Читать онлайн Пуаро расследует. XII дел из архива капитана Гастингса бесплатно

Пуаро расследует. XII дел из архива капитана Гастингса

AGATHA CHRISTIE

«POIROT INVESTIGATES», 1924

Рис.0 Пуаро расследует. XII дел из архива капитана Гастингса

© перевод с английского Е. Калявина

© перевод с английского Ю. Калявина

© ИП Воробьёв В.А.

© ООО ИД «СОЮЗ»

W W W. S O Y U Z. RU

I. Приключения «Звезды Запада»

Я стоял перед окном в кабинете Пуаро и от нечего делать разглядывал прохожих внизу.

– Как странно! – воскликнул я, обращаясь, в сущности, к самому себе.

– Что там такое, мон ами? – безмятежно поинтересовался Пуаро из уютных глубин своего кресла.

– Вот вам факты, Пуаро, проанализируйте их и сделайте вывод: по нашей улице идет шикарно одетая молодая леди – модная шляпка, великолепные меха. Идет медленно, внимательно разглядывая дома, мимо которых проходит. Ей и невдомек, что на некотором расстоянии за ней следуют трое мужчин и женщина средних лет. А вот буквально только что к ним присоединился мальчишка-разносчик, который указывает на нашу молодую леди, выразительно размахивая руками. Что за драма там разыгрывается? Может быть, девушка – знаменитая авантюристка, а бригада переодетых сыщиков готовится ее схватить? Или она невинная жертва, на которую покушается шайка негодяев? Что скажет прославленный детектив?

– Прославленный детектив, мон ами, как всегда, изберет кратчайший путь расследования. Он встанет, чтобы увидеть все собственными глазами.

И мой друг присоединился ко мне у окна.

Спустя минуту он издал самодовольный смешок.

– Ваши «факты», как, впрочем, и всегда, заражены неизлечимым романтизмом. Это же мисс Мэри Марвелл, кинозвезда. За ней увязались узнавшие ее поклонники. И между прочим, мой дорогой Гастингс, она прекраснейшим образом об этом осведомлена!

Я тоже засмеялся.

– Как все просто! Но здесь нет вашей заслуги, Пуаро. Это совпадение, что вы сразу ее узнали.

– Ах вот как, мон шер! А скажите-ка, сколько раз вы видели Мэри Марвелл на экране?

Я задумался.

– Ну, раз десять по меньшей мере.

– А я – один-единственный! И все же я сразу ее узнал, а вы – нет.

– В реальной жизни она выглядит совсем иначе, – сказал я, изрядно посрамленный.

– Полно, не увиливайте! Вы ждали, что она станет разгуливать по лондонским улицам в ковбойской шляпе набекрень, или босиком и в кудряшках, как бедная ирландская поселянка? Вечно вам застят взор яркие, но несущественные детали, отвлекая от главного! Вспомним хоть дело танцовщицы Валери Сент-Клер!

Я уже начал злиться, поэтому вместо ответа лишь дернул плечом.

– Но не унывайте, мон ами, – смягчился маленький бельгиец. – Не могут же все быть Эркюлями Пуаро! Мне ли этого не знать!

– Да уж, в самомнении с вами и впрямь никто не сравнится! – подхватил я, все еще не зная, смеяться мне, или сердиться.

– Что поделаешь! Если человек гений, он не может игнорировать этот факт! И окружающие с ним солидарны – кстати, как я понимаю, мисс Мэри Марвелл не исключение.

– О чем это вы?

– О том, что она, вне всяких сомнений, направляется сюда.

– С чего вы это взяли?

– Все очень просто. Мы с вами, мон ами, проживаем не в таком уж аристократическом квартале. У нас тут не имеется ни модного доктора, ни модного дантиста, ни, на худой конец, модной портнихи! Зато есть модный частный сыщик! Да-да, мой друг, это правда – я стал гвоздем сезона! Одна светская особа говорит другой: «Милочка, вы так и не нашли свой золотой футлярчик от карандашика для бровей? Ах, какая досада! Обратитесь к маленькому бельгийцу, он просто чудо! К нему ходят все!» И – вуаля! Они слетаются сюда, мон ами! Стаями! По любому, даже самому вздорному поводу!

Внизу раздался звонок.

– А, что я вам говорил? Вот и мисс Марвелл!

Спустя пару минут доложили о приходе американской кинодивы и мы встали, чтобы ее поприветствовать.

Мэри Марвелл безусловно была одной из самых популярных звезд экрана. Недавно она пересекла Атлантику вместе с мужем, Грегори Би Рольфом, тоже известным киноактером. Они обвенчались в Штатах меньше года назад, и это было их первое совместное путешествие в Англию. Здесь их буквально носили на руках. Все с ума сходили по Мэри Марвелл, по ее великолепным нарядам, мехам и драгоценностям. Особый ажиотаж вызвала одна из них – рекордных размеров бриллиант, прозванный в честь его владелицы «Звезда Запада». Чего только не писали об этом знаменитом камне – было нелегко отыскать зерно правды в шелухе вымысла. Доподлинно известно одно: бриллиант застрахован на неслыханную сумму в пятьдесят тысяч долларов.

Все эти подробности пронеслись у меня в голове, пока я ждал очереди поприветствовать нашу блистательную клиентку.

Мисс Марвелл была хрупкой и маленькой как девочка, с льняными кудряшками и по-детски невинным беспомощным выражением огромных синих глаз.

Пуаро придвинул к ней кресло, и она сразу приступила к делу.

– Вероятно, вы сочтете меня дурочкой, мсье Пуаро, но вчера вечером лорд Кроншоу рассказал мне, как восхитительно вы расследовали таинственную смерть его племянника, и я поняла, что просто обязана спросить вашего совета. Предупрежу сразу: возможно это просто глупый розыгрыш – по крайней мере, Грегори в этом уверен – но я испугалась до смерти.

Она сделала паузу, чтобы перевести дыхание.

– Продолжайте, мадам, – подбодрил ее Пуаро. – Сами понимаете, я все еще блуждаю без фонаря и карты.

– Прочтите эти письма.

Мисс Марвелл расстегнула сумочку, достала три конверта и протянула Пуаро. Тот внимательно их изучил и сообщил выводы:

– Самого дешевого сорта. Имя и адрес отпечатаны на машинке. Что ж, посмотрим, что внутри.

Я подошел ближе, заглядывая ему через плечо. Первое письмо состояло из одного предложения. Как и адрес на конверте, текст был напечатан на машинке.

Большой алмаз, левый глаз бога, должен вернуться туда, откуда явился.

Содержание второго письма в точности повторяло первое, зато третье звучало куда более определенно.

Вас предупреждали. Вы не послушались. Теперь алмаз у вас отнимут. В ночь полнолуния два алмаза, левый и правый глаз бога, вернутся. Так предначертано.

– Первое письмо я сочла шуткой, – объяснила мисс Марвелл. – Получив второе, я была озадачена. Третье пришло вчера, и я решила, что дело куда серьезнее, нежели мне представлялось.

– Вижу, письма доставлены не почтой.

– Нет, их приносил посыльный – китаец. Это и напугало меня больше всего.

– Почему?

– Да ведь именно у какого-то китайца Грегори и купил этот камень в Сан-Франциско три года назад.

– Хотите сказать, мадам, что алмаз, о котором говорится в письмах, это…

– «Звезда Запада», – закончила за него мисс Марвелл. – Так и есть. Грегори говорит, что с этим камнем вроде бы связана какая-то темная история, но китаец, который его продавал, был не слишком разговорчив. По словам Грегори, он был смертельно напуган и так торопился поскорее сбыть бриллиант, что запросил всего лишь десятую часть его истинной стоимости. Грег подарил мне его на свадьбу.

Пуаро задумчиво кивнул.

– История, романтичная до неправдоподобия. Но все же – как знать? Гастингс, будьте добры, подайте мне мой настольный календарь.

Я исполнил его просьбу.

– Итак, когда там ближайшее полнолуние? – бормотал Пуаро, листая странички. – Ага, в следующую пятницу. Значит, у нас три дня сроку. Э бьен, мадам, вы просите моего совета, и я вам его даю! Эта прелестная история может быть мистификацией – а может и не быть! Поэтому советую отдать бриллиант мне на хранение до субботы. А потом мы можем предпринимать любые действия по своему усмотрению.

Легкая тень омрачила лицо актрисы, и она неохотно ответила:

– Боюсь, это невозможно.

– Камень ведь у вас с собой, не так ли? – Пуаро сверлил ее взглядом.

Помедлив мгновение, актриса запустила пальцы в вырез платья и извлекла на свет длинную тонкую цепочку. Наклонившись к нам, она вытянула руку и разжала кулак. На ладони вспыхнул сгусток белого пламени в изысканной платиновой оправе. Бриллиант триумфально подмигивал, переливаясь всеми цветами радуги.

Пуаро с тихим свистом втянул воздух.

– Э-па-таж! – пробормотал он. – Вы позволите, мадам? – он осторожно взял бриллиант, внимательно его осмотрел, а затем вновь положил на ладонь владелицы. – Великолепный камень, без малейшего изъяна. Ах, милль дьяблес! И вы носите его при себе вот так, запросто!

– Нет-нет, поверьте, я крайне осторожна, мсье Пуаро. Обычно бриллиант лежит в запертой шкатулке для драгоценностей, которая хранится в сейфе отеля – кстати, мы остановились в «Магнифисенте». Сегодня я достала камень только для того, чтобы принести сюда и показать вам.

– И вы оставите его у меня, не-с па? Вы ведь послушаете папу Пуаро?

– Видите ли в чем дело, мсье Пуаро – лорд и леди Ярдли пригласили нас погостить в Ярдли-Чейзе, и в пятницу мы едем туда.

Слова мисс Марвел пробудили во мне смутное эхо воспоминаний о каком-то скандале, каких-то сплетнях… Что же это было? Несколько лет назад лорд и леди Ярдли побывали в Штатах и ходили упорные слухи, что его светлость слишком уж бурно развлекался там в компании дам известного сорта. Другие слухи связывали имена леди Ярдли и какого-то молодого киноактера, восходящей звезды. Ну, конечно же – дошло до меня вдруг – это был никто иной, как Грегори Би Рольф!

– Открою вам маленький секрет, мсье Пуаро, – продолжала тем временем мисс Марвелл. – У нас с лордом Ярдли нечто вроде делового соглашения. Мы надеемся, что он позволит нам снять нашу новую картину в его родовом гнезде.

– В Ярдли-Чейзе? – вскричал я, не на шутку заинтригованный. – Какая удача, это же одно из самых живописных поместий в Англии!

Мисс Марвелл кивнула.

– Да, мне говорили, что это настоящий феодальный замок или вроде того. Впрочем, лорд Ярдли выдвигает довольно жесткие условия, и состоится ли наша сделка – пока непонятно. Ничего, мы с Грегом любим совмещать деловые переговоры с развлечениями.

– Прошу прощения, мадам… мне все же невдомек – ведь вы можете поехать в Ярдли-Чейз, но не брать с собой бриллиант?

В глазах мисс Марвелл появилось жесткое, упрямое выражение, которое никак не вязалось с прежним видом детского простодушия. Она вдруг стала выглядеть намного старше.

– Нет, я хочу его носить – там, у них!

– Насколько я помню, – вмешался я, – в знаменитой коллекции драгоценностей рода Ярдли есть некий огромный бриллиант?

– Вот именно, – отрезала мисс Марвелл.

