Читать онлайн Лишняя в этом доме бесплатно

Лишняя в этом доме

Глава 1 Сердечки

– Долго ты будешь тут прятаться?

– Следующие две недели, пока Он не уедет, – ответила. Открыв шкаф, я начала доставать из него вещи. Хотела все перебрать.

– Я, конечно, могу приносить тебе еду, но не думаю, что твои родители будут рады тому, что ты вообще не выходишь из комнаты.

– Все их внимание сейчас нацелено на Брендона, – я еще хотела добавить: «Пока он не уедет, они и не вспомнят про мое существование», но остановила себя. Старалась никогда не произносить такие слова в голос. Даже перед Хизер, которая являлась для меня самым близким человеком в этом доме.

Хотя она и без этого все прекрасно понимала.

– Зря ты его избегаешь. Брендон твой брат и то, что ты сидишь тут пока он приехал домой на каникулы, могут воспринять неправильно. Еще посчитают, что ты его ненавидишь. Ты же сама ухудшишь свое положение. Остальные твои братья обожают Брендона. Они за него горой. Ему стоит лишь пожелать и они тут же превратят твою жизнь в ад. Да, сам Брендон через две недели уедет, но они-то останутся.

– Я уже устала разыгрывать этот чертов спектакль, – я выдохнула, доставая из шкафа коробку. В ней лежали мои тетради. Школу я закончила полгода назад. Наверное, следовало все перебрать и выбросить лишнее.

– Какой?

– Играть в семью. Убегать, а потом выходить из комнаты лишь, когда дома родители, так как в их присутствии меня не тронут.

– Разве у тебя есть выбор? Тебе стоит быть умнее и хитрее. Не показывай, что тебя все это задевает и всегда держи голову высоко поднятой. Может, они увидят, что издевки на тебя не действуют и перестанут давить тебя.

– Ты же знаешь, что я и так делаю все, что в моих силах.

– Тем не менее, будет лучше, если ты выйдешь из комнаты. Хотя бы сходи и скажи Брендону «привет». Этого будет достаточно.

У Хизер были свои мысли на этот счет, но я прекрасно понимала, что Брендону мое «привет» не сдалось. Вот только, она была права в том, что следовало соблюдать хотя бы какие-то формальности общения.

Поэтому я все же вышла из своей комнаты и пошла искать брата. Уверяла себя в том, что делала это по той причине, что обязана с ним общаться, как и он со мной.

Мне совершенно не хотелось думать о том, что на самом деле я шла к нему по той причине, что мне хотелось посмотреть на Брендона. Хотя бы на несколько недолгих секунд оказаться рядом с ним.

Хизер правильно сказала – мое отношение к Брендону можно было расценить, как ненависть, но на самом деле все было с точностью наоборот. Я его любила. И это была не просто симпатия, а скорее то, что уже давно и основательно въелось в сознание.

Я все ждала, когда это исчезнет. Оно же не может длиться вечность. Но шли годы, а то, что пожирало меня изнутри, только усугублялось.

Я ненавидела то, что рядом с Брендоном не могла нормально дышать и то, что сердце билось в настолько безумном темпе, что это даже было больно. То, что мысли мгновенно испарялись и я сама себе казалась глупой, ведь рядом с ним не могла произнести ни одного нормального слова.

Трудно испытывать нечто такое к тому, кто устраивал тебе такие эмоциональные качели, от которых порой хотелось попасть в ад, считая, что там лучше. Тем более, больно любить того, с кем у тебя априори ничего быть не может. По крови мы не родные, но это все равно ничего не меняло. Во-первых, создавать вид семьи это единственный мой шанс выжить и находиться тут, а не в детдоме. Во-вторых, из-за моей особенности мне было запрещено вообще с кем-либо встречаться.

Я обошла почти весь особняк, но Брендона не увидела. Зато была замечена остальными моими четырьмя братьями и даже сестрой. Все они между собой родные.

Когда Лойд начал ко мне цепляться, я сделала вывод, что мне лучше вернуться к себе. Позже, если увижу Брендона, скажу ему это чертово «привет».

Вернувшись в свою комнату, я ожидала увидеть Хизер, вот только женщины там не было.

Но кто-то сидел в моем кресле за письменным столом. Парень в черной толстовке, с капюшоном накинутым на голову. Мне понадобилось лишь мгновение, чтобы понять, что это Брендон.

– Что ты тут делаешь? – мой голос дрогнул. Раньше он ни разу не заходил в мою спальню.

– Пришел поздороваться со своей сестрой, – он не обернулся. Что-то рассматривал. Я так сразу понять не могла, но, кажется, листал какую-то книгу.

– А… Я тоже тебя искала, – мой голос дрогнул и на губах появилась глупая улыбка. Как бы я не хотела, но рядом с Брендоном неминуемо вела себя, так, словно в моей голове было пусто.

Тем более, я растерялась. Никак не могла поверить в то, что он действительно пришел ко мне. Человек, который ни за что и никогда не переступал порог моей спальни. Даже, когда родители говорили ему позвать меня к ужину, он открывал дверь и, находясь в коридоре, говорил, чтобы я шла вниз. После этого уходил. Иногда мне казалось, что к моей спальне он относился, как обители прокаженной. Зайдешь и заразишься.

– Ты же приехал еще утром? Я хотела тебя встретить вместе с остальными, но проспала и…

– Элис, ты сохнешь по мне?

Один вопрос, но для меня он был подобен ледяному озеру, в которое меня окунули. Мои губы дрогнули. То растягиваясь до нелепой улыбки, то опуская уголки вниз. Мысли разбежались в разные стороны и первые мгновения вовсе взрывались. Я всю жизнь тщательно следила за тем, чтобы никто не посмел даже предположить, что у меня к Брендону есть чувства. Тогда, почему?..

– Что ты такое спрашиваешь? – я попыталась сделать вид, что вопросы парня я восприняла, как шутку и даже улыбнулась, но и без того осевший голос дрогнул. – Естественно, нет.

Повернувшись ко мне, он поднял руку. В ней была моя школьная тетрадь, раскрытая на последней странице, на которой я раз за разом рисовала сердечки. В них писала: «Элис+Брендон».

Только сейчас я вспомнила про коробку, которую оставила около стола. Тетрадь он взял из нее.

Кровь отхлынула от лица. Я перестала дышать и сердце остановилось.

– Зачем ты трогал мои вещи? – спросила одеревеневшим голосом. Эти сердечки я начала рисовать еще когда училась во втором классе средней школы. Со временем это уже казалось ребячеством, но остановиться я не могла. Они вошли в привычку. Причем, явно в плохую.

– Ты не ответила, – он отбросил эту тетрадь на стол и достал из ящика следующую. Ее тоже открыл на последней странице.

– Нет. Ты не единственный Брендон на свете…

Я запнулась, ведь увидела то, как он опустил взгляд и посмотрел в коробку. Там лежали его наручные часы. Где-то пять лет назад он сломал их и, отдав мне, сказал выбросить, а я их сохранила.

Мне казалось, что хуже быть не может. Что я и так этими «сердечками» опустилась на самое дно. Там, где я уже начинала тонуть в унижениях, которые меня вот-вот коснутся, но, оказывается, может быть куда хуже.

– Элис, ты всегда паршиво лгала. Но, если честно, я удивлен. Никогда бы не подумал, что у тебя ко мне такие чувства, – Брендон опять опустил взгляд на последнюю страницу тетради. В кресле сидел вальяжно и расслабленно. Словно эта комната принадлежала ему, а я сюда зашла по ошибке. Он скользнул по мне взглядом своих черных глаз и, когда он произнес следующую фразу, я вздрогнула: – Давай встречаться.

– Что? – я и так была не в себе. Меня трясло, но в этот момент в груди вовсе заболело, словно ее начинало раздирать на части. – Прекрати. Ты все не так понял, поэтому оставь свои издевки при себе.

– Я серьезно, – сказал он, локтем упершись в стол и кулаком подперев голову. Его взгляд все так же медленно блуждал по мне. – Станешь моей девушкой?

Глава 2 Ответ

– Повторяю, ты все не так понял.

Вдох. Вдох. Вдох… И ни одного выдоха. Мне казалось, что я задыхаюсь, но при этом какими-то неведомыми силами пыталась держаться непринужденно. Даже, кажется, нелепо улыбалась, стараясь делать вид, что меня эта ситуация забавляла.

– Мне просто было жаль выбрасывать твои часы. Я думала отдать их в ремонт, а потом, если их починят, вернуть тебе, но в итоге забыла. А эти… – я так и не смогла произнести слово «сердечки». Запнулась, словно мой язык внезапно онемел и лишь спустя несколько предательски долгих мгновений продолжила: – Мне действительно нравился парень по имени Брендон. Мы с ним учились в одной школе.

Все так же подпирая голову кулаком, брат вторую руку потянул в сторону и взял со стола тетрадь. После этого поднял ее и показал мне огромное сердечко нарисованное чуть ли не на всю страницу. В нем было написано:

«Брендон Дилан + Элис Дилан»

Уголки моих губ медленно поползли вниз и я ощутила то отчаяние, от которого мне физически стало плохо.

– И как давно ты по мне сохнешь? – спросил он, вырывая лист с этим чертовым огромным сердцем. Когда я увидела, что Брендон его сложил и положил в карман своей толстовки, я побледнела еще сильнее, хотя, казалось, больше уже некуда.

– Верни, – произнесла на выдохе. – Это мое.

– Не переживай. У тебя таких листов осталось еще много.

Ладони начало трясти сильнее. Уже так, что теперь нечто такое было тяжело скрыть.

– Верни. Немедленно.

– Иначе что?

– Иначе сама заберу, – насколько же жалко звучали эти слова, но Брендон являлся ужасным и жестоким человеком. Раньше мы придерживались хоть какой-то грани, но теперь, когда он узнал о моей слабости, мне следовало приготовиться к аду. Желательно начинать это делать уже сейчас.

– Ну, попробуй, – брат сидел в кресле расслабленно и даже вальяжно. Опять-таки, словно эта комната принадлежала ему и, в этот момент Брендон вовсе положил ладони на подлокотники. Намеренно раскрылся.

Создавалось ощущение, что забрать тот лист проще простого. Нужно лишь подойти к парню и быстро забраться рукой в карман его толстовки.

Я даже сделала несколько шагов в сторону брата, но остановилась. Все не может быть настолько просто. Он насмехался надо мной. Издевался. Мне к этому не привыкать, но, наверное, я не подошла к Брендону по другой причине. Просто не смогла. Мне было неловко и страшно находиться рядом с ним. Я теперь даже с трудом смотрела на брата. Прикоснуться бы к нему и вовсе не смогла.

Тем более, если бы я все же посмела забраться в его карман, наверное, пальцами через ткань толстовки ощутила бы его тело. Вернее, низ живота. Для меня и в обычные дни такое прикосновение было бы слишком интимным. Например, я до сих пор помнила, как в бассейне наши колени случайно соприкоснулись, когда Брендон, вытирая волосы полотенцем, ненадолго сел рядом со мной. Он этого даже не заметил, а я еще долго ощущала себя так, словно меня раз за разом пробивало разрядами тока. Я любила такие хоть и крайне редкие, а еще исключительно случайные, но все же прикосновения. Сохраняла их в памяти и часто вспоминала.

Но одно дело прикасаться к Брендону, когда он понятия не имел, что я к нему чувствовала и совершенно другое, то, что происходило сейчас. Пытаясь сохранить хоть какие-то остатки своей гордости, я решила не приближаться к нему.

– Могу ли я попросить тебя никому не рассказывать об этом? – спросила, сжимая ладони в кулаки.

– Да, можешь. Проси.

Мои губы дернулись. Это еще Брендон был ангелочком. До стадии дьявола он пока что и близко не дошел. Даже на несколько процентов.

– Пожалуйста, никому не рассказывай.

– Хорошо.

Я приподняла бровь. Ожидала другого. Например, того, что он скажет встать перед ним на колени.

– Правда? – недоверчиво спросила. Пыталась понять, в чем подвох. Ему же стоило сказать своим братьям и сестре лишь пару слов о том, что у меня в тетрадях, как те тут же бы растерзали меня. А Брендон любил подобные развлечения.

– Ты не ответила. Будем встречаться? – он опять подпер голову кулаком.

– Пожалуйста, прекрати. Я понимаю, что это маловероятно, но… может, ты просто забудешь про все это?

– Разве такое забудешь? – он лениво потер лицо ладонью. – И я уже говорил, что серьезен.

– Ты считаешь, что я в это поверю? – мне хотелось стиснуть зубы. Сделать это до боли, чтобы хоть как-то перекрыть внутреннее жжение.

– Я дам тебе время до завтрашнего утра, чтобы дать мне ответ, – Брендон встал с моего кресла и оно тут же выровнялось. Все же брат являлся огромным альфой, а мебель в моей комнате под его размеры не подходила.

Когда он, положив ладони в карманы штанов, проходил мимо меня, я сама этого не понимая, отшатнулась и отошла в сторону. Лишь, когда за ним закрылась дверь, я поняла, что все это время из-за напряжения толком не дышала.

Вот только, даже сделав несколько глубоких вдохов, поняла, что мне совершенно не легче.

