Читать онлайн Порочный плен бесплатно

Порочный плен

Глава 1

– Жора, я твой язык вырву, если еще раз заверещишь мне на ухо, – рычу придурку позади меня, который дошел до отметки «казнить – нельзя помиловать».

– Ну Лен, я ж любя.

– А я тут при чем?

– Тебя любя.

– Меня «любя» не надо. Здоровье свое «любя». Я не шучу. Моя правая рука, любит сжимать до характерного хлопка, маленькие такие, – показываю пальцами, – перепелиные яички, так и знай. Ты в опасности. Точнее, они.

Ненавижу этого идиота. Постоянно пристает и делает это настолько тупо, что хочется ему преподать урок, как правильно кадрить девушку, а то чувствую, девственником помрет.

На телефон приходит сообщение от подруги, которая ждет меня в буфете.

«А ты че не на отработках?»

«У Юры была и опоздала».

«А я брата найти не могу. Опять куда-то влип. Мать истерит уже. Задолбала».

«Как будто впервые.»

«И я о том же».

– Зайцева, мы вам не мешаем? – обращается ко мне препод.

– Нет. Продолжайте, – прячу телефон в сумку и делаю вид, что записываю его последние слова.

– А может, вы вместо меня. Вам явно есть чем поделиться с нами, учитывая, что на пары не приходили и сейчас не желаете, хотя бы сделать вид, что вам интересна учеба в нашем вузе.

– Я лучше вас послушаю. Извините.

Застегиваю боковой карман с мобильным, и этот идиот снова шипит мне на ухо. Резко бью его затылком, не задумываясь, куда попаду, и на всю аудиторию проносится его крик.

Мне, конечно, больно, но я-то предупреждала.

В итоге часть пары за ним носится препод. Прикладывает к носу, из которого течет кровь платок и уводит в санблок, а все расходятся, потому что до конца занятия оставалось десять минут.

Встречаюсь с подругой, и она сразу принимается расспрашивать о том, что случилось.

– Ой да ничего. Двинула этому придурку в нос.

– Правильно. Если бы не ты, то это сделала я.

– Давай пошли на следующую отработку. А то у меня запись на половину второго, а надо еще готовиться к зачету на завтра.

– А почему мне татушку не сделаешь?

– Маленькая еще.

– А у самой руки наполовину забиты.

– Ты на бедре мою, не видела еще.

– Ну ты же не показываешь.

– Потому что рано. Не хочу портить впечатление.

– Скорей бы увидеть. Твой Кот с ума сойдет.

– Ага, на хер он пойдет. Кот-обормот. Ему теперь только на мои фотки старые дрочить придется, – злюсь, вспоминая этого дебила.

– Ого. Все, что ли?

– Ну он на выходных подкатил к Регине-вагине со второго курса и тусовал у нее.

– А ты откуда узнала?

– Она сама и сказала. Я приехала как раз к Крыловой за тетрадями лекционными, а он с голой жопой лежит посреди бутылок пива, которое они выпили. Короче, послала его, а он все названивает. Я ему сказала, что еще раз попытается, хотя бы заговорить, и мой братан поднимет трубку. Вот только этот дебил куда-то пропал.

– Ну так че, мне, когда на запись приходить?

– Никогда.

– Но это моя кожа и тело.

– Ты боли боишься.

– Я вытерплю.

– Нет.

– Тогда пойду к твоим конкурентам.

– Это к тем полу лысым амбалам на Старом мосту? Ну-ну.

– А что? Там не станут спрашивать, боюсь я или нет, и…

– Да-да, они тебя ни о чем не спросят, передавая друг другу. Думаешь, что в нашем районе единороги живут? Или в этом городе в целом? Роз, это все не шутки.

– Ой ну тебя, – отмахивается. – Будто я не знаю, что у нас тут кругом бандиты живут.

– Знать и понимать, что это реальность не одно и то же. Мне и брата хватает. Сколько раз к нам вламывались и требовали его? Мать потом валерьянкой в туалет ходила оттого, что пила ее вместо воды.

– Как заебало тут жить.

– Вот доучимся и свалим на юга.

– Скорей бы. И почему у всех закончились уже пары, а мы учимся?

– Потому что прогуливали, поэтому в середине июля сдаем сессию и отрабатываем пропущенные занятия.

– Мда, лохи, что еще сказать.

***

– Ну все, я поехала в салон. Звони, – прощаюсь с подругой и иду по аллее на дальнюю остановку.

Народа уйма. Кто-то звонит маме рассказать, что сессия завершена, другие же выгуливают собак, или детей. А я придумываю новый рисунок в голове в подарок подруге, о котором она еще не знает. Комбинирую стили и… И ощущаю словно темная фигура сзади по мою душу.

– Только не это.

Ускоряюсь и подмечаю еще кое-что. Машину. Она в потоке выделяется не только габаритами и полной тонировкой. Но еще и тем, что скользит по дороге медленно, откуда ловит громкие сигналы спешащих вечно водителей-соседей.

– Блядь, точно за мной. Гребаный Женя, как же я тебя ненавижу, сукин сын, – бормочу под нос проклятия, и мой шаг переходит в очень быстрый, свернув в сквер, а после срывается на бег.

Я люблю красиво одеваться. Но удобно – еще больше. Поэтому сегодня на мне рубашка, кеды и джинсы. Несусь по дорожкам парка, грозя попасть под колеса велосипедистов или скейтеров. Срываю полный шквал матов и благодарю каждого равнодушного козла, которому я, видите ли, помешала, убегая от бандитов.

Добегаю до угла парковой зоны универа. На остановку вообще забиваю. Решаю добежать до метро, которое буквально через дорогу. Принимаю стойку и рывком… попадаю в руки к огромному амбалу.

– Ааааа… – ору громко, чтобы слышал каждый, кому… по сути, пофиг. Люди шарахаются, останавливаются посмотреть и, я уверена, молят, чтобы не они были на моем месте. Суки.

Горилла сует свой кулак мне в рот и это не оборот речи. Он реально его мне сует затыкая, что челюсти сводит от боли, точнее, частично и, перехватив удобней под мышку, несет к той самой тачке.

Упираюсь ногами в порог открытой машины, а задницей в мужика и сопротивляюсь до последнего. Но он зачем-то резко проходится по моим ребрам пальцами, вызывая не совсем щекотку, а скорее нервный смех и расслабляю мышцы буквально на долю секунды и оказываюсь на заднем сидении тачки.

Все это время я активно срываю связки, а уже внутри голос пропадает почти до хрипа.

– Суки… твари… ненавижу вас, – выдаю презрение откровенным, дурнопахнущим, чтобы знали кто эти ублюдки на самом деле.

Но стоит этому громиле на меня посмотреть сев рядом, я тут же теряю всю силу и становлюсь еще меньше.

Сливаюсь с поверхностью сидения, однако становлюсь объектом внимания этого лба здорового.

– Что? – не выдерживаю, отвечая на его взгляд.

– Думаю, – спустя время ответил.

– Ты меня на остановке высади и думай сколько влезет.

