Читать онлайн Похождения гнэльфов бесплатно

Похождения гнэльфов

Глава первая

Когда-то давным-давно гнэльфы жили и там, и сям, и даже повсюду. Но потом народу на земном шаре потихоньку прибавилось, и гнэльфам пришлось «ужаться» и поселиться в здешних местах. Старейшины гнэльфов срочно провели границу, их жены придумали и сшили красивый государственный флаг из разноцветных лоскутков, а самый мудрый и грамотный гнэльф по имени Альтерфатти заперся на три дня и три ночи в своем кабинете и сочинил для сородичей конституцию и свод законов. Когда с формальностями было покончено, гнэльфы облегченно вздохнули и стали жить так, как жили прежде: весело, но в заботах. А вы ведь знаете, как проходит подобная жизнь – быстро, словно один счастливый миг… Не успели гнэльфы и опомниться, а уже наступили наши дни, когда и произошла та история, о которой хочу вам рассказать.

Глава вторая

Однажды в Гнэльфбург пришло письмо. Сюда и раньше приходили письма, но такое – впервые. Весь почтамт сбежался смотреть на это чудо, хотя, если сказать по правде, смотреть было не на что. Письмо было прозрачным! И только по штемпелю и почтовой марке можно было догадаться, что держишь в руках конверт с посланием, а не обычный воздух, на который, как известно, штемпелей не ставят и марок стоимостью в пять гнэльфдингов не клеят.

– Несомненно это письмо! – так и заявил начальник почтамта господин Постмахер, когда ему принесли в кабинет прозрачную диковинку. – Но кому и от кого?!

– Если неизвестно кем и кому оно отправлено, мы имеем право положить письмо в сейф на вечное хранение, – напомнил начальнику почтамта его помощник господин Брифтрегер.

– А вдруг там указаны адресат и отправитель, а мы не сумели их просто прочитать? – спросил Постмахер своего помощника. – Вы пробовали, например, держать конверт над пламенем свечи?

– Да, господин начальник, пробовал.

– И что?..

– Я закоптил все пальцы, и больше ничего.

– Попробуйте отнести его в рентген-кабинет!

– Пробовали, господин начальник.

– Каков результат?

– Плачевный.

– Тогда нужно думать, Брифтрегер! – рассердился глава почтамта. – Если письмо пришло в Гнэльфбург, значит его кто-то ждет.

– Или уже не ждет, – добавил помощник Постмахера.

– Бывает и так… Но таких случаев меньше.

– В Гнэльфбурге писем не получал давным-давно господин Марси из Заброшенного замка. Может быть, именно ему и адресовано прозрачное письмо.

Начальник почтамта радостно подпрыгнул в кресле:

– Верно, Брифтрегер! Кому же еще могут прислать письмо-привидение, как не гнэльфу-привидению! Вы – умница, Брифтрегер!

– Спасибо, господин Постмахер…

– Не за что… Вы заслужили добрые слова, мой друг! А теперь, будьте любезны, доставьте это письмо лично господину Макси!

– Мне идти к привидению? Да к нему никто из гнэльфов не ходит!

– А вы, Брифтрегер, сходите, – исполните свой долг. – Начальник почтамта протянул прозрачный конверт побледневшему помощнику и добавил на прощанье: – Если с вами что-нибудь случится неприятное, о ваших детях и вашей вдове позаботятся. Счастливого пути, мой друг!

И Постмахер демонстративно углубился в бумаги, лежавшие перед ним на столе.

Глава третья

Что оставалось делать бедняге Брифтрегеру? Слово начальника – закон! Тяжело вздохнув, он бережно положил чудо-письмо в кожаную папку, надел на голову форменную фуражку с вензелем и отправился в Заброшенный замок.

«Интересно, господин Макси сейчас дома или нет? – думал Брифтрегер, шагая по булыжной мостовой старинного городка и отвечая время от времени кивками головы на приветствия знакомых прохожих. – Лет десять его никто в Гнэльфбурге не видел, так и сидит, наверное, горемыка в своем замке… А, может быть, уже и не сидит?! – Брифтрегера внезапно прошиб холодный пот, но помощник начальника почтамта быстро себя успокоил: – Да нет, наверняка сидит! Что ему, призраку, сделается? А свет не зажигает, так это понятно: электричество экономит».

Так в разговорах с самим собой господин Брифтрегер дошагал до Заброшенного замка. Подошел к массивной парадной двери и робко дернул колокольчик.

Бряк-бряк! – донеслось из-за двери. – Бряк-бряк!

Через минуту послышались чьи-то шаркающие шаги, и скрипучий мужской голос недовольно спросил:

– Кто там? Кого нужно?

– Простите… Господин Макси дома? – пролепетал бледный помощник начальника почтамта.

– Допустим, дома…

– Ему письмо! – Брифтрегер тут же спохватился – А, может быть, и не ему!

За дверью грустно вздохнули:

– Ну и времена пошли! На почте адрес прочитать не умеют!

– Мы умеем, – обиделся Брифтрегер, – но тут, к сожалению, и читать нечего!

– Зачем же вы тогда его принесли? – удивились за дверью.

– Чтобы разобраться!

– Здесь не полиция, и экспертизой не занимаются.

Брифтрегер начал сердиться:

– Простите, но вы откроете дверь или нет? Мне нужно поговорить лично с господином Макси! Письмо прозрачное, и мы на почте подумали…

– Да что же вы сразу об этом не сказали! – перебил его старческий голос, и дверь со скрипом распахнулась. – Где письмо? Дайте его мне скорее!

Помощник начальника почтамта шагнул вперед и… никого не увидел: перед ним была пустынная лестница, ведущая на верхние этажи старинного замка.

– Вы где? – спросил он испуганно ТОГО, КТО ОТКРЫЛ ЕМУ ДВЕРЬ.

– Здесь перед вами. Давайте письмо, уважаемый, я с нетерпением жду!

Брифтрегер недоуменно пожал плечами, открыл кожаную папку, достал оттуда невидимый конверт с красивой маркой, испорченной слегка голубым штемпелем, и протянул его в пустоту.

– Ну да! – радостно воскликнул старческий голос. – Это письмо адресовано мне! От приятеля Эриха Кокса из Нижнего Гнэльфланда!

– Вот и чудесно… – Брифтрегер проводил взглядом вылетевшую из его рук почтовую марку, похожую на бабочку, и произнес: – Простите, господин Макси, но вы должны расписаться о получении… – Он достал из кармана авторучку и книжку с квитанциями.

Невидимка взял авторучку и торопливо поставил свою подпись в указанном месте.

– Не смею больше задерживать… – прошептал Брифтрегер и медленно повернулся, желая скорее удалиться из колдовского замка.

– Постойте, я вас еще не отблагодарил! – громко, как выстрел, произнес невидимка.

Брифтрегер застыл на месте, будто прикленный.

Мятая купюра в десять гнэльфдингов возникла вдруг из воздуха и, совершив небольшой полет по параболе, нырнула в карман пиджака помощника начальника почтамта.

– Спасибо… Вы очень добры…

Брифтрегер снял фуражку и поклонился дубовой двери, после чего пулей вылетел на улицу и помчался к себе домой.

Глава четвертая

Закрыв за Брифтрегером тяжелую дверь, привидение вскрыло конверт, достало прозрачный лист бумаги, развернуло его и, уставясь близорукими глазами в корявые строчки, огорченно прошептало:

– Ну и почерк! Без очков и не прочитать!

Господин Макси отправился в свой кабинет искать очки, но это, скажу я вам, ужасное занятие! Искать близорукому невидимке в огромной комнате без очков очки – страшнее наказания и не придумать!

Наконец драгоценная пропажа нашлась. Раздался облегченный вздох, и господин Макси принялся за чтение.

«Здравствуй, мой дорогой друг! Целую и обнимаю тебя, мой милый Макси! Прости, что долго не писал: от происходящего здесь у меня тряслись руки, и я не мог нацарапать и строки. Но сегодня я немного успокоился и вот пишу тебе. Дорогой Макси, ты должен знать: весь мир сошел с ума! Во всяком случае, привидения Нижнего Гнэльфланда спятили точно. Посуди сам: все захотели вдруг стать заметными бюргерами! Заметное привидение – это нонсенс! Но я не желаю этого. Представь: я иду по улице, а дети тычат в меня пальцами и кричат: – „Вот идет сплошное недоразумение!“ Как тебе это нравится? Макси, дорогой, напиши мне, пожалуйста, могу ли я приехать к тебе жить? Хотя бы на время. Я знаю: ты живешь отшельником, и пугать у тебя некого. Что ж, я потерплю. Лучше потерять профессиональные навыки, чем стать „заметным бюргером“. Всего тебе самого доброго!

Твой Э. Г. К. – младший».

Макси дочитал письмо и вздохнул: «Бедняга Эрих!.. Придется пустить квартиранта… – Он вспомнил слова из письма, в которых говорилось о потере профессиональных навыков из-за того, что некого пугать, и это больно задело его самолюбие. – Зря ты так, Эрих… Я, хоть и живу отшельником, а привидение не хуже других…»

Макси открыл по случаю получения письма бутылочку вина и устроил себе небольшой праздник, который, правда, получился грустным. Было жаль и себя, и Эриха, и всех привидений в мире.

– Мельчаем! – всхлипнул вдруг старина Макси. – Люди нас и не боятся вовсе! Письма носят, за колокольчики дергают!..

Он вытер невидимой рукой невидимую слезу и приподнялся над полом метра на полтора-два, покружился в раздумье по кабинету. «Потерял ли я профессиональные навыки или нет! – подумал Макси, расправляя застывшие конечности. – Лишь бы ни у кого инфарктов не случилось, а на остальное – чихать!»

Он перепорхнул через каменную ограду и стрелой помчался к центру города, уже вовсю сиявшего вечерними огнями витрин и вывесок.

Глава пятая

Так в Гнэльфбурге в пятницу после ужина появилось привидение. Оно вынырнуло из-за угла и очень напугало директора колледжа «Кузница вундеркиндов» господина Гутеншреклиха, который возвращался домой после вечерней прогулки в глубокой задумчивости.

– Ха-ха! – сказало привидение и протянуло к господину Гутеншреклиху длинные прозрачные руки, просвечивающиеся насквозь, но все-таки заметные в лучах витрин и фонарей. – Какая приятная встреча!

Директор колледжа резко остановился и удивленно уставился близорукими глазами в белесое двухметровое существо, похожее очертаниями одновременно и на великана-гнэльфа и на кучевое облако.

– Простите, но мне сегодня не до шуток… Уже поздний час… Я спешу…

Господин Гутеншреклих хотел было обойти возникший на его пути фантом, но облако тихо качнулось и вновь загородило дорогу.

– Что поделать, моя дурачкая привычка – являться к своим клиентам в неурочный час… А шуток сегодня не будет, уверяю!

– Если вы не останете, я позову полицию…

– Полиция меня не увидит, а вас сочетет нетрезвым. Вас это устроит?

– Что вы хотите от меня? – не выдержал Гутеншреклих и сердито топнул ногой. – У меня с вами нет ничего общего!

– Вы уверены? – Привидение насмешливо хмыкнуло. – У меня на этот счет имеется особое мнение! – Затем оно приблизило к искаженному страхом лицу директора колледжа свое плоское, как блин, лицо и строго сказало: – Вы оставили сегодня без сладкого целый класс! А за такую жестокость нужно наказывать!

Гутеншреклих снова топнул ногой и громко взвизгнул:

– Дети баловались! Они разбили мячом окно!

– Дети играли в футбол. За сильный и меткий улар в футболе не штрафуют.

Директор колледжа стал затравленно озираться по сторонам. Как назло, все улицы были пустынны в этот час. Поняв, что никто не придет к нему на помощь, Гутеншреклих жалобно заскулил.

И чудо свершилось – привидение его отпустило!

– Ладно, старина, – хлопнуло Макси беднягу директора по плечу тяжелой прозрачной ладонью, – топай домой и не обижай больше детишек. Иначе я снова приду к тебе и тогда… – Он сжал свои мощные кулаки и изобразил жест, напоминающий движение рук хозяек, выжимающих белье.

– Я обещаю… Завтра они получат двойную порцию пирожных!

Гутеншреклих снял шляпу и подобострастно поклонился фонарному столбу: привидения, которое стояло здесь секунду назад, уже не было и в помине.

Глава шестая

Спустя несколько часов, уже глубокой ночью, кто-то настойчиво и громко постучал в окно спальни доктора Шприца.

Доктор вздрогнул и открыл глаза, и тут же вновь испуганно их закрыл: ему показалось, что из-за черных оконных стекло на него глядел ужасный белесый призрак.

Целую минуту в спальне было тихо, но вдруг за окном что-то заскрежетало, и форточка внезапно распахнулась настежь. Доктор Шприц, конечно, этого не видел, но он сразу же понял, что случилось, потому что в спальню ворвался свежий прохладный воздух.

«Сама или не сама?» – испуганно подумал бедняга доктор и слегка приоткрыл левый глаз.

В тот же миг его глаза широко раскрылись от ужаса: в форточку лезла белая, СОВЕРШЕННО БЕЛАЯ, человеческая рука!.. Нащупав шпингалет, рука открыл окно, и в спальню влез призрак с горящими адским огнем очами.

– Вставайте, господин доктор, – проскрипел низким голосом незванный гость, – пришел ваш судный час!

– В чем дело? – вскрикнул перепуганный лекарь. – Сейчас же убирайтесь отсюда вон!

– Только с вами, доктор, только с вами! – усмехнулся ужасный монстр и бесшумно подлетел к постели своей жертвы. – Мне очень жаль, но вам придется дать ответ за все свои злодеяния!

– Мне?! Ответ?! Да я даже мухи не обидел за всю свою жизнь! – возмутился доктор Шприц.

– Ха-ха-ха! – рассмеялся монстр, и его глаза, сверкнув еще ярче, чуть было не ослепили бедного лекаря. – А не вы ли, господин доктор, кололи детишек шприцами, давали им пить горькие, как полынь, пилюли, смазывали безобидные царапины и ссадины жгучим йодом и ставили на нежное тельце едкие горчичные пластыри? Не вы ли это делали, господин доктор?!

– Я… – прошептал Шприц, вжимаясь спиной в подушку. – Но я все это делал во благо…

– У ваших жертв иное представление о благе! – рявкнул призрак и схватился белой, как мел, рукой за одеяло. – Вставайте, или я вытащу вас из постели силой!

– Спасите! Грабят! – закричал перепуганный доктор и нырнул с головой под огромную пуховую подушку.

– Да вы к тому же, и клеветник! – усмехнулся призрак, однако одеяло из руки выпустил и отплыл по воздуху поближе к окну.

Вскоре скрипнула дверь, и на пороге спальни возник другой призрак – старый седой слуга доктора Шприца Вольфганг.

– Вы меня звали, господин доктор? – спросил он, обращаясь к бледной фигуре у окна.

– Нет, тебе показалось, приятель, – ответило привидение голосом Шприца.

– Я так и думал! – виновато улыбнулся Вольфганг. – Был жаркий день, вот и мерещатся всякие ужасы!

И он довольный, что не о чем больше беспокоиться, отправился к себе в комнату.

А привидение тихо скользнуло в приоткрытое окно и полетело по ночной улице Гнэльфбурга навстречу новым забавам и приключениям.

Глава седьмая

Уже наступил рассвет, когда привидение настигло свою очередную жертву. Ею оказался высокий незнакомец с суровым и злым лицом, которого звали господином Мерзопаксом. Он шел в гостиницу, чтобы устроиться на ночлег, хотя о каком ночлеге может идти речь в шестом часу утра?!.

Привидение увидело Мерзопакса, обрадовалось и, подскочив к нему вплотную, растопырило длинные ручища в стороны и завыло.

Мерзопакс от неожиданности вздрогнул и его лицо перекосилось.

– Мне некогда с тобой играть, приятель… Я пришел издалека и очень устал…

Но Макси, воодушевленный предыдущими победами, не унимался и продолжал выть и раскачиваться перед Мерзопаксом, как заведенный.

И тогда Мерзопакс не выдержал и, подскочив довольно высоко вверх, быстро сказал заклинание и бросился на соперника. Ловким приемом он загнул растерянному привидению руки за спину и связал их там, после чего схватил хулигана за шиворот и поволок в полицейский участок.

– Вот, – сказал он оторопевшему дежурному, – примите и составьте протокол!

И Мерзопакс швырнул обмякшее тело господина Макси на лавку перед полицейским.

– Развяжи мне руки… – попросил арестованный озорник.

– И не подумаю! – отрезал сурово Мерзопакс. – Пока не дадите клятву больше не безобразничать на улицах, – вас отсюда не выпустят!

– Ну и не надо, – буркнул обиженно Макси, – я сам выйду… через стену…

Полицейский поблагодарил Мерзопакса за помощь и проводил его до выхода.

– Если начнет буянить, звоните мне в гостиницу, – сказал на прощанье дежурному офицеру Мерзопакс и протянул ему свою визитную карточку. – Давать укорот привидениям – мое хобби!

И он, криво усмехнувшись, вышел из здания полиции и направился к центральной площади, на которой и находилась лучшая гнэльфбургская гостиница «Приют и покой».

Глава восьмая

Через несколько дней Мерзопакс снова появился в Гнэльфбурге, но уже не один, а с супругой, госпожой Грифонией. В знак признательности за свое чудесное спасение от хулигана-привидения господин Гутеншреклих взял Мерзопакса на службу в колледж «Кузница вундеркиндов» воспитателем и выделил ему квартиру в доме для сотрудников.

– Мальчикам нужен пример для подражания! – сказал директор колледжа, пожимая руку новому воспитателю. – Надеюсь, вы обязательно станете таким образцом!

– Постараюсь оправдать ваши ожидания… – скромно ответил Мерзопакс, мысленно ругая жену за то, что она подсунула ему не ту улыбку1.

Когда с формальностями было покончено, Мерзопакс попрощался с директором колледжа и отправился на вокзал за багажом. Вещей и мебели у нового сотрудника оказалось много – целая грузовая машина, доверху набитая разным барахлом.

Подъехав к дому, Мерзопакс высунулся из кабины и крикнул одному из мальчиков, играющих неподалеку «в ножички».

– Эй, юноша! Тебя как зовут?

– Морс, – ответил долговязый паренек в модной клетчатой рубашке и синих джинсах.

– А твоего приятеля? – покосился Мерзопакс на толстячка в спортивной майке и шортах.

– Крюшон.

– Вы, наверное, хорошие ребята: у вас такие замечательные имена! – Мерзопакс поправил левой рукой сползшую слегка с лица добродушную улыбку и, как-то невпопад, сказал: – А теперь принимайтесь за разгрузку вещей. Я ваш новый воспитатель, и вы должны меня во всем слушаться.

Морс и Крюшон переглянулись, пожали плечами и, подойдя к машине, дружно взялись за большое напольное зеркало, упакованное в твердую бумагу и обвязанное шпагатом.

– Несите осторожно! – прошипела госпожа Грифония, распахивая дверь в подъезд как можно шире. – Мой муж сотрет вас в порошок, если вы разобьете это зеркало!

– Неплохое начало для долгого знакомства… – прошептал приятелю толстячок-гнэльф, с трудом протискиваясь в узкую дверь. – Заставили на себя работать, да еще грозятся!

– А мы вот уроним «нечаянно» зеркало со ступенек… – проговорил, пыхтя от усталости и негодования, решительный Морс. – Тогда и посмотрим, какой из нас порошок получится!

– Я вам брошу, окаянные, я вам брошу! – раздался вдруг из-под бумажной упаковки сердитый старушачий голос. – А ну, несите зеркало в гостиную! И аккуратно, бездельники несчастные!

– Ты слышал, Морс? – спросил испуганно Крюшон и крепче вцепился в удивительный груз. – ОНО разговаривает!

– Тут что-то неладно, – ответил ему приятель и тоже покрепче взялся за ножки зеркала. – Наверняка Мерзопакс – колдун!

– Да – да! – радостно закивал головой Крюшон. – Иначе черта с два ему удалось бы схватить господина Максм и сдать его в полицию!

– Будем считать, что у нас в «кузнице вундеркиндов» с этого момента началась новая жизнь, – мудро заметил Морс, ногой открывая дверь в квартиру Мерзопакса.

– Да-да… – как эхо отозвался Крюшон. – Новая жизнь…

Мальчики втащили зеркало в гостиную и поставили его в угол. Вытерли рукавами пот со лба и побежали быстрее на улицу: находиться долго в одной комнате с говорящим зеркалом им почему-то не очень хотелось.

