Читать онлайн Приключения Морса и Крюшона бесплатно

Приключения Морса и Крюшона

Вместо предисловия

Когда-то давным-давно гнэльфы жили и там, и сям, и даже повсюду. Но потом на земном шаре потихоньку прибавилось, и гнэльфам пришлось ужаться и поселиться в пределах нынешней территории. Старейшины гнэльфов срочно провели границу, их жены придумали и сшили красивый государственный флаг из разноцветных лоскутов, а самый мудрый и грамотный гнэльф по имени Альтерфатти заперся на три дня и три ночи в своем кабинете и сочинил за этот кратчайший срок для своих сородичей Конституцию и Свод Законов. Когда с формальностями было покончено, гнэльфы облегченно вздохнули и стали жить так, как жили прежде: весело, но в заботах. А вы ведь знаете, как проходит подобная жизнь: быстро, словно один счастливый миг… Не успели гнэльфы и опомниться, а уже наступили наши дни. Ну что ж, возможно, оно и к лучшему. Ведь именно в это время и произошла та история, о которой я хочу вам рассказать.

Часть первая

Глава первая

В Гнэльфбурге на Вишневой улице жили-были два друга: Морс и Крюшон. Морс был длинный-длинный и худой-худой, а Крюшон был упитанным мальчиком и не слишком высок ростом. Но разве могут помешать настоящей мужской дружбе такие мелочи? Конечно, нет! Хуже было другое: Морс обожал всякие приключения и, как только выдавалась свободная минутка, он тут же начинал их искать. А Крюшону это очень не нравилось, и он в отместку за доставленные ему неприятности называл приключения «злоключениями». Но изменить своего друга Крюшон не мог: Морс был неисправим.

Вот и в эту роковую пятницу, когда Крюшон после сытного ужина в прекрасном расположении духа поднялся из-за стола и, переместившись в уютное мягкое кресло в гостинной, включил телевизор, на пороге внезапно появился Морс и поманил закадычного друга в коридор.

– Крюш! Иди скорее сюда!

Лицо Морса светилось ослепительной улыбкой, и это «свечение» не сулило ничего хорошего ни Крюшону, ни самому Морсу. Наверняка этот долговязый непоседа что-то снова придумал, и теперь им не будет покоя до тех пор, пока он не утихомирится и не забудет о своей новой «гениальной» идее.

– Ну, что ты приготовил на этот раз? – нехотя поинтересовался юный толстячок у приятеля, выкатываясь из гостиной и закрывая за собою дверь. – Выкладывай, пожалуйста, не томи!

– Ты веришь в чудеса? – спросил Морс, и его улыбка стала еще ослепительней.

– Теперь верю. – Крюшон сделал ударение на слове «теперь», и его непоседа-дружок прекрасно понял этот намек.

– Я не имею в виду обычные чудеса, я подразумевал необычные чудеса!

– Извини, Морсик, но я не научился еще их сортировать. Разве что на «страшные» и «не очень».

– А такие, которые мы сами можем делать? Точнее, я могу, про тебя пока не знаю.

– С помощью какого-нибудь волшебного кольца? Конечно, могу, еще как! – Крюшон кое-что вспомнил и сразу же побледнел. – Но лучше об этом забыть, Морс, лучше забыть!..

И взволнованный нахлынувшими воспоминаниями толстячок стал нервно шарить руками по карманам в поисках успокоительного сухарика или леденца.

– Идем к тебе, Крюш, я покажу одну вещь… – Не дожидаясь приглашения, Морс зашагал по коридору в сторону комнаты друга. Крюшон без особой охоты поплелся за ним.

Войдя в комнату, долговязый мальчишка-гнэльф приблизился к письменному столу, взял с него первую попавшуюся под руки книгу и открыл его на том месте, где была помещена красочная иллюстрация.

– Ты видишь этот цветок, Крюш? – Морс ткнул пальцем в алую розу, изображенную искусным художником.

– Конечно, вижу. Это – роза.

Морс положил раскрытую книгу на стол и простер над картинкой ладони.

– Теперь смотри внимательнее…

Юный толстячок послушно уставился на подрагивающие пальцы приятеля, измазанные чернилами. Но как нарисованная роза превратилась в настоящую, он все-равно не увидел. Не уловил этого момента и сам чародей, хотя и смотрел во все глаза на поблескивающую яркими бликами иллюстрацию. Единственное, что они оба успели заметить, так это легкое марево, заклубившееся вдруг между ладонями начинающего волшебника и книжной страницей. Только марево и больше ничего! А через мгновение рисунок исчез, а вместо него на белоснежном листе бумаги оказалась настоящая живая роза с капельками росы на алых лепестках и с острыми шипами на темном стебле.

– Получилось… – прошептал Морс, опуская руки по швам и завороженно глядя на дивный цветок. – Снова получилось, Крюш…

– Я вижу, я не слепой… – Толстячок перевел дыхание и хрипло спросил: – Как ты это делаешь, Морсик? Ты раньше такого не умел!

– Раньше мне в голову такое и не приходило, а вот сегодня я посмотрел передачу про экстрасенсов и попробовал… Оживил огурец, банан и двух мышек!

Крюшон выпучил глаза от удивления:

– Ты и мышек оживлять можешь?! Ну, ты настоящий волшебник!

Лицо молодого чародея покрылось краской смущения, но было видно, что комплименты Морсу приятны.

– Мышки – ерунда, мышки – мелочь, – сказал он, беря цветок за конец стебелька и поднося его к носу, – наверное, я и слона оживить смогу, только пока не пробовал.

– И не надо, Морсик! – испугался Крюшон ни на шутку. – Слоны всякие бывают, еще набросятся на нас и затопчут!

Понюхав розу, юный волшебник передал ее другу:

– Поставь цветок в вазочку, Крюш. Пусть она у тебя останется на память, а я себе еще наколдую.

Крюшон охотно выполнил пожелание Морса и, водружая вазочку на свободное место на книжной полке, поинтересовался:

– А как ты это делаешь, Морсик? Неужели правда колдуешь?

Немного замявшись, наш чародей признался:

– Нет, не колдую… Просто простираю руки над картинкой и мысленно приказываю ей стать живой. Наверное, у меня много излишней энергии, и она каким-то образом перетекает в нарисованные предметы… Во всяком случае, так объяснили в телевизионной передаче.

Крюшон утвердительно закивал головой:

– Да-да, Морс, чего-чего, а энергии в тебе хватает! Можно сказать, она бьет через край!

– Она стекает из ладоней и преобразуется в биоматерию, – уточнил юный волшебник. И, не делая почти никакой паузы, вдруг предложил: – Давай еще кого-нибудь оживим? Не хочешь слона, давай тигра!

– Нет-нет! Только не тигра! – снова испугался Крюшон и замахал на приятеля руками. – Лучше кошечку! Можно рыжую, в темную полоску…

Морс подошел к книжной полке и стал рассматривать корешки книг. Внезапно его взгляд остановился на толстом томе древнегнэльфских сказаний и мифов, и правая рука сама собой потянулась к увесистому фолианту.

– По-моему, Морсик, там нет ни мышек, ни котов… – робко попытался остановить приятеля трусливый Крюшон.

Но остановить Морса было нельзя, особенно в ту минуту, когда ему в голову влетала какая-нибудь идея. Сняв книгу с полки, новоиспеченный чародей положил ее на стол и стал перелистывать страницы.

– Ты только посмотри, Крюш, что тут изображено! Ты только посмотри! – взволнованно шептал Морс, разглядывая старинные гравюры и литографии. – Ты прав: это не мыши и не слоники!

Он переворачивал одну страницу за другой и почти на каждой ему попадались изображения страшных колдунов и колдуний, ужасный монстров и мерзких существ с двумя, а то и тремя головами, и десятки загадочных карликов и карлиц, выглядывающих из окон хижин, из кустов роз и акаций, из-за веток яблонь и груш, а то просто откуда-нибудь из земли – из мышиной или лисьей норки.

– Прошу тебя, Морсик, положи эту книгу на место! – взмолился Крюшон, заметив нездоровый блеск в глазах своего друга и уже догадываясь о том, чем этот блеск вызван. – Если хочешь, я дам тебе другую книжку, и ты испытаешь свой дар на какой-нибудь милой зверушке… Например, белочке!

– Ты, кажется, испугался, Крюш? Не волнуйся, я не стану оживлять чудовищ и трехглавых драконов! – Морс улыбнулся и перевернул еще одну страницу. – А вот этого симпатичного старикашку я попробую пригласить к нам в гости… – Он ткнул пальцем в рисунок с бегущим по ветхому мостику гномом. Несчастный бородач был, видимо, чем-то страшно напуган и теперь мчался по хлипкому сооружению сломя голову, рискуя свалиться вниз, в глубокую пропасть под раскачивающимся из стороны в сторону мостом. – Бедняге что-то угрожает – мы его спасем! – И с этими словами Морс распростер над рисунком руки и, закрыв глаза, начал излучать свою чудодейственную энергию.

И у него снова все получилось! Не прошло и секунды, как на столе неизвестно откуда возник седобородый старичок в изумрудно-зеленом бархатном костюмчике, обутый в щегольские сапожки и подпоясанный кожаным широким ремешком с золотой пряжкой, украшенной по краям и в центре рубинами и алмазами. На голове старичка красовалась высокая шапочка из такого же, как и его наряд, материала, увенчанная на верхушке небольшим помпончиком. Оказавшись на столе, бедняга на секунду замер, а потом заметался по нему, высоко вздымая ручки и что-то вопя на непонятном для Морса и Крюшона языке.

– Успокойтесь, пожалуйста, успокойтесь! – первым опомнился юный чародей и склонился над столом и крошечным старикашкой в старомодном костюме гнома. – Мы не сделаем вам ничего плохого, клянусь всем святым!

– Так я вам и поверил! Вундербера на мякине не проведешь! – проскрипел в ответ противным скрежещущим голоском седобородый старец на чистом гнэльфском языке и, перескочив со стола на подоконник, выглянул в открытое окно. – Черт побери, какая высота! Тут наверняка можно свернуть себе шею! – прошипел он сердито и покосился на мальчишек-гнэльфов, застывших посреди комнаты, словно статуи.

– А вы не прыгайте! Мы не сделаем вам ничего плохого! – повторил Морс свою просьбу и тронулся с места, желая подойти к загадочному старичку поближе.

Но зоркий гном Вундербер был начеку: стоило только долговязому мальчишке-гнэльфу сделать один шаг в его сторону, как он, разразившись ужасными проклятиями, резко оттолкнулся от подоконника и смело сиганул в отворенное окошко.

Глава вторая

Вундерберу повезло: плавно спланировав на цветочную клумбу, он вылез из мягкой земли, в которой увяз по пояс, отряхнулся и бросился бежать по асфальтированной дорожке куда глаза глядят – лишь бы подальше от мальчишек-волшебников.

«Я попал к гнэльфам, сомнений нет! – думал он на бегу, ловко увертываясь от случайных прохожих и шарахаясь в сторону от прогуливающихся перед сном собак. – Но как, каким образом?! Неужели эти безусые бездельники обладают чародейной силой, которой нет даже у меня, у всесильного Вундербера?».

Седобородый гном свернул с тихой Вишневой улицы на более оживленный Сиреневый Проспект и затрусил по нему, боясь хотя бы на миг остановиться, чтобы слегка отдышаться.

«Знакомый домик, по-моему, это – городская ратуша, – подумал Вундербер, пробегая мимо здания, в котором размещались муниципальные власти города. – Кажется, я в Гнэльфбурге, но что-то я его не узнаю…».

Внезапно из-за поворота вынырнул автомобиль с выключенными фарами и ослепил бедняжку гнома.

«О, ужас!.. Я пропал!..» – мелькнуло в голове испуганного старичка, и он, лишившись сразу остатка сил, прислонился спиной к стене ратуши и медленно сполз на тротуар.

Автомобиль остановился рядом с несчастным Вундербером, и из него выскочил встревоженный водитель.

– Вам плохо? – спросил он, наклоняясь над странным коротышкой в смешном старомодном наряде. – Вам нужно, наверное, в больницу?

Но старичок молчал и не подавал никаких признаков жизни.

«Неужели он умер?» – подумал мужчина и, сграбастав Вундербера в охапку, залез с ним в машину. Бережно положил его на заднее сиденье и захлопнул дверцу.

– Не волнуйтесь, я доставлю вас в лучший гнэльфбургский госпиталь! – пообещал он бездыханному гному – Наши врачи наловчились возвращать своих пациентов даже с того света, они – настоящие волшебники!

«Волшебники…» – донеслось откуда-то до замутненного сознания Вындербера. И несчастный старик, испугавшись вторично до полусмерти, вновь провалился в глубокое беспамятство.

Глава третья

Сознание вернулось к Вундерберу вовремя, еще немного и было бы наверное, поздно.

– Живо кладите старичка на носилки! – услышал бедняга гном чей-то рокочущий повелительный голос. – Снимите с него одежду и обувь и подготовьте к тщательному осмотру! Возможно, потребуется операционное вмешательство, так что будьте готовы и к этому.

Вундербер приоткрыл веки и увидел склоненных над ним гнэльфов в белых халатах. Один из них, настоящий великан, заметив, как задрожали ресницы седобородого коротышки, весело подмигнул:

– Держись, папаша! Пара уколов – и ты снова запрыгаешь как кузнечик!

Вундербер хотел было возразить, но только беззвучно прочмокал что-то губами и недовольно помотал головой из стороны в сторону.

– Благодарить будете потом, сейчас еще не время, – по-своему истолковал это чмоканье гнэльф-гигант и, распрямившись, дал знак двум другим гнэльфам нести старичка в операционную. Санитары послушно кивнули и, ловко положив пациента на тележку, чуть ли не бегом покатили его по больничному коридору.

«Теперь я точно пропал! – подумал испуганно Вундербер, поглядывая на мелькающие над ним электрические светильники. – Эти волшебники пострашнее тех мальчишек! Собрались меня чем-то колоть, чтобы я стал кузнечиком!».

Санитары вкатили тележку в большую просторную комнату и вновь склонились над гномом.

– Давайте, уважаемый, раздеваться…

– Нет! – подскочил Вундербер на тележке. – Ни за что!

И он, спрыгнув на пол, помчался из комнаты обратно в коридор.

– Лови его! Держи! – закричали санитары и бросились в погоню за удивительным пациентом.

Но разве можно догнать настоящего гнома, да еще тогда, когда ему грозит смертельная опасность? Конечно, нет! Пролетев, как стрела, огромный коридор, Вундербер скатился по лестнице в холл, а оттуда выбежал на улицу. Было уже совсем темно, и только непривычный электрический свет струился из фонарей, освещая мрак городских кварталов. Но раздумывать и колебаться уже не оставалось времени, и Вундербер, проклиная судьбу и злодеев, забросивших его неизвестно куда, помчался прочь от дома, кишащего чародеями в белых одеждах, навстречу новым испытаниям.

Глава четвертая

Пуппитроль Кракофакс не любил покидать свое родное жилище и бродить по шумным гнэльфбургским улицам без особого повода. Мало ли что могло с ним на них приключиться: можно было угодить под шальную машину или противно скрежещущий на поворотах трамвай, какая-нибудь глупая собачонка могла наброситься на малютку-старичка и разорвать его чудесный костюм, который от с таким трудом стащил из магазина игрушек совсем недавно… Но иногда ему все-таки приходилось выходить из подвала, в котором он жил со своим племянником Тупсифоксом, и с риском для жизни добывать себе и юному шалопаю продукты и самую необходимую мелочь.

Вот и в этот роковой, как окажется, вечер старый пуппитролль вынужден был одеться и, глухо ворча на превратности судьбы, нырнуть в небольшую щель в «парадной» двери и, прошмыгнув через пустынный двор и под высокой аркой, соединяющей два соседних дома, выскочить на улицу и мелкой трусцой отправиться на поиски пропитания и какого-нибудь скромного подарка для глупышки Тупси: у племянника был сегодня день рождения, и приличия требовали его хоть слегка отметить.

«Зайду в кафе „Три поросенка“ и возьму там взаймы парочку отбивных котлет. Можно было бы прихватить еще бутылочку лимонада, и несколько бисквитных пирожных, но тогда я вряд ли все это дотащу до нашей норы… – Кракофакс свернул с Кошачьей Аллеи на Пряничную улицу и, вспомнив, что позабыл произнести заклинание, хлопнул себя ладонью по лбу: – Ну, я осел!.. То-то эти долговязые гнэльфы так косятся в мою сторону… Старею, старею…».

И он, притормозив на секунду возле тумбы с театральными афишами, тихо прошептал себе под нос необходимые слова. И стал невидимым – он это умел делать.

«Ну вот, а теперь можно и в „Три поросенка“ заглянуть…».

Кракофакс подошел к дверям любимого кафе и, подкараулив момент, когда очередной посетитель их широко раскроет, нырнул внутрь помещения, ловко проскочив между ног высоченного гнэльфа. Не задерживаясь долго в уютном зале, он прошел прямиком на кухню, достал из глубокого кармана футляр, в котором обычно хранят драгоценности, и, забравшись с трудом на край плиты, быстро переложил в него со сковородки две котлеты. Сунул футляр обратно в карман, спрыгнул на пол и выкатился снова в шумный зал. Стащить бутылочку лимонада и парочку пирожных из-под носа зазевавшегося бармена оказалось делом одной секунды.

«Ого! – подумал Кракофакс, почувствовав приятную тяжесть во втором кармане плаща. – Да мне сегодня чертовски везет! Наверное, госпожа Фортуна пребывает в хорошем расположении духа, коль она не подставила мне ни разу за вечер ножку…».

И воодушевленный легким успехом пуппитролль Кракофакс покинул стены «Трех поросят» и двинулся в сторону магазина игрушек «Лапундер и сыновья» за подарком для Тупсифокса.

Глава пятая

– Простите, вы не скажете, в каком городе мы с вами находимся?

Добродушный полноватый гнэльф удивленно вскинул густые брови вверх и с изумлением уставился на странного старичка, нарядившегося в старомодный костюм не то лесного, не то горного гнома.

– Разве вы не знаете?.. Это – Гнэльфбург, наша столица…

– Так я и думал! – самодовольно фыркнул седобородый старец, и в его глазах промелькнули красноватые огоньки. – Лет пять здесь не был, и что с ним стало! – Он покосился с некоторым испугом на промчавшийся мимо автомобиль и вновь спросил добродушного увальня: – Что за странные монстры бегают по вашим улицам? Они не слишком опасны для окружающих?

Гнэльф, услышав новый вопрос, слегка поперхнулся:

– Вы имеете в виду… их?

Он ткнул пальцем вслед умчавшемуся автомобилю.

– Да, именно их, – подтвердил Вундербер и гордо поднял голову вверх, давая тем самым понять своему случайному собеседнику, что он не намерен ни от кого терпеть в свой адрес даже самой легкой насмешки.

– Нет, не опасны… Если, конечно, под них не запрыгивать! Это – машины, иначе – автомобили… Очень удобное средство передвижения.

– Кареты без лошадей… Я так и думал… – Гном снова самодовольно улыбнулся. Но быстро погасил улыбку и деловито спросил: – А какое сегодня число? А заодно, если вам, конечно, не трудно, сообщите мне, пожалуйста, который сейчас месяц и год… Я что-то стал ужасно забывчив!

Гнэльф снова посмотрел с изумлением на седобородого коротышку в маскарадном костюме, однако просьбу забавного старца выполнил. Когда Вундербер услышал какой на дворе год, он побледнел и схватился руками за голову:

– Боже мой!.. Волшебники усыпили меня на целых сто лет!.. Нет, на сто двадцать!.. Я в другом веке!..

Поняв, что ему попался бедняга – сумашедший, гнэльф сочувственно пробубнил:

– Бывает-бывает… Волшебники – они такие: забросят тебя куда-нибудь, а ты выпутывайся…

И он, взмахнув возмущенно руками и негодуя в адрес коварных чародеев, поспешил поскорее убраться как можно дальше от странного старичка, с которым он имел такую глупую неосторожность заговорить на пустынной вечерней улице.

Глава шестая

Кракофаксу было известно, что магазин игрушек закрывается довольно рано, однако надежду попасть в этот чудесный мир заводных существ он не потерял. Напротив, в нем проснулся настоящий охотничий азарт во что бы то ни стало проникнуть внутрь игрушечного королевства и завладеть хоть какой-нибудь пустяковой безделицей.

«Большую вещь я не донесу, – подумал он, останавливаясь на минутку возле сияющей огнями шикарной витрины магазина господина Лапундера, – дорогую игрушку у Тупсифокса либо украдут, либо он сам ее продаст за бесценок какому-нибудь мошеннику… Подарю я ему лучше наручные часы с подсветкой! Или компас! Нести легко, и вещь полезная.»

Придя к такому умному выводу, Кракофакс улыбнулся и побрел к служебному входу в магазин. Вскарабкался по выступам на двери к звонку и нажал кнопку.

– Кто там? – раздался вскоре недовольный голос охранника.

Кракофакс не ответил, а выдержав небольшую паузу, снова нажал на кнопку.

– Я, кажется, ясно спросил: – «Кто там?» – недовольства в голосе охранника прибавилось, и пуппитролль удовлетворенно хихикнул.

Услышав удаляющиеся от дверей шаги охранника, Кракофакс еще раз надавил на кнопку звонка и быстро сполз вниз. И вовремя: через секунду дверь широко распахнулась, и на пороге возник разъяренный страж игрушечного королевства.

– Кто здесь хулиганит?! – гаркнул он басом и повел выпученными от гнева глазищами из стороны в сторону. Но никого не увидел и очень этому удивился. – Наверное, мальчишки озоруют… Ну, я им задам, если поймаю…

И он снова захлопнул дверь и медленно зашагал к своему столику и мягкому креслу.

А Кракофакс уже мчался вдоль высоких прилавков и стеллажей, все полки которых были битком набиты прекрасными игрушками и коробками с чудесными конструкторами. Он пробегал мимо них, и его сердце обливалось кровью, а в его голове суетливо металась жадная мысль: «Ну, почему это богатство принадлежит не мне?! Я тоже хочу владеть таким магазином, хочу, чтобы над ним красовалась огромная вывеска „КРАКОФАКС И НИКТО БОЛЬШЕ!“, хочу, чтобы все ахали, завидев мое сокровище, и чтобы все мне завидовали так, как я сейчас завидую этому толстяку Лапундеру с его сыновьями впридачу!».

Наконец пуппитролль домчался до отдела, в котором продавались разные мелкие вещи: часы, компасы, брелки, браслеты и всякая прочая дребедень, названия которой Кракофакс или не знал, или уже не помнил. Отдышавшись, он вскарабкался на одну из полок и протянул дрожащую руку к красивым часикам. Но потом передумал и взял компас, похожий на эти часики, но только еще красивее. Полюбовался на подрагивающую красно-синюю стрелку и сунул компас в карман. А на то место, где еще секунду назад лежала чудесная вещица, нехотя бросил монетку в один гнэльфдинг. Нет, пуппитролль не стыдился воровать чужое добро, он даже считал почему-то это грязное и мерзкое занятие «доблестным делом», однако к игрушкам Кракофакс питал особое чувство и украсть, не заплатив за них хотя бы ломаный грош, старый мошенник никак не мог. «Когда разбогатею, все это сокровище станет моим… А пока обойдусь компасом: Тупси и ему будет чертовски рад!».

Кракофакс сполз на пол, поправил на себе невидимую одежду и, подойдя к игрушечной ракетной установке, навел ее на витринное стекло и нажал на красивую кнопку, под которой было написано: «ПУСК».

ВЖЖЖ! – пропела ракета, пересекая пространство витрины.

БУММ!! – врезалась она в толстенное стекло.

ЗЗЗЗ!! – зазвенела, противно дребезжа, включенная сигнализация.

«Теперь осталось дождаться, когда придут швейцары и откроют передо мною эти тяжелые двери…» – подумал Кракофакс и самодовольно потер невидимые ручки. Потом сел в игрушечный автомобиль и с шиком подъехал на нем к парадному входу. Вылез из машины, снова поправил на себе сбившуюся набок шляпу и застегнутый на все пуговицы длинный плащ и через минуту, слегка посторонившись и пропустив мимо себя спешащих в магазин полицейских, вышел на улицу.

«Хороший выдался вечерок! – подумал Кракофакс и тихо хихикнул, радуясь в душе своим успехам. – Еще немного бы побродил, да нужно спешить к этому балбесу Тупсифоксу. Как-никак, а он сегодня именинник!».

И, повернувшись на стоптанных каблучках направо, старый пуппитролль бодро зашагал к себе в родимый подвал, который он гордо именовал «МОИМ ДОМОМ».

Глава седьмая

Тупсифокс очень обрадовался дядюшкиному подарку. Еще бы: раньше ему доставались от Кракофакса одни подзатыльники да ехидные насмешки, а теперь, наконец, перепала и стоющая вещь – компас! Мальчишка-пуппитролль вертел драгоценный сувенир и так и сяк и все никак не мог налюбоваться на белоснежный циферблат с большими красивыми буквами и на вертлявую, как он сам, двухцветную стрелку, закрепленную в центре компаса на тонкой иголочке. Иногда Тупсифокс подносил дядюшкин подарок вплотную к носу и вдыхая с наслаждением аромат, который источал коричневый ремешок из настоящей кожи.

Накрывая «праздничный стол», Кракофакс искоса бросал любопытные взгляды на счастливого племянника, и какое-то новое чувство, совсем не знакомое ему до сих пор, рождалось внутри него вопреки воле и желанию.

«Кажется, я становлюсь сентиментальным, – подумал старый пуппитролль и укоризненно покачал головой, – растаял от одного вида играющего мальчишки… А ведь Тупси мне не сын и не внук, а всего лишь племянник!».

Кракофакс насмешливо хмыкнул и, откупорив бутылку с лимонадом, гостеприимным жестом пригласил Тупсифокса к столу.

– Прошу садиться! Ужин, приготовленный в вашу честь, остывает!

Пуппитролли уселись за шаткий столик и заткнули салфетки за воротники. После чего Тупсифокс схватил вилку с погнутыми слегка зубцами и вонзил ее в отбивную котлету.

– Подожди, ты еще не сделал самого главного! – Кракофакс достал из кармана елочные свечки и начал втыкать их одну за другой в бисквитное пирожное. Когда свечки закончились, дядюшка именинника взял спички и стал поджигать фитильки.

– Но здесь их только двенадцать! – воскликнул вдруг Тупсифокс. – А мне исполнилось тринадцать! Что-что, а считать до пятнадцати я умею!

Но Кракофакс только отмахнулся от замечания наблюдательного племянника:

– Хватит и этих. Во-первых, тринадцать – несчастливое число, а во-вторых, свечек у меня больше нет.

Он подвинул тарелочку с пирожными поближе к виновнику торжества и нарочито суровым голосом проговорил:

– Вместо того, чтобы капризничать и считать свечки, ты их лучше задуй. Да не забудь при этом загадать желание, оболтус!

– А какое, дядюшка?

– Какое хочешь! Но если ты ждешь моего совета, я, так и быть, его тебе дам: пожелай нам обоим богатства!

– Хорошо, я так и сделаю.

Тупсифокс зажмурился, что-то прошептал себе под нос и что было силы дунул на горящие фитильки. Тонкие язычки пламени испуганно шарахнулись в сторону и дружно погасли.

– Зря я подул… С огоньками было веселее…

– Зато мы почтили традиции! И заработали шанс разбогатеть! – Кракофакс весело хмыкнул и, взяв в левую руку вилку, а в правую игрушечный перочинный ножик, принялся с азартом кромсать отбивную котлету на мелкие кусочки.

Вдруг у входной двери послышалось какое-то странное шуршание, и дощечка, которой пуппитролли изнутри закрывали свой лаз во двор, отодвинулась в сторону. А в проеме появилась голова незнакомого старичка на которой красовалась, съехавшая немного набок, изумрудно-зеленая бархатная шапочка с помпончиком. Секунду помедлив, загадочный незнакомец принял смелое решение и протиснулся в жилище пуппитроллей полностью. Но дальше порога пока не пошел, а остался на время стоять у открытого лаза на четвереньках.

– Дядюшка! – радостно воскликнул изумленный Тупсифокс. – К нам пожаловал еще один пуппитролль! Нас теперь трое в Гнэльфбурге!

Кракофакс близоруко сощурился и внимательно посмотрел на незванного гостя.

– Нет, это не пуппитролль… Росточком будет, пожалуй, с нас, но не пуппитролль… Это – гном! Горный гном из Северного Гнэльфланда!

– Верно, приятель, ты угадал. – Вундербер очнулся и покряхтывая, поднялся на ноги. – А вы, значит, пуппитролли? Мелкие жулики и мошенники?

– Ну-ну! – проворчал Кракофакс обиженно. – Ведите себя прилично! Забрались в чужой дом, да еще позволяете себе оскорблять его хозяев!

Вундербер тяжко вздохнул:

– Сюда меня забросила насмешница – судьба… Будь моя воля, я ни за что бы не покинул свой Шатцберг, своих детишек и свою супругу… О, проклятый рок, который так скверно подшутил над честным семьянином и труженником Вундербером!!..

И седобородый старикашка несколько раз с удовольствием постучался головой и кирпичную стену подвала.

Пуппитроллям стало немного жаль бродягу – гнома, и они пригласили его к столу разделить с ними праздничную трапезу.

– У моего племянника сегодня день рождения, – сообщил гостю Кракофакс, подавая ему таз с водой и полотенце, – вот мы и решили кутнуть!

– День рождения? А у меня ничего нет, что я мог бы подарить этому юноше! – смутился Вундербер и принялся хлопать себя по карманам. – Хотя… хотя я могу подарить ему вот эту вещицу…

И он достал из нагрудного кармана камзола какой-то блестящий камешек и протянул его имениннику.

– Что это? – прошептал восхищенно Тупсифокс, глядя во все глаза на сияющий даже при тусклом свете настольной лампы крупный кристалл.