Глава 3 Пробуждение

Я быстро пошла к двери и закрыла ее на ключ, после этого достала все тетради из коробки и начала их рвать. Ладони все еще дрожали и пальцы покалывали так, словно онемели, но я все равно одержимо, лихорадочно уничтожала бумагу. Превращала ее в мелкие клочки, которые тут же засовывала в пакет.

– Да как же так?.. – шептала, опустошая коробку. Разбрасывая учебники и выискивая абсолютно все тетради.

Взяв в руки наручные часы Брендона, я ненадолго замерла. Выбросить их было тяжело. Это единственная его вещь, которая была у меня, но, сделав один глубокий вдох, я и их без колебания отправила в пакет.

Я не в том положении, чтобы сомневаться, или медлить.

Окинув взглядом беспорядок, царивший у меня в комнате, я подхватила пакет, после чего направилась к двери. Осторожно выглянув в коридор, я убедилась в том, что там пусто, после чего выскользнула из своей спальни.

Выбрасывать этот пакет где-либо на территории особняка я не рисковала. Предпочитала пробежаться до мусорного бака, находящегося в конце улицы.

На поворотах коридора я то и дело замирала, после чего осторожно выглядывала. Казалось, до лестницы бежала целую вечность, но, когда уже оказалась на ступеньках, услышала:

– Недорзвитая, ты чего тут носишься?

Лойд. Самый младший из моих братьев. Ему девятнадцать. И его нетерпение моей скромной персоны было особенным. Я бы могла сказать, что из братьев именно Лойд ненавидел меня больше всего, но, нет, был еще Хорас.

Я даже не обернулась. Пошла дальше. Более того, ускорила шаг.

– Игнорируешь? – его ладонь сжала шиворот моей кофты и дернула назад. Из-за этого я потеряла равновесие и, если бы Лойд меня не удержал, точно упала бы. Испугавшись, потянулась к перилам, но не достала до них. – А, ну, стой.

– Отпусти, – я попыталась вырваться, или хотя бы оттолкнуть руку брата, но он жестко удерживал меня, словно нашкодившего котенка.

– Сейчас отпущу тебя. Как только поговорим.

– Что тебе нужно?

– Мы сейчас собираемся на озеро. Хотим отметить приезд Брендона. Родители сказали, чтобы мы обязательно взяли тебя с собой, но ты же понимаешь, что ты там никому не нужна? Поэтому ты сейчас пойдешь к ним и скажешь, что тебе внезапно стало плохо.

– Я не могу сказать, что мне плохо. Меня тут же в больницу отправят.

– Вот и отлично.

– Отпусти, – произнесла, сквозь плотно стиснутые зубы. – Я скажу родителям, что не могу поехать с вами, так как у меня занятие с репетитором.

– Паршивая отговорка. Давай что-то посерьезнее. Пошевели мозгами.

– Хватит меня тормошить. Отпусти, у меня дела. Как только вернусь, что-то придумаю и пойду к родителям.

– Какие у тебя могут быть дела, недоразвитая? Валяться на кровати и пускать слюни?

– Прекрати считать меня овощем, – от злости вспыхнули щеки и я попыталась пнуть Лойда, но он поднял руку и я чуть ли не повисла в воздухе. Попытки вырваться были похожи лишь на жалкое, безрезультатное барахтанье, которое ясно показывало разницу между мной и альфой.

Придурок.

Недоразвитой и овощем меня начали называть полгода назад. А все по той причине, что, как омега я не пробудилась.

Для меня это было страшное время. В принципе, оно продолжается до сих пор.

Омеги всегда без исключения пробуждаются в день своего совершеннолетия. Восемнадцать мне исполнилось почти шесть месяцев назад, но мне все еще казалось, что этот день был чуть ли не вчера. Настолько свежи воспоминания.

Совершеннолетия омег не празднуются. Это как раз по причине пробуждения. Когда у тебя ломят кости и поднимается температура, как-то совершенно не до развлечений. В тот день родители отвезли меня в загородный дом. Сделали это на всякий случай, ведь все мои братья альфы, а у них свои инстинкты. Мало ли как они могли отреагировать на запах только пробудившейся омеги, ведь, по большей степени, этот период похож на течку.

Конечно, мои братья посмеялись с такой осторожности родителей. Я тоже восприняла это саркастично и иронично. Учитывая наши крайне ужасные взаимоотношения даже возможные инстинкты казались смешными.

Но, тем не менее, правила гласят – пробуждающуюся омегу следует запирать вдали от альф.

Правила были соблюдены и вот я оказалась в загородном доме. Рядом со мной находилась только Хизер. Я тогда лежала на кровати и ждала ада, который должен был прийти вместе с пробуждением, но его не последовало и постепенно это меня начинало тревожить.

Наступила полночь, а я все ждала. Думала, что еще час и все произойдет.

Так прошли сутки, после которых мать в срочном порядке отвезла меня в больницу. Там меня тщательно обследовали и поставили диагноз, после которого весь мой мир пошатнулся, а потом и вовсе разрушился.

Все называли это «Пустотой» – когда омега так и не становится омегой. Можно сказать, что переходит в разряд калек. Таких случаев мало. Один на миллион и то, что это коснулось меня, было похоже на кошмар, от которого никогда не проснешься. Он происходит в реальности, а она, оказывается, достаточно жестока.

Первая неделя, которую я провела в больнице, была полна отрицаний. Я уверяла себя в том, что просто произошла какая-то ошибка. Что, еще немного и мой запах проявится и тело пробудится. Вот только, ничего не происходило.

А после периода неверия, пошел период отчаяния.

Как раз во время него меня и вернули в особняк. От Хизер я узнала, что родители собрали моих братьев. Объяснили им ситуацию и попросили поддержать меня.

Их поддержка была действительно незабываема. Например, Лойд постоянно ходил с ухмылкой. Так, словно у него, как никогда ранее было отличное настроение. А Хорас, столкнувшись со мной в коридоре, окинул меня циничным взглядом, после чего назвал овощем и недоразвитой. Позже меня так начали называть и остальные.

С «недоразвитой» я поспорить не могла. Я действительно таковой являлась. Запаха я так и не получила. Остальных особенностей тела омеги – тоже.

Но вот овощем я не была. Несмотря ни на что, чувствовала себя нормально. Даже по утрам выходила на пробежку. Куда хуже было именно морально, а братья еще сильнее уничтожали, давя на то место, которое было не просто болезненным. Оно кровоточило и напоминало сквозную рану.

– Угомонись, недоразвитая, – Лойд отпустил меня и я, покачнувшись, отошла к перилам. – Что это за пакет? Сама мусор выбрасываешь? Может, заодно и себя выбросишь?

– Может, лучше, ты себя выбросишь, Лойд?

Я бы узнала этот голос, даже если бы не увидела того, кому он принадлежал. Брендон, положив руку на плечи брата, улыбнулся. Хоть и больше было похоже на оскал. Правда, он вообще редко улыбался, а, когда все же делал это – выглядело неоднозначно. Больше жутко.

– Ты чего это, Брен? – спросил Лойд.

– Не знаю. Бесишь ты меня сегодня, – Брендон даже не смотрел на меня. Так, словно меня тут не было.

– Интересно почему.

– Считаешь, что мне нужна причина?

– Ну, когда я разбил твою машину – это было понятно, – Лойд засмеялся. Брендон ему тогда нос разбил. Вообще иногда мне казалось, что в мире нет более сплоченных и дружных, чем эти пятеро братьев. Но бывали и такие моменты. Правда, конфликт быстро спал. Лойд вообще был богом хаоса и шума. Подраться с кем-то или устроить шумную вечеринку для него являлось чем-то проще простого. И его никто не смел тронуть. Во-первых, он сам по себе был сильным. Во-вторых, за ним стоял Брендон и остальные братья. – Кстати, мы через полчаса собираемся внизу. Будем выезжать.

Воспользовавшись тем, что на меня уже не обращали внимания, я быстро побежала вниз. Находиться рядом с Брендоном было невыносимо. Мне даже смотреть на него не хотелось, ведь сердце тут же начинало пропускать удары, но почему-то я все-таки обернулась и вздрогнула, поняв, что он смотрел на меня.

Вернее, на пакет, который я держала в руке.

Он был практически прозрачным. К сожалению, другого я в своей комнате не нашла и то, что я сейчас несла порванные тетради, было более чем очевидно.

По коже тут же побежали мурашки, но единственное, что я смогла сделать, это отвернуться и побежать дальше. К концу улицы я уже неслась изо всех сил, а выбросив тетради, вовсе захлопнула крышку мусорного бака с оглушающим грохотом. Сделала это случайно, но, тем не менее, сама же испуганно вздрогнула.

Я долго не возвращалась в особняк. Боялась, что на лестнице опять столкнусь с этими двумя, поэтому предпочла бесцельно походить по улицам.

Вернулась лишь по той причине, что Лойд написал мне сообщение. Им уже следовало уезжать, а они этого не могли сделать, пока я не объясню родителям причину, по которой не могу поехать с братьями и сестрой к озеру.

Я прекрасно знала, что Брендона боялись. Он был жутким человеком и еще во времена школы многое творил, но в этой семье его боготворили. Братья и сестра его обожали и каждый приезд альфы из закрытого мужского университета, в котором он учился, был для них праздником. Все две недели, которые Брен проводил дома, они были вместе. Устраивали ему развлечения и вообще проводили время по максимуму. Я в это все не вписывалась. Меня там не ждали и меня не звали.

Поэтому мне следовало придумать отговорку, которая позволит мне просидеть в своей комнате все следующие четырнадцать дней.

Вернувшись в особняк, я пошла к маме и сказала, что подвернула ногу. Ради этого даже создала вид хромоты. После этого поплелась в свою спальню и упала на кровать.

Я слышала, как от особняка отъехали машины. Мне не хотелось об этом думать, но я все равно представляла, как Брен сегодня на озере покажет всем тот лист, который забрал у меня. Они дружно посмеются. Сто раз назовут недоразвитой и ненормальной. С завтрашнего дня начнется мой ад, а Брендон с удовольствием будет наблюдать за представлением. Он такое любил.

Брат являлся действительно жутким, безжалостным человеком. Чего только стоило это его жестокое: «Давай встречаться».

Правда, я не понимала, почему он выбрал именно подобную издевку.

Глава 4 Семья

Всю ночь мне было плохо. Я мучилась от кошмаров и снился мне Брендон.

Как бы мне этого не хотелось, но из-за своих чувств я перед ним была слабой. Ворочаясь в кровати, я пыталась мысленно обрасти хоть какой-то броней. Я же сильная. Со всем справлюсь. Было бы идеально вовсе искоренить чувства к Брену, но я годами не могла это сделать. Навряд ли у меня хоть что-то получится за одну ночь.

Я слышала, как они вернулись. Было около пяти утра, когда раздался шум подъезжающих машин и голоса, которые я услышала даже через закрытые окна своей спальни. Поднявшись с кровати, я осторожно выглянула во двор.

Всего было две машины. В каждой по три человека. Брендон был за рулем своего джипа, из которого помимо него, вышли еще Дастин и Алес, которая сегодня как никогда раньше выглядела хорошо.

Брендон подал руку Алес и помог выйти на улицу, а после того, как она спотыкнулась и чуть не упала, он подхватил сестру на руки и словно принцессу отнес к ступенькам. Она весело смеялась и что-то громко рассказывала, активно жестикулируя рукой. Второй она держалась за Брендона, хоть и он никогда бы в жизни ее не упустил. Это понимали абсолютно все. Когда альфа поставил Алес на первую ступеньку, она в знак благодарности, поцеловала Брендона в щеку.

Я не могла не подумать о том, что было время, когда мне бы хотелось быть вместе с ними. Не наблюдать издалека, а находиться рядом с братьями и сестрой. Тоже весело смеяться и по-настоящему чувствовать себя частью семьи. То время уже давно прошло. Я привыкла к тому, что меня отвергли. Как и к тому, что одиночество пожирало. Правда, когда к нему привыкаешь, становится уже не так плохо.

Отойдя от окна, я пошла в ванную и умылась холодной водой.

Думала о семье. О том, что вообще значило это слово.

Мое появление в этом доме больше похоже на какую-то нелепицу, но некоторое время я все же была частью «семьи».

Вообще Генри и Айрис Диланы всегда были показательной парой. Альфа и омега. Вместе еще со времен школы и вдвоем из состоятельных семейств. Сразу после свадьбы они задумались о детях и у них появился первый сын – Расел.

Расел – старший мой брат.

За ним у Генри и Айрис Диланов родился Хорас.

Потом Брендон.

Они уже хотели дочку. Омегу. Но вновь у них родился сын – Дастин.

За ним еще один сын – Лойд.

Сплошные сыновья. Все альфы. Многие бы радовались такому, но Генри и Айрис Диланы хотели именно дочь. Они решились на последнюю беременность. Уже ни на что не надеялись и думали, что опять будет альфа, но УЗИ показало омегу – меня.

Забегая наперед можно сказать, что, нет – на самом деле УЗИ показало не меня, а, естественно, дочь Диланов, с которой меня перепутали, когда пришло время выписки из роддома.

То есть, проще говоря, Диланам в роддоме отдали не того ребенка – меня. Так я и оказалась в их доме.

Подмену заметили далеко не сразу. Лишь через десять лет, когда я и Хорас на семейном отдыхе подцепили какой-то вирус, нас отправили в больницу. Там врачи заметили какую-то странность с нашей кровью. Она была несовместима. Начались вопросы, а затем и тесты ДНК. В первую очередь выяснилось то, что мы с Хорасом не родные по крови.