Глава девятая

Однако уже через день Крюшону и Морсу снова пришлось переступить порог подозрительной квартиры. В субботу, когда друзья сидели на лавочке в тени старого каштана и строили планы, как бы получше провести воскресный денек, к ним подошел Мерзопакс и, сверкая приветливой дружеской улыбкой, сурово произнес:

– Следуйте за мной! Есть важный разговор!

И зашагал к своему дому, не оглядываясь на юных гнэльфов, заранее зная, что они не осмелятся не принять его «любезное» приглашение.

В холле гостей встретила госпожа Грифония. Плохо приклеенная обворожительная улыбка немного сползла у нее с лица, но Морс и Крюшон не обратили на это никакого внимания, приняв тонкие складки пластиковой пленки за обычные морщинки.

– Проходите в гостиную, располагайтесь поудобнее! – сказала она мальчишкам и с искренней завистью покосилась на природный румянец розовощекого Крюшона. – Надеюсь, вы не голодны и не хотите чаю?

– Нет-нет! Благодарим! – в один голос воскликнули Морс и Крюшон и торопливо прошли в большую комнату, в которой стояло странное зеркало. Они уселись на мягкий диван и приготовились слушать «важный разговор».

– Так вот, друзья мои… – начал было говорить их новый воспитатель, но вдруг закашлялся и сердито прохрипел: – Мамочка, исчезни! Ты все испортишь!

Морс и Крюшон неудоменно переглянулись и, как по команде, повернули головы к зеркалу, в котором увидели старенькую сморщенную старушку с горбатым крупным носом, маленьким ротиком и злыми – презлыми глазами. Старушка виновато посмотрела на Мерзопакса и проговорила:

– Извини, Пакси… Но я так давно не видела гнэльфов!

После чего перевела взгляд своих колючих глазок на Крюшона и Морса и с восторгом воскликнула:

– Какие милые крошки! Так бы и съела обоих! – Но вдруг лицо старушки погрустнело, и она добавила, не скрывая сожаления: – Однако, катар, катар… Мне будет плохо после такого ужина…

– Госпожа Скорпина! – топнула ножкой обозленная не меньше мужа Грифония. – Вы зря высунули свой нос: дети пришли к нам совсем по другому поводу!

– Неужели я ошиблась, Пакси? – искренне удивилась старушка и развела руками. – А я-то подумала, что вы хотите угостить меня парочкой сладких пончиков… Или сочным, хорошо прожаренным, бефгнэльфом… Я так давно не ела бефгнэльф!

Мерзопакс подбежал к зеркалу и умоляюще зашипел:

– Исчезни, мамочка!.. Дети могут не понять твоих шуток, и тогда…

– Хорошо-хорошо, Пакси, не сердись…

Старушка с жалостью посмотрела на пухлого Крюшона и вдруг исчезла, полностью растворившись в глубине волшебного зеркала.

Несколько секунд Мерзопакс постоял, прижавшись лбом к холодному стеклу, после чего повернулся к Морсу и Крюшону:

– Не обращайте внимания, ребятки! С моей мамочкой случилась маленькая неприятность… Теперь она временно живет в зеркале.

– Но так не бывает! – вырвалось невольно у Крюшона.

Мерзопакс развел руками:

– Тогда считайте, что вам все это привиделось… Он быстро прошел к книжному шкафу, достал с верхней полки толстенную книгу и вернулся к гнэльфам. – Приступим к делу! Время не ждет!

Мерзопакс открыл книгу в том месте, где была заложена закладка, и протянул тяжелый фолиант гостям:

– Видите этот текст? Это – старинное пророчество! Нам удалось расшифровать его, и теперь ни мне, ни супруге моей, ни моей бедной мамочке нет ни секунды покоя!

– Вашей семье грозит опасность? – скорее из вежливости, чем из сочувствия, поинтересовался Морс.

– Если бы только моей семье!.. – Мерзопакс театрально закатил глаза под верхние веки, и от этого его улыбка стала менее дружественной, чем ей полагалось быть. – Страшная беда грозит всем гнэльфам! Вы только почитайте, что здесь написано, и вы сами все поймете!

– Да-да, вы почитайте! – подхватила госпожа Грифония. – И обратите особое внимание на пятую и шестую строчки!

Крюшон и Морс послушно уставились в открытую книгу. И вот что они увидели:

Целую минуту юные гнэльфы старательно «читали» то, что им подсунули. А когда минута истекла, Морс спросил:

– А почему нет половины страницы?

– Потому что ее съели мыши, – ответил Мерзопакс.

– А как же вы узнали о том, что там было написано? – снова поинтересовался Морс.

– Мы догадались, – ответила Грифония и гордо приосанилась.

Но тут зеркальную поверхность потревожила легкая рябь, и все опять увидели отражение матушки хозяина дома.

– Догадалась обо всем я, а не вы! – с гордость заявила госпожа Скорпина, и ее лицо перекривила злорадная гримаса. – Три дня вы ломали головы, а я все поняла за две минуты!

– Да-да, мамочка, мы ценим твои огромные заслуги! – поспешил успокоить старушку заботливый сын. – А теперь, мамочка, пожалуйста, скройся!

Но своенравную старушку не так-то легко было заткнуть.

– Хочу бефгнэльф! – капризно проговорила зеркальная пленница и стукнула кулачком о кулачок. – Я так давно не ела бефгнэльф! Вот из него, – тут она ткнула пальчиком в сторону пухленького Крюшона, – получится великолепный бефгнэльф!

– Прекратите свои дурацкие шутки, госпожа Скорпина! – злобно сверкнула злющими глазками на свекровь супруга Мерзопакса. – Вы напугаете наших юных гостей, и они откажутся нам помочь!

– Да-да, мамочка, попридержи язык за зубами, – поспешил добавить хозяин дома.

Госпожа Скорпина печально посмотрела на сына и тихо прошамкала:

– Грешно смеяться над старыми женщинами, дорогой Пакси… Тем более над теми, у кого нет возможности сходить к стоматологу…

– Я не хотел тебя обидеть, мамочка… Просто я прошу не пугать мальчиков и не мешать им стать героями.

– А мы и не трусим! – воскликнул Морс, задетый явно за живое. – Крюшон, ты разве боишься госпожу из зеркала?

– Я? – переспросил испуганно толстенький гнэльф, которого собирались съесть в самую первую очередь. – Не знаю, Морсик… Я как-то над этим еще не задумывался…

– Да вы смелые ребятки! – обрадовался Мерзопакс и захлопнул книгу. Потом положил ее на стол, а из кармана пиджака достал небольшой листок бумаги. – Вот расшифровка пророчества. Прочтите и ее внимательно.

На этот раз гнэльфы легко разобрали написанное. На месте загадочных крючков и закорючек стояли большие печатные буквы. Они складывались в слова:

НАД СТРАНОЙ ГНЭЛЬФОВ НАВИСНЕТ БОЛЬШАЯ ОПАСНОСТЬ.

НО ВСЕГДА НАЙДУТСЯ ГЕРОИ, КОТОРЫЕ ВОЗЬМУТСЯ ЗА

СПАСЕНИЕ РОДИНЫ. ИХ ИМЕНА МОРС И КРЮШОН. ОНИ

ДОЛЖНЫ ДОБЫТЬ КОЛЬЦО ЯГИНИДЫ, И ТОГДА ИХ СТРАНА

БУДЕТ СПАСЕНА. НО ПУСТЬ КРЮШОН И МОРС ЗАПОМНЯТ:

ОНИ НЕ ДОЛЖНЫ ДЕЛАТЬ БОЛЬШИЕ ГЛАЗА! И ПУСТЬ

ПОМНЯТ: ПЕСОК СЫПЛЕТСЯ!

– Вы все прочитали? – спросил Мерзопакс спустя минуту. – Вам все понятно?

– В общем, да… – протянул Морс неуверенно. – Хотя про глаза и песок написано довольно загадочно…

– Ничего непонятного в этих словах нет! – снова вмешалась старушка из зеркала. – Просто моя невестка, – тут госпожа Скорпина ехидно покосилась в сторону Грифонии. – сделал плохой перевод. Слова «песок сыплется» следует понимать как «время идет», а «не нужно делать большие глаза» означает «не надо бояться».

– У страха глаза велики! – вспомнил Крюшон и улыбнулся. – Это я знаю!

– Вот и чудесно! – обрадовался Мерзопакс. – Теперь-то вам все понятно?

– Все, – кивнул головой Морс.

– А Крюшон спросил:

– Неужто про нас с Морсиком в этой книжке написано? Она, кажется, постарше меня будет!

– В «Колесе Фортуны» про всех написано, – подтвердила охотно Грифония, – в ней даже говорится, что наша любимая мамочка во веки веков из зеркала не выберется!

– Нет! Не смей так говорить! – подпрыгнул на месте Мерзопакс. – Заклятье волшебника Гэга можно снять! И мы его снимем!

– Колечко, колечко раздобудьте! – простонала Скорпина. – Без колечка нам всем придется плохо!

– Тсс! – произнес Мерзопакс, поднося указательный палец к губам. Он повернулся к притихшим гнэльфам и, смущенно хихикая, спросил у них:

– Так вы готовы спасти свою родину? Для этого вы должны, как наверное помните, достать из замка колдуньи Ягиниды ее волшебное кольцо и принести нам. А мы с помощью книги «Колесо Фортуны» сделаем все остальное.

Морс поскреб голову за ухом (он так делал всегда, когда принимал важное решение), посмотрел на товарища и отчаянно произнес:

– Была не была! Мы готовы отправится за кольцом Ягиниды! Мы ведь тоже любим свою страну…

– Какие смелые дети попались тебе, муженек! – воскликнула восторженно Грифония и прижала руки к груди, словно бы собираясь молиться. – Они готовы сунуться в пасть опасностям ради родного Гнэльфланда! Какая самоотверженность! Какое безрассудство с их стороны!

– Дорогая, у опасностей нет пасти, ребяткам ничего не грозит, – заметил супруге Мерзопакс и криво улыбнулся гнэльфам:

– Не слушайте ее, вы обязательно вернетесь!

– И тогда я отведаю бефгнэльф? – ни с того ни с сего спросила вдруг госпожа Скорпина. – С шампиньонами и белым соусом?

– Да, мамочка, да! – сердито огрызнулся Мерзопакс. – Мы обязательно отпразднуем победу наших славных героев! Но не бефгнэльфами, а большим тортом с марципанами!

И не дожидаясь новых заявлений со стороны матушки, торопливо увел Крюшона и Морса в соседнюю комнату, чтобы в тишине и покое подготовить глупеньких гнэльфов к опасному путешествию.

Глава десятая

– Вам нужно ехать в Мерхенштайн, – сказал Мерзопакс, закрывая дверь в гостиную и с облегчением вздыхая при мысли, что наконец-то избавился от присутствия назойливой матушки. – Не волнуйтесь: это не очень далеко от страны гнэльфов.

– По географии у меня одни пятерки, однако про Мерхенштайн я почему-то ничего не слышал, – удивился Морс. – Это город или страна?

– Скорее территория… Несколько удельных княжеств, владений, вольных поселений… – Мерзопакс помолчал и добавил: – Волшебная зона, вот что это такое.

– Мы пойдем туда пешком? – поинтересовался Крюшон. – До Мерхенштайна, наверное, далековато?

– Успокойся, мы полетим на ковре-самолет! – улыбнулся Морс. – В крайнем случае побежим в сапогах-скороходах!

Мерзопакс посмотрел внимательно на мальчишку-насмешника и, порывшись в кармане пиджака, достал из него два железнодорожных билета.

– У меня нет ковра-самолета, – сказал он с затаенной обидой в голосе, – и нет сапог-скороходов. В Мерхенштайн поедете на обычном поезде. – Мерзопакс протянул билеты Морсу. – Сначала доберетесь до Мерхендорфа, а там сделаете пересадку на поезд до Ягофельда. Постарайтесь все сделать правильно, и тогда вы непременно вернетесь в Гнэльфбург живыми и здоровыми.

– Замок Ягиниды находится в Ягофельде? – спросил Морс.

– Рядышком, мили три на восток. Вы сразу увидите его: замок стоит на горе.

– Автобусы туда не ходят? – поинтересовался Крюшон. И по сердитому взгляду Мерзопакса понял, что сморозил глупость: наверняка никакие автобусы в замок злой колдуньи не ходят. – Что ж, придется карабкаться в гору пешком… Ничего, потерпим…

Морс развернул билеты и с удивлением обнаружил, что в них отсутствуют названия конечных пунктов.

– Билеты недействительны! – воскликнул он и протянул бракованные бланки обратно Мерзопаксу. – Нас даже не посадят в вагон!

– Не волнуйтесь, это – волшебные билеты, по ним вы сможете доехать куда угодно.

Мерзопакс снова порылся в карманах и на этот раз достал из них тоненькую пачку купюр.

– Вот вам сотня гнэльфдингов на карманные расходы. И не вздумайте кутить!

– А разве на такие деньги это возможно? – искренне удивился Крюшон. – Десяток бутербродов, несколько порций супа, пара бутылок лимонада – и вашим гнэльфдингам придет конец!

– Увы не моим… – буркнул Мерзопакс. После чего, пронзая юных путешественников жгучим взглядом, произнес: – теперь запомните самое главное! И только попробуйте что-нибудь напутать или забыть! – Он выдержал небольшую паузу и, насладившись тем испугом, который успел прочитать в глазах гнэльфов, продолжил: – Кольцо Ягиниды неказисто на вид, оно сделано из олова и украшено маленьким бирюзовым камешком. Старая колдунья вряд ли носит его на руке, скорее всего она хранит колечко в какой-нибудь шкатулке среди всяких дамских безделушек.

– Волшебное кольцо валяется в простой шкатулке?! – невольно вырвалось у Морса.

Мерзопакс недовольно поморщился:

– Ягинида не знает, что кольцо волшебное… Когда-то давно, лет двести или триста назад, ее сынок Фруктос стащил это колечко у волшебника Гэга. Фруктос думал, что оно серебряное, а оно оказалось оловянным. Пришлось колечко подарить мамочке на день рождения и сказать, что подарок куплен в ювелирном магазине на собственные деньги.

– И она ему поверила? – удивился Крюшон.

– Как ни странно, поверила. Ведь этому колечку была грош цена!

– Моя бабушка хранит шкатулку с ожерельями и кольцами на своем туалетном столике, – вспомнил Морс.

– Моя тоже! – улыбнулся Крюшон.

– Вот-вот, – обрадовался Мерзопакс, – поищите сначала на туалетном столике! У всех старушек общие привычки, даже если они – колдуньи! – Он проводил Крюшона и Морса до парадной двери и на прощанье сказал: – Отправляйтесь в поездку немедленно. Дома никому ничего не говорите: зачем зря расстраивать родителей? Я сделаю так, что они и думать о вас забудут на это время!

– А господин Гутеншреклих? Он тоже о нас позабудет? – спросил Мерзопакса Морс.

– И он, и все преподаватели! – успокоил мальчиков коварный злюк. – До самых каникул о вас не спохватятся в колледже.

– Что ж, это нас устраивает… – вздохнул Крюшон. – Одной неприятностью меньше – это уже везение!

Гнэльфы попрощались с Мерзопаксом и его супругой и выскочили на улицу.

– Морсик, ушипни меня, пожалуйста! – попросил умоляюще друга Крюшон. – Ай!.. – Толстячок погладил ладошкой синяк на левой руке чуть повыше локтя и тихо прошептал: – Значит, это не сон… Что ж, идем тогда на вокзал, Морсик!

Глава одиннадцатая

Сначала все шло хорошо, даже замечательно. Проводник вагона № 13 скорого поезда «Гнэльбург – Край света» без всяких придирок принял от юных пассажиров билеты и провел путешественников в их купе.

– Ваши места тринадцать А и тринадцать Б, – сказал он Морсу и Крюшону и показал на нижнюю и верхнюю полки.

– Спасибо, господин проводник, – поблагодарил Крюшон, – номера нам достались счастливые…

– Не нужно думать о таких мелочах, как дурные приметы, тем более, когда едете в Мерхендорф, – посоветовал проводник и улыбнулся в густые, пшеничного цвета, усы.

– Откуда вы знаете, что мы едем в Мерхендорф? – поинтересовался Морс. – В билетах наша конечная станция не указана!

– Куда вы держите путь написано на ваших лицах, – ответил проводник и, взяв под козырек, вышел из купе.

– Что ж, зато мы теперь можем не волноваться, – философски заметил Морс. – Мерхендорф мы наверняка не проедем.

И он не ошибся – на следующий день ровно в два часа пополудни в дверь постучался заботливый проводник и сообщил:

– Через двадцать минут прибываем в Мерхендорф! Стоянка поезда две минуты!

– Спасибо, – откликнулся Морс, – мы уже готовы!

Он схватил свою спортивную сумку и перекинул ее через плечо. Потом взял кепку Крюшона и надел ее на голову приятелю.

– Кажется, мы ничего не забыли? – спросил он друга после недолгих сборов.

– Мы забыли попить чаю, – напомнил Крюшон.

Но Морс только досадливо отмахнулся от такого напоминания: ему сейчас явно было не до таких пустяков.

Глава двенадцатая

Крюшон не считал мучившую его жажду пустяком. Вот почему когда гнэльфы прибыли в Мерхендорф, он первым делом помчался в буфет железнодорожного вокзала.

– Что у тебя за деньги, мальчик? – подозрительно спросил буфетчик толстенького гнэльфа, вертя в руках незнакомую купюру. – Я таких и не видывал!

– Это – гнэльфдинги, – ответил Крюшон и добавил: – Они настоящие, господин буфетчик, можете не сомневаться!

– У нас в ходу мерхенфунты, мерхенгульдены и мерхенталеры, – строго объяснил торговец прохладительных напитков, – еще берем хрюкенпапсы, но неохотно.

– У меня нет хрюкенпапсов… – опустил голову опечаленный Крюшон. – У меня только гнэльфдинги…

– Зато у нас есть хрюкенпапсы! – раздался вдруг за его спиной чей-то веселый и жизнерадостный голос. – Могу разменять, если пожелаете!

Крюшон медленно повернулся и увидел необыкновенно пухлого толстяка и шикарном костюме-тройке. Рядом с ним стояли такая же шароподобная толстушка. его жена, и юный толстячок лет двенадцати, их сын. Кроме невероятной полноты всех троих роднило забавное сходство носов: они удивительно были похожи на поросячьи пятачки.

– Я могу разменять, – повторил пухлый господин и вынул из кармана кожаный бумажник, – хрюксы всегда выручат хрюксов в трудную минуту!

– Простите, но я не хрюкс, – поправил доброго мужчину Крюшон, – я – гнэльф.

Семейство толстяков дружно рассмеялось, а его глава ласково потрепал Крюшона по плечу ладонью:

– Быть хрюксом не стыдно, мальчик. Если ты живешь честно, тебе нечего стыдиться своего происхождения.

– Ты – вылитый Хрюхринг! – добавила супруга, глядя на покрасневшего Крюшона. – А Хрюхринг – мой племянник и он чистопородный хрюкс!

Добрый господин в костюме-тройке взял у растерянного гнэльфа, зачисленного внезапно в хрюксы, купюру в десять гнэльфдингов и протянул ему взамен две бумажки по пять хрюкенпапсов.

– Я не знаю, какой сейчас курс, но думаю, что это справедливый обмен!

– Весьма вам признателен, – смущенно поблагодарил Крюшон своего спасителя и заказал буфетчику бутылку лимонада.

Выпив с наслаждением напиток, юный гнэльф собрался, было, бежать к Морсу, как вдруг снова был остановлен толстым господином со свинячьим носом.

– Какая досада, юноша, ведь мы с вами так и не познакомились! – воскликнул он, преграждая свои животом дорогу Крюшону. – Меня зовут господин Хрюкс, Хрюкс – старший. Я – лучший колбасник в Хрюкендорфе!

– Очень приятно, – неловко поклонился гнэльф, – меня зовут Крюшон… Был рад познакомиться, но сейчас мне нужно идти…

Он попытался юркнуть в щелку, которая образовалась между дверным косяком и рукой господина Хрюкса, но его собственные габариты помешали успеху такого хитрого маневра. Крюшон боднул головой колбасника в живот и застыл на месте, оставив попытки прорваться силой в соседний зал к любимому другу Морсу.

– Вы очень понравились моему сыну, и он хотел бы с вами подружиться… Вы не могли бы пройти к машине? Хрюкки так ждет вас, юноша!

– Но я спешу! – не выдержал Крюшон. – У меня скоро поезд уйдет!

