ждать, сейчас сорвется.

Но вдруг громко завибрировал мобильный.

– Бл*ть! – рыкнул Демьян, посмотрел на дисплей, и нахмурился. – Алин, я сейчас. Пять, десять минут. Отдыхай.

Мужчина поднялся, а я не знала, радоваться мне короткой передышке, или кричать, чтобы вернулся. Облегчение и разочарование боролись во мне, когда Демьян скрылся в душе, и я успела услышать:

– Слушаю.

А затем раздался шум воды, который и отрезвил меня.

Значит, разговор секретный. Но этот разговор закончится, Демьян вернется, и… и я знаю, что будет.

– Нет, так нельзя, – пробормотала я, и встала с кровати.

Заметалась в нерешительности – что делать?!

Я должна хоть что-то сделать, не могу я сидеть здесь, и позволять делать с собой все, что захочет этот мужчина. Я должна хоть что-то предпринять.

Лара! Мне нужно найти сестру, поговорить с ней, правду узнать!

Я тихо выскользнула из спальни, и побежала к выходу. Казалось, что вот-вот Демьян выйдет из душа, и кинется за мной. Быстро накинула верхнюю одежду, обулась, схватила портмоне Демьяна, которое он оставил в своем пальто, и выбежала сначала на лестничную площадку, а затем и из дома.

– Мне нужно такси, – пробормотала я, выбегая на дорогу.

Вот только вызвать его без телефона невозможно. И я, скользя на льду, подбежала к остановившейся серебристой Камри, из которой вышел какой-то парень.

– Можете меня подбросить? – я нагло села в салон, и обратилась к водителю: – Я заплачу.

– Я не таксист!

– Пожалуйста! – чуть не заплакала я. – Умоляю, мне очень нужно! Я… у меня есть деньги. Выручите меня!

– А ну вон отсюда, – прорычал водитель, развернулся, вгляделся в мое лицо, и немного охолонул. Уж не знаю, что он увидел в моих глазах, но проворчал: – Ладно, адрес говори.

Адрес чего? Только сейчас поняла, что ехать некуда. Дом сгорел, но… салон! Да, пусть папу я там не найду, но, возможно, мне скажут, где Лара.

Я пробормотала адрес «Соблазна», и машина тронулась. Интересно, Демьян уже знает, что я сбежала?

– Не сбежала, а ушла, – поправила я саму себя. – Имею право.

Но несмотря на это, я все равно оборачивалась, высматривая подозрительные машины. Хотя откуда бы Демьяну знать, куда я направлюсь, и в какой я машине.

– Хм, тебе точно сюда? – мужчина притормозил неподалеку от салона, и в голосе его зазвучала неприязнь.

– Да, у меня сестра здесь работает. Сколько с меня? – я зажала в ладони портмоне Демьяна, но водитель лишь рукой махнул, чтобы я побыстрее вышла, и я открыла дверь, и через пару секунд выскользнула из машины.

У «Соблазна» пусто, только у магазина на углу стоят какие-то мужчины, но это привычная картина. Я подошла к двери салона, дернула… и ничего.

Закрыто.

Я вспоминала слова полицейских о том, что папа исчез, что его ищут, но продолжала дергать за ручку двери, будто она поддастся, я войду внутрь, и увижу сестру.

– Что же делать? – всхлипнула я.

– Открыть? – пророкотал над ухом грубый мужской голос. Я дернулась, хотела обернуться, но мужчина одной лапищей обхватил меня, прижал к двери, и я с ужасом ждала, что он со мной сделает.

Изнасилует?

Но нет, он достал ключ, и открыл дверь салона. А затем втолкнул меня внутрь.

– Кто вы? Что…

– Тихо, – шикнул этот рыжеволосый великан, лицо которого рябит от шрамов.

Следом вошли еще двое мужчин, и я попятилась спиной по коридору. Боже мой, зачем я вообще сюда явилась?!

– Она приехала. Да, у нас. Одна, – коротко говорил рыжеволосый, общаясь с кем-то по телефону, пока его подельник удерживал меня.

Заметил, что я хотела запереться в одной из кабинок.

– Что вам нужно? – просипела я испуганно.

– Нам ничего. А Волынову нужны деньги, – хмыкнул бандит. – Он сейчас приедет, а пока… может, развлечемся?

– Волынов не давал таких указаний, – с сомнением пробормотал рыжеволосый, поглядывая на меня.

– Но не запрещал. Давай, время есть. Просто поиграем, – бандит почти нежно провел по моим волосам ладонью, и меня затошнило.

– Отпусти! – забилась я в его руках. – Не смей трогать меня!

– Заткнись, сучка, – встряхнул меня мужик, но паника захлестнула еще сильнее.

Может, стоило вести себя сдержаннее, но я поняла – не смогу я позволить этим мужчинам прикоснуться ко мне. Живой не дамся!

– Оставь ее, – рыкнул рыжеволосый тому, который тряс меня, как тряпичную куклу. – Если Волынов разрешит, тогда и поиграем с ней. Не раньше.

Входная дверь резко распахнулась, впуская солнечный свет.

На пороге стоял Демьян, и в каждой ладони держал пистолет, которые тут же наставил на бандитов. Судя по выражению его лица, последние слова он слышал.

И я не ошиблась.

– Вряд ли вы с ней поиграете, – выплюнул он. – А вот я не против поиграть. – Демьян сузил глаза, и выкрикнул мне: – Алина, быстро, ложись!

Я упала на грязный, истоптанный пол, запах пороха заполнил легкие, а затем раздались выстрелы.

Глава 6

Крепко зажмурилась, заткнула ладонями уши и свернулась клубком на полу. Кто-то запнулся об меня, больно двинул ботинком в бок и упал.

Лежала и мысленно считала до десяти.

Пять выстрелов или шесть, а потом все смолкло, повисла оглушающая тишина.

Казалось, она длится бесконечно, и вокруг меня нет больше людей, я одна, и Демьяна нет тоже. В мыслях ярко вспыхнула картинка, как он лежит на полу бледный, с закрытыми глазами, и от страха я зажмурилась еще крепче.

Этот мужчина дьявол, но сейчас я Бога за него молила, чтобы ничего не случилось с ним.

– Алина, вставай, – паузу разрезал его хриплый голос, и я тут же дернулась, уперлась ладонями в пол.

Привстала и подняла голову.

Рыжий великан и два его мерзких дружка – они все валялись, по грязному полу расползались багровые лужи.

Вскочила и повернулась на Демьяна.

Он выронил пистолет, и тот с грохотом бухнулся ему под ноги. Демьян поморщился, зажал одну руку другой.

– Ты ранен? – неловко шагнула к нему. И увидела, как его пальцы окрашиваются красным. Вздрогнула. – Демьян, что…как…надо в больницу.

– Без тебя разберусь, – он окинул меня цепким взглядом. – Не задели?

– Нет, нет, – подошла ближе и тронула его за рукав. – Прости, я не знала, что они, – оглянуться не решилась, – я только хотела с сестрой увидеться, Демьян.

– Увиделась? – он посторонился, освобождая мне дорогу. – Выходи, – измазанными в крови пальцами нырнул в карман и достал телефон.

Вышла на улицу и услышала, как он у меня за спиной лязгает замками и запирает дверь, и говорит в трубку.

– Костя? Да. Жду у "Соблазна", там, где офис. Ребят возьми, прибрать тут надо.

Прибрать.

Передернулась всем телом и закуталась в куртку, на пронизывающем ветру съежилась, сморгнула пелену в глазах.

Я просто хотела найти сестру.

А эти парни, если бы они не полезли ко мне с грязными намерениями – ведь Демьян их не тронул бы.

Нельзя думать об этом.

– Поедем в больницу, – дождалась, пока Демьян закончит разговор и повернулась к нему. Здесь, при свете дня даже на черной куртке отчетливо было видно мокрое пятно на рукаве. Кровь.

– В машину садись, – он нажал кнопку, и его джип приветливо мигнул.

Демьян уселся за руль.

Забралась на сиденье и хлопнула дверью.

Отъехать от салона мы не успели. Проезд перегородил черный седан, водитель выпустил струйку дыма в приоткрытое окно и швырнул бычок в снег.

Знакомая машина и знакомый мужчина, что вальяжно выбрался из салона и посмотрел прямо на нас.

Петр Волынов.

Папин друг и партнер, которому меня обещали в жены.

Петр неторопливо двинулся в нашу сторону, остановился возле двери Демьяна. И стекло, вжикнув, поехало вниз.

– Хорошая погода, – отстраненно заметил Петр и щербато улыбнулся. – Подопечную выгуливаешь? – он посмотрел на меня.

Отвела глаза.

– Чего тебе? – нелюбезно бросил Демьян.

– Ребята мои где?

– Ребят больше нет.

Они помолчали.

– Демьян, ты же знаешь, – Петр поддернул рукав пальто, покрутил ремешок часов, – я человек добрый. До поры до времени. Ребят нет, так, может, деньги есть?

– С деньгами к Ковалю.

– Смотри какая штука, – он усмехнулся. – Коваля тоже нет.

– Чего ты от меня—то хочешь, Петр? – Демьян, в отличие от Волынова, показательной вежливостью не утруждался, он крепче зажал руку и кивнул на дорогу, – машину убери, мне проехать надо.

– Но вопрос-то мы так и не решили, – Волынов пожал плечами. Снова посмотрел на меня. – Алина, рассуди нас, кто прав? Отец твой слился, мне нужны мои деньги, а Демьян мирно решать проблемы не хочет. Людей моих убивает. Это разве по справедливости?

– Люди твои чужое тронули, – Демьян бросил взгляд в зеркало, на кирпичную стену. Повторил. – Петр, убери машину. Или я по твоему водителю проеду.

Волынов оглянулся на свой седан.

– Я не по-русски объясняю, наверное, – протянул он. – Демьян. Мне нужны деньги. Или Коваль. А лучше и то, и другое.

– Как только Руслан вернется – ты первый об этом узнаешь.

– А он вернется? – Волынов сощурился.

– Проехать дай.

– Демьян, даю времени до завтрашнего вечера, – Волынов посмотрел на часы. – До семи. Надеюсь на ваше с Русланом благоразумие. И чтобы без шуток, ты меня знаешь.