Я прекрасно помнила то время. Как и то, что Генри и Айрис Диланы чуть не разругались, из-за подозрений в измене. Их внутренние конфликты исчезли ровно в тот момент, когда очередной тест показал, что я им обоим не родная по крови.

Тогда возник новый, отчаянный вопрос – где их настоящая дочь?

На ее поиски было потрачено много сил, времени и денег, но в итоге Айрис отыскали. Все это время она находилась в детдоме.

Уже этот период я плохо помнила. Он был слишком сумбурным, ведь весь мой мир в одно мгновение рухнул. Мама с папой оказались мне не родителями, а братья не братьями. Как ребенку, мне было тяжело, но, прожив десять лет в этой семье, я бы хотела остаться ее частью. Желала этого, как ни что другое. Называть только Генри и Айрис родителями, а этих пятерых альф – братьями. Я ни за что не променяла бы эту семью. Не желала другой.

Вот только, уже тогда я начала ощущать, что отношение ко мне постепенно менялось. На меня перестали обращать внимание и, если родители все же смотрели на меня, то делали это как-то странно. Братья тоже стали другими, но нечто такое я считала нормальным, ведь шел активный поиск родной дочери Диланов и все явно очень нервничали. Я – тоже. Мне хотелось, чтобы ее поскорее нашли.

Все окончательно рухнуло с появлением Алес. С тем моментом, когда ее забрали из детдома и привезли в особняк.

Я в тот день не находила себе места. Жутко переживала, но надеялась, что мы найдем общий язык. Подружимся, ведь, несмотря на трудности, все хорошо решилось. Теперь нас пятеро братьев и две сестры. А еще, я, как ее сестра, хотела абсолютно во всем ей помогать.

Услышав, что Алес привезли, я быстро спустилась вниз и увидела ее в холле. Невысокая, коротко стриженная и одетая в поношенную одежду. Наверное, я никогда не забуду того, как она в тот момент посмотрела на меня.

Родители обнимали ее и мама плакала. Я подошла к Алес и поздоровалась. Несмотря на взволнованность, дружелюбно улыбнулась, но папа сказал, что мне лучше уйти. Братья остались в холле и обступили сестру. Их никто не прогонял.

В тот вечер в мою спальню пришла гувернантка и сказала, что по приказу Генри и Айрис Диланов, ей нужно меня отвезти в одно место. Я беспрекословно послушалась. Хотела быть послушной. Не создавать родителям проблем лишними вопросами. Им и так сейчас эмоционально тяжело.

Я не знала, куда меня везут.

Как оказалось – в детдом. Трудно описать, что со мной происходило в тот момент. Я рушилась на части. Меня разрывало на куски и я разбивалась вдребезги. Громко рыдала и просила гувернантку позвонить родителям, но она просто отбросила мои ладони, которыми я за нее цеплялась и ушла.

В детдоме я многое осознала. В первую очередь то, что для меня понятие «семья» рухнуло. Оно, несомненно имелось, но уж точно не для меня. Еще я поняла каково это быть ненужно и, как бонус, осознала, что такое боль.

В детдоме меня часто били. Наверное, каждый день. Здешние обитатели не любят тех, от кого пахнет домом и к таким детям особое отношение, которое я на себе ощутила сполна. У меня отбирали еду, мои вещи топили в туалете и выбрасывали в мусорные баки. К тому же воспитатели для своих дочерей забрали ту одежду, которую вместе со мной привезли в детдом. Все мои красивые платья и наряды. Вместо них мне выдали поношенное, порванное и не подходящее по размеру.

Диланы опять появились, когда мне было уже почти одиннадцать. Они извинились и сказали, что совершили ошибку и что хотят опять забрать меня в свой дом, ведь, несмотря на то, что я им не родная, я долго была их дочерью.

Так я опять появилась в их доме. Исхудавшая и побитая.

Но этот дом уже не принял меня так, как раньше.

Альфы всегда отличались от обычных людей. У них во многом преобладают инстинкты. И, учуяв в Алес то, что во мне не было, а именно – родную кровь, они быстро приняли ее к себе. Она стала дорогой, единственной дочерью и обожаемой сестрой. Ее на руках носили и все предоставляли. Относились исключительно, как к принцессе и оберегали. Возможно, таким образом, еще пытались искупить те десять лет, которые она провела в детдоме и она довольно быстро расцвела.

Я же тут стала считаться чем-то сродни паразита. А еще той, по чьей вине у Алес было отобрано детство. Даже родители, которые пытались сделать меня частью семьи, больше никогда не относились ко мне так же, как и раньше. Но я все понимала и на чужое не претендовала. Была благодарна за то, что меня забрали из детдома, ведь иногда мне казалось, что, еще немного и меня там убьют. Или, как минимум, значительно покалечат. Я там чаще бывала в медпункте, чем в классах.

Еще раз умывшись водой, я вернулась в спальню и легла на кровать. Еще долго слышала голоса братьев и смех сестры, доносящиеся в мою комнату с улицы.

Глава 5 Становление

До наступления рассвета я еще несколько раз просыпалась. Хотела утянуть с собой в кровать планшет, но не могла даже толком открыть глаза.

В какой-то момент я все же смогла это сделать, но прежде всего решила сходить на кухню за водой. Когда я спустилась в холл, услышала голоса и поняла, что братья и сестра еще не спали. Они находились в бильярдной.

Стараясь не шуметь, я взяла воду, после чего тихо вернулась в свою спальню. В полной темноте я утянула с кровати подушки и положила их на пол. Умостившись на них, взяла планшет. Хотела поработать.

Я не знала насколько это вообще можно назвать работой. Я просто заполняла информацию о товарах на нескольких сайтах. Ничего особенного или важного. Да и платили за это копейки, но, тем не менее, это были мои личные деньги, а я старалась их собирать. Если появлялась какая-нибудь подработка, я и за нее бралась. Например, мне с этим иногда помогала Хизер, но, естественно, тайно.

Если родители узнают о том, что я работала, наказана буду не только я, но и сама Хизер. С этим у нас всегда было сложно – с работой, отношением к омегам и, в частности отношением ко мне, или к Алес.

Омеги никогда не являлись самостоятельными. Их боготворили и их любили. По большей степени к ним относились, как к сокровищам, благодаря чему можно было считать жизни омег особенными. Вот только, по отношению к ним так же действовали совершенно другие правила.

Причем, на протяжении всей жизни.

Например, несмотря на наступление совершеннолетия, омеги еще год находились под опекой родителей. Это было связано с пробуждением. Сам процесс длился лишь сутки, но у многих он частично продолжался еще несколько следующих месяцев. То есть, бывало такое, что организм сбоил. Не критично, но для некоторых только пробудившихся омег это пугало. Некогда правительство решило, что омегам спешить не нужно – будет лучше, если они не будут сразу бросаться во взрослую жизнь, ведь омеги хрупки и слабы.

По этой причине для омег был выделен год – его называли годом «Становления». Во время него они должны были прийти в гармонию со своим телом и душой. Осознать себя. Понять каково это быть омегой. Для этого даже были созданы специальные омежьи школы с уроками, медитациями, физическими упражнениями, выездами в омежьи музеи и так далее и тому подобное. Опять-таки, посещали эти школы ровно год. Поступали туда в восемнадцать, а выпускались в девятнадцать, после чего омеги становились самостоятельными. Во всяком случае, в том понимании, этого слова, которое вообще может быть применено к омегам.

К сожалению, посещение этих школ обязательно. Исключения нет ни для кого и ни при каких обстоятельствах. Даже для такой, как я.

Некогда я искала варианты, при которых могла бы быть освобождена от этих занятий, но, как оказалось, мне не удалось бы этого сделать даже если бы я официально оформила инвалидность. На меня действовали те же законы, что и на остальных омег, а учиться быть той, кем я не могу стать, являлось еще той болью.

Тем более, в своей школе я была знаменитостью. В плохом понимании этого слова. Все знали про Алес – девушку, которая провела детство в детдоме, из-за чудовищной ошибки совершенной в роддоме. Эта история многих тронула. Алес сочувствовали и радовались тому, что она воссоединилась с семьей. Так же все знали про меня – ту, которая как раз должна была оказаться в детдоме. Дочь отбросов общества, которая несправедливо заняла чужое место и десять лет наслаждалась тем, что должно было принадлежать другой.

Все подогревалось тем, что я так и не пробудилась. Редкий случай. Один на миллион. Естественно, я привлекала внимание. На меня постоянно смотрели и за моей спиной шептались. В основном говорили о том, что в моей инвалидности точно виноваты мои биологические родители.

У омег жизнь, как сахар, но порой хочется остроты – они нашли ее во мне. Порой я ощущала себя целым спектаклем, который постоянно обсуждался. Уже сейчас не так бурно, как в первые дни моего поступления, но внимания мне все равно хватало.

Перевернувшись на живот, я попыталась поудобнее умостить планшет. Еще два выходных, а потом опять школа. Кажется, нам нужно было написать рефераты про альф.

Я нахмурилась. У альф как раз все было совершенно иначе, чем у омег. Они никакие школы не посещали. Им сразу предоставляли безграничную самостоятельность.

Пробуждение альф длилось по-разному. От трех дней, до недели. Но были исключения. Вот пробуждение Брендона было тяжелым и длилось почти десять дней. А еще он стал настолько агрессивным, что чуть ли не перебил всю нашу охрану.

Как и требовали правила, Брендон был заперт у себя в комнате. По идее он должен был просто отлежаться, но он начал все крушить и почему-то рваться наружу. Из всех братьев он единственный, кто на период пробуждения полностью потерял рассудок и, когда охрана пыталась схватить его, чтобы вколоть успокоительное, Брендон, подобно обезумевшему зверю, набросился на них. То, что происходило в тот период трудно описать словами. Особенно то, что было, когда он все же выбил дверь. К счастью, отец на тот момент запросил дополнительную охрану и уже они кое-как сумели совладать с ним. После этого Брендона поместили в подвале и постоянно держали под успокоительными.

Когда же период пробуждения закончился и брат очнулся, он просто куда-то ушел. Его не было целую неделю. Все мы жутко переживали, а он, как оказалось, просто был с омегами. Я не услышала уточнения того, чем именно он с ними занимался, но и без этого все прекрасно поняла.

Я опять подумала про реферат, который мне следовало написать. Наверное, займусь этим завтра. Как раз будет чем отвлечь себя между периодами травли Брендоном.

Еще я подумала о том, что, наверное, в ближайшие две недели все же не выйду из комнаты. Эта мысль противоречила тому, что покинуть это место мне придется хотя бы по той причине, что омежью школу никто не отменял, но, может, так даже лучше. Буду больше времени проводить вне дома. Может, сидеть в библиотеке. Готовиться к экаменам и поступлению. Хотя, для этого еще было слишком рано.

Глава 6 Ответ

Я проснулась от того, что ручка двери дернулась. Резко открыв глаза, я заспанно оглянулась по сторонам, далеко не сразу понимая, что произошло и откуда был этот шум.

Лишь спустя несколько секунд, когда стальная ручка опять дернулась, медленно опускаясь вниз, я наконец-то обратила на нее внимание.

– Открой дверь.

Брендон.

Широко раскрыв глаза, я кинула быстрый взгляд в сторону окна. Только начало светать. После этого я посмотрела на планшет, лежащий на подушке. Поняв, что было лишь шесть утра, растерянно потерла лицо ладонями. Сильно. До красноты.

– Я сплю, – ответила. Как на зло голос дрогнул. Зачем он пришел? И почему я тут же превратилась в амебу? Хотя, ответ на второй вопрос я знала – это мое обычное состояние, когда рядом находился Брендон.

– Уже нет. Открывай.

– Зачем ты пришел?

– За ответом.

– Ка… ким? – дыхание перехватило и вопрос оборвался. В только проснувшемся сознании всплыл вчерашний безжалостный вопрос Брендона «Будем встречаться?».

В груди расплылась едкая боль. Для него действительно все настолько просто? Играть с чувствами других? Издеваться над ними? Вопросы были теоретическими и в ответах не нуждались. Я знала Брендона, поэтому понимала, что удивляться его жестокости не следовало. Просто… от этого не было менее больно.

– Пожалуйста, уходи, – сказала, садясь на подушках. Я так и заснула на полу. Залежала руку и теперь она ныла, но я этого практически не чувствовала.

– Значит, ты мне отказываешь?

– Да…

– Ладно. Не сильно и хотелось.

Я увидела то, что ручка вернулась в обычное положение, после чего послышались отдаляющиеся шаги. Брендон ушел. Я же упала обратно на подушки и закрыла лицо ладонями. Сердце билось быстро, словно барабанная дробь. Лихорадочно и постоянно пропуская удары. Так, будто у меня начиналась аритмия, с которой я не могла совладать.

Брендон лишь на несколько минут подошел к двери моей комнаты, но для меня это являлось тем событием, от которого я еще долго буду отходить. В этом я не сомневалась. Всегда без исключения бурно переживала любые наши столкновения. Даже если мы просто прошли мимо друг друга в коридоре. Что уж говорить про этот случай.