– Не, лапа. Так не пойдет. Я тебя не для этого пригласил сюда.

– Пригласил? Ты издеваешься мужик? Ты че? – щелкаю пальцами в воздухе. – Это похищение, улавливаешь тяжесть преступления? Пригласил он, блин. Машину останови, говорю.

– Не спросишь, зачем ты мне? – с улыбкой задает вопрос, а я мысленно кулаком бью его по зубам. И в тех же мыслях они сыпятся на пол, а я смотрю на него и радуюсь, как он корчится злобно смеясь, запрокинув голову вверх.

– А какая на хрен разница? В этом районе такое означает одно – хана.

– А мы не из этого района, лапа.

– Да что за лапа? И что надо от меня? Я в ваш и ногой не ступала. Никаких дел не проворачиваю. Обычная студентка.

– Ты мне свою биографию потом расскажешь. Я тебя в обиду не дам, не боись, зайка.

– Слушай ветеринар, ты нормальный? В какую обиду? Чтобы выполнить обещание, придется меня отпустить, чтобы поверила.

– Рановато для требований. Дождись встречи с братцем.

– Вот же, сука… Так и знала. Что у вас бандосов за привычка. Один виноват, давай-ка всех захреначим, чтоб обидно не было. Вдруг остальным членам семьи жить надоело. А ниче, что мы с ним не общаемся и знать друг друга почти не знаем?

– Не повезло тебе с семьей, киса.

– Так, ясно, адекватности от тебя не добьешься. Может, будет другой переговорщик? Есть такие, – обращаюсь к водителю, который посмеивается. Козлина.

– Не-а, другого не будет. Придется меня любить и лелеять.

– Ты мне в дедушки годишься. Или под словом «лелеять», ты видно, имел в виду менять памперсы и утку выносить? Так вот, знай, дерьмовый из меня медбрат.

– А мы тебя медсестрой нарядим. Как представил, сразу член зашевелился. Ты горячая штучка.

– На мне бекон не пожаришь, так что не облизывайся и так рано не обнадеживайся, – выдыхаю всю уверенность за раз. – Слушай, отпусти меня. Карму очистишь, в рай попадешь, как тебе предложение? Тебя ж в аду раз сто примочат за мои муки земные, слышал о смерти через «мататумба»? Так вот, я в одном фильме слышала о такой, мне тебя жалко становится, от мысли об этом.

– У меня к тебе другое предложение будет. Закачаешься и обкончаешься. Озвучить?

– Да что ж такое.

Валюсь на сидение, ощутив усталость и страх.

Поворачиваю голову и сталкиваюсь с его голубыми, но потемневшими глазами.

– Не смотрите так.

– Как?

– Вот так, – выпучиваю свои глаза и кошу их.

– Заигрываешь?

– Поищите в интернете, как полную деградацию в поведении или неадекватность поступков можно назвать, одним словом. Оно вам понравится. Знаете ведь, что такое гугл?

– Знаешь, что я заметил, за долгие годы моей жизни?

– О, поведайте, я люблю познавать историю с уст людей в возрасте.

– Что такие языкастые сучки, как ты, имеют большие глотки. Сечешь?

– О, а я тоже тут кое-что слышала, что те мужики, которые постоянно чешут о сексе и делают пошлые намеки девушкам… – вздыхаю, показательно грустно опустив глаза к его ширинке. – В общем, жалко их бедолаг. Не буду вам о грустном лучше. Я же все понимаю. Комплексы порой неизлечимы.

Он внимательно слушает меня, а потом начинает громко ржать вместе с водителем этим.

– Слушай, охуенная девка, скажи Митяй, – стучит по его креслу.

– Согласен, – кивает тупой башкой и крутит дальше баранку.

– Ой лапа, ты прелесть, конечно. Убедила.

– В чем?

– Себе тебя оставлю, – отвернулся и смотрит в окно.

– Эээ, мужик, в каком смысле? Ты чего?

У него звонит мобильный и он, подняв трубку, пресекает все мои попытки говорить ладонью, взмахнув той по воздуху.

Отвернулась и стала следить за дорогой. Мы и правда уехали в другой район. Значит, не врал. И вот сейчас реально страшно стало. Что со мной сделают? Буду ли я еще живой, когда перестанут издеваться? Или попросить их убить меня сразу после того, как… Фу, не хочу я об этом думать.

Он разговаривает с каким-то Далом, а мне все кажется, он говорит «даун» и потому улыбаюсь, но понимание, что речь обо мне настораживает.

– Не-а, только показательное выступление и не более, – смеется и кивает, словно собеседник его видит. – Ага. Себе заберу сто процентов, – и смотрит на меня так жутко, будто с меня уже скальп сняли и пожарили на сковороде.

– И что это значит?

– Конкретнее задавай вопрос, – он копошится в телефоне, а я хочу дернуть его за бороду, которая аккуратно пострижена.

– Что вы меня себе заберете. На работу? В плен. В друзья?

– В плен, – задумчиво выдает, а глянув на меня, добавляет голосом, словно будто я перед ним голая: – Порочный плен.

– Где ж вас таких выпускали? На каких заводах шестидесятых, – бормочу, пытаясь задеть.

Хотя как показывает статистика, что чем больше высмеиваешь маньяка, тем больше в нем просыпается желания доказать обратное жертве.

Мы едем долго. Большую часть времени мужчины общаются между собой и на меня не обращают внимания совсем, чему я рада.

Подъезжаем к какому-то большому на вид зданию с высокими потолками и огромными окнами, и я начинаю напрягаться сильней. Потому что я вижу других мужчин, сидящих на улице за столом, на котором помимо карт лежат пистолеты.

Мысленно снова проклинаю брата и когда машина окончательно останавливается, я готовлюсь к драке.

Глава 2

Я даже боюсь представить, что здесь со мной сделают эти головорезы. Лучше просто пулю в лоб.

– Че напряглась, лапа? – не заметила даже, что сосед меня пристально рассматривает.

– И лапы, и хвост напрягла, понял? Если думаешь, что я так просто сдамся, то вот ответ – хрен тебе.

– Мне хрен не нужен. Лучше твою киску сладкую мне, а вот я тебе хрен в упаковке.

– Киску? Боже, ты реально из шестидесятых.

– Ну не стану же я тебя дыркой называть. Я воспитанный парень, – он подмигивает и открывает дверь, захлопывая ее.

И вот вроде бы логично бежать. Рвануть со своей стороны. Но дело в том, что если я открою охоту на себя, то боюсь, что тогда точно останусь расплющенной их телами в ближайших камышах.

Меня передергивает от мыслей, и я наблюдаю за мужчинами на улице.

Они смеются и громче всех громила, что сидел рядом. Сразу видно, что он клоун. Водила тоже свалил и ключи в машине не оставил. Не повезло.

Вижу, как похититель двигается обратно, и все разом поворачиваются. Не пойму зачем. Мне кажется, они даже болтать и ржать перестают.

Ну точно. Он сейчас порвет на мне одежду и начнет демонстрировать мое тело. Сука. Мудак долбанный.