Я расслышал, как мой друг пробормотал: «Ах, вот в чем дело!», но вслух он никак не прокомментировал поведение клиентки. Демонстрируя присущую ему сверхъестественную способность всегда попадать в цель, которую сам Пуаро ошибочно считает знанием психологии, он спросил:

– Как я понимаю, вы уже давно знакомы с леди Ярдли? А может, она давняя приятельница вашего мужа?

– Грегори познакомился с ней три года назад, когда они ездили в Америку, – сказала мисс Марвелл, а затем, поколебавшись немного, добавила весьма резким тоном: – Вам доводилось почитывать «Светский сплетник»?

Мы с Пуаро стыдливо сознались в этом прегрешении.

– Спрашиваю потому, что в последнем номере они разместили статью о знаменитых драгоценностях и там есть несколько весьма любопытных строчек… – Она внезапно осеклась.

Я не поленился прогуляться через всю комнату за экземпляром упомянутого еженедельника. Мисс Марвелл взяла у меня журнал, нашла нужную статью и стала читать вслух:

Среди других знаменитых камней особняком стоит «Звезда Востока», бриллиант, принадлежащий семейству Ярдли. Предок нынешнего лорда Ярдли вывез его из Китая вместе с подобающей романтической легендой. Согласно этой истории, камень некогда размещался в правой глазнице статуи храмового божества. Левым глазом служил другой алмаз, точно такой же по форме и размеру. По преданию, оба камня были похищены. «Один глаз будет смотреть на запад, другой на восток, пока не встретятся однажды, и с торжеством вернутся к богу навсегда», – гласит пророчество. Замечательное совпадение – недавно стало известно еще об одном бриллианте, сходном по описанию со «Звездой Востока» – и называют его «Звезда Запада», поскольку именно так титулуют его владелицу, знаменитую киноактрису мисс Мэри Марвелл. Было бы чрезвычайно любопытно сравнить оба этих камня.

На этом мисс Марвелл прекратила чтение.

– Потрясающе! – пробормотал Пуаро. – Авантюрный роман чистой воды! – Он повернулся к Мэри Марвелл. – И вам не страшно, мадам? Суеверный трепет не охватывает вас до кончиков пальцев? Не боитесь воссоединить этих близнецов? А вдруг появится таинственный китаец, умыкнет их и увезет домой?

Мне показалось, что под напускной насмешкой мой друг абсолютно серьезен.

– Я не верю, что бриллиант леди Ярдли хоть отдаленно похож на мой, – заявила мисс Марвелл. – Ручаюсь, он и в половину не так хорош. Но как бы то ни было, я намерена их сравнить.

Какие аргументы приготовил Пуаро, чтобы отговорить ее, я уже никогда не узнаю, ибо в этот момент дверь распахнулась и в комнату шагнул красавец мужчина. От густых черных кудрей до носков лакированных штиблет он был воплощением романтического героя.

– Я обещал, что зайду за тобой, Мэри, – произнес Грегори Рольф. – И вот я здесь. И что же думает мсье Пуаро по поводу нашей маленькой проблемы? Без сомнения, он, как и я, считает, что все это – нелепая шутка!

Пуаро улыбнулся великану-актеру. Стоя рядом, они являли собой разительный контраст.

– Шутка это или нет, мистер Рольф, я отговаривал мадам вашу супругу везти свое сокровище в Ярдли-Чейз в пятницу.

– Я с вами солидарен, сэр. Я тоже просил Мэри об этом. Но что поделать! Она женщина до мозга костей, и для нее невыносима мысль, что какая-то другая женщина затмит ее, нацепив побрякушки поярче.

– Не болтай чепухи, Грегори, – покраснев от досады, оборвала его Мэри Марвелл.

Пуаро пожал плечами.

– Мадам, вы просили совета, и я вам его дал. Больше ничем не могу помочь.

Он поклонился им обоим и проводил до выхода.

– О-ля-ля! – воскликнул Пуаро по возвращении. – Уж эти женщины с их завистью и ревностью! Внимательный супруг угодил в самую точку, но вряд ли его жене это было приятно. Ах, он повел себя совсем не тактично.

Я поделился с ним обрывками воспоминаний, и он энергично закивал.

– Так я и думал! У подобных случаев всегда имеется любопытнейшая предыстория. С вашего позволения, мон ами, я пройдусь для моциона. Умоляю, дождитесь моего возвращения. Скоро буду.

Я дремал в своем кресле, когда наша квартирная хозяйка, постучав, просунула голову в дверь.

– К мсье Пуаро пришла еще одна леди. Я сказала, что он вышел, но она говорит, что намерена его дождаться, поскольку приехала издалека.

– Проводите ее сюда, миссис Мерчисон. Возможно, я смогу ей помочь.

Когда гостья переступила порог, мое сердце екнуло, потому что я сразу же понял, кто она. Фотографии леди Ярдли слишком часто появлялись на страницах «Сплетника», чтобы я мог ее не узнать.

– Прошу вас, леди Ярдли, садитесь. – Я подвинул к ней кресло. – Моего друга Пуаро сейчас нет дома, но я точно знаю, что он очень скоро вернется.

Поблагодарив меня, гостья села. Она была полной противоположностью мисс Мэри Марвелл. Высокая брюнетка с горящими глазами на бледном надменном лице – но какая-то скорбная складка залегла в уголке рта. Я почувствовал желание проявить свои детективные способности – между прочим, вполне незаурядные. На фоне Пуаро я вечно тушуюсь, так, может быть, вот он – мой шанс? Почему бы и нет? Я уступил внезапному порыву.

– Леди Ярдли, мне известно, с какой целью вы явились сюда, – торжественно провозгласил я. – Вы получили письмо, в котором некто угрожает похитить ваш бриллиант.

Сомнений не было – я угодил в яблочко. Леди Ярдли уставилась на меня с открытым ртом, все краски отхлынули от ее лица.

– Но как вы узнали? – выдохнула она. – Как?!

Я скромно улыбнулся.

– Это совершенно обычный процесс дедукции. Поскольку в адрес мисс Марвелл уже поступили подобные угрозы…

– Мисс Марвелл? Она была здесь?

– Она ушла буквально только что. Так вот, как я уже сказал, если обладательнице одного из бриллиантов-близнецов доставляют несколько загадочных предупреждений подряд, хозяйка второго камня, то есть, вы, непременно должна получить аналогичные послания. Видите, как просто? Значит, я не ошибся, вам тоже пришли такие же странные письма?

На какое-то мгновение ее, казалось, охватили сомнения – возможно, леди Ярдли размышляла, стоит ли мне доверять. Затем ее губы тронула слабая улыбка и она кивнула.

– Вы совершенно правы.

– А ваши письма тоже доставил китаец?

– Нет, они пришли по почте. Значит, мисс Марвелл тоже прошла через это?

Я рассказал ей об утреннем визите, и леди Ярдли слушала затаив дыхание.

– Все сходится. Мои письма слово в слово повторяют ее. И, хотя их доставил почтальон, но бумага странно пахла – какие-то благовония, наподобие ароматических палочек. Я сразу подумала о Востоке. Что же все это может значить?

Я покачал головой.

– Нам лишь предстоит это выяснить. Вы принесли письма? Мы можем узнать кое-что по почтовым штемпелям.

– К сожалению, я их уничтожила. Видите ли, в то время я приняла все это за глупую шутку. Неужели какая-то шайка китайцев и впрямь пытается вернуть эти алмазы? Это звучит так невероятно!

Мы снова обсудили все известные нам факты, но ни на шаг не приблизились к разгадке тайны. Наконец леди Ярдли встала.

– Не думаю, что мне стоит дожидаться мсье Пуаро. Вы возьмете на себя труд пересказать ему все, о чем мы говорили? Сердечно вам признательна, мистер…

Она запнулась, стоя с протянутой для прощания рукой.

– Капитан Гастингс.

– Конечно! Как же глупо с моей стороны. Вы ведь старый друг Кавендишей? Это Мэри Кавендиш направила меня к мсье Пуаро.

Когда мой друг вернулся с прогулки, я не без удовольствия поведал, что произошло за время его отсутствия. Он вытягивал из меня детали так дотошно и с таким недовольным видом, что я, скорее, назвал бы это допросом с пристрастием. Было совершенно ясно – Пуаро предпочел бы оказаться на моем месте и лично побеседовать с леди Ярдли. Никогда бы не подумал, что старина Пуаро настолько ревнив к чужому успеху! Ведь кто как не он, вечно критикует мои умственные способности. А теперь он явно расстроен, поскольку не знает, к чему придраться. Сам-то я был очень доволен собой, но постарался скрыть это, чтобы не раздражать своего эксцентричного друга – ведь не смотря на все его чудачества, я очень к нему привязан.

– Бьен! – наконец сказал Пуаро, и на лице его появилось выражение глубокой заинтересованности. – Стало быть, наш сюжет развивается. Сделайте одолжение, мой друг, снимите с верхней полки «Книгу пэров». Давайте сюда. – Он полистал страницы справочника. – А, вот и то, что нам нужно! Так… «Ярдли… десятый виконт… служил в действующей армии во время южноафриканской компании… – ну, это не так уж и важно, – в марте тысяча девятьсот седьмого сочетался с достопочтенной Мод Стоппертон, четвертой дочерью третьего барона Коттерила… хм-хм-хм… две дочери… тысяча девятьсот восьмого и тысяча девятьсот десятого года рождения… клубы… резиденции…» Что ж, нам это мало о чем говорит. Но завтра мы полюбуемся на этого милорда во плоти.

– Что, правда?

– Да, я ему телеграфировал.

– А я полагал, вы умыли руки и больше не занимаетесь этим делом!

– Ну, я не собираюсь работать на мисс Марвелл, ибо она отказалась следовать моим советам. Я занимаюсь этим делом для собственного удовольствия, в личных интересах Эркюля Пуаро! И самым решительным образом намерен сунуть свой любопытный нос в чужой вопрос!

– И поэтому вы беззастенчиво телеграфируете лорду Ярдли, а его светлость на всех парах мчится в город. Когда он узнает, что приехал лишь для того, чтобы удовлетворить ваше любопытство, он будет не слишком-то доволен.

– Напротив, друг мой, если я сберегу для него фамильный бриллиант, его благодарность будет беспредельной.

– Значит, вы думаете, что алмаз и впрямь могут похитить? – с жаром спросил я.

– Все указывает именно на это, – невозмутимо ответил Пуаро.

– Но каким образом…

Пуаро прервал мои нетерпеливые расспросы легким жестом.

– Не сейчас, умоляю вас. Не будем перегружать свой разум. Лучше обратите внимание, куда вы сунули бедную «Книгу пэров»! Разве вы не видите, что книги большого формата стоят на самых верхних полках, книги поменьше расположены полкой ниже, и так далее. Таким образом мы добиваемся порядка, создаем мето́ду, о важности которой я, Гастингс, твердил вам столько раз…

– И даже слишком часто! – подтвердил я и поспешил переставить злосчастный справочник так, чтобы его вид не оскорблял Пуаро в лучших чувствах.

* * *

Лорд Ярдли был типичным джентльменом-охотником: жизнерадостный, громогласный и румяный – пожалуй, даже чересчур. Его манеры, исполненные добродушного дружелюбия, сразу располагали к себе собеседника и вполне искупали некоторый недостаток сообразительности.

– Неслыханное дело, мсье Пуаро. Не могу понять, где тут собака зарыта. Моя жена получает какие-то странные письма, а оказалось – то же самое происходило с мисс Марвелл. Что все это значит?