– Тогда хотя бы попрощайтесь, – продолжал настаивать колбасник, – пообещайте заехать к нам в гости при случае…

Что оставалось делать бедному Крюшону? Желая избавиться от назойливого хрюкса, он направился к шикарному лимузину, в котором сидели госпожа Хрюкильда и ее сынок.

– Хрюкки, юный джентельмен желает с тобой немного поболтать! – сказал папаша надутому, как пузырь, сыночку и распахнул перед Крюшоном заднюю дверцу.

«Я желаю поболтать?!» – молча удивился гнэльф и невольно пожал плечами.

Этим секундным замешательством и воспользовался коварный господин Хрюкс. Он втолкнул Крюшона в машину, захлопнул дверцу, быстро забрался на место водителя, завел двигатель и помчался прочь от железнодорожного вокзала.

– Куда мы едем? – испуганно закричал Крюшон. – В чем дело?! Мне нужно в Мерхенштайн!

– Ты и так в Мерхенштайне, сынок, – ответил, не поворачивая головы, хитрый колбасник. – Но ты отказываешься быть хрюксом, а это – грех… Мы тебя перевоспитаем, даю честное слово!

И он громко и весело засмеялся, слегка повизгивая и похрюкивая.

Глава тринадцатая

С билетами на Ягофельд ничего не вышло: у Морса не взяли денег в железнодорожной кассе. Гнэльфдинги, эти розоватые хрустящие купюры с овальным портретом самого Альтерфатти, с красивыми водяными знаками в виде звездочек-снежинок, с гербом и знаменем Гнэльбурга, здесь, в Мерхенштайне, явно не котировались: их никто не хотел брать.

– Где у вас ближайший банк? – сердито спросил Морс у кассира, не пожелавшего принять от него гнэльфдинги.

– За ближайшим углом, – ответил кассир, но ваши бумажки и там не обменяют, так что зря не трудитесь.

– Но как же мы доедем до Ягофельда?! – вспылил Морс.

Кассир пожал плечами: этого и он, пожалуй, не знал.

«Вам не нужно ни о чем беспокоиться, – услышал вдруг за своей спиной голос Скорпины удивленный Морс, – в Мерхенштайне сама судьба приведет вас туда, куда нужно…»

Гнэльф обернулся, но старушки из волшебного зеркала нигде не увидел. Да это и немудрено: ведь она сидела в Гнэльфбурге заточенной в стеклянную темницу!

«Померещилось!» – подумал с облегчением юный гнэльф и улыбнулся.

«Мерещиться потом начнет, а сейчас не стой, как пень, а иди друга спасать!» – снова раздался голос мамочки Мерзопакса.

Морс вздрогнул, и, вспомнив об ушедшем «на минутку» Крюшоне. ринулся в соседний зал к буфету.

– Простите, вы не видели здесь одного толстенького мальчика? – спросил он буфетчика и с надеждой уставился на него своими светло-карими очами.

– Я много здесь мальчиков видел, и толстячки мне попадались… Да вот минут пятнадцать-двадцать назад у стойки четверо толстяков стояло! Один другого толще – такая компания подобралась!

– Среди был гнэльф?

– Не знаю… Молодой толстячок совал мне какие-то гнэльфдинги…

– Это был Крюшон! – обрадовался Морс. – Где же он сейчас?

– Наверное, он ушел с тремя другими толстяками… Ну да! – вспомнил вдруг буфетчик и радостно хлопнул себя ладонью по лбу. – Господин Хрюкс повел твоего приятеля к своей машине! У господина Хрюкса новенький ярко-желтый автомобиль «Вольф», и твой дружок решил, видимо, прокатиться.

– Кататься в такую минуту?! Когда нам нужно ехать в Ягофельд?! – Морс не верил своим ушам. – Крюшон не мог оставить меня одного!

– Зачем же он залез в машину к Хрюксу? – Буфетчик поставил стакан, который все это время держал в руках, на стойку и склонился к Морсу пониже: – Об этом Хрюксе ходят разные байки… Я в них не верю, но, как говорится, нет дыма без огня…

Морс побледнел:

– Кто он – этот Хрюкс?

– Колбасник из Хрюкенфельда. Мастер своего дела, придумал несколько новых сортов… Глупые мамаши пугают им своих маленьких детишек, когда те начинают капризничать: «Вот придет господин Хрюкс, он сделает из тебя сардельки. Вот придет господин Хрюкс, он приготовит из тебя шпикачек». Глупость, конечно, однако на детей действует.

«На меня, кажется, тоже подействовало», – подумал Морс и вытер платочком пот со лба.

– Где живет это господин Хрюкс? – поинтересовался он у буфетчика, когда немного унял волнение и дрожь.

– В Хрюкендорфе, в трех мерхенмилях от нашего городка. Вечером туда ходит автобус.

Морс вспомнил о некотирующихся в Мерхенштайне гнэльфдингах и перебил словоохотливого буфетчика:

– А если я отправлюсь пешком?

– К полудню будешь там. Иди все время на юг, и ты не заблудишься.

– Благодарю, вы здорово мне помогли…

Морс вышел на привокзальную площадь и, посмотрев на синее безоблачное небо, зашагал в ту сторону, где сияло яркое солнышко.

Глава четырнадцатая

В пятнадцать часов тридцать минут ярко-желтый «Вольф» господина Хрюкса ворвался в узкие улочки Хрюкендорфа и, почти не гася скорость, запетлял по ним, пугая солидных пузатеньких горожан и жирных ленивых голубей, гуляющих по булыжной мостовой. Вскоре автомобиль подкатил к двухэтажному особняку, украшенному барельефами с изображениями свинячьих голов, и резко остановился у подъезда.

– Мы приехали, – сообщил лихой водитель Крюшону.

– А я – нет! – отозвался печальный гнэльф. – Мне нужно на вокзал, меня ждет друг…

– Друг подождет, – отрезал равнодушно Хрюкс, – ваш поезд все равно ушел, поэтому спешить вам некуда.

Семейство колбасника под руки вытащило обессиленного гнэльфа из машины и повело беднягу в дом.

– Отдохни в этой комнате, – сказал господин Хрюкс, отпирая одну из дверей на втором этаже, ты так похудел за последнее время!

Крюшон послушно прошел в комнату и сел в мягкое, отделанное бело-розовой кожей кресло. После того, как повернулся ключ в замочной скважине, бедняга понял, что оказался в западне. Посмотрел в окно – так и есть: на массивной раме была прикручена толстая металлическая решетка.

«Нужно бежать, – подумал гнэльф, продолжая сидеть в уютном кресле, расслабленно держа пухлые ручки на круглых коленях, – но куда бежать?! В какую сторону?!» Пока хитрый колбасник колесил по Хрюкендорфу, Крюшон потерял всякую ориентацию, и теперь, как он ни пытался, был не в силах вспомнить, где находится Мерхендорф.

После долгих раздумий гнэльф решил: «В любую сторону убегу! Лишь бы подальше от хрюксов! А потом встречу прохожего, спрошу у него дорогу и – вперед! – в Мерхендорф! Морс наверняка меня там дожидается».

Не успел Крюшон до конца продумать план своего побега, как в комнату вкатилась госпожа Хрюкильда с поросячьего цвета полотенцем в руках и такой же раскраски мягкими тапочками.

– Бедный пупсик! – заворковала она, глядя с умилением на «кандидата в хрюксы», – ты так давно не кушал! Бери полотенце, тапочки и – марш в ванную! А после ванной прошу за стол: тебя там будет ждать жареная индейка!

– Меня зовут Крюшон, а не пупсик… – буркнул сердито пузатенький гнэльф. Однако приказу подчинился и медленно побрел в ванную комнату.

Разоблачившись, он залез в теплую, почти горячую, воду и принялся намыливать голову душистым шампунем. Вдруг послышались скрип незапертой двери и шарканье чьих-то ног.

– Кто здесь? – испуганно спросил Крюшон и поглубже опустился в густую пену.

– Это я – господин Хрюкс! Хочу забрать твою грязную одежду в стирку.

– А в чем я останусь? – Крюшон боязливо приоткрыл один глаз и покосился на коварного колбасника.

– Наденешь пока халат моего сыночка. У вас совершенно одинаковые фигурки! А потом прислуга принесет твою одежду – чистую и выглаженную.

– Она у меня и сейчас не грязная и не мятая… – проворчал Крюшон и еще глубже погрузился в ванну.

Господин Хрюкс что-то хмыкнул себе под нос, повесил халат своего сыночка на крючок, подхватил одной рукой всю одежду гостя, а другой его туфли и выкатился обратно в холл.

«Итак, подведет итоги… – мрачно подумал Крюшон, выныривая из глубины и смывая с головы мыльную пну. – Обманом привезли к себе в дом, раздели, разули, выкупали в дурацкой ванне… А теперь еще и откармливать начнут! – вспомнил он про обещанную индейку. – А зачем Хрюксам эти хлопоты? Зачем?! Не иначе, как слопать хотят» – пришел он к печальному выводу.

Планы злодеев Хрюксов здорово нарушали планы самого Крюшона. Смириться с этим он не мог, поэтому пулей вылетел из ванной и начал торопливо вытираться махровым полотенцем. Потом надел трусики Хрюкса-младшего (они и впрямь пришлись ему впору!), обул поросячьи тапочки, накинул на плечи халат и, даже не причесав как следует волосы, подошел к небольшому окну, которое выходило в густой тенистый сад и которое, на его счастье, было незарешеченным.

«Если удирать, то сейчас, потом поздно будет!» – решил Крюшон и открыл оконную раму.

«Хорошо, что не успел отведать жареной индейки! – подумал он, продираясь сквозь узкое отверстие на свободу. – Вдвоем с индейкой нам ни за что бы тут не пролезть!».

Спрыгнув на землю, Крюшон посмотрел по сторонам и, не заметив в саду ни единой живой души, трусцой побежал к высокой ограде. «Лучше бы, конечно, через калитку выйти, хлопот меньше, – думал он на бегу. – Но через калитку опасно… Придется через проклятый забор лезть».

Забравшись с трудом на ограду, Крюшон на секунду замер – прыгать вниз было намного страшнее, чем карабкаться вверх. Но оставаться в гостях у Хрюксов ему тоже не хотелось.

– Была не была! – прошептал тостячок-гнэльф и отважно маханул с забора на землю.

ТРАК… ТРАК… ТРАК… – раздалось в тишине, и три пуговицы со свистом оторвались от халата.

БУММ… – раздалось еще через мгновенье, и Крюшон хлопнулся на землю уже в одних трусиках.

Беглец поднял голову и увидел на острых верхних краях ограды злополучный халат.

«Придется лезть обратно», – подумал Крюшон, почесывая ушибленный зад.

– Хрюкс! Хрюкки! – услышал он вдруг истошный вопль госпожи Хрюкильды. – Наш юный друг удрал! Скорее в погоню, иначе мы никогда не увидим его за нашим столом!

«Сказала бы лучше: „на столе“», – подумал Крюшон и, махнув рукой на халат, припустился бежать по пустынной улице. Вскоре он свернул в небольшой сквер, пересек его поперек и скрылся за какими-то промышленными постройками. А спустя еще полчаса юный гнэльф уже трусил, тяжело дыша, по лесной тропинке.

Глава пятнадцатая

В четыре час после обеда солнце находится скорее на западе, чем на юге, но Морс почему-то совершенно забыл об этом. Забирая все время вправо, он отклонился от нужного маршрута и, в конце концов, благополучно заблудился. Случись это на открытом месте, Морс не испугался бы, но он заблудился в лесу, а это совсем другое дело.

«Теперь мне только дикого зверя не хватало встретить или какого-нибудь разбойника, – подумал он, продираясь сквозь лесную чащу, – и зачем я только Крюшона одного в буфет отпустил!»

Не успел он как следует отругать себя за непростительное легкомыслие, как начали сбываться его самые худшие предположения.

– Кошелек или жизнь! – услышал он вдруг над своей головой чей-то свирепый рык, и через мгновенье к его ногам с дерева свалился бородатый верзила с пистолетом в правой руке и с кинжалом в левой.

«Разбойник!» – догадался перепуганный гнэльф и поспешил протянуть грабителям пачку купюр.

Бородач с недоумением покосился на гнэльфдинги и обиженно пробормотал:

– Я не собираю фальшивки, приятель… Можешь оставить их себе на долгую память!

– Но у меня нет других денег! А убивать детей вы не имеет права! – воскликнул Морс, едва сдерживаясь, чтобы не заплакать.

Услышав его последние слова, разбойник смутился:

– Да я, если хочешь знать, даже мухи не обидел за всю свою грабительскую жизнь! В Мерхенштайне всем известно: Гарпункель никого и пальцем не тронет!

И он, засунув пистолет и кинжал за пояс, тяжело плюхнулся в тень под деревом.

– Зачем же вы тогда кричите «кошелек или жизнь»? – удивился Морс.

– Чту традиции и выполняю заветы предков, – ответил бородач. – Или ты считаешь, что на старые традиции нужно наплевать, а завещание покойного отца просто забыть?

– Я так не считаю… – растерялся Морс.

– Вот видишь! – обрадовался разбойник. – Я тоже их чту. Главно – процесс, а результат… – Он махнул рукой: – Чужих денег и чужих жизней мне даром не надо!

Подивившись на странного грабителя, Морс осмелел и спросил:

– А вы не подскажете, господин Гарпункель, где находится Хрюкендорф? Я, кажется, заблудился…

– Обычное дело! – улыбнулся разбойник. – С детишками это случается в незнакомом лесу! – И махнув рукой куда-то вбок, сказал: – Шагай в ту сторону. Возможно, и выйдешь на дорогу.

– А если не выйду?

– Тогда встретишь еще одного разбойника. Он, правда, заставит тебя играть с ним в кости на пари… Что поделать: придется поиграть – он такой зануда!

Морс попрощался с Гарпункелем и отправился дальше. Миновав березовую рощу, а потом дубовую, он вскоре вышел на большую дорогу и вновь оказался перед выбором.

– То ли направо теперь шагать, то ли налево… – произнес незадачливый гнэльф, размышляя вслух. – И спросить некого – вот беда!

– Что, заблудился? – услышал он вдруг за спиной чей-то насмешливый голос. – Куда идти не знаешь?

Морс поспешно оглянулся и увидел здоровенного детину с увесистой дубинкой в руках. «Еще один разбойник!» – подумал гнэльф и с трудом проглотил комок, застрявший в горле.

– Мне в Хрюкендорф нужно… Это где? – сказал он, пытаясь унять неприятную дрожь в коленках.

– А сколько ты мне заплатишь? – поинтересовался здоровяк. – Полезный совет немалых денег стоит!

– Могу дать полсотни гнэльфдингов…

Детина расхохотался:

– В этом лесу и мерхенфунты ни к чему! А уж гнэльфдинги… – он посмотрел на юного бродяжку и покачал сокрушенно головой: – на тебе, паренек, не разживешься, как я погляжу… – Так и быть: сыграем в кости, если тебе повезет – покажу дорогу!

– А если не повезет?

– Тебе уже не повезло: дороги ты не знаешь.

– Кажется, мне терять нечего… – Морс уселся на край дороги и стал ждать, когда лохматый громила достанет из кармана игральные кости.

– Бросим каждый по три раза, – предположил азартный игрок юному гнэльфу, – кто больше очков наберет, тот и победил. По-моему, правила простые!

– И честные, – добавил Морс.

– Честность – главное достоинство грабителя! – Гордо произнес разбойник. После чего помешал игральные кости между ладонями и бросил их на ровный пятачок земли.

– Двадцать три, – подсчитал Морс очки противника. Потом бросил кости сам. – Двадцать два…

– Идем ноздря в ноздрю! – обрадовался игрок-грабитель.

И снова метнул кости: выпало тридцать очков.

Сделав вторую попытку, Морс понял, что отстает: судьба подкинула ему двадцать шесть очков.

– Не унывай, все решает третий бросок, – сказал разбойник и небрежно швырнул кости на землю. И снова выпало тридцать очков! – Жаль, что у тебя нет настоящих денег, они бы мне все-таки пригодились! – улыбнулся удаче азартный лесной игрок.

– Вы могли бы меня тогда просто ограбить, – заметил ему погрустневший Морс.

– Лучший вид грабежа – азартная игра, – объяснил молодому гнэльфу опытный разбойник. – Заберешь у бедолаги все его добро и чувствуешь себя при этом порядочным человеком!

Морс пожал плечами, удивленный такой странной логикой, и кинул кости на «игровое поле» в последний раз. Выпало тридцать шесть очков! Грабитель поднял голову вверх и долго чмокал губами: подсчитывал в уме результаты матча. Наконец он опустил голову и с грустью признался:

– Ты выиграл, парень… Придется показать тебе дорогу…

Глава шестнадцатая

Если бы Крюшону сказали, что он может пробежать без остановки пять мерхенмиль, он ни за что не поверил бы. Пять мерхенмиль! По жаре! Босиком! По голой земле! Но сегодня ему пришлось это сделать, и он совершил сей спортивный подвиг. Только на шестой мерхенмиле бедняга выдохся окончательно и рухнул на травку под высоким кленом.

«Кажется, я далековато забрался, – подумал гнэльф, когда пришел немного в себя, – теперь коварные Хрюксы меня не найдут. А вот найду ли я Морса?»

Крюшон оперся руками о землю, встал на ноги и выпрямился.

«Неплохо бы приодеться, – мелькнула в его гудящей от усталости голове здравая мысль, – но кто мне бесплатно даст одежду и обувь?»

Гнэльф посмотрел по сторонам и вдруг, на свое счастье, увидел в прогале между деревьями небольшой домик.

«Наверное, там живет лесник, – подумал Крюшон, – может быть, он и сжалится надо мной…»

Прихрамывая и сутулясь, бедняга поплелся к жилью. Минут через двадцать он добрел до запущенного, заросшего сорняками, огорода и прошел через него напрямик, не желая от усталости делать лишний крюк. Добравшись до середины огорода, Крюшон остановился возле небольшого симпатичного пугала, чтобы отдохнуть и восстановить совершенно угасшие силы.

Вдруг пугало зашевелилось и, повернувшись лицом к изумленному гнэльфу, сказало ласковым голосом:

– Бедное дитя! Ты, наверное, попал в лапы к разбойникам! Они ограбили тебя – отняли все твои вещи!

– Н-нет… – пролепетал Крюшон, глядя снизу вверх на ожившее чучело. – Я к разбойникам не попадал, только к Хрюксам…

– Разница невелика – результат один и тот же. – Пугало нагнулось к земле и выпустило из руку маленькую, сплетенную из трав, собачку, которая тут же подбежала к голенькому гнэльфу и старательно его обнюхала. – Не бойся, мальчик, Нигугушка не кусается, – успокоило Крюшона Пугало, увидев, что тот боязливо поджимает босые ножки от влажного носика собачки.

– По-моему, ваш пес не совсем настоящий… – осмелился произнести удивленный гнэльф. – Такое впечатление, будто он сделан из травы и стебельков растений.

– В основном из ботвы, – кивнуло головой Пугало и тут же торопливо поправило левой рукой на затылке старомодный котелок, опасаясь, что он свалится на землю, – но есть и стебельки ромашек, тыквы и горошка.

– Впервые вижу такую удивительную собачку! – признался Крюшон.

– Благодарю за комплимент! – кивнуло головой Пугало и опять схватилось рукой за шляпу. – Не мой размер – все время падает! – У вас хоть такая есть, – печально вздохнул Крюшон, – а у меня не то, что котелка, штанов нет!

– Да, юноша, я вам сочувствую… – Пугало сдвинуло шляпу на лоб и почесало свой тряпичный затылок. – Придется порыться в моем гардеробе!

Пугало сняло с головы шляпу и, прижимая ее к груди, неуклюже запрыгало на одной ноге к куче мусора возле покосившегося заборчика.

– Идите сюда, юноша! – позвало оно гнэльфа. – Нужна ваша помощь!

Крюшон раскидал верхний слой мусора, и перед ним предстало целое сокровище: несколько дырявых дамских шляпок, старое потертое пальто, верхняя мужская сорочка без пуговиц и почти новые брюки для мальчика лет восьми-девяти. Под брюками лежали два ботинка на левую ногу и одна сандалия на правую.

– Кажется, тут есть что выбрать, – с гордостью сказало Пугало, показывая рукою на такое богатст-во, – пальто вам, правда, не пригодится в такую жару, но рубашка, брюки и эти чудные туфли вам просто необходимы!