Я кое-как поднялась с пола и пошла в ванную. Встала под холодные струи воды, но лишь на считанные секунды. Не выдержала больше. Холодная вода не остужает и не приводит мысли в порядок. Она делает только хуже.

Я была всерьез намерена на сегодня куда-нибудь уйти из дома. Подальше от Брендона. Чтобы не видеть его и остальных братьев. Может, в парке весь день просижу. Я и раньше так делала, когда брат приезжал на эти чертовы две недели каникул.

Собиралась я быстро. Чем раньше уйду, тем лучше. Поэтому оделась в первое попавшееся. Главное, чтобы было удобно. После этого, даже толком не расчесавшись, собрала волосы в хвост и схватила свой рюкзак. В него кинула несколько книг и планшет, после чего пошла к двери. В коридор выходила осторожно, чтобы ни с кем не столкнуться.

Добежала до лестницы и там внезапно была схвачена за шиворот толстовки.

– Отпусти, – я зло стиснула зубы. Оборачиваясь, ожидала увидеть Лойда, но, поняв, что меня удерживал Брендон, тут же притихла. Даже дышать перестала. Только глаза широко раскрыла.

– Сваливаешь? – спросил брат, скользя по мне взглядом, а мне тут же захотелось сжаться. Я же была… некрасивой. Вернее, еще больше, чем обычно. Растрепанная и мятая. Интуитивно у меня возникло едкое желание тут же поправить одежду и волосы. Сделать с собой хоть что-то.

Я ненавидела в себе это – желание выглядеть хоть как-то хорошо, если на меня смотрел Брендон. Подобное происходило против моей воли. Оно уже давно въелось в сознание и никуда не исчезало, хоть я и отчаянно пыталась избавиться от этой черты.

– Отпусти. У меня важные дела, – сказала, пытаясь держать голос ровным.

– В шесть утра?

– Да.

– Что собираешься делать?

– Тебе какое дело?

Он отпустил меня и я, покачнувшись, сделала шаг назад. Не удержалась и пальцами быстро поправила волосы. Мысленно умоляла себя этого не делать, но руки не послушались. Потом, будто вовсе издеваясь надо мной, пальцы еще и одежду быстро поправили. Я попыталась встать более ровно и прикусила губы, надеясь, что они будут не такими бледными. Не сдержалась и еще окинула себя взглядом.

Легче не стало. Красивее я не выглядела и внутренне разъедала себя от того, что меня это вообще волновало.

– У тебя на щеке грязь, – брат посмотрел на мое лицо.

Услышав это, я против воли густо покраснела и тут же начала тереть щеку. Я еще и грязной перед ним появилась? Как? Я же только что купалась.

Ладонь дрожала и я нервничала. Терла щеку так, что это даже было больно, а потом, увидев окно, сделала шаг к нему, чтобы посмотреть в свое отражение. Никакой грязи не увидела. Лишь покраснение. Потом растерянным взглядом окинула ладонь. На ней тоже не было никаких следов. Не понимая, что это значило, подняла голову и посмотрела на Брендона.

– Если хочешь принарядиться для меня, я подожду, – сказал он, положив ладони в карманы джинсов и опершись плечом о стену.

– Ты… – все мысли внезапно вылетели из головы. – Уже всем рассказал? Да?

– О чем? О том, что ты отчаянно сохнешь по мне?

– Не отчаянно и не сохну.

– У тебя что-то на шее.

Моя рука тут же дернулась и быстро, но стыдливо потянулась вверх, чтобы убрать это «что-то», но, осознав, что Брен опять меня дразнит, я тут же опустила ее вниз.

– Дважды я на это не поведусь, – ответила, скрестив руки на груди. Мне хотелось выглядеть уверенной, но все тело немело от волнения. Я радовалась лишь тому, что успела вовремя спохватиться и не дать брату дважды поймать меня на одном и том же.

Брен поднял руку и протянул ее ко мне. Кончиками пальцев прикоснувшись к моей шее, что-то поддел, после чего показал мне крошечный кусочек бумаги, который, действительно был на моей шее.

Тот, на котором частично была видна буква «Б». Начало его имени. Я бы могла подумать о том, что это кусочек листа из моей тетради. Наверное, я не все убрала и он попал на меня, когда я перед уходом бросала подушки на кровать.

Вот только, я думала о другом. Дыхание застряло в горле и я чувствовала то, как кожа на шее запылала россыпью искр лишь по той причине, что Брендон прикоснулся к ней кончиками пальцев.

Я бы могла сказать о том, что это впервые, когда ко мне прикоснулся парень. Были и другие касания. Редкие и случайные. Ничего незначащие. Или, например, когда братья меня толкали. Но именно руками меня не трогали. Разве что к одежде и то редко. Вот только, точно не к коже. И… это сделал Брендон.

Для брата это ничего не значило, а мой мир в одно мгновение покачнулся и перевернулся. Я будто бы перешла через какую-то грань, сама не веря в то, что это произошло.

– Пожалуйста, не трогай меня, – попросила сбившимся голосом. Хотела прикоснуться к шее, но удерживала себя. Вот только, не выдержала. Ладонь сама по себе оказалась там, где всего лишь несколько секунд назад были его пальцы.

– Так сильно любишь? – спросил брат. Он наблюдал за мной. Неотрывно и вроде даже с интересом, но привычно для него лениво. Некогда мне и это нравилось в нем. То, что он был похож на зверя, полностью уверенного в своих силах и не растрачивающегося на всякие мелочи, но сейчас меня это пожирало.

– Да, сильно, – я не выдержала. Даже не поняла того, как произнесла это, а когда осознала, уже было поздно. Имелось одно едкое мгновение нестерпимо критичного желания сию секунду оказаться от своих слов, или свернуть все в шутку, но я почему-то не сделала этого. Возможно, потому, что это выглядело бы глупо. А, может быть, по той причине, что я устала. Годами скрывать и следить за каждым своим словом или взглядом. Сдерживать чувства, которые пожирали и всегда рвались наружу. – Признаюсь. Ты мне нравишься. Доволен?

– Как давно?

– Со средней школы.

Мне хотелось опустить взгляд. Было стыдно, но я держалась. Увидела, что Брен вопросительно приподнял бровь.

– Серьезно? Никогда бы не подумал.

– Ты не ответил. Ты уже всем рассказал?

– Я сказал, что этого не сделаю.

– Почему? – мои губы сами по себе дрогнули. Растянулись в грустной улыбке.

– Потому, что ты попросила.

Уже начав опускать взгляд, я резко подняла его на брата.

– Я в последний раз предлагаю тебе отношения. Бегать за тобой не буду. Говори «да» или «нет».

– Ты серьезно? – мои ладони дрожали и мне не хотелось думать о том, что раньше я была уверена в том, что Брен просто издевается, но сейчас почему-то на крошечный процент подумала о том, что он может быть серьезен. Может, понадеялась на это. – Зачем тебе не пробудившаяся омега? И… Ты же прекрасно знаешь, что родители поставили условие – я живу тут, как ваша сестра и чего-то иного они не потерпят.

– Мы им не скажем, – брат пожал плечами, после чего посмотрел мне в глаза. Я словно в замедленной съемке видела то, как он наклонился. Остановился лишь, когда его губы были в считанных миллиметрах от моей щеки. – Если хочешь, мы никому не расскажем.

Я чувствовала его дыхание на своей коже и оно для меня было словно разряды тока. Слишком близко и чрезмерно интимно. Так, что весь мой мир перевернулся с ног на голову и я попала в вакуум, ведь происходило то, о чем я даже мечтать не смела. А это срывало сознание. Рвало его в клочья и я, будто бы переставала существовать и, в тот же момент, впервые в жизни оживала.

– Я жду. «Да» или «Нет»? Если «Нет», можешь дальше идти по своим важным делам в шесть утра.

Губы пересохли и глаза начало покалывать. Меня трясло и даже глубокие вдохи не помогали успокоиться. Пытаясь совладать с собой, я будто бы разбивалась о стену, но, тем не менее, ответила:

– Да.

Глава 7 Бойся

– А… – я спохватилась, но мысли сжались в ком, не позволяя вырвать из него отдельные слова.

– Отлично, – Брен отстранился, а мне из-за этого внезапно стало жутко неуютно. Может, как раз по той причине, что, когда альфа находился настолько близко, сознание отключилось. Сейчас же, когда Брендон отошел на несколько шагов, в голове опять начали появляться признаки мысленной работы, которые тут же полоснули разум. – Я иду спать. Когда проснусь, приду тебя лапать.

– Что… ты?..

Брендон не обратил внимания на то, что я начала мямлить. Лениво ладонью растрепал волосы, после чего пошел к лестнице. Его спальня находилась этажом ниже. Прямо под моей.

Я же была настолько растеряна, что даже сдвинуться с места не могла. Кажется, пыталась хоть что-то произнести, но у меня и это не получалось. Лишь когда Брендон ушел, я схватилась за голову и шумно задышала. Что только что произошло? Мы… начали встречаться?

Покачнувшись, я сделала несколько шагов в сторону лестницы, но в самый последний момент остановила себя. Я одновременно хотела куда-нибудь убежать и в тот же момент вернуться в свою спальню. Меня все еще трясло и дыхание перехватывало. Мысли путались и щеки горели. Я чувствовала себя так, словно внезапно заболела и меня сильно лихорадило, но, качнув головой, я взвинчено побрела к своей комнате.

Зайдя к себе, закрыла дверь на ключ, после чего побежала к шкафу.

«Полапать тебя»

Полапать…

Да ни за что.

Но почему-то я все же, открыв дверцы, начала выискивать красивую одежду. Не потому, что я внезапно захотела полностью поддаться Брену. Я не легкодоступна. Даже перед ним. Просто мне в следующую нашу встречу хотелось выглядеть не настолько ужасно.

Я нашла платье. Оно мне нравилось, но я не собиралась настолько явно принаряжаться. Особенно, после того, как брат каким-то образом понял, что рядом с ним я невольно пыталась поправить свою внешность.

Поэтому я выбрала джинсы и сравнительно новую футболку. После этого села расчесываться и перебирать свою немногочисленную косметику. Где-то у меня был крошечный флакончик с духами.

– Что ты делаешь? – после короткого стука в мою спальню вошла Хизер. – Ты куда-то собираешься?

– Нет, – я качнула головой, пытаясь выбрать подходящую резинку для волос.

– Тогда зачем прихорашиваешься? Из-за Брендона?

Моя рука замерла, так и не дотянувшись до резинки. Хизер уже двадцать лет работала горничной в доме Диланов. Некогда она так же была приставлена ко мне, как няня. Поэтому в этом месте она для меня являлась самым близким человеком и, в отличие от остальных, она меня видела.

Хизер сама поняла, что мне нравился Брендон. Она заметила, что на его издевки я реагировала в сто раз больнее. То, что из-за унизительных слов брата вовсе ночами плакала.

– Только вчера ты пряталась от него в комнате, а уже сегодня прихорашиваешься.

– Это не ради него, – я все же взяла резинку и начала собирать волосы в хвост. У меня возникло сильное желание рассказать Хизер о том, что я теперь вроде как встречалась с Брендоном, но я постыдилась. Она всегда называла мою любовь к нему больной, ведь невозможно испытывать нормальные чувства к тому, кто тебя ни во что не ставил.

– Да. Конечно. Ты просто так решила по дому походить в своей новой и к тому же любимой футболке.

Я опустила взгляд и окинула им себя. Насупилась.

– Это так заметно? – спросила.

– Что именно?

– То, что я ради него принаряжаюсь.

– Так, значит, я была права.

– Просто ответь.

– Если акцентировать на этом внимание – да, заметно. Да и я вижу, что ты собой недовольна. Я имею ввиду тем, что ты не пробудилась.

Я хотела возразить Хизер, но не стала. Не было смысла. Она единственная с кем я могла поговорить по душам и, если бы еще и от нее скрывалась, наверное, рано или поздно сошла бы с ума. В том возрасте, в котором я сейчас находилась и, при моих жизненных обстоятельствах, я каждый день проходила через крошечный ад. Только Хизер спасала. Хотя бы тем, что слушала.

– Я не могу понять, как выгляжу, – сказала, повернув голову и посмотрев на себя в зеркало.

– Отлично ты выглядишь.

Я не была согласна с Хизер. Может, я выглядела нормально. Как среднестатистическая человеческая девушка, но омеги ведь после пробуждения внешне меняются. Становятся утончение, нежнее и даже великолепнее. Вот Алес изменилась. У нее талия стала тоньше, а грудь больше. Черты лица приобрели больше миловидности. Она расцвела. Я – нет.

Я уже смирилась с этим. Долго внутренне убивалась, но со временем пришла к выводу, что на этом жизнь не заканчивается. Поставила себе множество жизненных целей и решила, что буду идти к ним.

Вот только Брендон, сам этого не зная, изувечивал ту рану, которая не успевала затянуться. Именно из-за него я вновь раз за разом сожалела о том, что так и не «расцвела» и именно из-за него я переживала о своей внешности. Мне хотелось верить в то, что я все равно выгляжу неплохо, но, тем не менее, от внутренней неуверенности, рядом с ним, то и дело поправляла себя. В основном одежду и волосы.

И мне было плохо от того, что брат впервые посмотрев на меня, сразу это заметил.

– Как ты думаешь, я вообще могу понравиться парню? – тихо спросила, неотрывно смотря на свое отражение.