Сжимаю кулаки и выставляю их вперед.

Он улыбается мне и вздыхает.

– Ну блин, ты бы хоть погладила разок меня. Я ж ехал за тобой через весь город, – фальшивит на каждой букве.

– Я предупреждала. Я тебе глаза выдавлю пальцами. Я знаю, как это делается, урод.

– Потом покажешь. Выползай кроха. И да, я красавчик, я это знаю.

– Да пошел…

Но на этом его настроение улетучилось, кажется. Или желание дальше стоять, согнувшись надо мной. Он хватает меня за лодыжку и тянет на себя. Второй ногой я пытаюсь отбиваться, но он резко ее перехватывает, и я оказываюсь на животе.

Он держит мои ноги одной рукой, а второй, сука, бьет по ягодицам. Оттопыривает джинсы с трусами. Щипает за половинки попы и снова шлепает.

– Какая беленькая, прямо Белоснежка.

Он ловко вытаскивает меня из авто и, положив на плечо, тащит к огромным дверям. Я кричу, дерусь, щипаю его, но в ответ только страдает моя задница, а остальные смеются. Вот почему они повернулись. Им весело.

– Твари, – ору им всем разом, и они снова ловят волну веселья. – Я вас всех запомнила, поняли. Приду с автоматом, всех порешаю.

Они снова испускают гогот, а меня опускают на ноги в какой-то комнате.

– Что это за бомжатник? – оглядываюсь, увидев маленький диванчик и стол с единственным стулом.

– Посиди тихонько. В твоих интересах не привлекать внимание парней. Они люди горячие и не очень терпеливые.

– Умно притащить меня к головорезам и сказать, что ты будешь виновата, если тебя порвут толпой. Оригинальный ты, однако.

Он широко улыбнулся и подмигнув вышел.

Но обрадоваться тому, что я не услышала щелчка замка, не успела, потому что он все-таки звякнул.

Я прошлась по комнате, которая была размером два на три, и ощутила панику.

Если до этого я ехала в машине и, общаясь с этими идиотами, удавалось сбавить напряжение, то сейчас стало куда страшней.

И все же у меня был один-единственный вариант спасения – брат.

Они могли получить, что он там им задолжал и отпустить меня.

Но этот шанс был настолько ничтожным, что не спасало от истерики, которая уже стояла за хлипкой дверью моей нервной системы.

Я пнула тот самый стул и когда он упал на пол, я сорвалась.

Схватила его и начала стучать им по стенам. Бросать его в разные стороны. Но никакого ущерба не нанесла бетонным стенам и деревянному полу.

Спустя время я запыхавшаяся упала на диван и зарыдала.

Это то, что я не делала почти никогда. Сейчас я ревела, видимо, за все годы до этого, что сдерживала эту соленую дрянь внутри себя.

Закрыла глаза и, кажется, задремала. Но меня напугал и привел в чувство слышимый отдаленно до этого мужской смех, во множественном числе. Сейчас он был очень громким и я, вскочив оказалась права, дверь открыли. И в нее тут же вошел тот самый амбал.

Какой же он все-таки огромный мужик.

– Скучала, лапа?

– Ужасно. Успела тут навести порядок, и пыль протереть.

– Я заметил, – оглядывает остатки стула, который в итоге сломался.

– Ты пришел меня выпустить?

– С чего бы это? Я тебя только привез, а мы еще не познакомились даже.

Он сел с другой стороны дивана, в самый угол и расставил свои ноги и руки так, будто мнил себя хозяином чертовым.

– Слушай, – издаю нервный смешок. – Ты, видимо, будешь удивлен или шокирован, но мы девушки, порой не желаем даже смотреть в сторону таких вот неандертальцев как ты. Кто-то может и тяготеет к таким самцам, но большая часть старается избегать переломов и сотрясений.

Он слушал и кивал, периодически почесывая бороду, а потом изобразил улыбку и похлопал по своим коленям.

– Сказки лучше рассказывать на коленях дедушки мороза, а я уже исполню все что пожелаешь. Ползи ко мне.

Он издевался. Скотина.

– Я смотрю, тебя не волнует особо желание женщины?

– Думаешь в тебе мало желания?

– А мы снова говорим о сексе?

– Ага. Ну так что, не хочешь, говоришь? – он подмигнул мне и двинул бедрами.

– Слушай, ты бы себя поберег. Потому что я не знаю, как действовать при инфаркте сердца и оказывать первую помощь после.

– Мне всего тридцать семь, девочка. Слабая попытка, я могу затрахать тебя так, что у тебя ноги неделю не будут вместе сходиться.

– Тебе бы поаккуратней с такими заявлениями, некоторых подобное скорее напугает.

– Но не тебя, – он резко схватил меня за руку и дернув закинул на себя.

Я ощутила себя тополиным пухом, потому что ему даже не пришлось прикладывать много силы для этого финта.

– Отпусти, идиот, – стала стучать по нему, хотела царапать, но нечем было.

Я не носила длинные ногти, мне были они неудобны и потому щипала. Но на это ушло пара секунд, так как мои ладони оказались в крепком захвате за спиной, а я прижата к горячему телу.

От безысходности успокоилась и следила за выражением его лица.

– Почему замолчала? – он прищурился и посмотрел в глаза, в то время как правая рука стала скользить по моему бедру, а дальше ухватила за ягодицу, которая, кажется, уместилась в его огромную ладонь вся.

– Думаю, – теперь уже я смотрела щурясь.

– О чем, зайка? – он продолжил путь и уже сжимал талию.

– Передается ли мой грибок кожный тактильно, – выдала так, словно и в самом деле думала об этом.

Он напрягся и слегка отстранился.

Сначала я решила, что это отличная идея, но, когда его глаза скользнули к моей груди и сверкнули, я поняла, какую ошибку совершила.

– Намек понял, лапа, не парься…

– Чего? – и, прежде чем я успела вообще сообразить, о чем ведет речь этот ненормальный, моя первая пуговица рубашки уже была расстегнута, а за ней вторая и третья.

– Нет… – закричала и стала вырываться все яростней. – Отпусти, козлина бородатая.

Но на него это не действовало, и потом я резко приблизилась к нему и укусила его за бороду. Не за подбородок, а именно за бороду.

Он внезапно замер, оставив в покое мою рубашку и мы столкнулись глазами, которые были очень близко друг от друга.

Мужик недолго глядел своими серо-голубыми глазами, а после начал громко смеяться.

Его смех меня раздражал, но сдаваться было ниже моего достоинства.

Пока он хохотал, подбородок трясся и его волосы стали проникать между зубов моих.

Фу…

Пришлось отпускать. Но сама я по-прежнему оставалась в захвате.

– Ну так что? – весело спросил.

– Что?

Его глаза осмотрели мою грудь, которая открылась его взору. Благо не трогал, я бы не вынесла приставаний.

– Грибок где?

– В пиз… – чуть не сорвалось с губ, но как представила, что проверять начнет еще и там, поморщилась. – На голове, дубина.

– А ты уверена? Кажется, ты что-то там сказать хотела другое. Смотри, я отличный гинеколог.