Пуаро вручил ему экземпляр «Светского сплетника».

– Прежде всего, милорд, я хотел бы знать, являются ли приведенные здесь сведения верными по существу?

Вельможа взял журнал. По мере того, как он углублялся в чтение статьи, лицо его все больше багровело от гнева.

– Что за вздор! – фыркнул он. – Никакой романтической легенды к бриллианту не прилагалось. Насколько я знаю, его привезли из Индии, а всю эту чушь с китайскими божками я слышу впервые.

– И тем не менее, камень прозвали «Звездой Востока»

– И что с того? – возмущенно парировал Ярдли.

Пуаро лишь улыбнулся краешком рта.

– Милорд, я просил бы вас предоставить мне полную свободу действий. Если вы решитесь на подобный шаг, надеюсь, я смогу предотвратить несчастье.

– Значит, вы думаете, в этой экзотической мути есть хоть крупица правды?

– Вы исполните мою просьбу?

– Разумеется, но все-таки я не совсем…

– Бьен! Позвольте задать вам несколько вопросов. Прежде всего – неужто вы и впрямь решили сдать Ярдли-Чейз мистеру Рольфу для съемок его новой картины?

– Вот как! Он и об этом вам рассказал? Нет, ничего еще решено окончательно. – Лорд Ярдли засопел и его кирпично-красное лицо потемнело еще больше. – Ладно, не будем ходить вокруг да около. Я наломал дров, мсье Пуаро, и оказался по уши в долгах, но твердо намерен все исправить. Я люблю своих детей и ради них хочу выкарабкаться из этой ямы и прожить остаток дней в своем родовом гнезде. Мне ненавистна сама мысль о том, что весь этот сброд будет топтаться и скоморошничать в Чейзе, но другого выхода нет, разве что… – Он умолк на полуслове.

Пуаро пристально посмотрел на него.

– Позвольте закончить вашу мысль. Если вы не подпишете соглашение с киностудией, то единственный способ избежать банкротства – продать «Звезду Востока».

Лорд Ярдли обреченно кивнул.

– Именно. Это фамильная реликвия, и мы храним ее вот уже несколько поколений, но дело даже не в этом. Где я найду покупателя для этой штуковины? Хоффберг из Хаттон-Гардена по моему поручению наводит справки, кому бы ее сбыть, но дело это не быстрое, и если не случится чудо, меня ждет окончательный крах.

– Пардон, но не могу не спросить: что думает по поводу ваших планов леди Ярдли?

– О, она категорически против того, чтобы я продавал камень. Вы же знаете, что такое женщины. Она только и мечтает, как бы отдать Чейз на поругание этим киношникам.

– Ясно. – Пуаро размышлял несколько секунд, потом резко встал. – Вы возвращаетесь в Ярдли-Чейз сразу же после нашей встречи? Бьен! Никому не ни слова о нашем уговоре – ни одной живой душе. Но ожидайте нас нынче же вечером. Мы прибудем где-то после пяти.

– Хорошо, но я не понимаю…

– Вам и не нужно ничего понимать, – ласково сказал Пуаро. – Вы же хотите, чтобы я сохранил ваш камушек?

– Конечно, но все-таки это странно…

– Просто сделайте так, как я прошу.

Бедный пэр покинул нас, будучи уже окончательно сбитым с толку.

* * *

В половине шестого вечера мы прибыли в Ярдли-Чейз. Величественный дворецкий препроводил нас в старинный зал, обшитый деревянными панелями. В огромном камине уютно потрескивали поленья. Нашим глазам предстала очаровательная картинка: леди Ярдли с дочурками. Горделивая темноволосая голова матери склонялась над двумя светлыми детскими головками. Лорд Ярдли стоял рядом и улыбался.

– Мсье Пуаро и капитан Гастингс, – объявил дворецкий.

Леди Ярдли вздрогнула, ее муж неуверенно шагнул вперед, его глаза взывали к Пуаро о помощи. Маленький бельгиец не растерялся.

– Тысяча извинений, мадам! Дело в том, что я все еще расследую то дельце мисс Марвелл. Она ведь приедет к вам в пятницу, если я не ошибаюсь? Вот я и решил предпринять небольшое путешествие, дабы убедиться, что здесь ей ничто не угрожает. И я хотел бы уточнить у леди Ярдли: а были ли вообще почтовые штемпели на письмах, которые она получила?

Леди Ярдли с сожалением покачала головой.

– Боюсь, я не могу вспомнить. Это так глупо с моей стороны! Но понимаете, в то время я не воспринимала их всерьез.

– Заночуете у нас? – спросил лорд Ярдли.

– О, милорд, не хотелось бы вас беспокоить. Мы остановились в деревенской гостинице.

– Никакого беспокойства, уверяю вас. – Лорд Ярдли уже полностью вошел в роль гостеприимного хозяина. – Мы немедленно пошлем за вашими вещами. Нет-нет, я настаиваю.

Пуаро быстро дал себя уговорить, уселся рядом с леди Ярдли и немедленно нашел общий язык с детьми. Вскоре все они затеяли довольно бурную игру, в которую втянули и меня. Мы резвились, пока не явилась непреклонная няня и не увела отчаянно упиравшихся девчушек спать.

– Вы замечательная мать, мадам, – заметил Пуаро, глядя им вслед.

Леди Ярдли пыталась пригладить волосы, растрепавшиеся в пылу игры.

– Я их обожаю, – сказала она с легкой дрожью в голосе.

– Еще бы! А они вас – и не даром! – Пуаро был как всегда галантен.

Прозвучал гонг к переодеванию, и мы встали, чтобы разойтись по своим комнатам. В этот момент вошел дворецкий с телеграммой на подносе. Лорд Ярдли, коротко извинившись, разорвал конверт. Читая, он заметно встревожился.

С коротким возгласом он передал телеграмму жене и повернулся к моему другу.

– Задержитесь на минутку, мсье Пуаро. По-моему, вам тоже следует знать все. Депеша от Хоффберга. Кажется, он нашел покупателя на бриллиант. Какой-то американец, который уже завтра отплывает в Штаты. Хоффберг послал к нам эксперта, чтобы проверить подлинность камня. Ей-богу, если бы не… – Его голос пресекся.

Леди Ярдли отвернулась, все еще сжимая телеграмму в руке.

– Я бы предпочла, чтобы ты не продавал его, Джордж, – тихо сказала она. – Он так долго принадлежал нашей семье! – Какое-то время она будто ожидала ответа, но когда его не последовало, передернула плечами: – Что ж, пойду наряжаться. Полагаю, твоему товару потребуется роскошная витрина. – Леди Ярдли повернулась к Пуаро, ее губы искривила горькая усмешка: – Вам предстоит увидеть одно из самых уродливых ювелирных изделий на свете. Джордж сто раз обещал отдать его переделать, да, видно, не судьба. – С этими словами она вышла из комнаты.

Через полчаса мы втроем ждали нашу единственную даму в просторной гостиной. Вот уже настало время ужина. Прошло еще несколько минут.

Внезапно послышался тихий шорох. В дверном проеме, точно портрет в раме, возникла леди Ярдли – в длинном платье из белой парчи. Одной рукой она касалась шеи, вокруг которой струился ручеек переливчатых ярких огней.

– Жертва перед вами! – весело воскликнула она. От ее огорчения будто не осталось и следа. – Погодите, я включу верхний свет и вы полюбуетесь на самое безобразное ожерелье в Англии.

Выключатели находились прямо за дверью, но когда хозяйка дома протянула к ним руку, случилось невероятное. Внезапно все лампы в комнате погасли, дверь захлопнулась, а из коридора донесся пронзительный женский вопль.

– Господи, это голос Мод! – вскричал лорд Ярдли. – Мод, что с тобой?

Натыкаясь друг на друга в темноте, мы на ощупь добрались до выхода, но нашли его не сразу. В коридоре нашим глазам предстало шокирующее зрелище. Леди Ярдли лежала на мраморном полу без сознания, алый рубец отчетливо выделялся на белой коже – там, где с ее шеи сорвали ожерелье.

Склонившись над ней, мы пытались отыскать признаки жизни, и тут ее веки дрогнули, она прерывисто прошептала:

– Китаец… Китаец… в боковую дверь…

Лорд Ярдли с проклятьями вскочил на ноги, я помчался следом за ним, чувствуя, что сердце вот-вот выскочит из груди. Опять этот китаец!

Маленькая боковая дверь, о которой говорила леди, находилась немного дальше по коридору, буквально в нескольких ярдах. Добежав до нее, я невольно вскрикнул. У самого порога лежало сверкающее ожерелье – очевидно, вор, спасаясь бегством, в панике обронил его. Вне себя от радости я схватил добычу – и тут же издал еще более громкий крик, которому эхом вторил лорд Ярдли. Ибо в центре оправы зияла огромная дыра. «Звезда Востока» исчезла.

– Теперь все ясно! – выдохнул я. – Это были не обычные грабители! Они хотели украсть только этот камень!

– Но как им удалось проникнуть внутрь?

– Через эту дверь!

– Но она же всегда заперта!

Я покачал головой:

– Только не сегодня! Смотрите сами. – И в подтверждение своих слов я легко ее открыл.

В этот миг что-то упало на пол. Я нагнулся и подобрал обрывок шелковой ткани. Вышивка неопровержимо свидетельствовала: лоскут вырван из одеяния китайца.

– Его, видно, прищемило дверью, – пояснил я. – Скорее, нельзя мешкать! Он не мог уйти далеко.

Но наша погоня и розыски ни к чему не привели. В кромешной тьме вору удалось скрыться незамеченным. Нам пришлось вернуться с пустыми руками. Лорд Ярдли поспешил отрядить одного из лакеев за полицией.

С помощью Пуаро, который в подобных ситуациях проявляет просто-таки женскую деликатность, леди Ярдли уже совсем оправилась и смогла рассказать нам, что произошло.

– Я как раз собиралась включить верхнее освещение, и вдруг на меня сзади напал какой-то человек. Он с такой силой рванул ожерелье, что я рухнула на пол. Падая, я успела увидеть, как он убегает в боковую дверь. Заметив вышитый халат и косичку, я поняла, что это был китаец. Потом я лишилась чувств.

Голос ее задрожал, он замолчала.

Вошел дворецкий и вполголоса обратился к лорду Ярдли.

– Джентльмен от мистера Хоффберга, милорд. Он говорит, вы его ожидаете.

– Бог мой! – оторопело воскликнул пэр. – Полагаю, я должен его принять. Нет, Маллингс, не здесь. Проводите его в библиотеку.

Я отвел Пуаро в сторонку.

– Послушайте, дружище, не лучше ли нам вернуться в Лондон?

– А почему вы считаете, что мы должны уехать?

– Ну, – я деликатно кашлянул, – дела-то обернулись не лучшим образом, верно? Сами посудите: вы уговариваете лорда Ярдли довериться вам, обещая, что все будет хорошо, и тут – бац! Бриллиант крадут прямо у вас под носом.

– Верно, – произнес Пуаро удрученным тоном. – Боюсь, это дело нельзя причислить к самым блистательным моим триумфам.

Подобная трактовка событий вызвала у меня мысленную улыбку, но я сдержался и продолжил:

– Что ж, после того как вы, простите за выражение, сели в лужу, нам стоило бы проявить деликатность и незаметно исчезнуть.