– Спасибо, господин Пугало, вы очень любезны… – растерянно поблагодарил Крюшон щедрого дарителя. – Но у меня нет денег, чтобы заплатить вам за эти вещи…

– Какие деньги! Я вижу, что вы остались совсем без средств. Я просто дарю вам эту одежду!

– Спасибо, очень признателен.

Крюшон выдернул из кучи тряпья клетчатые брючки с лямками, стряхнул с них пыль и начал втискивать в узкие штанины свои пухлые ножки.

– Кажется, они чуть-чуть маловаты? – сочувственно спросило гнэльфа Пугало. И тут же его успокоило: – Ничего, растянутся!

С трудом напялив на себя брюки, Крюшон стал примерять рубашку.

– Тесновата немного, – признался он щедрому благодетелю, – но, вообще-то, подходит.

– А вы помашите руками, расправьте плечи, – посоветовало Пугало. – Вот видите: теперь сорочка сидит свободно!

– Но она лопнула в трех местах! – жалобно проговорил Крюшон, мысленно проклиная себя за то, что послушался совета Пугала.

– Летом это не страшно, лишняя вентиляция не повредит, – снова успокоило гнэльфа мудрое огородное чучело.

После одежды наступила очередь примерить обувь. Крюшон хотел надеть туфли, но вскоре отказался от этой мысли: левая туфля сильно жала правую ногу, и он побоялся натереть мозоли. Пришлось надеть на правую ногу сандалию.

– Вылитый Пугаллино! – восхитился хозяин богатого гардероба и от умиления сжал у груди ладошки. – Издалека вас просто не отличишь друг от друга!

– От кого не отличишь? – не понял Крюшон, подтягивая штаны и засовывая в них края рубашки.

– От моего любимого племянника Пугаллино, – объяснило доброе Пугало, – он живет в Мерхендорфе в саду у старого учителя господина Шрайбера. Прекрасный ребенок, просто вундеркинд! Все воробьи и сороки так и шарахаются от моего племянника, а свиньи и козы даже не пробуют лезть в учительский сад!

– Спасибо и вам за комплимент, – буркнул Крюшон обиженно. – Надеюсь, от меня тоже будут все шарахаться, когда увидят в этом наряде…

Приодевшись, пухленький гнэльф поблагодарил господина Пугало за помощь и перед тем, как с ним попрощаться. спросил:

– А вы не скажите, кто живет в этом домике? Я заблудился в лесу и хотел бы узнать, куда мне теперь идти.

– Дом заброшен, – печально развел руками огородный страж, – хозяйство, как видите, тоже в полном упадке. Раньше здесь проживала семья лесника, но после одного загадочного случая они все побросали и спешно уехали в другие места.

– После какого случая? – поинтересовался гнэльф.

– После того, как в доме поселилась нечистая сила. Это произошло июльской ночью. О, я помню эту ужасную ночь! – Пугало вновь сжало у груди ладошки и даже немного побледнело (во всяком случае, так показалось Крюшону). – Дикие крики раздавались до самого утра, стены дома ходили ходуном, кот и собака лесника разбежались кто куда и больше сюда не возвращались…

– Значит, в этом домике никто не живет? – невольно вырвалось у Крюшона. – Жаль, мне так хотелось узнать, где находится дорога на Мерхендорф и Ягофельд!

– Вы хотите попасть в Ягофельд? – переспросило Пугало, думая, что ослышалось. – Маленьким детям туда лучше не ходить!

– Не такой уж я маленький… – обиделся Крюшон и подтянул на плече лямку штанов. – Я туда не пошел бы, но дела…

Он грустно взмахнул рукой, и рубашка на правом локте тут же лопнула – еще одним вентиляционным отверстием на ней стало больше.

Господин Пугало почесал в затылке, поправил вновь съехавшую набок шляпку и посмотрел на свою верную собачку.

– Что ты посоветуешь, Нигугушка? Сказать этому славному юноше, где находится Ягофельд, или лучше промолчать для его же блага?

Собачка отрицательно замотала головой, и несколько сухих стебельков выпало из ее густой шевелюры на землю.

– Видите, юноша, Нигугушка вас жалеет, она не хочет, чтобы вы попали в лапы к ведьме Ягиниде, поэтому взять на душу такой грех мы не можем… А Мерхендорф там, – он махнул рукой на северо-запад, – за рощицей есть большая дорога, она приведет вас прямо в город.

– Что ж, спасибо и за это, – вздохнул Крюшон и пожал Пугалу мягкую тряпичную ладонь, – Пожалуй, я пойду… Прощайте!

И пухленький гнэльф зашагал по высоким колючим сорнякам к заброшенному домику лесника.

– Прощайте, юноша! – крикнул в ответ одноногий господин в рваном смокинге. – Не вздумайте только заночевать в этом проклятом месте!

Но Крюшон уже не слышал этих слов – он весь ушел в думы о потерянном друге Морсе и испытаниях в этой удивительной стране.

Глава семнадцатая

Обида за проигрыш какому-то мальчишке-гнэльфу болью отозвалась в сердце азартного разбойника. Пересиливая себя и кривя рот в ехидной ухмылке, он махнул правой рукой и сказал доверчивому Морсу:

– Шагай туда. В трех мерхенмилях от этого места тебе попадется заброшенный замок. Недавно в нем поселился один мой родственничек – господин Шпиннеман, так ты передай ему от меня привет и попроси подбросить тебя до Хрюкендорфа. Иначе будешь плутать и плутать по нашим дорогам и лесам до скончания века!

– А это не затруднит господина Шпиннемана? – спросил Морс, глядя в злые глаза разбойника наивным детским взглядом. – Я, конечно, готов заплатить ему за услугу, но вряд ли господина Шпиннемана устроят мои гнэльфдинги.

– Устроят, устроят! Он старик покладистый! – успокоил грабитель юного гнэльфа и подтолкнул его ладонью в спину. – Иди скорее, приятель, и не мешай мне работать! – И он снова отправился в придорожные кусты устраивать засаду на одиноких путников.

Другого выбора у Морса не было, и он свернул по дороге направо. Вскоре – три мерхенмили не расстояние! – он дошел до замка, о котором ему рассказывал разбойник, и остановился в раздумьи у ворот.

«Войти – не войти? – металась в голове у гнэльфа беспокойная мысль. – Вдруг господин Шпиннеман сейчас отдыхает?»

Все-таки он пересилил себя и открыл тяжелую парадную дверь. Одошел неспеша весь правый этаж и, не найдя там ни единой живой души, по каменным выщербленным ступенькам поднялся на второй этаж.

– Эй, Есть кто тут? – спросил он, входя в длинный извилистый коридор со множеством дверей по обеим сторонам.

Но гробовое молчание было ему ответом.

Тогда Морс начал открывать двери и заглядывать внутрь, надеясь отыскать в какой-нибудь комнате господина Шпиннемана. В седьмой или восьмой по счету комнате Морс вдруг увидел на стене целую коллекцию старинного оружия и, конечно, не удержался от соблазна войти туда, чтобы хотя бы издали полюбоваться на красивые сабли, ружья и пистолеты.

Блеск стальных клинков и сверкание золотых и серебряных эфесов буквально притянули любопытного гнэльфа вплотную к стене и заставили его даже протянуть дрожащие руки к висевшему ниже всех турецкому ятагану. Еще секунда – и он снял бы поблескивающее матовым светом грозное оружие, как вдруг услышал за спиной подозрительное шипение и резко обернулся назад.

Ужасный восьминогий монстр стоял в дверях и злобно шипел, поглядывая маленькими безбровыми глазками на незванного гостя. Ростом чудовище было крупнее Морса и заслоняло своим туловищем и кривыми лапами весь дверной проем. Бежать было некуда, разве что прыгать в окно. Морс посмотрел на толстые рамы и увидел, что они не заперты, а только прикрыты. Он снова перевел взгляд на монстра и с удивлением обнаружил, что его крошечная головка очень напоминает человеческую, хотя само чудовище было похоже на гигантского паука.

– Что ты делаешь-ш-шь тут, мальчиш-ш-шка? – прошипел монстр, продолжая сверлить глазами-буравчиками бледного, как мел, гнэльфа. – Крадеш-ш-шь мои вещ-щ-щи?!

– Н-нет… Я ищу господина Шпиннемана, – выдавил из себя с трудом бедняга Морс.

– Я – Ш-ш-шпиннеман… Что скажеш-ш-шь?

Чудовище стало протискиваться в дверной проем, а Морс еще сильнее затрясся от страха.

– Я здесь случайно, господин Шпиннеман! Как видно, надо мной зло подшутили! Я сейчас уйду, вы не волнуйтесь! – выкрикнул гнэльф и попятился к окну, стараясь не спускать глаз с удивительного человека-паука.

– Я тоже сейчас пош-ш-шучу… Пош-ш-шучу и пож-ж-жую…

Морс пулей метнулся к окну и телом распахнул незапертые рамы. Под звон разбитого стекла и злобное шипение восьминогого монстра он совершил полет со второго этажа старинного замка и только чудом не поломал себе руки-ноги. Кубарем скатился по отвесному обрыву в глубокую лощину и, не отряхиваясь от налипших на одежду и тело пожухлых листьев и травинок, кинулся прочь от страшного замка и его ужасного обитателя.

Глава восемнадцатая

Когда Крюшон переступил порог заброшенного домика, то первое, что он увидел, была огромная кровать с мягкой периной и двумя большими пуховыми подушками. Словно магнитом потянуло усталого измученного гнэльфа к этому роскошному ложу, и он, как завороженный, сделал к кровати один несмелый шажок, потом второй, третий…

«Я только прилягу минут на пять и тут же отправлюсь дальше», – поклялся мысленно Крюшон, и будто подкошенный, рухнул на мягкую постель и блаженно прикрыл глаза. А когда открыл их, то увидел, что в комнате и за окном царит сплошная темь, и он с ужасом понял, что давным-давно наступила ночь.

«Кажется, я проспал не пять минут, а гораздо больше, – подумал Крюшон и нехотя сполз с кровати. – Теперь придется торчать здесь до самого утра, а ведь мне так хочется есть!»

В поисках еды мальчик начал обшаривать все углы и закоулки заброшенного дома, но ничего из съестного не нашел и очень расстроился.

«У Хрюков меня ждала жареная индейка, – вспомнил он и печально вздохнул, почти сожалея о скоропалительном бегстве из Хрюкендорфа. – Наверное, она была с трюфелями и артишоками и была полита белым грибным соусом.»

Вдруг в гостиной громко пробили полночь большие настенные часы. Крюшон вздрогнул и, торопливо достав из кухонного шкафа свечу и спички, зажег огонь и прошел в гостиную. Стрелки часов почему-то показывали четверть десятого, хотя гнэльф точно насчитал минуту назад дюжину ударов. Крюшон прислонил ухо к часам – они молчали. Тогда он открыл дверцу и качнул мятники пальцем. Часы снова отбили удары, но теперь уже не двенадцать, а тринадцать раз. «Чудеса!» – подумал Крюшон и отвернулся от странных, пугающих его своим удивительным поведением, настенных часов.

Внезапно заскрипела, отворяясь, входная дверь в прихожей, и через секунду она тут же со стуком захлопнулась. В гостиную прошел большой черный кот и, косо посмотрев на растерянного мальчишку-гнэльфа с подсвечником в дрожащей руке, сердито замяукал. После чего он запрыгнул на стульчик перед стареньким фортепьяно, небрежно откинул крышку и провел по клавишам слева направо обеими лапками. Насладившись извлеченным из фортепьяно грохотом, кот-музыкант вдруг заиграл простенькую, но складную мелодию.

«Собачий вальс» – узнал Крюшон исполняемую вещь и испугался еще больше. Он медленно попятился спиной к окну и попробовал отворить раму, но не смог – шпингалеты были заперты и никак не поддавались его усилиям.

Внезапно из дырки в полу в комнату стали выскакивать крупные серые мыши. Их набралась целая дюжина: двенадцать огромных жирных зубастиков. Они посмотрели на кот, самозабвенно барабанящего по клавишам, и вдруг пустились в пляс вокруг остолбеневшего Крюшона. От грохота, издаваемого расстроенным музыкальным инструментом, стала раскачиваться, висевшая на стене картина – это был натюрморт. Плотно двигалось то вправо, то влево, и амплитуда колебаний все увеличивалась и увеличивалась. В конце концов нарисованные фрукты о овощи сорвались с холста и градом рассыпались на деревянный пол прямо к ногам Крюшона и обезумевшим от счастья мышкам. С радостным писком они схватили в лапки по яблоку и груше и уже с «гостинцами» продолжили свой дикий пляс вокруг растерянного пухленького гнэльфа. А хруст от поедаемых фруктов вплетался теперь дополнительным аккордом в фортепиянную музыку.

Очнувшись от столбняка, Крюшон метнулся в прихожую, но входная дверь почему-то не открылась, хотя замок был не заперт. Тогда несчастный пленник бросился к одному из окон. Но, увы, и здесь шпингалеты намертво приросли к раме, и сдвинуть их с места бедняге никак не удавалось. Попавший в западню Крюшон ринулся через гостиную к третьему – последнему – окошку. Чтобы достать до него, ему пришлось вскочить на диван, преграждавший путь к спасению. Поставив свечу на подоконник, он протянул руку к шпингалету…

Но вдруг он почувствовал, как неведомая сила оторвала диван от пола и начала кружить его по комнате. Перепугавшись, Крюшон упал на колени и вцепился руками в обивку. Подтанцовывая в такт игривой музыке и весело попискивая, мыши стали бросать в беспомощного гнэльфа огрызки яблок и груш. ХЛОП! ХЛОП! – ударялись мокрые объедки об лоб и щеки бедняги. Внезапно к этим противным звукам прибавился новый. Превозмогая страх, Крюшон посмотрел в ту сторону, откуда он возник, и увидел, что это распахнулись дверцы платяного шкафа. Из недр его, сорвавшись с деревянных вешалок, выпорхнули в комнату мужской костюм и шуршащее шелковое женское платье с длинными рукавами и широким поясом, завязанным на боку в виде банта. Один рукав мужского пиджака бережно подхватил рукав платья, а другой рукав расположился на невидимой талии партнерши. Мгновение – и странная парочка закружилась в танце, паря над семейством мышей, но не доставая до подвешенного к потолку дивана.

Кот-пианист барабанил по клавишам без пауз и отдыха, но мелодии, которые он выколачивал из несчастного инструмента, постоянно менялись: «собачий вальс» плавно перешел в «сиртаки», «сиртаки» в медленный менуэт, а менуэт вдруг превратился в обжигающую самбу. Притащив из кухни еще две стеариновые свечи, мыши-танцоры подожгли их фитильки от свечки, оставленной Крюшоном на подоконнике, и продолжили свое веселье. В гостиной стало светлее и оттого еще страшнее – тени от танцующих грызунов плясали на стенах и потолке, казалось, то были огромные черные тени зубастых чудовищ с вытянутыми мордами и длинными бесовскими хвостами.

Вдруг снова пробили настенные часы, на этот раз они отсчитали только один удар. Крюшон машинально посмотрел на стрелки – они показывали половину восьмого.

«Одно из двух: или часы сошли с ума, или в них поселилась нечистая сила», – подумал бедняга и плотно зажмурил глаза, чтобы не видеть больше эту ужасную картину.

Внезапно кот-музыкант заиграл мелодию, которую обычно исполняют для именинников друзья и родственники. И под эти веселые и ритмичные звуки диван вместе со своим седоком начал плавно опускаться вниз. Когда он коснулся пола, мыши, радостно завопив, окружили его со всех сторон и быстро закрепил горящие свечи по краям дивана.

«Кажется, из меня хотят сделать именный торт», – догадался Крюшон и попытался сползти с опасного ложа, но не смог, потому что обессилел. Он остался лежать без движений на мягкой диванной обивке.

Вдруг из норки высунула морду больша, похожая на крысу, мышь. Осмотрев внимательно комнату, она неспеша вылезла наружу и также неспеша заковыляла к собратьям. Ее приход мышиное семейство отметило радостным писком. Самые крупные мыши помогли старушке вскарабкаться на диван, а потом они дружно присоединились к хору, который затянул песню именинников. Под этот писк облезлая мышь старательно задула все три свечи. Раздался гром аплодисментов и старушка уже самостоятельно спустилась на пол.

«Ну вот, а сейчас меня начнут есть», – подумал Крюшон, и его тут же сдуло как пушинку.

Боясь наступить на проклятых грызунов, болтающихся под конами, отмахиваясь от мужского костюма и женского платья, хватающих его за руки и плечи своими мягкими рукавами, он метался по темным комнатам жилища лесника и тщетно пытался выбраться наружу. Все окна и двери были словно заклинены, неведомая колдовская сила держала их запертыми намертво, и у бедняги гнэльфа не было ни малейшего шанса вырваться на волю. Отчаявшись, Крюшон забрался в пустой платяной шкаф и затворил за собою дверцу. В шкафу было темно и пыльно, пахло нафталином и еще какой-то вонючей гадостью, но гнэльфу здесь стало чуть-чуть спокойнее, и он даже начал понемногу приходить в себя.

«Ни за что отсюда не вылезу, – подумал Крюшон, устраиваясь поудобнее на корточках и придерживая дверцу за какой-то выступ. – Если захотят меня съесть, пусть едят вместе со шкафом!»

Словно услышав его тайные мысли, нахальные грызуны и впрямь взялись за прибежище гнэльфа. Скрежет поднялся такой, что даже заглушил музыку, которую продолжал выколачивать из несчастного инструмента кот-меломан.

И вдруг в гостиной вновь пробили настенные ча-сы – раздались три тяжелых мерных удара.

«Три часа утра!» – радостно подумал Крюшон, лелея в душе надежду, что с рассветом вся нечисть из домика исчезнет, и он останется жив.

Выдержав небольшую паузу, часы внезапно опять принялись отбивать удары: «БУММ!.. БУММ!.. БУММ!.. БУММ!..»

«Ого! – обрадовался Крюшон. – Уже четыре! Если так пойдет дальше, то я не успею даже позавтракать!»

Его предположения сбылись: сумасшедший часовой механизм после небольшой минутной передышки отсчитал еще одну порцию ударов – на это раз их оказалось шесть. Грохнула крышка фортепьяно, послышался испуганный мышиный писк, скрипнула входная дверь в прихожей, – и в гостиной наступила мертвая тишина. Крюшон приоткрыл, было, дверцу шкафа, но тут же ее захлопнул, потому что ему прямо в лицо кинулось что-то яркое и шуршащее.

«Кажется, это – платье-призрак, – подумал гнэльф и вытер со лба испарину. – Чертовщина все-таки продолжается. Нет, с нечистой силой нужно держать ухо востро!»

Вдруг он услышал снова скрип входной двери в прихожей и чьи-то шаги.

«Ну вот мне и конец, – мелькнула в голове печальная мысль. – Это тебе не мышки топают и не кот.»

Незнакомец прошел в гостиную, постоял немного на месте и, решительно подойдя к шкафу, резко отворил дверцу.

– Гнэльфы не сдаюься! – заорал Крюшон и с перекошенным от страха и гнева лицом выскочил из своей темницы, держа в руках холодное оружие – старую деревянную вешалку с погнутым металлическим крючком.

Худощавый незнакомец отпрянул в сторону от круглого, как шар, чучела, но тут же кинулся к нему навстречу с объятиями:

– Крюшон! Крюшончик! Наконец-то я тебя нашел!

Пухленький гнэльф посмотрел на пришельца и мгновенно узнал в нем любимого друга Морса, после чего рухнул на пол без чувств.

Глава девятнадцатая

Когда Крюшон пришел в себя, первым делом спросил приятеля:

– Морсик, это ты или не ты?

– А кто же еще! – улыбнулся в ответ дружок. И, помогая обессиленному Крюшону подняться с пола, добавил: – А вот тебя я не сразу узнал! Подумал, что это чучело из шкафа выпрыгнуло.

– Нет, Морсик, это я… А костюмчик, верно, не мой, а господина Пугала.

Крюшон уселся на диван и рассказал приятелю обо всем, что с ним приключилось за время разлуки. Морс тоже поделился своими нерадостными воспоминаниями, а когда закончил повествование, беспечно махнул рукой и воскликнул:

– Впрочем, все в прошлом! Теперь нужно думать о будущем. Ты не забыл, надеюсь, куда мы с тобой ехали и зачем?

– Не забыл… – вздохнул Крюшон и грустно опустил голову. – Ехали к ведьме Ягиниде в логово за колечком волшебным…

– Правильно! Только не в логово, а в замок! – поправил его приятель и поднял с пола мужской костюм. – Поэтому тебе нужно получше приодеться и почистить перышки. Являться в замок, пусть и злой ведьмы, по-моему, неприлично в наряде чучела.