– Конечно. Я уверена, что рано или поздно ты найдешь свою любовь. Шикарного парня, которому твоя особенность будет полностью безразлична.

– А Брендон? Как думаешь, я могла бы понравиться ему?

– Нет, – слишком быстрый ответ, мгновенно полоснувший по мне. – Ему никто не может понравиться.

– Может, все не так плохо? Ты же сама говоришь, что я нормально выгляжу и могу приглянуться парню.

– Элис, тут дело не в тебе, а в Брендоне. От таких, как он лучше держаться подальше. Для него уже давно нет ничего святого, а когда он вырастет… Думаю, это будет еще то чудовище. Такие люди не меняются в лучшую сторону. Они становятся только хуже.

– Вчера ты гнала меня сказать ему «привет», а сегодня говоришь, что к такому, как он лучше вовсе не подходить.

– Я гнала тебя к нему, как к брату, а не как парню. Это две совершенно разные вещи. Как семья вы обязаны общаться и я бы не хотела, чтобы ты, как часть Диланов, чувствовала себя настолько загнанной. Будь умнее и более уверенной.

– То есть… думаешь, что у меня с Брендоном вообще без шансов?..

– Дорогая, я понимаю, что он тебе нравится, но ты же сама видела тех девушек, на которых он в какое-то время обратил внимание. Бойся быть такими, как они. Твой брат их разбил, а они потом за ним еще долго волочились. Ужасное зрелище. Мне было больно на такое смотреть. Бедные омеги.

Я судорожно вдохнула и отвела взгляд от зеркала. Больше мне не хотелось смотреть на себя.

У Брендона было много омег. Но отношений – ни разу. Из-за него многие девушки плакали, но насколько же безразличен он был к их слезам.

В последние годы Брендон вообще превратился в еще то чудовище. В основном по той причине, что его отправили учиться в закрытый мужской колледж. Учреждение для альф и с особо строгими правилами. Выпускали оттуда лишь два раза в год по две недели – так называемые каникулы. И Брендон, по полгода проводя без омег, потом за эти две недели отрывался. Пытался хоть немного утолить голод.

О чем я вообще думала, когда говорила ему «да»?

Ах, да. Я не думала.

Глава 8 Зачем

Хизер была кардинально против, но я все равно помогла ей убрать беспорядок на чердаке. Там находилось слишком много тяжелых коробок и мне не хотелось, чтобы она их носила.

В итоге я устала и моющими средствами испортила любимую футболку. Но так же я более-менее успокоилась.

Вернувшись к себе, я искупалась и переоделась. После этого взяла планшет и упала на кровать. Я как раз пыталась писать реферат про альф, когда дверь моей комнаты открылась и на пороге появился Брендон.

Он явно только вышел из душа. Волосы мокрые. И одет брат был лишь в спортивные штаны. Родители были против того, чтобы он ходил по дому полуголым, но Брендону на это было плевать.

Я тут же опустила взгляд. В этом плане поддерживала родителей. Лучше бы он нормально одевался.

– Пожалуйста, уйди, – сказала ему, стараясь делать вид, что я очень занята написанием реферата. – Я передумала.

– У тебя месячные? – он захлопнул дверь. Закрыл ее на ключ и вальяжно сел в кресло. – Это не проблема. Мы можем иначе.

Черты моего лица исказились настолько сильно, что на несколько секунд мне даже показалось, что я на всю жизнь останусь такой. Биения сердца вовсе оборвалось и некоторое время я не могла сделать ни вдоха. Хоть и очень старалась.

– В этом вся проблема, – наконец-то сказала. С трудом и все еще не поднимая на него взгляда. – Я не готова и, более того, не хочу тех отношений, которые предпочитаешь ты.

– Объясни. Какие отношения я предпочитаю?

– Когда девушек просто пользуют, – я сильнее пальцами сжала планшет. Опять опустила взгляд, но уже не видела, что там написано. – Пожалуйста, уходи.

Уже было все равно на то, что Брендон расскажет остальным про меня. Пусть лучше они утопят меня в грязи и морально уничтожат, чем произойдет то, на что Брен способен, когда дело касалось девушек.

– Любишь меня, но все равно не дашь тобой воспользоваться?

– У тебя странное понятие чувств, – я стиснула зубы. В своем реферате захотелось написать «Альфы придурки. Особенно один – Брендон Дилан». И это было бы правдой, подтвержденной фактами.

– Или ты просто не так сильно любишь.

– Пошел прочь, – я не выдержала и ответила с той злостью, которая изнутри обожгла. Я бы хотела любить «не так сильно». Я пыталась, но не могла. А эта любовь была словно ежедневная пытка, которая делала настолько больно, как ничто другое.

– Не кипятись. У меня есть кем попользоваться, но, как видишь, я тут.

– Разве от меня ты хочешь не этого же? – я нервничала. Даже просто разговаривать с Брендоном о чем-то таком, для меня было за гранью. – Или все же для тебя все это лишь издевка?

Второй вариант был более вероятным. От этого в очередной раз стало плохо и ладони опять потянулись к волосам, но я себя сдержала. Да, я выглядела не очень, но, плевать. Какая есть.

– Считаешь, что, если бы я хотел, не нашел бы других, более интересных вариантов поиздеваться над тобой?

– Тогда, почему? Зачем тебе все это? Я имею ввиду зачем тебе встречаться со мной?

– Потому, что ты меня любишь.

Глава 9 Знаешь

– Тебя множество других омег любит, – на моих губах появилась кривая улыбка. – Иди к ним.

– Они не знают меня так, как знаешь ты.

Эти слова заставили меня поднять голову и посмотреть на Брена. В то время, когда у меня сердце выпрыгивало из груди и я не находила себе места из-за нервозности, он выглядел более чем спокойным. Даже ленивым. Альфа расслабленно сидел в моем кресле, подперев голову кулаком.

– Так дай им узнать тебя.

– Они почему-то сразу пугаются, – на его губах появилась еле уловимая ироничная ухмылка. От нее мгновенно повеяло чем-то жутким и, несмотря на то, что она практически сразу исчезла, у меня по коже все так же скользил холодок. – А ты, судя по всему, из бесстрашных. Неожиданно. Умеешь удивлять, Элис.

– Я лучше предпочту любить тебя на расстоянии, – сказала, качнув головой и после этого опять опуская ее. Смотреть на Брена мне было тяжело. – К отношениям с тобой я не готова.

– Значит, все-таки боишься?

– Нет, но я понимаю, что тебе нужно. Особенно в эти две недели вне колледжа. Вот только, я тебе этого дать не могу.

– Почему?

– Я не готова, – щеки запылали. Да я вся загорелась стыдом так, словно кто-то подо мной поджег кровать и сейчас она пылала адским пламенем. – Но… если мы уже разговариваем об этом… – я набралась той храбрости, которой не ожидала от себя и спросила: – А я тебе нравлюсь, как девушка?

– Если бы не нравилась, я бы сейчас тут не сидел.

Сердце забилось еще быстрее, но в тот же момент медленно разрушаясь.

– Ты никогда не смотрел на меня, как на девушку. Скорее, как на нечто раздражающее.

Порой Брендон вел себя так, словно я прокаженная и иногда поступал чрезмерно жестоко. Так, как никто другой. Но при этом он был единственным, кто ни разу не назвал меня «недоразвитой». А ведь порой мне хотелось, чтобы это слово слетело с его губ. Мне казалось, что так я могла бы любить его меньше.

– О том нравишься ты мне, как омега или нет, я впервые задумался только вчера, пока листал твои тетради.

– И к какому выводу ты пришел? – спросила, пересохшими губами.

– Ты знаешь ответ. И, Элис, я альфа. Мне нужна самка. Одна. Инстинкт собственничества и желание пометить. Когда их много, со временем это начинает сильно раздражать и совершенно не удовлетворяет. Это одна их причин, по которым я хочу попробовать отношения.

Дыхание застряло в горле. Я об этом подозревала, но не была уверена – Брендон сильный альфа. Даже лишком. Чего только стоило его пробуждение. Животного в нем куда больше, чем человеческого и я понимала, что скорее всего инстинкты берут верх. Остальные с ними могут справиться, но уже давно врачи говорили, что в этом плане Брендону куда тяжелее.

– Получается, ты хочешь удовлетворить себя, выместив на мне свои инстинкты альфы? – поджав под себя ноги, я уже думала отложить планшет, но не смогла. Цеплялась за него, как за спасательный круг.

– Типа того. Ты омега. Ты должна хотеть инстинктов альфы. Поэтому я предлагаю равноценный обмен.

Мне хотелось сказать, что я не совсем омега, но промолчала. Я и так была напряжена до предела и о своем внутреннем уродстве хотя бы сейчас не хотелось вспоминать.

– Тем более, как оказалось, ты не из пугливых. Это привлекает.

– Для тебя это, как сделка, а не отношения.

– По сути – да, но я не предлагаю ничего, что выходило бы за грани отношений. Стань для меня единственной. Может, у нас что-нибудь получится. Не узнаем, пока не попробуем.

Глава 10 Непривычно

– Для тебя все настолько просто, – мои губы дрогнули. Кажется, расползлись в нелепой, но нервной и грустной улыбке, насквозь пропитанной внутренним жжением.

– Почему должно быть сложно? – он спрашивал это настолько просто и безразлично, словно для него эта ситуация была такой же ровной, как и все предыдущие дни.

А вот мне казалось, что я стояла на краю пропасти.

У меня имелось множество фраз, которыми я могла ответить на этот вопрос. Из них можно было создать целые пункты, расписанные на несколько страниц. Например, мои чувства это не то чем можно так просто играть. Они слишком сильны. Наверное, даже намного сильнее меня и, если их разбить, в первую очередь рухну я.

Но даже, если я это озвучу, Брен не поймет. Для него чувства чужды. Существуют лишь инстинкты и он по ним идет, а все остальное лишь бред. Я слишком хорошо его знала, чтобы надеяться на что-то иное.

Поэтому озвучила лишь факты, которые он обязан принять:

– Я могу оказаться в особом отделении детдома. Пока мне не исполнится девятнадцать, за меня ответственны родители, а они ясно дали понять, что среди нас воспринимают исключительно семейные отношения.

– Ты настолько плохого мнения о них?

– Нет, наоборот. Я не хочу в детдом, но в первую очередь не желаю соглашаться на твое предложение по той причине, что мне просто не хочется создавать какие-либо проблемы для родителей. Они воспитали меня и дали сытое детство. В обмен на пребывание в этом доме поставили лишь пару ограничений. Как я могу переступить даже через одно из них?

– Родители не отправят тебя в детдом, – мрачно сказал Брен. – Ты идиотка, если так считаешь.

Его слова не просто укололи. Скорее врезались по сознанию огромным камнем.

– А ты прямо точно уверен, что этого не произойдет?

– Ты уже взрослая омега. Но если что, я возьму на себя всю ответственность.

– Это не меняет того факта, что я просто не хочу их разочаровывать.

Скоро я покину этот дом. Это произойдет, как только я закончу омежью школу, но мне хотелось бы уехать отсюда на позитивной ноте, а не разрушая то хрупкое понятие семьи, которое у меня имелось. Тем более, Диланы являлись моими единственными родителями и мне бы хотелось сохранить с ними хорошие отношения. Если получится, хотя бы по праздникам с ними видеться.

– Я уже говорил, что, если ты этого хочешь, мы никому не скажем. Подойди ко мне.

– Зачем?

Альфа раздраженно выдохнул, а потом сам поднялся с кресла. Смотря на то, как он подошел к кровати, я широко раскрыла глаза, но даже сказать ничего не успела прежде чем его ладонь оказалась на моей щиколотке. Сжала ее, а потом одним резким движением подтянула меня к краю кровати. Ближе к альфе. Так, что я выронила планшет и, схватившись за покрывало, потянула его за собой.

Брен, опершись коленом о матрас, навис сверху. Наклонился и посмотрел мне прямо в глаза, а потом скользнул взглядом вниз.

Я не могла ни дышать не шевелиться, хотя была на грани того, что бы закричать и начать вырываться. Я его не боялась, но такая близость с Бреном была подобна пытке.

– Непривычно, – изрек он.

– Что?..

– Хотеть тебя полапать – непривычно. Впервые не знаю с чего начать, – он явно говорил это серьезно. Даже в глазах альфы виднелась мрачная задумчивость.

Я не знала принять это за оскорбление, ведь других омег он явно лапал без проблем, или же за нечто естественное, ведь девушку во мне он точно никогда раньше не видел. Несмотря на отсутствие кровной связи, мы все же являлись подобием семьи и вот мне сейчас было не просто непривычно. Скорее, сознание взрывалось и дыхание окончательно исчезало, в тот момент, когда я видела, как ладонь альфы легла на мою талию, а потом медленно задрала низ футболки, немного оголяя живот.

– Но полапать все равно очень даже хочется.

Глава 11 Смотреть

Навряд ли то, что у меня был слегка приподнят край футболки, можно считать даже частичной обнаженностью, но ощутив взгляд альфы на открывшейся полоске кожи, я вспыхнула. Мощные разряды тока прошли не только по телу, но и по душе, а так же по мыслям, которые тут же треснули и разлетелись в разные стороны.

– Брендон… – прозвучало слишком жалко. Будто умоляюще, но явно никаким образом не действующее на альфу. Насколько же он безжалостный? Ровно как и его первое прикосновение к моему телу.