– А как же ужин – без сомнения, великолепный – приготовленный прославленным поваром лорда Ярдли?

– Ах, да мне кусок в горло не полезет! – проворчал я.

Пуаро в ужасе воздел руки.

– Мон дьё! В этой стране с преступным равнодушием относятся к гастрономическому искусству.

– Есть и еще одна причина, по которой мы должны вернуться в Лондон как можно скорее, – продолжил я.

– И что же это за причина, мой друг?

– Другой бриллиант, – сказал я, понизив голос. – Камень мисс Марвелл.

– Э бьен, а что с ним?

– Да разве вы не понимаете? – Это тугодомие, обычно совершенно не свойственное Пуаро, сводило меня с ума. Что случилось с блистательным интеллектом моего друга? – Они украли один, теперь отправятся за вторым!

– Скажите на милость! – Пуаро отступил на шаг, чтобы с восхищением оглядеть меня с головы до ног. – Ваш мозг начинает творить чудеса, мой друг! Как же мне стыдно, что я сам не мог прийти к такому простому выводу! Но у нас еще есть время. Полнолуние не наступит раньше пятницы.

Я скептически покачал головой, полагая что это полнолуние преступники приплели просто для отвода глаз. Но все-таки я добился своего, и мы с Пуаро безотлагательно покинули поместье, оставив для лорда Ярдли записку с объяснениями и извинениями.

Я считал, что нам следует немедленно отправиться в «Магнифисент» и рассказать мисс Марвелл о том, что случилось. Пуаро забраковал этот план, настояв на том, что все это можно сделать и утром. Я был вынужден сдаться, оставшись при своем мнении.

Утром Пуаро почему-то медлил и тянул со сборами, и я начал подозревать, что, напортачив в самом начале расследования, он попросту не желает продолжать дело. Когда я намекнул на это, мой друг, в очередной раз проявив свой замечательный здравый смысл, указал, что подробности происшествия уже попали в утренние газеты, и, стало быть, мистер и миссис Рольф знают ровно столько, сколько и мы. Я нехотя согласился.

Вскоре мои дурные предчувствия оправдались. Где-то около двух часов дня зазвонил телефон, и Пуаро ответил. Послушав пару минут, он кратко сказал: «Хорошо, все понял», повесил трубку и повернулся ко мне.

– Как вы думаете, мон ами, что произошло? – Он выглядел одновременно взволнованным и смущенным. – Похищен бриллиант мисс Марвелл!

– Что? – завопил я, вскакивая с места. – А как насчет «подождем до полнолуния»?! – Пуаро пристыженно потупился. – Когда это случилось?

– Как я понял, сегодня утром.

Я в отчаянии покрутил головой:

– Если бы вы только послушали меня! Теперь вы видите, что я был прав?!

– Очень похоже на то, мон ами, – кротко сказал Пуаро. – Не будем делать поспешных выводов, но, кажется, все вышло так, как вы и предсказывали.

Пока мы мчались в такси к отелю «Магнифисент», я растолковывал моему другу хитроумный план злоумышленников.

– Они специально заморочили нам голову этим полнолунием, чтобы мы готовились отразить удар в пятницу и не предприняли необходимых мер безопасности заранее. Жаль, что вы этого не поняли.

– Та-та-та! – беспечно сказал Пуаро, который, казалось, уже оправился от непродолжительного приступа раскаяния. – От промахов никто не застрахован, мой друг.

Мне стало его жаль. Он так ненавидит любые неудачи!

– Не огорчайтесь, – примирительно сказал я. – В следующий раз повезет!

В «Магнифисенте» нас сразу же препроводили в кабинет управляющего. Там уже сидел Грегори Рольф в компании двух сыщиков из Скотленд-Ярда, которые допрашивали какого-то гостиничного клерка и уже запугали беднягу до полусмерти.

Когда мы вошли, Рольф приветствовал нас кивком.

– Мы как раз подбираемся к сути, – сказал он. – Но это просто невероятно! И как только у этого типа хватило наглости!

Нам вкратце изложили основные факты. Этим утром мистер Рольф покинул отель в 11:15. А уже в 11:30 некий господин, до того на него похожий, что никто не усомнился, что это и есть мистер Рольф, вошел в отель и потребовал принести ему хранившуюся в сейфе шкатулку с драгоценностями. Согласно принятой процедуре, он подписал квитанцию, небрежно заметив при этом: «Прищемил руку дверцей такси, поэтому почерк немного другой». Клерк с улыбкой заметил, что не видит никакой разницы. Тогда Рольф-де рассмеялся и сказал: «Ну, не подавайте на меня в суд за мошенничество. Какие-то китайцы пишут мне письма с угрозами и хуже всего, что я и сам немного похож на китайца. Дело в моем разрезе глаз, говорят».

– Я пригляделся к нему, и тогда понял, что он имеет в виду, – запинаясь, рассказывал клерк. – Глаза у него были слегка раскосыми, как у азиата. Прежде я этого не замечал.

– Черт возьми, приятель! Взгляни мне в глаза и повтори свои слова! Ты и сейчас принимаешь меня за китаёзу? – взревел Рольф, придвигаясь к нему вплотную.

Несчастный клерк задрожал.

– Нет, сэр, ни в коем случае!

И в самом деле карие глаза, которые с чистосердечным возмущением уставились на нас, даже отдаленно не напоминали о Востоке.

Один из детективов хмыкнул:

– Дерзкий тип. Решил, что кто-то может заметить разрез глаз, и взял быка за рога, чтобы сходу отмести все возможные подозрения. Должно быть, он следил за вами, сэр, и провернул свой трюк, как только вы удалились на порядочное расстояние от отеля.

– А что насчет шкатулки с драгоценностями? – спросил я.

– Ее обнаружили в холле. Украдено было лишь одно украшение – «Звезда Запада».

Мы потрясенно переглянулись – все это звучало слишком неправдоподобно.

Пуаро резко поднялся на ноги.

– Боюсь, от меня вам будет мало толку, – произнес он извиняющимся тоном. – Вы позволите мне повидать мадам?

– Она все еще не отошла от шока, – покачал головой Рольф.

– Тогда мне стоит сказать вам пару слов наедине, мсье. Вы не против?

– Конечно, нет.

Они вышли, а минут через пять Пуаро появился вновь. Вид у него был сияющий.

– Ну, друг мой, а теперь поспешим на почту! Я должен отправить телеграмму! – воскликнул он.

– Кому?

– Лорду Ярдли!

Он предотвратил дальнейшие вопросы, энергично схватив меня под руку.

– Идемте, идемте, мон ами. Я уже знаю ваше мнение об этом злополучном деле. Я потерпел крах! Вы бы на моем месте не сплоховали! Бьен! Ну, и выкинем все из головы. Я угощу вас обедом.

Было уже около четырех часов, когда мы вошли в кабинет Пуаро. Из кресла у окна нам навстречу поднялся какой-то человек. Это был лорд Ярдли. Он выглядел удрученным и растерянным.

– Я выехал сразу, как только получил телеграмму. Слушайте, по пути заглянул к Хоффбергу. Они понятия не имеют, что за человек приезжал к нам от их имени. Они никого не посылали. Вы можете объяснить, что…

Пуаро остановил его, воздев руку.

– Милль пардон! Это я отправил ту телеграмму и это я нанял джентльмена, посетившего вас вчера.

– Вы! Но почему? Зачем?! – Изумленный вельможа барахтался в словах.

– У меня появилась маленькая идея: как нам все уладить, – ободряющим тоном пояснил Пуаро.

– Уладить! Боже правый! – пыхтел лорд Ярдли.

– И мой маневр удался, – с улыбкой до ушей объявил Пуаро. – Поэтому, милорд, я с превеликим удовольствием возвращаю вам вашу собственность. – Эффектным жестом он извлек из кармана огромный бриллиант, и тот засверкал всеми гранями.

– «Звезда Востока»! – выдохнул лорд Ярдли. – Но я не понима…

– Нет? – прервал его Пуаро. – Это уже не имеет значения, Просто поверьте моим словам: для того, чтобы ваша фамильная реликвия вернулась, необходимо было дождаться ее похищения! Я обещал вам сохранить ваш камень и сдержал обещание, а вы должны позволить мне сохранить мой маленький секрет. Прошу вас, передайте леди Ярдли мои заверения в глубочайшем почтении и сообщите, что я безмерно счастлив вернуть ее сокровище. Отличная установилась погода, не правда ли? Всегда к вашим услугам, милорд.

И, улыбаясь не переставая болтать о пустяках, мой потрясающий друг ловко выпроводил ошеломленного пэра. Вернулся он, мягко потирая руки.

– Пуаро, – окликнул я. – Я что же, окончательно спятил?

– Нет, мон ами, вы в обычном для вас состоянии ментального тумана.

– Как к вам попал бриллиант?

– Мне отдал его мистер Рольф.

– Рольф?!

– Мез уи! Письма с предупреждениями, загадочный китаец, статья в «Светском сплетнике» – все это порождение изобретательно ума мистера Рольфа. Два бриллианта, столь чудесно схожие – ба, да возможно ли такое в реальной жизни? С начала и без конца существовал лишь один бриллиант, мой дорогой друг – единственный в своем роде! Много лет он был собственностью рода Ярдли, но последние три года им владел мистер Рольф. Он похитил его сегодня утром из шкатулки жены, чуточку изменив разрез глаз с помощью гримировального карандаша. Ах, я должен непременно посмотреть фильмы с его участием, должно быть, он непревзойденный мастер перевоплощения!

Я оторопел.

– Но зачем ему воровать собственный бриллиант?

– Причин предостаточно. Прежде всего, леди Ярдли уже начала терять терпение.

– Леди Ярдли?

– Поймите, в Калифорнии она была одинока и подавлена. Муж пренебрег ею, нашел развлечения на стороне. И тут появляется красавец мистер Рольф, окутанный романтическим флером. Хотя, по правде сказать, он очень себе на уме, этот смазливый господинчик! Он закрутил роман с леди Ярдли, а потом принялся ее шантажировать. Оставшись вчера наедине с нашей леди, я добился чистосердечного признания. Она клянется, что была всего лишь неосторожна, и я склонен ей верить. Вот как обстояло дело: у Рольфа имеются письма, которые, будучи неверно истолкованы, погубят репутацию леди Ярдли. Ей грозит развод, потеря детей. В ужасе она соглашается на все требования Рольфа. Собственных средств у нее нет, пришлось позволить корыстолюбивому возлюбленному заменить бриллиант из ожерелья стразом такой же величины и огранки. Меня сразу же насторожил тот факт, что алмаз «Звезда Запада» вынырнул на свет божий именно во время пребывания четы Ярдли в Америке. Что ж, молодой авантюрист добился своего и все вроде бы все успокоилось. Лорд Ярдли решил остепениться, осел в родовом гнезде, занялся хозяйством. И тут впервые возникает угроза продажи бриллианта. Леди Ярдли в ужасе – ведь подмена сразу же будет обнаружена! В отчаянии она пишет Грегори Рольфу, который как раз приехал в Англию. Он успокаивает ее, обещая все уладить – и разрабатывает гениальный план двойного ограбления. Рольфу этот план сулит одни лишь выгоды! Леди Ярдли, которая уже готова во всем признаться мужу, теперь обезврежена. Сам Рольф получает пятьдесят тысяч фунтов страховки (ага, Гастингс, держу пари, об этом-то вы и забыли!), и еще у него остается бриллиант! Тут-то я сунул свой любопытный нос, и мое вмешательство принесло плоды! Сообщается о приезде эксперта-ювелира. Как я и ожидал, леди Ярдли немедленно разыгрывает сцену ограбления – и блестяще справляется с ролью! Но Эркюля Пуаро не обманешь театральными эффектами, он видит только факты. Что же происходит на самом деле? Миледи выключает свет, хлопает дверью, швыряет ожерелье в коридор и поднимает крик. Поддельный бриллиант она заранее извлекла из оправы чем-то вроде щипчиков…

– Но мы видели ожерелье у нее на шее! – вскричал я.