– Я знаю.

Не прощаясь, он двинулся к машине. Седан развернулся и выехал на дорогу, Демьян порулил следом за ним.

Поморщился.

Остановился.

Украдкой поглядела на его руку и, не раздумывая, открыла дверь.

– Я сяду за руль, – выскочила из джипа, обежала его и остановилась у двери Демьяна.

– Я сам. Сядь обратно.

– Демьян, я умею водить. Пожалуйста. Только до больницы.

Он откинулся в кресле. На его лбу выступила испарина, черные глаза будто ввалились, ему плохо, и нет времени с ним спорить.

Осторожно потянула его за рукав.

– Я тогда к тебе на колени сяду, – пригрозила, и он улыбнулся вдруг, и я замерла, от его губ взгляд оторвать невозможно.

Какой же он все-таки красивый.

Он молча ступил на улицу. Прижал одну руку к груди. Кровь так и не остановилась, на белый снег упали пара красных капель.

Села за руль.

По-хозяйски включила радио.

– А папа когда вернется? – робко спросила.

Он не ответил.

Ему хуже, кажется.

А виновата я.

За всю дорогу Демьян ни слова не сказал, шуршал курткой, стянул ее, платком перетянул руку у локтя, а потом откинул голову и прикрыл глаза.

Пошарилась в бардачке в надежде на обезболивающее и добавила скорость. До больницы долетела минут за пятнадцать, притормозила у корпуса и повернулась к Демьяну.

– Мне с тобой пойти?

– Думаешь, я тебя теперь одну оставлю? – он усмехнулся, первым вышел из машины.

– Я не…

– Алина, – кратко сказал он.

И я выскользнула следом.

Глава 7

Демьян невыносим!

– Кровь остановите, зашейте, и хватит! – приказал он.

– Но…

– Я уже сказал, – недовольно нахмурился мужчина. – Никаких капельниц и снотворного!

Мы с доктором переглянулись, и я прошептала:

– Простите.

– Я привык. Пациенты думают, что знают лучше, как их лечить. Подумаешь, медицинский, интернатура и ординатура. Подумаешь, много лет практики, – ворчал врач, но спорить с Демьяном прекратил.

С некоторыми людьми лучше не пререкаться.

А я начала лучше узнавать этого мужчину. Демьян всегда был для меня загадкой, сейчас же я начала находить ответы на некоторые свои вопросы, наблюдая за ним.

Демьян не терпит, когда с ним спорят. Для него есть только его точка зрения, и неправильная. Он эгоистичен, но в то же время наплевательски относится к себе.

Или считает, что он бессмертен.

– Так, все, – Демьян поднялся, отстранился от врача, и начал застегивать рубашку.

От боли не морщился, но побледнел – кровь от лица отхлынула.

– Дай я, – вздохнула, подошла к нему, и начала застегивать пуговицу за пуговицей. – Рукой поменьше шевели. И… что-то не так?

– Все так, – еле заметно усмехнулся Демьян. – Просто непривычно.

– Что именно?

Разумеется, Демьян не ответил. Если он не хочет говорить, то он молчит.

– Лучше бы ночь в больнице провести, – покачал врач головой. – Может подняться жар, много крови потеряли. Рана может открыться, нужен присмотр.

Демьян и это проигнорировал, и врач с возмущением уставился на меня:

– Ну вы хоть ему скажите!

Хм, сейчас я понимаю Демьяна. Мне тоже нечего сказать врачу. Демьян не послушает меня, а уговаривать – только воздух сотрясать.

– Домой, – скомандовал он.

– Вот жаропонижающие, если поднимется температура – в рецепте все есть, – доктор вручил мне коробочку с таблетками, и я кивнула.

– Спасибо, всего доброго, – попрощалась я с врачом, Демьян кивнул ему, и положил в карман халата пару купюр.

За руль Демьян сел сам. Но хоть ехал медленно, не гнал машину.

– Нельзя так с людьми, – все же сказала я.

– А как можно, Алина? Научи!

– Иногда нужно прислушиваться к другим. И не отвечать на заботу деньгами.

– А ты много к кому прислушиваешься сама-то? – он окинул меня темным взглядом. – Я не могу позволить себе торчать в больнице, вот и все. Объяснять свои поступки я не вижу смысла.

Я вздохнула, и замолчала, смирившись.

– От этой царапины я не умру.

– Угу, тебя только колом в сердце можно убить, – проворчала я, раздражаясь из-за мужской твердолобости.

– Или пулей в лоб.

Ничего себе царапина! Итак весь в синяках, еле отошел от падения в реку. Демьяну побольше моего досталось. Сейчас вот ранен, но продолжает считать всех вокруг дураками.

Отец такой же. Может, все мужчины одинаковые в этом.

Но отцу я перечить не решалась. Знала, что наказание будет жестоким.

– Не думай, что тебе твой побег сойдет с рук, – мы с Демьяном вошли в квартиру, он разулся сам, отстранив меня. – Ты подставилась сама, и меня подставила. Если я говорю что-то, надо слушать, Алина.

– Я хотела к сестре, – упрямо произнесла я. – Поняла уже, что сглупила, но тяжело сидеть в неведении.

– Ты всю жизнь так жила, – Демьян будто выдохся, опустился на диван, и я подложила под его голову подушку. – Про наказание я запомнил.

– Я не ребенок, чтобы меня учить, – прошептала я, но Демьян уже спал.

Я поужинала, полистала каналы, проверила Демьяна – спит. Осторожно приложила ладонь к его лбу.

Вроде, все в порядке.

Осмотрела огромную квартиру, оказавшуюся еще скучнее, чем наш дом. Отец не мешал нам с сестрой украшать свои комнаты, приобретать мелочи для дома, те же магнитики на холодильник – ерунда, но хоть какая-то жизнь.

Здесь не было ничего. Даже мебель не в каждой комнате. Пустая, обезличенная квартира.

А еще мне дико скучно. Привыкла я, что всегда занята – учебой, работой, с Ларисой возилась. А сейчас ничего этого нет, и я осталась наедине с собой.

– Демьян, вставай. Иди в кровать, – я потормошила его за здоровое плечо, но мужчина лишь на секунду открыл глаза, и снова отключился.

На лбу испарина, как и над верхней губой. Глаза запали еще сильнее.

– Демьян, – я потрогала его лоб, и испугалась – у него жар!

Еще час назад все было более-менее в порядке, а сейчас… что же делать?!

Я побежала на кухню, где оставила жаропонижающие, налила стакан воды, и вернулась к Демьяну.

– Демьян, – позвала я его, и села на диван. – Демьян! Проснись хоть на минуту!

Боже, а если он умрет?!

– Я вызываю скорую, – всхлипнула я, и мужчина открыл глаза.

– Никакой скорой. Нельзя светить квартиру, – хрипло произнес он.

– Выпей таблетку, – я приподняла его голову, и поднесла таблетку к губам.

Демьян послушно приоткрыл рот, обхватил таблетку губами, и я тут же поднесла к его губам стакан воды.

– Вот, запей.

Он сделал пару тяжелых глотков, и устало закрыл глаза.

А я поняла, что не смогу уйти в спальню.

И плюну на приказ Демьяна. Если ему не станет лучше, то скорую я вызову!

Через двадцать минут я снова потянулась к мужчине, лоб по-прежнему горячий. Склонилась над ним, одолеваемая нешуточной тревогой. Ему плохо, и мне плохо. И это странно. Неправильно так зависеть от другого человека, противоестественно.

– Что же мне делать? – прошептала я, не убирая руку с его лба.

Демьян открыл помутневшие глаза, с трудом сосредоточил на мне взгляд, и прошептал:

– Мама? Ты жива? Я… я же видел, как тебя убили. Тебя и папу. На моих глазах. Я все видел. Почему ты здесь?

О Боже мой!

Убили родителей на его глазах!

– Я всегда рядом, – сдавленно произнесла я, легла на край дивана, и обняла мужчину, стараясь не тревожить рану. – И я не уйду.

Глава 8

За окном темно.

От Демьяна жар идет, как от печки, стильные плоские часы на стене навязчиво тикают, лежу и боюсь шевельнуться.

Уснул, кажется.

Потрогала его лоб.

Горячий, кипяток просто.

Осторожно сняла с себя тяжелую руку, он обнимал во сне, прижимал к себе.

По кожаному скрипучему дивану соскользнула на пол.

И он тут же проснулся, крепко схватил за талию, и я снова рухнула к нему на диван.

– Постой, – шепнула, повернулась и перегнулась через него. Потрогала бинт. Повязка намокла, либо кровь пошла, либо он так вспотел. – Демьян, нужно вызвать скорую.

– Нет, – выдохнул он, не открывая глаз. – Не надо.

– У тебя жар.

– Дай…таблетку.

Каждое слово ему с трудом дается, цветом лица он со стеной сравнялся. В груди что-то кольнуло, страх или жалость сама пока не разобрала.

– Дам таблетку, сейчас дам, – выпуталась из его объятий и на цыпочках прокралась по теплому полу на кухню, где оставила баночку с таблетками. Взяла сразу две капсулы и налила воды из чайника в высокий стакан.

Постояла, посмотрела в темный квадрат окна.

Когда на улице день – не так страшно, но на часах глубокая ночь, до утра, кажется, жить еще бесконечно долго, а Демьян слабеет.

Пока он в сон не провалился – звал маму, словно маленький, и мне так дико было видеть этого сурового мужчину беспомощным.

Родителей убили.

Это по-настоящему или у него бред? Я о его семье ничего не знаю, а он и не скажет.

Подхватила сотовый телефон со стола.

Экран вспыхнул, его свет отразился в стекле.

Ему звонили и не раз, я ковыряться в сотовом Демьяна не решилась, и просто отнесла на кухню, чтобы под ухом не жужжал.

И вот…

Надо вызывать скорую.

– Алина, – глухо позвал он из комнаты, и я бросила телефон.

Со стаканом побежала на его голос, перед диваном опустилась на колени и протолкнула таблетки в сухие губы. Придержала голову, дала попить.

– Врач ведь сказал, что хотя бы на ночь нужно остаться в больнице, – поставила стакан на пол рядом с собой. – Демьян, так нельзя. Таблетки мы пьем, а жар, – потрогала его лоб. – Горячо.