– Как интересно. А проктолог из тебя какой?

– Слушай, да ты мне прям карт-бланш выдала только что, лапа.

В следующую секунду я стояла перед ним спиной и почти загнутая вперед раком.

Но орала я так, что ему пришлось закрыть уши, чем, собственно, я и воспользовалась, уползая подальше на коленях.

Забилась в угол и лихорадочно принялась застегивать рубашку, попутно проклиная сильную половину человечества.

Он встал на ноги, и я тоже, чтобы не быть похожей на овцу, ищущую пятый угол. Не дождется.

– Ладно, чет я погорячился. Мир? – подает мне свою лапу, на которую я смотрю с презрением.

– Что-то я не уверена, что мы готовы перейти на такой уровень отношений.

– Согласен. Вечерком отвезу тебя к себе, там по-быстрому трахнемся, а потом уже помиримся.

– Ты сейчас серьезно?

– Ну, может, перекусим сначала, – задумчиво добавляет.

– Слушай, это уже несмешно. Я примерно понимаю, как это все работает у вас. Когда мой брат вам все отдаст, что должен или расскажет, вы должны меня отпустить. Я ни черта не знаю о том, чем он там промышляет. Так что я бесполезна.

– Конечно, отпущу. Дал, никогда с женщинами плохо не обращается. Он вообще против насилия.

И в данную секунду, имя того самого мужика, с которым говорил этот бородач, перестало звучать как «Даун». Я его боготворила, пока Синяя Борода напротив не заговорила снова:

– Но я-то не он. Считай, отпущу и тут же поймаю. Как тебе идея? Играла когда-нибудь в «Пароль»?

Озорство в его голосе вводило в недоумение. Я не понимала, где заканчивается скудный юмор и начинается то, что будет взаправду.

– Вижу, что не играла. В ней мальчики догоняют девочек и разными способами пытаются узнать кодовое слово, которое заранее загадали они.

– Очень интересно, вы в шестидесятые смотрю, были оригиналами. Только мне это не интересно.

– Могу предложить и нам сыграть. Ты загадываешь слово, а я тебя пытаю.

– Ты можешь меня не пытать, потому что любое, что я загадаю, будет иметь один набор: отпусти, урод, мудак и так далее. Сечешь?

– А мы придумаем меру наказаний, где ругательство будет караться высшей мерой.

– Так слушай, – я облокотилась на стену и устало посмотрела на него.

На самом деле не урод он, да и не настолько старый, пусть и гораздо взрослей меня. Просто меня это мало интересовало, однако я понимала, что, в свою очередь, его не волнует, что думаю по этому поводу я.

За дверью послышался шум и он, подмигнув, вышел, сказав, что приехал босс.

Я вспомнила о том, что тот «Дал», не любит насилие и придумала план.

Я стучала, кричала, потом повторяла все по кругу. Мне нужно было, чтобы на меня обратил внимания этот некто, кто звался Боссом.

Спустя минут десять после того, как ушел амбал-бородач, дверь все-таки открылась, но стоило обрадоваться, я поняла, что дело дрянь.

Ко мне вошел один из тех отморозков, что стояли на улице и смеялись. Он не был дружелюбен. И просто схватил меня поперек живот, когда я пыталась убежать и потащил из комнаты. Словно вещь он передал меня тому русаку с бородой и когда я развернулась с криком увидела избитого до кровавого месива брата и еще какого-то мужчину.

Это вызвало еще больше страха и крика.

Я даже не заметила, как мои руки оказались связаны за спиной и дикий ужас охватил всю меня. Не было места шуткам, улыбкам и почти дружелюбным разговорам. Теперь это был мир криминала. Мир опасных и суровых мужчин, не знающих пощады.

Я уже тихонько подвывала, потому что на большее не хватало смелости. Дрожь тела не реагировала особо на прикосновения того громилы позади меня или на взгляды остальных.

Я смотрела на Женю и презирала, хотя понимала, что он и сам на волоске. Мы оба в руках не тех людей и наша мать останется теперь одна. Впрочем, как она всегда и хотела, когда в пьяном угаре орала, как мы ее заебали и она нас ненавидит.

– Дал, не надо, – услышала скулеж, похожий на мой, от брата.

Удивительно, что он не пытается торговаться в обмен на меня. Мне казалось, что ему на меня насрать.

– Кстати, – слышу грубый голос того самого Дала, которого успела увидеть только со спины, сидящего на стуле. Ну и огромные же они тут все, – «Золотая роща», хороший пансионат. Далековато, правда. Но ничего, твоя мать скоро тоже будет тут. Пришлось ее с процедур забирать. Бойкая она у тебя.

Судя по панике у второго мужчины, это было к нему.

Вот уроды, даже мать трогают, что тут говорить о сестре.

– Ген, ну как тебе малышка? – внезапно оборачивается и смотрит на мужика, который стоит позади меня и, обхватив мою грудь, сильно ее сжимает, сука.

– Ты только на сиськи глянь, остановиться не сможешь, – комментирует этот придурок.

– Отпусти меня ублюдок, – пытаюсь вырваться, но куда там. – Не удивительно, что тебя зовут Геной.

Он разворачивает меня к себе и резко рвет рубашку на груди, что все пуговицы от верха до низа отрываются и сыпятся на пол.

– Ты что творишь? – кричу.

– Ш-ш-ш… – склоняется ко мне и начинает шептать. – Сейчас ты тихонько постоишь, а я тебя немного потрогаю. Далер не любит, когда его перебивают во время допроса.

Он так говорит, что я немного увлекаюсь тем, что слушаю его, и не сразу замечаю, как его пальцы проникли под кружево лифа и трогают грудь.

– Ну ты и урод… – дергаюсь от него, но он хватает за края рубашки и тянет на себя.

– А вот так лучше не делай, а то парни придут полюбоваться на твои прелести и мне придется их попросить этого не делать.

– Да пошел ты, – жаль, не могу ударить его или оттолкнуть.

Но внезапно, итак, все заканчивается.

Мужик командует громко: «Гена», тот закидывает меня к себе на плечо и тащит снова в тот бомжатник. Кладет на диван довольно аккуратно и просит подождать, сволочь.

– Я скоро вернусь лапа, – щелкает по носу, а второй рукой щипает за грудь и встает, когда я начинаю орать.

За время пока его не было, я успела упасть лицом вниз и кое-как подняться. Правда, пришлось проскрести щекой по грязному полу. Стала пытаться веревку растянуть, выпутаться, однако поняла, что мне это не светит, и села, склонив голову.

Что будет дальше, я боялась предположить. Может, сейчас он вытащит меня в тот огромный амбар, и они начнут толпой надо мной измываться. Дурно было от мысли, потому что такое пережить я не смогу ни за что. Но верить в лучшее мне удавалось больше. Хотя что это – лучшее, я не знала.

Когда новый знакомый – Гена вошел снова, я не пошевелилась.

– Лапа, ну ты че? Обиделась?

– Отвали.

Осталась в том же положении.

– Ну извини, – он погладил по спине и стал распутывать веревку.