Морс разыскал в доме ножницы и нитки с иголками и принялся за шитье. Отрезав безжалостно пиджачные рукава и укоротив наполовину брючины, он протянул одежду Крюшону и весело сказал:

– Надень-ка это! Смотри: костюмчик сшит прямо на тебя!

– К нему бы рубашку и туфли… – протянул задумчиво Крюшон, поглядывая на свое зеркальное отражение. – Без шляпы я, так и быть, обойдусь.

Несколько взмахов ножницами – и Морс протянул приятелю шелковую блузку.

– Платье тебе вряд ли пойдет, а эта блузочка из него отлично заменит рубашку.

Крюшон молча надел под пиджак блузку – получилось, и впрямь, чудесно.

– А туфли? – напомнил толстячок. – Или хотя бы сандалии?

– Ишь как тебя разморило, – почесал в затылке бравый портняжка. – К сожалению, мы попали в магазин верхней одежды: обувь здесь, кажется, не продают. Хотя, может быть, тебя устроят мягкие домашние тапочки? Ты подумай, Крюшончик, тапочки, которые сидят на тебе как влитые и совсем не жмут!

– Да, Морсик, тапочки меня устроят, но где их взять?

– Ах, торопыга! – покачал головой портняжка-гнэльф.

И, ни слова больше не говоря, он располосовал ворсистый мягкий коврик на несколько лоскутов и ловко сшил из них тапочки. Вложил туда стельки, которые вырезал из твердых обложек книг, и еще продел шнурки, чтобы тапочки не сваливались во время ходьбы. – Ну как? – спросил Морс, закончив работу. – Теперь ты готов нанести визит почтенной даме?

– Еще бы подкрепиться, – вздохнул Крюшон. – Со вчерашнего дня во рту маковой росинки не было.

– Харчевню отыщем по дороге, – ответил Морс, – в этом доме все равно нет ничего съестного, я обшарил уже все углы и закоулки. Идем, Крюшончик, время не ждет!

Схватив приятеля за руку, но потащил его к выходу. Крюшон не упирался: идти в Ягофельд ему не очень-то хотелось, но и оставаться в доме, переполненном привидениями, большого желания не было.

Глава двадцатая

Они еще долго плутали по лесу, пока наконец не выбрались на шоссе.

– Пойдем наугад, – предложил Морс, – глядишь, куда-нибудь и притопаем.

– Снова пешком тащиться? Лучше бы на машине ехать…

– Что-то не видно никого, шоссе словно вымерло. – Морс вдруг прищурил глаза и радостно махнул рукой в сторону крошечной точки на самом краю горизонта. – Смотри: и впрямь автомобиль катит! Если удача улыбнется нам, прокатимся с ветерком!

Минуты через три-четыре легковая машина с открытым верхом поравнялась с бедолагами-гнэльфами и остановилась у обочины.

– Вам куда? – сердито спросил усатый водитель и косо посмотрел на юных оборванцев. – Отвечайте быстрее: госпожа баронесса очень торопится!

– Гунни, ты напугал мальчиков! – сделал выговор шоферу нарядная дама, сидевшая на заднем сиденьи. – У них может сложиться о тебе превратное представление!

– Неужели? – буркнул водитель уже потише. – Я тогда просто изведусь!

Дама повернула голову к юным гнэльфам и одарила их ласковой лучезарной улыбкой:

– Так кто же вы, господа? И куда держите путь? Если нам по дороге, то мы вас подвезем.

– Мы – гнэльфы из Гнэльфбурга, нам очень нужно попасть в Ягофельд, – отчеканил Морс.

– Гнэльфы? – почему-то переспросила баронесса и, всмотревшись внимательно в Крюшона, достала из сумочки газету и развернула ее у себя на коленях. На первой же странице свежего номера еженедельника «Вот так новости!» она увидела фоторобот пухленького бродяжки и небольшое сообщение под ним. Там говорилось следующее:

Пропал хрюкс. На вид 12–13 лет.

Может выдавать себя за гнэльфа по

имени Крюшон. Нашедшего просим

вернуть ребенка обезумевшим от горя

родителям в Хрюкендорф колбасных

дел мастеру господину Хрюксу-старшему.

Телефон: 13-13-13.

– Значит, вы гнэльфы, – повторила баронесса, складывая газету и напряженно о чем-то размышляя. – А можно ли узнать ваши имена?

– Я – Морс, он – Крюшон, – ткнул пальцем в живот приятеля излишне словоохотливый Морс.

– И вы хотите попасть в Ягофельд?

– Да, госпожа баронесса, у нас там есть кое-какие дела, их нужно уладить. – Морс шмыгнул носом и довольно нахально поинтересовался: – Так вы нас подвезете или нам по-прежнему идти пешком?

– Конечно, мы вас подбросим! – улыбнулась баронесса и торопливо открыла дверцу рядом с собой. – Садись сюда, Крюшончик! А вы, юноша, устраивайтесь рядом с Гунни.

Пухленький гнэльф не заставил себя дважды упрашивать и с удовольствием вскарабкался на мягкое сиденье.

– Хочешь конфетку? – спросила его хозяйка машины и протянула на ладони завернутую в красивый фантик конфетку.

– О-О-О! – только и смог произнести умирающий от голода Крюшон и конфета тут же исчезла в пустом животе бедняги.

– Спасибо, – поблагодарил с некоторым опозданием голодный толстячок, – вы, кажется, спасли мне жизнь… – И с этими словами он вдруг уронил на плечо баронессы голову и сладко захрапел.

Морс обычно очень ловкий и шустрый, на этот раз почему-то замешкался: подойдя к передней дверце машины, он никак не мог открыть ее и только бестолково дергал блестящую никелированную ручку и молча злился на самого себя и вредного водителя. Гунни-усач сидел за рулем как истукан, изредка бросая на неуклюжего бродяжку презрительные взгляды – помогать оборванцу-мальчишке он считал ниже своего достоинства.

Вдруг из-за деревьев, росших в десяти-пятнадцати мерхенфутах от обочины, показалось странное существо, которое держало в руках настоящий меч. Увидев машину баронессы, существо за считанные секунды пробежало расстояние, отделяющее его от автомобиля, и встало перед капотом, угрожающе подняв, сверкающий на солнце клинок. Морс вздрогнул: существо было человеческим скелетом! В истлевшем офицерском мундире, в старой дырявой шляпе-треуголке на голом черепе, в жалких опорках вместо щеголеватых когда-то кожаных сапог чудом оживший человеческий остов стоял перед машиной и явно угрожал ее пассажирам и водителю.

– Руди, прочь с дороги! – крикнула раздраженно баронесса, продолжая бережно поддерживать спящего у нее на плече толстяка-гнэльфа. – Мы торопимся и нам сейчас не до дуэлей!

Скелет сердито щелкнул челюстями и ударил рукояткой меча по новенькому капоту.

– Он не отвяжется, вы его знаете, – вздохнул тяжело усатый шофер и нехотя откинул соседнее кресло. Затем вытянул из-под него завернутый в тряпку меч и, протерев рукоятку, добавил: – Придется сразиться, а то испортит нам всю машину.

– Стой, Гунни! Твое место за рулем! Пусть с этим дуэлянтом вступит в поединок Морс. Отдай юноше меч и поезжай! – распорядилась баронесса.

– Как прикажете, госпожа. – Гунни протянул оторопевшему Морсу тяжелый клинок и лениво сказал на прощанье: – Берегись его левой руки. Если Руди прекинет меч в левую, – ты пропал.

Скелет, почуяв в Морсе долгожданного соперника, отошел в сторону и дал проехать машине.

– Ноя никогда не дрался на мечах! – запоздало вырвалось у гнэльфа.

– Когда-нибудь надо учиться, – невозмутимо заметила баронесса. – Надеюсь, вы не погибнете, юноша… Иначе нам с Крюшончиком так будет вас не хватать! – Баронесса тихонько всхлипнула и свободной рукой смахнула со щеки слезинку.

Гунни нажал на газ, и машина с радостным рычанием рванула вперед по шоссе. Морс проводил ее грустным взглядом и повернул голову к Руди-скелету. Переступая нетерпеливо с ноги на ногу, Руди уже приближался мелкими шажочками…

Глава двадцать первая

И вот уже Руди стоит рядом с растерянным гнэльфом.

– Что вам нужно от меня? – выдавил через силу Морс. – Я не сделал вам, кажется, ничего плохого!

Свободной левой рукой скелет достал из кармана мундира истлевшую грязную перчатку и бросил ее прямо в лицо юному гнэльфу. Такого оскорбления Морс, конечно, не мог вытерпеть.

– Чертова погремушка! – воскликнул он, багровея от гнева. – Ты, кажется, совсем распоясалась! – Морс вытер потные ладони о штаны и покрепче вцепился обеими руками в рукоятку тяжелого меча. – Учти: гнэльфы не сдаются! – И, сделав это серьезное предупреждение, первым кинулся на обидчика.

Заядлый дуэлянт еле успел отразить его удар – так ловко и быстро сделал выпад совсем неопытный Морс. Но второй и третий удары Руди встретил уже подготовленным. Словно играючи он отражал наскоки юного гнэльфа и, наслаждаясь самой дуэлью, не спешил разделаться с противником, хотя мог это сделать за считанные секунды.

«Кажется, он решил взять меня измором, – подумал Морс, обливаясь потом и нанося очередной удар по мечу противника. – Интересно, сколько минут я еще смогу продержаться?»

Отчаянный гнэльф выдержал еще три минуты боя. На четвертой минуте он выронил тяжеленный меч из окаменевших рук и, споткнувшись о небольшую кочку, рухнул на колени перед торжествующим победителем.

«Неужели пришел мой последний час?! – промелькнуло в голове несчастного гнэльфа. – Неужели я так и не спасу свою родину, не выручу из беды Крюшона, не увижу родных и близких?»

Морс попытался встать, но острый кончик меча проклятого дуэлянта больно впился в спину и прижал его к земле.

«Сейчас проткнет, – подумал Морс. – Проткнет как жука, как жалкую козявку.»

– Оставь мальчишку и повернись к мне лицом! – неожиданно раздался над Морсом раскатистый мужественный бас. – Если ты не трус, Руди, то скрести свой меч с моим клинком!

Морс приподнял голову и с изумлением увидел за спиной скелета-драчуна высокого незнакомца в рыцарских доспехах. В правой руке он держал поблескивающий изогнутый меч, а в левой – небольшой круглый щит.

Почуяв нового соперника, Руди-скелет отпрянул от поверженного Морса и встал в боевую стойку перед загадочным незнакомцем.

– Кто вы? – пролепетал удивленный гнэльф, еще не веря до конца в свое спасение. – И кто этот странный скелет, напавший на меня без всякого повода?

– Его зовут Руди-Липучка, – ответил незнакомец, презрительно кривя губы и внимательно поглядывая на застывшего в неподвижности драчуна. – Он известный в прошлом дуэлянт, но и сам однажды потерпел сокрушительное поражение. С тех пор пытается найти успокоение в различных дуэлях и поединках. А я, – тут незнакомец слегка поклонился Морсу, – Бродячий Стрелок, защитник сирых и бездомных. Вы, сударь, сирый и бездомный?

– Да, господин рыцарь, – кивнул Морс, глотая сухой комок, застрявший в горле, – вы попали в самую точку…

– Мой долг – защищать таких, как ты. Ну-ка, паренек, отойди в сторону: сэру Руди, кажется, не терпится начать поединок!

Морс торопливо скатился с каря шоссе под откос и уже оттуда стал наблюдать за удивительной дуэлью.

Чтобы уравнять шансы для обеих сторон, Бродячий Стрелок положил на землю свой щит и, выпрямляясь в полный рост, спросил у соперника:

– Ну что, начнем?

Руди-Липучка радостно клацнул челюстью и бросился на рыцаря, размахивая мечом слева направо м справа налево, как оголтелый. Бродячий Стрелок отбил первую атаку и начал сам наступать на противника, обрушивая на него мощный град ударов. Искры сыпались на асфальт, на придорожную траву, на самих дуэлянтов и быстро гасли. Изловчившись, Руди-Липучка сумел вдруг касательным ударом задеть левое плечо противника, но крепкая кольчуга предохранила Бродячего Стрелка от ранения, и это еще больше раззадорило рыцаря.

– А ты неплохо дерешься, Руди! – похвалил он знаменитого дуэлянта. – Наверное, многих успел ухлопать, пока тебе самому не прищемили хвост? Скажи, как звали того славного рыцаря, который сумел отправить твою гнусную душу в ад, а тебя заставил мыкаться по земле, не находя покоя? Кажется, это был Эрих Рыжеволосый?

Услышав ненавистное имя, Руди-Липучка снова клацнул челюстями – на это раз злобно и устрашающе – и кинулся на соперника, желая разрубить его на мелкие кусочки. Но Бродячий Стрелок был начеку: ловко увернувшись от разъяренного скелета, он молниеносным движением своего меча выбил оружие из костлявой руки Липучки и мощным ударом здоровенного кулака по голому черепу скелета отправил Руди в глубокий нокаут.

– Будем еще драться или с тебя хватит? – насмешливо спросил Бродячий Стрелок распластанного на асфальте Липучку.

– По-моему, с него хватит, – улыбнулся Морс, – за вами чистая победа, уважаемый рыцарь!

Польщенный похвалой юного гнэльфа, Бродячий Стрелок произнес, смущенно теребя усы:

– Когда дерешься за правое дело, это придает силы… Конечно, тебя могут убить в крутой заварушке, но победить – никогда!

Очнувшись от обморока, Руди-скелет на четвереньках подполз к своему мечу и, схватив его, с трудом поднялся на ноги. Несколько секунд постоял, опираясь на меч, и вдруг трусцой побежал прочь с дороги. Качнулись ветки орешника – и опозоренный дуэлянт скрылся в гуще кустарника.

– Надеюсь, теперь он не скоро решится бросить очередной вызов какому-нибудь случайному путнику, – заметил Бродячий Стрелок, пряча свой меч в старинные ножны и поднимая с земли круглый щит. – А если осмелится, пусть знает: я всегда буду рядом и обязательно заступлюсь за слабого.

– Но как вы узнаете об этом? – удивился гнэльф.

– Мне подскажет сердце.

Морс поблагодарил славного рыцаря за свое спасение и, прощаясь с ним, спросил, где находится замок загадочной баронессы, укатившей на машине вместе с внезапно заснувшим Крюшоном.

– Замок баронессы фон Шварцхерц находится в двух с половиной мерхенмилях отсюда, – ответил Бродячий Стрелок. – Видишь вон ту башню на горе? Это и есть ее родовой замок. Только учти: баронесса любит якшаться с нечистой силой, поэтому тебя могут ожидать там всякие сюрпризы.

– Спасибо, я намотаю это себе на ус!

Бродячий Стрелок посмотрел на безусое личико юного гнэльфа, добродушно и широко улыбнулся и вдруг исчез, словно растаял в воздухе.

Глава двадцать вторая

Когда Крюшон приоткрыл глаза, то с удивлением обнаружил, что находится не в машине баронессы, а в какой-то большой светлой комнате в мягкой постели, заботливо укрытый легким летним одеялом.

«Где я? – подумал озадаченный гнэльф. – Где Морсик? Неужели нас снова разлучили?»

Испуганно откинув в сторону одеяло, Крюшон вскочил с кровати и смущенный застыл на пушистом красивом коврике: он вдруг обнаружил, что совершенно раздет. К счастью, на стульчике рядом с кроватью лежала предусмотрительно оставленная для него одежда: матросский костюмчик, берет с помпоном, черные лакированные туфельки и нижнее белье. Гнэльф быстро оделся и выглянул из комнаты в коридор.

– Простите, но вы не скажете, где я нахожусь? – спросил он у горничной, протиравшей от пыли бронзовые светильники.

– В гостях у баронессы фон Шварцхерц, – любезно ответила девушка и поинтересовалась: – Хорошо ли вы спали, господин Хрюкс? И не хотите ли пообедать?

– Хочу! – вырвалось у Крюшона. – Только я не Хрюкс!

– Ах да, извините, вы – гнэльф по имени Крюшон. – Горничная зарделась от смущения и, бросив свое занятие, поспешила на кухню. – Сейчас вам принесут еду! Будьте в своей комнат и никуда не уходите!

Секунду поразмыслив, гнэльф послушно вернулся в спальню и сел за стол в ожидании угощения: искать товарища сподручнее сытым, чем голодным!

Вскоре в комнату вошла знакомая Крюшону горничная с подносом, уставленным разными яствами.

– Кушайте на здоровье, господин Крюшон! Но учтите: через два часа начнется праздничная вечеринка, и вам снова придется потрудиться за столом.

– Я потружусь, – пообещал голодный гнэльф и с жадностью набросился на еду. А когда оторвался от нее, то на тарелках остались всего лишь три косточки) одна куриная и две говяжьих.

– Да вы настоящий Гаргантюа! – изумилась горничная, ставя грязную посуду обратно на поднос. – Никто из обитателей нашего замка не сможет умять такого количества съестного за каких-то пять минут!

– Я очень сильно проглодался, – прикрыл смущенно глазки довольный и сытый Крюшон. – Обычно я съедаю гораздо меньше…

Горничная взяла поднос и, прежде чем выйти из комнаты, сообщила гостю:

– Госпожа баронесса просила вас никуда не отлучаться. Ваш друг должен скоро заявиться в замок, так что вам нет никакой нужды искать его самому.

– А где он сейчас? – поинтересовался Крюшон. – И почему я приехал в замок один, без Морса?

– У вашего дружка возникли, кажется, какие-то проблемы… Будем надеяться, что он успешно их разрешит. – Дав такой расплывчатый ответ, горничная выскользнула из комнаты и прикрыла за собой дверь.

«У Морса возникли проблемы… – подумал Крюшон, усаживаясь поудобнее в кресле. – Интересно, какие? И почему я так внезапно уснул? Сморило из-за жары? Или баронесса дала мне снотворного в той чудесной шоколадной конфете? Но зачем, зачем она это сделал?!»

Так и не придя ни к какому выводу, Крюшон прикрыл глаза, откинулся на спинку кресла и снова задремал, желая как можно приятнее скрасить томительные часы дог прихода Морспарижск и какой-то праздничной вечеринки доброй, но загадочной, баронессы фон Шварцхерц.

Глава двадцать третья

Морс подошел к воротам замка баронессы, увидев возле них здоровенных охранников и, решив не испытывать лишний раз судьбу, нырнул в кусты и полез через ограду. Юному гнэльфу удалось благополучно пробраться на территорию замка. Когда Морс прокрался сквозь заросли сирени и пышные цветники к белокаменному зданию с острым шпилем, он невольно присвистнул от удивления: вся просторная площадка перед парадным входом была запружена шикарными автомобилями и каретами. Разнаряженные гости прибывали и прибывали, и вскоре ни одного свободного мерхендюйма не осталось для опоздавших, чтобы те могли приткнуть куда-нибудь свою машину или старомодный экипаж. Наблюдательный гнэльф заметил, что все приехавшие, прежде чем войти в здание, что-то говорили высоченному швейцару, торчавшему в дверях, и тот, важно кивнув в ответ, пропускал их в жилище баронессы.

«Одно из двух: или они называют свои имена или произносят пароль», – догадался Морс. Сообразив, что его имя вряд ли что-нибудь скажет грозному привратнику, он решил разузнать пароль. Подкравшись как можно ближе к заветным дверям, он навострил уши и вскоре услышал:

– Сегодня хорошая погода, Гадкинс!

– Отличная, ваша светлость!

– Не правда ли, Гадкинс, сегодня отличная погода?

– Чудесная, ваше сиятельство, новолуние!

– Как по-твоему, Гадкинс, сегодня отличный денек? Или мне только так показалось?

– Бывает и получше, господин профессор, но очень редко!

«Понятно! – обрадовался Морс. – Пароль их состоит из трех слов: „Сегодня отличная погода“. Теперь можно смело идти на прием к баронессе!»

Отряхнувшись и причесав волосы, бравый гнэльф обежал клумбу и, как ни в чем ни бывало, зашагал прямиком к парадному входу.

– Привет, Гадкинс! Сегодня отличная погода! – небрежно бросил он через плечо швейцару и хотел, было, прошмыгнуть в тяжелую дверь, но бдительный страж мгновенно схватил его за шиворот и оттащил в сторонку.

– Погода сегодня отличная, это верно, – ухмыльнулся Гадкинс ехидно, – в такую погоду ловить воришек и прочих нахалов – одно удовольствие!