– Мы пьем? – он хрипло усмехнулся.

– Ты пьешь, – поправилась.

Мысленно поразилась, как прозвучало это "мы", легко и естественно, словно "мы", правда, есть. И я уже верю ему, между нами было нечто, хоть в памяти только холодная темная вода, и лед, который наша машина вспорола.

– До утра далеко, – оглянулась на часы. – А тебе только хуже становится. Ладно. Спи. Я тут посижу.

Сказала и затаилась.

Сидела в тишине и прислушивалась к его тяжелому дыханию, вместе с часами считала секунды и смотрела в бледное лицо.

Если убили его родителей – понятно, почему он такой. Жесткий и нелюдимый, не знает жалости. У меня есть Лара, есть мама, пусть она и далеко, есть отец.

А у Демьяна никого.

И позаботиться о нем некому, кроме меня.

Тихонько поднялась, дошла до двери. Оглянулась – спит.

Прокралась на кухню и схватила со стола телефон. Куча пропущенных вызовов, тонна сообщений. Телефон в очередной раз завибрировал прямо в руке, и я сбросила.

Набрала короткий номер.

И прижала трубку к уху.

– Скорая? – тихо спросила, когда гудки оборвались, и на том конце раздался усталый женский голос. – У мужчины жар, таблетки не помогают, и…

Осеклась, не зная, как объяснить.

В него же стреляли, такое не говорят по телефону, только с глазу на глаз, и при этом желательно приятно хрустящую бумажку сунуть в карман белого врачебного халата.

– Пусть приедет машина, – решилась, – ему очень плохо. Адрес…

Позади скрипнул пол, и сотовый грубо выхватили у меня из рук. Он полетел в стену, грохнул об нее, послышался треск, и разбитый телефон упал возле балкона. Почувствовала твердую хватку на локте и вскрикнула. Демьян резко развернул меня к себе и вжал поясницей в угол столешницы.

– Демьян.

Натолкнулась на его взгляд, темные глаза в полумраке блестят лихорадочно, на лбу испарина и волосы взъерошены, даже одной рукой он удерживает меня так крепко, что я дернуться не могу.

– Я сказал, чтобы ты не звонила? – он навалился на меня, вплотную.

– Да.

– А ты что сделала?

– Послушай.

Он сжал мой подбородок, и я невольно приоткрыла губы. Его лихорадка и мне передалась, ощутила, что меня мелко колотит, вспотевшими пальцами вцепилась в столешницу.

Сглотнула.

Его взгляд опустился на мои губы.

И мои оба замерли, провалились куда-то, наше дыхание смешалось, и воздух накалился, заискрил. Горячая ладонь сместилась ниже, на шею, еще ниже, сжала грудь под тонкой тканью футболки.

– Демьян…

Он задрал футболку, скользнул на голую кожу и хрипло ругнулся, шумно втянул носом воздух и развернул меня.

Упала грудью на стол, его пальцы щелкнули пуговицей на джинсах.

– Демьян, нет! – опомнилась от этого звука, дернулась, но он навалился сверху, запустил руку в мои волосы, и по телу дрожь пронеслась какой-то смертельной, сумасшедшей волной, я этого мужчину хочу, даже сейчас, я безумна.

Из последних сил вывернулась, оттолкнула его. Он покачнулся и оперся ладонью на столешницу.

– Что же ты делаешь! – выкрикнула и поднырнула под его рукой. – Зачем ты встал, – упрекнула, под тяжестью мужского тела согнулась и вместе с ним поплелась обратно в комнату. – Не хочешь – не будет скорой. Но давай…давай врача вызовем. Вашего. У вас же с папой есть свой доктор. Я ему позвоню.

Он бухнулся на диван, задел повязку на руке и слабо, сдавленно выдохнул.

– Холодно, – шепнул.

– Сейчас, я сейчас, – заметалась по комнате, брякнула дверцей шкафа. Вытащила плед и накрыла его, подоткнула края, как мне в детстве делала мама. – Не вставай, пожалуйста, только лежи, – взмолилась и побежала за телефоном.

На кухне рухнула на колени.

Пока он здесь стоял и хватал меня – казалось, что силы вернулись к нему, такого, как он, не сломит ничего, он просто не человек, еще бы чуть-чуть – и мы занялись сексом.

Тряхнула волосами, нащупала телефон на полу. Провела пальцем по разбитому, в трещинах, экрану и сняла блокировку.

Нам обязательно нужен врач.

Потому, что мне не плевать.

Я хочу, чтобы он жил.

А все остальное потом.

Глава 9

– Жить будешь, – сказал врач, которого папа коновалом прозвал, Демьяну. – В ближайшее время будешь жить хреново, и этому я рад. Заслужил, Демьян.

– Таблеток дай посильнее, чтобы я больше не вырубался из-за этой царапины.

– Не из-за царапины, а из-за воспаления. А могло начаться заражение! Учишь вас, учишь, но нет, я все как рыба об лед бьюсь.

Я следила за тем, как врач поучает Демьяна, и тихо посмеивалась. Врач этот, как бы выразиться, хардкорный. Анестезия лишь в крайних случаях, все по старинке. Но лечит он хорошо. И папа, который терпеть не может больницы, доверял только этому врачу как раз за его зачастую живодерские методы.

Настоящий мужик должен терпеть.

А еще, я точно знаю, что нравоучения от кого-то другого Демьян либо пропустил мимо ушей, либо послал бы этого человека. А врача терпит.

Также как папа. Помню, два года назад я сидела на кухне, и наблюдала как у него пулю из ноги вытаскивают, и доктор также журил отца за то, что тот себя не бережет. На меня отец тогда орал, что под ногами мешаюсь, а на врача нет. Ему многое позволено.

– Ладно, завтра еще заеду. Хорошо что вчера вызвали, хоть у Руслановской дочки есть мозги! А то окочурился бы. На сегодня мой долг выполнен, завтра ждите.

– Давай, – махнул Демьян рукой, я проводила медика, и мы остались одни.

Вчера я распереживалась так, что у самой чуть приступ не случился. Врач довольно быстро привел Демьяна в чувства, но ухаживать за мужчиной мне пришлось почти всю ночь. А затем почти силой заставлять лежать в кровати, ведь сегодня Демьян вообразил, что полностью здоров.

– Наконец-то ушел! Ненавижу врачей, – поморщился он, когда я вернулась в комнату. – Иногда мне кажется, что им нравится людей мучить.

– Может, и нравится. Должна же быть хоть какая-то компенсация за такую вредную работу, – я с укором взглянула на мужчину. – И за упрямых пациентов.

– А ты осмелела! – присвистнул он. – Мне нравится, а то ходила как призрак все время. Есть у меня догадка, почему ты ожила.

– Сейчас ты скажешь, что это благодаря тебе? – приподняла я бровь, в который раз поражаясь самонадеянности мужчины.

– Может быть. Но в основном благодаря тому, что Руслана нет рядом, – серьезно ответил Демьян.

И он прав. Отца я люблю и боюсь, и сама не знаю, какое чувство сильнее. А может, это одно большое чувство, неразделимое, смесь любви и страха, такое ведь тоже бывает.

– Я хочу знать про отца и про Ларису. Хочу увидеться с ними. Да хотя бы просто поговорить!

– Нет.

– Просто нет?

– Просто нет, – подтвердил Демьян, и я даже пожалела, что ему уже не так уж плохо.

– Тогда… может, расскажешь про свою семью, раз мы не можем говорить про мою? – спросила я, и вопрос этот не из любопытства.

Я уже примерно знаю, что произошло. Вряд ли это был бред, это были воспоминания Демьяна, его память вызванная болезнью. Значит, эти воспоминания до сих пор сжирают его, мучают. А мне нужно знать человека, с которым я оказалась рядом.

Нужно постараться помочь ему хоть чем-то. Пусть даже банальным разговором.

– Зачем? – насторожился мужчина. – Я что-то говорил ночью?

– Говорил, – не стала я врать, и он горько усмехнулся.

– Раз ты спрашиваешь, значит, основное я тебе выболтал. Убили их, Алина, вот и вся история. Я оказался в детском доме, не было родственников, готовых меня забрать. Потом армия, горячие точки.

– Горячие точки? Война? – я слышала об этом, папа как-то обмолвился, но не задавалась вопросом, зачем это нужно в мирное время.

– Война – это деньги, Алина. Все просто. За войну хорошо платят.

– И тебе не надоело? Зачем ты с отцом работаешь? – я силюсь понять этот странный мужской мир. – Убийство родителей, детский дом, горячие точки… неужели мало было? Не хотелось нормальной, спокойной жизни? Ты ведь сказал, что по контракту много заработал, так зачем тебе работа с папой?

– Тоже деньги. И власть, – Демьян внимательно посмотрел на меня. – Алина, ты до ужаса наивна. И вопросы задаешь такие же. Все на поверхности лежит почти всегда. Обычно ответ самый простой и банальный. Все, что нужно людям – власть и деньги.

– И только?

– И секс, – усмехнулся мужчина. – Чаще всего его можно купить за деньги, или получить из-за власти. Как и любовь.

– Всегда?

– Почти. Почти всегда, – повторил он. – Еще вопросы?

Я вздохнула. Сестра и папа для меня пока недоступны, но я должна поговорить еще с одним человеком.

С Марком. Он заслуживает знать, что я в порядке, и выслушать объяснения. Я говорила ему, что может случиться такое, что отец отдаст меня кому-то из своих людей, и вот, этот момент настал.

– Можно мне позвонить одному человеку? – я решила быть честной. – У меня есть… то есть, был парень, Марк, и я должна…

– Тоже нет, – перебил Демьян. – Этот вопрос решен. А задавать вопросы ты не умеешь!

– Пойду сделаю чай, – резко бросила я, и вышла из комнаты.

Время шло медленно, хотя вчера оно летело. Я не спала почти двое суток, и впала в странное состояние, когда спать хочется, но стоит закрыть глаза – вспоминается перестрелка, ранение Демьяна, разговор с Волыновым.

Из-за этого я не то, что спать не могу, я одна не в состоянии остаться.

Потому я вернулась к Демьяну. На часах уже восемь вечера, за окном темно, ночь почти.