Брен лишь положил ладонь на талию. Частично на джинсы и только пальцами касаясь кожи над поясом, а для меня это было подобно мгновенной смерти, наступившей после остановки сердца и полного испепеления. Я даже не могла понять существовала ли я еще или больше нет, но чувствовала себя так, словно попала в иное измерение и там раз за разом задыхалась.

Я подняла растерянный взгляд и впервые осмелилась посмотреть на альфу, вот только тут же пожалела об этом. Мой мир и так шел трещинами, но именно в этот момент он окончательно рухнул.

Слишком близко. Настолько, что еще немного и я этого не выдержу. И мы лишь вдвоем в комнате. На кровати…

Судорожный выдох и ощущение, будто я сошла с ума. Наяву увидела галлюцинации, которые в реальной жизни невозможны.

– Брендон… – вновь жалко и на выдохе. Он провел ладонью немного выше, пробираясь ею под футболку. Я вздрогнула, чуть ли не подскочив на месте, но когда его пальцы оказались в опасной близости от лифчика, я лихорадочно завозилась, чувствуя себя так, словно в воспаленную кожу вонзились иглы и под его ладонью разгорался тот, жар, который был сравним с адской пыткой: – Брен!..

– Ты забыла все слова кроме моего имени? – на его губах появилась ухмылка, которая полоснула по сознанию. Мне стало жутко стыдно и неловко. За свое поведение и состояние амебы.

– Нет… – я выдохнула, пытаясь не думать о том, что мне действительно было трудно найти в своем сознании другие слова помимо его имени. – Прекрати, пожалуйста.

Я уперлась ладонями в плечи альфы. Хотела показать, что хоть как-то сопротивляюсь, но стоило моим ладоням коснуться его, как мое собственное тело прошло теми искрами, которые окончательно уничтожили сознание. В основном от понимания, в каком положении мы находились. Слишком интимном. В таком, в котором я вообще боялась представить себя и Брена.

– Я не давала своего разрешения, – голос дрожал настолько, что мысленно я понимала – лучше вообще молчать, чем разговаривать вот так.

– Ты то соглашаешься, то говоришь «нет», а потом опять соглашаешься, – его большой палец обвел мой пупок. Брен будто бы исследовал и изучал. Постепенно. Пока что легкие прикосновения, но для меня мучительные как ничто другое.

– Мне… мне нужно подумать…

– Ты дохрена времени думаешь. Я через двенадцать дней уезжаю.

Эти слова были похуже, чем ледяная вода, в которую меня окунули.

– Какой в этом смысл? – мой голос внезапно стал ровным. Хоть и с примесью внутреннего жжения. – Двенадцать дней поиграешь и бросишь?

– С чего мне тебя бросать, если все будет нормально? – он оперся рукой о матрас.

– Но ты же?..

– Уеду? Да. Но приеду на следующие каникулы. Ты слишком дохрена паришься. Это начинает раздражать.

– То есть… Ты прямо серьезно предлагаешь?.. – дыхание застряло в горле. – Мне… Мне нужно подумать.

– Времени нет. Сейчас решай.

– До вечера.

Брендон грязно выругался. Настолько, что у меня даже щеки покраснели. Но все же он отстранился. Правда, по тому, как альфа это сделал, я поняла, что он не просто раздражен. Скорее злой.

– В последний раз, – сказал он. – Если сомневаешься – я больше к тебе не подойду. У меня слишком мало времени на свободе, чтобы заниматься всякой хренью вместо того, чтобы трахаться. Но если согласишься, значит, чтобы я больше не слышал от тебя «нет».

Брендон растрепал волосы ладонью и пошел к двери. По его напряженной спине я поняла, что он на взводе. В состоянии той ярости, которую следовало опасаться. Я же чувствовала себя так, словно сама себя загнала в тупик.

Выбраться из него не смогу. Не захочу.

Спустившись с кровати, я схватилась за голову и, вплетая пальцы в волосы, начала расхаживать по комнате. Шумно дышала и практически ничего не видела. Спотыкнулась о кресло и упала, но подниматься не стала. У меня болела коленка и, кажется, я ушиблась плечом. Возможно, позже появятся синяки, но сейчас я на это не обращала внимания. Думала лишь о тех местах, к которым прикасалась ладонь Брена. Они все еще горели.

Нет… Нет… Нет…

Я отчетливо понимала, что стоит отказать ему. Это было бы самым правильным решением, но, сильно жмурясь и закрывая лицо ладонями, я так же осознавала, что потом буду сожалеть всю жизнь. Настолько сильно, что даже дышать не смогу. Если хотя бы один раз не почувствую его поцелуй. Лишь на мгновение не окажусь в объятиях Брена, чтобы этим в дальнейшем частично заглушить внутреннюю боль.

Я еще долго не выходила из комнаты, а когда все же сделала это, около часа сидела на ступеньках и украдкой смотрела в крошечное окошко. Через него была видна баскетбольная площадка, расположенная около правой части особняка.

Там как раз в баскетбол играли Брендон и Хорас. Оба полуголые. Лишь в шортах и это было то зрелище, от которого невозможно оторвать взгляд. Хорас тоже являлся огромным и мощным альфой, неминуемо привлекающим женское внимание, но на него я не смотрела. Только на Брендона.

Я видела, что Брен был ленивым и в тот же момент агрессивен, но в каждом своем движении, словно зверь, за которым наблюдаешь затаив дыхание и с последующим мгновением, к сожалению, влюбляешься еще больше, хотя давно кажется, что сильнее уже некуда. Так, что в груди жжет настолько сильно, что это даже больно.

И я видела то, что за их игрой так же наблюдала Алес. Она сидела на скамейке. Подбадривала братьев. Подавала им воду и полотенца.

Я никогда не завидовала ей. Не смела этого делать, ведь и так забрала у Алес слишком много – десять лет жизни в родительском доме. Но иногда, к сожалению, я ловила себя на мысли, что хотела бы быть рядом с ними. Как часть семьи, в которую меня так и не приняли.

Алес подошла к Брену и шутливо растрепала брату волосы. Наверное, она единственная, кто смел делать нечто подобное, но даже в такие моменты не полностью было ясно то, насколько они близки.

Я чувствовала, что мне не следовало приближаться к Брендону. Хотя бы потому, что я не хотела тревожить эту семью, но… наверное, я слишком эгоистична.

Хизер сказала, что рано или поздно я найду себе парня, но прекрасно понятно, что эти слова ничто иное, как лишь утешение. Как не пробудившаяся омега, я калека. Неполноценная – запаха не имею и никогда не смогу родить. Кому такая нужна?

Никому.

Поэтому мои цели в жизни были таковы – поступить в хороший университет, потом найти интересную работу. Без отношений жизнь не заканчивается и ты уж точно не умираешь.

Но все же Брендон дал мне ту надежду, от которой я давно отказалась – хоть немного почувствовать себя омегой. Тем более, рядом с тем, кого любишь до дрожи. А еще, с парнем, которого я явно не заслуживаю. Кто такой Брендон, а кто я?

Глубокие шумные вдохи. Меня буквально трясло и я нервничала настолько, что перед глазами плыло, но когда игра была окончена и Брендон ушел, я на ватных ногах медленно поплелась к его спальне.

Когда я подошла к нужному месту, Брендон как раз открывал дверь, намереваясь войти в свою комнату. Полуголый, горячий и потный. С растрепанными волосами. Выглядящий словно бог.

– Пришла дать ответ? – спросил он, ногой толкая дверь.

– Да.

– И что?

– Я согласна.

– Отлично, – Брендон положил ладонь на мою талию. Этим прикосновением забирая все мое дыхание и уже в следующее мгновение утягивая за собой в его спальню.

Глава 12 Дверь

Раньше я ни разу не заходила в комнату Брендона. Максимум, что я видела, это закрытую дверь его спальни.

Буквально мгновение и я окажусь внутри, но переступая порог, я ощутила, как от внезапно обезумевшего сердцебиения голова закружилась и перед глазами вспыхнуло множество воспоминаний. Обычно мне нечего было делать на этом этаже, поэтому ходить тут просто так я не могла. Это было бы подозрительно. Тем более, в конце коридора жил Лойд и, если я попадалась ему на территории этого этажа, можно было считать, что для меня наступил ад. Однажды он вовсе загнал меня в угол. В прямом смысле. Упираясь руками в стены, лишил меня возможности к побегу и, насмешливо смотря на меня, спрашивал, что я тут делаю. Попутно с этим привычно унижал. Без фанатизма, но всегда метко. Прямо в цель. Не прямым текстом, но все же ясно давая понять, что это не мой дом и во многих его частях я не имею права появляться.

Поэтому на этом этаже я бывала очень редко и лишь в те случаи, когда у меня появлялось оправдание для визита на практически запрещенную территорию. Например, раз в неделю наступала очередь Хизер поливать цветы, посаженные в горшки на наружных сторонах подоконников.

Я всегда упрашивала ее отдать мне эту работу. Объясняла это тем, что я прямо ужас, как люблю цветы, но Хизер не глупая и все прекрасно понимала. К счастью, она это не комментировала. Просто отдавала лейку.

Зачем я вообще таскалась на этот этаж? В надежде встретить тут Брендона. По утрам выходя из своей спальни он всегда был один и вот эти мгновения, когда мы проходили мимо друг друга в пустом коридоре, для меня являлись чем-то сродни урагана, каждый раз расшатывающего мой мир.

Чаще всего по утрам Брен был сонным. Он вообще ни на что не обращал внимания. В том числе и на меня. Поэтому мы просто молча проходили мимо друг друга. Он на первый этаж, а я поливать цветы. Иногда, в те редкие моменты когда его взгляд все же касался меня, альфа говорил безразличное «привет». Мое «привет» всегда было хмурым. Я же должна была делать вид, что Брендон мне безразличен. Делала это настолько тщательно, что порой это действительно можно было принять за ненависть.

Но вот такие редкие встречи в коридоре, случающиеся не чаще, чем раз в неделю, для меня уже стали традицией. Даже, если альфа, проходя мимо так и не замечал меня. Они все равно для меня являлись целым миром.

Его редкие «привет». То, что пару раз наши руки случайно соприкоснулись. Да и мне просто нравилось смотреть на только что проснувшегося Брендона. Еще сонного. С мокрыми и торчащими после душа волосами. Ступающего по полу босыми ступнями.

А потом он уехал учиться в колледж.

Изначально я радовалась. Во всяком случае, пыталась. Считала, что теперь мне станет легче и чувства поутихнут. Возможно, я вовсе перестану его любить. Вот только, стало наоборот, сложнее. Мне будто воздуха не хватало и я, проходя по дому, постоянно оглядывалась, будто в надежде его увидеть.

Когда Брендон уехал, Хизер пошутила, что, наверное, теперь и моя любовь к цветам исчезла, но, нет, я продолжала их поливать. Понимала, что больше не встречу альфу в коридоре, но почему-то все равно туда ходила. А еще постоянно останавливалась около закрытой двери его спальни. Прикасалась к ней кончиками пальцев, каждый раз чувствуя, как в груди покалывало.

Наверное, эту сторону его двери я знала уже наизусть, но и не думала, что однажды увижу обратную ее сторону. Что окажусь в его спальне и, как только я перешла через порог, голова начала кружиться еще сильнее, а сердце забилось лихорадочно, прогоняя по крови сгустки адреналина.

– Чего сжимаешься? – спросил Брендон, отбрасывая на спинку стула полотенце, до этого висящее у него на плече.

– Тебе кажется, – сказала, не в силах скрыть взволнованность, пропитавшую голос. Мне этого не хотелось, но все же я против воли откровенно рассматривала его спальню. Делала это жадно, впервые получив возможность узнать то, что ранее мне было недоступно.

Его комната по размеру была практически такая же, как и у меня, но мебели значительно меньше. У Брендона, оказывается, даже кровати не было. Только огромный матрас, лежащий на небольшом каменном выступе, расположенном в центре комнаты. С одной стороны на стене плазма. Остальные стены пустые.

Еще тут был книжный шкаф и массивный, деревянный письменный стол, рядом с которым стояло кресло. Неподалеку от него лежал чемодан с которым Брендон приехал из колледжа и, судя по всему, он его еще не разбирал.

Я посмотрела на его письменный стол, но уже в следующее мгновение ощутила, как массивная ладонь парня легла на мое запястье и куда-то потянула.

– Пошли в душ, – сказал он, а я тут же онемела и быстро затормозила.

– Зачем? – спросила, еле подбирая буквы для этого слова.

– Хочу помыться. Заодно посмотрю на тебя без одежды. Нужно заценить.

– По… подожди. Пожалуйста… – я сделала глубокий, судорожный вдох. – Давай не так быстро.

Альфа обернулся и обжег меня взглядом.

– Кажется, я тебе говорил, что в случае согласия ты больше не будешь говорить мне «нет».

– А ты говорил, что предлагаешь мне то, что ничем не отличается от отношений. У меня раньше не было парней. Вообще. Ни одного, – я густо покраснела, но понимая, что лучше признаться, тихо и стыдливо произнесла: – Я еще даже ни разу ни с кем не целовалась.

Я не понимала, что увидела в глазах альфы, но все же он отпустил мою руку, после чего отвернулся и пошел в ванную.