– Ничего особенного, обычный сапфир. Да ты возьми его, мальчик, у меня дома их целая куча!

Услышав последние слова хвастливого гнома, Кракофакс побледнел, а рука, державшая наготове махровое полотенце, предательски задрожала. «Неужели у нас и правда появился шанс разбогатеть?!. Нет, я не верю в это!..»

Старый пуппитролль сделал попытку прогнать зародившуюся надежду, но она упорно влезала в его черствую и жадную до богатства душу. И тогда Кракофакс сдался и принялся расспрашивать гостя о том, кто он есть и как его угораздило появиться в Гнэльфбурге, в котором вот уже добрых полсотни лет не видели ни одного настоящего гнома.

Глава восьмая

Проведя рискованный эксперимент и получив сногшибающий результат, Морс и Крюшон некоторое время сидели молча и только многозначительно поглядывали друг на друга. Наконец Крюшон опомнился и задал свой любимый вопрос:

– Мы, кажется, вновь влипли в какую-то дурацкую историю, Морсик? Не томи, признайся, что так оно и есть!

В ответ Морс вспыхнул, и на его худощавом лице появились красные, цвета спелой редиски, пятна.

– Никуда мы с тобой не влипли, Крюш! Старичок в зеленом камзоле влип, это верно. Но ты посмотри на картинку в книжке! Ведь этот бедняга мчался по хилому мостику над ужасной бездной сломя голову! Значит, он уже куда-то влип, наверное, за ним гналось какое-то чудовище. А мы его спасли, Крюш, перенесли в наш милый и тихий Гнэльфбург живым и невредимым! Он еще спасибо нам должен за это сказать!

Морс похлопал приятеля по плечу и кисло улыбнулся. Но Крюшон не был склонен записывать на свой счет славу и мгновенно от нее отрекся.

– Я никого не переносил, я только хотел оживить белочку. Да и то не очень сильно, мне больше по душе цветы и красивые бабочки!

Морс вновь погрустнел:

– Виноват во всем я, мне и расхлебывать… Сейчас пойду в полицию и заявлю о пропаже гнома.

Он встал со стула, подошел к письменному столу и заглянул в открытую все на той же роковой странице, книгу.

– Так и скажу: – «Пропал гном по имени Вундербер. На вид ему сто лет, но держится молодцом. Особые приметы: седая борода и дурацкий костюм…»

Крюшону стало жаль приятеля и он попробовал его утешить:

– Мы оба виноваты, Морсик. Я – твой друг, но я не удержал тебя от опрометчивого шага…

Морс хмуро хмыкнул:

– Попробовал бы кто-нибудь меня удержать, когда мне что-нибудь загорелось!

– Это верно, – кивнул сокрушенно головой толстяк Крюшон, – удержать тебя невозможно. Из-за этого мы с тобой и попадаем в разные истории.

– Однако всегда выходим из них победителями! А это тоже чего-то стоит!

У Крюшона было другое мнение на этот счет, однако сейчас он не хотел спорить с другом, а только печально вздохнул и тихо промолвил:

– В полицию, Морсик, идти не нужно. Вряд ли оттуда ты выйдешь победителем, да еще вопрос – выйдешь ли ты из нее вообще сегодня… Лучше подождем, утро вечера мудренее. А сейчас вечер, и нам пора ложиться спать. Спокойной ночи, Морсик!

– Спокойной ночи… Встретимся завтра утром в колледже. – И Морс, попрощавшись с приятелем, покинул его гостеприимный дом.

Глава девятая

День рождения Тупсифокса удался наславу. Сам виновник торжества получил прекрасные подарки, а его дядюшка и гном Вундербер отлично провели время за праздничным столом. Хитрый Кракофакс, задавая наводящие вопросы, сумел за каких-нибудь полчаса выведать у странного гостя необходимые сведения. Во-первых, он узнал, что Вундербер оказался в Гнэльфбурге не по собственной воле, а благодаря козням каких-то юных чародеев и волшебников. Во-вторых, старый пройдоха – пуппитролль убедился в том, что его гость действительно прибыл из Северного Гнэльфланда, про который издавна ходило много легенд о его богатейших россыпях драгоценных камней и золотоносных жил. И, в-третьих, Кракофакс уверился в том, что еще не все потеряно для него в этой жизни, что все-таки остался один шанс разбогатеть, и он его, конечно, не упустит. Но для этого сначала придется разыскать загадочных чародеев и волшебников и заставить их правдой или неправдой вернуть беднягу Вундербера на родину, в его времена. И нужно постараться совершить этот чудесный перелет вместе с ним – за компанию. Уж тогда-то Кракофакс не упустит удачу из рук: набъет все карманы отборными самоцветами и золотыми слитками! А потом он вернется в Гнэльфбург и построит игрушечный магазин раза в два покрупнее, чем у Лапундера, и водрузит над ним огромную вывеску с гигантскими буквами: «ИГРУШЕЧНЫЙ МАГАЗИН КРАКОФАКСА И НИКОГО БОЛЬШЕ!». Правда, вернуться в современный Гнэльфбург будет не проще, чем оказаться в Северном Гнэльфланде конца прошлого века, но он что-нибудь придумает, он обязательно что-нибудь придумает…

– Я готов отдать этим юным озорникам полный сундук алмазов, рубинов и сапфиров! – нарушил его мечтания Вундербер, который до этого старательно пережевывал бисквитное пирожное и потому не мог говорить. – Я собирая их лет двадцать или тридцать, но чего не отдашь за то, чтобы вновь оказаться в кругу семьи, в своем родном доме, в своем Шатцберге!

– Мальчишкам хватит и пол-сундука, – проворчал Кракофакс, широко распахивая глаза, которые он прикрыл, погрузившись, было в мечтания. – Они и этого не заслуживают негодники!

– Неужели в Гнэльфбурге есть мальчишки – чародеи? – влез в разговор взрослых любопытный Тупсифокс. – Чего не слышал, того не слышал!

– Признаться, и я впервые узнал такую новость, – кивнул головой Кракофакс, – а мне известно многое!

Вундербер вытер платочком рот и откинулся на спинку кресла.

– Я не утверждаю, что оба эти озорника являются волшебниками. Но кто-то из них двоих чародей – это точно! Иначе как объяснить мое появление в чужом доме, да еще на письменном столе?

– Ну, это просто объяснить, – снова вмешался в беседу седовласых мужчин глупышка Тупсифокс, – произошло чудо!

– А кто его сотворил? – тут же ехидно спросил юного умника хитрюга Кракофакс.

Тупсифокс пожал плечами и на время замолк, вновь занявшись верчением из стороны в сторону дядюшкиного подарка – компаса. Притихли и Вундербер с Кракофаксом, подыскивая каждый свой ответ на такой, казалось бы, простой вопрос. Наконец Вундербер почмокал губами и неуверенно произнес:

– По-моему, это сделал долговязый мальчишка – гнэльф… Его толстый приятель вряд ли способен проделывать такие шутки…

– Мальчишки – гнэльфы? – переспросил Кракофакс и вдруг весь напрягся. – Один из них толстый увалень, а другой длинный как жердь?

– Да, это была чудная парочка. Вы их знаете, господин Кракофакс?

– Если это те, о ком я подумал, то я их прекрасно знаю!

– И я! – пискнул, было, болтливый Тупсифокс, но дядюшка сердито зыркнул на племянника злыми глазками, и тот сразу же прикусил свой длинный язычок.

– О, – сказал Кракофакс и, встав из-за стола, быстро – быстро принялся ходить по подвалу от стены к стене и обратно, – если это те двое, то вам, дорогой друг, ужасно не повезло! Можете мне поверить!

– Верю – верю, – поморщился Вундербер и заерзал в кресле, предчувствуя что-то недоброе, – мне уже не повезло, вы сами этому свидетели…

– От этой парочки мы тоже приняли немало мук, – признался Кракофакс и кивнул в сторону племянника, – Тупсифокс несколько раз имел возможность утонуть или быть съеденным каким-нибудь чудовищем… И все из-за этих мальчишек – гнэльфов, будь они трижды неладны!

– А, по-моему, мы сами были виноваты, когда отправились вслед за ними в дурацкое путешествие, – высказал довольно справедливую мысль глупышка – пуппитроль.

И тут же дядюшка отвесил племяннику щедрую оплеуху:

– Ты снова перебиваешь мой рассказ, болтливый мальчишка?! Смотри, останешься завтра без десерта!

И Кракрфакс вновь продолжил свое повествование:

– Из-за этих мальчишек я потерял половину здоровья… У меня даже изменился цвет лица!

– «Изменился цвет лица…» – насмешливо пробурчал обиженный Тупсифокс. – Ты посинел как баклажан от маковки до самых пяток! Если бы не добрый волшебник, который нам тогда повстречался, то ходить бы тебе и сейчас с фиолетовой физиономией, милый дядюшка!

Рваный ботинок полетел в сторону разговорившегося мальчугана и, хотя и не достиг цели, все-таки заставил его на время замолчать и дать возможность неудачливому ботинкометателю закончить свое повествование.

– Итак, – вновь проговорил Кракофакс, поглядывая то на Вундербера, то на племянника Тупсифокса, – мы приняли много горя из-за этих двух негодников. И запомнили их отлично! Можно сказать, на всю оставшуюся жизнь… Мы даже дали с Тупсиком клятву больше не связываться с этой парочкой, пусть нам и посулят за это золотые горы…

– Гор обещать не стану, но четверть сундука…

– Половину! – перебил Вундербера жадный пуппитроль, и в его глазах промелькнули яркие искорки.

– Хорошо, половину. Но при условии, что вы поможете мне вернуться к себе домой!

– Поможем – поможем… – Кракофакс забегал по подвалу еще быстрее. При этом он по привычке заложил руки за спину, и смешливому Тупсифоксу почему-то показалось, что теперь его дядюшка здорово напоминает задиристого галчонка.

Наконец Кракофакс закончил свой бег по кругу и, остановившись возле кресла с гномом, торжественно заявил:

– Мы должны заключить с вами дружественный союз, дорогой Вундербер! Мы пообещаем вам свою помощь, а вы нам пол-сундука драгоценных камней!

– Этот камешек, чур, не считать! – испуганно пискнул Тупсифокс и показал подаренный ему незванным гостем сапфир.

Вундербер и Кракофакс переглянулись между собой и весело рассмеялись. оба этих прохвоста прекрасно понимали, что там, где речь идет о сундуках самоцветов, о маленьком камешке можно и не заикаться.

– Хорошо, я согласен на ваши условия! – проговорил сквозь смех Вундербер и протянул пуппитроллям руки: Кракофаксу правую, а Тупсифоксу левую. – Чем скорее вы вернете меня домой, тем раньше получите свою половину сундука!

– И еще этот сапфир! – добавил Тупсифокс и торопливо пожал загорелую ладошку гнома. Слова словами, а по рукам ударить не помешает: так надежнее!

Глава десятая

На следующий день Крюшона ожидал еще один неприятный сюрприз, на этот раз от директора колледжа. Едва наш милый толстячок вошел в класс и уселся на свой стул, как к нему подлетел учитель географии господин Крайдтафель и, заговорщицки подмигнув, произнес:

– Ты, кажется, сумел в чем-то отличиться, Крюшончик? Сейчас меня остановил господин Гутеншреклих и попросил прислать тебя к нему в кабинет. О н был так взволнован, что даже забыл мое имя! Назвал меня «Эй, как вас там…» Я простил господину директору его нетактичность, он здорово волновался…

«Теперь и я волнуюсь, – подумал Крюшон, бледнея и опадая на стуле, словно мороженое на солнцепеке, – не хватало мне только бесед с Гутеншреклихом!».

– Что же ты сидишь? – вывел его из гипнотического транса голос добряка Крайдтафеля. – Иди к директору! Чем раньше ты к нему попадешь, тем быстрее выйдешь!

– Ну, это не обязательно… – пропыхтел Крюшон и, поднявшись со стула, медленно заковылял к выходу.

Когда он вошел в кабинет директора, то застал Гутеншреклиха не как обычно за письменным столом, а роющимся в огромном шкафу, набитым до отказа всевозможными предметами. Часть вещей посему-то валялась на полу, рядом с пустым походным саквояжем, который директор, видимо, тоже достал из шкафа – саквояж был покрыт тонкой пеленой сероватой пыли.

– Вот, хочу навести порядок! – смущенно проговорил Гутеншреклих, хотя в его обязанности и не входило отчитываться перед воспитанниками колледжа за свои поступки. – Давненько сюда никто не заглядывал!

Он быстро захлопнул дверцу шкафа, сгреб отобранные вещи в саквояж и, отряхнув ладошки от пыли, уселся, наконец-то, на рабочее место.

– Ну, – сказал Гутеншреклих, – я тебя слушаю!

– Простите, но я не знаю, что я должен говорить… – недоуменно развел руками Крюшон и подошел поближе к письменному столу, за которым сидел грозный хозяин «Кузницы вундеркиндов».

– Не прикидывайся дурачком, Крюшон, со мной эти штуки не пройдут! – усмехнулся Гутеншреклих и, взяв со стола изящную точилку для карандашей, повертел ее перед глазами и сунул в карман сюртука. – Выкладывай всю правду о том, что вы натворили вчера вечером со своим другом Морсом, и не вздумай ничего утаивать!

– А что мы натворили? Я ничего не творил… – Крюшон пошатнулся и без приглашения плюхнулся в мягкое кресло, стоявшее перед столом директора.

Гутеншреклих побагровел и стукнул кулаком по кипе разных бумаг:

– Значит, это негодник Морс подшутил над бедным гномом?! Признавайся, или я завтра же выгоню тебя из колледжа вместе с этим отпетым озорником!

– Морс не отпетый… И он не негодник… – прошептал, защищая честь друга, трусишка Крюшон. Ему было очень страшно перечить грозному Гутеншреклиху, но иначе поступить он просто не мог. – Мы ставили опыты… У Морса открылся дар… Это все получилось совершенно случайно!

– «Случайно!», – передразнил директор испуганного воспитанника и ехидно хихикнул. – Случайно сотворили чудо! – Он снова рассмеялся каким-то противным дребезжащим смешком, не свойсвенным обычно серьезному и сдержанному Гутеншреклиху. И вдруг, резко оборвав свой смех, деловито и с нескрываемым любопытством спросил: – Ну, и как это вам удалось сделать? Признайся, Крюшон, и вам ничего не будет, я обещаю!

Несчастный толстячок заерзал в кресле, но раскрывать чужой секрет не стал и только жалобно пробубнил:

– Я не знаю, как он это сделал… Наверное, нечаянно…

– Час от часу не легче! – возмутился директор «Кузницы вундеркиндов» и, подпрыгнув словно ужаленный, выскочил из-за стола и принялся ходить по кабинету, заложив руки за спину. – «Случайно», «нечаянно», «не знаю как»… Это все отговорки, Крюшон! Или ты немедленно признаешься в содеянном, или…

Он хотел сказать «…или я вас обоих исключаю из колледжа», но не успел. Входная дверь внезапно открылась, и на пороге появился… еще один господин Гутеншреклих!

– Что здесь происходит? – удивленно спросил он и уставился на свою копию, застывшую посреди кабинета. – Кто вы такой и что вы здесь делаете?!

– Ничего особенного, ведем милый дружеский разговор! – опомнилась «копия» и нервно хихикнула. – Устроили с Крюшончиком маленький спектакль!

Фальшивый Гутеншреклих подбежал к саквояжу, сграбастал его в охапку и, прошептав неразборчиво что-то себе под нос, растаял в воздухе. Вместе с саквояжем. А через секунду кто-то невидимый резко оттолкнул настоящего директора колледжа в сторону и выскочил из кабинета в коридор.

– Кто это? – пролепетал чуть слышно гроза воспитанников «Кузницы вундеркиндов» и дернул головой, словно ужаленная оводом лошадь. – Кто это был, Крюшон?!

Но бедный толстячок ничего не смог ответить господину Гутеншреклиху: с перепугу несчастный Крюшон лишился дара речи. К счастью, временно.

Глава одиннадцатая

– Ну вот, теперь мы знаем, кто подшутил над нашим бедным другом, – сказал Кракофакс и кивнул в сторону Вундербера, восседающего на старом диванчике и с тревожным вниманием следящего за каждым словом старичка – пуппитролля, – это – мальчишки – гнэльфы, Морс и Крюшон!

– Разве ты в этом сомневался, дядюшка? – искренне удивился Тупсифокс, ковыряя пальцем замочек на саквояже, который приволок Кракофокс из «Кузницы вундеркиндов». – Я ни минуточки не сомневался!

– Между верой и знанием, дорогой племянник, существует огромная разница, – важно изрек седовластный пуппитролль и хлопнул Тупсифокса по руке, норовящей приоткрыть загодочный саквояж. – Раньше мы были только уверены, теперь знаем точно. Более того: я знаю, что это сделал именно Морс!

– Попадись он мне в Шатцберге… – проскрежетал зубами разозленный гном и с гневом стукнул кулаком по обивке дивана. Древняя ткань не выдержала мощного удара и лопнула, выпустив на свободу ржавые пружины.

– Морс, конечно, заслуживает наказания, но зачем же мебель ломать?! – вскрикнул испуганно Кракофакс и схватился за сердце.

– Извините… – нехотя буркнул седобородый гном и попробовал было засунуть пружины обратно в диван. Но вкусившие свободы железки ему не подчинились, и Вундербер оставил бесполезное занятие. – Я куплю вам новый диван и сменю всю мебель в вашем жилище, – пообещал он, сползая на пол и поправляя на себе одежду, – только заставьте Морса вернуть меня в мой Шатцберг! Или… Или я сотру этого мальчишку в порошок и развею по ветру!

– Не будем горячиться, уважаемый Вундербер, не будем горячиться! Горячность – не лучший советчик в таких делах! – Кракофакс выдержал паузу, как настоящий актер, и, лукаво улыбнувшись, продолжил: – Запугать сорванца Морса нам не удастся. Он не Крюшон, и страх ему неведом. Лучше мы попробуем поймать его на жалость. Мальчишка добр, как все эти дылды – гнэльфы, учтем эту слабость, дорогой друг!

– Посулите ему половину сундука самоцветов, может быть, он станет сговорчивее, – уже спокойнее произнес Вундербер и снова присел. Но уже не на дырявый диван, а на старенький стульчик, украденный Кракофаксом из игрушечного домика соседской девочки – гнэльфины.

Пуппитролль кивнул головой (обещать не отдавать!) и с важным видом опустился в кресло возле тумбочки с настолной лампой. Достал из ящичка письменные принадлежности и, согнувшись крючком над чистым листом бумаги, стал сочинять послание неразлучным друзьям Крюшону и Морсу.

Глава двенадцатая

– Сынок! Тебе письмо! Ты посмотри какое оно странное и смешное! – Мама протянула Морсу крошечный конвертик, на котором еще более крошечными буковками было выведено: «Вручить Морсу лично в руки!». – Интересно, кто этот шутник?

Морс взял письмо и, пожав плечами, неуверенно проговорил:

– Наверное, кто-нибудь из друзей забавляется…

Он прошел в сою комнату, закрыл за собою плотно дверь и, аккуратно распечатав конвертик, достал из него сложенный вчетверо листок бумаги. «Ого, да тут без микроскопа не обойтись!» – подумал юный гнэльф, увидев горизонтальные полоски фиолетового цвета и догадавшись, что это не что иное, как строчки письма. Однако приглядевшись к ним, Морс различил и буковки. «Ладно, и так почитаю», – решил он и стал внимательно изучать загадочное послание. Оно гласило:

«Уважаемые г. г. Морс и Крюшон!

Два серьезных господина желают сделать вам очень выгодное предложение, от которого вы просто не сможете отказаться. Если вы хотите разбогатеть и получить во владение несметные сокровища, а именно половину сундука с драгоценными камнями, то вам следует выполнить небольшую работу, сделать сущий пустяк. Конкретно об этом пустяке мы поговорим при личной встрече, на которую вы, надеемся, обязательно придете. Ждем вас обоих завтра вечером в городском сквере в 19 часов 00 минут возле скульптуры „Гнэльф и Собачка“.

С уважением В. и К.»

Прочитав странное послание, Морс отложил его в сторону и глубоко задумался. «Одно из двух: или это чья-то шутка, или это серьезно… Любителей розыгрышей у нас в классе, конечно, много, кому-то в голову и могла прийти мысль позабавиться. Но какое веселье получит этот шутник от того, что мы с Крюшоном заявимся завтра в сквер? Ну, придем, ну, и что? Смеха из этого не выжмешь… Нет, тут что-то другое таится…»

Он вспомнил про свой вчерашний безрассудный поступок, и его вдруг осенило: «Не иначе, это письмо связано с Вундербером! Кто же еще может пообещать в награду половину сундука с драгоценными камнями? Только горный гном! И подписана записка неким „В“… Правда, здесь приложил свою руку и некто „К“, но это уже дело десятое…»

Морс торопливо засунул письмо вместе с конвертом в карман рубашки и помчался делиться новостью с Крюшоном. Однако особой радости он от своего приятеля не дождался. Напротив, юный толстячок, как только услышал про сундуки с драгоценностями, сразу весь поскучнел и даже немного похудел (так, во всяком случае, показалось Морсу после того, как он выпалил свое «сногшибательное известие»).

– Два серьезных господина обещают нам пол-сундука драгоценных камней? – переспросил он и грустно посмотрел на счастливое лицо безрассудного Морса. – Они хотят подарить его нам за какой-то сущий пустяк? Уж не наши ли жизни имеют в виду эти загадочные добряки?

– Нет, не жизни, Крюш, успокойся… Они просят нас оказать им какую-то услугу. – Морс еще раз перечитал все письмо и ткнул пальцем в нужную строчку: – Вот: «вам следует выполнить небольшую работу…». Придется немного потрудиться, Крюш, богатство так просто в руки не дается!

– Я знаю, во мне еще живы отдельные воспоминания… – Пухленький гнэльф помотал головой, прогоняя всплывшие из недалекого прошлого ужасные видения, и категорически заявил: – Ты как хочешь, Морс, а я на свидание с «серьезными господами» не пойду. Нет такой привычки – ходить на свидания!

– Один из них Вундербер. Видишь, письмо подписано инициалом «В»?

– А кто другой? И почему ты решил, что «В» означает именно «Вундербер»? Может быть, нам черкнул письмецо господин Вампир! Или господин Вельзевул – вариантов много!

Морс поморщился от досады на трусливого друга, однако счел необходимым ему все подробно растолковать. Но какие только доводы он не приводил в пользу своей версии, на все у Крюшончика был готов ответ:

– Да? Ты так думаешь? А я вот мыслю иначе…

И тоже приводил в защиту своей версии кучу веских аргументов.

В конце концов друзья устали спорить и сошлись в едином мнении: завтра они на встречу не пойдут. Но если «серьезные господа» снова дадут о себе знать и пришлют более толковое и конкретное письмо, то Морс и Крюшон, так и быть, его внимательно рассмотрят. Все-таки сундуки с драгоценностями на дороге не валяются! Пусть и наполненные только наполовину…

Глава тринадцатая

Прошло еще три дня – от таинственных незнакомцев ни весточки. Морс начал потихоньку нервничать и злиться: упустили такой случай разбогатеть! Зато Крюшон за это время понемногу успокоился и даже чуть-чуть прибавил в весе. «Бог с ними, с этими сундуками! – мелькало в его голове при воспоминании о загадочном письме подозрительных „В“ и „К“. – Не в сундуках счастье! Вот закончим колледж, поступим в университет, а там не за горами и служба на кондитерской фабрике моего дедушки Марципана Монпасье… Правда, Морс собирается стать военным, но он, наверное, передумает: сообразит, что размешивать крем для торта гораздо приятнее, чем месить грязь в полях и непролазных дебрях!».

Однако напрасно позволил Крюшон себе расслабиться. Не успел закончиться третий день «тихой и мирной жизни», как покой юных гнэльфов вновь был нарушен. В четверг вечером, когда Крюшон собирался уже ложиться спать, в его комнату кто-то постучался. Но не в дверь, а в окно, которое располагалось, как вы помните, на втором этаже. Стук был негромкий, и Крюшон сначала подумал, что это какая-нибудь глупая птичка долбит по прозрачному стеклу клювом. Но когда он подошел к окну поближе и взглянул на непрошенную гостью, то в страхе отшатнулся назад: там, за оконной рамой, сидела не птица, а, цепляясь за выступы в стене, торчал мальчишка-пуппитролль в дурацком клоунском костюме и что-то беззвучно шептал, глядя прямо в лицо перепуганному Крюшону.

«Тупсифокс! – узнал, опомнившись от легкого шока, своего старого знакомого трусишка-гнэльф. – Неужели он остался жив после ужасного путешествия по Сказочному Морю?! А если он погиб, то кто же тогда сейчас колотится в мое окно? Возможно, его несчастный и холодный призрак?!».

Словно читая мысли толстяка Крюшона, Тупсифокс сердито загримасничал и покрутил указательным пальцем правой руки у виска. Этим жестом пуппитролль хотел вообще-то сказать «долго ли мне еще висеть над пропастью?!», но юный гнэльф понял его несколько иначе и торопливо распахнул окно.

– Это ты, Тупси?! – радостно воскликнул он и втащил забавного коротышку в комнату. – Я думал, что вы с Кракофаксом погибли!

– Плохо ты знаешь моего дядюшку! Старый пройдоха вывернется из любой передряги! – гордо заявил Тупсифокс и поправил на голове, сбившийся набок, клоунский колпак. – Пришлось нам, конечно, немного понервничать, но в Гнэльфбург мы, как видишь, вернулись. – Он вдруг погрустнел, и его, обычно всегда улыбчивая мордашка, стала печальной и кислой. – Но лучше бы нам не возращаться, Крюш… Дядюшка завел себе нового знакомого, и теперь мне от них обоих нет ни минутки покоя!

– Они тебя обижают?

– Хуже: воспитывают! А какое воспитание можно получить от пуппитролля и горного гнома? Только дурное! Они дают мне так много вредных советов, что я чувствую, как начинаю превращаться в отпетого хулигана! Например, вчера я взял и разбил окно у соседа. Ты спросишь зачем? Да просто так! А позавчера я скормил дохлую муху этому нашему квартиранту. Положил ее в котлету, а тот не заметил и съел!

– Какая гадость! – поморщился Крюшон от омерзения.

– Вот именно, – охотно согласился Тупсифокс, – гадость! Да еще какая! И я ее сделал, и сделаю еще другие гадости, если вы с Морсиком не поможете мне избавиться от незванного гостя!

– Может быть, вам следует обратиться в полицию? – неуверенно произнес Крюшон и посмотрел на пуппитролля с надеждой. – Это их обязанность – выпроваживать непрошенных гостей.

– У нас нет вида на жительство… К тому же дядюшка не любит связываться с полицейскими: от них тоже можно дождаться неприятностей, Крюш!

Гнэльф-толстячок почесал в затылке и, ничего не придумав новенького, нехотя спросил Тупсифокса:

– А кто он – этот ваш квартирант? Тоже пуппитролль?

– Да нет же! – охотно ответил Тупси и, перескочив с подоконника на письменный стол, уселся на учебник гнэльфского языка. – Я тебе уже говорил, это – горный гном. А зовут его Вундербер.

– Вундербер?! Он у вас?! – Крюшону снова стало нехорошо, и его розоватые щечки слегка поблекли.

– Ну да! Торчит в нашем подвале вот уже четвертый день и наводит на всех тоску стенаниями о своем Шатцберге. А в паузах учит меня жить, дает советы как лучше облапошивать доверчивых гнэльфов.

– Какое безобразие! – возмутился Крюшон, и на его круглые, как мячики, щеки вновь вернулся румянец.

Тупсифокс закивал головой, поддакивая доброму толстяку и умоляюще сложил у груди ладошки:

– Вся надежда на вас, дорогой, Крюш! На тебя и на твоего друга Морса! Дядюшка уже знает о том, что перелет Вундербера из Шатцберга прошлого века в сегодняшний Гнэльфбург ваша заслуга…

– Не моя! – вторично отрекся Крюшон от чужой славы.

– … заслуга Морса, – поправился Тупсифокс. И продолжил: – Вот мы и просим вас поскорее избавить меня и дядюшку от присутствия в нашем доме этого противного типа. Перенесите его обратно, а мы вам скажем большое спасибо!

– Хорошо, я попробую поговорить с Морсиком… Но как он это сделает? Морс еще никого не забрасывал в прошлое!

– Вундербер будет первым. Побывал в будущем – слетай в прошлое! – Тупсифокс весело хихикнул: я ему немного завидую: такие путешествия не каждому счастливчику выпадают!

Мальчишка-пуппитролль поднялся с учебника и вновь ловко перепрыгнул через пропасть: перескочил со стола на подоконник.

– Ну, я пойду, Крюш?

– До завтра, Тупси. Завтра я дам тебе ответ. Приходи ко мне часиков в пять вечера и подожди вон под теми гладиуолусами. – Крюшон показал рукой на красивые высокие цветы на клумбе перед домом.

Пуппитролль кивнул и юрко, словно цирковая обезьянка, спустился по кирпичной стене на землю. Помахал на прощанье ладошкой добряку Крюшону и исчез в густых травяных зарослях.

Глава четырнадцатая

Всю ночь Крюшон плохо спал, ворочаясь с боку на бок и тяжело вдыхая. Бедняга догадывался, чем закончится его разговор с непоседой Морсом: конечно же, новыми авантюрами. Но вечно утаивать о своей встрече с пуппитроллем Тупсифоксиком он не мог и утром, придя в колледж, сразу же отозвал приятеля в сторонку и все ему выложил.

– Значит, они живы! – обрадовался Морс и весело крутнулся на одной ножке. – Ну, слава Богу! – Тут он вспомнил о Вундербере, и его веселье слегка приугасло. – Вернуть гнома на родину, к своей семье, конечно, нужно… Однако как я это сделаю?!