– Может, фильм посмотрим? – предложила я, когда поднесла ему таблетку, и автоматически потрогала лоб, оказавшийся нормальной температуры, а не как вчера.

– Выбирай на свой вкус, – согласился Демьян, и кивнул на ноутбук.

Я уже хотела открыть Нетфликс, но в этот момент раздался телефонный звонок. Демьян сел на кровати, взглянул на дисплей, и хотел уже снова пойти разговаривать в ванную, но я перегородила ему дорогу из-за недоброго предчувствия.

– Алина! – прорычал Демьян, принял вызов, и коротко ответил: – Да.

Динамик не на громкой связи, но голос у собеседника Демьяна громкий. А слух у меня хороший.

– Свою игру ведешь? За лоха меня держишь? – рычал Волынов в трубку. – Людей моих порешил, ни Коваля, ни бабло я не получил.

– Разбирайся с Ковалем сам.

– Уже начал, – я даже с расстояния трех шагов слышала в голосе Волынова довольство. – Коваль у меня. Только не Руслан, а Лариса Коваль. Знаю, срать ты хотел на эту бабу, но твоей бабе на сестру не плевать. Как и ее отцу. Теперь разговор будет коротким и серьезным – мне нужна информация, где Руслан. И мне нужны мои деньги. Иначе девке конец!

– Срок? – коротко спросил Демьян.

– Сутки. Время пошло.

Глава 10

ДЕМЬЯН

– Я чувствовала, что с Ларой беда, – Алина размазала слезы по щекам и отошла к окну, распахнула створку, легла животом на подоконник и высунулась на улицу.

– Заболеешь, – предупредил и туже замотал бинт на руке, потрогал повязку. Во всем теле неприятная слабость, мышцы словно из ваты. Поморщился и встал с дивана. – Алина, закрой окно.

– Они ее убьют! – выкрикнула она на улицу, в темноту вечера и обернулась. – Почему папа не едет? Почему он позволил? Отдайте им эти чертовы деньги!

– Тихо, – подошел ближе, сдвинул ее в сторону и прикрыл створку. Холодный ветер разогнал спертый воздух, дышать стало полегче, но в голове по-прежнему каша, и последнее, что волнует меня сейчас – дура Лариса.

– Ты понимаешь, что это моя сестра, Демьян? – Алина встала на носочки, заглянула мне в глаза.

– Нет, – и это правда, я не понимаю, у меня родственников нет, и давно, и единственный человек из всего этого гребаного мира, к которому я что-то чувствую стоит передо мной. Бледная, заплаканная, кончик носа покраснел от слез или холода.

– Сделай что-нибудь. Я тебя прошу, – ее голос тихий, на грани слышимости, но я услышал.

Вот только мне плевать на ее сестру, и что будет с этой клофелинщицей, у Алины есть я, неужели меня недостаточно?

Мысли путаются, невнятно бубнит телевизор, простреленная рука ноет, и от обезболивающих у меня какая-то тупая апатия.

– Ты должен поехать на эту встречу, – потребовала она и приблизилась.

– Должен? – усмехнулся. – Я ничего никому не должен, Алина. Вопрос закрыт, всё.

– А папе ты не должен? – она вскинулась, глаза заблестели, – что тебе папа скажет? Ты ему подчиняешься, ты обязан, Лариса носит фамилию Коваль, ты за нее головой отвечаешь! – ее голос с каждым словом повышался, к потолку взлетал, Алина замахнулась.

На автомате перехватил ее руку и сжал, толкнул к стене.

– Успокойся, – навалился на нее.

Она дернулась, попыталась вырваться, замахнулась другой рукой, и я сжал второе запястье, и скрипнул зубами, когда боль прострелила плечо.

– Алина.

– Ненавижу тебя, – выплюнула.

– Я знаю.

Языком толкнулся в ее сжатые губы, прикусил, когда она дернулась. Она приоткрыла рот, и я вжался в нее. Здоровой рукой сгреб волосы, поцеловал глубже, ответа без слов требовал, и получил его.

Она набросилась, прижалась вплотную, кусаться начала. Ослабил хватку, она обняла меня за шею, это поцелуй взахлеб, от ее дрожи я сам, как под напряжением.

Часы тикали, она с каждой секундой впивалась сильнее, словно сердце зажала мне и держала, не отпускала, три года назад она в мои мысли влезла, и я ее никак прогнать не могу.

Оторвался от нее.

Посмотрел на красные опухшие губы, провел пальцем.

Поднял глаза выше.

Ее грудь вздымается от тяжелого дыхания, моя тоже. Стоим и смотрим друг на друга, в ее взгляде ненависть, она не врет, те крупицы тепла, что я видел два дня, пока она бегала вокруг меня и за мою жизнь боялась – они вспыхнули и погасли.

Остались желание и злость.

И этого много в ней, но мне нужно другое.

Любовь я хотел заслужить в детстве, в детдоме, когда еще не понимал, что никому не нужен. С тех пор на х*ю вертел все эти чувства.

И вот снова. Захотел того, что мне недоступно. Слабость – это не простреленная рука, это вот оно, то, что я делаю сейчас.

– Хорошо, – хрипло сказал и отошел. Взял телефон со стола, всмотрелся в разбитый экран и набрал по памяти номер. – Петр? – усмехнулся, когда он ответил после первого же гудка, ждал. – Надо встретиться, пришлю адрес. Ларису не трогай, будет тебе Коваль.

Сбросил вызов.

– Демьян, – Алина торопливо приблизилась.

Отстранил ее и набрал другой номер, назвал помощнику адрес и сунул телефон в карман.

– Зачем ты столько людей собираешь? – Алина прошла за мной в коридор. – Ты куда? Сам тоже поедешь? Тебе же нельзя.

– Почему? – наклонился, одной рукой пододвинул ботинки.

– Ты болеешь, – в ее голосе скользнуло волнение, она села на корточки и схватила ботинок, – давай, я помогу.

– Я сам.

– Я просто помогу, – она потянула меня за брюки, суетливо подставила ботинок.

– Ты меня ненавидишь, Алина, – напомнил.

Она выпрямилась, сдула со лба темную прядку. Кивнула.

– Того демона, которого ты всем показываешь – да. Но я знаю, ты не такой.

Накинул куртку.

Я как раз такой. Только она ни черта не помнит.

Брякнул замками, открыл дверь и обернулся.

Она стоит, сцепив руки под подбородком, молча смотрит на меня, и в глазах надежда светится.

– Вернусь уже ночью, наверное, – отчитался зачем-то, совсем ненадолго представил, что она ждать будет, только меня, что я ей сам по себе нужен, но знаю, она в сказку верит и в рыцаря, который ее сестру спасет из лап дракона.

– Мне нельзя поехать? – она шагнула ближе, поймала мой взгляд и снова закивала, – нельзя. Я буду очень ждать, Демьян.

Вышел в подъезд, хлопнул дверью. Закрыл на все замки, спустился в снежный декабрьский вечер. До Нового года неделя, чуть больше, в прошлом году мы вместе с Ковалем праздновали, у них дома.

А теперь и дома нет, и самого Руслана.

По дороге отправил сообщение Волынову. С освещенного проспекта свернул во дворы, оттуда на трассу, потом на проселочную дорогу, и дальше, к гаражному кооперативу.

Отсчитал седьмой с конца.

Заглушил двигатель, на улице застегнул куртку, по хрустящему снегу дошел до гаража и снял замок. Включил фонарик на телефоне, распахнул рассохшуюся деревянную створку подпола. Посветил на черные мешки.

Постоял.

Десять минут или полчаса – все как-то смешалось здесь, рядом с моим врагом. Родителей нет, но и он не живет.

Снаружи послышался гул, подъехало сразу несколько машин. Встречать не вышел, проверил в кармане пистолет.

Хлопнули двери, заскрипел снег, от света фар совсем светло стало.

Желтая полоса упала на меня, в проеме выросла высокая фигура.

– Демьян, – низко, с раздражением поприветствовал меня Волынов. – Какого хрена. Что за дыра. Рестораны больше не в моде?

– По ресторанам Коваль ходить не может, – сдвинулся в сторону, фонариком провел маршрут по полу до подвала. – Ты хотел встретиться с Русланом. Он там.

Глава 11

ДЕМЬЯН

– Что за хуйня? – рыкнул Волынов, щелкнул пальцами, и один из его быков-подручных прошел в гараж, а затем посветил фонарем в подвал. – Ну?

– Жмурик.

– Каваль?

– Упакован он, не вижу.

– Так спустись, и проверь! – повысил голос Волынов, достал пушку, и нацелил ее на меня: – Что за игры, Демьян? Думаешь, я поверю, что Коваль сдох, перестану бабло искать, и буду жить мирно и дружно? За лоха меня держишь?

– Там Коваль, сейчас твой человек в этом убедится. Лариса где?

– В тачке сидит, – раздраженно бросил он, и нетерпеливо крикнул: – Что там?

Через пару секунд глухой голос ответил:

– Это Коваль.

– Не двойник? Шрам проверь, ему в левый висок шмаляли, хвалился что даже пуля в голову не берет, – рявкнул Коваль, не сводя с меня взгляда.

– Двойник, бля, – усмехнулся я. – Ну, сообразил, или нет?

– Шрам есть, – крикнул подручный, одновременно с Волыновым, который выдохнул:

– Ты его замочил?

– Я, – с удовольствием произнес я, смакуя то, что могу в этом признаться, и это правда. – Я его убил.

Сколько раз я повторял эти слова? Тысячи, сотни тысяч раз. Другие о том, как драть телок мечтали в юности, а я о том, как убью Коваля. И теперь я могу и думать, и говорить не «Я его убью», а «Я его убил».

– Хозяином города решил стать? – Волынов снял ствол с предохранителя, раздались щелчки, его люди тоже наставили на меня стволы, как и мои люди на него. А свой я успею выхватить, и не из таких передряг выпутывался, тем более я знал, что меня ждет.

– Решил. И стану.

– Ты отдашь мне бабло Коваля, я заберу все его активы и, так и быть, отпущу тебя живым. Тебя и мелких сучек – дочерей Руслана, – окрысился Волынов, и глаза его блеснули красным.

Или мне показалось?!