– Нет уж, прошу прощения, мой друг. Мы видели прекрасную руку прижатую к прекрасной груди именно в том месте, где в оправе ожерелья была пустота! Что же касается шелкового лоскутка, застрявшего в двери – проще простого сунуть его туда заблаговременно. Разумеется, как только Рольф прочел в газетах об ограблении в Ярдли-Чейзе, он немедленно приступил к постановке собственной маленькой комедии. И сыграл он просто виртуозно!

– А что же вы ему сказали? – Я сгорал от любопытства.

– Сказал, что леди Ярдли во всем призналась мужу, что я уполномочен вернуть драгоценность, не поднимая лишнего шума, но если он не согласен, огласки не избежать. Ну и еще я использовал кое-какие приемчики, известные только мне, и Рольф не устоял. Он был как воск в моих руках.

Я глубоко задумался.

– Мне кажется, все это несправедливо по отношению к Мэри Марвелл. Она ни в чем не провинилась, а между тем лишилась своего бриллианта навсегда!

Но Пуаро проявил невиданную черствость.

– Ба! Она получила великолепную рекламу. Поверьте, для нее это куда важнее! А вот та, другая – несчастная жена, любящая мать – действительно заслуживала сочувствия.

– Возможно, – сказал я с изрядной долей сомнения, ибо наши вкусы в отношении женщин никогда не совпадали. – Я так понимаю, Рольф посылал ей такие же письма, что и своей жене?

– Да никаких писем он ей не посылал! Она поделилась своей бедой с Мэри Кавендиш, и та посоветовала обратиться ко мне за помощью. Придя к нам, леди Ярдли услышала, что ее соперница уже побывала здесь, передумала откровенничать, ухватившись за легенду, которую вы, мой друг, так услужливо ей предоставили, и подыграла вам! Мне хватило пары вопросов, чтобы понять, что именно вы рассказали ей историю о таинственных письмах, а вовсе не наоборот! Она воспользовалась вашей наивностью.

– Не верю! – вскричал я, уязвленный до глубины души.

– Ах, мон ами, как жаль, что вы не разбираетесь в психологии. Она сказала вам, что уничтожила письма? О-ля-ля! Да никогда в жизни! Ни одна нормальная женщина нипочем не расстанется добровольно ни с одним письмом! Даже если в будущем это сулит ей сплошные неприятности!

– Пусть так, – сказал я, потихоньку начиная закипать, – но меня-то вы по каким-то соображениям выставили полным кретином! Вы с начала и до конца водили меня за нос! Вместо того, чтобы сразу все объяснить, вы разыграли этот фарс! Ну, знаете, это уж слишком!

– Милый Гастингс, вы были так счастливы, так довольны собой, у меня не хватило духу развеять ваши иллюзии.

– Это подло! Нет, на этот раз вы перешли все границы! Да как вы могли!

– Мон дьё! Зачем же так расстраиваться из-за сущих пустяков, мой добрый друг!

– С меня хватит! – И я выскочил из кабинета, хлопнув дверью. Не позволю потешаться над собой! Я решил преподать Пуаро урок. Пусть помучается какое-то время, прежде чем я его прощу. Надо же, по его милости я вел себя как настоящий болван!

II. Трагедия в Марсдон-Мэноре

Мне пришлось уехать из города на несколько дней, а по возвращении я застал Пуаро за укладкой его маленького саквояжа.

– Наконец-то, Гастингс! Я уже боялся, что вы опоздаете, и не сможете составить мне компанию.

– У вас новое дело?

– Да, хотя, должен признать, по первому впечатлению оно не представляет интереса. Страховая компания «Нозерн Юнион» поручила мне расследовать обстоятельства смерти мистера Мальтраверса, несколько недель назад застраховавшего у них свою жизнь на кругленькую сумму в пятьдесят тысяч фунтов.

– Вот это да! – Я не на шутку заинтересовался.

– Конечно, в полисе была стандартная оговорка насчет самоубийства. Если в течение года после заключения договора клиент покончит с собой, страховые выплаты аннулируются. Мистер Мальтраверс прошел надлежащее обследование у медицинского эксперта компании. По заключению врача, для своего уже преклонного возраста он отличался отменным здоровьем. Тем не менее, в прошлую среду – то есть, позавчера – тело мистера Мальтраверса было обнаружено в парке его эссекского поместья Марсдон-Мэнор. Если верить свидетельству о смерти, он скончался в результате внутреннего кровотечения, вызванного неизвестными причинами. И все же в этом не усмотрели бы ничего подозрительного, если бы не слухи, которые начали распространяться незадолго до трагедии – поговаривали, что мистер Мальтраверс испытывает серьезные денежные затруднения. После его кончины страховщики из «Нозерн Юнион» доподлинно установили, что покойный джентльмен находился на грани разорения. А это в корне меняет дело. Поскольку Мальтраверс не так давно обзавелся молоденькой красавицей-женой, логично предположить, что он собрал всю наличность, которую только смог наскрести, оплатил страховой взнос в пользу супруги, а затем свел счеты с жизнью. Такое частенько случается. В общем, мой друг Альфред Райт, директор-распорядитель «Нозерн Юнион», просит выяснить обстоятельства этого дела, хотя я сразу предупредил, чтобы он не слишком рассчитывал на успех. Если бы причиной смерти указали сердечную недостаточность, я бы насторожился. За подобным вердиктом зачастую скрывается полная неспособность местного эскулапа установить, от чего именно скончался его пациент. Однако «внутреннее кровотечение» – куда более четкий и определенный диагноз. Тем не менее, приглядеться на месте и собрать сведения будет не лишне. Пять минут на сборы, Гастингс, а потом берем такси.

Примерно час спустя поезд «Грейт Истерн»* [* «Грейт Истерн» – английская железнодорожная компания, владевшая путями, составами и осуществлявшая перевозки в восточном и юго-восточном направлении. Сейчас эти участки железной дороги являются частью Лондонского метрополитена. (Здесь и далее – прим. перев.)] домчал нас до местечка Марсдон-Ли. Наведя справки на крошечной станции, мы узнали, что поместье Марсдон находится примерно в миле отсюда и решили прогуляться.

– Ну, какой у нас план действий? – бодро спросил я, когда мы зашагали по главной деревенской улице.

– Сперва навестим доктора. Я выяснил, что в Марсдон-Ли имеется лишь один врач. А вот, кстати, и его дом.

Дом этот был больше похож на комфортабельный сельский коттедж и стоял поодаль дороги. Медная табличка на воротах и впрямь извещала, что он принадлежит доктору медицины Ральфу Бернарду. Мы прошли по дорожке и позвонили в дверь.

Как выяснилось, мы заглянули в удачное время. У доктора были приемные часы, а страждущих пациентов пока что не наблюдалось. Доктор Бернард был уже немолод и сильно сутулился, а его манеры отличались благодушной рассеянностью. Представившись, Пуаро изложил цель нашего визита, пояснив, что страховые компании обязаны в подобных случаях предпринимать самое тщательное расследование. Доктор воспринял это довольно флегматично.

– Ну, разумеется, разумеется, – пробормотал он. – Такой состоятельный человек, должно быть, застраховал свою жизнь на внушительную сумму.

– По-вашему, доктор, он был богат?

Доктор, казалось, удивился.

– А как же иначе? У него, знаете ли, было целых два автомобиля, а Марсдон-Мэнор – довольно большая усадьба, и содержание ее обходится недешево. Хотя, если не ошибаюсь, в свое время Мальтраверс купил поместье практически за бесценок.

– Насколько мне известно, незадолго до его смерти дела пришли в упадок, – и Пуаро пристально взглянул на доктора, но тот лишь скорбно покачал головой.

– Да что вы говорите! Что ж, если это правда, хорошо что у его жены есть эта страховка. Прелестная молодая особа, очень милая и обаятельная, однако это ужасное происшествие пагубно отразилось на ее здоровье. Нервы никуда не годятся. Я сделал все, что мог, но бедное создание еще не оправилось.

– Когда мистер Мальтраверс в последний раз наблюдался у вас?

– Мой дорогой сэр, да ведь он вовсе не был моим пациентом!

– Как же так?!

– Насколько я понял, мистер Мальтраверс был адептом Христианской науки* [* Христианская наука – религиозное течение, возникшее в США в 1879 г. Адепты отказывают злу и болезням в реальности и верят в возможность физического исцеления посредством молитвы и самовнушения], или что-то в этом роде.

– Но это ведь вы осматривали тело?

– Конечно. За мной прислали одного из младших садовников.

– И вы сразу же определили причину смерти?

– У меня не было ни малейших сомнений. На губах выступила кровь, но совсем немного, значит, кровотечение было внутренним.

– Покойный находился там же, где его обнаружили?

– Да, тело никто не передвигал. Оно лежало на опушке небольшой рощи. Рядом валялось ружье. Должно быть, он отправился пострелять грачей, тут-то с ним и случилось несчастье. Вне всяких сомнений, это прободение язвы желудка.

– А не мог его кто-нибудь подстрелить?

– Помилуйте, сэр! Что вы такое говорите?

– Простите мне мое невежество, – смиренно сказал Пуаро. – Но если память мне не изменяет, не так давно врач диагностировал у жертвы убийства сердечную недостаточность и упорствовал в своем заключении, пока местный констебль не указал ему на дыру от пули в голове покойника.

– Вы не обнаружите на теле мистера Мальтраверса никаких пулевых ранений, – сухо сказал доктор Бернард. – И если у вас все, джентльмены…

Намек был весьма прозрачным.

– Всего вам доброго, доктор, не смеем более отрывать вас от работы. Последний вопрос: вы не сочли необходимым провести вскрытие?

Лицо доктора медленно наливалось кровью.

– Конечно, нет! Причина смерти была очевидна, а этический кодекс врача не позволяет доставлять неоправданные страдания родственникам умершего!

И, повернувшись к нам спиной, доктор захлопнул дверь у нас перед носом.

– Ну, Гастингс, что вы думаете о докторе Бернарде?

– Самодовольный старый осел!

– В точку. Ваши характеристики отличаются исключительной меткостью и глубиной, мой друг.

Я с подозрением покосился на Пуаро. Он казался совершенно серьезным, но потом добавил с лукавым огоньком в глазах:

– Разумеется, в тех случаях, когда речь не идет о красивой женщине!

Я смерил его ледяным взглядом.

По прибытии в усадьбу Пуаро вручил открывшей нам дверь пожилой горничной визитную карточку и рекомендательное письмо от страховой компании. Она проводила нас в малую гостиную и удалилась, чтобы передать все это своей хозяйке. Минут через десять дверь открылась и на пороге появилась стройная женщина во вдовьем трауре.

– Мсье Пуаро? – неуверенно произнесла она.

– Мадам! – Пуаро галантно вскочил и поспешил к ней. – Не могу передать вам, как я сожалею о том, что вынужден тревожить вас в это скорбное время. Но что поделаешь? Деловые вопросы, увы, не терпят проволочек и никого не щадят.