– Я не воришка! – воскликнул оскорбленный Морс. – Я… Я – сирота! Я так надеялся, что добрая баронесса поможет мне и даст кусочек хлеба с кусочком сыра…

Гнэльф поднатужился и выжал из своих глаз две скупые слезинки. Как ни странно, эта уловка подействовала на швейцара и даже на секунду его разжалобила.

– После вечеринки повара вынесут объедки во двор. Поройся в них, наверняка что-нибудь найдешь, – посоветовал и лениво пихнул нахального попрошайку в спину.

«Кажется, я здорово промахнулся, – подумал Морс, отходя в сторонку от мраморной лестницы, – теперь это верзила вряд ли пропустит меня в замок…»

Он задрал голову вверх, осмотрел внимательно здание и понял, что лезть по гладкой стене у всех на виду будет настоящим безумием.

В этот момент мимо него прошла какая-то парочка, и рослый молодой кавалер, почти не глядя на Морса, бросил небрежным жестом ему на руки свой плащ и сказал, обращаясь скорее к спутнице, чем к гнэльфу:

– Что-то я стал рассеянным, Вампи! Отправился на вечеринку к баронессе в плаще!

В ответ девушка улыбнулась, показывая белоснежные острые клыки:

– В полнолуние мы все бываем немного не в себе, дорогой! Не обращай внимания – слуга баронессы отнесет твой плащ обратно в машину.

И они удалились, оставив Морса стоять в большом недоумении возле парадного подъезда.

«У этой парочки странные зубки, – подумал гнэльф, укладывая поудобнее на правую руку чужой плащ. – Такие зубки бывают только у вампиров.»

И тут его осенило: он вспомнил слова Бродячего Стрелка о том, что баронесса любит якшаться с нечистой силой, и понял, в какую компанию он и Крюшончик сегодня попали. «Швейцар знает всех гостей в лицо! – догадался умный гнэльф. – А слова о хорошей погоде всего лишь дань правилам приличия!»

Морс отошел от крыльца еще подальше, спрятался за дерево и стал напряженно думать. И вскоре его осенило во второй раз. Он быстро надел на себя плащ молодого вампира, застегнул все пуговицы донизу и поднял воротник. Теперь он стал похож на кокон – плащ укрыл его с головы до пят, но именно этого и добивался Морс. Боясь оступиться и упасть, он мелкими шажками засеменил к подъезду, с трудом преодолел все ступени и подошел к швейцару.

– Сегодня отличная погода, Гадкинс! – сказал Морс басом. – Ты не находишь?

– Да, господин… – Швейцар замялся и сделал попытку заглянуть за воротник незнакомца. – Погода отличная… Как о вас доложить, уважаемый господин?

– К чему церемонии, Гадкинс! Обойдемся без докладов! – пробасил из-под плаща перепуганный Морс. – Впрочем… Впрочем, можешь сказать: «Прибыл Испепеляющий Взглядом Гнэльф!» Если хочешь, я даже открою свое лицо… – И он начал медленно поднимать правую руку к верхней пуговице плаща.

– Нет-нет! – задрожал Гадкинс. – Пожалуйста, проходите! Все гости в сборе, не хватало только вас, господин Испепеляющий Взглядом!

Швейцар подобострастно распахнул перед коконом тяжелую дверь, и ужасный пришелец вошел в просторный холл, набитый до отказа шикарной публикой.

Глава двадцать четвертая

Протиснувшись бочком сквозь толпу, Морс приблизился к лестнице, ведущей на второй этаж.

«Поищу сначала Крюшончика наверху, – подумал он, ступая на ковровую дорожку и расстегивая на ходу плащ, – вряд ли мой приятель будет околачиваться в такой компании да еще в такой невероятной давке.»

Ему повезло: в первой же комнате, в которую он заглянул Морс обнаружил беднягу-толстячка, связанного по рукам и ногам веревками и с кляпом во рту. Кроме Крюшона в комнате никого не было, и Морс пулей влетел к несчастному другу и принялся развязывать тугие узлы, предварительно вытащив изо рта Крюшона свернутую в комок салфетку.

– Крюшон! Крюшончик! Что с тобой опять приключилось? – всхлипывая от жалости, проговорил он, ни на минуту не останавливая свою работу. – Неужели баронесса решила принести тебя в жертву нечистой силе? Умоляю, ответь мне, милый Крюшончик!

Еле двигая онемевшими челюстями, неудачливый толстячок ответил:

– Хузе… Она хосет вернуть меня Хьюксу…

– Хьюксу? А это еще кто такой?

– Я асказывал… Хьюкс из Хьюкендофа…

– Колбаснику Хрюксу? – догадался Морс.

– Ну да… Он узе зесь… Хосет увесси меня в Хьюкендоф…

– Ему придется переменить планы! А ну, вставай и быстро иди за мной!

– Быстро я не смогу… Да и медленно у меня тоже не получится.

Крюшон лежал на кровати и только еле-еле шевелил одеревеневшими пальчиками.

– Ничего, не унывай: ты уже перестал шепелявить, а это, признайся, уже прогресс! – Морс начал растирать мышцы рук и ног приятеля, и уже через минуту тому стало лучше. – Ну как? Теперь ты можешь передвигаться? Тогда вставай, сейчас не время нежиться в постели!

Постанывая, Крюшон сполз с кровати и начал надевать лакированные черные туфельки.

– Ты, кажется, успел приодеться у баронессы? – спросил Морс, поглядывая с легкой завистью на новенький наряд своего дружка.

– По-моему, ты тоже пополнил свой гардероб, – ответил Крюшон, косясь на длинный, до самого пола, плащ приятеля.

– Это для маскировки, – объяснил Морс, – Теперь мое имя – Испепеляющий Взглядом Гнжэльф! – И он снова запахнулся в плащ с головой и устрашающе прорычал в щелку между пуговицами: – Прочь с дороги, недотепы! Иначе спалю на месте!

– Молодец, это ты здорово придумал! – похвалил Крюшон изобретательного дружка. – А второго плаща ты случайно не прихватил? Я тоже хочу стать Испепеляющим Взглядом Гнэльфом!

– Мне дали только один, но ты не расстраивайся, мы сейчас что-нибудь придумаем. – С этими словами Морс быстро стянул с постели белоснежную простыню и окутал ею Крюшона с головы до пят. – Теперь ты тоже Испепеляющий Взглядом Гнэльф!

– Вряд ли я кого-нибудь спалю, – пробурчал сквозь простыню толстячок-приятель, – разве что задавлю сослепу…

Морс достал из кармана ножик, который прихватил из домика лесника, и аккуратно сделал в простыне небольшие прорези для глаз, носа и рта.

– Теперь сможешь, – пообещал Морс Крюшону, – но только держи на публике глаза прикрытыми, иначе тебя разоблачат!

Он схватил приятеля за край простыни и потянул прочь из комнаты. Гости и слуги баронессы, которые то и дело попадались им на пути, или вовсе не замечали странную парочку (в замке, это все знали, собрались одни оригиналы), или с ухмылкой бросали мимолетные взгляды и тут же забывали о смешных чудаках в дурацких нарядах. Гнэльфам это было только наруку, и они уже рассчитывали благополучно улизнуть из замка, как вдруг на самом пороге, в двух шагах от заветных дверей, их остановил мелодичный и до боли знакомый женский голос:

– Вы куда собрались, молодые люди? Наш бал еще даже не начался!

Не оборачиваясь, Морс пробубнил:

– Дела, госпожа баронесса, дела… То-се… Нужно идти!

– Без ужина я никого не отпущу, так и знайте! – сказала хозяйка дома тоном, не терпящим возражений. – Пока не попробуете жаркого и мой фирменный десерт – никаких дел и уходов!

– А что у вас на жаркое? – полюбопытствовал Крюшон по старой привычке.

– Молоденький жирненький гнэльф, запеченный на вертеле! – ответила баронесса, не убирая с лица улыбку. – С прекрасным соусом и трюфелями!

– А на десерт? – прошептал испуганный Крюшон. – Жаркого нам что-то не хочется…

– На десерт подадут засахаренных гнэльфов, облитых толстым-претолстым слоем шоколада! Лакомство – лучше не бывает! Вы со мной согласны, господин Хрюкс?

– Я предпочитаю не обливать, а шпиговать, – охотно отозвался стоявший рядом с баронессой колбасник, – хотя гнэльфы хороши и в желе, и в маринадах, и просто в собственному соку!

Пока перепуганный Крюшон выспрашивал у хозяйки замка, из чего состоит праздничное меню, Морс лихорадочно думал о том, как выпутаться из ужасной ситуации, в которой они с дружком опять оказались. Он перебрал в голове тысячу вариантов побега и остановился на тысяче первом. Радостно улыбнувшись, Морс повернулся на каблуках к баронессе и ее гостям лицом и, когда гул голосов немного стих, вдруг громко, почти оглушительно, прокричал по-петушиному.

Что тут началось! Кавалеры побросали дам и дружной толпой ринулись к дверям и окнам, дамы, визжа от страха, взлетели вверх и, отталкивая кавалеров, стали выпархивать в растворенные рамы на улицу, оркестранты, отбросив в стороны музыкальные инструменты и превратившись вдруг в обыкновенных домашних животных, с лаем, хрюканьем, мычаньем и блеянием побежали к парадно двери, норовя выскочить во двор пораньше своих хозяев.

– Стойте! Стойте! – закричала баронесса, подняв в бессильной злобе над своей головой маленькие кулачки. – Это все проделки негодного гнэльфа!

Но ее уже никто не слушал, а точнее, не слышал, и все старались только побыстрее выбраться на волю, чтобы ту же спрятаться в укромное темное местечко и переждать там проклятый солнечный день.

Пользуясь суматохой, которую сам и устроил, Морс размотал Крюшона и потащил его сквозь толпу на улицу. На крыльце юный гнэльф толкнул растерянного швейцара кулаком в живот и скомандовал:

– Быстро машину, Гадкинс! Или ты пожалеешь!

И он потянулся рукой к верхней пуговице плаща.

Угроза подействовала.

– Машин нет, остались одни кареты! – пискнул испуганно привратник, вытягиваясь перед Морсом в струнку.

– Давай карету, только поживее!

И когда карета была подана прямо к порогу, Морс даже не удостоил швейцара словами благодарности, но Гадкинс и не ждал их от Испепеляющего Взглядом Гнэльф – он был счастлив уже тем, что остался жив.

Глава двадцать пятая

Втолкнув растерянного Крюшона в чужую карету, Морс высунул нос из плаща и приказал кучеру:

– Гоните, пожалуйста, прочь! И чем скорее, тем лучше!

– Слушаюсь, господин, будет исполнено, господин, – ухмыляясь в усы, ответил кучер и легонько стегнул по спине гнедого жеребца кнутом. Конь вздрогнул, и карета сорвалась с места, вызывая панику среди зазевавшихся «музыкантов» – свиней, собак и кошек.

Первое время Крюшони Морс сидели, забившись в уголок, и опасались даже выглянуть в окно. Но потом, немного придя в себя и успокоившись, они решили все-таки посмотреть, куда их мчит услужливый кучер. Каково же было удивление гнэльфов, когда они увидели, что карета уже не катит по дороге, а летит по воздуху, а вместо молодого горячего жеребца тянет за собой упряжку трехглавый огнедышащий дракон!

– Эй! – крикнул побледневший Морс кучеру. – Спускайтесь вниз! Мы, кажется, не заказывали авиабилеты!

– Все затраты наша фирма берет на себя, – с ухмылкой отозвался странный возница, – сидите тихо, ребятки, и не дергайтесь, у вас все равно нет выбора: лучше лететь в карте, чем без нее.

– По-моему, он прав, – прошептал Крюшон, впиваясь онемевшими пальцами в скамью, на которой сидел. – Затяжные прыжки, да еще без парашюта, не для меня…

Стремительный полет в карете, запряженной драконом, длился, к счастью, недолго. Вскоре среди белых кучевых облаков показалась вершина огромной горы, на которую и приземлился крылатый конь. Тут же к карете подскочила четверка воинов с длинными изогнутыми кинжалами в руках, и один из головорезов скомандовал:

– Быстро выметайтесь из кареты! Господин Магтойфер не любит подолгу ждать!

– Разве мы обещали нанести ему визит? – искренне удивился Морс, вылезая наружу и путаясь ногами в длинном плаще. – Крюшон, может быть, это ты договаривался с господином Магтойфером о встрече?

– Что-то не помню, – честно признался толстячок-гнэльф. – По-моему, у нас были совсем другие планы…

– Хватит заговаривать зубы! – прикрикнул на них командир стражников. – Шагайте за мной и не вздумайте бежать: с Чертовой горы удирать некуда!

– У нас тут кругом одни пропасти! – хихикнул молоденький воин. – Целая пропасть пропастей!

Командир стражников сердито посмотрел на болтуна, и тот моментально осекся.

– Шагайте за мной и вы останетесь целы, – повторил предводитель головорезов гнэльфам и направился к огромному валуну, торчащему у самого края горы.

Когда Морс и Крюшон подошли туда поближе, они увидели большое отверстие и поняли, что это вход в пещеру. Вскоре их догадка подтвердилась. Вместе с воином гнэльфы вошли внутрь и, пройдя еще несколько метров, остановились перед металлической дверью, врезанной прямо в стену пещеры. Командир стражников ударил три раза о стальную пластину, и дверь открылась. Воины втолкнули пленников в просторный зал, ярко освещенный электрическим светом, а сами остались снаружи.

– Подойдите поближе, – услышали Морс и Крюшон чей-то негромкий, но властный голос.

Оглядевшись, они увидели в глубине зала ряд столов, уставленных десятками аквариумов, и возле одного стола – невысокого старичка в круглой профессорской шапочке и в черном домашнем халате. Старик держал в левой руке стеклянную банку с какой-то гадостью, а правой – бросал эту гадость в аквариум.

– Подойдите ближе, но только не испугайте моих красавцев!

Морс и Крюшон на цыпочках приблизились к хозяину пещеры и с любопытством уставились и на него, и на подводных обитателей. Потом они заметили, что в некоторых стеклянных ящиках воды не было, а по застекленному травкой донышку ползали разноцветные змеи или бегали взад-вперед длиннохвостые крысы и мыши.

– Этот террариум – моя гордость, – сказал Магтойфер, – здесь сидят мальчишки и девчонки, которые любят удирать из родительского дома. Когда беглецы попадают ко мне, а это происходит обязательно, вы сами тому свидетели, я превращаю их в лягушек и ужей, тритонов и черепах, в речных улиток и просто в глупых каракатиц. Видите эту лягушку? – Магтойфер ткнул пальцем в толстую надутую квакушку, похожую на жабу. – Редчайший экземпляр! Чистых царских кровей: настоящая царевна! А вот обратите внимание на эту змейку, – он показал на соседний стеклянный ящик, по дну которого полазала изумрудная змейка с блестящей черной полосой на маленькой головке. – Это – сын почтенного аравийского купца. Уехал в Европу, начал вести веселую разгульную жизнь, в результате оказался здесь у меня… – Магтойфер постучал пальцем по стеклу, и купеческий сын испуганно юркнул под травяной холмик. – Стесняется юноша. Раньше нужно было стесняться! – Старичок поставил банку с лягушачьим лакомством на край стола и, улыбаясь, сообщил гнэльфам: – У вас будет чудесная компания, дорогие крошки!

– Вы хотите нас заколдовать? – ахнул Морс и побледнел как полотно.

– Коллекционирование – моя слабость, – развел руками Магтойфер. – Заранее прошу простить меня за те неприятности, которые я вас доставлю…

– Хороши «неприятности»! – возмутился Крюшон и побагровел от негодования. – Я – гнэльф, а не жалкая улитка из вашего террариума!

– Ты не хочешь быть улиткой? Что ж, могу удовлетворить твой каприз. Улиток у меня много, поэтому ты станешь тритоном! – Магтойфер посмотрел на растерянных пленников и остался доволен произведенным на них впечатлением. Решив быть щедрым до конца, он взмахнул рукой и сказал, расплываясь в добрейшей улыбке: – Была не была! Пойду вам еще навстречу – превращу вас обоих в тритонов, вдвоем веселее будет век коротать!

И старый волшебник, вдруг стерев с лица улыбку, начал произносить непонятные заклинания.

– Стойте! Стойте! – закричал Морс, подбегая к колдуну-коллекционеру. – Нас нельзя заколдовывать! Мы выполняем важное поручение и пропадать зря не имеем никакого права!

Оборвав заклинание на полуфразе, Магтойфер удивленно спросил:

– Так вы по делу покинули родной дом? Или все-таки ради развлечений?

– Хороши «развлечения»! – воскликнул, всхлипывая, Крюшон. – То тебя хрюксы хватают, то на тебя скелеты с мечами набрасываются, то обещают к праздничному ужину на вертел насадить… Благодарю за такие «развлечения»!

Магтойфер подошел к пленниками посмотрел им внимательно в глаза.

– Кажется, вы говорите правду, – виновато произнес он спустя минуту и уселся на стул, скрестив на груди руки. – Когда-нибудь поспешность меня погубит. Хорошо, выкладывайте, кто вы и откуда, расскажите, каким ветром вас занесло в Мерхенштайн. А я потом приму окончательное решение.

Морс и Крюшон переглянулись и наперебой принялись рассказывать волшебнику о задании, которое они получили от Мерзопакса и его удивительной матушки Скорпины.

Глава двадцать шестая

Слушая гнэльфов, Магтойфер закрыл глаза и, показалось ребятам, даже задремал на какое-то время. Но стоило только им дойти до истории с побегом из замка баронессы фон Шварцхерц, как он тут же приподнял свои старческие веки и приказал:

– Все, достаточно! Дальше мне ваши похождения хорошо известны.

Волшебник встал со стула и начал прохаживаться по залу, заложив руки за спину. Гнэльы, почти не моргая, во все глаза следили за ним и с нетерпением ждали окончательного решения своей судьбы. Истомив пленников и досыта нагулявшись, Магтойфер наконец произнес:

– Так и быть, мой верный Кракен отвезет вас к замку Ягиниды. Но учтите: Мерзопакс сказал вам только часть правды. В книге «Колесо фортуны» о волшебном кольце и стране гнэльфов и верно что-то написано, однако я никак не могу вспомнить, что именно…

– Над Гнэльфландом сгустятся тучи, и развеять их поможет только кольцо Ягиниды, – подсказал Морс.

– Не то… – поморщился Магтойфер. – Тучи тучами, а злюки злюками. Если я не путаю, кольцо должно помочь Скорпине выбраться из зеркала, в которое ее заточил волшебник Гэг. И только тогда она вместе со своим сыном Мерзопаксом завоюет вашу страну.

Глаза Крюшона расширились от ужаса:

– Мерзопакс и его матушка – злюки?! И они хотят захватить Гнэльфланд?

Вместо ответа Магтойфер подвел незадачливых путешественников к большому шкафу и достал из него ящик с картотекой. Вытащил оттуда один лист и показал его гнэльфам.

– Эта дама похожа на старушку из зеркала?

Морс и Крюшон уставились в заполненную карточку. В левом верхнем углу они увидели портрет пожилой, но еще не старой, женщины и без особого труда признали в ней матушку Мерзопакса.

– Да, это она, – подтвердил Морс.

А Крюшон добавил:

– Только в другом платье и с другой брошкой.

– И лет на тридуать-сорок помоложе, – дополнил Морс.

Магтойфер достал из кармана авторучку и сделал в карточке новую запись:

«Госпожа Скорпина обнаружена в Гнэльфбурге заточенной в зеркале. Волшебнику Гэгу удалось сдержать свое обещание. Хранится зеркало у сына госпожи Моры Мерзопакса. В данный момент Мерзопакс служит воспитателем в колледже „Кузница вундеркиндов“. Путем коварного обмана госпожа Скорпина и ее сынок отправили двух глупышек (Морса и Крюшона) из Гнэльфбурга в замок Ягиниды за ее волшебным кольцом. Они надеются при его помощи разрушить чары Гэга. Но этому не бывать!»

Магтойфер поставил под написанным текстом дату, поставил карточку на место и, обернувшись к своим пленникам, сказал:

– Вы должны хорошенько намотать себе на ус одну важную истину: кольцо Ягиниды может исполнить только три пожелания. После этого оно станет обычной безделицей на ближайшую тысячу лет.

– Мы это учтем, – пообещал Морс.

Магтойфер подошел к большому сундуку и повернул торчавший в нем ключ. Раздалась мелодичная музыка – и крышка откинулась вверх под действием скрытой пружины.