– Жди тут, – это последнее, что он сказал, перед тем как выйти.

Я все еще нервничала. Даже больше, чем раньше и казалось, что дышала с трудом. Переступив с ноги на ногу, направилась ходить по комнате. Пользуясь случаем, осматривать ее. В первую очередь, я пересмотрела книги, которые альфа читал. Около шкафа провела минут двадцать, а потом пошла к письменному столу. На нем лежало лишь несколько тетрадей. Обернувшись, я посмотрела на кровать. Представила, как Брендон на ней спит. Щеки запылали и я уже хотела отвернуться, как на черном постельном белье, неподалеку от подушки увидела небольшой белый квадрат.

Поняла, что это сложенный лист из моей тетради. Тот самый, который забрал Брендон.

Судорожно выдохнув я пошла к постели. Нервно забравшись на нее одним коленом, потянулась за листом, как услышала:

– Не трогай.

Вздрогнув, я обернулась. Увидела альфу. Мокрый после душа. Одетый в домашние штаны и футболку. Судя по его мрачному взгляду, мое желание забрать лист ему не понравилось.

– Это мое, – сказала, но почему-то все еще не двигалась. Не могла осмелиться. Хотя ладонь уже была в считанных сантиметрах от листа.

– Теперь мое.

– Ты забрал без спроса и разрешения, – сказала и тут же запнулась, заметив, что Брен пошел в мою сторону. Прежде чем я успела среагировать, он наклонился и одной рукой обвив мою талию, перевернул меня. Так, что я теперь лежала на спине. Прохлада его простыней наоборот обожгла. Даже через ткань одежды.

– Это мое, – сказал он, смотря мне прямо в глаза. Подавляя своим взглядом. – Заберешь и накажу так, что тебе это не понравится.

– Да зачем тебе вообще нужен этот чертов лист? – спросила на выдохе.

– Сними футболку.

Брен умел отрезвлять. Так, что я мгновенно забыла, о чем мы разговаривали буквально мгновение назад.

Я хотела спросить «Зачем?», но альфа и без этого ответил:

– Мне нужно пометить самку. Выберем место.

Глава 13 Метка

– Ты имеешь ввиду… – я запнулась. Сделала судорожный вдох и продолжила: – …укусить?

– Я могу пометить и другим способом. Выберем его?

– Нет, – ответила слишком быстро. Даже испуганно и не раздумывая ни мгновения.

При мысли о «другом способе», я тут же вспыхнула. Он у альф был так же распространен, как и укусы, но на нечто подобное я согласиться не могла. Такой способ был грязным и слишком порочным. Вызывающим у меня приступ смущения и паники.

– Снимай футболку, – повторил Брен, но, прежде, чем я успела хотя бы осознать его фразу, которая в взвинченном сознании не укладывалась, ощутила, как он сам поддел низ моей футболки и резко потянул ее вверх. Сначала оголяя низ живота, а затем и пупок.

Голова вновь закружилась и я шумно задышала, а когда Брен снял с меня верх одежды, я тут же скрестила руки на груди, скрытой простеньким лифчиком. Пыталась закрыть свою обнаженность, которая мне казалась чрезмерной.

Я смотрела вниз. На собственные, сейчас подрагивающие руки, но взгляд Брена ощущала отлично. От него было впору сойти с ума.

– Обычно я предпочитаю ставить метку тут, – его ладонь легла на мою шею. – Но ты же хочешь все оставить втайне. Может?.. – он скользнул взглядом вниз, после чего положил ладонь на талию. – Сюда?

– Ты на многих омегах ставил метки? – спросила, не в состоянии сделать ни вдоха.

Он не ответил. Создавалось ощущение, что не собирался это делать. Молча смотрел на мою талию и ощутимо водил пальцем по небольшому участку кожи. Будто присматривая место, на котором намеревался поставить клеймо.

– Пожалуйста, ответь, – попросила на выдохе.

– Зачем?

– Хочу узнать тебя хотя бы немного лучше. На многих омегах были твои метки?

– Нет.

Я закрыла глаза. Сильно зажмурилась, не понимая, что испытывала в этот момент – облегчение или новый приток боли. Альфы укусом имели возможность поставить вечную метку, но в наше время ею почти никто не пользовался, ведь по сути, это означало до конца дней присвоение для себя только одной единственной омеги. Нерушимая и вечная связь. У нас же был век свободы. Конечно, желание найти ту единственную пару, все еще было на первом месте. Этого желали даже инстинкты. Но истинность стала редчайшим явлением, а меткой раз и навсегда связывать себя с кем-то, решались не многие. Слишком частыми были случаи, когда альфа и омега хотели развестись, но метка не позволяла.

Был еще один вид меток через укусы – временные. Правда, даже они делились на два типа. Одни ставились во время секса, но проходят они буквально за пару часов. Вторыми альфы помечают своих девушек и вот они держатся дольше – от недели до месяца.

Вечную метку Брен точно не ставил и отношений у него тоже не было. Разве что просто некоторые омеги задерживались рядом с ним немного подольше. Может, на неделю.

Получается, остается только один вид меток – те, которые ставят во время секса. Это нормально. Все же Брен альфа со своими потребностями, которые возрастали еще и за счет того, что звериное в нем преобладало. Вот только, я все равно против воли остро реагировала на мысли о том, что у него были другие омеги. Много.

Брен наклонился, так, что я на талии ощутила его горячее дыхание. Замерла и в тот же момент задрожала. Нервничала настолько сильно, что даже нормально соображать не могла и в тот же момент чувствовала, как по коже бежали искры.

Вот только, увидев, что его клыки стали уточку больше и острее, вздрогнула. Я слышала, что такое происходит, когда альфа собирается пометить, но лично видела впервые. Зрелище жуткое. Брен будто бы превращался в чудовище, но в тот же момент это завораживало, как ничто другое.

– А ты… раньше ставил такие метки? – нервно спросила, сжимаясь всем телом.

– Такие – нет.

И вновь мои чувства отдались острым противоречием. С одной стороны – будоражащий трепет. Быть хотя бы в чем-то первой для того, кого любишь – незабываемое ощущение. Оно ни с чем не сравнимо. Но, с другой стороны – мне стало страшно.

– Будет больно? Да? – прошептала пересохшими губами и уже в следующее мгновение судорожно вздохнула, содрогаясь всем телом.

Брендон провел языком по моей коже. Жадно. Будто собираясь сожрать. Я читала и об этом. Альфы таким образом подготавливают омегу к метке. Делают ее менее болезненной. Раньше я не понимала, как альфа, только проведя по коже языком, может снизить чувствительность. Как оказалось, я полностью ошибалась.

Чувствительность, наоборот, стала куда сильнее. Кожа в том месте вспыхнула и заколола жаром, который за считанные мгновения расплылся по телу. Добираясь до сознания, разорвал его в клочья, из-за чего я упустила тот момент, когда зубы Брена впились в мою кожу.

Зато, я отчетливо это ощутила.

Боли не было. Я почувствовала нечто совершенно иное. Будто безумие. Жар, сравнимый с лавой, в которой я тонула и плавилась. Задыхалась. Дрожала и шумно дышала, сама этого не понимая, пальцами сжимая ткань его футболки. На меня будто бы нахлынуло то, что я не могла выдержать. Слишком мощно. Нестерпимо сильно. Подчинение перед альфой и принятие статуса его самки.

Лишь когда ощущения немного отхлынули, я поняла, что Брендон ладонью сжал мое бедро и раздвинул мне ноги, между ними, второй ладонью упираясь в кровать. Мгновения во время которых он убирал зубы, длились вечность. Я чувствовала себя так, словно горела. Перед глазами плыло, но я отчетливо видела напряженность альфы. Его потемневшие глаза. Не знаю почему, но это вызвало во мне уколы страха. Мне почему-то показалось, что Брендон не в себе, из-за чего вот-вот произойдет нечто плохое.

Вот только, уже в следующее мгновение он отстранился, после чего вовсе встал с кровати.

Еще некоторое время я не могла пошевелиться. Даже дышала с трудом, отчетливо чувствуя жжение на том месте, где еще совсем недавно были его зубы.

Брендон открыл ящик письменного стола и достал оттуда пачку с сигаретами. Подкурил одну и открыл окно. Правило дома Диланов гласило – никакого курения в помещении.

Вот только, Брену всегда было плевать на правила.

– Я впервые увидела, как у альфы клыки становятся больше, – с трудом произнесла. Правда, не понимала, зачем это сделала. Возможно, потому, что хотела хотя бы, о чем-то поговорить с ним. В этот момент чувствовала себя до невозможности уязвимой, из-за чего нуждалась в этом. – Они еще долго будут такими?

Выдыхая дым, Брен приподнял уголок губ. Было похоже на оскал, но этим он показал мне свои зубы. То, что клыки уже становились меньше. Возвращались в обычное состояние.

Я посмотрела вниз. На метку. Она была похожа на алое пятно, которое продолжало гореть.

– Болит? – спросил он.

– Нет, – я качнула головой и, приподнявшись, потянулась за своей футболкой. Я все еще с трудом двигалась, но хотела как можно скорее прикрыться. – А как ты чувствуешь себя после метки? Тебе?.. Что тебе это дает?

– В омежьей школе вам про это не рассказывают? – по его голосу я не могла понять, действительно ли ему был интересен ответ, или Брендон спрашивал просто так и можно было не отвечать.

– Мы еще до этого не дошли. Так, что тебе дает метка? Мне интересно.

– Удовлетворение.

– А чем эта метка отличается от другого типа временных меток?

– Моего члена не было в тебе.

– А… – я вспыхнула и мой язык будто бы завязало узлом. Невольно я опустила взгляд и посмотрела на пол. – Только… этим?

– Я тебе учебник по изучению альф?

– Просто мне интересно. Для меня все это впервые. И… я не хочу изучать всех альф. Мне интересно узнать тебя.

Брендон сделал еще одну затяжку, после чего потушил сигарету.

– Эта метка дала спокойствие. Мне почти не хочется кому-нибудь разбить ебало.

В дверь постучали и я услышала голос Хораса:

– Брен, ты тут?

– Ты знаешь, что да, – альфа лениво посмотрел на дверь. Он и правда выглядел более спокойным, чем обычно. Я даже практически не ощущала от него опасности.

– Я еще не привык к твоему запаху в доме, – ручка дернулась и я испуганно замерла, но дверь так и не открылась. – Ты запер дверь?

– Чего ты хочешь?

– Не откроешь мне?

– Я занят.

– Мы собираемся в клуб. Идешь с нами?

– Нет.

– Гонишь? Я тебя по запаху не могу найти потому, что от тебя несет яростью и она распространилась по всему дому. Тебе омега срочно нужна.

– Свали. Я сам с этим разберусь.

– Значит, не идешь с нами в клуб?

– Нет.

– Вечером Алес устраивает для нас ужин на террасе. Сказала, что сама что-то приготовит. Ты будешь?

– Да.

– Отлично. Она сказала, что для тебя приготовит что-то особенное. Сестра счастлива, что ты приехал.

Я молчала. Даже не шевелилась. Старалась не слушать разговор, но, естественно не получалось. Значит, вечером будет праздник поклонения Алес. Когда все пять братьев будут ее боготворить. Братья Диланы суровые альфы и еще те жестокие ублюдки, но в их кругу она обожаемая принцесса и они чуть ли не едят с ее рук.

Глава 14 Встречаемся

Я еще долго лежала на кровати Брендона. Пыталась прийти в себя, но получалось плохо. Метка продолжала гореть и покалывать так, словно в нее вонзались иглы, при этом создавая то жжение, которое казалось вовсе нестерпимым и, за считанные мгновения окутывая все тело, оно постепенно спускалось к низу живота, против воли заставляя испытывать то, что я раньше не чувствовала.

– Я лучше пойду к себе, – сказала, пытаясь подняться. – Мне нужно дописать реферат.

На самом деле, я хотела просто успокоиться и прийти в себя, но в присутствии Брендона это было невозможно. Мне следовало уйти из его спальни.

Я кое-как поднялась с кровати и даже смогла более-менее ровно встать на ноги.

– Подожди, – услышав голос Брендона, я резко остановилась и обернулась к альфе.

– Что? – затаив дыхание, я увидела, что он подошел ко мне. Встал настолько близко, что даже дышать стало трудно, а метка стала еще сильнее жечь.

– Мы же теперь встречаемся. Поэтому… – он наклонился. Я сразу поняла, что Брендон собирался сделать, хоть и не могла в это поверить. Все еще считала, что в реальности нечто такое невозможно. Даже вопреки тому, что обстоятельства твердили о другом.

Он… меня поцелует?

Буквально в миллиметрах от моих губ он остановился и это было подобно разряду тока. Затишью перед бурей, которая состоялась уже в следующее мгновение, когда Брендон своими губами прикоснулся к моим. Поцелуй не был долгим. Наоборот, коротким, словно касание, после чего мы тут же отстранились друг от друга.

Замерли и замолчали, но друг на друга смотрели неотрывно. Как-то странно. Находясь во внезапно вспыхнувшем напряжении и духоте, которая пропитала воздух.

– Я пойду, – сказала, еле шевеля онемевшими губами. После этого, несмотря на жжение в теле, я быстро выскочила в коридор. Как оказалось, целоваться с Брендоном неловко. Я была готова провалиться сквозь землю от смущения.