Миссис Мальтраверс позволила ему усадить ее в кресло. Глаза вдовы покраснели от множества пролитых слез, но временный недостаток не мог испортить ослепительную красоту этой платиновой блондинки с огромными голубыми глазами и изящным рисунком пленительных губ. На вид ей было лет двадцать семь – двадцать восемь.

– Это что-то по поводу страховки моего мужа? Неужели так уж необходимо обсуждать все это сейчас… так скоро?

– Кура́ж, ма шери́ мадам. Мужайтесь! Видите ли, ваш покойный супруг застраховал свою жизнь на довольно солидную сумму, а в таких случаях компания, которую я представляю, всегда проводит основательное расследование. Но обещаю приложить все силы, чтобы доставить вам как можно меньше беспокойства. Не могли бы вы вкратце рассказать о событиях той злосчастной среды?

– Я переодевалась к чаю, когда постучала горничная и сказала, что один из садовников только что прибежал в дом… он обнаружил…

Ее голос дрогнул. Пуаро сочувственно сжал ее руку.

– Я понял, мадам, довольно об этом! А незадолго до этого вы разговаривали с вашим супругом?

– Нет, я не видела его с самого обеда. Я ходила в деревню за почтовыми марками, а он, по-видимости, отправился побродить по парку.

– И пострелять по грачам, так ведь?

– Да, обычно он брал с собой ружье, и я действительно слышала несколько отдаленных выстрелов.

– А где теперь это ружье?

– Думаю, в холле.

Она вышла из комнаты и через пару минут вернулась и вручила Пуаро небольшое охотничье ружье. Тот бегло осмотрел его и протянул обратно, заметив:

– Насколько я могу судить, было сделано два выстрела. А сейчас, мадам, я хотел бы взглянуть на…

Он сделал деликатную паузу.

– Вас проводят, – прошептала вдова, поникнув головой.

Явившаяся на звонок горничная повела Пуаро наверх. А я остался подле этой прелестной, удрученной горем женщины. Я не мог решить, что лучше – начать непринужденную беседу или молчать, поэтому сделал пару замечаний общего характера, на которые она рассеяно ответила, и на этом наш разговор иссяк. А через несколько минут Пуаро вновь присоединился к нам.

– Благодарю, что так любезно согласились уделить нам время, мадам. Не думаю, что придется снова беспокоить вас по этому поводу. Кстати, вам было известно что-то о финансовом положении вашего мужа?

Она покачала головой.

– Ровным счетом ничего. В деловых вопросах я совершенно беспомощна!

– Понимаю. Значит, вы не имеете ни малейшего представления, почему он вдруг решил застраховать свою жизнь? Как я понял, раньше он ни о чем подобном не задумывался.

– Ну, мы же поженились совсем недавно, всего год назад. А застраховаться он решил из-за предчувствия неминуемой кончины. Им овладела навязчивая идея, будто ему не суждено жить долго. Кажется, у него уже было одно внутреннее кровотечение, и он убедил себя, что следующее повлечет роковой исход. Я пыталась, как могла, развеять эти мрачные мысли, но все напрасно. И увы, его опасения сбылись!

Со слезами на глазах она в сдержанных, исполненных благородного изящества выражениях распрощалась с нами. Когда мы уже шагали по дорожке, Пуаро выразительно пожал плечами.

– Э бьен, мой друг, придется возвращаться в Лондон – похоже, здесь нам не на кого расставлять ловушки. И все же…

– И все же что?

– Маленькое несоответствие – и только. Вы его заметили? Нет? Однако жизнь полна несоответствий и, разумеется, это никакое не самоубийство – не существует яда, из-за которого рот человека наполняется кровью. Нет, по-видимому, я должен смириться с тем, что тут все чисто… А это еще кто?

Навстречу по дорожке шел высокий молодой человек. Он миновал нас, не удостоив внимания, но я успел рассмотреть его привлекательное худощавое лицо, покрытое сильным загаром – свидетельство жизни в тропическом климате. Заметив садовника, сгребавшего в кучу листву и решившего немного передохнуть, Пуаро резво подскочил к нему.

– Умоляю, скажите мне, кто этот джентльмен? Он часто здесь бывает?

– Имени его я не помню, сэр, но здесь он не впервой. Гостил на прошлой неделе, оставался ночевать. Во вторник это было.

– Быстрее, мон ами! Нам нужно следовать за этим молодым человеком.

Мы пустились в погоню. На террасе слева мелькнула фигурка в черном крепе. Увидев, что наш незнакомец свернул туда, мы поспешили за ним и стали свидетелями встречи.

Миссис Мальтраверс пошатнулась и едва не осела на землю. Ее лицо заметно побледнело.

– Вы! – выдохнула она. – Я думала, вы давно уже в море, на пути в Восточную Африку!

– Меня задержало письмо от моих юристов, – пояснил молодой человек. – Скончался мой старый шотландский дядюшка и оставил мне немного денег. Нужно было вступить в права наследства, и я решил отменить поездку. Затем я узнал из газет трагическую новость и поспешил сюда. Может, я могу быть как-то вам полезен? Помочь… присмотреть… просто быть рядом!

В этот момент молодые люди обнаружили, что не одни. Пуаро шагнул вперед и, рассыпаясь в извинениях, пояснил, что забыл в холле свою трость. Миссис Мальтраверс представила ему своего собеседника – довольно неохотно, как мне показалось:

– Мсье Пуаро – капитан Блэк.

В ходе непродолжительной беседы Пуаро выяснил, что капитан Блэк остановился в гостинице «Якорь». Пропавшая трость так и не нашлась (меня это ничуть не удивило), Пуаро в очередной раз извинился и мы покинули усадьбу.

В деревню мы вернулись чуть ли не бегом, и по настоянию Пуаро, направились прямиком в гостиницу «Якорь».

– Тут мы и обоснуемся, поджидая возвращения нашего друга капитана, – заявил маленький бельгиец. – Вы обратили внимание, Гастингс – в разговоре я несколько раз упомянул, что мы намерены вернуться в Лондон первым же поездом? Жаль, если вы приняли мои слова за чистую монету. Нет, вы обратили внимание на лицо миссис Мальтраверс, когда перед ней предстал этот молодой красавец Блэк? Она явно была в ужасе, а он… что ж, кажется, он очень преданный друг, как по-вашему? И он ночевал в Марсдон-Мэноре со вторника на среду – накануне смерти мистера Мальтраверса! Нам следует познакомиться с капитаном Блэком поближе, Гастингс.

Примерно через полчаса наблюдений за дорогой мы увидели, что наша ничего не подозревающая жертва приближается к гостинице. Пуаро перехватил его у входа и вскоре они вместе переступили порог комнаты, где мы расположились.

– Я рассказал капитану Блэку о миссии, которая привела нас сюда! – пояснил мой друг. – Как вы сами понимаете, мсье капитан, я должен выяснить, в каком душевном состоянии находился мистер Мальтраверс незадолго до своей кончины, и в то же время мне не хотелось бы причинять лишние огорчения миссис Мальтраверс, задавая неудобные вопросы. А поскольку вы были здесь как раз накануне трагедии, вы точно так же можете предоставить нам необходимую информацию.

– Разумеется, я к вашим услугам, – ответил молодой офицер, – но, боюсь, что не заметил ничего, что могло бы вас заинтересовать. Видите ли, хотя Мальтраверс был старым другом моих родителей, сам я не слишком хорошо его знал.

– Когда вы приехали в Марсдон?

– Во вторник днем. А в среду ранним поездом укатил в Лондон – мое судно отплывало из Тилбери в полдень. Но полученные известия заставили меня изменить планы – кажется, вы слышали, как я рассказывал об этом миссис Мальтраверс.

– Как я понял, вы живете в Восточной Африке и возвращались домой?

– Да, я осел там сразу после войны. Грандиозная страна!

– Согласен. Вернемся к вашему визиту в Марсдон-Мэнор. О чем вы беседовали с хозяевами за ужином?

– Ну… так сразу и не припомню. Обычная застольная болтовня. Мальтраверс справился о моих родителях, потом мы обсуждали вопрос о германских репарациях, потом миссис Мальтраверс расспрашивала меня о жизни в Восточной Африке, ну, я и рассказал пару историй, вот, собственно и весь разговор.

– Благодарю вас.

После непродолжительной паузы Пуаро мягко сказал:

– С вашего разрешения, я хотел бы провести маленький эксперимент. Вы чистосердечно поведали обо всем, что сохранилось в вашей памяти. А теперь я хотел бы учинить допрос вашему подсознанию.

Блэк явно занервничал:

– Это что же, какой-то психоанализ?

– Нет-нет, – поспешно сказал Пуаро. – Это что-то вроде игры: я говорю слово, а вы отвечаете первое, что пришло вам на ум, и так далее. Начнем.

– Хорошо, – согласился Блэк, хоть и без особого энтузиазма – по-видимому, Пуаро не до конца его успокоил.

– Пожалуйста, Гастингс, записывайте все, что мы говорим, – сказал Пуаро. Затем достал свои солидные часы-луковицу и положил на стол возле себя. – Ну, поехали. День.

Помедлив, Блэк ответил:

– Ночь.

Пуаро продолжал, ускоряя темп, и Блэк не отставал.

– Имя, – бросил Пуаро.

– Адрес.

– Бернард.

– Шоу.

– Вторник.

– Ужин.

– Путешествие.

– Корабль.

– Деревня.

– Уганда.

– Рассказ.

– Львы.

– Ружье.

– Ферма.

– Выстрел.

– Самоубийство.

– Слон.

– Бивень.

– Деньги.

– Юристы.

– Спасибо, капитан Блэк. Сможете уделить нам еще несколько минут – скажем, примерно через полчаса?

– Конечно, извольте! – Молодой человек с любопытством покосился на него, облегченно вытер лоб и встал.

Когда дверь за ним закрылась, Пуаро повернулся ко мне, расплываясь в улыбке.

– Что ж, Гастингс, разгадка у вас в руках!

– Не понимаю, о чем вы.

– Разве этот список слов ничего вам не говорит?

Я внимательно изучил свои записи, но был вынужден отрицательно покачать головой.

– Что ж, я вам помогу. Прежде всего, молодой Блэк отвечал быстро, не задумываясь, стало быть, у него нет никаких причин скрывать что-то или намеренно лгать. «День» и «Ночь», равно как и «Имя» и «Адрес» – совершенно естественные ассоциации. Я подкинул ему слово «Бернард», в надежде, что если он как-то связан с местным эскулапом, то выдаст себя ответом «доктор». Но этого не случилось. Ассоциацией к слову «вторник» становится «ужин» – что неудивительно, учитывая, что именно об ужине во вторник мы говорили всего несколько минут назад. «Путешествие» связано у него с «кораблем», а услыхав «деревня», он вспоминает Уганду. Очевидно, что предстоящее отплытие в Африку, где он проживает в сельской местности, для него куда важнее поездки сюда, в Марсдон. При слове «рассказ» ему на ум приходит одна из экзотических историй о львах, которыми он развлекал хозяев поместья за ужином. Я сказал «ружье» и Блэк совершенно неожиданно отвечает «ферма». Услышав слово «выстрел» он без колебаний произносит: «самоубийство». Итак, все ясно. Кто-то из его знакомых застрелился из ружья на какой-то ферме. Не забудьте, что его мысли в тот момент были все еще заняты африканскими байками, которые он рассказывал в Марсдон-Мэноре за ужином во вторник, и согласитесь, что будет логично попросить капитана Блэка повторить для нас одну из этих историй, а именно: рассказ о человеке, застрелившемся необычным способом.