Крюшин смущенно кашлянул и, потупя взгляд, проговорил:

– Я думал об этом, Морсик… Всю ночь! Что-то не спалось – дурные предчувствия… Так вот: нужно оживить те места, в которых жил Вундербер. Какую-нибудь скалу или пещеру – в книге иллюстраций много. И пусть он туда уматывает!

Несколько секунд Морс ошалело смотрел на своего гениального друга. А потом, опомнившись, радостно хлопнул Крюшона по плечу:

– Ну, ты голова! Здорово придумал, Крюш!

– Что ты, Морсик: твоя придумка оживить Вундербера была покруче моей…

Услышав звонок на урок, Крюшон торопливо добавил:

– В пять ко мне должен придти Тупсифокс. Что ему передать от нашего имени?

– Что мы готовы встретиться с его дядюшкой и их квартирантом часиков в семь вечера в городском сквере у «Гнома с Собачкой». И пусть захватят с собой обещенные пол-сундука драгоценностей! Добрые дела я готов делать бесплатно, однако, Крюш, согласись: ведь их никто не тянул за язык?

Пухленький гнэльф искоса взглянул на приятеля, но ничего ему не ответил и медленно побрел в свой класс. Насвистывая веселый мотивчик, Морс зашагал за ним следом.

Глава пятнадцатая

Скульптура «Гнэльф и Собачка» стояла в самой глубине городского сквера и служила своеобразным пограничным столбом: дальше хода нет! Территория сквера закончилась! Дальше только овраг, заросший по склонам высоким травами, и небольшой ручеек, струящийся по известковому дну. Жители Гнэльфбурга знали об этом и потому никогда не доходили до запретной черты. Только стайки собак забегали иногда в это укромное местечко, чтобы отдать дань уважения своему четвероногому собрату, увековеченному в граните неизвестным скульптором. Торопливо отметившись у покрытого мхом постамента, они убегали прочь, и вновь тишина и покой воцарялись здесь на долгие часы, а то и на целые сутки…

Но в пятницу тринадцатого у «Гнэльфа с Собачкой» можно было наблюдать заметное оживление. Сначала возле гранитной скульптуры появились два мальчика-гнэльфа. Затем, буквально через одну-две минуты, словно из-под земли возникла тройка странных коротышек. Оглядевшись по сторонам, эта троица двинулась к гнэльфам.

– Морс! Крюшон! Рад вас видеть живыми и невредимыми! – приблизившись вплотную к долговязым мальчишкам, проскрипел неприятным фальцетом один из них и приподнял в знак приветствия над лысенькой головкой старую помятую шляпу.

– Мы тоже рады видеть вас, господин Кракофакс, в добром здравии, – поклонился худощавый мальчик-гнэльф.

А его пухленький приятель торопливо добавил:

– И господина Вундербера мы рады видеть! Такое счастье, что с ним ничего не случилось, такое счастье!

– Это верно, – сердито буркнул седобородый гном и слегка побагровел от злости, – если бы со мной что-нибудь случилось, то вам бы не сдобровать!

– Ну-ну, – улыбнулся кисловатой улыбкой хитрюга Кракофакс, – обойдемся без угроз, дорогой Вундербер! Мальчики решили нам помочь, так давайте займемся делом.

– Что-то я не вижу никаких сундуков… – многозначительно проговорил Морс и поправил тяжеленный фалиант, который он держал подмышкой и который все время наровил упасть на землю.

– Мы тоже хотим их увидеть, Морсик, – вздохнул сокрушенно Кракофакс и развел руками, – но они находятся пока очень далеко – в горах Шатцберга!

– Туда нужно забросить нашего квартиранта, – кивнул головой на старикашку-гнома простодушный Тупсифокс, – а уж оттуда он пришлет нам подарочек!

– Пришлю-пришлю, – поддакнул Вундербер и почему-то заскрипел зубами, – вам пол-сундука и пуппитроллям пол-сундука…

Почуяв, что выгодное дельце может сорваться, пройдоха Кракофакс поспешил вмешаться в разговор:

– Не будем утруждать господина Вундербера пересылкой тяжестей! Пусть Морс, наш юный маг и чародей, перенесет нас в Шатцберг вместе с моим другом, – тут старый лис нежно похлопал ладошкой по руке сурового гнома, – и тогда мы сами доставим сундучок с обещанными камешками в Гнэльфбург.

– Идея хорошая, – похвалил Морс хитрюгу пуппитролля, – только смогу ли я все это сделать? И вас в Шатцберг отправить, и назад вернуть… Задачка сложная!

– Придется вам ее решить, – хмыкнул Вундербер, тряся сердито бородой, – иначе я сам обращу вас в камешки и побросаю в сундуки!

«Только этого мне и не хватало в жизни!» – подумал испуганно трусливый Крюшон и робко проблеял:

– Морсик шутит! Он постарается сделать так, чтобы вы все попали в ваш Шатцберг! Причем, в прошлый век, а не в будущий!

Морс укоризненно покачал головой, стыдясь за трусишку приятеля, однако спорить больше не стал, а положил огромную книгу на землю возле гранитного постамента. Раскрыл ее на той странице, где был изображен ветхий мостик, и спросил, обращаясь к гному:

– Куда желаете попасть, господин Ворчун? Сюда или в другое место?

– А разве у меня есть выбор? – удивился Вундербер. – Тогда лучше в другое место! Здесь владения Максигросса, нам не сдобровать, если мы попадем к нему в лапы!

– А это кто? – поднырнув под рукою дядюшки, вылез вперед любопытный Тупсифокс. – Дикая зверюга или обычное чудовище?

– Ни то, ни другое. Просто глупый великан по имени Максигросс. Неотесанная деревенщина! – Вундербер торопливо перелистнул страницу и радостно ткнул пальчиком в следующую иллюстрацию: – Вот куда нужно меня отправить! В пещерку «Бергбильд»!

– У вас пещеры с названиями? – снова задал вопрос любопытный мальчишка-пуппитролль. Но вместо ответа от бывшего квартиранта-гнома получил шлепок от родного дядюшки:

– Брысь Тупсифокс! Не мешай заниматься делом!

Морс протянул было руки над открытой книгой, но вдруг отдернул их назад и проговорил:

– Пожалуй, я переберусь отсюда подальше. Если у меня все получится, то этому памятнику не сдобровать!

И он, взяв книгу снова подмышку, побрел к оврагу. Нашел там небольшой чистый пятачок земли и положил бережно драгоценный фолиант на примятую травку.

– Отойдите все в сторонку, мало ли что может произойти, – предупредил он на всякий случай Вундербера с Крюшоном и пуппитроллей и вновь простер чуть подрагивающие от волнения ладони над открытой в нужном месте страницей.

И вдруг вновь отдернул руки от книги и повернулся лицом к ожидающей чуда компании:

– Нет, такую скалу мне оживить не удасться… Я, все-таки, не какой-нибудь чародей. И что мы с ней будем делать потом? Взрывать динамитом?

– Взрывать мою пещеру я никому не позволю! – взвизгнул испуганно Вундербер и топнул ножкой о землю. – Так и быть, возвращай меня на Чертов Мост, да поживее! Хотя постой, я захвачу с собой факел, мне нужно освещать дорогу…

Гном на секунду отвернулся ото всех в сторонку, что-то прошептал чуть слышно, и в его руках вдруг появился пылающий ярко факел.

– Теперь можно отправляться в путь! – горделиво сообщил Вундербер и свысока посмотрел на пуппитроллей.

– Это верно, можно отправляться, – проговорил завистливый и ехидный Кракофакс, – наш дорогой друг будет нам освещать дорогу…

– Крюшон, тебе бы лучше отойти подальше, – посоветовал Морс приятелю, который стоял с ним рядом и дрожал от страха, словно осинка на сильном ветру, – кто знает, где мы окажемся через минуту…

Но трусишка-толстячок только отчаянно замотал головой, отвергая столь заманчивое предложение, и остался торчать возле друга, опасаясь хоть на миг бросить его одного в беде.

– Ну, смотри, Крюш, потом меня не вини! – улыбнулся Морс своей обаятельной улыбкой и в третий раз простер над открытой книгой руки, обращенные ладонями вниз – к картинке с ветхим мостиком через пропасть и белым пятнышком в том месте, где раньше был изображен удирающий от великана Максигросса гном Вундербер.

Все, кто стоял рядом с Морсом, замерли и напряглись, вперяясь взорами в юного чародея, колдующего над книгой. Но как они оказались на мосту, никто не заметил. И только спустя мгновение душераздирающий вопль Крюшона привел всех в чувство.

– Получилось! Получилось! – закричал Кракофакс и козликом подпрыгнул на месте. Но второй раз старый пуппитролль подпрыгивать не стал: он тоже, вслед за Крюшоном, увидел подбегающего к Чертову Мосту великана Максигросса и пулей бросился от него в противоположную сторону.

Глава шестнадцатая

Кракофакс, Тупсифокс, Вундербер, Крюшон и Морс мчались по раскачивающемуся над пропастью хилому мостику и с ужасом думали о том, что произойдет, если это хлипкое сооружение рухнет, не выдержав их тяжести.

– Скорее! Скорее! – подгонял бегущего впереди него толстяка Крюшона сердитый гном Вундербер, норовя ткнуть беднягу в зад пылающим факелом. – Этот безмозглый Максигросс может встать на мост – тогда нам всем крышка!

Внезапно Тупсифокс споткнулся о какой-то крошечный выступ и чуть было не свалился в пропасть. Но в последний момент он умудрился зацепиться штаниной за сучок в краешке моста и повис над мрачной бездной вниз головой.

– Проклятье! – крикнул Кракофакс, однако остановился и вцепился обеими руками в ногу племянника. – Не бойся, балбес, я тебя держу!

– Отлично, дядя! Теперь тащи наверх! – радостно отозвался племянник и взял в зубы клоунский колпак, который начал сползать с его головы.

– А вот этого я сделать не могу: ты слишком тяжел!

По инерции Морс промчался мимо пуппитроллей. Но, сообразив, что глупышка Тупсифокс попал в беду, он резко затормозил и повернул назад.

– Нашел время заниматься гиманстикой! – сказал он мальчишке-пуппитроллю, втаскивая его на мост. – Неужели ты не видишь, что Максигросс уже пробует крепость нашего виадука?!

Кракофакс и Тупсифокс словно по команде повернули головы в сторону великана и – о ужас! – увидели, как тот действительно пытается встать на ветхое строение своими слоновьими ножками.

– Глупый! Мы же охнемся! – крикнул ему Тупсифокс и с некоторым запозданием вынул колпак изо рта. – Ну, и глупый! Не боится грохнуться в пропасть!

– Нашел о чем думать в такую минуту! – рявкнул на племянника рассерженный Кракофакс и вновь припустился бежать к спасительной пещере. Морс и Тупсифокс ринулись следом за ним, успевая, однако, несколько раз обернуться на бегу назад и посмотреть на ужасного Максигросса, все еще мучающегося в сомнениях ступать или не ступать ему на зыбкие качели. Наконец великана осенила гениальная идея, и он с радостным рыком ухватился правой лапищей за край моста и принялся раскачивать хилую постройку еще сильнее.

Но Максигросс опоздал: пуппитролли и Морс были уже в безопасном месте, рядом с Крюшоном и Вундербером. Поняв, что добыча упорхнула прямо из его рук, великан совсем рассвирепел и в гневе обрушил мост в пропасть. Погрозил беглецам огромными кулачищем и исчез за высокими скалами.

– А мы везунчики! – хихикнул Тупсифокс и радостно похлопал в ладошки. – И с моста не кувыркнулись, и Максигроссу в лапы не попали! Бери, дядюшка, побыстрее свой сундучок и пошли домой – пора ужинать!

– Да-да, спасибо, что напомнил! – отозвался Кракофакс и повернулся к хозяину пещеры. – Ну, дорогой Вундербер, пришло время расчета!

– Вы хотите рассчитаться? – переспросил гном, и в его глазах вдруг вспыхнули багрово-красные огоньки. – Что ж, я непрочь! – Он посмотрел на гнэльфов и презрительно ухмыльнулся: – Я мог бы вас всех обратить в обыкновенные булыжники и побросать в пропасть… Но я этого не сделаю: вы, все-таки, помогли мне вернуться домой. Выпутывайтесь теперь сами, а мне пора к моим детишкам и супруге: они, наверное, меня заждались!

– Подлый мошенник! – взвыл Кракофакс и бросился с кулаками к Вундерберу. – Отдай обещанные нам рубины и алмазы!

– Возьми, если сможешь, – спокойно ответил ему коварный гном и, топнув ногой о каменистую почву, мгновенно исчез вместе с ярко пылающим факелом.

– Неужто сквозь землю провалился? – прошептал удивленно Тупсифокс и, сдвинув набок клоунский колпак, почесал затылок. – Даже «до свидания» не сказал, вот невежа!

– Кажется, мы снова влипли, – сокрушенно произнес Крюшон и тяжело вздохнул, – я это предчувствовал, Морсик! – Он заглянул в темный лаз пещеры, потом посмотрел на мрачную пропасть, на дне которой покоились обломки Чертова Моста, и не известно кого спросил:

– Ну, и что нам теперь делать?

Часть вторая

Глава первая

– Делать нечего, нужно думать как нам вернуться в Гнэльфбург! – сказал Морс и, помолчав, добавил: – Главное, не унывать, уныние – самый великий грех!

Кракофакс, который и так весь дрожал от злости, совсем взбеленился, услышав нравоучения мальчишки-гнэльфа:

– И ты еще смеешь нас поучать?! Ты, из-за кого мы все оказались в таком дурацком положении?! Да я на твоем бы месте сгорел от стыда, негодник!

– Разве это Морс придумал отправиться Шатцберг вслед за обманщиком Вундербером? – удивился Крюшон. – По-моему, это ваша идея!

Кракофакс хотел было рявкнуть и на юного толстяка, но поперхнулся и замахал руками, словно ветряная мельница. Воспользовавшись наступившей тишиной, Морс спокойно сказал:

– Я хотел вернуть нас домой с помощью моста и моего чудесного дара. Моста мы лишились, но мой дар остался – попробую его на этой скале!

Он вытянул руки вперед, обратив их ладонями к темной каменистой поверхности, и закрыл глаза. Все замерли, ожидая нового чуда. Но, увы, его не случилось. То ли у Морса не хватило силенок превратить настоящую скалу в нарисованную, то ли удивительный дар не сработал почему-то в этих горах, но ничего волшебного не произошло, как бы юный чародей не пыжился и не источал из себя чудодейственную энергию. Наконец Морс весь выдохся и без сил повалился наземь.

– Не могу… – прошептал он пересохшими губами. – Не получается…

Тупсифокс наклонился над беднягой гнэльфом и, глядя ему с сочувствием в глаза, посоветовал:

– А ты отдохни! Потом еще попробуешь. До ужина целый час – я потерплю!

Но Морс в ответ только слабо улыбнулся и отрицательно помотал головой. Крюшон, которому так не вовремя напомнили про ужин, слегка поежился и неуверенно проговорил:

– Может быть, нам не стоит задерживаться в этом угрюмом месте? Скоро совсем стемнеет, а ночевать на краю пропасти удовольствие не из приятных!

– Мы залезем в пещеру и там дождемся рассвета, – тут же предложил Тупсифокс.

Но Крюшон отверг его незатейливую идею:

– Нет, – сказал он, поморщившись, – в пещерках, в которых живут Вундерберы, лучше не задерживаться, тем более, на ночь… К тому же, насколько мне это известно, там нет ни кафе, ни даже сосисочных…

– Что же ты предлагаешь? – удивился юный пуппитролль и, забывшись, присел на голову Морса. – Учти, мы с дядюшкой становимся такими вредными, когда хотим есть, что с нами лучше не связываться!

Морс бережно снял Тупсифокса с правого уха и поднялся на ноги. Вид его был более чем плачевный, но юный гнэльф старался держаться молодцом. Криво улыбнувшись товарищам по несчастью, он проговорил, кивая на пещерный лаз:

– Крюшончик прав: ночевка в этой мышеловке – дело опасное. Но пройти сквозь пещеру нам придется, другого пути нет. Кто хочет идти первым?

– Только не я! – быстро заявил Кракофакс и гордо скрестил на груди ручонки. – Мой здравый смысл подсказывает мне этого не делать, а я всегда прислушиваюсь к его мнению!

– Он у тебя снова проснулся? – обрадовался Тупсифокс. – Что же ты молчал, дядюшка! Скорее спроси у него, как нам следует действовать дальше, и мы спасены!

Но Кракофакс в ответ только что-то сердито буркнул и отвернулся от глупого племянника в сторону.

– Хорошо, первым пойду я сам, – принял решение Морс, – а Крюшон будет замыкающим.

– А мы с дядей в серединке? – уточнил Тупсифокс. – Как колбаски в бутербродике?

– Ну да! – улыбнулся Морс и шагнул в темный лаз пещеры. – Только постарайся не отставать от меня, колбаска, и тогда все будет хорошо!

Глава вторая

Морс оказался прав, но только наполовину. Сначала действительно все шло хорошо, однако потом начались неприятности. Когда путешественники миновали первую сотню мерхендюймов, неизвестно откуда перед ними вдруг вынырнуло маленькое косматое существо в темно-коричневом костюмчике, потертых сапожках и с кожаной шапочкой на голове. Увидев незванных гостей, оно тихо, но с явным удовольствием, произнесло: – «Ага!», и скрылось в гранитной стене пещеры так же легко, как нож скрывается в сливочном масле.

– Дядюшка, как переводится на пуппитролльский это «Ага»? – дернул любопытный Тупсифокс Кракофакса за руку. – «Сейчас вам не поздоровится!», – охотно перевел старый пуппитролль и, на всякий случай, стал невидимым. Тупсифокс, привыкший во всем брать пример с дяди, сделал то же самое.

Крюшон, заметив, что «колбаски» пропали вдруг из виду, решил поднажать. И чуть было не задавил несчастных коротышек, налетев на них, словно ледокол на льдину.

– Эй, бегемот! Нельзя ли поосторожнее?! – взвыл Кракофакс, прижимаясь торопливо к холодному своду пещеры. – Здесь тебе не городской стадион и не футбольное поле!

– Разве бегемоты играют в футбол? – искренне удивился Тупсифокс, ловко запрыгивая на плечи невидимки-дядюшки. – Они барахтаются в реках и роются мордами в иле!

– Жаль, что здесь нет реки или ила… – проскрежетал зубами разъяренный Кракофакс и спихнул гимнаста-племянника на землю.

– Прекратите ссориться, лучше поспешите за мной! – донесся до них приглушенный призыв Морса. Длинноногий гнэльф успел уйти за это время довольно далеко и теперь начал тревожиться за отставших спутников. – Учтите, здесь нужно держать ухо востро: пещера обитаема!

– Ты прав, пещера обитаема…

Морс резко нажал на тормоза и поднял голову вверх: голос таинственного незнакомца раздался откуда-то из-под самого свода высокой пещеры. Приглядевшись получше, зоркий гнэльф различил в темном, почти черном, граните очертания мужского лица, очень похожего на какой-то оживший барельеф.

«Скульптура, а разговаривает!» – изумленно подумал Морс, однако быстро опомнился и вежливо поинтересовался у загадочного незнакомца:

– Добрый вечер! Простите, мы вас не побеспокоили?

Каменные губы слегка скривились в насмешливой улыбке и вновь скупо процедили:

– Не тревожься, малыш, мы любим принимать гостей…

– С кем это ты разговариваешь? – спросил, подходя к приятелю, запыхавшийся Крюшон. – Я никого не вижу!

– Я тоже! – пискнул Тупсифокс и дернул невидимку-дядюшку за рукав: – А ты, дорогой дядя? Ты кого-нибудь видишь?

– Конечно, нет! Слава Богу, я еще не ослеп! – буркнул сердито Кракофакс и ворчливо добавил; обращаясь к гнэльфам: – Что вы стоите как ослы на распутьи? Проход свободен – нужно идти вперед!

Морс молча ткнул указательным пальцем вверх, и все, как по команде, задрали головы и посмотрели на странное существо, выглядывающее из скалы.

– Добрый вечер, – улыбнулось существо, – теперь вы все в сборе?

– Ага! – машинально ответил Тупсифокс и сразу зажал себе рот ладошкой. Но роковое слово уже успело слететь с его уст и через мгновение достигло слуха таинственного незнакомца.

– Что предпочитаете на первое? – деловито поинтересовалось гранитное существо. – Обвал? Землетрясение? Или небольшой, но мощный потоп? Выбирайте, я подожду!

– А что нас ждет на второе? – скорее из вежливости, чем из любопытства, спросил его Морс, лихорадочно подыскивая вариант спасения.

– Полный покой! – ухмыльнулась каменная физиономия. – В этом можете не сомневаться!

– Значит, десерта не будет? – снова поинтересовался Морс. – Тогда извините, мы поужинаем в другом месте!

И он громко скомандовал своим друзьям:

– За мной! Не станем зря расходовать драгоценное время!

Не ожидая вторичного приглашения, Крюшон и пуппитролли ринулись сломя головы за длинноногим Морсом по извилистому, но довольно широкому, пещерному коридору, стараясь как можно быстрее и дальше удрать от загадочного гранитного барельефа, желающего сыграть с ними злую шутку.

И это им удалось: их стремительный побег был таким неожиданным для гранитного существа, что оно только и смогло раскрыть в изумлении каменный щербатый рот. А когда чудовище опомнилось, то было уже поздно что-либо делать: пуппитролли и гнэльфы находились так далеко, что никаким обвалом или потопом их нельзя было догнать и навеки замуровать в его пещере.

Глава третья

Когда тролль Маульвурф узнал о том, что таинственные незнакомцы живыми и невредимыми удрали от пещерного стража Бергбильда, он весь затрясся от злости и позеленел, как малахит.

– Эх ты, – сказал он гранитному чудовищу, выходя из стены и грозя ему грязным кулачком, – я так на тебя надеялся! Теперь эти бродяги повадятся шастать по нашей пещере взад – вперед, туда-сюда, и тогда прощай, покой, прощай, размеренный образ жизни!

– Что поделаешь, дорогой Маульвурф, но эти маленькие пройдохи оказались такими шустрыми! Но ничего: у нас с тобой еще есть шанс отомстить им за мой позор… – Бергбильд выдержал небольшую паузу – он не привык к длинным речам – и продолжил: – Они вряд ли убежали далеко от пещеры – такой забег кого угодно измотает до смерти… Наверное, они расположились на ночлег где-нибудь неподалеку…

– Ты же знаешь, что я терпеть не могу покидать пещеру! – перебил его Маульвурф и сердито поморщился. – Мне вреден даже лунный свет, а сейчас еще светит солнце, пусть и не так ярко, как днем! Нет уж, уволь, но я не помчусь за ними в погоню.

– А разве я предлагаю тебе лететь за ними, дорогой Вурфи? На это есть штейнтойфели, они мастаки на разные шутки и розыгрыши!

Услышав эти слова, тролль Маульвурф радостно хлопнул себя по лбу ладошкой и весело, словно горный козлик, подпрыгнул на месте.

– И как это я сам не догадался! – воскликнул он, и его широкий лягушачий рот расплылся до самых ушей в счастливой улыбке. – Конечно, мы поручим это дельце милым штейнтойфелям!

Маульвурф достал из глубокого кармана сюртука небольшой молоточек, которым он обычно простукивал горные породы, и трижды ударил им по гранитной стене пещеры.

– Фигли-и! Мигли-и! Дригли-и! – позвал он ласковым голоском тройку близнецов – штейнтойфелей. – Идите сюда, есть важный разговор!

Не успела пролететь и одна секунда, как перед коварным троллем предстали двое из трех братцев: Фигли и Мигли.

– Мы здесь, дядюшка Маульвурф! – сказали они и выстроились в шеренгу перед грозным троллем. – Здравствуйте, уважаемый дядюшка Берги! – запоздало поздоровались горные чертенята с нависшим над ними гранитным монстром.

– А где этот лоботряс Дригли? – спросил Маульвурф и посмотрел в глаза сначала Фигли, а потом Мигли. – Только не вздумайте врать и его выгораживать!

– Да мы и не собираемся вас обманывать, – проговорил обиженно Фигли и шмыгнул носом, – просто наш братец Дригли объелся рубинов и теперь лежит на койке и стонет…

– А-а-а!.. А-а-а!.. Ой-ей-ей!.. – застонал вдруг Мигли жалобным голоском и схватился обеими лапками за тощий животик. При этом он сумел изогнуться в три погибели и упереться для устойчивости затылком и рожками в каменный пол пещеры – а это не каждый сможет сделать, поверьте мне!

– Перестань паясничать! – рявкнул тролль Маульвурф на озорника – штейнтойфеля и стукнул молоточком по узенькой попке, торчавшей в этот момент там, где должна была находиться его голова. – Если вы не исполните нашего с Бергбильдом поручения, вам не сдобровать!

– Мы – сплошное внимание! – тут же торжественно заявил хитрюга Фигли и посмотрел на дядюшку тролля таким ангельским взглядом, что беднягу Маульвурфа чуть было не стошнило.

– Ну, хорошо-хорошо… – сказал он, борясь с дурнотой и желанием ударить молоточком и этого пройдоху Фигли. – Слушайте наше задание и живо ступайте его выполнять! Если сделаете все как нужно, то я, так и быть, угощу вас компотом из очищенных алмазов и даже дам по кулечку сапфирных орешков.

Маульвурф подождал, пока Мигли окончательно выпрямится и перестанет морщиться и тереть ушибленное место, и, подойдя к чертенятам поближе, зашептал как настоящий заговорщик:

– А теперь слушайте меня очень внимательно и ничего не перепутайте. Так вот…

Глава четвертая

Гранитный монстр Бергбильд не ошибся: гнэльфы и пуппитролли, едва миновав длиннющий пещерный коридор и вылетев из него, как пробки из бутылок, вскоре заметно сбавили свою прыть, а через какое-то время и вовсе рухнули наземь, словно подкошенные. При этом Крюшон вновь умудрился налететь на невидимок-пуппитроллей и только чудом не превратил их в две маленькие, не видные обычному глазу, лепешечки.

– О, Боже! – взвыл Кракофакс, проныривая между толстыми ляжками увальня-гнэльфа. – Тебе бы не в колледже учиться, а танцевать с коровами на льду!

– Дядюшка, разве тебе не жаль бедных коровок?! – изумился наивный Тупсифокс, привыкший принимать на веру все слова ехидного Кракофакса. – Мы-то с тобой увернемся от Крюша, а вот неуклюжие коровки вряд ли!

И он ловко спрыгнул с плеча толстяка-гнэльфа, на котором оказался в самый последний момент перед столкновением с рухнувшей на него тушей. Морс, вдвойне счастливый от того, что им всем удалось спастись от неминуемой гибели в проклятой пещере, а пуппитроллям еще и от смерти под косолапым Крюшончиком, облегченно вздохнул и растянулся на мягкой траве, широко раскинув руки.

– Мы уцелели, а это главное! – сказал он, глядя в вечернее небо и любуясь бледно-серебристым серпом молодого месяца. – Сейчас отдохнем и двинемся дальше, где-то нам нужно найти ночлег… Хотя я мог бы заночевать и здесь, прямо под звездными небесами! – добавил он и перевернулся со спины на живот.

– Ну уж нет! – проворчал его верный приятель Крюшон и тоже улегся на траву, косясь на коротышек – пуппитроллей, ставших снова видимыми. – Оставаться здесь может только сумасшедший! Мы обязательно все тут погибнем!

– Наши страхи уже позади, – напомнил Морс, – они в пещере.

– Я имел в виду не чудовищ, – поморщился недовольно Крюшон, – мы погибнем от голода. Ты посмотри вокруг, Морсик, нигде не видно ничего съестного! Даже дикой яблоньки – и той нет! Я не говорю уж о перепелах и куропатках…

Морс приподнялся на локте и свободной рукой указал куда-то вдаль, на самый горизонт, который едва был заметен в предвечернем сумраке:

– Вон там я вижу высокий холм, а на нем какую-то постройку. Кажется, это замок. Если мы пересечем эту долину, на одном краю которой мы сейчас находимся, то окажемся рядом с ним. Вы хотите ночевать в замке? Можем отправиться туда прямо сейчас!

И он снова растянулся в полный рост на земле в ожидании ответа от своих спутников.

Крюшон и пуппитролли тут же принялись горячо спорить между собой, доказывая друг другу все прелести и недостатки ночлега в чужом замке, которого, может быть, и нет на далеком холме. Они даже чуть было не подрались из-за этого (Кракофакс и Тупсифокс, а не добродушный Крюшон), но в самый разгар спора глазастый Морс вдруг приподнял руку и тихо сказал:

– А ну-ка, уймитесь, ребятки… Кажется, сюда кто-то идет…

Кракофакс тут же выпустил брыкающегося племянника и посмотрел в ту сторону, куда глядел этот дылда-гнэльф. И сразу же увидел двух юных малюток, бредущих прямо к ним из бескрайней долины. «Наверное, это нищие бродяжки, – догадался прозорливый пуппитролль и досадливо поморщился, вспомнив о незаконченной трепке, которую он собирался устроить племяннику, – сейчас возьмутся канючить и выпрашивать у нас денег или еды… Но они ничего от нас не получат: такого добра у нас и у самих нет!». – И он по привычке ехидно усмехнулся, слегка разбавив свою усмешку крошечной толикой искренней грусти и печали.

Глава пятая

– Какое счастье! – воскликнули милые малютки, когда приблизились к отдыхающим на травке пуппитроллям и гнэльфам. – Наконец-то нам попалась хоть одна живая душа!

– И даже не одна, а целых четыре! – поправил их Тупсифокс, который умел хорошо считать до десяти, а иногда и до пятнадцати.

– Да-да, целых четыре! – радостно закивали головами юные пилигримы и поспешили представиться странной компании:

– Меня зовут Фигли! – слегка поклонился пуппитроллям и гнэльфам курчавый смугленький мальчик.

– А меня Мигли! – произнес его спутник и поправил на белокурой головке небольшую шапочку, которая была сшита явно не по его размерам.