Оказавшись в своей комнате, я упала на кровать и закрыла лицо ладонями. Шумно дышала и сильно жмурилась. А еще кусала губы, которые все сильнее и сильнее ныли.

***

О том, чтобы учиться не было и речи. Я не могла сосредоточиться даже на своих мыслях. Что уж тут говорить про реферат?

Поэтому я просто лежала и смотрела в потолок. Трогала метку и губы.

Выйти из комнаты меня заставил только голод. Вспомнив о том, что не ела еще со вчерашнего дня, я решилась на то, чтобы покинуть свое укрытие.

Спустившись на первый этаж, я собиралась быстро приготовить себе сэндвич, после чего утянуть его в свою спальню. Вот только, зайдя на кухню, я замерла, ведь увидела там Брендона.

– Брен… – произнесла и тут же запнулась, понимая, что это был не он.

Расел. Самый старший брат.

Внешне Расел и Брендон были прямо очень похожи. Те, кто впервые видели их, изначально даже считали, что они близнецы. Но вот по характеру они совершенно разные. Если Брендон подобен взрыву, то Расел, как лед. Всегда спокоен, безэмоционален и немногословен.

– Ищешь Брена? – даже не оборачиваясь ко мне, спросил Расел. Он подошел к холодильнику и достал воду. – Он на улице.

– Нет, – я качнула головой. – Просто я вас перепутала.

Это произошло впервые. Наверное, из-за нервов. Обычно я их никогда не путала. Даже издалека.

Расел сел за стол и посмотрел на экран планшета. Я же пошла доставать хлеб.

Я никогда особо не общалась с Раселом. Правда, учитывая его немногословность, можно уверенно сказать, что он больше одиночка. Иногда я думала о том, что из всех братьев он относился ко мне лучше всего. Возможно, потому, что просто не замечал. Или, может, потому, что, будучи самым старшим, он имел совершенно другие интересы. В какой-то степени он для всех нас являлся не просто старшим братом, а почти что отцом. Но воспитание у него чаще всего было таковым – пусть дети растут и сами учатся на своих ошибках. Только в редких моментах он осаждал своих братьев.

Поняв, что хлеб опять положили на одну из верхних полок, я пришла к выводу, что мне нужно тянуть стул. Это было бы разумно, но я решила справиться без него. Начала тянуться к нужной полке, но тщетно. Так было ровно до тех пор, пока чья-то рука не достала хлеб и не положила его на стол передо мой.

Расел.

– Спасибо, – сказала ему.

Он ничего не ответил. Уже собирался возвращаться к столу, но почему-то остановился и посмотрел на меня. Сделал это как-то странно.

Изначально я подумала, что, может, где-то вымазалась или слишком сильно помялась, пока лежала на кровати, но почти сразу сознание вспыхнуло. Метка. Биение сердца оборвалось и рухнуло вниз, прогоняя по телу едкий холод, граничащий с паническим покалыванием, словно в меня вонзались иглы. Расел же не мог ее почувствовать. Или… мог?

Мне казалось, что от напряжения я сойду с ума. Что вот-вот получу последствия к которым еще не была готова, но уже вскоре Расел отвернулся и пошел к столу.

Он ничего не заметил.

Глава 15 Ремень

До самого вечера я больше не виделась с Брендоном. К нему приехали друзья. Нечто такое не удивляло. Они заезжали всегда, стоило альфе на каникулах появиться дома. И, чаще всего, я предпочитала держаться от них подальше. Они мне не нравились. Даже пугали.

Сам Брендон был еще тем чудовищем и друзья у него соответствующие – представители верхушки золотой молодежи. Грубые, безжалостные и не имеющие для себя ничего святого. Конечно, опять-таки, Брендон среди них был самым главным монстром и, если я не боялась его, тогда почему должна бояться его друзей? Но все же почему-то это происходило.

Поэтому, узнав, что они приехали, я вовсе закрылась у себя в спальне. Лишь раз ненадолго спустившись вниз, чтобы найти Хизер, я ненароком посмотрела в открытую дверь.

Лучше бы я этого не делала.

Всего, включая Брена, там было семь альф и… три омеги. Две стояли по бокам от него. Обнимали брата. Смотрели на него так, словно уже в это мгновение мысленно раздевали. Третья омега стояла напротив Брена. Буквально на расстоянии вытянутой руки. И эту омегу я знала. Ее звали Моной. Бывшая одноклассница Брендона и, насколько я знала, в прошлом они спали.

Мона подняла руку и положила ее на ремень альфы. Потянула. Естественно сдвинуть его с места не могла. Явно лишь заигрывала с ним и выглядело это действительно откровенно. Вызывающе, но легко и утонченно. Так, как могла лишь она. Словно Мона открыто ничего не говорила, но делала те намеки, которые было просто невозможно не понять. А еще то, как она улыбалась…

Я резко отвернулась и пошла обратно к лестнице. Сердце стучало быстро и гулко. Будто разрываясь на части, а метка обжигала, словно за считанные мгновения превращаясь в кислоту. Пробираясь ладонью под футболку, я положила ладонь на клеймо и впилась в него ногтями. Желала расцарапать. Уничтожить.

Я всегда остро реагировала, когда рядом с Брендоном появлялись другие омеги. Но раньше я не имела права на ревность, а сейчас понять не могла, что чувствовала. Однозначно, мне стало плохо. Причем настолько сильно, что некоторое время я даже толком дышать не могла.

А еще я не понимала Брендона. Разве мы не встречаемся? Тогда, почему он разрешает другим омегам настолько откровенно прикасаться к нему?

***

Упав на кровать, я долго лежала и смотрела на потолок. Практически не дышала. Сильно жмурилась. Думала, что в состоянии тряпки проваляюсь целую вечность, но мое уединение прервала Хизер. Она пришла, чтобы вымыть окна.

По тому, как Хизер держалась за спину, я поняла, что она у нее опять болела. Поэтому, сползая с кровати, я, несмотря на ее возражения, усадила женщину на кресло и, попросив ее отдохнуть, сама пошла мыть окна.

Заметив, что Хизер забыла взять с собой губки, шумно выдохнула, после чего обреченно поплелась на кухню. Ее как раз заняла Алес. Сестра была в процессе готовки ужина, который она намеревалась преподнести братьям.

Вечер поклонения Алес, на который меня, естественно не пригласили. Меня там не ждали.

– Привет, – я сказала сестре, подходя к шкафчикам и открывая нижний из них. Кажется, губки лежали где-то тут.

– Привет, – Алес обернулась. Она как раз занималась нарезкой болгарского перца. Сестра вообще неплохо готовила. Это можно было понять даже по тому ароматному запаху, который распространялся по кухне.

Некогда готовкой увлекалась я. Меня обучала Хизер, считая, что это обязательный навык для каждой омеги. Но мне вообще нравилось создавать новые блюда. Это помогало отвлекаться и выходить из плохих мыслей, которые время от времени одолевали.

Потом к нам начала приходить Алес. Она молча смотрела на то, что мы делали, а позже тоже начала обучаться готовке. Только ее сначала учила мама, а затем наш повар. Со временем она по настроению готовила некоторые блюда для ужина и в такие дни Алес особенно носили на руках. Родители не могли не нарадоваться тому, что их дочь даже готовит вкусно.

Я радовалась за сестру, но мне тоже хотелось что-то приготовить для семьи. Не ради похвалы. Больше, как благодарность за то, что мне было позволено жить тут. Вот только, когда я приготовила блюдо, к нему так никто и не прикоснулся. Позже оно испортилось и его выбросили.

Больше я не готовила. Только для себя и для Хизер.

– Я хотела у тебя кое-что спросить, – сказал Алес, продолжив нарезать перец. – Ты написала реферат про альф?

– Частично, – я наконец-то нашла губки. Достала их. – Думаю, сегодня допишу.

– Когда закончишь, дай списать.

Я замерла. Посмотрела на Алес.

Опять это начинается…

– Ты знаешь, что я не могу, – сказала, качнув головой. – Мы рефераты будем читать перед классом. Если наши буду одинаковыми, от преподавателя влетит.

И влетит мне, так как меня всегда вызывают после Алес.

– Я не буду списывать прямо слово в слово, – она качнула головой.

Но тем не менее, обычно она именно так и списывала.

– Я могу скинуть тебе ссылки на источники, из которых я беру информацию для реферата. Если хочешь, помогу тебе его написать.

– Для этого нужно время, а у меня его сейчас нет. Брен приехал и скоро уезжает. Мне хочется побольше времени провести с братом. И, тем более, ты мне должна. Помнишь вечер у Нордонов? Ты тогда пролила сок на мое платье и мне пришлось уехать, хотя мне этого делать не хотелось.

Тот вечер я прекрасно помнила. Он был примерно месяц назад. Кто-то толкнул меня и я случайно вылила содержимое своего стакана на Алес. Хорас после этого меня чуть не уничтожил. И домой мне пришлось возвращаться одной. Пешком, ведь денег с собой у меня не было, а Дастин, Лойд и Хорас повезли Алес в особняк Диланов, оставляя меня в гостях одну. Я даже поняла это далеко не сразу. Осознала это лишь когда в сотый раз обошла зал заполненный людьми и никого из своей семьи не увидела.

– Так, что? Дашь списать реферат? – спросила Алес.

– Сама не можешь написать?

Услышав голос Брендона, я вздрогнула. Брат зашел на кухню и сел за стол. Вопреки вопросу заданному Алес, он не смотрел ни на нее, ни на меня. Взгляд альфы был направлен на телефон, который он держал в ладони.

– Это займет время, но я могу все написать, – сказала Алес. – И это будет идеальный реферат. Просто…

– Так пиши, – Брен перебил ее.

– Тогда я с тобой проведу меньше времени, – Алес шумно выдохнула. – Ты же дома пробудешь всего ничего.

– Я приду к тебе в комнату и буду сидеть с тобой, пока ты будешь писать.

– Правда? – Алес засияла. – Обещаешь?

– Обещаю, – Брен что-то написал на телефоне. Через мгновение мой телефон зажужжал и я поняла, что альфа прислал мне сообщение.

«Через десять минут в моей спальне. Хочу поставить новую метку»

Я нахмурилась. Он совсем недавно поставил на мне клеймо. Оно даже полностью не проявилось и, уж тем более, не прошло. Настолько быстро новые метки не ставят. Но отказать я собиралась не по этой причине.

Я написала ответ:

«Нет. Ставь свои метки на Моне, раз ты разрешаешь ей трогать твой ремень»

Я нажала на «отправить», после чего взяла губки и быстро пошла прочь.

Глава 16 Хорошо

Поднимаясь по лестнице, я практически бежала. Думала, что окажусь в своей спальне еще до того, как Брендон успеет прочитать мое сообщение, но я была лишь между вторым и третьим этажом, когда массивная ладонь сжалась на моем запястье, после чего дернула назад. Сильно. Так, что я не упала лишь по той причине, что спиной впечаталась в массивный, будто каменный торс.

– Далеко собралась? – голос Брендона взбудоражил. Заставил резко обернуться.

– В свою комнату. Отпусти, – я попыталась выдернуть руку. Сделала это изо всех сил, словно ладонь альфы, сжимающая мое запястье, обожгла до ожогов.

– Угомонись, омега, – он не отпустил. Испепеляя потемневшим взглядом, поднял вторую руку, в которой держал телефон и показал мне экран, на котором виднелось мое сообщение. – И что это значит?

– Ровно то, что там написано. Изначально ты говорил, что предлагаешь мне то, что ничем не отличается от обычного понятия отношений. Тогда, почему ты разрешаешь другим омегам прикасаться к тебе?

Взгляд альфы стал еще более мрачным. Сжав мое запястье еще сильнее, он наклонился. Практически касаясь своими губами моего уха, произнес:

– Ты такая дохрена проблемная.

Все внутри меня вспыхнуло и будто кислотой растворило. На жгучих эмоциях я попыталась оттолкнуть Брена. Возможно даже ударить его по предплечью, но он первым отпустил мою руку и сделал шаг назад.

– Хорошо. Я не буду трогать других омег, – он положил ладони в карманах штанов и спустился на несколько ступенек. Ко второму этажу, где была его спальня. – Только пошли в мою спальню. Мне нужно укусить тебя.

– Нет, – ответила твердо. – Ты первым нарушил наш уговор. Можешь считать меня кем угодно, но я на такое не буду закрывать глаза.

Глава 17 Отношение

Я пошла дальше по лестнице. Желала ускориться и, наверное, вовсе побежать, но понимала, что, если сделаю это, позже точно пожалею.

Мне хотелось уйти с высоко поднятой головой, а не трусливо убегать.

– Ты в курсе, что твои вечные отказы охренеть, как раздражают? – от голоса Брена, по коже побежали мурашки.

Поняв, что он пошел за мной, я прикусила губу. Сильно. До той боли, которая полоснула по сознанию, но совершенно не отрезвила его.

– Мне все равно, – произнесла, не оборачиваясь к альфе, но прекрасно чувствуя, что он был лишь на несколько ступенек позади.

– Я не буду бегать за тобой и упрашивать дать мне.

– И отлично. Оставь меня в покое.

Поднимаясь на третий этаж, я уже понимала, что Брендон больше не шел за мной. Обернувшись, я его вовсе не увидела.

Продолжить чтение