– Не подходит, – рассмеялся я. – Знаешь, как будет? Деньги останутся при мне, активы тоже, как и Лариса с Алиной. А вот ты, – я незаметно подал знак своим людям, – хотел увидеть Коваля? Увидел, и теперь ляжешь рядом.

– Тварь! – прорычал он. – Убить! Всех!

От пули в голову я увернулся, раздалась привычная пальба. Мои люди стреляли с глушителями, Волыновские палили громко. В спину раздался удар, меня обожгло.

– На, сука, – рассмеялся Волынов.

Идиот радуется, что попал в меня. Вот только я не такой кретин, как он и его люди. И во всех тачках у меня есть бронежилеты. Один из них я успел надеть. Синяк останется, и только.

Я шмальнул в одного из Волыновских, который упал на чистый, нетронутый снег, выплескивая из себя черную кровь, и развернулся к Петру, жавшемуся к воротам гаража. Боится, увидел, что почти все его люди перебиты. Кого попало я звать с собой не стал, все – опытные бойцы.

– Добей, – приказал своему, стоявшему над корчащимся бойцом бригады Волынова, услышал глухой выстрел, еще один, и все они полегли на испещренный кровавыми брызгами снежный ковер.

– Ну что, Петр, забрал бабло? Активы? – я приближался к нему, зная, что еще пара шагов, и выстрелю. Он тоже был в моем списке из-за того, что на Алину смотрел, а Коваль думал отдать дочь ему – тому, кто трех бывших жен убил. – Все это до сих пор у Коваля, кстати. Мое при мне, а его у него и осталось. Хочешь к нему?

– Ты меня не убьешь! – прошипел он. – Я тебе нужен!

– Не нужен, – рассмеялся я, наставил пистолет, и меня ослепили ярко вспыхнувшие фары. – Мать твою! – выругался, выстрелил наугад, ориентируясь на хруст по снегу, и крикнул: – Стреляйте!

Выстрелы раздались, шагах в пятнадцати я услышал звук разбившегося стекла, и женский вскрик, побежал туда. Волынова нет, трупа его тоже не вижу. Вдали стоит Джип, дверь которого открыта нараспашку, а с водительского кресла свесился убитый боец Волынова.

– Ищите в гаражах! Он не мог уйти далеко, – приказал я своим, открыл заднюю дверь, и рявкнул: – Тихо, хватит орать, Лара!

– Его убили. Его… открыли дверь, и убили. Убили! – тряслась она, и пыталась трясти меня.

А мне некогда с бабскими истериками возиться. Схватил ее, взвалил на здоровое плечо, и отнес к тачке одного из своих.

– Ян, отвези ее на хату на Плеханова, сторожи.

– Я к Алине хочу, – заорала Лариса. – Ты! Меня чуть не убили, я пострадать могла. К сестре меня вези, я приказываю. Ты должен меня слушаться, ясно? Ублюдок, вези меня к сестре, иначе…

Я грубо скинул ее на задние сидения, и захлопнул дверь.

– Головой за нее отвечаешь. Чтобы пальцем не трогал, но можешь не потакать истерикам. Корми, пои, из дома не выпускай, – приказал Яну, тот кивнул, и газанул с места.

А я пошел к своим, высматривая труп Волынова, но блядь, его нигде нет. Как он смог сбежать?! Как?

– В машине пусто было, – доложил мне Ник. – Фары на дистанционном управлении. Волынов включил, и смог убежать. Наши ищут. Может, он в одном из гаражей.

Может быть. Но вряд ли. Если подумать, то не такой он идиот, а я вот лажанул. Нахрена мне была нужна эта речь? Надо было сразу шмалять, а я в глаза его захотел взглянуть напоследок. Будет мне урок, в следующий раз буду умнее, а следующий раз обязательно будет!

– Ищите, жмуров надо убрать, и…

Я замолчал, услышав вдали сирены. Явно не одна. И явно не скорая.

– Быстро, уезжаем. Бабло у всех есть, чтобы если что отмазаться? Наличка?

– Есть.

– Есть…

Бойцы отвечали мне, подбегая к своим машинам. Может не повезти, и кто-то из наших нарвется на патруль, а убийства без цели я не поощряю. В ментов стрелять дорого обходится, меня не тронут, а вот моих могут наказать.

Я вырулил на дорогу, а затем свернул через деревеньку, и поехал в объезд, стараясь не превышать. Адреналин схлынул, дерьмовое самочувствие вернулось, а еще пришла дикая злость на самого себя.

Зря поехал сегодня, зря уговорам Алины поддался. Не тронул бы Ларису Волынов, держал бы сколько надо, чтобы бабки выбить. А теперь в кооперативе трупы, скоро подъедут менты, и если те, кто у нас на зарплате – дело замнем, а если не наши, то найдут и бойцов Волынова, и самого Коваля.

Я проехал через деревню, выехал на трассу, нашел заправку, и залил полный бак. Хотел поехать домой, но в глазах не двоилось, а троилось. Положил голову на руль, сдерживая стон – таблетки перестали работать, накатил отходняк, а затем пришел болезненный, мутный сон.

Проснулся я когда еще было темно, но на часах утреннее время.

Тошнит, хреново, но жить вроде уже можно. Да и то, что Алина дома одна мотивирует ехать быстрее. Не сутки, а полная лажа, ошибся где только мог, еще и вырубился на заправке!

Домой я приехал через сорок минут, открыл квартиру, и вошел. Алина не выбежала меня встречать. Спит? Неужели? Не в ее характере не тревожиться о сестре, которая этой тревоги не стоит.

– … срочные новости, – услышал я, идя в гостиную, из которой пробивался синеватый свет. – В гаражном кооперативе этой ночью была перестрелка. Девять человек найдено мертвыми, почти все с пулевыми ранениями. Среди них Кравцов Василий, Елец Николай…

Я вошел и увидел, как Алина сидит на диване, поджав под себя ноги, и внимательно смотрит на экран, прикрыв рот ладонями.

– … остальные в данный момент не опознаны. Также найден пропавший без вести Руслан Коваль – бизнесмен, и по некоторым данным криминальный авторитет и глава местной ОПГ…

– Алина, – я выключил телевизор. – Твоя сестра в безопасности.

– А папа? – прошептала девушка, указывая на погасший экран телевизора. – Папа… он…

– Мертв, – произнес я.

Глава 12

Мне это снится, наверное. И Демьян, небритый, осунувшийся, и новости по телевизору.

И то, что сказали о папе.

Мне нужно…воды выпить.

Встала и покачнулась, попыталась обойти Демьяна.

– Куда ты? – он преградил дорогу. – Сядь. Алина, – его голос долетал до меня сквозь какую-то вату. Почувствовала его руки на талии, он сдвинул меня обратно к дивану и силой заставил сесть.

В голове все еще отстукивала торопливая речь диктора, и мысли путались, подняла глаза на Демьяна, переспросила.

– Как мертв?

– Как все люди, есть у нас такое свойство, – он опустился на корточки. Растер ладонями лицо. – Твой отец – криминальный авторитет, Алина. Это бы случилось, рано или поздно.

– Не верю, – тряхнула волосами. Папа всегда повторял, что он заговоренный, и мы соглашались, привыкли и к перестрелкам, и к оружию в доме, а теперь дом сгорел, и папа… – это не правда.

– Ты сама слышала в новостях, – Демьян поднялся, устало выдохнул, – принести тебе что-то? Ложись.

– Ты же говорил, что с отцом все в порядке, что у него дела в другом городе? – тоже встала и остановилась напротив. Вспомнила, как полицейские приходили ко мне в больницу и папу искали и вздрогнула. – Когда это случилось? Кто это сделал?

Он помолчал. Стоял рядом и смотрел неотрывно, между нами тягучее напряжение повисло, и мне вдруг страшно стало, показалось, что он сейчас что-то дикое скажет.

– Какая разница, Алина? – два шага ко мне, он подхватил плед с дивана и набросил на мои плечи. – Ночь была паршивая, я хочу спать.

– Ты ведь знаешь, кто это сделал? – скинула плед под ноги. – Демьян, скажи мне.

– Что это изменит?

– Я должна знать.

– Это Волынов.

Отступила.

Демьян отвернулся, пощупал повязку.

– Я в душ, – бросил и вышел из комнаты.

В душ.

Шмыгнула носом и опустилась на диван, посмотрела в окно. Хлопнула дверь комнаты, послышались быстрые шаги, потом шум воды, и снова хлопнула дверь.

Хотела встать и дойти до кухни, и не смогла, голова стала тяжелой, чугунной словно, и я рухнула в подушки.

Не может быть, что папу убили, пусть он не самый лучший человек, но другого отца у меня нет, и Волынов – он его партнер, это какая-то ошибка.

Веки после бессонной ночи горели, свернулась на диване и натянула на ноги плед. Нужно встать, нужно ехать к Ларе, но силы покинули, тишина в этой огромной пустой квартире давила, и я прикрыла глаза.

Уже почти провалилась в сон, когда дверь ванной хлопнула, и раздались шаги, Демьян вошел в комнату, слышала, как он мягко ступает босыми ногами, как диван скрипнул, когда он прилег рядом, вдохнула морской запах его шампуня и почувствовала тепло мужского тела.

– Значит, правда? – спросила, не открывая глаз. – А… Волынов где?

– Я найду его, – хрипло ответил Демьян.

Ощутила его руку и вздрогнула, он подтянул меня ближе к себе, спиной вжал в свою грудь. Он голый, в одних трусах, и в ягодицы мне уперся твердый бугор.

– Ты спать хотел, – осторожно напомнила, приоткрыла один глаз. Попыталась встать, но он прижал меня крепче.

– Все еще хочу. Ты мне не мешаешь.

Зато мне мешает он. Мысли разбегаются, у меня шок и недоверие, не могу представить, что отца не увижу больше, лежу и шмыгаю носом.

– Алина, успокойся, слезами ты ничего не изменишь, – в его голосе требование.

– Отвези меня к Ларе, – завозилась и повернулась лицом к нему. Встретила темный взгляд, и едва удержалась, чтобы не провести пальцем по его щеке, эти дни в его доме меня с ума свели, я не помню, что было на прошлой неделе, и что между нами творится, мне просто страшно. – Пожалуйста. Ты ей сказал про папу? Ей, наверное, очень плохо.