– Держите эти шапочки. Когда вы доберетесь до замка Ягиниды, они вам очень пригодятся.

Пока Крюшон раздумывал, надевать ли ему шапку Магтойфера или не надевать, Морс не колеблясь ни секунды напялил себе на голову симпатичный подарок волшебника.

– Ну как? – спросил он у приятеля. – По-моему, не хуже твоего берета с помпончиком!

Крюшон бросил взгляд на дружка и обомлел: Морса рядом с ним уже не было! «Снова пропал, – подумал он, бледнея. – И снова при помощи нечистой силы…»

– Почему молчим? – раздался вдруг нетерпеливый и чуть-чуть насмешливый голос исчезнувшего дружка. – Или тебе не нравится моя новая шапочка?

– Морсик, ты где? – Крюшон боязливо протянул руку и уткнулся ею во что-то мягкое.

– А вот драться совсем необязательно! – рассердился невидимка. – Если тебя кулаком в живот стукнуть, ты обрадуешься?

– Морсик, ты только не пугайся. Ты теперь привидение – Крюшон всхлипнул и добавил, косясь на старичка. – Тебя заколдовали… Ты теперь невидимка…

Магтойфер улыбнулся:

– Пусть это «привидение» снимет шапку!

Морс послушно стянул с головы красивую обновку, и Крюшон с радостным воплем бросился приятелю на шею:

– Ты здесь, Морсик! Тебя расколдовали!

– Все дело в шапках, – объяснил Магтойфер, – они не простые, а волшебные. В замке Ягиниды вам не обойтись без их помощи.

– Спасибо! – дружно поблагодарили щедрого волшебника Морс и Крюшон. – Вы нас здорово выручили!

– Хочется унять Скорпину, – признался Магтойфер смущенно, – делать пакости добрым гнэльфам – недостойное занятие для чародеев…

– А превращать детей в улиток и каракатиц? – вырвалось невольно у Крюшона.

Магтойфер покраснел.

– Не будут убегать из дома и заниматься разными глупостями. Да и не навечно я их заколдовываю, на недельку, не больше. А потом отправляю к родителям.

Старый волшебник нажал кнопку, и в зал вбежали охранники.

– Скажите кучеру, чтобы запрягал Кракена. Пусть доставит этих маленьких сорванцов к замку Ягиниды. И дайте им в дорогу что-нибудь поесть: от баронессы Шварцхерц они удрали, не поужинав!

– Будет сделано, хозяин! – поклонились воины и побежали исполнять приказание.

– Ступайте и вы, – обратился Магтойфер к гнэльфам, – время не ждет!

И он, посчитав дело законченным, вернулся к любимому занятию и стал кормить лягушек и жаб какой-то ужасной гадостью.

Глава двадцать седьмая

Любимчик Ягиниды кот Вертихвост спал, свернувшись калачиком, в ногах у хозяйки. Но вдруг во втором часу ночи он открыл глаза и приподнял голову. «Клянусь, что пахнет колбасой! – подумал Вертихвост и спрыгнул с кровати на пушистый коврик. Сладко потянувшись, он выгнул спинку дугой, судорожно зевнул и подошел к закрытой двери. – Кажется, пахнет из соседней комнаты»

Вертихвост царапнул лапкой несколько раз дверь и жалобно мяукнул.

Услышав мольбу кота, Ягинида проснулась и встала с постели.

– Ах ты, негодник! – ласково проворчала она, подходя к своему любимцу. – Снова решил прогуляться по крышам?

«А вот и нет!» – подумал Вертихвост, но ничего в ответ хозяйке говорить не стал, а только еще раз мяукнул и царапнул проклятую дверь.

– Так и быть: проваливай! И не смей меня больше будить среди ночи!

«А это уж как получится…» – подумал любимчик колдуньи и бесшумно юркнул в пустынный темный коридор.

Тонкий нюх не обманул Вертихвоста: колбасный запах доносился из комнаты напротив, дверь в которую была почему-то приоткрыта. Заглянув в залитое лунным светом помещение и не увидев там ни одной живой души, бродяга кот на всякий случай поинтересовался:

– Мррау?..

– Тсс!.. – раздался тут же в ответ чей-то приглушенный шип.

Глаза Вертихвоста, и без того круглые как монетки, округлились еще сильнее: никого в комнате нет, а кто-то издает эти звуки.

«Наверное померещилось, – подумал кот, приходя в себя после пережитого потрясения, – это бывает иногда среди ночи!»

Поводив усами-локаторами в разные стороны, он все-таки вошел в подозрительную комнату и прямиком направился к туалетному столику: колбасные ароматы доносились именно оттуда. Запрыгнув на мягкий пуфик, ночной бродяга встал на задние лапки, а передние положил на стол. Посмотрел на кучу всевозможных баночек, флаконов и тюбиков с кремами, мазями и лосьонами и очень удивился: никакой колбасы среди этой вонючей гадости не было!

«Одно из двух, – подумал Вертихвост, – или я ослеп, или мой нос сошел с ума!»

Он снова поводил по сторонам усами-локаторами и вдруг, неожиданно для себя самого, цапнул правой передней лапой пустоту.

– ОООУУУ! – пронесся по коридорам замка чей-то приглушенный вопль.

– Тихо ты! – прошипел невидимый Морс невидимке Крюшону. – Вопишь, как будто бы тебя режут!

– Хуже: меня рвут на части! – всхлипнув, ответил гнэльф-толстячок и с трудом отцепил от своей ляжки кошачью лапу с выпущенными на всю их длину когтями.

«Черт возьми, здесь все-таки кто-то есть! – подумал потрясенный кот и спрыгнул на пол. – Кажется, их двое… Но я почему-то не вижу ни того, ни другого! И колбасы я тоже не вижу. Наверное, я ослеп!»

И Вертихвост взвыл еще сильнее и отчаянее, чем бедняга Крюшон.

– Отдай коту бутерброд! – зарычал Морс на дружка, припрятавшего в карман угощение Магтойфера. – Иначе сюда сбегутся все окрестные жители!

– Лишь бы Ягинида не прибежала, а жителей я не боюсь, – буркнул в ответ толстячок, однако требование приятеля мгновенно выполнил. Вожделенная колбаса с прилипшим к ней кусочком хлеба шмякнулась на пол у самого носа Вертихвоста.

«Прозрел! Я прозрел!» – обрадовался любимчик старой колдуньи и с жадным урчанием набросился на долгожданное лакомство.

Облегченно вздохнув, невидимки-гнэльфы подошли вплотную к туалетному столику и начали выдвигать из него многочисленные ящички.

Вдруг Крюшон воскликнул:

– Вот! Есть!

Он вытащил из нижнего ящичка невзрачную шкатулку. Положил ее бережно на стол, открыл крышку и тут же испуганно шарахнулся в сторону: прямо ему в лицо со дна шкатулки прыгнул маленький чертенок с крошечной дудочкой в передних лапках.

– Что здесь творится? – раздраженно спросил чертенок у пожирающего колбасу кота. – Кто открыл мою шкатулку?

Но Вертихвост только проурчал что-то невразумительное в ответ и повернулся к нему спиной.

– Придется объявить тревогу, – прошептал малютка-трубач, почесывая левой лапкой затылок, – ведь кто-то шкатулку из стола достал и крышку открыл…

Чертенок поднес дудку к губам и что было силы дунул в нее. Но вместо громких и резких звуков боевой тревоги он извлек оттуда жалкое тихое хрюканье. «Наверное, засорилась…» – смущенно подумал чертенок и с ожесточением принялся колотить дудочкой о край шкатулки.

Эта барабанная дробь помогла Морсу выйти из столбняка и заставила его броситься со всех ног к нарушителям ночной тишины.

– Не умеешь играть, не берись! – сказал он, хватая чертенка за шиворот и засовывая его в другую шкатулку. – Сиди здесь и не пытайся удрать! Иначе тебе очень не поздоровится, приятель!

Крюшон, увидев, что опасность миновала, кинулся копаться в содержимом шкатулки чертенка. Вскоре он нашел среди старого хлама и мусора небольшое оловянное колечко с бирюзовым камешком. Повертев колечко в руках, Крюшон надел его на безымянный палец левой руки.

– Странное кольцо… – прошептал он, не веря до конца в удачу. – Совсем не похоже на волшебное…

– А других колечек в шкатулке нет? – поинтересовался Морс. – Только это в ней хранилось?

– Других колечек нет.

– Значит, это волшебное! – обрадовался Морс. – Все сходится: туалетный столик, шкатулка, колечко… Мерзопакс не обманул!

Но Крюшон все еще продолжал сомневаться.

– Таких оловянных колец у нас в Гнэльфбурге миллион! У каждой девчонки по десятку.

– А это – волшебное!

Крюшон недоверчиво хмыкнул и проговорил:

– Сейчас мы проверим, волшебное оно или не волшебное… – Он потер правой ладошкой бирюзовый камушек и торопливо произнес: – Хочу индейку жареную! С трюфелями и белым соусом!

В тот же миг на голову Вертихвоста рухнул откуда-то сверху тяжеленный серебряный поднос, на котором лежало блюдо с заказанной индейкой. Бедняга кот еле-еле успел отскочить в сторону, иначе быть бы ему невинной жертвой добряка Крюшона.

– Что ты наделал! – ахнул Морс, хватаясь невидимыми руками за невидимую голову. – Потратил на какую-то ощипанную курицу целое желание!

– Зато теперь мы будем уверены в том, что не ошиблись, – виновато промямлил Крюшон.

В это момент в комнату к гнэльфам вошла Ягинида, разбуженная грохотом свалившегося с небес подноса и диким безумным воплем любимца кота.

– Что за шум, Вертихвост? Ты решил устроит вечеринку посреди ночи? Но где же тогда твои гости, и кто здесь устроил погром?

Не рассчитывая получить от кота ясного и вразумительного ответа на свой вопрос, старая колдунья сама решила попробовать отыскать загадочных невидимок. Захлопнув за собою дверь, она вытащила ключ и, зажав его к кулаке, стал бубнить себе под нос какие-то заклинания. В глазах Ягиниды вспыхнул вдруг яркий рубиновый огонь, и тонкие багровые лучи, похожие на лучи лазера, заструились по комнате, обшаривая все углы и укромные места.

– Пора улепетывать, – прошептал Морс приятелю, – иначе нам не сдобровать!

– Куда улепетывать! Улепетывать некуда! – Испуганный толстячок прижался к невидимке-другу, боясь потерять его снова и уже навеки.

– Все равно куда удирать, хоть к чертям собачьим! – вырвалось невольно у Морса, лихорадочно думающего о поисках путей спасения и никак не находящего этих путей.

– Лучше к ним, чем у ведьмы остаться, – как эхо повторил Крюшон и снова потер правой рукой бирюзовый камешек – уже машинально.

В ту же секунду неведомая сила подхватила несчастных гнэльфов и бросила их в какую-то черную бездонную пропасть. Да так быстро, что они даже не успели вскрикнуть от ужаса.

Глава двадцать восьмая

Они рухнули на каменистый, но устланный мягким свежим сеном пол огромной п пещеры и, удержавшись на ногах, дружно встали на четвереньки.

– Куда мы попали? – спросил перепуганный до смерти Крюшон, оглядываясь по сторонам и даже не делая попыток подняться на ноги. – Где наши чудесные спасительные шапочки? Неужели мы их потеряли, когда летели в эту проклятую пропасть?

– Вполне возможно. Ветер свистел такой, что мне чуть было не оторвало уши. – Морс оттолкнулся руками от каменистого пола и выпрямился в полный рост. – Если я не ошибаюсь, мы в аду. Чувствуешь, как пахнет дымом?

Крюшон втянул носом воздух и перепугался еще больше: в пещере, в которой они оказались, попахивало не только дымом, но и серой.

– Я не хочу в ад… Я не грешник… Я всегда слушался старших и учил уроки…

– Но ты не всегда мыл руки перед едой, – Морс посмотрел на приятеля, готового вот-вот разрыдаться, и поспешил его успокоить: – Не волнуйся, мы попали в собачий ад. И не за наши грехи, а по милости волшебного кольца. Дернул же меня черт сказать такую глупость!..

Крюшон вспомнил о пожелании дружка исчезнуть из замка Ягиниды куда угодно, хоть к собачьим чертям, вспомнил, как охотно поддержал эту дурацкую блажь, и невольно ахнул от изумления:

– Вот это мы влипли, Морсик! Угробили на такую чушь еще одно желание! А теперь мы должны либо остаться в аду, либо…

– Нет, – перебил его Морс, – только не это! Выбраться из дурацкой передряги можно и самим, а вот спасти от волшебников-злюков Гнэльфланд вряд ли удастся без помощи чудесного колечка! – Он взял приятеля за локоть и помог ему встать на ноги. – Идем, Крюшончик! Не время бить поклоны, давай-ка лучше попробуем отыскать выход из этой проклятой пещеры.

– А он тут есть?..

Морс пожал плечами:

– Наверное, есть, ведь откуда-то в пещеру поступает кислород, иначе мы с тобой уже давным-давно задохнулись бы, а эти факелы не горели бы так ярко.

Крюшон посмотрел на закрепленные в трещинах пещерных сводов смоляные факелы и снова спросил приятеля дрожащим голоском:

– А кто их сюда навтыкал, Морсик? И где ОНИ все?

– Тебе не терпится увидеть местных аборигенов? Дай срок, и они объявятся сами!

Не успел Морс договорить, как его предсказание сбылось: из черной дыры в стене пещеры вдруг высунулась лохматая собачья голова, украшенная парой остроконечных рожек, и насмешливо рявкнула:

– Привет, привет! Милости просим, гости дорогие!

И ту же из всех щелей и нор полезли к беднягам гнэльфам другие рогатые псы.

– Один, два, три, четыре, пять, шесть… – принялся, было, пересчитывать их побледневший Крюшон, но вскоре махнул рукой и бросил это бестолковое занятие – собачьих чертей была целая свора.

Глава двадцать девятая

Собачьи черти окружили гнэльфов кольцом и, подталкивая их сзади носами, лапами и рогами, повели по узким и извилистым переходам в тронный зал к своему вожаку и повелителю Рексу Цезарю Кингу Тринадцатому.

– Вот, – показал старый облезлый пес на несчастных пленников, – взяли тепленькими в Пещере Раздумий! Что они там делали, мы не знаем, но наверняка готовили какую-нибудь пакость.

– Ты в этом уверен, Рыжий Цап? – лениво спросил вожак собачьих чертей и, покряхтывая, сел на трон (до этого он лежал на нем, предаваясь глубоким думам).

– Уверен! – рявкнул облезлый пес и ударил лапой об пол. – Иначе для чего бы тогда они забрались в преисподнюю? Чтобы поздравить тебя с днем рождения? – И он повернул голову к толпе сородичей, ища у них поддержки свои словам.

– Рыжий Цап прав, – подал голос поджарый пятнистый пес и вышел немного вперед. Эти глупые существа испакостили всю землю, а теперь вздумали, наверное, взяться и за то, что находится под ней. Нам нужно защищаться, Рекс Цезарь Кинг, иначе они превратят нашу милую преисподнюю в настоящий ад.

Произнеся непривычно длинную для него речь, поджарый с достоинством попятился назад и снова слился с толпой сородичей.

Вожак на секунду задумался, переваривая услышанное. После чего насмешливо хмыкнул:

– В твоих последних словах, Щелкунчик, была некоторая двусмысленность, но ты, наверное, прав. И вряд ли ошибается Рыжий Цап, подозревая этих двоих в страшных умыслах… Однако прежде, чем я вынесу им суровый приговор, справедливость требует выслушать и наших непрошенных гостей. Не так ли, Рыжий Цап?

– Дело твое, мой повелитель, – буркнул недовольно облезлый пес, польщенный однако тем, что Рекс Цезарь Кинг обратился к нему за советом. – Если тебе так хочется, пусть они расскажут нам какую-нибудь байку, мы посмеемся все вместе!

Вожак собачьих чертей повернул свою умную голову в сторону гнэльфов:

– Ну, ребятки, мы ждем! Поведайте нам о том, что привело вас в нашу тихую обитель. Только не вздумайте лгать: на подлое вранье у меня великолепный нюх!

– Да мы и не собираемся никого обманывать, – промолвил пришедший немного в себя Морс. – Мы залетели сюда случайно…

– Случайно к нам не залетают! – бесцеремонно перебил его Рыжий Цап и стукнул гневно мохнатой и грязной лапой о каменный пол тронного зала. – Все предопределено заранее! Признавайтесь, что вы задумали здесь натворить, или вам не поздоровится!

– Тихо, Рыжий Цап, не нужно нервничать! Дай ребятишкам высказаться. Разве ты не видишь, что они не собаки? По какому праву ты требуешь от них покаяния? Разве они похожи на обычных наших клиентов? – Вожак почесал лапой у себя за ухом, и вся стая собачьих чертей замерла в глубокой тревоге: неужели Рекса Цезаря Кинга укусила блоха? Поймав беспокойные взгляды соплеменников, вожак улыбнулся: – Не волнуйтесь, это мне показалось! – И он снова обратился к облезлому псу: – Сядь и молчи, Рыжий Цап. А они, – тут он небрежно кивнул в сторону гнэльфов, – пусть рассказывают.

– А нам и рассказывать больше нечего! – Морс посмотрел на друга, ища у него хоть какой-нибудь поддержки: – Ведь это так, Крюшончик? Мы залетели сюда случайно?

– Да, мы залетели. Какое точное и верное слово! – выдавил из себя с трудом Крюшон.

– А вам не кажется, что это похоже на чудо? – лукаво прищурился Рекс Цезарь Кинг. – Еще ни одной живой душе не удавалось этого сделать!

– А полуживой? – пролепетал Крюшон.

– И полуживой! – рявкнул Рыжий Цап и хлопнул снова по каменному полу могучей лапой. – Такой фокус не под силу даже волшебникам Мерхенштайна!

– А вот здесь ты ошибаешься, мой друг, – остановил его властным жестом Рекс Цезарь Кинг. – Когда-то давно, в дни моей молодости, к нам залетела колдунья Ягинида. Помнится, она искала своего любимца песика по имени Брекекекс.

– Что-то я не помню такого случая, – пробурчал недовольный Рыжий Цап и сердито чихнул, выражая свое глубокое возмущение заступничеством вожака.

– Тогда ты был сопливым щенком, а не таким облезлым, как сейчас, – усмехнулся Рекс Цезарь Кинг.

Рыжий Цап оскалил зубы и глухо зарычал от горькой обиды.

– Не спорь с вожаком! – толкнула его в бок сестра, старая собачья чертова Пройдоха. – Зачем тебе неприятности? Сиди и помалкивай – целее будешь!

Облезлый братец рыкнул и на сестричку, но совета послушался: медленно попятился назад и смешался с толпой сородичей.

– Кнедлик! – позвал Рекс Цезарь Кинг своего писаря, когда увидел, что Рыжий Цап окончательно усмирен. – Бери бумагу, перо и пиши указ.

– Уже взял! – радостно доложил черный королевский пудель с витыми рожками на красивой головке. – И уже пишу!

– Пиши: «Я, Рекс Цезарь Кинг Тринадцатый, повелеваю: до выяснения настоящих причин появления незванных гостей по имени Морс и Мерхенштайн в собачьей преисподней вышеназванных Морса и Крюшона поместить на временное жительство к госпоже Пройдохе и поручить вышеназванной госпоже Пройдохе неусыпно следить и неусыпно заботиться о вышеназванных Морса и Крюшоне. Главному Смотрителю Склада, господину Церберу, повелеваю выделить дополнительный набор продуктов вышеупомянутой госпоже Пройдохе для кормления вышеперечисленных Морса и Крюшона».

– И еще две постели и две миски! – напомнила старая чертовка Рексу Цезарю Кингу и его писарю.

– Хватит с них и одной постели! – буркнул рогатый мопс Цербер и сердито покосился на гнэльфов, виновников всей этой суматохи. – Не на курорт приехали, нежиться здесь не придется!

Но вожак собачьих чертей пропустил слова Цербера мимо своих ушей и приказал выделить Морсу и Крюшону по отдельной мягкой подстилке и по отдельному одеялу. Пусть знают его королевскую щедрость!

Закончив писать указ, Кнедлик подал перо и бумагу своему повелителю:

– Пожалуйста, ваш автограф. И не забудьте поставить печать.

Пока длилась эта бюрократическая процедура, дотошная Пройдох не удержалась, чтобы не спросить вожака:

– А нам не придется заставлять их лизать горячие сковороды? Тогда мне потребуются дополнительные дрова и чугунная сковородка.