Оба юных пилигрима были наряжены в костюмы придворных пажей, и это придавало им еще большую схожесть, хотя цвет волос у них разительно отличался.

– Морс, – назвал себя длинноногий юноша-гнэльф, – а это Крюшон, Кракофакс и Тупсифокс. Куда бредете, ребятки? Если это, конечно, не секрет!

– Не секрет, – охотно ответил Фигли, – мы идем к своей двоюродной тетушке баронессе фон Штильтойфель. Мы – бедные сиротки и воспитываемся у дядюшки Маульвурфа…

– Не будем говорить о дяде, – перебил его Мигли, – поговорим о тетушке. А еще лучше, о себе. Итак, в двух словах: мы заблудились! – И он, широко взмахнув руками, ударил ими по своим тощим ножкам, обтянутым розовыми чулками.

– Дядюшка Маульвурф, – вспомнил вновь о незабвенном родственнике упрямый Фигли, – велел нам идти все время на восток. Но солнце скрылось а Черной Горой, и мы заблудились! Долина такая широкая, и хоть бы один на ней был указатель!

– Восток там, где буква «В», – с важным видом произнес Тупсифокс и, задрав повыше рукав клоунской курточки, показал всем свой роскошный компас.

– Сначала установи правильно стрелку, тупица! – фыркнул Кракофакс. – Где у тебя болтается синяя? Где красная?

– Синяя греется на юге, – совсем не обиделся на дядю добродушный племянник и медленно повернул компас так, чтобы кончик синей стрелки переполз от буквы «Ю» к букве «С». – Теперь все правильно! – доложил он через секунду. – Север там, а восток там: от севера направо!

И Тупсифокс, желая развеять все сомнения у окружающих, резко взмахнул правой рукой и заехал в ухо ехидному пуппитроллю.

– Прости, дядя, но ты зря уселся рядом со мной с восточной стороны…

Гася невольную улыбку, Морс торопливо проговорил, обращаясь к Фигли и Мигли:

– Домик вашей тетушки находится, случайно, не на том холме? Вон там вдали я вижу высокую гору, а на ней какие-то строения.

– Ну да! – обрадовался Фигли. – Замок тетушки Штильтойфель: он возведен на Лысом Холме!

– Скоро совсем стемнеет, – посетовал, молчавший все это время, Крюшон, – идти через долину вдвоем, наверное, очень страшно?

– Здесь оставаться страшнее, – «успокоил» доброго толстячка хитрюга Фигли. И, склонившись поближе к уху лежащего на траве Крюшона, прошептал замогильным голосом: – Говорят, по ночам в этих местах бродят ужасные призраки! Они вылезают из пещер и охотятся на бедных путников! И горе тому, кто попадет в их кровожадные лапы!!

– Разве лапы бывают кровожадными? – не поверил ему Тупсифокс. – Лапы бывают грязными, волосатыми, когтистыми… Но – кровожадными?!

– Признаться честно, я сам не знаю, какие лапы у этих призраков, – слегка смутился Фигли, и его маленькие глазки забегали из стороны в сторону. – Но у вас есть возможность это проверить: впереди целая ночь!

– Нет-нет, – испугался Крюшон и вскочил на ноги, позабыв про усталость, – мы проводим вас к вашей тетушке, даже если нам придется прошагать без остановки часа два или три! Ты со мною согласен, Морсик? – И он с надеждой посмотрел на своего закадычного друга.

– Пожалуйста, Крюш, я не возражаю. А что скажут в ответ на это пуппитролли?

– Мы тоже пойдем! – поспешил согласиться Кракофакс, которому не очень хотелось оставаться по соседству со страшной пещерой. И он, потерев ушибленное племянником ухо, первым зашагал в сторону таинственного Лысого Холма, на котором стоял замок не менее таинственной баронессы Штильтойфель.

Глава шестая

Двоюродная тетушка бедных сироток оказалась на редкость милой старушкой. Увидев на крыльце своих племянников, она даже прослезилась от счастья.

– Как давно я не видела вас, чертенята! – сказала баронесса, обнимая по очереди запыленных братьев-близнецов. – Мы чуть было не умерли здесь все от скуки, пока вы пропадали у этого ворчуна Маульвурфа! Кстати, как он поживает, старая перечница?

– Хорошо поживает, но мог бы и лучше, – ответил ей Фигли и, лукаво подмигнув болтливой тетке правым глазом, левым глазом повел в сторону своих спутников. – Познакомься это наши новые знакомые, они помогли нам найти твой замок.

– Вы заблудились! – всплеснула руками догадливая старушка и бросилась целовать и спасенных и спасителей в лоб. – В Долине Призраков немало несчастных нашло свое последнее успокоение. Их кости…

Она не договорила, потому что юркий Тупсифокс, до которого, наконец-то, дошла очередь за поцелуем, и которого баронесса схватила за бока костлявыми старческими пальцами, чтобы поднять повыше, вдруг взбрыкнул ногами и, громко взвизгнув от щекотки, вырвался из рук фрау Штильтойфель и брякнулся на мраморную ступеньку.

– Кажется, еще один бедный путник обрел здесь свой последний приют! – печально вздохнул ехидный Мигли и потрогал бездыханное тельце юного пуппитролля. – Ты жив, Тупси? Ответь, нам нужно знать какими слезами мы должны тебя оплакать: слезами радости или несказанной грусти?

– Обойдемся без слез… – прошептал Тупсифокс, оживая и поднимаясь на ноги. – Я не жив и не мертв: так – серединка наполовинку…

Фрау Штильтойфель вспыхнула от смущения и, желая как-нибудь загладить свою вину, все-таки наградила мальчишку пуппитролля горячим и продолжительным поцелуем (не поленившись на этот раз сама нагнуться к нему пониже):

– Бедняжка! И как это ты вырвался из моих рук? Наверное, старею: раньше это никому не удавалось сделать!

Поняв, что тетушка может ляпнуть что-нибудь лишнее, хитренький Фигли прервал ее душевные излияния и требовательным голосом избалованного любимчика произнес:

– Ну, хватит, тетя! Мы устали и проголодались! Веди нас, пожалуйста, в дом и хорошенько накорми!

– Конечно-конечно, – опомнилась фрау Штильтойфель и гостеприимным жестом пригласила путников в свое жилище, – проходите в гостиную, а я сейчас прикажу слугам все приготовить.

И она, захлопнув скрипучую дверь, помчалась куда-то вглубь обширного холла, скользя в потертых тапочках по паркетному полу, словно на коньках по ровному льду.

Фигли и Мигли, которые бывали здесь уже не раз и не два, с видом настоящих хозяев замка повели пуппитроллей и гнэльфов в гостиную. Усадив их в глубокие мягкие кресла, они перемигнулись между собой и, торопливо бросив гостям: – «Мы сейчас!», ускакали к своей тетушке.

А вскоре в гостиную вплыла пожилая полная женщина с узкими раскосыми глазами и, поклонившись незванным визитерам, сказала:

– Добрый вечер, господа! Меня зовут Нам Вам Им. Я ваша служанка. Прошу идти за мной, я покажу вам ваши комнаты.

И она снова выплыла из гостиной, шурша красивым шелковым халатом, усеянным вышитыми золотыми нитями драконами и гигантскими змеями. Морс, Крюшон, Кракофакс и Тупсифокс послушно затрусили следом за ней, дивясь ее странному, совсем не гнэльфскому и не пуппитролльскому, имени.

«Наверное, она иностранка, – догадался сообразительный Морс, – приехала сюда заработать немного денег…».

Но Нам Вам Им, которая уже поднималась по лестнице на второй этаж, вдруг остановилась и, повернувшись лицом к гостям, сказала, глядя пронзительным взглядом карих очей на долговязого гнэльфа:

– Нет, я не иностранка. Мои родители прожили здесь всю свою жизнь и здесь похоронены. Впрочем, как и я сама…

И она вновь тихо зацокала по мраморным ступенькам деревянными сандалиями.

«А вот, и иностранка! – подумал снова Морс и мысленно показал пожилой женщине язык. Он догадался, что она умеет читать мысли, и теперь ему важно было доказать ей, что это его нисколько не удивляет и не страшит. – Разве так говорят: – „Впрочем, как и я сама“? Что – сама? Здесь похоронена или прожила свою жизнь?».

Не получив ответа на «немой» вопрос, юный гнэльф немного успокоился. А когда вошел в комнату, которую отвели для него и Крюшона, то и вовсе позабыл о странном происшествии. Но не надолго: всего до полуночи…

Глава седьмая

Не все, наверное, знают, что наедаться на ночь вредно. А ведь врачи правы: обильный ужин до добра не доводит. Вам могут присниться ужасные кошмары, и к утру вы проснетесь с больной головой (если вообще проснетесь…).

Гнэльфам и пуппитроллям была известна эта немудреная истина, но разве можно удержаться от соблазна и не перепробовать все кушанья, которые подала на стол заботливая Нам Вам Им и ее помощники Грог и Пунш? Конечно, нет! За два часа веселого застолья наши друзья так набили свои животы, что беднягу Крюшона пришлось вынимать из кресла под руки – так он раздался вширь и отяжелел.

– Мальчики будут паиньки, сейчас отправятся баиньки! – пропела фрау Штильтойфель, когда заметила, что глаза ее гостей начали потихоньку моргать и слипаться. Она дала знак верным слугам, и Гром вместе с Пуншем выволокли разбухшего толстячка из-за стола и потащил его в отведенную гнэльфам спальню.

Морс готов был поклясться, что слуги баронесы не столько идут по мраморному полу, сколько парят над ним, еле-еле касаясь подошвами черных ботинок ровной поверхности. Но он не придал своему наблюдению особого внимания, потому что и сам чертовски хотел спать. «Померещится же всякое!» – подумал он и без посторонней помощи поднялся из-за стола.

– Спасибо за ужин, – поклонился Морс хозяйке, – пора и на боковую!

– Спокойной ночи, юноша, – вежливо ответила ему хозяйка замка, чем вызвала оглушительный смех у своих племянников.

– Цыц, Фигли! Цыц, Мигли! – прикрикнула она на юных весельчаков и погрозила им скрюченным указательным пальцем.

Фигли тут же в ответ скорчил послушную ангельскую рожицу, а Мигли, посмотрев на братца, разразился вторым приступом хохота. Пытаясь сдержаться, он зажал себе рот обеими руками, но смех помимо его воли старался вырваться наружу и сотрясал все его тщедушное тельце. В конце концов от этих дерганий и тряски с головы озорника слетела шапочка, обнажив чуть повыше лба два крошечных бугорка, очень похожих одновременно и на крупные шишки и на пробивающиеся чертенячьи рожки. Мигли мгновенно перестал смеяться и, торопливо вынув шапочку из блюда с овощным салатом, вновь водрузил ее на белокурую головку.

«Э-ге-ге…» – подумал Кракофакс, нервно вертя в руках серебрянный ножик для фруктов и не зная куда его положить: то ли на стол, то ли себе в карман. – «А наши славные пажи совсем не пажи…»

– У мальчиков каникулы, – ни с того ни сего сказала вдруг Нам Вам Им, обращаясь прямо к старому пуппитроллю и не очень вежливо выдергивая у него из рук дорогой ножик, – кончатся каникулы – снова поедут на службу пажами.

– К кому? – растерянно спросил Кракофакс и, чтобы чем-то занять свои дрожащие ручки, взял со стола серебряную вилочку.

– К герцогине Гюрзельде, – охотно ответила баронесса, – моей дальней родственнице. – Она Повелительница Змей! – гордо сообщил пуппитролям Фигли. И взяв со стола из своей тарелки длинную лапшинку, бросил ее в задремавшего Тупсифокса. – Ай! Ай-яй-яй! – заорал перепуганный мальчишка-пуппитролль, подскакивая на десяти, подложенных ему под зад, диванных подушках и тщетно пытаясь отцепить обвившую горло скользкую холодную змейку. – Сейчас она меня ужалит! Помогите же кто-нибудь!.. – Моя лапша еще никого не кусала, – спокойно проговорила Нам Вам Им и брезгливо взялась двумя пальчиками за извивающийся кончик лапшинки. Стянула с шеи посиневшего Тупсика шипящую ленточку и бросила ее мусорное ведро. – Фигли, немедленно прекрати свои гипнотические фокусы! – ударила баронесса ладошкой по столу. – Ты запугал наших милых гостей, а у них впереди еще целая ночь! Дай им расслабиться и отдохнуть, ступай сейчас же с братцем Мигли в свою комнату и живо ложитесь в постели!

– И не забудьте почистить зубы и вымыть руки, – напомнила заботливая служанка и погрозила пальцем пройдохе Мигли: – Да-да, Мигли, заодно помойте и свои грязные копытца!

Штейнтойфели тяжело вздохнули, вылезли из-за стола и побрели на второй этаж в свою комнату.

– Спокойной ночи, озорники! – бросила им вслед по привычке баронесса.

Братья-близнецы, услышав эти слова, громко прыснули от смеха и, не касаясь, как Грог и Пунш, ногами скользких ступенек, помчались вверх по мраморной лестнице.

Глава восьмая

Еще сидя в гостиной за столом, Кракофакс понял, что попал в ловушку. Но сразу удрать из замка не посмел: слишком много вокруг него и глупышки племянника вертелось слуг и родственников приветливой старушки-баронессы. «Сбегу чуть позже, – подумал он, бросая искоса взгляды на долговязых Грога и Пунша, чем-то неуловимо напоминавших ему быстроногих псов – доберманов. – Ляжем с Тупсиком спать, а через час или два под покровом ночи удерем: дело привычное!»

– Ночь сегодня будет звездная, ясная, – вдруг ни с того ни с сего произнесла Нам Вам Им и посмотрела с усмешкой на седовласого пуппитролля. – В такую ночь вся долина как на ладони!

«Черт возьми, кажется, эта красотка умеет читать мысли!» – испугался Кракофакс и усилием воли заставил себя думать о рецептах яблочных пирогов. Когда он добрался до яблочных кнедликов, то немного успокоился и с трудом выдавил из побледневших уст пожелание:

– Благодарю госпожу хозяйку за прекрасный ужин! Все было великолепно! А теперь поставьте нас, пожалйста, с племянником на пол: нам обоим пора спать!

Баронесса кивнула головой, и Нам Вам Им сгребла пуппитроллей в охапку.

– Не дергайтесь, господа, – сказала она с ласковой усмешкой, – я сама отнесу вас в вашу комнату!

– Разве мы маленькие? – удивился Тупсифокс. – Мой дядюшка очень даже большой!

– Действительно, бросьте эти ваши штучки! – возмутился покрасневший слегка Кракофакс и сделал попытку вырваться из цепких лап чересчур заботливой служанки. Но та не обратила на его барахтание никакого внимания, а только покрепче прижала пуппитроллей к мягкому, как пуховая подушка, животу и понесла «дорогих гостей» в их комнату.

– Спокойной ночи! – послала им вслед воздушный поцелуй баронесса фон Штильтойфель и, проводив взглядом славную троицу, прямо в кресле полетела в свою уютную спаленку.

Глава девятая

Едва шаги служанки затихли за дверью в коридоре, пуппитролль Кракофакс подскочил к племяннику и, схватив его за плечи, горячо зашептал в отопыренное, как рупор, ухо:

– Сегодня спать не придется. Мы попали в замок к настоящей ведьме, и задерживаться здесь – непростительная роскошь!

– Значит, снова бежать?! – ужаснулся Тупсифокс и страдальчески сморщил узенький лобик. – Но, дядюшка, мы же с тобой так сильно устали!

– Когда тебе грозит смертельная опасность, про усталость уже не думаешь, – вздохнул Кракофакс, однако присел на ворсистый коврик и с наслаждением вытянул гудящие ноги. – Через четверть часа мы должны покинуть этот гостеприимный дом. Иначе… Иначе мы останемся в нем навсегда!

Тупсифокс нехотя сполз с мягкой перины, на которую он уже успел взобраться по резной кроватной ножке, и, глухо ворча на злодейку – судьбу, стал напяливать осточертевшие сапоги.

– Нужно предупредить Крюшона и Морса, – сказал он и направился было к двери, – гнэльфы наверняка ничего не знают…

Но дядюшка повелительным жестом правой руки остановил племянника:

– Не делай этого, Тупси. Наши приятели сами во всем виноваты, вот и пусть принимают на себя первый удар. Пока здесь будет идти чехарда, мы с тобой успеем далеко удрать!

И он тихо рассмеялся, гордясь своим незатейливым планом.

– Но это же предательство! – возмутился Тупсифокс, и его щеки порозовели от гнева. – Крюшончик очень обидится, когда узнает, что мы его бросили!

– Вряд ли он успеет обидиться… – пробурчал себе под нос коварный пуппитролль и нехотя поднялся с мягкого коврика. – Ну, Тупси, нам пора: время не ждет.

Кракофакс подошел к кровати и сдернул с подушки наволочку.

– Так не хочется уходить отсюда с пустыми руками! – признался он племяннику, смущенно хихикая. – В замке полно всякого добра – грех не взять что-нибудь на память!

– Вы учите меня воровству и предательству, предательству и воровству! – взмахнул сокрушенно руками Тупсифокс и забегал по комнате, мучительно раздумывая, какой ему сделать выбор: последовать за пройдохой – дядюшкой или броситься к простодушным гнэльфам. В конце концов родственные чувства победили, и маленький пуппитролль со вздохом произнес: – Что ж, дядя, идемте… Только учтите: нас обоих потом будет грызть совесть!

– Придется потерпеть! – ухмыльнулся Кракофакс и, кинул в наволочку небрежным жестом первую добычу – серебрянный подсвечник, тихонько приоткрыл дверь и нырнул в пустынный коридор. – Здесь никого нет, следуй за мной!

В соседней комнате пуппитролли обнаружили туалетный столик со множестом маленьких ящичков. Богатый житейский опыт подсказал Кракофаксу, что в них наверняка хранятся всевозможные дамские безделушки, начиная от щипчиков для завивки волос и кончая какой-нибудь бриллиантовой диадемой. Вручив племяннику наволочку, старый мошенник вскарабкался на высокий пуфик и принялся выдвигать один за другим многочисленные ящички. Но не успел Кракофакс опустошить и первый десяток ящиков, как вдруг почувствовал на себя чей-то пристальный взгляд. Обернувшись, он с ужасом увидел за своей спиной и спиной Тупсифокса огромного пса добермана с галстуком-бабочкой на мускулистой шее.

– Грог?.. – пролепетал воришка-пуппитролль и глупо улыбнулся, тщетно стараясь запихнуть обратно в ящик туалетного столика рубиновое ожерелье. – Вы не спите? Какое совпадение – мы тоже!

– Грог спит, я – Пунш, – отрывисто прогавкал старый слуга баронессы и двинулся к застывшим на месте грабителям, – но если хотите, я его разбужу…

– Пожалуй, не стоит, – кисло улыбнулся Кракофакс, – мы с племянником тоже сейчас ложимся…

– Грог пожелает вам спокойной ночи!

– Он нам ее уже желал! – вспомнил Тупсифокс, начиная слегка оживать после небольшого паралича. – Когда он принес в нашу комнату свечку, он сказал: – «Спокойной ночи, шельмы!».

– Теперь вы находитесь в другой комнате – ситуация изменилась. – Доберман потянул было зубами наволочку с награбленными вещами, но тут же ее выпустил и вежливо спросил: – Вам, наверное, нужна помощь? Тащить такую тяжесть не очень легко?

– Нет – нет, мы привыкли обходиться своими силами! – поспешил заверить заботливого слугу хитрюгу Кракофакс.

И, посмотрев на племянника, скомандовал:

– Делай, как я!

Через миг, став невидимым, старый пуппитролль метнулся к открытому окну. Бросив награбленную добычу под лапы Пуншу, Тупсифокс повторил маневр дядюшки и оказался на подоконнике.

– Черт возьми, ну и высота! – услышал он голос невидимки-дяди. – Придется ползти по карнизу в другую комнату!

Пуппитролли перебрались на широкий кирпичный карниз и на четвереньках двинулись на поиски более безопасного места. Пунш хотел последовать за ними, но едва он вскочил на подоконник и взглянул вниз, как сразу же передумал совершать немыслимое безумство и торопливо спрыгнул обратно в комнату.

«Никуда они не денутся: не в мои, так в другие лапы попадутся!» – мудро рассудил верный страж баронессы фон Штильтойфель и поспешил к приоткрытой двери.

Пунш не ошибся: пуппитролли, с риском для жизни преодолев расстояние в десять мерхендюймов, ввалились в комнату Нам Вам Им. Самой служанки в ней не было, хотя на кровати лежал ее чудесный шелковый халат с драконами и змеями.

«Наверное, принимает ванну перед сном, – подумал Кракофакс и едва заметно ухмыльнулся, – что ж, не будем даме мешать…». Он быстро окинул жилище оценивающим взглядом и, не найдя в нем ничего стоющего внимания, схватил халат и начал его торопливо свертывать.

– Дядюшка, это не наш размер! – возмутился Тупсифокс бессмысленной алчности старого пуппитролля. – Зачем он тебе?! Лучше подумай, как нам отсюда выбраться!

– Когда мы окажемся на свободе, нам потребуются деньги, – буркнул, обижаясь на недогадливость племянника, Кракофакс. – Тогда продадим халат и что-нибудь выручим! Понятно?

– Понятно… – уныло протянул Тупсифокс и нехотя взялся за край шуршащего свертка.

Но не успели пуппитролли дотащить свою новую добычу до дверей, как вдруг халат вырвался из их цепких рук и начал скакать по комнате, пытаясь развязаться и развернуться во всю свою ширь. При этом он издавал какое-то странное, похожее на змеиное, шипение и глуховатое, раскатистое порыкивание. Несколько секунд маленькие воришки стояли, объятые столбняком, и только смотрели на замысловатые пируэты и кульбиты сошедшего с ума халата. Но когда из его рукавов поползли золотистые змеи, а из-под полы показалась настоящая голова дракона, они с визгом сорвались с места и заметались по комнате как угорелые.

Попытки открыть тяжелую дверь не увенчались успехом, – с другой стороны ее подпирал зловредный Пунш, – вскочить на окно им тоже не удалось: окно вдруг куда-то исчезло, а вместо него и всей стены появились дремучие заросли тропического леса. Буйная растительность заполнила пространство комнаты так быстро, что вскоре несчастные пуппитролли оказались в самых настоящих джунглях, битком нибитых шипящих змей, порыкивающих драконов и прочей кусачей нечисти. Единственное, что еще спасло бедняжек от неминуемой гибели, так это их невидимая оболочка. Но сколько времени может длиться такое везение? Какой-нибудь миг…

– Прыгай на лианы, а с них в гущу леса! – скомандовал Кракофакс племяннику, когда раздвоенный язык златоглавого дракона нежно лизнул его невидимую щечку. И, не дожидаясь вопросов Тупсифокса и новых лобзаний дракона, он первым сиганул на, свисающую с пальмы, лиану. Ухватившись за нее обеими руками, старый пуппитролль подтянулся и уселся на широкую травянистую ленту верхом. Слегка отдышался и прыгнул с лианы в густые заросли древесного папоротника и каких-то удивительных растений, похожих на гигантские вьюны, фиалки и маргаритки. Следом за ним, с отставанием в одну – две секунды, такой же прыжок совершил Тупсифокс.

Полет с лианы в травянные заросли оказался почему-то затяжным. Пуппитролли летели, кувыркаясь в воздухе, и все никак не могли приземлиться. «Неужели мы падаем в пропасть?! – успел подумать Кракофакс. – Но я не хочу, у меня совсем другие планы!». Тупсифокс исполнял сложные акробатические кульбиты без особых размышлений и только изредка удивлялся тому факту, что он все еще жив.

Наконец длительное падение прекратилось, и пуппитролли плюхнулись в какой-то водоем. Всплыв на поверхность и выплюнув изо рта вонючую тину, они осмотрелись по сторонам и с радостью отметили для себя, что барахтаются не посреди какой-нибудь Амазонки, а в обычном бассейне, всего в двух шагах от замка баронессы.

– Все-таки сегодня счастливый день, дядюшка! – весело воскликнул Тупсифокс, напяливая на голову мокрый клоунский колпак. – Нам с вами давно так сказачно не везло, не правда ли?

– Смотри не сглазь! – буркнул сердито Кракофакс и, вытащив из правого уха любопытного жука-плавунца, медленно поплыл к краю бассейна.

Выбравшись с трудом наверх по скользкому каменному бортику, пуппитролли скатились на землю и, торопливо выплеснув из обуви грязную водичку, быстро – быстро засеменили прочь от страшного замка и его обителей.

Глава десятая

Крюшон и Морс оказались не такими проницательными, как хитрый пуппитролль Кракофакс, и за свою доверчивость им пришлось сполна расплатиться. Не успели они толком отдохнуть и выспаться, как были разбужены настойчивыми толчками в бока и спины.

– Эй, вы, жалкие лентяи и дармоеды! – услышали они сквозь сон сердитые женские голоса. – Немедленно вставайте и готовьтесь в дальнюю дорогу!

Гнэльфы с трудом разомкнули веки и с изумлением уставились на баронессу и ее служанку, которые стояли возле их кроватей и по очереди отпускали им увесистые тумаки. За спинами сердитых женщин вертелись юркие штейнтофели и весело ухмылялись, глядя на эту картину.

– Простите, но сейчас еще, наверное, полночь! – попробовал вразумить госпожу Штильтойфель рассудительный Крюшон и посмотрел на окошко, за которым вовсю светил яркий месяц и перемигивались золотистые звездочки. Но своими словами он только еще сильнее развеселил штейнтойфелей и рассердил баронессу и ее верную служанку.

– Вот именно – полночь! – рявкнула Нам Вам Им. – До рассвета осталось всего несколько часов! А вы, негодники и лоботрясы, должны за это время доскакать до нашей милой ГюрзельдЫ и вернуться обратно! Так что, хватит нежиться в постелях, живо вставайте и – в путь!

Морс и Крюшон, потирая ладошками глаза, нехотя поднялись с кроватей и стали одеваться.

– Куда мы должны скакать? Зачем? – поинтересовался Морс, проклиная в душе хозяйку замка за ее странные капризы. – У нас и лошадей-то нет!

– А они вам и не понадобятся, – улыбнулась старенькая баронесса и вынула из кармана платья небольшую серебряную плетку, – к Гюрзельде поскачут мои племянники, – она кивнула на фигли и Мигли, уже стоявших рядом с гнэльфами и с нетерпением ждущих продолжения веселого спектакля, – а вы послужите им верными скакунами!

С этими словами она грациозным жестом коснулась плеткой спины Крюшона и спины Морса.

– Не нужно нас хлестать, это просто оскорбительно! – возмутился самолюбивый толстяк и взбрыкнул ножкой. И это были его последние слова, произнесенные им в эту страшную и удивительную ночь. Не прошло и одного мгновения, как Крюшон стоял уже на мягком коврике, упираясь четырьмя копытцами в его глубокий ворс, нервно подергивая длинными серыми ушами и помахивая тощим хвостиком с маленькой кисточкой на конце. Рядом с ним, перебирая кривыми ножками, стоял другой, менее упитанный, ослик и ошалело косился умными черными глазками на всю удивительную компанию, набившуюся в их небольшую комнату.

– Чур, я поеду на Кругляше! – сказал Фигли и взгромоздился на широкую спину Крюшона. – А ты, Мигли, садись на Дылдика.

– Нет, это ты садись на Дылдика, а я поскачу на Кругляше! – спохватился зазевавшийся штейнтойфель и начал вырывать уздечку из рук более расторопного братца. – Мне тоже не хочется трястись на костлявом осле, хитрюга ты этакий!

Но оседлавший Крюшона ловкач Фигли и не подумал уступать брату Мигли.

– В другой раз не будешь зевать! – сказал он насмешливо и пришпорил своего скакуна острыми каблучками. – А теперь садись и марш за мной!

– Да-да, Мигли, поторапливайся, – поддакнула шустрому племяннику старая баронесса и, чтобы хоть как-то утешить беднягу, вручила ему волшебную плетку. – Спрячь ее подальше, Мигли. Если вдруг ваши ослики начнут расколдовываться, хлестни их слегка по бокам. Только смотри, она не должна попасть в чужие руки!

– Не попадет! – самонадеянно заявил Мигли и ловко вскочил на спину Морсу. – Ну, серый, трогай!

Несмотря на двойное упрямство – гнэльфское и ослиное – Крюшон и Морс подчинились приказу штейнтойфелей. Перебирая копытцами, они нехотя поплелись из комнаты в коридор, а оттуда по мраморной лестнице вниз в широкой вестибюль к парадной двери. «Лишь бы выбраться на волю, – думали они оба, цокая по скользкими ступеням и борясь с желанием сбросить немедленно с себя проклятых чертенят, – а уж там…». Что будет «там», они пока не знали. Но им очень хотелось верить, что на свободе им улыбнется счастье. Что поделать, они оба были отъявленными оптимистами!

Глава одиннадцатая

Первое время Крюшону казалось все происходящее с ним и его другом Морсом кошмарным сном. Но попробуйте долго не просыпаться, если вас то и дело пихает в бока острыми и жесткими каблучками настоящий чертенок, визгливо покрикивая: – «А ну, пошел, жирный лентяй!.. А ну, живее, ленивый боров!..». При этом он изо всей силы дергает вас за поводья и хлопает ладошкой по вашему крупу. Поневоле проснетесь и начнете думать о превратностях судьбы и бездарно пропавшей жизни!

Несколько раз Крюшон и Морс пробовали сбросить нахальных всадников, но все их попытки закончились неудачами: штейнтойфели сидели на ослиных спинах как заядлые мустангеры, и ехидный Морс в сердцах переименовал их в «ослингеров». Объявить забастовку тоже не удалось: едва наши серенькие скакуны замедлили свой бег по пересеченной местности, норовя хоть на миг остановиться, как бессердечные чертенята принялись нещадно их пришпоривать и колотить по спинам и загривкам своими жесткими каменными кулачками, свирепо приговаривая: – «А ну, марш галопом, длинноухие бездельники! Только попробуйте сбавить скорость – пожалеете, что на свет родились!». А чтобы у них не было никаких сомнений на этот счет, Мигли достал из-за пазухи серебрянную плетку и показал ее строптивным ослам:

– Видали эту штуку, красавчики? Если будете взбрыкивать и плестись как дохлые мухи, я угощу ею вас обоих. А, может быть, кто-то хочет отведать моей плетки прямо сейчас?