– Нормально с ней все, – он моргнул длинными ресницами, усмехнулся. – Поспи немного.

Вздохнула. В его объятиях тепло, он – друг отца, и он не обязан быть рядом, но он здесь, а мне так нужна защита, я не понимаю, что делать.

– Потом отвезешь? – закрыла глаза.

– Посмотрим.

Он дышал ровно, усыпляюще, с ним безопасно, надежно, и я сама не заметила, как отключилась. И снилась мама, и мысль была, что она теперь может вернуться, и никто ее не прогонит, и нам не придется больше скрываться.

А потом вдруг стало холодно, словно я снова в машине лечу с моста, и в ушах зазвенели собственные крики, и проклятия, в памяти ожило мрачное лицо Демьяна, и его слова, что он меня заставит, что не отпустит.

Вынырнула из сна и подскочила на диване. Безумным взглядом обвела комнату, посмотрела на темный квадрат окна. Место рядом со мной пустовало, и я спрыгнула на пол.

Он был на кухне. Снимал турку с плиты, и аромат кофе щекотал ноздри.

Сглотнула и подошла ближе, неуверенно оперлась ладонями на стол.

– Что случилось в машине, почему мы вылетели с моста? – спросила и уставилась на его голую спину, взглядом скользнула по широким плечам.

– Гололед.

– Но мы ругались.

– Ты вспомнила что-то? – он обернулся и цепко взглянул на меня.

Напряглась и выпрямилась.

Он так смотрит, будто не хочет, чтобы память вернулась, настороженно и жестко, как на врага.

Тикают часы, потрескивает плита.

Смахнула выступившую на лбу испарину и качнула головой.

– Нет. Но я тебе доверяю. Ты же папин друг.

Сказала и затаила дыхание, в его лице ни один мускул не дрогнул, он лишь кивнул в ответ.

И снова отвернулся, достал из шкафчика чашки.

С ним что-то происходит. И со мной тоже.

Мы ругались тогда, я отчетливо помню. Слезы в голосе, и как этот мужчина грубо хватал меня.

Я это помню.

И верить ему не должна.

Глава 13

Может, мне все приснилось? Может, папа жив?

Включила телевизор. На кухне он почему-то на беззвучном, я начала прибавлять громкость – как раз новости показывают

– Алина, выруби!

– … опознание было проведено формально, – услышала я голос ведущей новостей. – В настоящее время местонахождение дочерей Руслана Коваля неизвестно, и…

– Хватит! – Демьян отнял пульт, и выключил телевизор.

Хватит?

Хватит???

– Ты видел, как убили папу? Это точно он? Может, это вообще не его тело! – напустилась я на мужчину. – Наше с Ларой местонахождение неизвестно, и это, черт возьми, правда. Я не знаю, где сестра. Я не знаю, что там точно папа! Мне увидеть нужно!

– Не нужно, – отрезал мужчина. – Не на что там смотреть. Это уже не Руслан Коваль.

Сердце пронзила боль, да как он смеет?!

– Ты бы на моем месте что делал? – голос мой дрогнул – знаю, что сейчас жестоко поступлю, но как иначе? – Будь там твой убитый отец, ты бы на слово поверил? Не захотел бы убедиться? А если бы у тебя был брат или сестра, ты бы тоже сидел на месте ровно, да, Демьян?

Гадко напоминать ему про убийство его семьи, но пусть уже услышит меня. Пусть поймет! Требует послушания, командует, а я не могу уже в неведении жить. Под отцовской крышей я специально глаза закрывала, и уши зажимала, чтобы не замараться, но сейчас… Боже, что же сейчас происходит?!

Я хочу, чтобы папа был жив. Пусть марает душу в грязи, а руки в крови. Пусть ни во что не ставит меня. Пусть! Знаю, что любит меня, хоть и жестоко, не уважая и не давая и толики тепла, но любит!

Любил…

– Дьявол, как мне надоели твои истерики! – рыкнул мужчина. – Хочешь на Руслана взглянуть?

– Хочу!

– Зачем, мать твою? Он с тобой, как с дерьмом обращался. Ты его с моим отцом не сравнивай, любовь моя, никогда, – процедил Демьян. – Как ты можешь его любить?

– Могу. И люблю. Или только ангелы любви достойны? – я с трудом выдержала тяжелый, темный взгляд мужчины. – Про себя тоже так думаешь? Ведь если папу нельзя любить, то…

Я не договорила, отвела взгляд. В его глаза смотрю, а кажется – в душу. И вижу там чудовищ. Мрачный человек, кровавый, недобрый. Зверь. Боюсь его, но знаю, что зла не причинит. Хочу бежать, хотя чувствую – невозможно.

А иногда я хочу остаться с ним. Сама не знаю, как поступлю, если он откроет дверь, и скажет, что я свободна – уйду или останусь.

– Будь по-твоему. Хочешь – едем, – рублено произнес Демьян.

– Сначала к сестре. Я должна… должна поддержать ее. Она ведь знает обо всем. Не мучай меня, прошу тебя! – взмолилась. – Что хочешь проси в ответ, но дай ты мне с Ларисой увидеться!

– Одевайся. Сначала к твоей сестре, потом на опознание. Что хочу, я и так получу, но твои слова я запомнил, – Демьян отодвинул чашку, встал и вышел из кухни.

А я понеслась в комнату, одеваться.

Скоро я увижу Лару, наконец-то! Она младшая, нежная, я обязана ее защищать и оберегать. Мама, когда мы видимся, каждый раз напоминает о моей обязанности, как старшей сестры – беречь Ларису.

И долг я свой выполню.

Мы сели в машину, Демьян вырулил из двора, и мы поехали. Отчего-то я думала, что у меня будет время подготовиться к встрече, но буквально через пять минут мы завернули в другой двор.

– Она так близко была все это время? – прошептала я, но Демьян не ответил.

Остановил машину, вышел, и помог выйти из машины мне.

– Мы сможем забрать ее?

– Нет.

– Почему?

– Мне не нравится твоя сестра. Она дура и истеричка. Не люблю таких баб, – Демьян взглянул на меня, когда мы вошли в лифт. – И ты заканчивай с истериками, и не трать себя на тех, кто того не стоит – ни на живых, ни на мертвых. Руслан был дерьмом, сестра твоя – неблагодарная шавка. Баблом обеспечу ее, и хватит.

Я сжала кулаки, отказываясь слушать то, о чем говорит Демьян. О моей семье можно так, но я бы посмотрела, смог бы он о своих родственниках так отзываться: дерьмо, дура, истеричка, шавка… папа и Лара далеки от идеала, но родственников не выбирают.

Демьян прижал к уху трубку, и произнес:

– Ян, открой, это я.

Через пару секунд дверь открылась, передо мной предстал русоволосый мужчина в камуфляжных штанах и синей майке. Молодой, сильный, собранный, выражением лифа и движениями Демьяна напоминает. Та же скупость во всем проскальзывает.

– Она на кухне, – бросил Ян.

– Лариса? – позвала я, войдя в коридор, и услышала, как звякнула ложка.

– Алина? – крикнула сестра, и я улыбнулась – сейчас увижу свою мелкую, вредную, иногда противную и невыносимую, но горячо любимую сестренку.

Скинула обувь, и побежала на звук голоса сестры.

– Лара, – увидела ее стоящей в проходе, кинулась, и обняла. – Ларочка, как же я соскучилась!

– И я, – всхлипнула она, и на миг стиснула меня в объятиях.

А затем оттолкнула.

– Где ты была? Почему бросила? Меня чуть не убили вчера! – взвизгнула сестра. – Я на волосок от смерти была! Меня запирают, похищают, пытаются убить, а ты живешь себе спокойно, и в ус не дуешь. Ты… ненавижу тебя, ясно?

– Лара, – я попыталась ее успокоить, протянула руку, чтобы прикоснуться, снова к себе прижать.

– Не верещи, Лариса. И не вздумай сестру оскорблять. Она терпит, я – нет, – холодно произнес Демьян.

– У нее шок, – прошептала я. – Она не со зла.

– А мне плевать, – отмахнулся мужчина.

– Ему плевать, ты слышала? – простонала Лариса. – На меня всем плевать, на тебя – нет. Ты хоть в курсе, что папу убили? Я всю ночь на нервах, меня чуть не прикончили, а по новостям только и говорят, что про убийство нашего с тобой папы. Но тебе, видимо, не до того – кувыркалась в постели с нашим красавчиком?!

Я спрятала лицо в ладонях. Все еще не верю, что папа мертв. Стараюсь держаться, но Лариса… Боже, как же она меня бесит иногда. Я должна быть старше, мудрее, сдержаннее, но мне тоже больно и страшно. Я тоже не знаю, кто друг, а кто враг. Я тоже устала!

– Остынь. Ян, дай ей воды, – рыкнул Демьян, и силком вывел меня в коридор.

– Куда? Я… я должна с ней…

– Поговоришь. Пусть угомонится, – скривился мужчина. – Сейчас у нее цель – тебя довести. НЕ позволяй ей это, я серьезно, Алина. Хватит уже быть слабой!

Слабой… я и правда слабая.

И Демьян прав. Хватит!

Я сжала кулаки, зажмурилась, в голове зазвенело.

Мне нужно удостовериться, что папы больше нет, но разум мне твердит, что так и есть, новости не врут. Папа убит. И убил его Волынов.

Хватит быть слабой…

Хватит!

– Демьян, – я собралась с силами, и взглянула в лицо мужчины, – ты можешь отомстить Волынову за папу?

– Отомстить за твоего отца? – странным тоном переспросил Демьян, будто я попросила его о чем-то забавном.

А мне не до шуток. Сейчас я произнесу ужасные слова. Непростительные. Душу замараю, и мне уже не отмыться. Но иначе я не могу, хватит быть слабой!

– Да. Я хочу, чтобы ты убил Волынова, – твердо произнесла я.

Глава 14

Под пристальным взглядом Демьяна откинулась на диване и пальцами сжала виски. Послушала вопли Лары с кухни и снова встала.

– Что ты на меня так смотришь? – подошла ближе к мужчине.

– Ничего, – он еле слышно усмехнулся, но ответ я в глазах прочитала.