– Думаю, что до этого дело не дойдет, – улыбнулся Рекс Цезарь Кинг одними глазами. – Есть пищу из сковородок, облизанных этими двуногими существами, нам будет самим противно.

– Мы – гнэльфы и ничего лизать не станем! – выкрикнул оскорбленный Морс и покраснел от гнева, как вареный рак. – Гнэльфы еще никогда сковородок не лизали!

– Так вы не чистопородные человечки? – удивился искренне Рекс Цезарь Кинг. – То-то я гляжу, вы какие-то малорослые и не брудастые!

– У них слабая холка и никудышная разлапистось! – поддакнул вожаку Рыжий Цап. – За таких щенков в базарный день и одного мерхенгульдена не дадут!

Стая собачьих чертей залилась веселым лающим смехом:

– Мерхенгульден за двоих – слишком много!

– Мерхенфунт за десяток – еще можно заплатить, а мерхенгульден за двоих увольте!

Неизвестно сколько времени они сотрясали бы еще своды тронной пещеры, если бы не случилось внезапно одно маленькое происшествие. Да не с кем-нибудь, а с самим вожаком этой стаи! В самый разгал потехи Рекс Цезарь Кинг вдруг подпрыгнул на месте ужаленный и принялся яростно клацать зубами, роясь мордой в густой с завитушками шерсти на правом боку.

– Блоха! Его укусила блоха! – раздались тревожные голоса приближенных, и радостное веселье вмиг погасло, уступив место глубокой скорби и невыносимой печали.

Первым опомнился Кнедлик. Бросив перо в чернильницу и выскочив из-за конторки, за которой стоял, он нервно пролаял, обращаясь к толпе сородичей:

– Где Главный Блохмейстер? Где его помощники? Немедленно пусть изловят проклятое насекомое и поместят в свой блошарий!

Три стареньких рогатых шпица, расталкивая растерянных зевак, со всех ног бросились к вожаку. А через минуту наглая блоха уже билась в стеклянной колбе, надежно закрытой тугой резиновой пробкой.

– Надеюсь, вы не придушили нахалку до смерти? – спросил Кнедлик, облегченно вздыхая. – Пролить кровь Рекса Цезаря Кинга Тринадцатого – великий грех!

– Обижаете, господин Придворный Писарь! – улыбнулся в ответ Главный Блохмейстер Фукс. – Столько лет насекомых ловим – наловчились, чтоб не давить!

И он, поклонившись на прощанье смущенному Рексу Цезарю Кингу, поспешил с драгоценной добычей в королевский блошарий.

Глава тридцатая

В собачьем аду у Пройдохи был свой отдельный закуток, в котором она жила вместе с пятимесячным внуком Зубариком и троюродной сестрой Вендеттой. Закуток напоминал двухкомнатную квартиру (правда, без ванной) и считался настоящей роскошью. Многие собачьи черти завидовали Пройдохе и при встрече говорили друг другу: «Повезло нашей красотке – в таких апартаментах живет, а мы до конца дней своих в полутемных норах прокукуем, а такого подарка от Рекса Цезаря Кинга не дождемся!» Пройдоха, конечно, знала о подобных разговорчиках, но старалась не обращать на них никакого внимания: за долгие годы житья в аду и безупречную адскую работу она имела право на небольшую поблажку.

Когда Пройдоха привезла «квартирантов» к себе домой и ворчливо, но без особой злобы, сказала сестре и внуку: «Принимайте этих дармоедов! Будут у нас теперь жить!», Зубарик с радостным визгом бросился к гнэльфам и первым делом облизал им руки и лица розовым слюнявым языком. После этого деловито обнюхал их ноги и громко чихнул, словно бы ставя точку в предварительном осмотре.

– С ним можно играть? – повернул Зубарик голову в сторону бабушки. – Они умеют бегать и прыгать?

– Наверное… Если не врут, то они умеют еще и лесть!

– Нет, летать мы не будем, – сразу решал Зубарик, – мы просто поиграем в догонялки. А потом – в прятки!

– Только не перебейте посуду, – строго сказала Пройдоха, – эти люди такие неуклюжие!

– Глупее людей бывают только кошки, – вставила словечко ехидная Вендетта, – никогда не могут запомнить, где их настоящее место.

Виляя перед бабушкой куцым хвостиком, Зубарик пообещал:

– Мы будем играть осторожно. Немного побегаем, немного попрыгаем, поваляемся по полу, покусаем друг друга за лапы…

– Люди не умеют кусать чужие лапы, – снова заметила вредная Вендетта, – у них на это не хватает ни ума, ни ловкости!

– Ничего, я научу их! – Зубарик еще сильне завилял хвостиком и умоляюще посмотрел на бабушку.

– Сначала накорми двуногих бродяжек супом, а уж потом играй! – Хозяйка дома поставили на пол две новые миски, выклянченные у Рекса Цезаря Кинга.

– Хорошо, я так и сделаю! – пообещал Зубарик и бросился наливать гостям холодный суп.

– Да смотри не отдай мальчишкам большую кость! Я сама погрызу ее перед сном: очень помогает от бессонницы.

Наполнив до краев глиняные миски чуть теплым супом, Зубарик пригласил гнэльфов на пиршество:

– Ешьте и не стесняйтесь! А если кому не хватит, я дам добавки!

Хотя Морс и Крюшон были очень голодными, однако лизать языком из собачьей миски наотрез отказались.

– Нам нужны ложки, – объяснил Крюшон доброму щенку, – без них у нас ничего не получится, мы только расплескаем суп!

– Как они не приспособлены к жизни! – ухмыльнулась Вендетта и почесала лапой свой загривок. – И они еще воображают себя царями природы!

– Когда нет настоящих достоинств, приходится выдумывать хоть какие-то, – объяснила ей, а заодно и внуку, усталая Пройдоха.

Тяжело вздыхая и укоризненно качая головой, она подошла к кухонному шкафчику и, откопав в нем две старые деревянные ложки, которые Зубарик еще не успел догрыть до конца, протянула их гнэльфам:

– Держите, неумехи! И не вздумайте зарыть эти ложки где-нибудь в укромном уголке – других уже не получите!

– Мы не станем их зарывать, – пообещал Крюшон и, вытерев ложку носовым платком, с жадностью накинулся на холодный суп. Следуя его примеру, взялся за еду и Морс.

Когда с обедом было покончено, Зубарик весело сказал:

– А теперь мы будем играть! Чур, я первый буду вас ловить!

И он, не дожидаясь на то согласия гнэльфов, с рыком набросился на них и принялся кусать за икры и щиколотки.

– Ой! Ай! – подпрыгнули на месте Морс и Крюшон и кинулись прочь из жилища Пройдохи. Повизгивая от восторга, Зубарик прытью помчался за ними.

Часа два или три гонял он несчастных по мрачному подземелью, не давая им ни одной секунды на отдых и передышку. И только когда почувствовал, что притомился слегка и сам, неугомонный чертенок отстал от измученных гнэльфов.

– На сегодня хватит, можете отправляться спать! – милостиво разрешил он падающим с ног Крюшону и Морсу. – В прятки поиграем завтра. Хотя, если вы не против, можно поиграть в них и этим вечером…

Задыхаясь от усталости, гнэльфы побрели в жилище Пройдохи.

Когда они возникли на пороге, старая собачья чертовка, едва взглянув на покрытых испариной бедолаг, сразу все поняла и с негодованием воскликнула:

– Так я и думала! Загонял вас, внучек! Ну, я ему задам!

Пройдоха показала гнэльфам, где находится умывальник, и постелила для них в углу новенькие циновки, полученные от скупердяя Цербера.

– Марш умываться и спать! – скомандовала она измученным постояльцам. – Ужинать вам сегодня, как видно, не придется!

– Какой там ужин… – махнул рукой Морс и, не раздеваясь, а только сбросив с ног тяжеленную обувь, повалился на жесткое ложе. Следом за ним рухнул на циновку и бедняга Крюшон. И, не успев пожелать друг другу спокойной ночи, оба приятеля мгновенно уснули.

Глава тридцать первая

Но выспаться толком гнэльфам все равно толком не дали: уже часа через да или четыре после того, как они легли, Морс услышал сквозь сон чей-то сердитый шепот:

– Эй! Хватит нежиться на перинках! Скорее вставайте и следуйте за мной!

Морс нехотя приоткрыл глаза и едва сумел различить в темноте склоненную над ним собачью морду.

– Отвяжись, Зубарик! Мы так устали! – сказал, чуть не плача юный гнэльф и хотел было перевернуться на другой бок, но в этот момент назойливый пес царапнул острыми коготками его левую руку и обиженно рыкнул:

– Сам ты Зубарик! А ну, вставай и топай за мной! Мне вредно долго находиться под землей – мне нужен дневной свет.

– Нигугушка?! – от радости и удивления Морс даже подпрыгнул на циновке. – Как ты здесь очутилась?!

– По вашей милости, торопыги несчастные. Залезли зачем-то в собачью преисподнюю, а мне вас отсюда вытаскивай!

В соседней комнатке послышалось сонное ворчание Бродячий Стрелоки, и Нигугушка торопливо прикрыла Морсу лапкой рот.

– Тихо! – прошептала она. – Сейчас не до распросов! Буди Крюшона, и живо сматываем отсюда удочки!

Чудом удалось беглецам выбраться незамеченными из жилища Бродячий Стрелоки и юркнуть в темный, без факелов, лаз.

– Не отставайте от меня ни на шаг! – предупредила Нигугушка. – Если свернете в сторону, вы пропали!

– Это лабиринт? – догадался Морс.

– Да, лабиринт. Но одновременно он служит для собачьих чертей и вентиляционной системой.

– А ты сама не заблудишься в нем, Нигугушка? – поинтересовался Крюшон, испуганно поеживаясь. – Темно – хоть глаз выколи!

– Мне нужен хлорофилл, и поэтому мои ноги сами несут меня к свету, – объяснила чудо-собачка. – Мы должны поспешить: если до захода солнца мы не успеем отсюда выбраться, считайте, что наша песенка будет спета!

Беглецы ускорили шаг, и на минуту разговоры смолкли. Но вскоре неугомонный Морс, которого просто распирало от любопытства, не выдержал и нарушил молчанье:

– А все-таки, Нигугушка, как ты оказалась в преисподней? Кажется, мы тебе телеграмму не посылали и по телефону не звонили!

– Помочь вам меня попросил Бродячий Стрелок. Он услышал о вашей беде и обратился ко мне и господину Пугалу с дружеской просьбой придти к вам на помощь. А разве можно отказать такому славному рыцарю, как Бродячий Стрелок? Конечно, нет!

– У него такой удивительный слух? – изумился Крюшон.

– Чужую беду настоящий рыцарь слышит сердцем! – сказала Нигугушка назидательным тоном. – Бродячий Стрелок пришел бы сам вызволять вас из преисподней, но законы рыцарства запрещают ему поднимать меч и руку на собак и прочих животных.

Внезапно Нигугушка свернула влево и трусцой засеменила по одному из ответвлений лабиринта, а гнэльфы по инерции проскочили вперед. Вскоре они уперлись в стену и в ужасе заметались в каменной ловушке. К счастью, собачка не успела уйти слишком далеко и, почуяв неладное, быстро вернулась за перепуганными мальчишками.

– Не нужно зевать по сторонам! – строго сказал она. – Вы не на прогулке, запомните это. Если свалитесь в пропасть, вам уже никто не поможет.

Беглецы свернули в нужный тоннель и пустились по нему что есть духу. И через каких-то полчаса они оказались уже у заветной цели.

– Я вижу свет! – радостно крикнула Ягофельда и вылетела пулей из мрачного подземелья. – Мы спасены!

– Спасены… – ка эхо повторил за чудо-собачкой Крюшон и рухнул у выхода, словно подкошенный.

Глава тридцать вторая

А в это время жизнь в Гнэльфбурге шла своим чередом. Замороченные колдовскими чарами Мерзопакса жители славного городка даже думать забыли о пропавших мальчиках. Только родители Крюшона и Морса нет-нет да и вспоминали о них, прорываясь сквозь колдовской туман чародея-злюки. Но вскоре и они, не в силах больше противиться его заклинаниям, облегченно вздыхали и говорил с улыбкой на устах: «Где-то бегают наши сорванцы!» А вечером даже они забывали о любимых сыночках и, когда садились за стол, с удивлением смотрели на «лишние» тарелки и «лишние» столовые приборы и озадаченно думали: «А не ждем ли мы сегодня гостей к ужину? Но кого?!». И в недоумении пожимали плечами, так и не найдя ответа на этот вопрос.

Дни пролетали за днями, и ловкий Мерзопакс даже успел за это время сделать небольшую карьеру: из младших воспитателей колледжа его собирались перевести в старшие.

– Наверное, это случится сегодня, – сказал в один из четвергов госпоже Грифонии ее супруг. – Гутеншреклих просил меня заглянуть к нему нынешним утром по важному делу…

– Тебя повысят! – обрадовалась Грифония.

Мерзопакс начал приводить себя в порядок, готовясь к встрече с директором колледжа, занялась собой и хозяйка дома. Роясь в одном из ящичков туалетного столика, она спросила у мужа:

– Дорогой, как ты считаешь, какую улыбку мне сегодня надеть? В такой торжественный день не хочется промахнуться…

Не поворачивая головы, Мерзопакс сказал:

– Конечно, ангельскую, дорогая! Она очень тебе подходит и сидит, как влитая.

– Ангельскую улыбку я надеваю по вторникам и субботам, а сегодня четверг.

– Тогда обворожительную.

Грифония открыла нужную коробочку, достала из нее обворожительную улыбку, сделанную из тончайшей прозрачной пластмассы, и приклеила ее на лицо.

– Ну как?..

– По-моему, ты неотразима! – вспомнил Мерзопакс один из заученных в колледже комплиментов.

Грифония самодовольно улыбнулась, и ее природная улыбка слегка перекривила искусственную.

«Мне нужно быть поаккуратнее, – подумала она испуганно, – иначе от моей обворожительности не останется и следа!».

Встав из-за столика, Грифония подошла к мужу.

– Интересно, дорогой, а какое выражение лица ты наденешь сегодня сам? Тебе, конечно, очень идет выражение глубокой сосредоточенности, но вот уже третьи сутки, как ты его не снимаешь, а это может всем здорово надоесть…

– Ничего, еще денька два похожу сосредоточенным. А на выходные расслаблюсь и надену выражение легкой беззаботности – оно меня так молодит!

– В твоем возрасте неприлично выглядеть молодым, – сухо заметила Мерзопаксу его супруга, – чем крупнее у тебя плешь на голове, тем больше шансов стать старшим надзирателем! И не нужно при этом идти на какие-то колдовские уловки!

– Не надзирателем, дорогая, а воспитателем… – поправил Грифонию Мерзопакс.

– Разница невелика, – фыркнула в ответ жена. И деловито спросила: – Ну, дорогой, ты готов? Тебя ждет сам господин Гутеншреклих!

– Подождет. И он, и все жители Гнэльфбурга у меня в руках. А скоро я стану властелином Вселенной!

Мерзопакс еще раз полюбовался на себя в зеркало, поправил аккуратно завязанный галстук и перевел взгляд на часы.

Было без пяти девять утра.

Именно в этот момент и раздался в прихожей длинный настойчивый звонок.

– Наверное, молочница, – сказала госпожа Грифония, – она всегда приносит молоко и свежие сливки в это время.

Супруга Мерзопакса прошла в прихожую. Отворив входную дверь, она в ужасе обмерла: за дверью вместо добродушной и милой молочницы стояли два страшных разбойника в ободранных одеждах и стоптанных опорках на ногах.

– Добрый день! – улыбнулся долговязый грабитель и, сняв с головы потертую мятую шляпу, стряхнул с нее на порог придорожную пыль. – А вот и мы!

– Добрый день… – пролепетала в ответ перепуганная Грифония и отшатнулась немного назад. – Вы к кому?

– Конечно, к вам! – охотно пояснил второй разбойник, и его пухленькое загорелое личико тоже расплылось в приветливой улыбке. – Неужели вы нас не узнали?

Супруга Мерзопакса близоруко прищурилась и повнимательнее вгляделась в чумазые и обветренные физиономии бандитов. И вдруг вздрогнула и побледнела еще сильнее, она узнала в этих грязных оборванцах сгинувших давным-давно Крюшона и Морса!

– Вернулись… – прошептала госпожа Грифония хриплым надтреснутым голосом. – Вы все-таки вернулись…

– Могли бы и не вернуться, – «успокоил» ее Крюшон. – В следующий раз переводите волшебные книги поточнее!

И он, не дожидаясь приглашения от хозяйки дома, перешагнул через порог и направился в гостиную к Мерзопаксу. Морс двинулся за ним следом.

Глава тридцать третья

Когда Мерзопакс увидел гнэльфов, он страшно побледнел, схватился рукой за сердце и тихо прошептал посиневшими от волнения губами:

– Ну как? Удалось?

Крюшон гордо поднял вверх чумазый пухленький палец, на котором тускло поблескивало оловянное колечко с крошечным бирюзовым камешком, и весело гаркнул:

– Удалось! Оно теперь наше!

В тот же миг в большом напольном зеркале засверкали серебристые всполохи, и в нем возникла рассерженная госпожа Скорпина.

– Кольцо принадлежит мне! Отдай! – прокричала она оглушительным басом и быстро протянула цепкие руки в сторону неповоротливого Крюшона. Но заключенная в чудо-зеркале волшебная сила не выпустил старую колдунью за пределы стеклянной поверхности, и госпожа Скорпина осталась без добычи. Тогда она в гневе затопала ножками, как капризная девочка, и громко завизжала, размахивая руками:

– Грифония! Мерзопакс! Не стойте глупыми истуканами – хватайте их!

Однако Морс, готовый к любым сюрпризам, был начеку.

– Хватать никого не нужно! – воскликнул он и загородил приятеля от нападавших злюков. – Крюшон, ты не забыл о нашем уговоре?

– Конечно, нет! – ответил толстячок. – Я все прекрасно помню!

Крюшон потер колечко пальцем и что-то тихо прошептал себе под нос.

И в тот же миг Мерзопакс и Грифония оказались в зеркале рядом с госпожей Скорпиной.

– Что вы тут делаете?! – изумилась мамаши главы семейства. – Сейчас не время ходить в гости! Немедленно хватайте этих гадких мальчишек и отнимайте у них мое волшебное кольцо! Ты слышишь, Пакси? Немедленно!

– Кажется, мы опоздали, мамочка. Они обхитрили нас. – Мерзопакс попробовал шагнуть в сторону юных гнэльфов, но не смог и тихо выругался: – Проклятые! Эти сорванцы заточили меня и Грифонию вместе с тобой!

– У вас теперь чудесная компания! – утешил злюков Морс. – Правда, с этого дня вы не сможете делать окружающим пакости, но зато и хлопот у вас отныне не будет никаких!

Бессильная злоба перекосила лица злюков, и искусственные улыбки сползли с них прочь, обнажая подлинные физиономии злюкенбержцев.

– Фу, как они противны! – поморщился Крюшон и отвернулся от неприятного зрелища. – Идем-ка до домам, Морсик, здесь нам больше нечего делать!

– Мы еще когда-нибудь поквитаемся с вами, проклятые гнэльфы! – прошипела, вытягивая тонкую длинную шею, Грифония. – Настанет день, и мы отсюда выберемся!

– Но этого дня вам придется очень долго ждать! – улыбнулся Морс. – Тысячу лет, если не больше. – Он поправил на себе лохмотья, надел на голову мятую шляпу, посмотрелся в зеркало и сказал на прощанье, подмигивая озорно своему отражению, а заодно и злюкам: – Ну вот, Крюшончик, кажется, я готов! Теперь можно и по домам!

Эпилог

Волшебное зеркал и кольцо Ягиниды Морс и Крюшон подарили городскому музею. Если вы когда-нибудь попадете в Гнэльфбург, то непременно зайдите в это музей, где вам обязательно покажут бесценные реликвии. И не беда, что кольцо колдуньи уже не сможет выполнить ваших обещаний: оно спасло от злюков страну гнэльфов, а это немало!

Обиднее другое – сколько бы времени вы ни заглядывали в волшебное зеркало, как ни упрашивали бы Мерзопакса и его семейку показаться вам хоть на миг, зловредные злюкенбержцы ни за что не появятся, а будут упрямо сидеть в туманных глубинах удивительного зеркала.

Что ж, пусть они там и сидят! Морс и Крюшон не очень-то о них и скучают. Не скучайте и вы!

Продолжить чтение