– Ни – а, ни – а! – вскрикнул испуганно Крюшон и еще быстрее засеменил по горной дорожке, едва различимой в ночном полумраке. И только потом, когда он немного успокоился, бедный толстячок осознал, что впервые в жизни добровольно отказался от угощения. А это было, пожалуй, самое страшное, что могло случиться в его жизни.

Скакать два часа на спине упрямых ослов без остановок – занятие очень утомительное даже для штейнтойфелей. Правда, первый час ослиных скачек проходит довольно быстро: свежие ощущения и новые впечатления отвлекают от кучи неудобств, которых оказывается не так уж мало в этом виде спорта. Но зато когда начинается отсчет второму часу марафонских гонок, все прелести верховой езды на ослах становятся весьма заметными. Пышущий здоровьем всадник вдруг начинает чувствовать себя калекой, ему приходит в голову вздорная мысль, что без посторонней помощи он уже никогда не сможет ступить на бренную землю, а если и ступит, то не сделает по ней и единого шага.

К счастью для чертенят, а еще больше к счастью для несчастных гнэльфов, им по дороге попался наконец-то постоялый двор. Мучимые жаждой гонцы баронессы фон Штильтойфель подъехали к воротам и трижды дернули за веревочку, свисающую через дырку в калитке.

– Кто там? – раздался вскоре хриплый и не очень приветливый голос. – Кого принесло в такую рань?

Калитка отворилась, и в темном проеме показалась сгорбленная фигура бородатого мужчины.

– Дайте нам воды, мы умираем от жажды, – попросил Фигли, едва разжимая пересохшие губы.

– Платите два гнэльфдинга и пейте сколько влезет, – ответил хозяин постоялого двора и покосился на симпатичного упитанного ослика Крюшона. – Могу и животину вашу напоить, если пожелаете…

– Им вредно пить, им еще скакать и скакать, – махнул рукой Мигли и, пошарив у себя по карманам, обратился к брату: – у тебя есть деньги? Я, кажется, свои потерял.

– И у меня нет, – признался Фигли. И тут же нахраписто потребовал у бородатого незнакомца: – Несите воду бесплатно, да поживее! Надеюсь, вы не разоритесь!

Мужчина посмотрел на тощего нахального мальчишку в костюме пажа, потом на его двойника и после небольшого раздумья нехотя пробасил:

– Ну, хорошо, я сейчас…

И он ушел в дом. А спустя две – три минуты снова вернулся к запыленным путникам, но уже не с пустыми руками, а с глиняным кувшином, полным прохладной родниковой влаги.

– Ну, кто первый?

Не успел хозяин постоялого двора договорить, как оба чертенка были уже возле него с протянутыми к кувшину руками.

– Я первый! Я! – крикнул Фигли, пытаясь распрямить, согнутые колесом ножки, и пытаясь встать в полный рост. – Я первый водички попросил! Я!

– Зато он первым с ослика спрыгнул и ко мне подбежал! – ответил ему бородатый незнакомец и передал кувшин Мигли. – Пей, малыш, только смотри не подавись!

БУЛЬК! БУЛЬК! БУЛЬК!.. – раздались в ночной тиши мелодичные звуки. Маленькая пауза, и тональность их слега изменилась: – БУЛЬ! БУЛЬ! БУЛЬ! БУЛЬ!..

Когда короткая музыкальная пьеска была исполнена, а пустой кувшин вернулся к своему хозяину, чертенята вновь поплелись к ослам. Но едва они сделали по два – три шага, как вдруг повалились на травку возле калитки и громко захрапели, время от времени чуть слышно посвистывая и сладко причмокивая во сне губами.

– Спокойной ночи, ребятки! – усмехнулся бородач. – В следующий раз не станете грубить старшим!

И, рассмеявшись, он вдруг исчез, пропал вместе со своим постоялым двором и всеми строениями. И это чудо произошло так быстро, что изумленные ослики даже не успели понять куда все делось: то ли расстаяло в воздухе, то ли провалилось под землю.

Глава двенадцатая

Крюшон и Морс недолго пребывали в растерянности. Столкнуться нос к носу с настоящим чудом им было уже не в новинку. Вскоре опомнившись, они подбежали к лежащим на земле штейнтойфелям и старательно их обнюхали. Так и есть, загадочный бородач, возникший посреди горной местности неизвестно откуда и сгинувший в некуда, угостил на прощанье нахальных чертенят каким-то сонным зельем: Фигли и Мигли лежали на травке, свернувшись калачиками, и выводили рулады – каждый на свой мотив.

– Иа – иа? – спросил Крюшон, посмотрев на друга.

«Как что мы будем делать? – удивился Морс. – Разумеется, будем спасать свои шкуры!».

Однако вслух ничего не сказал и нагнулся над калачиком по имени Мигли. Порылся мордочкой в его одежде и вытащил серебряную плетку.

– Иа – иа? – повторил Крюшон, что в переводе на гнэльфский уже означало нечто другое: «Ты хочешь попробовать расколдоваться? Ну что ж, это идея…».

Морс подошел к приятелю и, мотнув резко головой, хлестнул его по боку волшебной плеткой. Крюшон вздрогнул и… превратился в светлогривого пони.

– Ииии! – громко заржал он и метнулся в сторону. – Ииии!..

Морс понимал только по-ослиному, но природный ум подсказал ему верный перевод: «Кажется, получилось неправильно!».

– Иа, – буркнул он сквозь зубы, стараясь не выпустить из них волшебную плеточку, – иа! Не станем опускать ноги при первой неудаче!

Морс снова подскочил к Крюшону и снова хлестнул его по левому боку серебристым кнутиком.

«Ну вот, – подумал через секунду осел – волшебник, – теперь совсем другое дело!». – И он радостно ткнулся мокрым носом в толстый живот расколдованного мальчишки – гнэльфа.

Несколько мгновений Крюшон стоял в оцепенении, не в силах поверить в свалившееся на него счастье. Но когда он потрогал свои маленькие ушки и убедился, что с ослиными они теперь не имеют ничего общего, славный толстячок обнял серенького дружка и расцеловал его в лоб и щеки.

– Морс, ты настоящий чародей! – произнес Крюшон, душа в объятьях худенького ослика. – Я никогда не забуду того, что ты сделал! Без тебя я наверняка бы пропал!

– Иа… – прохрипел, вырываясь из крепких тисков, длинноухий чародей и волшебник. – Иа – иа…

Морс положил на землю серебряную плетку и показал Крюшону на нее копытом.

– Иа – иа, – повторил он, – иа!

– Ну да, Морсик, ну да! – хлопнул себя по лбу ладошкой толстенький гнэльф. – Сейчас я, конечно, тебя расколдую!

Он схватил волшебную плеточку и от всей души хлестнул приятеля по тощему заду. Ослик нервно переступил с копыта на копыто и… превратился в долговязового верблюда с двумя горбами. «Ого, – испугался Крюшон, – я, кажется, перестарался!». – И он снова хлестнул несчастного дружка серебристым кнутиком, но уже не так сильно, как в первый раз. Верблюд вздрогнул, мотнул головой и… принял образ лохматого пегого пса.

– Что-то у меня не получается… – прошептал Крюшон, косясь на свое творение, виляющее перед ним куцым хвостом. – Точнее, получается, но не то, что нужно…

– Гав! – гавкнул вдруг требовательно песик и ударил лапой по волшебной плетке. – Гав – гав!

– Ну, если ты так просишь… Я готов рискнуть еще раз…

Третья попытка расколдовывать Морса оказалась более удачной. После третьего удара плеткой добродушный пегий пес исчез, а на его месте появился сияющий белозубой улыбкой дружок Крюшона. Правда, он был почему-то совершенно босой, однако такая досадная мелочь уже не могла испортить радостного настроения мальчишек – гнэльфов.

– Ну вот, – сказал Морс, обнимая Крюшона, – я говорил тебе не опускай руки! Как видишь, все получилось, и мы с тобой расколдованы! Нам здорово сегодня повезло, приятель!

– Да, можно сказать и так, – вздохнул Крюшон и бросил надоевшую плетку на спящих штейнтойфелей. – Куча превращений, гонки по горам и долинам с ездоком на спине – в какой еще день может выпасть такое везение…

И он, кинув прощальный взгляд на похрапывающих во сне чертенят, медленно побрёл по пологому склону вниз. Куда именно – этого Крюшон и сам пока не знал.

Часть третья

Глава первая

В тот день Кекс проснулся в плохом настроении. Всю ночь ему снился цирк, битком набитый зрителями, которые без устали кричали одно и то же: – «Кекс, сколько будет дважды два? Кекс, раздели восемь на четыре! Эй ты, рыжий пес, прибавь к трем единицу!»… Почему-то эти двуногие умники заставляли его решать дурацкие примеры и задачки для малышей, хотя он мог бы справиться и с вопросами посложнее. «Еще немного, и я поглупею, – подумал Кекс, открывая глаза и лениво потягиваясь, – служба в цирке у господина Озверелли явно не для меня. Но куда я пойду без университетского диплома? На какую работу устроюсь без этих бумажек с печатями и неразборчивыми подписями? Разве что, в сторожа?».

Так и не найдя ответов на свои вопросы, он нехотя погрыз косточку, которую спрятал еще со вчерашнего вечера под свою подстилку, и отправился на утреннюю прогулку. Но не успел пробежать и с пол-квартала, как повстречал преподавателя математики местной школы господина Фюнфа.

– Добрый день, коллега! – окликнул Кекса наставник юношества. – Простите, что останавливаю вас прямо на улице, но у меня к вам есть очень серьезное дело…

Кекс ответил на приветствие вежливого гнэльфа и поспешил его успокоить:

– Не волнуйтесь, господин Фюнф, я все-равно не смог бы вас принять подобающим образом в своей собачей конуре. Она довольно тесновата для двоих!

И он весело завилял хвостом, приглашая учителя математики хотя бы слегка улыбнуться. Но Фюнфу было не до веселья. Заикаясь от смущения, он проговорил:

– Видите ли, коллега, в чем дело… У меня случилась беда: все плохие отметки исчезли из школьного журнала! Абсолютно все! Но я же хорошо помню, что наставил их не менее двух десятков! Куда же они делись?

– Действительно, куда? – удивился Кекс.

– Вот это я и хотел бы узнать! И очень прошу вас мне в этом помочь, дорогой коллега.

– Но я не работаю в полиции! Я – артист!

– Зато вы имеете такой нюх… – тонко намекнул господин Фюнф и сам повел носом, как настоящий охотничий пес.

Кекс тяжело вздохнул и, переступив с лапы на лапу, нехотя выдавил из себя:

– Ну, хорошо… Идемте, я попробую вам помочь…

Войдя в кабинет математики, Кекс деловито поинтересовался:

– Где находилась пропажа до своего загадочного исчезновения?

– В классном журнале, разумеется…

– Вот с него мы и начнем поиски! – обрадовался Кекс. – Переворачивайте, пожалуйста, страницы, уважаемый господин Фюнф, а я буду их изучать.

Запрыгнув на стул, а с него на учительский стол, рыжий пес склонился над журналом.

– Так-с… Вырванных листов не наблюдается… Так-с… Подчисток и выведения отметок тоже не наблюдается… Очень хорошо, просто чудесно! – Кекс вдруг на секунду оторвался от интересного занятия и внимательно посмотрел на Фюнфа: – Вы писали в своем журнале именно этими чернилами? – Он показал на чернильный прибор, который красовался у него перед носом.

– Разумеется…

– Я так и думал! – радостно воскликнул Кекс и завилял хвостом. – Значит, мы идем по верному следу!

Он понюхал чернильницу и осторожно ее лизнул.

– По-моему, они обыкновенные… Ну-ка, дорогой Фюнф, напишите, пожалуйста, что-нибудь!

– Что именно?

– Что угодно. Ну, например: «НЕ ХОЧЕШЬ БЫТЬ УКУШЕННЫМ – НЕ КУСАЙСЯ САМ!».

Постояв минуты две – три перед листком со странной записью, новоиспеченный сыщик важно изрек:

– Буквы не исчезли – это и следовало доказать! Чернила – обыкновенные!

– А какие же еще?! – изумился озадаченный Фюнф. – Другими не пользуемся!

Кекс хотел было прочитать наивному педагогу небольшую лекцию о секретах тайнописи и о хитрых составах особых чернил, приготовляемых специально для подобных целей, но почему-то быстро передумал и, понюхав последнюю страницу журнала, спросил:

– Ваш кабинет запирается на ключ? А окна изнутри закрываются? Надежно и крепко?

Получив на свои вопросы утвердительные ответы, пес—ищейка с удовлетворением хмыкнул:

– Ну что ж, так я и думал… Ночью к вам сюда никто не залезал, днем – тоже…

– Но отметки пропали! – не выдержал Фюнф и подпрыгнул на месте, словно это его, а не Кекса, укусила блоха. – Я наставил их от души, десятка два или три, а они все сгинули без следа! Так не бывает, дорогой коллега, это – мистика!

Кексу стало стыдно, и он, спрыгнув со стола, забегал по кабинету, старательно вынюхивая все углы и укромные местечки. Наконец он подбежал к большому шкафу, забитому доверху учебниками и математическими таблицами, и с отчаянием сунул под него усатую морду. Под шкафом пахло пылью, мышами и пауками, но к этим ароматам примешивался чуть заметно еще один – уже знакомый Кексу – чернильный. «Кажется, здесь что-то есть…» – подумал четвероногий сыщик и вцепился зубами в толстую тетрадь.

– Мой личный дневник! – обрадовался господин Фюнф, когда увидел ее. Он выхватил из пасти рыжего пса драгоценную находку и крепко прижал ее к груди. – Спасибо, дорогой коллега, и как это я про него забыл!..

Он быстро перелистнул несколько страниц и, не скрывая своего счастья, громко воскликнул, хлопая ладонью по дневнику:

– Вот, вот эти пропавшие отметки! Они здесь, я наставил их самому себе!

– Зачем?! – удивился Кекс, и его уши встали торчком, а хвост перестал вилять.

Господин Фюнф покраснел словно вареный рак, однако признался:

– Мне было жаль детишек… Они, конечно, заслуживали плохих отметок, но портить им аттестат я не хотел… Вот я и наставил единиц и двоек самому себе – кому-то я должен был их влепить!

Старый учитель математики ткнул пальцем в жирные двойки и единицы, стройной шеренгой выстроившиеся рядом с его фамилией:

– Вот они, красавцы, все тут!

– Значит, пропажа нашлась? Ну что ж, поздравляю. – Кекс протянул счастливому господину Фюнфу правую переднюю лапу и милостиво разрешил ее пожать. – Если у вас еще что-нибудь случится непредвиденное, зовите – всегда буду рад вам помочь!

И он, завиляв снова пушистым рыжим хвостом, торопливо ширнул в приоткрытую дверь и, проскочив пустынный в этот час школьный коридор, вылетел на улицу и побежал в сторону городского парка.

Глава вторая

По дороге Кексу изредка попадались навстречу поклонники его таланта, и ему приходилось отвечать на их приветствия – он был очень вежливым и воспитанным псом – но того восторга, который он испытывал в начале своей цирковой карьеры, почему-то теперь не чувствовал: видимо, ему приелась и его актерская слава.

«Старею, старею, – думал он, неспешно труся по обочине Кипарисовой улицы, – второй десяток пошел – пора и на пенсию… Только кто мне ее выплачивать станет? Господин Озверелли? Да он, скорее, удавится, чем совершит такое благодеяние!».

Кекс так углубился в свои душевные переживания, что даже не заметил, как ему навстречу из-за угла вынырнула карета, запряженная парой гнедых жеребцов. А когда заметил, то было уже поздно: разгоряченные кони, не замедляя стремительный бег, налетели на бедного пса и мощным ударом подкованных копыт швырнули его прямо под колеса кареты.

Но, видимо, добрый собачий ангел был в этот момент все-таки рядом с Кексом: в последнюю секунду он успел слегка накренить карету, и несчастный пес как пушечное ядро пролетел под приподнятыми на миг колесами, врезался в кромку тротуара и остался лежать возле нее бездыханным и недвижимым. А злосчастная карета умчалась прочь, и ее хозяин даже не пожелал узнать, что случилось с беднягой псом, так неудачно начавшим свой день в это роковое утро.

Глава третья

Когда Кекс, наконец-то, приоткрыл глаза, то он увидел над собою синее-синее небо с белыми кучевыми облаками и две, склоненных над ним, мальчишеских мордашки. «Все понятно, – подумал Кекс, – кажется, я попал туда, куда нужно… Может быть, это нескромно, но я, наверное, заслужил такую награду… – Он снова закрыл глаза и перевел дыхание. – Однако я думал, что там все ходят с умытыми личиками. А у этих милых ангелочков довольно грязноватые физиономии. Особенно у худощавого…».

Кекс почувствовал легкое прикосновение к своему телу мальчишеской руки и невольно вздрогнул.

– Бедненький, у него, наверное, переломаны все кости! – услышал он жалостливый голосок и приподнял опущенные веки. Говорил пухленький ангелочек в клетчатой рубашке и летних шортах. Толстячок стоял на краю тротуара и, нагнувшись, рассматривал несчастную жертву дорожной аварии. – Его нужно немедленно доставить в ветеринарную лечебницу! Морс, мы должны это сделать обязательно!

Худощавый ангел с грязными босыми ногами почесал затылок и молча кивнул головой.

– Сейчас я попрошу у какой-нибудь хозяйки простыню и мы отнесем бедняжку пса в ближайшую больницу, – обрадовался толстячок. – Заодно я узнаю, где она находится.

Кекса тронула такая забота юных незнакомцев, но одновременно и очень удивила.

– Извините, – произнес он чуть слышно слегка заплетающимся языком, – разве мы не в раю? И вы не добрые ангелы?

– Собачка разговаривает! – весело воскликнул толстячок и в избытке чувств хлопнул в ладоши. – Чего не ожидал, того не ожидал!

– В Зондерлинге все разговаривают, – объяснил ему Кекс и сделал попытку подняться на ноги, – такой уж у нас город…

Мальчики помогли несчастному встать на все четыре лапы и, когда тот уперся ими в булыжную мостовую, с опаской выпустили его из рук.

– Ну как? – спросил худощавый. – Можете самостоятельно передвигаться? Или вас, все-таки, лучше отнести в ветеринарную лечебницу?

– Нет-нет, – испугался Кекс, – я совершенно здоров! Кости целы, а это главное. Через час я буду как огурчик!

И он, чтобы доказать юным гнэльфам правоту своих слов, весело замотал хвостом и прошелся вдоль дома без посторонней помощи.

– Ну вот, – сказал Кекс, возвращаясь к мальчикам, – как видите, все обошлось. Если не считать легкого головокружения и боли в боку от ушиба, то я здоров, как и прежде. Благодарю за сочувствие, очень был рад с вами познакомиться! – Он приложил левую переднюю лапу к груди и сделал небольшой поклон – так он обычно прощался в цирке со зрителями после конца представления.

– Жаль, что вы уже уходите, – вздохнул юный толстячок и покосился на кучку зевак, столпившихся на углу. – В Зондерлинге у нас нет никого знакомых и мы даже не знаем к кому обратиться за помощью…

– Вам нужна помощь? – перебил его Кекс и навострил лохматые уши. – Говорите, друзья, я постараюсь что-нибудь для вас сделать.

Морс и Крюшон переглянулись между собой и дружно кивнули головами: придется поделиться с удивительным псом своими секретами. Вдруг он, и правда, поможет?

– Это длинная история, – сказал Морс, – но мы готовы вам ее поведать, дорогой…

– …Кекс. Меня зовут Кекс, – представился цирковой артист и снова слегка поклонился гнэльфам. – Надеюсь, мы будем беседовать не на этом перекрестке? Здесь так много любопытных! – Он мотнул головой куда-то вправо и продолжил: – В двух шагах отсюда есть городской парк, я как раз направлялся в него побегать по тенистым аллеям… Идемте туда?

И они все трое зашагали в нужную сторону, не обращая внимания на глазеющих на них горожан.

Глава четвертая

Узнав о злоключениях юных гнэльфов, Кекс погрузился в тяжелое раздумье. Стараясь не мешать умному псу, Морс и Крюшон тоже примолкли и стали терпеливо дожидаться того счастливого момента, когда их новый приятель первым нарушит молчание. И они дождались этой минуты: встряхнув лохматыми ушами. Кекс снова заговорил.

– Теперь вся надежда на Трехглазого Петера, – произнес он не очень уверенным тоном. – Только наш знаменитый зондерлингский оракул может дать вам совет как вернуться домой. Но вот в чем беда, друзья мои: наш Петер пропал! И даже я не знаю, что с ним случилось. Был гнэльф и сгинул – такое несчастье…

– Неужели он ничего не сказал своим родственникам? – удивился Морс. – Или соседям?

Кекс, услышав эти слова, заметно оживился:

– Записок в его доме не нашли, а вот завещание наверняка имеется! Нужно сходить к нотариусу Папирусу и все у него узнать! Он живет в трех кварталах отсюда, я вас охотно провожу к нему.

– Так чего же мы ждем? – воскликнул Морс. – Бежим скорее к вашему нотариусу!

– Хорошо, мы побежим, – улыбнулся Кекс, косясь на босоногого торопыгу-гнэльфа, – но сначала мы заглянем на минутку к цирковому сапожнику Штифелю: кое-кому не мешало бы обуться, прежде чем заявляться в гости к уважаемому господину Папирусу. Не так ли, дорогой Морс?..

Глава пятая

После того, как юные путешественники привели себя в порядок, а Морс еще и получил в подарок от циркового сапожника почти новые туфли, можно было отправляться в гости к нотариусу Папирусу. Но едва наши герои покинули цирк господина Озверелли и вышли на улицу, как голодный Крюшон начал умолять друзей заскочить на минутку в ближайшую харчевню.

– Я очень хочу есть, – признался он, смущенно опуская глазки, – со вчерашнего вечера у меня во рту не было ни маковой росинки…

– Зато вчера ты дал волю своему желудку, – напомнил ехидный Морс, – ты мог запросто лопнуть, Крюш!

– Ты забыл, Морсик, о наших ночных пробежках…

– Ну, хорошо. Но только на минутку! – Морс открыл дверь в харчевню и пропустил вперед Кекса и Крюша.

Усевшись за столик в дальнем углу, новые посетители сделали заказ.

– Три порции бифштекса, три стакана сметаны и одну мозговую косточку! – сказал Кекс подбежавшему к ним официанту. И торопливо добавил: – Запишите все это на мой счет, я потом заплачу.

При виде дымящегося бифштекса у Крюшона заметно улучшилось настроение.

– Эх, – сказал он, хватая вилку и вонзая ее в хорошо прожаренное мясо, – жаль, что с нами нет пуппитроллей! Так и быть, я отрезал бы им один кусочек – я не жадный!

– Ваших бывших спутников было двое? – спросил Кекс и лизнул сметану, которую он очень любил. – Один из них седенький старичок?

– Да, – кивнул головой Крюшон. – Но старичок не столько седенький, сколько лысенький.

– А другой был мальчик-пуппитролль? В клоунском костюмчике?

– Совершенно верно! – улыбнулся Морс. – Откуда вы все про них знаете, уважаемый Кекс? Мы вам, кажется, ничего не рассказывали!

Рыжий пес облизнул усы, испачканные сметаной, и небрежно ткнул правой лапой куда-то в сторону и вниз:

– Это не ваши друзья, случайно, сидят под тем столом и уплетают сардельки?

Морс и Крюшон посмотрели туда, куда указала лапа Кекса, но никого не увидели и еще больше удивились.

– Там никого нет! – сказал Крюшон и, чтобы унять волнение, залпом выпил свою сметану. – Сардельки я обязательно бы разглядел!

– Пуппитролли их уже проглотили. Хитрецы думают, что я не заметил, как они проширнули в харчевню! – Кекс откусил половину бифштекса и с аппетитом принялся его жевать. – Сначала я увидел их глазами, а потом учуял и носом. А от моего носа и невидимкам не скрыться!

Кекс, как и многие артисты, любил иногда похвастаться своими талантами, но сейчас он явно выбрал для этого занятия неподходящий момент.

– Да-да, – сказал, поднимаясь из-за стола, Морс, – у вас чудесное обоняние! Но мы с Крюшоном должны повидать наших старых приятелей.

– Конечно, – кивнул юный толстячок, – мы просто обязаны их повидать!

И он побежал за своим длинноногим другом, засовывая на ходу в карман оставшийся кусочек хлеба.

Глава шестая

Когда господин Папирус увидел на пороге своего дома разношерстную компанию, он, как ни странно, совсем не удивился, а даже обрадовался.

– А я вас ждал! – сказал зондерлингский нотариус, глядя сквозь толстые выпуклые линзы очков на загорелых Крюшона и Морса. – Вы прибыли в наш город из Гнэльфбурга, не так ли?

– Верно, – кивнул Морс, – а как вы догадались?

– При вас находятся эти малютки, – Папирус скосил глаза в сторону пуппитроллей, стоявших на ступеньках за долговязыми гнэльфами, – они с успехом заменяют вам удостоверения личности. Господин Шмидт говорил мне о том, что вы нанесете мне визит вчетвером, пояснил он недоумевающим гнэльфам.

Главный зондерлингский нотариус провел гостей в свой кабинет и предложил присесть: Морсу и Крюшону в глубокие старинные кресла, а пуппитроллям и Кексу на мягкий коврик. После чего он открыл маленький сейф и достал из него конверт, запечатанный красной сургучной печатью.

– «Вручить лично в руки бродягам во ремени Крюшону и Морсу», – прочитал господин Папирус надпись на конверте. – Это вам, – передал он послание зондерлингского оракула и прорицателя юным гнэльфам.

Морс аккуратно вскрыл конверт и вынул из него, сложенный втрое, лист бумаги. Быстро пробежал глазами текст, а затем стал читать его вслух, изредка делая маленькие паузы для того, чтобы перевести дыхание.

«Добрый день, мои юные незнакомцы!

Вчера я имел неосторожность предсказать злой волшебнице Скорпине ее будущее (ей суждено провести остаток своей жизни в обыкновенном зеркале). Предсказание было, что и говорить, не из приятных, и Скорпина отблагодарила несчастного оракула тем, что заточила его самого в одну из жемчужин своего ожерелья. Это случится сегодня вечером, и я не смогу избежать удара судьбы – все предопределено безжалостным роком. Но шанс получить свободу у меня есть, и спасти меня можете только вы. В „Книге Судеб“ (том 5, раздел 3, глава 42-я) сказано, что Скорпину спрячет в зеркало добрый волшебник по имени Гэг. А помогут ему это сделать юные гнэльфы Морс и Крюшон, которые часом ранее освободят из заточения зондерлингского оракула Петера Шмидта (то-есть, меня!). А посему, дорогие друзья, не теряйте зря времени и отправляйтесь в гости к Скорпине в Злюкенберг. И пусть будет, что будет!

Ваш Петер Шмидт (он же Трехглазый Петер).»

Едва Морс закончил чтение странного письма, как Крюшон громко взвыл:

– Но я не хочу в Злюкенберг, я хочу в Гнэльфбург! Мне надоело таскаться в гости к злым волшебницам, пора возвращаться домой!

– Интересно, как мы это сделаем? – хмыкнул Морс и спрятал послание Трехглазого Петера обратно в конверт. – До Гнэльфбурга, мы, возможно, и доберемся, но как вернуться в свое время?

– Это вам подскажет наш знаменитый оракул, – произнес мудрый Кекс и добавил с явным намеком в голосе: – если вы его, конечно, спасете…

– Да уж придется постараться, – вздохнул Морс и поднялся из кресла, – гнэльф гнэльфа всегда должен из беды выручать.

– Вот вы и спасайте! – буркнул сердито Кракофакс, поглядывая злыми глазками на юных героев, собравшихся лезть в пасть к колдунье Скорпине. – А мы с Тупсифоксом на такие дела не способны. Нам и без ваших подвигов тяжеловато приходится.

– Так тяжеловато, так тяжеловато… – поддакнул дядюшке племянник. Но тут же спохватился и, уставившись на Кракофакса наивными детскими глазками, удивленно спросил: – Ты решил остаться в Зондерлинге?!. Навсегда?!.

– А что? Городишко неплохой, еду готовят в харчевне прекрасную – можно и остаться.

– Но я хочу увидеть свою мамочку! Я так давно ее не видел! – Тупсифокс вытер выступившие на глазах слезинки и с отчаянием заявил: – Пожалуйста, дядюшка, оставайся! А я поеду с Крюшоном и Морсом в Злюкенберг, и пусть будет, что будет!

Лицо Кракофакса перекривилось, он не привык к тому, чтобы ему перечили глупые мальчишки. Но сейчас правота была не на его стороне, и он, скрипя зубами, нехотя согласился с тройкой юных упрямцев.

– Хочешь новых неприятностей? – спросил старый пуппитролль заплаканного племянника. – Хорошо, ты их получишь. Мы тоже едем с вами, – бросил он небрежно Крюшону и Морсу, – но за последствия я не отвечаю.

– Тогда – в путь! – улыбнулся Морс. – Время не ждет!

Кекс и юные гнэльфы поблагодарили нотариуса за ценные сведения и, попрощавшись, вышли на улицу. Следом за ними выкатились и пуппитролли.

– Куда теперь? – спросил Крюшон приятеля. И сам же ответил на свой вопрос: – На вокзал? Но, кажется, поезда в Зондерлинге еще не ходят, придется нанимать конный экипаж.