Затекшие руки вмиг заболели и я, простонав, начала их разминать.

– Иди ко мне, – он встал рядом и сам, схватив за плечи, поднял.

Я была ростом с его плечо, хотя раньше казалась себе высокой. В нем было килограмм сто веса, в то время как я весила не больше пятидесяти. Куда мне с ним тягаться. Проще было соглашаться до удачного момента на побег.

Он нарядил меня в свою ветровку, которая могла сойти за плащ для меня. Застегнул по самое горло и, взяв за руку, потащил на выход.

Одно в этом всем было лучшим. Он прошел мимо тех уродов и посадил в машину. Плохо, что я не знала, куда меня везут. Может, куда похуже?

– Ты чего такая грустная? – он тронул мой подбородок и повернул в свою сторону мою голову.

– А какая тебе разница, какое у меня настроение?

– Я не люблю, когда девушка грустная, секс не тот выходит. Драйва нет.

– Это будет в любом случае насилием, даже если я изображу Джокера. Чем тебе не драйв.

– Мои пальцы и язык творят чудеса, сама не заметишь, как будешь просить мой член. «Гена, о мой бог… ну же присунь мне, наконец-то», – стал изображать стонущую шлюху, на что я фыркнула.

– Мечтай. Возбуждение ничто, лишь физиология. Желание секса – это другое. Вот чего ты не добьешься.

– Мы и до этого дойдем, – подмигивает и, петляя по улицам, подъезжает к элитной многоэтажке.

– Мы куда?

– Ко мне домой, лапа, – обходит машину, а я в какой-то степени радуюсь, что не в бордель.

Значит, отсюда выберусь.

Глава 3

Гена переплел наши руки, когда я вылезла из машины и пошел вперед, куда я последовала за ним.

Когда он поздоровался с консьержем или как их называют в этих люксовых фойе, где в блестящем полу отражаются потолки, я поняла, что просить о помощи нет смысла. Они тут все связаны. Быть может, это высотка таких же бандосов как этот идущий от меня справа.

В лифте я выдернула свою ладонь и он, усмехнувшись, встал за мной.

Его дыхание щекотало мне макушку и напоминало о том, насколько он огромный. Да и отражение этому способствовало. Поднимались долго, видимо, на самый верхний этаж, которых тут было немерено.

Я отвлеклась от своих мыслей, когда ощутила его рядом с моей головой и втягивающий воздух у моего уха.

– Эй, – отступила вбок. Это каннибализмом попахивает.

– Нет, ты пахнешь не кровью и мясом, а чем-то приятным. Мне нравится.

– Я имела в виду тебя и твои действия.

– То, что я понюхал тебя? Я планирую обнюхать тебя всю, и это каннибализмом не назовешь никак, когда мое лицо, будет между твоих ног.

– Значит, это первая стадия, откуда я знаю, что у вас извращенцев там на уме.

Бугай рассмеялся, запрокинув голову, а потом ловко перехватил, и я оказалась за мгновение у него на животе сидящей.

– Какого черта? – стала стучать кулаками по плечам и замахнулась ударить в лицо, но он резко сжал мои ягодицы очень больно и положил голову на мое плечо, вцепившись ртом в мое ухо. – Ай…

Начинаю ерзать и опускаю руки, чтобы поцарапать, но ощущаю его вставший член у моей задницы. Тут же замираю, дабы не будить демона. И надеюсь, что непоздно это сделала.

– А ты я смотрю, без слов понимаешь, лапа.

– Отпусти.

– Скоро, должен же я прикрыться чем-то, чтобы соседей своим членом не напугать, который встал по твоей вине.

– Почему надо прикрываться мной и… Эй, почему по моей?

– Хочу тебя, а ты все брыкаешься.

– Какой же ты… – замолкаю, так как лифт останавливается и я, смирившись, опускаю руки на его плечи, потому что могу резко выгнуться, ведь он держит только попу мою, а не тело в целом.

– Придержи комплименты на потом, тебе еще будет за что меня благодарить.

– Сомнительно звучит.

– Главное, что это правда.

– Бедный, ты прямо нуждаешься в том, чтобы тебя похвалили? Гена умница. Гена молодец. За ушком почесать? – смеясь спросила.

– Ты можешь опустить свои руки в мои штаны и сказать то же самое, а чесать мои яйца.

– Придурок, – выпалила, но тут же ощутила мощный шлепок. – Эй…

– Язык укорочу.

– Тебе руки надо укоротить.

– Главное, то, что в штанах оставь, самой же понадобится.

– Ага, если с мозгами туго, то хоть что-то должно быть большим. Понимаю, твой страх.

– Вот же сучка языкастая.

Он остановился у двери наконец и поставил меня на ноги, но перехватил за руку.

– Так переживаешь, будто я за секунду от тебя убегу.

– Я держу, чтобы ты не набросилась на меня с просьбой взять на пороге.

– Взять? – аж рассмеялась. – Прости мое удивление, я все забываю, что мы в разных десятилетиях родились и ты, видимо, рос на романах серии «Шарм».

Он открыл пошире дверь и пропустил меня вперед.

Я попала в огромную квартиру из серии индустриального минимализма.

– Чтоб меня.

Открытое пространство с отсутствием перегородок, кирпичные стены, барная стойка с маленькой кухней цвета ржавчины. Лестница ведущая, видимо, в единственную спальню. Свисающие с не покрытого декором потолка люстры на цепях и огромный диван в центре, напротив такого же огромного телека, а сбоку окна метра два с половиной.

– Нравится, лапа? – я даже не обратила внимания на то, что он стоит позади и кто именно этот человек. Просто на миг забыла и ответила завороженно:

– Ага.

– Это ты еще спальню не видела… – не обратила внимания на этот подтекст, оставаясь в восторге от увиденного. – Буся, – вдруг заорал во все горло этот ненормальный, и я не успела спросить, кого он зовет, как услышала несущийся топот откуда-то со второго этажа.

Мне стало страшно, и я попятилась назад, но впечаталась в грудь этого зеленого идиота, Гены.

– У тебя, что лошадь тут живет? – шепнула, боясь сказать громче.

– Почти, – положил руки на мою талию и притянул все ближе. Удивительно, но сейчас я не была против этой близости.

И как только он ответил, я увидела, как на меня несется огромный доберман с высунутым языком, а заметив меня, собака резко побежала быстрей, и уже я начала орать во все горло.

Быстро развернулась в мужских руках и стала карабкаться на него как по стволу дерева в детстве.

Он смеялся в голос, а я остановилась, только когда сидела на его шее. Но не сзади, как носят маленьких детей. Я сидела напротив его лица спереди, и мне было плевать, что он там скажет за шуточки, я спасала свою жизнь.

Голова кружилась от страха и закружилась сильней, когда я почувствовала, как собака, будь она неладна, стала нюхать мою ногу, встав передними лапами на Гену.

– А-а-а… она укусила меня… Я не чувствую своей ноги… Как буду жить без ноги?

Гена если бы не я на его руках, уже валялся бы на полу. Но он только смеялся и все.