Я его демоном называла и сторонилась, а минуту назад попросила убийство ради меня совершить.

О таком ведь, вообще, не просят. Это не просьба, это дикость, но слова уже прозвучали, и времени назад не вернуть.

Лара всхлипывает на кухне, все громче.

Послушала и двинулась мимо Демьяна.

– Я к сестре.

– Тебе бесполезно что-то говорить? – он удержал меня за руку.

Вскинула голову, поймала его взгляд.

Это непросто. Дни в памяти смазаны, закрашены черной краской, но он ведет себя со мной, как хозяин, и мне инстинктивно хочется этой силе подчиниться, я так запуталась.

– Мы же приехали не для того, чтобы сразу уехать?

– Мы приехали потому, что ты очень просила. Но твоя сестра не в себе, Алина, – его взгляд потемнел, словно еще сильнее, рука скользнула мне на бедро, – я дал тебе время прийти в себя после больницы. И сейчас я кое-чего хочу.

Сглотнула.

Лучше бы он сказал прямо, ведь этот его намек насквозь похотью пропитан, эта недосказанность заставляет уши огнем полыхать, а в памяти кадры несутся, я и он, на кровати, он стягивает через голову футболку, и…

– Демьян, – отшатнулась, его рука потянулась за мной. Сбросила с бедра его пальцы. – Пять минут дай.

– Иди.

Так кратко, так просто, мой надзиратель, жестокий и красивый, от него пороком и кровью пахнет, а у меня который день голова кружится от этого запаха.

Выскользнула из комнаты, налетела на охранника. Мимо него рванула на кухню и остановилась в дверях.

Лара поднялась с табурета, вытерла мокрые блестящие щеки.

– Иди ко мне, – сама подошла ближе, но обнимать не стала, постояла напротив и опустилась на стул. – У меня в памяти провал, – сказала тихо. – Ни о пожаре не помню, ни дальше, очнулась в больнице, мы реку упали. Папу убили. Хватит истерик.

– Как это не помнишь? – сестра по-детски округлила глаза и присела напротив, сложила руки перед собой, как школьница, – а про клофелин?

– А что с клофелином?

– Смешная история, – она заглянула мне в глаза, пытливо и цепко, и вздохнула. – Правда, не помнишь. Ладно. Папа на прошлой неделе сбежал. И этот его партнер, старикашка Волынов решил, что папа деньги воровские с собой прихватил. Один из салонов закрыли, тот, где у папы офис. Но деньги, возможно, все еще в сейфе. Просто пароль никто, кроме папы, не знает. А он… – она всхлипнула.

– Мертв, – закончила.

Прокрутила в голове ее короткий рассказ, и ничего в памяти не отозвалось, не вспыхнуло лампочкой озарение. Врач обещал, что все наладится, но когда?

– Где ты живешь, почему не со мной? – Лариса наклонилась над столом.

– У Демьяна, – ответила и покраснела, добавила поспешно, – он меня из больницы забрал.

– Чтобы трахать, – заявила она, в голосе раздражение и грубость, – ясно.

Оглянулась на шум из комнаты. В коридоре пусто, доносится невнятный мужской бубнеж. Пять минут еще не прошло, а ведь я всерьез думаю, что Демьян время засекал.

Тоже наклонилась к Ларе.

– Мы с ним вместе? С Демьяном?

– И не надейся, – сестра хмыкнула. – Лично я все поняла. Сказать, как было? Раз ты не помнишь, – Лара поднялась и открыла холодильник, достала бутылку, наполовину заполненную соломенного цвета жидкостью.

Плеснула в два стакана, один поставила передо мной.

Раньше я бы возмутилась, крепкий алкоголь, а она же девочка совсем, восемнадцать лет. Но сейчас лишь в мыслях проскочил слабый протест, и утих.

Мне тоже надо.

За папу.

Чокаться не стали.

Она отпила из своего, поморщилась.

– Льда не хватает.

– Говори уже, – поторопила и залпом расправилась со своей порцией. Горло обожгло, и пожар этот спустился по пищеводу в желудок. В голове сразу стало шумно-мутно, и во рту осталась горечь, которая с каждой секундой раскрывалась во что—то ванильное, сливочное и пряное.

– Вкусная штука, да? – Лара бухнула в стакан два кубика льда и села напротив.

Она улыбнулась, и я отвела глаза.

Знаю ее, как облупленную, ей тоже не весело, она просто показательно храбрится, как ребенок, потому что не понимает, что за жизнь теперь начнется у нас, дочерей Руслана Коваля, главного вора в городе, владельца сети салонов эротического массажа.

Мы наследницы, которых многие захотят убить, и первыми в списке охотников за нашими головами не папины враги окажутся. А его друзья.

– Слушай, – Лара отпила виски, покачала бокал в пальцах, и лед звякнул о стекло, – Демьян с тобой переспал из-за папы. Он же его правая рука. Так в нашем мире и заключаются крепкие союзы. Через тебя он на место его преемника метил. Папа ведь отошел бы от дел, когда-нибудь. А тут… – она помолчала, – это место и так теперь Демьяну осталось. Получается, что и ты ему не нужна теперь. Все просто Алина.

– Алина, – его низкий голос заставил нас обеих вздрогнуть.

Повернулась к дверям.

Он остановился в проеме, а я ведь даже шагов не слышала, кратким взглядом он окинул Ларису и посмотрел на меня.

– Поехали.

Пять минут прошло, он себе не изменяет даже в мелочах.

– А я? – Лариса тут же встала, первой двинулась к нему. – Мы с сестрой хоть и лишились отца. Но, по сути, – она махнула рукой в окно, – это теперь наш город. И ты не имеешь права, Демьян, – она отбросила волосы за спину и выдохнула, – мы сами будем вести папин бизнес.

Он даже в лице не изменился, а вот я хмыкнула.

Лариса права, если папа коронованный вор, то мы принцессы всего это бандитского братства.

Вот только это даже не смешно, всерьез думать, что она, маленькая, справится.

– Лара, что ты несешь, – с раздражением встала и подошла ближе, сдвинула в сторону сестру.

– А что не так? – она вскинулась, уперла руки в узкие бедра. – Кто нам запретит? У нас бизнес и деньги, у нас группировка, которая временно осталась без хозяина. Тянуть нельзя, а я готова заменить папу.

– Лариса, – Демьян шагнул на нее, – клофелином угощать мужиков, чтобы ограбить и на сходку этих мужиков собирать, чтобы из пушки по ним палить – разные вещи. Кому я объясняю, – он подался вперед и ухватил меня за локоть. – Поехали.

Он выдернул меня к себе в коридор.

Обернулась на сестру.

С каждым шагом мы все дальше друг от друга отдалялись, а я еще одну пропасть между нами видела, в ее глазах, она так и стояла, в позе начальника, темные волосы струились по плечам, и сейчас она мне, правда, королевой показалась, что всерьез собралась взобраться на бандитский трон.

И я не нашла, что сказать, что сделать не придумала, настолько оглушена была, моя память ни при чем, я и раньше не знала свою сестренку.

Заторможенно оделась и бросила взгляд на ее охранника. Вместе с Демьяном вышла в подъезд.

– Ты этому человеку доверяешь? – первой ступила на лестницу.

– А что?

– Лариса…

– Помолчи. Забыли Ларису, – он сжал мои бедра и потянул на себя, спиной впечатал в грудь. – На тебе долг висит, Алина. Сама попросила. И я убью. Но нужен залог, – бедрами он толкнулся в меня, и я ощутила под его брюками твердый бугор, – хочу на всю ночь тебя.

Глава 15

Мы возвращаемся с опознания. Я напомнила Демьяну об этом, и получила отсрочку от расплаты.

Передышку.

И сама не знаю – радоваться, или огорчаться. Мне одного взгляда хватило, чтобы понять – это и правда отец. В нем всегда было много жизни, в этом Лара в него пошла. Слишком много всего, человек-истероид, которому всего мало, он был в вечном движении даже когда сидел в кабинете в салоне, он был сама жизнь.

А теперь его нет.

И я окончательно это осознала, увидев.

– Зря, – бросил Демьян, когда мы сели в машину. – На тебе лица нет.

– Не зря. Я должна была.

– Я не должен был, – Демьян покачал головой. – Пора уяснить, что прислушиваться к тебе – плохая затея.

Я усмехнулась.

– А ты разговорчив. Обычно из тебя щипцами слова приходится вытягивать, а тут сам заговорил. Чем заслужила?

– Тебя нужно отвлечь, смотреть страшно, – с убийственной прямотой ответил мужчина. – Потому я и заговорил сам.

Не знаю, что на это ответить. Демьян умеет ставить меня в тупик – и своими вопросами, и своими ответами.

– О чем ты разговаривал с теми людьми? – до опознания меня трясло, но я запомнила, что Демьян отходил от меня, и разговаривал с медперсоналом.

А отца мне показали мельком. Может, и хорошо, но странно. Не дали проститься, сразу накрыли его, едва я кивнула, что да, это он.

Но что-то странное было, или мне кажется? Я что-то заметила, а вот что именно – не могу сформулировать, разум апатия сковала.

– Не имеет значения.

– Ты теперь главный?

– Да, теперь город мой. Если Лариса не захочет побороться за это место, – Демьян усмехнулся, да и я сама фыркнула. – Что ты на это скажешь? Может, хочешь взять дело Руслана в свои руки, а, милая? Будете с Ларой королевами.

– Шутишь? – с подозрением взглянула на мужчину – никогда по нему не увидеть, иронизирует ли он, или говорит серьезно.

– Шучу, или нет, но ты ответь.

– Я не хочу иметь с бизнесом папы ничего общего. И сестре не позволю в эту грязь лезть, – поморщилась. – Это того не стоит. Папа жизни лишился. Волынов тоже ответит… он ведь ответит?

– Да.

– Хорошо, – сглотнула, но тревога на сердце усилилась.

Папу криминал погубил. Он всех губит, даже нас с Ларисой через отца. Но те, кто напрямую с криминалом завязан, жизнью за это платят. Папы больше нет, есть мы с сестрой и мама.

И есть Демьян, который теперь главный.