Он пошарил у себя в карманах и выудил на божий свет корочку черного хлеба и две монетки по пять гнэльфдингов. У Морса было и того меньше денег и совершенно никаких продовольственных запасов.

– Поездка временно откладывается, – сказал Морс, пряча в карман свой единственный медный гнэльфдинг, – нужно искать работу.

– Зачем?! – ахнул Тупсифокс.

– Конный экипаж стоит денег и немалых, – объяснил ему умный Крюшон. – К тому же нам необходимо чем-то питаться: моей корочки на всех не хватит.

«Эх, если бы у меня были деньги! – подумал печально Кекс и опустил вниз голову. – Но хозяин цирка господин Озверелли платит мне за работу остатками еды со своего стола, да еще, пожалуй, черной неблагодарностью…»

И тут его внезапно осенило. Он бодро вскинул голову вверх и громко сказал, виляя хвостом:

– Есть идея! Я знаю как можно заработать деньги! У меня есть одна богатая поклонница – ее зовут фрау Мяу – у нее большой чудесный сад, там всегда найдется что делать. Думаю, что она нам не откажет и даст какое-нибудь задание.

– Так что же мы стоим как истуканы? – воскликнул Морс и погладил рыжего пса по умной голове ладонью. – Вперед к леди Кис!

– Ее зовут фрау Мяу… – напомнил Кекс и мелкой трусцой засеменил по Аллее Роз к дому своей поклонницы.

Он не ошибся, добрая гнэльфина, которую насмешник Морс переименовал из фрау Мяу в леди Кис, тут же нашла им всем занятие по душе.

– Нужно посадить саженцы яблонь и чернослива, – сказала она, ведя всю ораву по узеньким тропкам обширного, но слегка запущенного, сада. – Надеюсь, вы умеете это делать, господа?

– Конечно! – торопливо ответил Кекс за всю компанию, испугавшись, что кто-нибудь начнет вдруг отнекиваться. – Рыть ямки – мое любимое хобби!

– Вот и хорошо, тогда приступайте. А когда закончите, я вернусь и заплачу вам по десять гнэльфдингов. Каждому! – добавила «леди Кис» и, показав на приготовленные для посадки саженцы и лопаты, удалилась обратно в дом. Проводив ее взглядом, Кракофакс надменно произнес:

– На нас не рассчитывайте. Грязная работа не для пуппитроллей.

– Мы предпочитаем заниматься грязными делишками, – поддакнул дядюшке глупенький Тупсифокс. – Если вам понадобится что-нибудь стащить – зовите нас, мы сразу придем на помощь. А таскать тяжести, закапывать их в землю… Нет уж, увольте!

– Спасибо, мы как-нибудь обойдемся без ваших услуг, – брезгливо поморщился Морс и взял в руки самую большую лопату. – Можете проваливать на все четыре стороны.

– Скатертью дорожка! – добавил Крюшон. – Катитесь – не запылитесь!

Кекс тоже хотел сказать что-нибудь обидное в адрес маленьких лентяев, но вдруг спохватился и глухо проговорил, потупя взгляд в пахучую землю:

– Далеко не уходите, вы нам еще понадобитесь.

И посмотрев смущенно на гнэльфов, пояснил свою странную просьбу:

– Фрау Мяу обещала дать по десять гнэльфдингов КАЖДОМУ ИЗ НАС. Так пусть и они получат свою долю – лишние деньги вам в дороге не помешают.

– Не нужно называть мои деньги «лишними», – сухо заметил рыжему умнику Кракофакс. И кивнув в сторону большой старой яблони, насмешливо добавил: – Когда подойдет время получать монетки, пошлите туда гонца: мы будем ждать его там в тени, на мягкой шелковистой травке.

И пуппитролли вразвалочку зашагали по цветочным грядкам к месту отдыха, не обращая никакого внимания на презрительные взгляды новоиспеченных садоводов.

Глава седьмая

Тупсифокс был лентяй, но он не был лежебокой. Валяться на травке – да от этого можно помереть с тоски! Терпения маленького пуппитролля хватило только на пять минут, а когда это время истекло, он вскочил на ноги и, отряхнувшись и поправив свой клоунский колпак, сказал, похрапывающему тихо, дядюшке:

– Пойду пройдусь.

И, насвистывая какой-то незамысловатый мотивчик, вприпрыжку поскакал по тенистой тропке вглубь сада. Дойдя до ограды, отделяющей владения фрау Мяу от владений ее соседей, Тупсифокс заглянул в большую щель между досками и увидел неподалеку от себя красивое цветущее дерево, а под ним плетеное кресло-качалку и в нем маленькую златокудрую девочку.

«Вдруг у нее есть конфеты, и она захочет меня угостить? – подумал сластена – пуппитролль и с аппетитом облизнулся. – Давненько я не ел сладенького!». Он пронырнул в дыру в заборе и катышком подкатился к юной незнакомке.

– Привет! – поздоровался Тупсифокс с миловидной девочкой. – Тебя как зовут? Меня – Тупси!

Печальное лицо незнакомки осветилось едва заметной улыбкой:

– Я Энни. Как ты сюда попал, малыш?

– Ну, не такой я малыш, как ты думаешь… – обиделся Тупсифокс. Но спохватился и решил оставить обиду при себе. – Как я попал в твой сад? Очень просто: шел, шел и пришел. А тут, оказывается, ты сидишь. Дай, думаю, поздороваюсь. – И он еще раз сказал «Привет!» и поинтересовался:

– Как дела, Энни? Не надоело вот так сидеть и скучать?

– Еще как надоело… – Улыбка вновь исчезла с лица миловидной девочки. – Но у меня больные ноги, они совсем не ходят…

Непривычное для Тупсифокса чувство грусти закралось в его сердце. Пуппитролль шмыгнул носом и, сдвинув набок клоунский колпак, почесал затылок.

– Друзья тебя навещают? – спросил он первое, что взбрело ему в голову. – Играть можно и сидя в кресле. Например, в подкидного дурака или в «девятку».

– Нет, ко мне давно уже никто не ходит. Сколько можно играть в дурака? Иногда ведь хочется и просто побегать или попрыгать через веревочку…

– Надоело в дурака – спойте песенку! – не сдавался Тупсифокс. – Если хочешь знать, я никогда не прыгаю через веревочку – глупое занятие!

– Ты – мальчик, – напомнила Энни и снова улыбнулась.

– Зато я люблю распевать песенки. Правда, когда меня никто не слышит, – добавил Тупсифокс и слегка порозовел от смущения. – Залезу иногда, как ты, в кресло и пою. Очень веселое занятие!

– А ты не можешь что-нибудь спеть для меня? – попросила вдруг Энни. – Я с удовольствием бы тебя послушала!

Хвастунишка – пуппитролль зарделся еще больше. Потупя глазки, он пробормотал чуть слышно:

– Ну, насчет удовольствия мне кажется, ты заблуждаешься…

– Нет-нет, – воскликнула Энни, – что ты! Я так давно не слышала песенок – мне понравится любая!

– Любая в моем исполнении? – уточнил Тупсифокс. – Хотелось бы в это поверить!

Он прокашлялся и стал перебирать в уме свой скудный песенный репертуар. «Это не то… Это тоже не то… Это, тем более, не то… Ага, кажется, эта песенка подойдет!». Пуппитролль вновь оживился и, подняв высоко голову и прижав руки к груди, торжественно объявил:

– «Песнь об ужасной погоде»! Автор слов неизвестен до сих пор, автора музыки не было вообще! Исполняет пуппитролль Тупсифокс. За шарманкой, увы, никого!

Он вновь прокашлялся и, закатив глазки, начал заунывно подвывать:

  • На улице дождик и поздно,
  • Пора быть холодной поре.
  • Чихает собака гриппозно,
  • Зарывшись в своей конуре.
  • А я одиноко скучаю
  • И вслух почему-то шепчу:
  • – «Учиться – ужасно желаю!
  • Учить – ничего не хочу!
  • Учиться – ужасно желаю!
  • Учить – ничего не хочу!»

Допев последний рефрен, Тупсифокс открыл глаза и поинтересовался:

– Ну как?..

– По-моему, чудесно! – похвалила Энни певца и похлопала в ладоши. – Я тоже учиться хочу, а учить ничего не желаю! Но у этой песенки есть один маленький недостаток…

– Только один? Какой? – Тупсифокс смутился и весь поджался, ожидая сокрушительной критики.

Но ее не последовало. Энни была добра и умна.

– Твоя песня очень грустная, а мне бы хотелось услышать веселую.

– Ты ее услышишь!

Вошедший во вкус певец снова перебрал в уме репертуар и вскоре радостно воскликнул:

– Есть! Нашел!

Снова встал в позу и, уже не закрывая глаз, а напротив всячески подмигивая и подмаргивая, начал исполнять вторую песенку.

  • Веселый парнишка споткнулся, упал
  • И шишку на лбу набил.
  • И ею дорогу себе и всем
  • Парнишка во тьме осветил.
  • Ой, бум! Ой, бум! Ой, бум-бум-бум-бум!
  • Ой, бум-бум-бум-бум, бум-бум!
  • И можно отныне во тьме нам находить
  • Хоть целую ночь напролет,
  • Нам будет парнишка во мраке светить,
  • Пока тот фингал не пройдет!
  • Ой, бум! Ой, бум! Ой, бум-бум-бум-бум!
  • Пока тот фингал не пройдет!

На этот раз Энни разразилась рукоплесканиями еще до того, как Тупсифокс закончил песню.

– Молодец! – смеялась она, хлопая в ладоши и раскачиваясь в кресле в избытке чувств. – Ты так здорово бумкаешь и жестикулируешь, что я даже подумала, что ты настоящий артист!

Тупсифокс покраснел как румяное яблочко на соседней яблоне и пробормотал:

– Теперь и я так буду думать, Энни…

Он вспомнил вдруг о своей первоначальной цели, и его язык невольно прошелся по верхней губе – слева направо, как всегда, когда ему хотелось от души облизнуться.

– Извини, Энни, у тебя случайно нет с собою конфет? Что-то меня потянуло после концерта на сладкое…

– Прости, Тупси, но я почти не ем сладостей. От них портятся зубы и вырабатывается кислота!

– А ты не пробовала их чистить пастой «Голд-Гнэльф»? Говорят, здорово помогает.

Девочка улыбнулась:

– Но я же не могу их чистить каждую минуту! Но ты, Тупси, не огорчайся, возьми мой золотой мерхенталер и купи на него разных лакомств!

Энни протянула пуппитроллю блестящую желтую монетку.

– Мне подарила его моя мама. Она сказала, что золотой мерхенталер приносит удачу. Пусть тебе с ним хоть немного повезет!

– А как же ты? – удивился Тупсифокс. – Разве тебе не нужна удача?

– А мне уже повезло: я встретила нового друга!

Пуппитролль испуганно обернулся, но никого не увидел.

– Где же он? – спросил изумленный Тупсифокс.

– Это ты! – рассмеялась Энни. – Спасибо тебе за песенки. А монетку спрячь в карман, ты ее честно заработал!

«Вот тебе и на! – подумал смущенно пуппитролль. – Хорошо, что никто этого не видел!»

И он, попрощавшись с доброй девочкой, поспешил поскорее убраться из чужого сада, а заодно поискать местечко, где можно с толком потратить свалившееся на него богатство.

Глава восьмая

И Тупсифокс такое местечко нашел! Им оказался зондерлингский ипподром, на котором в этот день как раз проходили бега. Прочитав афишу, любопытный пуппитролль, конечно же, пожелал посмотреть на захватывающее зрелище. Но он не был таким уж глупеньким простачком, чтобы лезть на него без билета. А разменивать драгоценный мерхенталер Тупсифокс не хотел тем более. Поэтому он, покрутившись перед входом на ипподром и не найдя подходящей лазейки, решил обойти кирпичную стену вокруг и попытаться отыскать хоть какую-нибудь щель. В нее-то он проскочит, можете не сомневаться!

Извилистый путь иногда приводит к заветной цели, но порой заставляет походить по кругам и изрядно помучиться. Несколько раз пуппитроллю попадались огромные щели и дыры, но пробравшись сквозь них, он оказывался где угодно, но только не там, где хотел. В конце концов он забрел на конюшню и без сил повалился на кучку сена рядом с лошадиным стойлом.

– Эх, – вздохнул Тупсифокс, глядя на деревянный потолок и наслаждаясь короткой передышкой, – если бы кто-нибудь поставил на меня сейчас деньги, то сорвал бы хороший куш! Такого бегуна, как я, наверное, в Зондерлинге еще не видели! – Разве вы участник забега? – спросила его вдруг молодая лошадка, стоявшая неподалеку в стойле. – Под каким номером вы бежите? Кто ваш жокей?

– Тупсифокс испуганно подскочил и с изумлением уставился на беленькую, как снег, лошадку с красивой челкой.

– Ты умеешь разговаривать? Вот чудеса!

– В Зондерлинге все умеют говорить по-гнэльфски, не такое уж это мудреное дело. Так вы участвуете в забеге? – повторила симпатичная блондинка свой вопрос и в нетерпении переступила с переднего правого копыта на переднее левое. – Нет, я пошутил… Я не знал, что меня подслушивают…

– Я не подслушивала! Но я и не глухая. – Лошадка вдруг тихо и чуть смущенно проржала: – И-и-и!.. Такой глупенький! Улегся на сено и начал хвастать, как Рафинад и Кайзер! И-и-и!..

– Какой рафинад? Какой кайзер? – не понял Тупсифокс и очень обиделся. – Я не хвастался, я горевал!

Лошадке стало стыдно, и она извинилась:

– Простите, значит, ваши слова я поняла превратно. А Рафинад и Кайзер – мои соперники, они всегда любят прихвастнуть перед дамами.

Она взмахнула хвостом, прогоняя назойливую муху, и вновь спросила непрошенного гостя:

– Как вас зовут? Меня – Тутти!

– А меня Тупсифокс. Но можете звать меня запросто: Тупси.

Вообще-то мое полное имя Тутти-Фрутти, но ко мне никто так не обращается, – вздохнула лошадка сокрушенно. – Во-первых, мешает мой юный возраст, а во-вторых, результаты забегов… Никакого уважения со стороны родных и близких, такое огорчение!

– Возраст дело наживное, – поспешил ее утешить Тупсифокс. – Не успеете и глазом моргнуть, как станете старой кобылой!

– Благодарю, у меня сразу полегчало на сердце…

Пуппитролль догадался, что ляпнул не то, что нужно, и свернул разговор на другие рельсы:

– У вас плохие результаты забегов? Вам не приходилось еще быть чемпионкой и занимать первое место?

– «Первое место»! – хмыкнула Тутти и снова взмахнула хвостом, но уже прогоняя не муху, а накопившееся раздражение. – Я как-нибудь смирилась бы с этим фактом, меня бы устроило и почетное третье. Но мне, наверное, никогда не стать и бронзовым призером – вот что обидно!

Тупсифокс поднялся с кучки сена и, подтянув штаны, подошел поближе к несчастной лошадке. Он не знал, чем можно ее утешить «ведь не бежать же вместо нее в очередном заезде!», но оставить свою новую знакомую в слезах и полном расстройстве чувств, он просто не мог.

– Хочешь, я куплю тебе овса? – спросил Тупсифокс, нашаривая в кармане драгоценную монетку. – У меня есть золотой мерхенталер, и я могу позволить себе слегка кутнуть!

– Нет-нет, спасибо! – Тутти была очень польщена вниманием странного двуногого коротышки в смешном наряде и дурацком колпаке. – От овса портится талия, я не хочу толстеть! Вот если бы ты, дорогой Тупси, поставил на меня хоть один медный грошик, то я наверняка бы почувствовала себя счастливой! Ведь на меня никто не ставит, а это так обидно…

– Я поставлю на твой номер весь мерхенталер! Гулять так гулять! – заявил отчаянно азартный пуппитролль и гордо выпятил вперед чахлую грудь. – Ты придешь первой, вот увидишь!

– И ты это увидишь, Тупси, клянусь! – Потрясенная щедростью юного игрока, Тутти подняла правую переднюю ногу и тут же с размаха опустила ее вниз. Но не на Библию, а на то место, где две секунды тому назад стоял ее верный рыцарь-пуппитролль.

– Извини, Тупси, я, кажется, чуть было не пришибла тебя копытом? – поинтересовалась она с некоторым опозданием.

– Чуть-чуть не считается! – через силу улыбнулся Тупсифокс, тщетно пытаясь унять противную дрожь в коленках. – Ну, я пошел? Смотри, Тутти, не подведи меня!

И он исчез из конюшни так же внезапно, как и появился.

Глава девятая

Решив потратить на благое дело мерхенталер, Тупсифокс вернулся уже знакомыми закоулками в исходную точку, из которой начал свой путь на ипподром, и, подойдя к кассе, вскарабкался к окошку и протянул кассиру золотую монетку.

– Один входной билет, пожалуйста. А сдачу поставьте на номер «13».

– Девяносто восемь гнэльфдингов?! На Тутти-Фрутти?! – изумился кассир, и его усы поднялись сначала вверх, а затем резко упали вниз. Однако вспомнив о своих служебных обязанностях, он старательно выполнил просьбу таинственного игрока. – Пожалуйста, получите… Желаю приятно провести время…

– Спасибо.

Тупсифокс сграбастал разноцветные бумажки, сунул их во внутренний карман клоунской курточки и ловко, как обезьянка, спустился на землю. Лавируя между ног долговязых гнэльфов, он пробрался к первому ряду длинных скамеек и занял самую удобную позицию для наблюдения: возле металлической ограды, отделяющей зрителей от жокеев и их лошадей.

В первом заезде Тутти-Фрутти не участвовала. Не было ее и во втором. Сначала Тупсифокс переживал и сердился, что не видит свою любимицу, но постепенно увлекся скачками и на какое-то время даже сумел забыть о белогривой красавице.

В первом забеге победителем стал гнедой жеребец по имени Кайзер. Во втором одержал победу каурый Рафинад. Это не было большой неожиданностью для зрителей: то, что они придут к финишу первыми, предсказывали почти все. Но в третьем заезде, а в нем участвовала и наша Тутти-Фрутти, явных любимчиков у игроков уже не было. Кто-то склонялся к мысли, что победит серый в яблоках Россинант, кто-то считал, что призером окажется черный, как смоль, Мефисто, кто-то сделал ставку на рыжую кобылицу Нэсси. И только один глупышка Тупсифокс поставил все свои деньги на хрупкую Тутти-Фрутти и по-прежнему совсем не жалел об этом. «Вот увидишь, – шептал он, держась обеими руками за металлический прут ограждения и глядя на огромное поле ипподрома и разномастных лошадей с двухколесными колясочками, в которых уже сидели жокеи и помахивали от нетерпения хлыстиками, – вот увидишь, ты придешь первой! Должно же нам с тобой когда-нибудь повезти, как ты считаешь?»

Тутти не слышала «молитв» пуппитролля, но его азарт передался и ей, и она мечтала сейчас только об одном: чтобы поскорее дали команду «Старт!» и она смогла бы рвануться вперед по дорожке, обгоняя своих зазнаек братишек и гордую сестричку Нэсси.

И она дождалась этой счастливой минуты и ринулась, как вихрь, приведя в изумление не только зрителей, но и своего жокея Чепчика.

Вот остался позади удивленный Мефисто…

Вот отстала на пол-корпуса гордячка Нэсси…

Вот обойден, пораженный до глубины души, красавец Россинант…

А впереди еще круг, за ним еще один…

Зрители на трибунах затаили дыхание: что же это творится, скажите на милость?!.

Только Тупсифокс стоял у ограды и ничему особо не удивлялся, а просто ликовал и время от времени подпрыгивал на месте от радости.

Когда объявили результат заезда, все ахнули: победила Тутти-Фрутти, да еще с каким отрывом!.. Счастливый игрок хотел было выбежать на поле и поздравить свою фаворитку, но вовремя сообразил, что это опасно для жизни – могут затоптать ее разъяренные соперники. Бросив прощальный взгляд на белогривую красавицу Тутти, он помчался в кассу получать выигрыш.

Глава десятая

Когда усатый кассир выложил перед Тупсифоксом целую гору гнэльфдингов, бедный пуппитролль обомлел от изумления.

– Это все мне?! – спросил он хриплым фальцетом и чуть было не свалился вниз, сраженный наповал нежданным-негаданным богатством.

– Ваш мерхенталер принес вам удачу, – улыбнулся кассир, пододвигая деньги поближе к забавному малютке в клоунском колпаке. – Вы были единственный, кто отважился поставить на тринадцатый номер. Забирайте эти монетки – они теперь ваши!

– Но я… Но мне… – Тупсифокс совсем растерялся и не знал, что делать дальше. Он перевел дух и пропищал первое, что взбрело в голову: – У вас не найдется какой-нибудь тряпочки, чтобы завернуть мой выигрыш? Я оставил дома кошелек, а в карманы такая куча денег не полезет!

Кассир усмехнулся и под насмешливые взгляды толпы зевак подал счастливчику ведерко для мусора.

– Вам нужен сейф, – сказал он, ссыпая блестящие гнэльфдинги, – но пока придется довольствоваться этой заменой. Зато у него есть удобная ручка и даже крышка – а это не так уж плохо, господин Везунчик!

– Спасибо. – Тупсифокс мертвой хваткой вцепился зубами в ручку ведерка, достал одну монетку в десять гнэльфдингов и вернул ее доброму кассиру. – Это вам жа мой шейф! – процедил он, не разжимая зубов, и посмотрел вниз. – Шнимите меня, шам я не шлежу! – взмолился бедняга, обращаясь к толпе зевак.

Тут же к нему подскочили два подозрительных типа и, вежливо взяв под ручки, спустили на землю.

– Мы готовы проводить тебя до дома! – сказал великан с черной бородой. – Где ты живешь, малыш?

А другой гнэльф, по-видимому, его приятель, лукаво прищуря свой единственный глаз (второй глаз прикрывала грязная повязка), притворно-ласковым голоском проворковал над ухом пуппитролля:

– Мы поможем донести тебе денежки прямо до порога! Идем скорее, малыш, нам так не терпится увидеть счастливые лица твоих родителей!

И он протянул дрожащие руки к тяжелому мусорному ведерку.

Но Тупсифокс отступил назад и грозно прорычал:

– Я шам донешу! Я шильный!

Чувствуя на себе взгляды десятков горожан, добровольным помощникам пришлось смягчить свой напор.

– Как хочешь, – пожал плечами бородач, – была бы честь предложена!

– Смотри, не надорви животик! – посоветовал одноглазый.

И они оба смешались с толпой зондерлингцев.

Глава одиннадцатая

Пока Тупсифокс распевал песни в саду у Энни, пока он знакомился с говорящей лошадкой Тутти-Фрутти и играл на бегах, Морс, Крюшон и Кекс не теряли времени даром и в поте лица зарабатывали деньги на поездку в Злюкенберг. Один лишь Кракофакс все эти долгие часы полеживал на травке под яблоней и ничего не делал, если, конечно, не считать за работу старательное похрапывание и разглядывание снов.

Старого пуппитролля разбудили две вещи: чувство голода и упавшее на ногу яблоко. С первой неприятностью он попытался бороться, заставив себя увидеть во сне хорошо прожаренное куриное крылышко. Но когда с верхушки яблони свалилось спелое яблоко и чуть было не сделало его калекой, Кракофакс проснулся.

– Ой-ей-ей! – запищал он, запоздало откатываясь в сторону от румяного пушечного ядра. – Ой-ей-ей! Проклятье, нигде мне, видно, не найти покоя!

Он встал и, прихрамывая, направился к садоводам.

– Долго вы еще намерены копаться в земле? – капризно пробурчал пуппитролль, потирая ушибленную ножку. – Я хочу есть, я устал валяться на жесткой земле без одеяла и подушки!

– Да, перекусить бы не мешало, – согласился с ним Крюшон. – К счастью, нам осталось посадить всего два деревца, и наша работа будет закончена.

– И тогда пр-р-ридет час р-р-расплаты! – шутливо прорычал трудяга Кекс, выкапывая передними лапами новую лунку для саженца.

Минут через пятнадцать с заданием фрау Мяу было покончено, и Морс позвал хозяйку принимать работу.

– Молодцы, вы замечательно справились с порученным вам делом, – сказала добрая гнэльфина и опустила в ладошки Морса и Крюшона по монетке в десять гнэльфдингов. Затем она бережно положила в протянутую лапу Кекса такую же монету и подошла к пуппитроллю Кракофаксу. – А вы, уважаемый господин лентяй, все это время пробездельничали. Не отпирайтесь, я все видела! И ваш мальчик ничего не делал, поэтому и он останется сегодня без награды. – Фрау Мяу повернулась снова лицом к Морсу, Крюшону и Кексу и добавила: – А вам я выплачу премию, вы довели дело до конца.

И она одарила старательных тружеников еще по одной монетке в десять гнэльфдингов.

Когда все четверо покинули пределы владений госпожи Мяу, Кекс весело сказал:

– Думали заработать пятьдесят гнэльфдингов, а получили шестьдесят. Здорово это у нас вышло!

– А все благодаря нам, пуппитроллям, – гордо проговорил Кракофакс, косясь однако правым глазом на карман штанов долговязого Морса, в котором скрылись четыре блестящих монетки. – Если бы не мы…

И тут он вспомнил о своем племяннике и побледнел:

– А где же Тупсифокс?! Куда подевался этот дрянной мальчишка?!

Глава двенадцатая

А «дрянной мальчишка», ставший в одночасье богачом, стоял в это время на обочине дороги и тщетно пытался остановить пролетающие мимо него кареты и экипажи. Никто не хотел подбирать какого-то странного коротышку в мятом шутовском костюме с жестяным ведерком, на котором печатными буквами было аккуратно выведено: «ДЛЯ МУСОРА».

Потеряв надежду вернуться к дядюшке в карете, Тупсифокс решил добираться к нему пешком. Он посмотрел на стрелку компаса и, определив кратчайшее направление, ухватил покрепче драгоценный груз и зашагал в нужную сторону. Вскоре он попал в старые кварталы Зондерлинга, в котором улочки были такими кривыми и извилистыми, что даже местные жители иногда в них блуждали часами, пытаясь отыскать дорогу домой.

«Зря я не пошел по центральной улице, – подумал Тупсифокс и вытер рукавом курточки обильно струящийся по лицу пот. – Здесь мне придется петлять, как зайцу…»

Едва он вспомнил о зайцах, как появились и «охотники». Из темного переулка вдруг вышли ему навстречу уже знакомые гнэльфы – Бородач и Одноглазый – и, подойдя вплотную, дружно сказали:

– Какая удача! Добыча сама приплыла нам в руки!

– Эй-эй… – испугался Тупсифокс. – Я закричу… Вас поймают и посадят за решетку!

– Интересно, кто будет нас ловить? Вокруг никого!

Тупсифокс повернул голову направо, потом налево, обернулся назад, взглянул вперед… Действительно: никого! А ведь совсем недавно ему попадались на пути порядочные горожане и даже один полицейский с дубинкой в руке!

– Ты не устал тащить такую тяжесть? – вывел его из глубокой задумчивости заботливый голос Одноглазого. – Отдай ведерко нам, мы с радостью его понесем!

– Нет-нет, я не хочу вас утруждать…

– Тогда давай мы отсыплем немного гнэльфдингов, и тебе сразу станет легче! – предложил Бородач и протянул волосатую лапу к ведерку с монетами.

– Я в этом не уверен… – пискнул Тупсифокс и торопливо уселся на свой жестяной «сейф». – Я не уверен, что мне станет легче, если вы заберете у меня часть выигрыша… – пояснил он грабителям.

– Я все понял! – воскликнул вдруг Одноглазый и подмигнул своим единственным оком сначала пуппитроллю, а потом бородатому приятелю. – Ты не хочешь, чтобы мы забирали у тебя твои монетки. Ты прав, это никому не придется по нраву. Давай мы тогда просто разделим твой выигрыш?

Предложение Одноглазого нельзя было назвать очень заманчивым, и Тупсифокс вновь погрузился в печальные размышления.

– Если не хочешь делить на троих, мы поделим его на двоих! – В голосе Бородача звучали явно насмешливые нотки, и пуппитролль, как ни странно, их уловил.

– Кто будет третьим лишним? – спросил он, поднимая голову и глядя прямо в глаза бородатому насмешнику.

– Догадайся с трех раз! – хихикнул Одноглазый и ударил себя по ляжкам, гордясь собственным остроумием.

– Наверное, это будете не вы…

Одноглазый утвердительно закивал головой.

– И не вы…

Бородач тоже кивнул и усмехнулся:

– Две попытки и обе неудачные! У тебя остался последний шанс!

– Неужели я? – удивился Тупсифокс. – Вот уж правильно говорит мой умный дядюшка: – «Жизнь как зебра: за белой полосой обязательно следует черная»… Не успел выиграть, как приходится выигрыш отдавать. Ну что ж, я согласен… Только позвольте мне, пожалуйста, полюбоваться в последний раз на мои монетки и поплакать над ними…

– Хорошо, любуйся и плачь, только поживее! – разрешил Одноглазый.

– Отвернитесь, пожалуйста…

Грабители выполнили и эту просьбу забавного малыша. Им было даже немного жаль обдирать этого крошку до последней нитки, но работа есть работа, и ее выполнять нужно как можно лучше…

Когда Бородач и Одноглазый вновь повернулись лицами к Тупсифоксу, то почему-то его больше не увидели. Не увидели они и ведерка с гнэльфдингами. Проклятый мальчишка словно провалился под землю вместе со своим баснословным выигрышем.

– Чудеса! – протянул изумленный Бородач, разводя руками.

– Опять невезуха… – печально вздохнул Одноглазый.

Глава тринадцатая

Опомнившись от удара, который им нанес исчезнувший в неизвестном направлении Тупсифокс, бывшие садоводы-любители стали совещаться, что же теперь нужно делать дальше. После недолгих споров и пререканий они пришли к выводу, что самое лучшее в их положении, так это еще немного подождать бродягу-пуппитролля возле владений фрау Мяу, а Кекс попробует поискать его в городе: не мог же Тупсифокс уйти из Зондерлинга, не попрощавшись с дядюшкой и своими товарищами по несчастью?