Шок достигал своей отметки, переходящей в неконтролируемый рев и тут до этого идиота дошло, что я не играю.

– Буся, сидеть.

– Прикажи ему вернуть мою ногу и выйти за дверь… – я не унималась и плакала.

Гена спустил меня по своему телу вниз, потому что я не отцеплялась от него и не открывала глаз, так как мне было страшно. И смогла посмотреть на все, только когда оказалась на руках мужчины, точно ребенок.

Огляделась и поняла, что мы на диване, а он слишком рядом к моему лицу.

– Где он?

– Это сука. Она сидит, где я приказал.

– А моя нога? – по-детски всхлипнув спросила.

– На месте.

– Ты ее пришил?

– Нет, приклеил, – он улыбнулся, и я зарделась, приходя в себя.

А когда пришла окончательно, ударила его в плечо.

– Пусти меня…

– Окей.

Я вскочила на ноги и увидев, как на меня, навострив уши, смотрит пес, спряталась за мужиком.

– Скажи своей суке отвернуться.

– Стесняешься?

– Нет, я очень боюсь собак. Это не шутка. Они меня до истерики доводят.

– Это я уже понял. Тогда попроси меня Лена, и я сделаю это для тебя.

– Чегоооо? Ты охренел? Я сейчас возьму не знаю, стул или свой ботинок и кину в нее.

– Попробуй.

– Я так и сделаю, – беру свою обувь.

– Ну, – он сложил руки и посмотрел с вызовом.

– Ты нарываешься? Твоей собаке будет больно.

– Я жду.

Делаю замах, но он просто смотрит.

– Эй, я это сделаю.

– По-моему, ты любишь поболтать.

Снова замахиваюсь и знаю, что не смогу навредить ей, как бы ни была обижена на укусившую меня в детстве дворнягу.

С рычанием опустила дурацкий ботинок на пол.

– Она не укусит тебя, даже если твой маленький зад напросится, пока я не дам разрешения или она не почувствует угрозу.

– Угрозу кому?

– Мне. Я ее хозяин и ее приоритет.

– Умно скинуть всю безопасность на пса, который хочет, чтобы его просто почесали, а не заставляли раздирать другим задницы каждый раз, когда ты на это нарываешься.

– Она и тебе надерет, если почувствует, что хозяин неудовлетворен.

– Знаешь что? Буся, – обращаюсь к собаке, которая сидела, не шелохнувшись и лишь наблюдала за нами. – Вышвырни его отсюда или укороти то, за что он считает себя мужиком.

Доберман выслушала меня и склонив набок голову просто смотрела.

– Эх… Рискуешь ты, Гена.

– Чем же это?

– Две женщины на одной площади никогда не уживутся. Это я тебе гарантирую.

Он со смехом встал и потянувшись двинулся в сторону лестницы, а собаке скомандовал: «Охранять».

Черная псина подошла, угрожающе смотря и села рядом, а я затряслась и выпрямила спину, надеясь, что переживу это мгновение, куда бы он ни пошел. Но когда подняла глаза проследить за мужчиной. Увидела, что он стягивал с себя штаны, а перед этим снял кофту, и я увидела охренительные татушки на его руках и спине.

Как только этот пижон скрылся из виду, я опустила глаза на притихшего пса.

– Ты меня понимаешь? – обратилась к нему, точнее, ей. – Он меня украл. Уверена тебя тоже. Такие, как он берут без спроса, понимаешь? Кивни хотя бы. Как тебя зовут?

Пытаюсь вспомнить имя собаки, чтобы договориться. Могут ведь две особи женского пола войти в положение? Это у нас в крови.

– Букашка? Нет? – она склоняет голову в одну сторону. – Бублик? Черт. Если хочешь, убежим вместе? Я тебя себе оставлю. Устала ты, наверное, от этого козла? Ты такая худенькая, он тебя не кормит, что ли?

Но ответом мне было тихое поскуливание и вываленный язык.

– Давай так, я сейчас встану, и мы вместе пойдем на выход. Как тебе план?

Даже я сомневалась в затее, но должна была попробовать.

Сначала просто шевельнулась. А затем, попыталась приподняться, но в этот раз, назовем ее так, как и сказал Гена – эта сука, зарычала, прямо мне в лицо и тут я поняла, что женской дружбы правда не существует.

– А знаешь, иди гуляй. Мы с тобой не подружимся.

Пытаюсь поднять ноги, чтобы она не была так близко, так снова рычание.

– Ну что блин? Мне пошевелиться нельзя? – возмущаюсь на нее.

С риском для своих конечностей все же поднимаю на диван ноги, а сама потом обливаюсь.

Рассматриваю снова жилище и пытаюсь понять, что меня ждет здесь.

Спустя время, у меня затекает левая половинка попы, и я пытаюсь аккуратно перекатиться на вторую половинку, но тут замечаю шевеление где-то сверху и поднимаю глаза.

– Господи, – кричу, а глаза не прячу.

Почему? Ответа нет.

Гена стоит после душа голый. И вытирает голову полотенцем.

– Что случилось? – как ни в чем не бывало задает вопрос. – А, ты восхищаешься мной?

Видимо, заметив мой взгляд, он двигает бедрами и его не знаю, как правильно назвать то, что там внизу. Потому что это точно не член. Это пушка танковая огроменного такого калибра, начинает шевелиться. Так тяжело, будто тонну весит.

– Нравится? Это все твое, – разводит в стороны руки, повесив полотенце на шею. – Можешь встать на четвереньки и ползти ко мне.

Моментом прихожу в себя.

– Прости, ты, сказал восхищаешься? Да я не уверена, что там вообще есть что-то. Может, зря ты завел собаку?

– Почему?

– Полагаю, что, однажды забыв покормить ее, она полакомилась тем, чем раньше восхищались женщины. А ты, видно, по привычке задаешь один и тот же вопрос. Может, хочешь поговорить об этом? Я хороший слушатель, не стесняйся. И все же, мой тебе совет – оденься для начала.

Он хватает концы полотенца и медленно его перетягивает по шее, с одной стороны, на другую, смотрит на меня пристально, что мне не очень нравится, а после начинает спускаться по лестнице. Черт!

– А ты молчать не умеешь, я смотрю? Буся, место, – командует и эта, оказывается, Буся, мать ее за ногу убегает в угол, где у нее своя лежанка.

– Умею. Но видно, как и ты, не знаю, когда стоит говорить или действовать, а когда нет. Может, все-таки оденешься, а?

– Тебя это смущает?

– Ну как бы, мужик, бродящий рядом и виляющий своими гениталиями, не очень привычная картинка. Так что да, смущает.

– А может, мы тогда сделаем иначе? – склоняется надо мной, отчего я вжимаюсь как можно сильней в диван. – Разденем тебя, чтобы уровнять шансы.

– Ну ты можешь уснуть или закрыть глаза, помечтать, чтобы я была голой. Об остальном даже не думай. Я лучше сгнию в этой проклятой блузке, чем сниму ее с себя перед тобой.

– Какие речи, Лена. Ты опасная штучка.