Блэк, присоединившийся к нам повторно по просьбе Пуаро, сразу припомнил эту историю и выложил ее без обиняков.

– Да, я действительно рассказывал об этом Мальтраверсам. Один парень у нас на ферме застрелился из малокалиберного ружья. Пулька угодила прямо в мозг и врачи не сразу поняли, в чем причина смерти – не было никаких следов выстрела, только немного крови на губах. Но причем тут…

– Вы хотите спросить, какое отношение этот рассказ имеет к смерти мистера Мальтраверса? Значит, вам неизвестно, что когда обнаружили тело, рядом с ним лежало ружье для стрельбы по грачам?

– Вы имеете в виду, что я мог подсказать ему идею… Господи, какой ужас!

– Не огорчайтесь, здесь нет вашей вины. А теперь прошу меня простить, я должен позвонить в Лондон.

Телефонный разговор длился долго, и вернулся Пуаро в глубокой задумчивости. Всю вторую половину дня он разгуливал в одиночестве, а около семи вечера вдруг встрепенулся, заявил, что откладывать больше нельзя, он должен сообщить новости молодой вдове. К тому времени все мои симпатии безоговорочно принадлежали ей. Как же это тяжко – остаться без гроша, да еще со страшным бременем вины, ведь ее муж покончил с собой, чтобы обеспечить безбедное будущее любимой женщины! Втайне я надеялся лишь на то, что время исцелит ее раны, а молодой Блэк сможет ее утешить, ведь было очевидно, что он испытывает к ней чувства более сильные, нежели восхищение.

Разговор с молодой леди вышел мучительным для обеих сторон. Вдова категорически отказывалась верить фактам, которые сообщил Пуаро, а когда ему наконец удалось убедить ее, разразилась бурными рыданиями. Проведенная по просьбе Пуаро медицинская экспертиза превратила наши подозрения в уверенность. Маленький бельгиец безмерно сочувствовал горю бедной женщины, но руки у него были связаны – ведь он представлял интересы страховой компании! Уже собираясь уходить, он проникновенно обратился к миссис Мальтраверс:

– Не горюйте, мадам! Вам ли не знать, что усопшие не покидают нас окончательно!

– Что вы имеете в виду? – выдохнула вдова, ее прекрасные глаза изумленно округлились.

– Разве вам не доводилось принимать участие в спиритических сеансах? Странно, ведь по всем признакам вы – прирожденный медиум!

– Да, мне часто это говорили. Но разве вы верите в существование мира духов?

– Мадам, мне доводилось сталкиваться с такими странными вещами, что я принял за правило ничему не удивляться. Вы же знаете, что в деревне поговаривают, будто в этом доме обитают привидения?

Она нерешительно кивнула. Вошла горничная и сообщила, что ужин готов. Миссис Мальтраверс попросила нас остаться, и мы с благодарностью приняли приглашение. Мне казалось, наше присутствие хоть немного поможет вдове отвлечься от своих горестей.

Не успели мы доесть суп, как за дверью раздался чей-то крик и звон бьющейся посуды. Мы вскочили из-за стола. На пороге, хватаясь за сердце, появилась горничная.

– В коридоре стоит какой-то человек!

Пуаро выбежал из столовой и тут же вернулся.

– Там никого нет.

– В самом деле, сэр? – пробормотала горничная. – Ах, я чуть не померла со страху!

– Но что вас так напугало?

Она понизила голос до шепота.

– Я решила… Я решила, что это хозяин… Этот человек был похож на него, сэр, ну просто один в один!

Я увидел, как миссис Мальтраверс содрогнулась от ужаса, и припомнил старое поверье, что дух самоубийцы долго не может обрести покой. Уверен, что наша хозяйка думала о том же, ибо спустя минуту она схватила Пуаро за рукав и вскрикнула:

– Слушайте! Разве вы не слышите? В окно постучали три раза! Это он! Он всегда стучал трижды, когда возвращался домой!

– Полно, это просто высохший плющ бьется о раму! – воскликнул я. Но всеми нами уже овладел какой-то суеверный трепет. У горничной, подававшей еду, тряслись руки, а когда трапеза подошла к концу, миссис Мальтраверс принялась умолять нас с Пуаро задержаться еще хоть ненадолго. Она явно боялась остаться одна. Из столовой мы перешли в малую гостиную. Тем временем ветер разгулялся. Он стонал за окнами, завывал в трубах, и от этих жутких звуков нам стало окончательно не по себе. Дважды дверь распахивалась, будто бы от сквозняка – медленно, с устрашающим скрипом – и оба раза вдова прижималась ко мне, трепеща всем телом.

– Да что с этой дверью! Заколдовали ее что ли! – наконец в сердцах выпалил Пуаро. Он встал, снова закрыл дверь и повернул ключ в замке. – Посмотрим, что ты на это скажешь, волшебная дверь!

– Ах, не надо! – пролепетала миссис Мальтраверс. – Ведь если она опять откроется, значит…

И тут случилось нечто необъяснимое. Запертая дверь медленно распахнулась в третий раз. Со своего места мне не было видно, кто стоит за порогом, но миссис Мальтраверс и Пуаро сидели лицом к двери. Вдова издала протяжный вопль и вцепилась в моего друга.

– Вы видели его? Там, в коридоре! – кричала она.

Пуаро озадаченно покачал головой, не сводя глаз с ее лица.

– Но он стоял там! Мой муж! Вы не могли его не заметить!

– Мадам, я ничего не видел. Вы устали… пережили страшное потрясение… ваши нервы не в порядке…

– Я совершенно здорова. О, Боже!

Внезапно лампы в комнате замерцали и погасли. Из темноты донеслись три громких стука. Я услышал, как миссис Мальтраверс застонала.

И тут моим глазам предстало жуткое зрелище!

Мертвец, который, как я думал, лежал сейчас на кровати наверху, возник в дверном проеме, окруженный слабым призрачным свечением. На его губах была кровь. Он вскинул правую руку и указующий перст вспыхнул ослепительным сиянием. Луч света обшарил меня, Пуаро и остановился на миссис Мальтраверс. Я увидел ее бледное, испуганное лицо, а потом я увидел еще кое-что…

– Бог мой, Пуаро! – вскричал я. – Посмотрите на ее руку, на ее правую руку! Она красная!

Вдова опустила взгляд, рухнула на колени и забилась в истерике на полу.

– Кровь! Это кровь! – вопила она. – Я убила его! Это моя вина! Он хотел мне показать… а я положила палец на спусковой крючок и нажала. А теперь он вернулся! Спасите меня, спасите меня от него!

Она захлебнулась рыданиями.

– Свет! – коротко приказал Пуаро.

Лампы вспыхнули словно по волшебству.

– Дело закрыто, – вздохнул маленький бельгиец. – Вы всё слышали, Гастингс? А вы, Эверетт? Кстати, друг мой, позвольте представить вам мистера Эверетта, достойнейшего члена актерской гильдии. Это ему я звонил сегодня днем. Не правда ли, великолепный грим? Вылитый покойник! А фосфоресцирующая краска и карманный фонарик создали необходимый мистический эффект. Если хотите поднять вдову с пола, Гастингс, не касайтесь ее правой руки, эта красная краска довольно стойкая. Когда погас свет, я, как вы помните, сжал ее ладонь… Послушайте, нам нельзя опаздывать на последний поезд. Кстати, инспектор Джепп поджидает во дворе. Нелегко ему пришлось этим ненастным вечером, но он смог немного развлечься, время от времени постукивая в окна.

Помните, Гастингс, я упоминал маленькое несоответствие? – продолжил Пуаро, когда мы уже быстро шагали сквозь ветер и дождь к станции. – По словам доктора, покойный был приверженцем «Христианской науки». Но кто мог сказать об этом доктору, как не миссис Мальтраверс? Нам же она представила почившего супруга как человека мнительного, терзаемого страхом за собственное здоровье. Далее – с чего бы это ее так ошеломило и напугало внезапное появление молодого Блэка? И, наконец, я знаю, что общественное мнение предписывает вдове неустанно оплакивать мужа, или хотя бы изображать надлежащую скорбь, но красить веки румянами – это уж слишком! Разве вы не поняли, от чего у нее так покраснели глаза, Гастингс? Нет? Как я и говорил, завидев красавицу, вы уже больше не замечаете ничего.

Но вернемся к смерти мистера Мальтраверса. Рассказ капитана Блэка о неожиданном способе самоубийства мог роковым образом повлиять на хозяина дома, а мог заинтересовать его жену, и я склонился к последнему варианту. Чтобы застрелиться из ружья, Мальтраверсу пришлось бы нажимать на курок пальцем ноги – герой африканской истории поступил именно так. Но если бы хозяин Мэрсдон-Мэнора был найден без одного ботинка, кто-нибудь обязательно упомянул бы о таком странном обстоятельстве.

Словом, как я уже сказал, я решил, что это дело об убийстве. Однако быстро сообразил, что у меня нет ни единого доказательства в подтверждение моей теории. Вот почему понадобилось разыграть маленькую комедию, которую вы, Гастингс, наблюдали этим вечером.

– Даже сейчас я все еще не понял, каким способом было совершено преступление, – признался я.

– Что ж, начнем с самого начала. Перед нами коварная, расчетливая интриганка. Ей смертельно наскучил старик, за которого она вышла только ради денег. Узнав о финансовых затруднениях супруга, она уговаривает его застраховать жизнь на большую сумму, а сама начинает подыскивать способы, как бы скорее добиться желанной цели. Случай приходит ей на помощь – молодой Блэк рассказывает свою необычную историю. И уже на следующий день, когда мсье капитан, по мнению миссис Мальтраверс, должен умчаться по волнам навстречу африканскому континенту, она приступает к осуществлению своего замысла. Она приглашает мужа прогуляться по парку. «Какую любопытную историю рассказал вчера вечером наш гость! – как бы невзначай роняет она. – Но я не верю, что человек может застрелиться таким образом из вот такого ружья!» Ах, бедная глупышка! Сейчас он ей покажет. Мальтраверс засовывает дуло ружья в рот, она наклоняется и, как бы в шутку, кладет палец на спусковой крючок. «А что будет, сэр, если я нажму сюда?»

Сказано – сделано, Гастингс! Именно так она и поступила!

III. Подозрительно дешевая квартира

До сих пор я описывал случаи, в которых расследования Пуаро начинались с центрального и весьма громкого происшествия, будь то убийство или грабеж, а уже оттуда путем дедукции и логических умозаключений мой друг приходил к победе – установлению метода преступления и личности злодея. Но сейчас я собираюсь поведать о весьма нетривиальном деле, где криминальный фактор стал следствием вполне обычных на первый взгляд событий. Никто не обратил на них внимания – никто, кроме Эркюля Пуаро.