– Я скоро вернусь, – пообещал Кекс взволнованному Кракофаксу и гнэльфам, – я пробегусь по Большому Садовому Кольцу и обязательно нападу на его след. Все улочки города пересекают это Кольцо – Тупсифоксу просто некуда деться!

И он, взмахнув хвостом, помчался во всю прыть на поиски малютки-пуппитролля.

Умница Кекс рассчитал все верно, отмахав по Садовому Кольцу добрую мерхенмилю, он выбежал на улицу Мартовских Котов и там уловил на булыжной мостовой едва заметный запах от сапожков Тупсифокса. «Он попал в Старый Город и в нем заблудился! – догадался Кекс, принюхиваясь к следам пуппитролля и переводя дыхание перед новым рывком. – Ну что ж, все не так страшно, сейчас я его догоню и выведу из этих лабиринтов».

Пригнув голову к мостовой и чуть ли не касаясь носом гладких булыжников, он вновь помчался в погоню за глупеньким пуппитроллем. И скоро на огромной скорости врезался лбом в невидимую преграду.

– Проклятье, неужто я совсем ослеп?! – взвыл изумленный рыжий пес, отскакивая в сторону и поджимая от страха хвост.

И тут он услышал знакомый, похожий одновременно на писк комара и скрежет плохо смазанной двери, голос:

– Кекс! Кексик! Я так рад тебя видеть!

Что-то невидимое, но пахнущее Тупсифоксом, вцепилось в его морду и поцеловало в мокрый нос.

– Это ты, Тупси? – спросил, приходя немного в себя, четвероногий сыщик. – Но почему тогда я тебя не вижу? Я, кажется, не ослеп…

– Просто я стал невидимкой, спасаясь от разбойников. – Тупсифокс прошептал заклинание и вновь приобрел видимые очертания. После чего спрыгнул с шеи пса и гордо показал рукой на мусорное ведерко: – Они хотели отнять у меня мое сокровище. Но разбойники просчитались, они не на того напали!

«Вот, оказывается, во что я врезался, – подумал Кекс, глядя на приобретение малютки – пуппитролля, – в ведерко с мусором!».

– И нужно было тебе тащиться в такую даль, чтобы разжиться этой вещицей? – спросил он, укоризненно покачивая головой. – У фрау Мяу наверняка есть такое ведро, и она могла бы его тебе подарить, если бы ты ее хорошенько попросил.

– Ты загляни сначала внутрь, а уж потом говори о чужих ведрах! – И Тупсифокс изящным жестом отбросил с жестяного «сейфа» крышку.

Рыжий пес нехотя подошел к ведру и лениво сунул в него морду. И от удивления сразу же сел на мостовую и завертел ошалело головой.

– Откуда у тебя деньги, Тупси?! – прошептал он чуть слышно, когда к нему вернулся дар речи. – Ты кого-нибудь ограбил?!

– Это меня хотели ограбить. а я честно выиграл их на скачках.

– Ты играл на конных бегах?! – еще больше изумился Кекс, и его левое ухо упало вниз, а правое встало торчком. – Но детям нельзя этого делать! И, потом, откуда ты взял деньги на первую ставку?

– Я давно не ребенок, – обиделся Тупсифокс и шмыгнул носом, – а кассир, наверное, принял меня за лилипута.

– А деньги? Где ты взял деньги на первую ставку? – повторил свой вопрос въедливый Кекс.

– Я их заработал.

– Каким образом?!

– Пением.

Кекс недоверчиво посмотрел на юного артиста, у которого внезапно прорезался певческий талант, но ничего не сказал и только еще раз сокрушенно покачал головой.

– Нужно отсюда сматываться, – напомнил Тупсифокс четвероногому сыщику. – Если те грабители вновь объявятся, то нам уже не сдобровать!

Он взял тяжелое ведро и потащил его волоком по улице Мартовских Котов – нести свое сокровище на руках у мальчишки-пуппитролля уже не осталось сил.

– Подожди, – спохватился его четвероногий приятель и вскочил с мостовой, – дай я тебе помогу!

Он взял зубами ведро за ручку и трусцой засеменил следом за юным богачом.

– И, все-таки, тебе не следовало играть на скачках, – ворчливо процедил упрямый Кекс, – не детское это дело!

– Может быть, отнести деньги обратно? – вновь обиделся Тупсифокс.

– Теперь уже поздно исправлять ошибку… Тем более, вы потратите эти деньги на доброе дело: спасете нашего дорого Петера Шмидта!

«Слышал бы эти слова мой дядюшка! – подумал счастливчик – пуппитролль и чуть заметно ухмыльнулся. – Но ничего: нас трое, а он один – как-нибудь уломаем строго скрягу!».

Глава четырнадцатая

Когда Кракофакс увидел племянника, он очень обрадовался (даже злые старикашки терпеть не могут одиночества, а наш седовласый пуппитролль успел уже привязаться к сыночку своей сестры Пуппилотты). Но когда Кракофакс увидел груду блестящих монет в неказистом ведерке для мусора, он просто обезумел от счастья.

– Мое!.. Мое!.. – вопил старик-пуппитролль, обнимая жестяной «сейф» и взбрыкивая ногами, едва кто-нибудь из его спутников хотел подойти поближе и заглянуть в ведро, которое притащили Кекс и Тупсифокс. – Эти деньги принадлежат моему племяннику, а значит, мне! Я – опекун и распоряжаться деньгами буду только я сам!

– Успокойся, дядюшка, – попробовал привести в чувство обезумевшего жадину ласковый Тупсифокс, – если ты будешь так сильно волноваться, то тебе не понадобятся эти монетки. Разве что на хороший памятник и эпитафию…

Последние слова слегка остудили Кракофакса, и он медленно разжал руки и выпустил мусорное ведро из объятий.

– Мы останемся с Тупсифоксом в Зондерлинге навсегда, – заявил он решительным тоном и посмотрел на Крюшона и Морса снизу вверх, стараясь не терять достоинства перед этими дылдами. – положим деньги в банк и будем жить на проценты. А вы можете проваливать в Злюкенберг и продолжать искать на свои головы новые злоключения. А с меня хватит!

– Пожалуйста, как хотите! – фыркнул обиженно Морс и отвернулся от вредного старичка в другую сторону. – Жаль только вашего Тупсифокса – он так и не увидит своей любимой мамочки…

– Нет – нет! – испугался мальчишка – пуппитролль и вцепился в руку добродушного Крюшона. – Я поеду с вами! Крюш, скажи, вы меня здесь не бросите?

Сентиментальный толстячок посмотрел на несчастного малютку, готового вот – вот разреветься, и торопливо пообещал ему:

– Что ты, Тупси! Расстаться с тобой? Да ни за что на свете! Нам скоро предстоит веселенькая прогулка – мы обязательно возьмем тебя с собой, ты тоже должен развлечься!

Косясь на племянника левым глазом, а правым внимательно следя за ведром с сокровищем, Кракофакс буркнул:

– Жалкий предатель! Променял родного дядюшку на каких-то гнэльфов! Учти: в истории пуппитроллей этот факт останется самой грязной страницей!

– По-моему, это вы предали Тупсика, – вмешался в разговор мудрый Кекс, – застрять в Зондерлинге навсегда – это ваша идея.

– Моя идея не хуже вашей… Можете катиться в свой Злюкенберг, а я остаюсь…

Тупсифокс выпустил руку Крюшона и бросился на шею упрямому дядюшке. Чмокнул его в обе щеки и умоляюще проговорил:

– Поедем с нами, а? В Зондерлинге ты умрешь от тоски, а со мной никогда не соскучишься!

– Это верно… – Кракофакс вытер ладошкой влажные щечки и тяжело вздохнул: – Что ж, так и быть, я поеду с вами. Но деньги я вам не отдам, они мои!

И старый пуппитролль вновь заключил в объятия мусорное ведерко с грудой гнэльфдингов.

– Вы так и потащите его с собой? – усмехнулся Морс. – Наверное, лучше обменять монетки на какую-нибудь драгоценную вещицу.

– Мы так и сделаем, – пообещал Тупсифокс.

– Только делайте быстрее! – взмолился Крюшон. – Иначе я скоро умру от голода!

– Наконец-то я услышал умные слова, – улыбнулся Кекс. – За мной, друзья мои, а то вы не успеете найти экипаж, а я опоздаю на вечернее представление, и тогда господин Озверелли спустит с меня семь шкур. А мне и одной лишаться жалко, честное слово!

И он, весело взмахнув хвостом и подняв лохматые уши вверх, побежал по Аллее Роз к знакомому ювелиру Генриху Шатцману.

Глава пятнадцатая

Обменяв содержимое мусорного ведра на колечко с бриллиантом, вся разношерстная компания помчалась в ближайшую харчевню «РАЙ ДЛЯ ОБЖОР».

– Я угощаю! – предупредил щедрый пес, влетая в открытую дверь земного «рая». – Берегите свои деньги для конного экипажа – их может и не хватить!

Голодная орава уселась за свободный столик и сделала заказ. Проглотив все, что им принесли, в один присест, странные посетители вновь подозвали официанта.

– Сколько мы вам должны, уважаемый? – спросил рыжий пес, выковыривая когтем из потайного кармашка в ошейнике свои монетки.

– Девятнадцать гнэльфдингов, господин маэстро!

– О, вы меня знаете! – польщенный Кекс протянул официанту деньги. – Сдачи не нужно, это вам на чай.

– Благодарю, господин маэстро. Надеюсь, вам всем у нас понравилось?

– Очень! – признался Крюшон. – Будь моя воля, я задержался бы тут еще на часок!

– Но мы спешим, так что прощайте! – Морс встал из-за стола и, как дирижер оркестра, взмахом обеих рук дал команду друзьям подниматься. – Мы должны еще до вечера успеть нанять экипаж, не забывайте об этом!

– Разве про это забудешь… – вздохнул Крюшон и нехотя стал выползать из-за стола, чтобы следовать за неугомонным другом.

Кекс привел путешественников на зондерлингский вокзал, где обычно стояли кареты в ожидании пассажиров, и поинтересовался у кучеров не желает ли кто-нибудь из них немедленно отправиться в Злюкенберг. Таких охотников почему-то не нашлось, и Кекс был вынужден спросить в чем причина такого дружного отказа.

– Злюки – вредины, – ответил один из кучеров и презрительно поморщился, вспомнив о своей недавней поездке в этот мерзкий город, – так и норовят сделать тебе какую-нибудь пакость. Могут палку в колеса вставить, лошади хвост отрезать, на карете нехорошее слово написать… Да мало ли что им может придти в головы!

– Мы щедро заплатим, – пообещал Морс и протянул четыре монетки по десять гнэльфдингов разговорчивому кучеру. Но тот в ответ только затряс головой и, промычав что-то похожее на «нет!» и «но-о!», хлестнул легонько лошадей кнутом и отъехал от странной компании подальше в сторону.

– За эти гроши вас никто не повезет, – сжалился над нашими путешественниками другой кучер. – За эти деньги можно отвезти в Злюкенберг, но обратно придется ехать пустым, без пассажиров. Удвойте сумму, и я, так и быть, доставлю вас в город ваших мечтаний!

Морс посмотрел на Крюшона, Крюшон на Тупсифокса, Тупсифокс на Кракофакса.

– И не подумаю добавлять денег! – взвился хитрый пуппитролль, сразу разгадав смысл этих взглядов. – Я не мот и транжир, чтобы тратить заработанное на безумства глупеньких гнэльфов! Да у меня их и нет, а продавать колечко я не стану. – И Кракофакс спрятался за чахлое деревце, не желая больше разговаривать с нахальными грабителями.

– Придется нам задержаться у вас еще на сутки, – вздохнул Морс, глядя на Кекса, – что поделать, судьба!

– А где мы будем ночевать? – Крюшон был очень практичным гнэльфом и такую важную проблему он, конечно, не мог оставить без внимания.

Мудрый пес почесал правой лапой за ухом и, немного подумав, сказал:

– Идемте ко мне. В конуре мы все не поместимся, но я вас расселю по своим друзьям. Может быть, и деньгами разживемся в цирке – кто его знает!

И он, взглянув еще раз на кучера, давшего согласие на поездку в Злюкенберг, трусцой побежал от вокзала к цирку. Гнэльфы и пуппитролли поспешили за ним – другого выбора у них просто не оставалось.

Глава шестнадцатая

Приведя своих новых друзей окольными путями к служебным помещениям цирка, Кекс попросил их немного подождать на лавочке под тенистым кленом, а сам отправился на разведку внутрь шапито. Вскоре он вернулся, и по его сияющим глазам и высунутому языку все поняли, что удача им, кажется, улыбнулась.

– Все в порядке, – сказал Кекс, усаживаясь перед скамейкой, – как говорится: «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Мои приятели клоуны Кегль и Фишка объелись пирожеными с марципанами, и несчастных бедняжек отвезли в больницу промывать желудки. Вы переночуете в их комнате, я уже договорился. А заодно выступите на арене цирка, господин Озверелли дал на это согласие.

– Но мы не артисты! – испугался Крюшон.

– И уж, тем более, не шуты! – фыркнул Кракофакс и гордо вздернул подбородок вверх, давая тем самым понять глупой собаке, как он уязвлен таким предложением.

А Морс, прикинув все плюсы и минусы этой авантюры, деловито поинтересовался:

– Что мы должны делать, уважаемый Кекс? Мы ведь и правда еще ни разу не выступали в цирке…

– Когда-то нужно попробовать! – улыбнулся рыжий пес. И, уже серьезно пояснил: – Я выйду в паре с Тупсифоксом. Ему и переодеваться не нужно, только немножко почиститься…

– Я буду вертеться под куполом? – глазенки юного пуппитролля зажглись неподельнным азартом.

Но Кекс был вынужден его огорчить:

– Нет, под куполом «вертеться» станут другие акробаты. А мы с тобой выступим в номере «Урок математики». Обычно я отвечаю на вопросы публики и решаю всякие примеры и задачки, а сегодня это будешь делать ты. А я стану спрашивать. Получится очень забавно, не хуже, чем у Кегля с Фишкой.

– А что я буду делать? – поинтересовался Морс.

– Поможешь фокуснику Мармеладосу. Его постоянный помощник Кегль, как ты знаешь, находится в больнице, придется его заменить. Сначала Мармеладос проткнет тебя шпагами, потом разрежет на три кусочка, а уж затем утопит в стеклянной бочке. Но ты не бойся: это совсем не больно!

– А я не боюсь. Надеюсь, я выйду сухим из воды?

– Кеглю это удавалось.

Крюшон решил не дожидаться заманчивых предложений от Кекса и выступил с инициативой первым:

– Я могу подмести полы, погладить костюмы… Я очень хорошо умею подметать и гладить!

– Ну, на это у нас есть уборщица и костюмер… Ты, Крюшон, лучше выступишь в сольном номере «Юный факир». Тебе наденут на голову красивый тюрбан, дадут в руки флейту, и ты станешь завораживать музыкой змейку, которая выползает из корзины.

– Я стану завораживать змею?!. – Крюшон смертельно побледнел. – Да это она меня, скорее, заворожит, чем я ее!

Кекс успокаивающе поднял вверх правую переднюю лапу:

– Не волнуйся, Крюш, змея совсем молоденькая, недавно только родилась.

– Еще не успела озлобиться! – хихикнул Тупсифокс и тут же скорчил серьезную рожицу.

– Как ее зовут? – поинтересовался будущий «факир».

– Шипучкой, – охотно ответил Кекс.

– Я имел в виду не имя, а породу…

– Индийская кобра. Наш факир Хинди Бомбей оставил своей любимице Фурии двух змеенышей – Шипучку и Шуршика – но они так досаждают своей мамаше, что она готова их всех перекусать! Фурия с удовольствием согласится уступить нам одного змееныша или всю парочку на вечер. Им – занятие, ей – отдых.

– Хватит и одного, – тут же решил Морс.

А Крюшон вздохнул с глубокой печалью в голосе:

– Это верно…

И поинтересовался:

– А кого одного из нас эта змеюка хватит? Наверное, меня, я – факир?

– Никого она не хватит, маленькая она еще! – рассердился Кекс. – Идите за мной, через час уже начнется представление!

– В этом я не сомневаюсь… – снова вздохнул трусливый толстячок и нехотя поплелся за своими спутниками к дверям, на которых висела табличка «ПОСТОРОННИМ ВХОД ЗАПРЕЩЕН».

Глава семнадцатая

Успех у новых артистов был оглушительный! Когда на арену в паузах между цирковыми номерами выбегал Тупсифокс и решал хитроумные задачки, которые ему задавал коварный учитель Кекс, публика просто закатывалась от смеха: еще бы, с таким заданием справилось бы и трехлетнее дитя!

– У тебя в кармане лежали четыре яблока, – диктовал рыжий пес ученику в клоунском костюмчике, – два яблока ты съел, одно подарил дядюшке. Сколько яблок у тебя осталось?

– Ни одного, – отвечал Тупсифокс и, чтобы доказать правдивость своих слов, выворачивал карманы наизнанку.

Честный ответ мальчишки – пуппитролля почему-то вызывал гомерический хохот у зрителей, и они, тыча пальцами в сторону малютки – клоуна, повторяли вслед за ним: – «Ни одного!.. Ха – ха – ха!.. Ни одного!..».

– Ну, хорошо, – говорил Кекс, когда смех в цирке слегка стихал, – ставлю тебе «плохо». С задачей ты не справился, решай теперь пример. Три, три и три – что получится?

– Дырка, – не задумываясь, отвечал Тупсифокс, и цирку господина Озверелли вновь угрожала опасность рухнуть от взрыва дикого хохота.

– Девять! – отвечал за неразумного ученика хитрюга – учитель. – Девять, а не дырка! Ай-яй-яй, Тупси, три тройки сложить не можешь!

И Кекс, подкидывая вверх кусочек сахара, сам ловил его в рот и удирал с арены под гром аплодисментов зрителей и обиженный писк мальчишки – пуппитролля.

Морс тоже не был обделен рукоплесканиями. Едва Мармеладос, скорчив зверскую физиономию, проткнул его первой шпагой, юный гнэльф обворожительно улыбнулся и послал, замеревшей в ужасе, публике прощальный воздушный поцелуй. Шквал восторга обрушился в ответ на артистов, и Мармеладос даже вздрогнул от неожиданности и чуть было по-настоящему не продырявил талантливого помощника. Когда же фокусник распилил беднягу Морса на три равные части (а, может быть, и не равные – никто не мерил), к аплодисментам прибавились и всхлипы добрых гнэльфин, а в рядах замелькали носовые платочки.

Но, к счастью, все обошлось. Поколдовав над головой, ногами и туловищем своего ассистента, Мармеладос сотворил чудо и оживил красавчика – гнэльфа. Но тут же, не дожидаясь, когда стихнет рев восторга зрителей, он запихнул Морса в огромную стеклянную бочку и приказал униформистам принести несколько ведер воды. Заполнив доверху бочку, Мармеладос стал наблюдать за тем, как его помощник пускает пузыри. Насладившись немного этим зрелищем, он набросил на стеклянную гробницу юного гнэльфа красивое покрывало и еще с минуту постоял в преступном бездействии перед творением своих рук и не совсем здоровой фантазии. Потом что-то произнес на тарабарском наречии и сдернул с бочки покрывало.

Морса внутри не было!

Тогда Мармеладос хлопнул в ладоши, и огромный стеклянный сосуд распался на части. Вода хлынула на арену, а среди сияющих всеми цветами радуги ровных осколков возник улыбающийся помощник фокусника. В совершенно сухой одежде и обуви!

После Морса и Мармеладоса должен был выступать Крюшон. Но от страха перед змеей и публикой СТУПАТЬ он не мог, и его пришлось вынести вместе с Шипучкой на арену на громадном металлическом блюде. Крюшон сидел на нем, поджав как настоящий индийский факир, под себя ножки, а перед ним на расстоянии одного мерхендюйма стояла корзинка с юной коброй. Поправив на голове тюрбан, начинающий заклинатель змей достал из кармана дрожащими руками флейту и поднес ее к губам. «На репетиции перед представлением пронесло, – подумал он, собираясь с духом и вдыхая в легкие побольше воздуха, – Бог даст, и сейчас пронесет…». И он заиграл заунывную мелодию, которой его обучил опытный факир Хинди Бомбей.

Но Крюшон слегка ошибся в своих надеждах. Едва Шипучка показалась из корзинки, юный заклинатель сообразил, что теперь он остался с очковой змеей с глазу на глаз, и от страха потерял голову. Он сидел на блюде, поджав ножки, и как заведенный выводил одну и ту же мелодию, хотя ее давно уже было нужно сменить на другую – и тогда бы Шипучка уползла обратно в корзинку, и все бы закончилось благополучно. Но Крюшон позабыл об этом, и несчастная дочка Фурии, выбравшись полностью на волю, стояла теперь на хвостике на краю корзины и, раскачиваясь в такт заунывным звукам, раздумывала о том, на что бы ей опереться.

Наконец ей в голову пришла блестящая идея, и она, слегка рванувшись вперед, обвила кончик флейты и поползла по ней к мучителю – факиру. При этом она что-то тихо шипела, но что именно, Крюшон никак не мог разобрать.

Вдруг под сводами цирка раздались еще новые звуки музыки. Они были довольно громкими и перебивали ноющие всхлипы флейты Крюшона. Это звучала флейта самого Хинди Бомбея, прошедшего на помощь ученику.

Услышав другую мелодию, Шипучка, которая уже доползла до носа неумехи – факира, сделала невольную остановку и прислушалась. А потом, дав задний ход, спустилась обратно на свою корзинку и скрылась в ее недрах.

Глупая публика, решив, что все так и было задумано, наградила толстяка на блюде громом аплодисментов. Крюшон хотел встать и поклониться в знак благодарности добрым зрителям, но не смог и только виновато улыбнулся им и развел руками.

– Уноси! Уноси! – закричал Кекс униформистам и схватился передними лапами за голову, опасаясь, что публика прозреет и на бедного факира посыплются насмешки.

Но этого не случилось, и господин Озверелли, едва представление закончилось, ворвался в комнату к дебютантам и, вручив им каждому по двадцать гнэльфдингов, предложил заключить контракт на дальнейшие выступления в его цирке. Но наши путешественники были вынуждены отказаться от заманчивого предложения: Тупсифокс и Морс с грустью, а Крюшон с радостью. Их, как мы знаем, ждали совсем другие дела…

Часть четвертая

Глава первая

В те времена, о которых идет речь в нашем правдивом повествовании, княжество Злюкенберг еще входило в состав Великого Гнэльфланда. Но уже тогда его поданные старались жить наособицу от других гнэльфских княжеств и при любом удобном случае норовили дать всем понять, что злюки – народ особенный.

И они, как ни странно, были в чем-то правы. Если другие гнэльфы в большинстве своем слыли добряками (да так оно и было на самом деле!), то о злюках шла молва по всему белому свету, как о народце скверном и пакостном. Все-то им было не по нраву, все-то их не устраивало в этой жизни на этой, Богом данной, благословенной земле.

Дурной характер, конечно, не мог не отразиться на внешности злюков, и, в конце концов, у них даже дети стали рождаться с сердитыми мордашками и обиженно надутыми губками.

Вот, наверное, почему однажды по всему княжеству прошло модное поветрие: злюки стали делать искусственные улыбки, а иногда даже целые маски, и наклеивать их на собственные физиономии. Эта мода сохранилась и до наших дней, только сейчас злюки применяют новейшие материалы, а тогда им приходилось пользоваться тем, что попадало под руку. Но злюки были неплохими мастерами – в этом им не откажешь – и фальшивые улыбки и поддельные искусственные лица у них получались как настоящие.

Сыновья хозяина гостиницы «Приют пилигримов» господина Бауха долговязый Фруктус и толстенький Свинтус тоже увлеклись модным поветрием и вскоре достигли в этом занятии отличных результатов. При желании они могли сделать себе улыбки обворожительные и заискивающие, загадочные и насмешливые, добрые и едкие, глупые и улыбки «гнэльфа, умудренного жизненным опытом»… Маски чужих физиономий выходили из-под их рук такими искусными, что можно было даже перепутать поддельное лицо с настоящим. Господин Баух очень завидовал таланту своих сыновей и поэтому постоянно попрекал их одними и теми же словами: «Хватит заниматься ерундой, лентяи, взялись бы за дело!». Но Фруктус и Свинтус пропускали эти упреки мимо ушей и продолжали изо дня в день пополнять свою коллекцию.

Единственное, что раздражало братьев – злюков (а всех злюков всегда что-нибудь раздражало!), так это нехватка образцов чужих физиономий. Наделав масок всех родственников и соседей, Фруктус и Свинтус взялись за других горожан. Но когда злюкенбергцы об этом узнали, они пообещали высечь ремнями на площади юных проказников. Еще бы: кому бы понравилось, если кто-то с его лицом разгуливал бы по городу и делал всякие глупости на потеху любопытным зевакам!

Вот почему сыновья господина Бауха несказанно обрадовались, когда в их гостиницу однажды заявились новые постояльцы: два гнэльфа и два пуппитролля. Едва увидев долговязого Морса и пухленького Крюшона, братья молча переглянулись между собой и опрометью кинулись в свою комнату. Заперли дверь на крючок и принялись за дело.

Глава вторая

В гостинице «Приют пилигримов» многие номера пустовали, а цены за проживание в них были такими низкими, что новым постояльцам не пришлось сильно тратиться и они поселились в двух отдельных комнатах: Морс и Крюшон в одной, а Кракофакс и Тупсифокс в другой. Объяснение такой дешевизны было простым: зная характер и повадки злюков, никто из нормальных гнэльфов не желал ехать в их столицу, и только очень важные дела заставляли некоторых бедолаг тащиться в проклятый Злюкенберг и вселяться в какую-нибудь гостиницу, например, в ту же «Приют пилигримов».

Хорошо отдохнув часа два или три на мягких постелях, пуппитролли пообедали прямо в номере, купленными заранее в буфете бутербродами и занялись кто чем: Кракофакс вновь завалился на просторную, как степь, кровать, а Тупсифокс вскарабкался на подоконник и стал с любопытством наблюдать за тем, что творится на улице.

Некоторое время он сидел молча, и его дядюшка успел даже слегка задремать, как вдруг Тупсифокс прильнул вплотную носом к стеклу и громко зашептал, обращаясь к Кракофаксу:

– Смотри, смотри дядюшка! Морс и Крюшон куда-то собрались! Вдруг они отправятся к Скорпине без нас? То-то нам обидно будет!

– Такую обиду я как-нибудь переживу, – проворчал старый пуппитролль, сползая нехотя с кровати и подходя к окну, – а вот если они надумают стащить у волшебницы ожерелье, а с нами делиться не пожелают, вот тогда я точно обижусь!

Кряхтя и сопя, Кракофакс взобрался по шторе на подоконник и посмотрел на улицу. Увидел долговязого и толстенького мальчишек – гнэльфов, о чем-то оживленно спорящих под большим платаном, и проговорил, ехидно хмыкая:

– Пройдохи! Решили от нас улизнуть! Конечно, делить богатство на двоих выгоднее, чем на четверых!

– Если богатство большое, то и на четверых помногу получится, – веско заметил математик Тупсифокс, – а если оно маленькое, то тогда и двоим ерунда достанется.

Старый пуппитролль сердито окрысился:

– Ты бы в цирке так решал, как здесь! Поэтому лучше помалкивай!

Кракофакс снова выглянул на улицу и уже спокойнее скомандовал племяннику:

– Спускаемся вниз и идем за ними по следу! Они явно что-то замышляют! Недаром эти пройдохи надели другую одежду и сменили обувь. Но меня не проведешь: я хорошо успел разглядеть их лица!

– На всякий случай, дядюшка, нам нужно стать невидимыми.

– Это само собой разумеется.

Пуппитролли сползли по шторам на пол, произнесли необходимое заклинание и выскочили в приоткрытую дверь. Прошмыгнули через коридор к выходу и вскоре оказались на улице.

– Вон они, вон они! Только – только свернули за угол! – крикнул Тупсифокс, тыча невидимым пальчиком в сторону скрывшихся мальчишек.

– Так что же ты стоишь? Беги за ними следом!

И невидимки – преследователи бросились за гнэльфами по пятам.

Глава третья

Мальчишки шагали по улице молча, и лица обоих казались очень серьезными и сосредоточенными. Видимо, вволю наспорившись у гостиницы, они пришли к какому-то важному решению, и теперь все дальнейшие разговоры были просто ни к чему. Наметанным глазом бывалого мошенника Кракофакс быстро определил, что в карманах юных гнэльфов лежат подозрительно тяжелые предметы: карманы сильно оттопыривались, и из них выглядывали какие-то странные рукоятки – очень похожие на рукоятки старинных пистолетов.

«Неужели эти пройдохи решились пойти на мокрое дело и пришить бедную женщину?! – ужаснулся Кракофакс, но тут же отбросил глупую догадку в сторону и подумал: – Нет, на это они не отважатся. Гнэльфы слишком щепетильны, им такое и в голову не придет. Наверное, они хотят попугать Скорпину, вот и взяли с собой игрушечные револьверы…».

Дойдя до улицы Благих Намерений, мальчишки свернули направо и вскоре подошли к небольшому скверу. там, на одной из лавочек, сидел паренек с довольно противной рожицей (такой она показалась Тупсифоксу) и, видимо, кого-то ждал. Заметив на аллее мальчишек – гнэльфов, он замахал им руками, явно приглашая подойти к себе.

– Привет, Пакси! – сказал Крюшон каким-то странным чужим голосом, приближаясь к пареньку и усаживаясь рядом с ним на лавочку. – Как мы тебе нравимся? Говори честно, не стесняйся!

– Стесняться я не привык, впрочем, как и говорить правду, – криво усмехнулся Пакси в ответ и поскрябал ногтем веснушчатый нос. – Но выглядите вы клево! особенно ты, – и он ткнул кулачком в грудь улыбающегося Морса.