Я боюсь его, мне с ним некомфортно, но мне не плевать на него. На его судьбу. Я… я не хочу, чтобы Демьян себя погубил, а ведь он погубит. Если встанет во главе города – назад дороги не будет. С такой должности уволиться с отработкой в две недели нельзя.

– А ты сам и правда этого хочешь? – спросила тихо, почти шепотом. – Демьян, ты нормальной жизни совсем не видишь для себя? Чтобы вставать утром, идти на работу, а по пути детей в школу отвозить. Вечером приходить, и жену целовать, и не бояться за будущее. Неужели ты не хочешь жить как все?

Сама не знаю почему, но я на секунду увидела эту картину – как Демьян собирается на работу, и молодая женщина обнимает и целует его на прощание. И эта женщина – я, и солнечные лучи в комнату через окно проникают, и на душе покой.

– Не все в этой жизни можно получить, даже если очень сильно хочешь. Я свой выбор сделал давно, – отрезал он, и я вздохнула – в этом весь Демьян.

Мы вышли из машины, и поднялись домой. Снова буду сидеть взаперти, как обычно.

– Что дальше?

– Дальше? – мы вошли в гостиную, Демьян бросил свой смартфон на диван, и подошел к барному шкафчику. – Ты выпьешь.

– Я уже пила сегодня.

– Нужно еще. Тебя трясет, нужно забыть и забыться. И расслабиться, – мужчина достал не виски, не коньяк, а шампанское.

Если бы не выражение его лица, я бы подумала, что он празднует. Но в глазах Демьяна я прочла сочувствие. Да, он говорил, что я не должна оплакивать отца, но… не знаю, скорбит ли он по его смерти, или же просто сочувствует мне? Да и неважно это. Главное, что есть в нем нечто человеческое, а мне как раз это и нужно сейчас – капелька тепла.

– Только без слез, Алина, – предупредил он. – Руслана уже не вернуть, а мы оба живы. И на эту ночь у меня планы, как я и говорил.

Раздался хлопок от пробки, напомнив мне звук выстрела с глушителем, из горлышка бутылки пошел дым… как от ствола. Бокалов нет. Одна бутылка, нас двое.

– Пей, – Демьян поднес шампанское к моим губам.

Оно вкусное, но я зачем-то покачала головой.

– Не будешь? Уверена? – мужчина тепло улыбнулся, чуть наклонил бутылку, и по моей шее тонким ручейком полилась искристая алкогольная влага.

Вниз к груди. Блузка намокла, как и чашечки бюстгальтера. Шампанское стекает по животу, а я не могу отодвинуться. Это дико, но мне нравится… наверное.

– А вот я буду, – хрипло произнес Демьян, и впился в мою шею губами – кусая, слизывая шампанское, пузырьки которого в моей крови искрятся, хотя я ни глотка не сделала. – Вкусно, Алина.

– Дай мне глоток, – попросила сдавленно.

Меня пронзила тьма его взгляда, Демьян смотрит сверху-вниз, Боже, какой он высокий и какая я рядом с ним маленькая и уязвимая! Он сделал глоток, так и не поднеся горлышко бутылки к моим губам, а затем его губы накрыли мои.

Я сделала глоток. И правда вкусно – вкус шампанского, его вкус, жар алкоголя, жар поцелуя. От напитка или от языка Демьяна, столкнувшегося с моим, внизу живота разгорелся пожар.

Я хочу еще.

– Еще! – выдохнула прямо в его губы.

В глазах Демьяна похоть, в них я отражаюсь. И хочу, и боюсь того, что будет дальше. Демьян сделал еще глоток, и через секунду позволил мне снова ощутить жар алкоголя и желания.

А затем рванул мою блузку.

Глава 16

Ткань резанула тело, и боль пронеслась краткой вспышкой, а потом до слуха долетело, как пуговицы поскакали по полу.

Шире распахнула глаза, лишь сейчас поняла, о чем его попросила. Встретилась с чернильным взглядом и провалилась, и на секунду страшно стало, от его силы, животной и упрямой, и от мысли, что этот мужчина может со мной сделать.

– Пойдем.

Он подхватил меня под ягодицы, и я машинально обвила ногами крепкие бедра. Покачнулась, когда Демьян двинулся, и комната закружилась, остро пахло шампанским и еще чем–то, этот аромат сгустил воздух.

– Куда мы?

– В душ, – он свернул в коридор, прошел мимо одной двери, второй, и вместе со мной толкнулся в третью. – Ты вся липкая.

Он поставил меня, сразу в ванну.

Снял свитер, рывком сдернул брюки вместе с трусами. А я одеревенела, стояла и смотрела, как он, голый, настраивает душ. И в этой сцене было что-то знакомое, словно это уже было, я в ванне, и он передо мной.

Почему же такой большой орган. Огромный. И гладкий на вид, и выступающие вены тоже гладкие, головка темнее, набухшая, твердая, я в обморок упаду, если этот член войдет в меня.

Он там не поместится.

Зашумела вода.

Демьян перемахнул через белый бортик и оказался рядом. Мужские руки коснулись пояса моих джинсов, вжикнула молния. Он потянул ткань вниз, наклонился.

Оперлась на его плечи и послушно подняла одну ногу, за ней другую, выпутываясь из брючин.

Он кинул джинсы на черный коврик, в кучу своей одежды. Выпрямился.

Переступила с ноги на ногу. На мне осталось лишь белье –трусики и спортивный топик. Видела, какой жадностью горит его взгляд, пока он раздевал меня, и подгибались ноги.

Ладонью оперлась на стену.

– Мы уже были здесь? – покосилась в зеркало, где отражались наши обнаженные тела.

– В этой квартире? Нет, – он скомкал белье, бросил на пол. Под его взглядом грудь потяжелела и соски затвердели, из душа на кожу падали мелкие брызги, и я задрожала.

Сдавленно охнула, когда он сгреб меня в охапку и вжался лицом в грудь, царапнул нежную кожу щетиной и обхватил губами сосок.

– Боже, – выгнулась ему навстречу от прострелившей все тело волны жгучего удовольствия.

– Разве? – он негромко усмехнулся. – Скорее, дьявол, Алина.

Да.

Дьявол.

Он прикусил сосок, и я шоркнула ладонью по гладкой стене в поисках опоры, не нашла и снова вцепилась в его черные жесткие волосы.

Он поцеловал грудь и сжал в ладони, толкнул меня под душ, и по плечам побежали струйки воды. Они смешивались с его горячим влажным языком, которым он выводил на груди узоры, он так самозабвенно, так торопливо губами спускался к животу, и поднимался обратно, словно я вся сахарная, и я растаю, и он не успеет попробовать везде.

Мутным взглядом уставилась в зеркало, на него и себя и показалось, что я и не жила до этого, жизни не было, она есть лишь сейчас – в крепких мужских объятиях, я тоже пробую их, всем телом впитываю.

И я точно не пожалею о том, что будет еще.

– М-м, – промычала и надавила на его каменные плечи. Почувствовала, что давно на носочках стою, он почти на весу держал меня, вжимая в себя.

Он молча отпустил и сам опустился на колени, поднял голову. С изумлением посмотрела в черные глаза, сквозь смог глубже, я не этого хотела, только краткую передышку, но вот я возвышаюсь, а он стоит на коленях.

И я, как завороженная, жду, что дальше.

– Бедра раздвинь. Шире, – хрипло потребовал он, и подхватил меня под колено, закинул мою ногу себе на плечо. Нога заскользила по мокрой широкой спине, скатилась.

– Что ты будешь делать? – испугалась, когда он уставился в этот треугольник между ног, где у меня уже все болезненно тянуло.

– То, чего тебе хочется.

Его лицо приблизилось, губы коснулись живота. Краткий разряд тока, и я ударилась лопатками в стену.

Он говорил, что мы любовники.

И что с ним я стала женщиной.

А для меня все впервые сейчас, желание смешивается со стыдом, и в венах кипит кровь. Я хочу этого мужчину, хочу узнать, каково это, быть его женщиной. И сквозь эту тягу пробивается мысль, что мы час назад были на опознании, и теперь я отвлеклась, но это так страшно.

– Демьян, – со стоном зарылась пальцами в его волосы, когда жадные губы спустились к лобку. – Нет, подожди. Я не готова.

– Я вижу, что готова, – его пальцы скользнули в промежность.

Задохнулась от этого ощущения, подушечками он заскользил по складкам, размазывая смазку. И указательным толкнулся в меня.

Он вошел.

Я почувствовала, и как сжалась вокруг него, и как добавился второй палец, растягивая меня, внутри стало туго, и мокро, и перед глазами заплясали цветные звезды.

Запрокинула голову, открытым ртом поймала капли воды. Ощутила движение внутри меня, и по стене стекла ниже, просто села на его пальцы, и он толкнул их до упора, с громким шлепком.

Охнула от этого звука и разлепила мокрые ресницы. Не различила нас в запотевшем зеркале, лишь контуры, две темные фигуры, и воздух наполнился паром и сексом.

Как же мне хочется вспомнить.

– Подожди, – с трудом повторила и попыталась подняться, – Демьян.

– Да, Алина, – его пальцы выскользнули. Он медленно поднялся и накрыл ладонью промежность, шлепнул по набухшим складкам. – Ты сама обещала. Сама говорила. Что все сделаешь.

Он придвинулся, твердый член вжался мне в живот.

– Долги надо возвращать, Алина, – сказал он, неотрывно глядя в глаза.

И меня будто острой иглой ткнули в грудь, эти слова что-то внутри запустили, в памяти белое платье мелькнуло, ЗАГС, и мой жених.

Марк.

И почему-то Демьян, как тень, и странно-знакомый привкус во рту – возбуждение этого мужчины.

– Отпусти! – вскрикнула и оттолкнула его, он не двинулся, и я завозилась под его телом. – Демьян, выпусти меня!

– Что ты вспомнила? – спросил он ровно, спокойно, запустил ладонь в мои мокрые волосы и сжал, заставляя смотреть на него.

– Мы не любовники, это вранье, – говорила и не успевала за мыслями, – я замужем, да? За Марком. Он мой первый мужчина, и он…где он, что ты с ним…

Договорить он не дал, за волосы потянул к себе, другой рукой сдавил подбородок, и я замолчала.

Продолжить чтение