– Ой, да ладно? Ты опять за свое? – закатываю глаза.

– Вставай, лапа, будем тебя купать, – сказал, но выбора не дал.

Схватил за предплечья и поставил на ноги.

– Фу, только вплотную не надо, – отлепляюсь от него.

– Я скоро внутри тебя буду, поэтому прекрати. Я видел, как ты меня разглядывала.

Нет, я, конечно, успела заценить и пресс, и бицепсы с мою голову, и, разумеется, член, но это не говорит о том, что я сижу и мечтаю трахнуться с этим дураком.

– Слушай, у меня косоглазие, поэтому что ты там увидел и куда я смотрела под вопросом.

– Тогда поступим иначе.

– Меня пугают подобные заявления, особенно которые в твоей голове появляются.

Но он больше и не говорит. А просто кладет мою руку на…

– Ох, мать твою… – только и восклицаю, стоит нашим рукам, так как моя ладошка была под его, соприкоснуться с этой хреновиной.

– Я же говорил.

– Что говорил? Что ты конь? Ты в курсе, что такая дура, может поранить женщину со стандартным влагалищем?

– Ты меня до колик доведешь, – смеется в мою макушку.

– Руку давай убирай. Я чужие тела трогаю только по своему хотению. А тебя трогать хотения не возникало как-то.

– Слушай, – его голос меняет тембр и звучит уставшим.

Убирает свою руку с моей, но отойти не дает. Поднимает мое лицо, двумя пальцами, аккуратно подцепив за подбородок, и заглядывает в глаза.

– Я устал. Давай ты просто сделаешь, как я сказал, и мы немного поспим.

– О, ты такой милый, – наигранно улыбаюсь и глажу его по груди обеими руками. – А может тебе не усложнять нам жизнь обоим? Я сейчас быстренько свалю, а ты другую жертву поищи. Голенького себя покажи. Вдруг оценят. А я неблагодарная девчонка.

– Лена, – закрывает глаза.

– Если честно, ситуация дерьмовая. Зачем ты сюда меня потащил?

– Я же сказал, себе оставлю.

– Как свою Бусю? Ты в курсе, что я как бы не собака, чтобы захотеть меня оставить себе. У меня работа и учеба. Вы вырвали меня из дома, притащили хрен пойми куда. А в итоге я еще и в заложниках.

– Ты не в заложниках.

– О, правда? Этому есть другое пояснение?

– Ну, понравилась ты мне.

– Да ты прямо бьешь рекорды, милоты. Вот только как бы тебе помягче сказать, Ромео недоделанный. Джульетту, если и похищать, то в случае, если она этого хочет сама, а не наоборот. Сечешь?

– Короче, – в следующую секунду я уже повисла вниз головой, а перед носом была поясница, а еще чуть ниже, жопа. Самая настоящая, мужская жопа.

Класс.

– Слушай, раз уж мы настолько близко познакомились с твоим задом, пусть он со мной не здоровается. Я к этому не готова.

Гена начинает ржать, а я надеяться, что все же этого не произойдет.

В обратное положение я встаю только в ванной. И звучит мне приказ:

– Раздевайся.

– Ага. Я знаю приемы Хрен-фу. Показать? Они на пальцах. Есть Хуй-фу, этот правда, не так приятен, для твоего висящего и неприкрытого дружка. Зад-фу, это туда я тебя послать могу. Выбирай.

– Я тебе сейчас покажу Выеб-фу на коленях. Как тебе такая перспектива?

– Отпусти меня.

– Рановато для требований.

– Ты секса хочешь? – решаю выяснить на берегу.

– Тебя хочу.

– Секса со мной?

– Тебя, что непонятного?

– Да все непонятно. Что значит меня? Что тебя может еще интересовать, кроме тела? Или ты мне предложение собрался делать?

– Посмотрим, так далеко не заглядывал.

– Да иди… – но тут терпение у зеленого не адеквата закончилось, и моя рубашка оказалась разорвана спереди. Варварски. – Ты…

Смотрю на прыгающие по плитке кафельной пуговицы и не могу поверить.

– Ты что натворил?

– Бегом остальное снимай, пока не порвал.

– Да иди… – что было дальше, понятно? – Да я тебе руки отгрызу, если еще раз прикоснешься.

– Ну я же попросил, ты не послушалась.

– То есть, если ты попросишь раздвинуть ноги, чтобы трахнуть меня, а я не соглашусь, ты меня изнасилуешь?

– Ты захочешь. Поверь, – подмигивает, но благо выходит, а я не знаю, что делать, потому что из опасного тут, только зубная щетка, судя по тому, что я увидела, оглядевшись.

Глава 4

Сидеть в засаде оказалось скучно. Мой протест оказывается, никому не был нужен. Гена меня не тревожил. А я, сидя на унитазе, устала.

Я хотела есть, тело затекло, и я желала поспать. К тому же выглядела я как танцовщица гоу-гоу с рубашкой, повязанной под грудью. Он оторвал все до единой пуговицы, козел.

Думать о потерянных клиентах не хотелось и вовсе.

Покосилась на душ и началась раздвоенность мыслей.

Одна половина меня желала освежиться, потому что за этот день моя кожа впитала овердохрена всяких злачных запашков. Вторая орала на меня и возвращала благоразумие.

Все мы знаем, что самое страшное в ужастиках начинается, когда в кадре целуются. А в романтических триллерах, когда она решает в заложниках принять душ и остаться нетронутой, оголив свое тело.

Нет уж. Я не дура.

Через какое-то время Гена появился на пороге ванной, как-то ее открыв, ведь я провернула защелку на ручке изнутри, с куском пиццы в руке. И пахла она просто невероятно. Падла.

Слюна почти стекла по моей губе, но он заговорил и все испортил.

– Жрать не дам, пока не примешь душ, – а ведь я почти поддалась.

– С чего бы? Это официальный дресс-код для твоих заложниц? Быть чистыми и мокрыми?

– Ага. Ты должна пахнуть мной.

– Я сейчас возьму средство для унитаза и полью себя им. Ни тебе, ни мне, плюс дезинфекция. Что думаешь?

– Но оно мое, так что пахнуть будешь моей хлоркой.

– В любом случае под твою воду я не полезу, твоими вещами типа: полотенец и халата пользоваться не стану и…

– Так, я понял, – он доел кусок ароматной еды, за которой я пристально наблюдала и шагнул ко мне.

– Э-э… отойди, – места позади меня не осталось, пока я пятилась.

– Не бойся.

– Эти слова к тебе неприменимы, как и эмоции, – выставляю руки вперед. – Как ты себе представляешь это твое – не бойся?

– Сейчас увидишь, – отвечает и делает так, что я оказываюсь прижата спиной к его обнаженной груди. Я даже не заметила, что он в одних штанах.

Мужчина держит меня обеими руками. Но я от неожиданности даже сопротивляться начать не успела.

Поэтому одна рука остается держать меня, чтобы я была по струнке, а вторая стала развязывать узел на рубашке.

Ну тут, Лена и проснулась.

Как происходила «Битва за Честь» я не помню точно.