Как-то раз мой старый друг Джеральд Паркер пригласил меня на званый вечер. Помимо меня и хозяина дома на вечере было с полдюжины гостей. Зашел разговор о поисках подходящего жилья в Лондоне – так рано или поздно случалось везде, где оказывался Паркер. Это уже превратилось у него в манию. После окончания войны мой приятель сменил, должно быть, с полдесятка различных квартир и домов. Не успев устроиться на новом месте, он неожиданно натыкался на куда более подходящие апартаменты и тотчас принимался паковать вещи. Разумеется, ему всегда удавалось что-то на этом выгадать, ибо Паркер был толковым дельцом, но поисками жилья он занимался исключительно из спортивного интереса. Какое-то время мы почтительно внимали разглагольствованиям Паркера – так новички благоговейно выслушивают знатока. Затем настала очередь гостей принять участие в беседе и каждый из нас принялся вносить свою лепту. Наконец слово перешло к миссис Робинсон, очаровательной новобрачной, которая пришла на ужин в сопровождении своего супруга. Я впервые встретил чету Робинсонов только сегодня, да и сам Паркер лишь недавно познакомился с молодоженами.

– Ах, мистер Паркер, – вскричала миссис Робинсон. – Вы еще не слышали о нашей потрясающей удаче? Мы наконец-то нашли квартиру! И знаете, где? В «Апартаментах Монтегю»!

– Что ж, я никогда не утверждал, что у нас в Лондоне недостаток подходящего жилья, но цена – Господи, помилуй!

– Ну, только не в нашем случае! Согласитесь, восемьдесят фунтов в год – это почти даром!

– Но помилуйте… Ведь доходный дом Монтегю – это красивое многоэтажное здание в районе Найтсбриджа* [* Найтсбридж – фешенебельный лондонский район, прилегающий к Гайд-парку]? Или вы говорите о его бедном родственнике, позорящем благородное имя где-то в трущобах?

– Нет, это тот самый дом в Найтсбридже. Вот почему я говорю, что нам очень повезло!

– «Очень повезло»? Да это просто чудо! Боюсь, что где-то все-таки кроется подвох. Должно быть, вы заплатили колоссальный задаток?

– Ни пенни!

– Ни пенни! Кто нибудь, поддержите меня, я падаю в обморок, – простонал Паркер, хватаясь за голову.

– Впрочем, придется купить хозяйскую обстановку… – продолжала миссис Робинсон.

– Ага! – оживился Паркер. – Я знал, что где-то кроется подвох.

– … но мебель очень красивая и обойдется всего в пятьдесят фунтов.

Паркер сник.

– Сдаюсь! Должно быть, нынешние владельцы – душевнобольные, сдвинутые на почве благотворительности.

По-видимому, миссис Робинсон это замечание обеспокоило: легкая морщинка залегла между ее безупречно выщипанными бровями.

– Вам это кажется сомнительным? Вы же не думаете, что нашу квартиру… что это место посещают призраки?

– В жизни не слыхал о городской квартире с привидениями, – решительно развеял ее опасения Паркер.

– Конечно… – Однако миссис Робинсон произнесла это без убеждения в голосе. – Но, понимаете, кое-что выглядело… ну, довольно-таки подозрительно.

Тут я решил принять участие в разговоре:

– Не могли бы вы уточнить? Что именно вас насторожило?

– Ого, вам удалось заинтересовать нашего великого эксперта по уголовным делам! Поведайте ему все как на духу, миссис Робинсон – Гастингс отлично разгадывает всякие тайны!

Я засмеялся, смущенный, но вовсе не расстроенный этой рекомендацией.

– Понимаете, капитан Гастингс, сказав «подозрительно», я вовсе не имела в виду что-то эдакое, просто когда мы обратились в агентство «Штоссер и Пауль» – раньше-то мы к с ними дела не имели, ведь они ведают только дорогим жильем в Мейфэре* [* Мейфэр – аристократический квартал в центре Лондона, арендная плата в этом районе и по сей день остается самой высокой в Великобритании], а потом мы решили, ну, чем черт не шутит – так вот, сперва они предлагали варианты за четыре, а то и за пять сотен в год, но, когда мы приуныли и уже собрались откланяться, упомянули, что есть, мол, у них квартирка за восемьдесят, да только они сомневаются, стоит ли нам обращаться по этому адресу, она, мол, долгое время значится в их списках, и они с тех пор отправили на смотрины столько клиентов, что квартиру, без сомнений, давно уже сняли – как выразился служащий, «оторвали с руками», – просто некоторые люди так необязательны, что не считают нужным уведомить агентство, что жилье уже занято, зато клиенты, которые понапрасну туда наведались – они-то не поленились выразить свое недовольство!

Тут миссис Робинсон была вынуждена сделать паузу, чтобы набрать воздуха в легкие, а потом продолжала в том же темпе:

– Мы поблагодарили агента и сказали, что не питаем радужных надежд и, скорее всего, нам это не подойдет, но мы должны на всякий случай проверить, ведь никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь, так что мы схватили такси и помчались прямиком туда – ну, ведь правда, была не была! Апартаменты номер четыре располагались на третьем этаже и, ожидая лифта, мы увидели, как по лестнице поспешно спускается Элси Фергюсон – это моя подруга, капитан, Гастингс, они с мужем тоже, знаете ли, ищут пристанище. «Ну, милочка, на сей раз я тебя обскакала, – говорит она. – Только не слишком-то мне это помогло. Не трудитесь подниматься – они уже нашли жильцов». Нам стоило бы послушать ее, но… Джон сказал, что запрашивают очень уж недорого, меньше, чем мы можем себе позволить, так что, возможно, мы внесем солидный задаток, да и перехватим квартиру? Сознаюсь, это был некрасивый поступок и сейчас мне ужасно неловко, но вы же знаете, что такое погоня за жильем в Лондоне – в охотничьем азарте можно всякий стыд потерять!

Я заверил ее, что на личном опыте убедился, как часто в отчаянной борьбе за крышу над головой проявляются самые низменные стороны человеческой натуры, что все это часть естественного отбора и поговорку «своя рубашка ближе к телу» в этом случае надо применять как руководство к действию.

– Ну, словом, мы поднялись на третий этаж и – вы не поверите! Оказалось, квартиру до сих пор не сдали! Горничная нам все показала, а потом мы встретились с хозяйкой и тут же ударили по рукам. Пятьдесят фунтов за обстановку и можно вселяться! На следующий день мы подписали договор и завтра же въезжаем! – с торжеством в голосе закончила рассказ миссис Робинсон.

– А почему миссис Фергюсон так оплошала? – спросил Паркер. – Ну-ка, выкладывайте ваше заключение, Гастингс.

– Элементарно, мой дорогой Ватсон, – с улыбкой ответил я. – Совершенно очевидно, что она ошиблась квартирой.

– Ах, капитан Гастингс, какой же вы умный! – с восхищением воскликнула миссис Робинсон.

И я невольно пожалел, что этого не слышит Пуаро. Порой мне кажется, что мой друг недооценивает мои способности.

* * *

Все это было настолько поразительно, что уже на следующее утро я изложил Пуаро историю миссис Робинсон и предложил разгадать сей курьез. Он неожиданно серьезно отнесся к моему рассказу и принялся дотошно расспрашивать о характеристиках и ценовых различиях недвижимости в разных районах Лондона.

– Любопытный случай, – задумчиво сказал он. – Простите, Гастингс, я должен совершить небольшой променад.

Когда он вернулся примерно через час, его глаза блестели от затаенного возбуждения. Он аккуратно положил трость на стол, с обычной методичностью и деликатностью пригладил ворс на шляпе, и лишь потом заговорил.

– Что ж, мон ами, поскольку в данный момент у нас на руках нет никаких важных дел, мы можем полностью посвятить себя текущему расследованию.

– О каком расследовании вы говорите, Пуаро?

– Мы должны выяснить, почему вашей приятельнице миссис Робинсон досталась такая невероятно дешевая квартира.

– Пуаро, вы же это не всерьез!

– Я совершенно серьезен. Да будет вам известно, мой друг, что арендная плата апартаментов в этом доме составляет триста пятьдесят фунтов стерлингов – и ни пенсом меньше. Я только что узнал это от представителей домовладельца. И тем не менее эта конкретная квартира сдается в субаренду за жалкие восемьдесят. Почему?

– Должно быть, у квартиры есть некий изъян. В конце концов, может, как и предположила миссис Робинсон, там действительно обитает призрак.

Пуаро фыркнул и покачал головой.

– А вас не удивляет следующий факт: подруга миссис Робинсон сообщает ей, что квартира уже сдана, и тем не менее, пару минут спустя выясняется, что это отнюдь не так?

– Но вы же, конечно, согласны с моим выводом? Эта женщина просто постучала не в ту дверь. Это единственное логичное объяснение.

– Может быть, вы и правы, а может быть и нет, Гастингс. Ведь остается еще необъяснимый факт – в списках агентов квартира значилась довольно долго и, несмотря на свою поразительную дешевизну и на то, что от желающих отбоя не было, оставалась на рынке недвижимости пока не появилась миссис Робинсон.

– Несомненно, произошла какая-то ошибка в документах.

– И она коснулась всех и каждого, за исключением миссис Робинсон! Разве это не любопытно? Гастингс, вам она показалась правдивой женщиной?

– Она показалась самым восхитительным созданием на свете!

– Се натюрель, раз вы утратили способность разумно отвечать на простейшие вопросы. Что ж, опишите мне ее.

– Высокая, стройная красавица, изумительные волосы великолепного каштанового оттенка с медным отливом…

– Вечно вы теряете рассудок при виде рыжевато-каштановых локонов, – пробормотал Пуаро. – Что ж, продолжайте.

– Голубые глаза, нежный цвет лица, – ну, вот, пожалуй и все, – заключил я, изрядно утратив первоначальный пыл.

– А как выглядит ее муж?

– Он довольно приятный парень, но не красавец, ничего особенного.

– Он брюнет или блондин?

– Ни то не се, вообще, у него довольно неприметная внешность.

Пуаро кивнул каким-то своим мыслям.

– Таких заурядных супружеских пар тысячи – да-да, именно заурядных, ибо вам нельзя доверять описание молоденьких женщин. Вы хоть что-то знаете об этих людях? А ваш друг Паркер давно с ними знаком?

– Н-нет, кажется, недавно. Но, Пуаро, не думаете же вы, что они…

Пуаро упреждающим жестом воздел ладонь.

– Тише, мон ами! Разве я сказал, что в чем-то их подозреваю? Я просто говорю, что случай довольно любопытный и пока что я не вижу ничего, что могло бы пролить свет на эту загадку, кроме, разве что, имени этой леди, а, Гастингс?

– Ее зовут Стелла, – сухо сказал я, – но не понимаю, какое отношение…

Пуаро прервал меня весьма раздражающим смешком. Не часто мне удавалось так его развеселить.

– А Стелла, как известно, означает «звезда»!

– Да, но какого черта…

– А звезды светят нам из тьмы! Ну-ну, Гастингс, хватит дуться. Успокойтесь. Я хочу навести кое-какие справки в доходном доме Монтегю, пойдете со мной?

Я охотно согласился.

«Апартаменты Монтегю» занимали целый квартал – комплекс был выстроен со вкусом и с учетом всех современных требований комфорта. На пороге парадного подъезда изнывал от безделья швейцар в безукоризненной ливрее. К нему-то Пуаро и решил первым делом подступиться с расспросами.

– Подскажите, любезный, проживают ли здесь мистер и миссис Робинсон?

Швейцар, очевидно, был личностью немногословной и к тому же отличался весьма угрюмым нравом. Едва удостоив нас взглядом, он буркнул:

– Четвертый номер. Третий этаж.

– Благодарю вас. Давно они здесь обитают, не знаете?

– Шесть месяцев.

В изумлении я подался вперед, прямо-таки физически ощущая, как злорадно ухмыляется Пуаро за моей спиной.

Продолжить чтение