Руки и кулаки, ноги и локти летали во все стороны. И естественно, как мы оказались на полу, не знаю. Падения, при котором я себе что-то ушибла бы, не ощутила, но лежала на полу спиной, мои руки были одной мужской прижаты над головой. Сам мужик находился между моих ног. Вторая рука почему-то лежала на шее и держала ее.

– Ты пытаешься меня задушить?

– Пытаюсь понять, прошел ли пик истерики.

– Нет. Поэтому официально заявляю, как только ты меня отпустишь, я начну заново, но тебе не поддамся.

– Это потому что я еще экзорцизм не проводил.

– Ты больной, вот скажи? Или может на каком другом языке сказать, чтобы отпустил. Я не хочу быть здесь. Не хочу лежать на твоем грязном полу и под тобой.

– А ты еще не пробовала.

– Все перечисленное уже и ответ – нет, не нравится.

– Подо мной я имел в виду.

– Слушай, ты может, думаешь, что твой член волшебная палочка, на которой я с удовольствием поскачу на радугу чудес со звездами и фанфарами, но хочу тебя огорчить. Это просто член. Может, чуть больше среднестатистического, но он не волшебный.

– А ты что, знаешь какие-то другие члены? Проводила досмотр? Вела запись?

– Я помню парней, с кем спала и как это было. Поэтому очень сомневаюсь, что ты выделишься как-то.

Он недоверчиво смотрит и отодвинувшись задает вопрос:

– Ты сказала парней, а я-то не парень. Я мужик. Сравнишь и скажешь, что лучше фасоль или огурец.

– Боже, ты опошлил мой любимый овощ. Я к нему больше не прикоснусь, чтобы не стошнило от воспоминаний о твоих словах.

– Ну ладно, давай назову банан.

– Ты издеваешься?

– Что и их любишь? Тогда пусть этот будет… Бля… что за хрень? Ты меня забалтываешь.

– Потому что ты балабол.

– Оу, тут ты внимательно смотри, где ступаешь. Край-то рядом.

– Ой, отпусти.

Дергаю руками, а он дергает бедрами.

– Мне интересно, неужели ты перетрахал весь город?

– Нет.

– Ну так в чем дело? Сколько не пробованного чуда с фигурами от-кутюр ходит. Лови любую.

– Лен, – он внезапно встает и… садится на мои бедра сверху, но руки мои не отпускает, и в итоге я с раскрытой рубашкой в одном лифчике лежу под ним, и даже ударить ногами его не могу. – Ты серьезно думаешь, что каждый раз трахать доступное интересно? – его рука гладит по лицу и спускается к шее, а дальше, очерчивая впадинку у ключицы, двигается по лямке лифчика дальше, обводя его по контуру. – Конечно, когда не хочешь заморачиваться, и тебе просто нужно спустить напряжение, то ты идешь за свободным ртом или дыркой…

От его слов я морщусь.

– Твои высокие комплименты женщинам просто поражают. Мне даже, кажется, я стала еще суше в трусах, чем была. После подобных фраз я бы желала тебе и таким как ты одного – чтобы доступный секс пропал.

– Шлюшек защищаешь?

– Эти «шлюшки» отработали свое, пусть даже телом, чтобы такая наглая морда, как ты, потом кончив плевалась о морали. И кто тут более мерзкий из вас двоих: та, что получила деньги за удовлетворение такого как ты хама, который ее, быть может, даже не возбудил, или ты, кто заплатил и фыркаешь в ответ. Думаю, ответ очевиден. И не надо тут, она могла работать иначе. Даже если она сама выбирает такой путь, ты не имеешь права, приходить к ней и говорить, что она шлюха, а потом доставать свой грязный член и совать в нее.

После моей речи он замер и громко рассмеялся. Только веселья в голосе не было вообще.

– Как познавательно. Только думаю, что каждая из этих сучек была в итоге довольна тем, как я их трахал.

– Ну да, куда тут преуменьшать твои старания. Это же сам Гена снизошел со своим великолепным членом. Они от счастья, видимо, падали с оргазмом только от твоего вида.

– Думаешь, они мне пиздели, когда говорили, чтобы я их отшлепал и звал сучками?

– Боже… это мерзко, но может, они боялись, – ответила почти так же бойко, но не так, как было до.

Я же не об этом изначально вела разговор, а он в итоге перевернул.

– Уверен, это был их самый худший страх в жизни.

– Еще бы, голый Гена кричащий сучка.

Он прыснул от смеха и впился взглядом в мое тело.

– Хватит пялиться.

– Ты права, пора пробовать.

– Эй… – заорала, когда он резко приблизил свой рот к моей груди. – Фу на тебя…

– Фу на меня? Или позади Буся стоит?

– На тебя. Убери свое лицо и не смей касаться.

– Почему ты упираешься? – опустился на локти и задал вопрос так просто, будто люблю его и отказываю в замужестве.

– Ты нормальный?

– Вроде да, но утверждать не берусь. Так почему?

– Але, гараж?! Ты меня похитил. Избил брата… Где он, кстати?

– Ну лапа, ты с темы не соскакивай.

– Ты меня похитил и требуешь раздвинуть ноги, чтобы потешить твое мужское достоинство, а я как бы не хочу. По-твоему, это нормально?

– Ну плохого уж точно ничего. Мы сделаем друг другу приятно. Это взаимовыгодный обмен.

– Слушай, ты не на рынке. Ты что реально не понимаешь?

Он нехотя встал, закатив глаза, и поднял меня.

– Сходи в душ и выходи. В следующий раз я приду и, намылив руки, помою тебя везде, сам.

Голос был твердым. И вроде бы легко говорил, но чувствовалось, что он выполнит каждое слово, которое произнес.

Сдавшись в этой дурацкой битве, я все же искупалась. И надела его халат. И пользовалась его принадлежностями. И пахла им.

Вот же скот.

Выходила я из душа, готовясь к войне. Но в итоге меня не ждал никто. В этот раз я увидела спальню. Это был просто второй этаж его квартиры, без стен. Перегнувшись через перила, я видела весь первый этаж сверху.

Кровать у него была обычная кованная. Большая. У одной стены стоял шкаф купе видно под заказ сделанный, состаренный будто. А с потолка на цепи спускалась лампа в черной оправе из железных прутьев.

Быстро осмотревшись, я начала спускаться и заметила на последней ступеньке прямой лестницы Бусю.

Она смотрела на меня снизу вверх. И этот взгляд был недобрый.

Еще бы. Она была кажется единственной женщиной в доме своего хозяина и тут притащили меня.

– Эм… Гена?

Мужчину я слышала где-то там бродящим.

– А? – голос шел откуда-то… осмотрелась и увидела его ровно подо мной. Лестницы была просто ступенчатой, неплотной и потому этот нахал смотрел на мой полуголый зад под халатом.

– Ну ты и сволочь, – закрыла ему обзор и глянула гневно.

– Ты что-то хотела, – встал сбоку, по-прежнему смотря на меня снизу.

– Убери собаку. Она недобро смотрит на меня.

Продолжить чтение