– Пушку не забыл? – вспомнил о деле, приведшим его сюда, Крюшон. – Черную маску, мешок, веревки?

– Все здесь, – похлопал Пакси по небольшому свертку, который лежал рядом с ним, – можно отправляться.

– Старина Баксмарк, поди, нас заждался! – хихикнул Морс, противно щуря глазки и ударяя себя ладонями по тощим ляжкам.

– Не будем его огорчать, давайте поспешим! – в тон ему ответил Крюшон и, вскочив со скамейки, торопливо зашагал по аллее к выходу из сквера. Пакси, схватив сверток, побежал за ним. Морс – тоже.

– Останемся здесь или будем преследовать? – спросил невидимка Тупсифокс невидимку дядюшку.

– Оба твои предложения одинаковы глупы, – помедлив, процедил Кракофакс. – Поэтому выберем из этих глупостей ту, которая, может быть, принесет нам хоть какую-то выгоду. Последуем за ними, Тупсифокс, и…

– …Пусть будет, что будет?

– Вот именно… – вздохнул старый пуппитролль.

Глава четвертая

Морс и Крюшон отдыхали в своем номере не дольше, чем пуппитролли. Ну, может быть, на четверть часа, да и то вряд ли. Вот обедали они подольше, это верно. А когда прикончили свои запасы, то обжора Крюшон решил спуститься в буфет за добавкой: кутить так кутить!

Выйдя из номера, он на минутку заглянул в соседнюю комнату – вдруг Тупсифокс захочет составить ему компанию? Но к удивлению юного толстяка пуппитроллей в ней не оказалось. «Наверное, решили прогуляться, – подумал Крюшон, закрывая дверь. – Хотя какие могут быть прогулки в чужом городе, да еще в Злюкенберге?!». Позабыв о буфете и дополнительных бутербродах, он вернулся к Морсу и сообщил ему последнюю новость.

– Может быть, их похитили? – проговорил Морс и почесал в глубокой задумчивости задылок. – Но кому они нужны, и кто их станет выкупать из плена?

– Кроме нас – некому, – согласился Крюшон. – А вдруг их продали в рабство?! Далеко – далеко, и мы никогда их больше не увидим?!

– Даже если это так, то их скоро выпустят на волю. Таких работничков даром никто не возьмет, не то, что за деньги! Нет, тут что-то другое…

Перебрав несколько версий исчезновения пуппитроллей и не придя к единому выводу, приятели решили отправиться на поиски коротышек. Нельзя сказать, что они очень по ним соскучились, но и бросать этих малюток на произвол судьбы они не хотели.

– Походим по улицам, поспрашиваем прохожих, – Морс открыл дверь, пропуская вперед толстяка Крюшона, – а заодно подышим свежим воздухом!

– Может быть, нагуляем аппетит, – вздохнул Крюшон, – а то он у меня совсем пропал!

Гнэльфы вышли из гостиницы и отправились наобум: сначала по Улице Розовых Надежд, а потом свернули на Улицу Благих Намерений, а с нее на Проспект Необычных Грез. Пуппитроллей они, конечно, не нашли, зато нагулялись вдоволь. Когда у Крюшона вновь проснулся зверский аппетит, а у Морса слегка загудели усталые ноги, друзья решили вернуться в гостиницу: вдруг Кракофакс и Тупсифокс уже там?

– Сейчас спрошу кое о чем вон того мальчишку, – сказал Морс голодному толстячку и ткнул рукой в сторону молоденького расклейщика афиш, стоявшего возле большой, круглой тумбы с ведерком клея и кипой, свернутых в трубочки, рекламных объявлений, – и мы отправимся обратно в «Приют пилигримов». Хватит рыскать по улочкам и искать на свои головы новые злоключения!

– Прозрел!.. Прозрел!.. – всхлипнул Крюшон и ткнулся носом в грудь поумневшего друга. – Наконец-то я услышал от тебя мудрые слова, дорогой Морсик!..

– Ну-ну… – смутился длинноногий гнэльф. – Успокойся…

Он бережно отодвинул в сторону сентиментального толстячка и направился к расклейщику афиш. Подойдя к нему, Морс некоторое время молча разглядывал красочные афиши, уже наклеенные на тумбу. Потом проронил:

– Есть что-нибудь новенькое и достойное внимания?

– Ты не умеешь читать? Гони гнэльфдинг, и я прочту тебе все афиши!

Морс усмехнулся, оценив по достоинству деловую хватку юного злюка.

– Читать я умею. Но я не знаю, на что нам с приятелем потратить завтрашний день. Хочется получше развлечься, а мы не можем выбрать куда нам пойти и чем заняться.

– За деловой совет я беру два гнэльфдинга…

Морс снова усмехнулся и протянул мальчишке две монетки по одному гнэльфдингу.

– Если вы любите хорошее пение, то отправляйтесь завтра на концерт Луизы Бекар. Там соберется весь Злюкенберг! – Юный вымогатель показал кисточкой для клея на афишу с портретом знаменитой певицы. – Концерт начнется в шесть вечера и продлится до полуночи, но зато какой это будет концерт!..

Мальчишка сощурил зеленые глазки и с восхищением поцокал языком. Но Морс был вынужден его слегка огорчить:

– Певица – не для нас. Мой приятель (он показал на стоявшего в сторонке Крюшона) глуховат.

Морс помахал толстячку рукой, привлекая его внимание, и беззвучно пошлепал губами.

– Что? – крикнул Крюшон и прижал правую ладошку к уху. – Что ты сказал?

– Вот видишь, – вновь обернулся проказник Морс к расклейщику афиш, – мой дружок глух, как пень. Поэтому ваша Луиза Бекар не для нас.

– Тогда вы можете принять участие в открытии железной дороги. Событие века! – воскликнул юный зюк и ткнул кистью в другую афишу. – Завтра в половине восьмого вечера отправляется в рейс первый состав. Он должен за ночь преодолеть сотню мерхенмиль и прибыть в Зондерлинг к девяти утра.

– Вот это развлечение для нас! – обрадовался Морс и хлопнул начинающего предпринимателя по плечу. – Сколько стоит билет? Надеюсь, не целое состояние?

– Сущие гроши! – хихикнул мальчишка – злюк. – Кроме вас вряд ли еще кто отважится сесть на Железного Дьявола!

– На дьявола и мы садиться не собираемся… – Так злюкенбергцы прозвали паровоз, – объяснил мальчишка И, подхватив ведерко с клеем и кипу афиш, он помчался на другую улицу к другой тумбе. А Морс вернулся к Крюшону.

– Если нам повезет, и мы найдем ожерелье Скорпины до завтрашнего вечера, то уже послезавтра утром мы будем вновь в Зондерлинге. Тебя радует такая перспектива, Крюш?

– Она меня радует… Но меня огорчают предстоящие сутки! Не знаю как ты, а я не жду от них ничего хорошего… Ты уж прости меня, Морс!

Глава пятая

В то время, когда настоящие Морс и Крюшон болтались по улицам Злюкенберга в поисках пропавших пуппитроллей, их двойники Фрктус и Свинтус, а также сыночек Скорпины Мерзопакс, которого друзья называли ласково «Пакси», в сопровождении невидимого конвоя шли на «важное дело». Дойдя до здания с вывеской «БАНК Г. БАКСМАРКА», все пятеро остановились, и тройка юных злюков стала шепотом о чем-то между собой переговариваться. Затем мальчишки быстро надели себе на головы черные капюшоны с прорезями для глаз и рта, выхватили из карманов пистолеты и кинулись внутрь помещения.

– Всем на пол! Это ограбление! – крикнул долговязый налетчик троим служащим банка и одному клиенту, находящемуся в эту минуту в здании. И опасаясь, что ему не поверят, дал кассиру понюхать ствол пистолета.

– Живо кидайте деньги в мой мешок! – пропищал толстенький грабитель, подбегая к окошку, за которым уже никого не было.

– Но я лежу на полу, как вы и велели! – раздался в ответ плачущий голос перепуганного кассира.

– Так встаньте и принимайтесь за дело! – огрызнулся толстяк, слегка смущенный первой осечкой в четком плане налета.

Пока несчастный кассир выгребал из ящиков гнэльфдинги и мерхенталеры, а двое других служащих банка и случайный посетитель лежали на полу, мучаясь раздумьями следует ли им оказать сопротивление грабителям или лучше от него воздержаться, два невидимых свидетеля преступления стояли на пороге, раскрыв рты, и ломали головы над вопросом: зачем это Морсу и Крюшону понадобилось устраивать налет на местный банк? Наконец Кракофакса осенило:

– Да это же не они! Это просто их двойники! А мы-то с тобой гонялись за ними по пятам, как самые последние ослы!

– Ослы не гоняются по пятам, дядюшка, – поправил старого пуппитролля племянник, – на это у них, наверное, не хватает мозгов… – Он вдруг замолчал, глядя, как толстячок сгибается под тяжестью мешка с деньгами в три погибели, и внезапно спросил Кракофакса: – Интересно, дядюшка, мы с тобой кто? Соучастники или свидетели?

– Я тебе уже сказал: мы – ослы! – Кракофакс схватил Тупсифокса за невидимый локоть и выволок племянника на улицу. – Пора отсюда убираться! Ни свидетелем, ни, тем более, соучастником, преступления, я не хочу быть. Надеюсь, и ты тоже.

– Конечно, дядюшка, а как же! Только давай постоим здесь еще минуточку: я хочу посмотреть, как полиция будет хватать преступников.

И он ткнул невидимым пальчиком в ораву вооруженных до зубов полицейских, мчавшихся к банку Г. Баксмарка на всех парах.

Окружив здание со всех сторон (трое полицейских даже забрались на крышу), группа захвата приступила к самому ответственному моменту.

– Эй! – крикнул, сложив ладони рупором, полицейский со значком на груди. – Сопротивление бесполезно – вы окружены! Выходите по одному с поднятыми вверх руками!

Первым на его зов откликнулся кассир. Он вышел к полицейским, держа дрожащие руки над головой, и со стороны могло показаться, что он танцует какой-то зажигательный танец: полусогнутые кисти так и ходили ходуном, а пальцы то сжимались, то разжимались, словно ударяя в невидимые кастаньеты.

– Вилли? – удивился вожак полицейских, признав в танцоре кассира банка. Но быстро оправился от изумления и деловито спросил: – Сколько внутри налетчиков, Вилли?

– Трое…

– Отлично… Эй, а ну, выходи все трое! Грабли держать вверх!

Теперь команду старшего полицейского выполнили двое оставшихся служащих и единственный злосчастный клиент. Они вышли навстречу направленным в их сторону ружьям и пистолетам с поднятыми руками, в которых были зажаты мешки с деньгами.

– Попались с поличным… Прекрасно! – Вожак группы захвата грубо толкнул пистолетом в спину ни в чем не повинного заложника грабителей. – Марш вперед и не вздумайте бежать!

Воспользовавшись тем, что полицейские на несколько секунд отвлекли свое внимание на невинных жертв налета, настоящие грабители выскочили в открытую дверь банка и бросились врассыпную.

– Держи! Лови! – закричал, не выдержав, Тупсифокс и замахал невидимыми ручками в сторону хитрых разбойников.

Полицейские очнулись, но было поздно: Фруктус и Свинтус успели от них удрать. И только медлительному Мерзопаксу ужасно не повезло. Прихватив из жадности с собою мешочек с гнэльфдингами, он бежал не так быстро, как шустрые детки хозяина гостиницы. И, конечно, попался в лапы полицейских. Вместе с поличным!

Глава шестая

На следующий день Морс проснулся в приподнятом настроении.

– Вставай, Крюшон, нас ждут великие дела! – громко, нараспев, произнес он и спрыгнул с мягкой и теплой постели на коврик возле кровати. Быстро помылся, почистил зубы и, одевшись, помчался вниз за горячим кофе и бутербродами. Заодно у буфетчика Морс прихватил и утренний выпуск газеты «Злюкенбергский вестник»: вдруг там напечатано что-то интересное?

Юный гнэльф не ошибся: в разделе «Скверные новости» он наткнулся на небольшую заметку и два портретика, нарисованных карандашом и служащих приложением к этому материалу. Прочитав заметку и всмотревшись в лица, изображенных в газете подозрительных типов, Морс помрачнел и сунул раскрытый «Злюкенбергский вестник» Крюшону:

– Что-то ты грустный… На, почитай, может быть, это тебя слегка развеселит…

Ленивый толстячок нехотя оторвал голову от пуховой подушки и, оперевшись на локоть, уставился в газету.

«ПОПЫТКА ОГРАБЛЕНИЯ БАНКА

Вчера вечером была совершена попытка ограбления банка господина Г. Баксмарка. Трое вооруженных налетчиков ворвались в помещение и, угрожая пистолетами, стали набивать мешки деньгами. Но кассиру В. Пфеннингу удалось нажать на кнопку и вызвать полицию. Поняв, что они попались, налетчики попытались удрать. Двоим повезло, и они сбежали. Третий был задержан. В интересах следствия имя арестованного мы не сообщаем. Публикуем портреты его соучастников, сделанные со слов раскаявшегося преступника. Если кому-нибудь что-нибудь известно о гнэльфах, изображенных на портретах, просим сообщить эти сведения в полицию. Награда в 100 гнэльфдингов гарантируется».

Прочитав заметку, Крюшон посмотрел на портреты. Их рисовал явно не выдающийся живописец. Да и Мерзопакс не был прекрасным златоустом, и его описание внешности преступников – соучастников ограбления – наверняка страдало какой-то незаконченностью и неточностью. Но и в том, что вышло из-под карандаша неизвестного злюкенбергского портретиста, все-таки можно было без особого труда узнать физиономии закадычных друзей. И Крюшон их, конечно, узнал и очень огорчился.

– Оказывается, нас разыскивает полиция, – произнес он, придя в расстройство от такой скверной новости, – оказывается, мы ограбили банк… А я и не знал об этом!

– Зато теперь нам это известно! – поспешил его успокоить Морс. – Теперь нас врасплох не застанешь! Одевайся, Крюш, завтракай и…

– Пойдем сдаваться? – перебил приятеля Крюшон и начал выполнять его второе указание.

– Нужно сматываться. Доказывать злюкам, что мы не имеем к ограблению никакого отношения, я не собираюсь. Переждем до вечера где-нибудь в укромном месте, а затем прогуляемся к Скорпине в гости. Надеюсь, ты не забыл, за чем мы приехали в Злюкенберг?

– Помню… Только правильнее было бы сказать за кем.

Крюшон проглотил без всякого аппетита два бутерброда, запил их чашечкой кофе и сполз с кровати на пол. Оделся, обулся и, видимо, не в силах отделаться от каких-то потаенных горьких мыслей, проворчал, не глядя на приятеля:

– Снова останемся без обеда… А, может быть, и без ужина… Ну, и где же твое «укромное местечко»? Ты его еще не подыскал?

– Конечно, нет. Я только сейчас узнал о таком сюрпризе. – Морс хлопнул рукой по «Злюкенбергскому вестнику». – Признаться честно, я даже не знаю, что случилось на самом деле и кто нам подложил эту свинью. – Он снова шлепнул ни в чем не повинную газету и тяжело вздохнул.

– Зато я знаю! – раздался вдруг знакомый писклявый голосок из коридора. – Откройте дверь, я вам все сейчас расскажу!

– Тупсифокс! Это – Тупсифокс! – обрадовался Морс и поспешил впустить в комнату мальчишку – пуппитролля.

Глава седьмая

Когда Тупсифокс поведал гнэльфам о событиях, развернувшихся накануне вечером в помещении банка Г. Баксмарка, то первое время Крюшон и Морс не могли даже ничего произнести от волнения и негодования. Но, слегка успокоившись, они поблагодарили пуппитролля за полезную информацию и стали ломать головы над тем, что делать дальше. Идти ли им искать «укромное местечко» или бежать немедленно в полицейский участок уличать лживого Мерзопакса в клевете на честных гнэльфов и укрывательстве настоящих соучастников ограбления.

– Случись такое в Гнэльфбурге, мы так бы и поступили, – сказал, наконец, Морс после тяжких раздумий, – но здесь – дело другое. Еще не известно, как оно повернется: можно и влипнуть.

– Уже влипли… Как мухи… – вздохнул Крюшон.

Подобрав со стола крошки от бутербродов и отправив их в рот, Тупсифокс сочувственно произнес:

– Да, вам не позавидуешь… Застрянете в Злюкенберге лет на пять, на десять, тогда и попляшете!

– А вы не застрянете? – косо взглянул на глупышку – пуппитролля расстроенный Морс. – Без нас вам в Гнэльфбург не вернуться!

Услышав эти слова, Тупсифокс поперхнулся:

– Верно! А я про это как-то не подумал!

Он помолчал и вдруг решительно заявил:

– Пойду сейчас же в полицию и разберусь с противным Мерзопаксом! Заставлю его отречься от лживых показаний!

– Ты?! – удивился Морс и еле удержался от того, чтобы не засмеяться. – Да он на тебя и не посмотрит!

– И не надо на меня смотреть. Главное, пусть послушает… – Тупсифокс спрыгнул со стула, на котором стоял, и засеменил к выходу. – Дожидайтесь меня здесь, а я скоро вернусь.

И он нырнул в приоткрытую дверь и помчался в злюкенбергскую полицию. Не забыв, конечно, произнести перед этим заклинание и стать невидимкой…

Глава восьмая

– Мой сын вам во всем признался, господин начальник, – Фрау Скорпина склонила голову чуть-чуть набок, показывая шефу полиции искусственную виноватую улыбку в новом ракурсе, – он больше не будет… Мальчик шалил, он играл в разбойников…

– Зачем же тогда он убегал от моих парней, да еще с мешком денег?!

– Пакси увлекся… Он такой впечатлительный… – Скорпина достала из сумочки горстку золотых монет и выложила их на столе перед носом начальника полиции аккуратным столбиком. – Поймайте, пожалуйста, негодников, втянувших моего сыночка в эту грязную авантюру! Награда – за мой счет…

Шеф злюкенбергской полиции побагровел, однако монетки со стола торопливо сгреб и громко крикнул:

– Эй, стража! Приведите сюда задержанного Мерзопакса! Живо!

Когда незадачливого грабителя доставили в кабинет начальника, Скорпина вскочила со стула и подбежала к сыночку, чтобы заключить его в объятия. Но Мерзопакс, застеснявшись усатых стражников, оттолкнул мамашу и глухо проворчал:

– Вот еще… Что я – теленок?

– Ты глупый мальчишка, которого обвели вокруг пальца хитрые гнэльфы! – рявкнула Скорпина, забыв на секунду о своей роли «страдающей матери». Ее искусственная улыбка сползла с лица, обнажив природную – злорадную и кривую. – Марш домой и не смей больше якшаться с этими проходимцами!

– Не волнуйтесь, он не будет якшаться, – заверил ее начальник полиции, – скоро мы их выловим!

Скорпина содрала с лица прозрачную пленку и с ожесточением сунула ее в сумочку. Достала зеркальце, пудреницу и стала прихорашиваться.

– Поблагодари господина начальника, Пакси, он тебя отпускает на поруки, – сказала хитрая мамаша неудачнику сыну. – Другой бы на его месте…

– Выпорол бы тебя ремнем! – перебил Скорпину шеф полиции и весело расхохотался. – Впрочем, это могу сделать и я – ремень-то при мне!

И он многозначительно похлопал ладонью по широкому кожаному поясу, стягивающему его круглый животик.

– Где у вас туалет? – вскрикнул вдруг Мерзопакс и согнулся крючком. – скорее отведите меня в туалет!

– Мальчику плохо! Чем вы его кормили?! – испугалась Скорпина и попыталась рапрямить, согнутого в дугу, Мерзопакса.

– Да ничем не кормили… Еще не хватало разбойников кормить! – Начальник полиции дал знак стражникам, и те поволокли несчастного туда, куда он просил. – Придется вам подождать, фрау, мальчишке у нас, кажется, понравилось!

Шеф полиции снова хохотнул и показал Скорпине на листок бумаги, лежащий перед ним на столе:

– Распишитесь здесь внизу, пожалуйста. Порядок есть порядок.

Притворно вздохнув, мамаша юного налетчика взяла ручку и, обмакнув перо в чернильницу, нарисовала в протоколе закорючку, похожую на извивающуюся змею: «8». После чего присела на стул и стала терпеливо ждать возвращения непутевого сыночка.

Глава девятая

Оказавшись в туалетной комнате, Мерзопакс дождался момента, когда стражники оставят его одного, затем распрямился и вышел в небольшой вестибюль. Здесь было пустынно и тихо и можно было расслабиться после пережитых волнений.

«Ну, я и вляпался! – подумал неудачник – грабитель, присаживаясь на стул и доставая из кармана табак и трубку. – Не заработал ни гнэльфдинга, хотя держал в руках целый мешок денег! А эти хитрецы Фруктус и Свинтус набили полные карманы и смылись… Но ничего: я заставлю счастливчиков поделиться со мной – ведь я пока не выдал их имена!».

Вдруг Мерзопакс услышал какое-то подозрительное цоканье по кафельному полу вестибюля, а через несколько секунд и чей-то писклявый голосок:

– Ага-а!.. Курим!.. За это нужно тебя еще подержать в полиции ночку – может быть, станешь умнее!

Мерзопакс взвизгнул от страха, вскочил со стула и сунул непогашенную трубку в карман.

– Кто здесь?! Почему я вас не вижу?!

– Я – ду-ух!.. Дух погибшего полицейского Цапкинса! Я наказываю преступников, которым удалось избежать приговора! Таких, как ты-ы-ы!..

Страшные слова метались по крошечному вестибюлю и, ударяясь о своды и стены, возвращались к перепуганному мальчишке слегка искаженными, но от этого еще более грозными и ужасными.

– Ты подставил двух честных гнэльфов, выдал их за своих сообщников… За это тебя ждет справедливая кара – ты будешь замурован в подземелье Проклятых Ведьм!

– Нет!.. Я не хочу!.. Я покаюсь!.. Я назову имена Свинтуса и Фруктуса!.. Вот: я уже их назвал! – Мерзопакс прижался спиной к стене и сделал попытку добровольно в нее замуроваться. Но это ему не удалось, и он понял, что погиб.

– Фруктус и Свинтус? Сыновья хозяина гостиницы «Приют пилигримов»? – Невидимый дух погибшего полицейского удовлетворенно хмыкнул.

– Вы их знаете?!

– Цапкинс все знает. Даже то, что ты сгоришь заживо, если не позаботишься о себе сию же секунду!

Мерзопакс понял намек и, вынув трубку из кармана, принялся ладошкой гасить тлеющие штаны. Когда пожар был потушен, он с облегчением вздохнул и вновь повторил:

– Я готов покаяться, господин Дух… Я больше не буду нападать на банки…

– Охотно верю. Но из покаяния шубы не сошьешь. Ты должен сделать доброе дело. Даже два!

– Хоть три! – обрадовался Мерзопакс.

Но невидимка Цапкинс остудил его горячий пыл:

– Хватит и двух добрых дел. Во-первых, ты заставишь своих соучастников явиться в полицию с повинной и вернуть украденные ими деньги…

– Так они и явятся!

– Тогда за ними придут полицейские. А вместе с полицейскими прилечу и я… – Цапкинс выдержал паузу и продолжил: – Второе доброе дело будет посложнее. Но о деталях ты узнаешь чуть позже, мне нужно кое с кем посоветоваться… В шесть вечера мы будем ждать тебя в сквере Забытых Предков возле памятника рыцарю Тигрису. Ты придешь туда?

Мерзопакс утвердительно кивнул головой. И робко поинтересовался:

– А сколько духов будут там меня ждать? И как я узнаю, который из них вы?

Цапкинс тихо чертыхнулся, поняв свою оплошность, и сердито пропищал:

– В сквер являюсь я один! И узнавать меня не нужно: я сам тебя узнаю!

– Да-да, – испугался Мерзопакс, – я все понял!

– Вот и хорошо… А теперь ступай к своей мамочке: она, наверное, тебя заждалась!

Невидимка Цапкинс насмешливо хихикнул и, цокая по кафельным плиткам, удалился из прокуренного вестибюля. А Мерзопакс, постояв еще некоторое время в оцепенении у стены, вскоре тоже отправился отсюда прочь: нужно было спешить делать добрые дела, обещанные таинственному духу погибшего полицейского.

Глава десятая

Когда Тупсифокс рассказал Крюшону, Морсу и дядюшке Кракофаксу о том, как он ловко выведал у сынка Скорпины детали ограбления банка и как заставил Мерзопакса пойти к Фруктусу и Свинтусу уговаривать их сдаться полиции, гнэльфы очень обрадовались и похвалили мальчишку – пуппитролля за его находчивость. И только Кракофакс, выслушав историю о «невидимке Цапкинсе», сердито фыркнул и процедил сквозь зубы:

– Ну, ты и глупышка, Тупси! Нужно было сделать так, чтобы Фруктус и Свинтус принесли денежки тебе. А ты их проворонил!

– Зато теперь полиция не будет искать Морса и Крюшона, и они смогут свободно ходить по Злюкенбургу, – обиделся Тупсифокс.

– С деньгами они по нему не ходили бы, а ездили в каретах! – буркнул Кракофакс. однако спорить с племянником больше не стал, а вскарабкался на стол и принялся уплетать пирожное, которое Морс не съел, заслушавшись рассказом Тупсифокса.

– В шесть вечера Мерзопакс будет ждать меня в сквере Забытых Предков, – напомнил юный пуппитролль и зачем-то посмотрел на свой компас, видимо, спутав его в волнении с часами, – я хочу заставить этого трусишку выкрасть ожерелье у Скорпины.

– Верное решение! – похвалил племянника Кракофакс, слизывая с кремовой розочки вишенку. – Молодец, это – по-пуппитролльски!

– Нет-нет! – испугался Крюшон и замахал руками на Тупсифокса, надумавшего свернуть с пути исправления снова на скользкий путь. – Только не кража! Мы не воры, мы – спасатели Трехглазого Петера, нам нужна всего лишь одна – единственная жемчужина!

– Да и за ту мы заплатим деньги, – добавил Морс и, сунув руку в карман, позвякал монетками.

– Обокрасть собственную мамочку – лучше шутки не придумать! – не унимался Кракофакс, не забывая при этом уничтожать пирожное. – Пуппитролли будут передавать из уст в уста историю о твоей проделке, Тупси! Ты прославившься в веках!

– Как подлый мошенник и негодяй! – добавил Морс и натянул Тупсифоксу его клоунский колпак по самые уши.

– Эй-эй! – пискнул юный пуппитролль, водворяя головной убор на место и поправляя на лбу рыжий чубчик. – Не трогайте мою шляпу! Если вам хочется самим добывать жемчужину с прорицателем Петером – пожалуйста, добывайте! Но – без нашей помощи. Да, дядюшка?

– Разумеется! Платить за бракованную жемчужину с каким-то заколдованным типом внутри я не намерен!

– Ты зря обиделся, Тупси, – миролюбиво проговорил Морс и нежно погладил ладонью взъерошенного мальчишку – пуппитролля, – ты уже нам помог: отвлек Мерзопакса из дома. В шесть вечера Скорпина тоже покинет его, она уедет в театр на концерт певицы Луизы Бекар. Мы сможем спокойно заняться поисками ожерелья!

– Поезд в Зондерлинг отправляется в половине восьмого, ты сам об этом говорил, – напомнил другу Крюшон.

– Полтора часа – да за это время горы можно свернуть! – Морс хлопнул дотошного толстячка по плечу кулаком (правда, не очень сильно). – Вот увидите, у нас все получится!

– Хотелось бы верить… – вздохнул Крюшон и, отодвинув левой рукой Кракофакса в сторону, взял в правую оставшуюся половинку пирожного и отправил ее в рот.

И он правильно сделал: прежде, чем идти на серьезное дело, нужно так же серьезно подкрепиться. Крюшон никогда не забывал об этом важном правиле!

Глава одиннадцатая

Скорпиона и ее сынок Мерзопакс жили в большом двухэтажном доме с мезонином на самой окраине Злюкенберга. Дом стоял на невысоком холме, и его со всех сторон окружал густой, тенистый сад, похожий на лес. Несмотря на то, что и по дому, и за его пределами было полно всякой работы, слуг у Скорпионы насчитывалось не более десятка, да и те проживали отдельно от хозяйки. Рано утром они приходили к своей госпоже, получали от нее задания на день, а к вечеру, доложив о сделанном, расходились по своим домам.

Вот и сегодня, закончив пораньше все дела, слуги покинули дом Скорпионы после пяти часов. Только старая горничная фрау Пробкинс все возилась и возилась, стряхивая с чистейших столов и шкафчиков невидимую пыль и глухо ворча на паучка за громоздким сервантом, до которого она никак не могла добраться своей щеткой. Наконец Скорпине все это надоело и она грозно рыкнула на пожилую женщину:

– Долго ли вы еще намерены ползать по комнатам, фрау Пробкинс? Я опаздываю на концерт! Вы же знаете – я не люблю, когда в доме кто-нибудь остается в мое отсутствие!

– Вот обворуют – тогда полюбите… – тихо буркнула старая горничная. Однако щеточку в чуланчик убрала и фартук на место повесила. – Все на свои фокусы надеетесь? Ну, надейтесь, надейтесь…

И, позабыв попрощаться с хозяйкой, фрау Пробкинс побрела к себе домой, продолжая что-то бормотать под нос о «фокусах – покусах» и «самодовольных волшебницах, которым еще следует поучиться у настоящих чародеев».

Сердито фыркнув вслед ворчливой старушке, Скорпиона встала из-за туалетного столика и, еще раз взглянув на себя в большое зеркало и поправив на щеке край «обворожительной улыбки», тихо произнесла:

– Хороша! Чертовски хороша!

После чего, продолжая любоваться своим отражением, громко крикнула:

– Пакси! Ты где? Я сейчас ухожу!

Но ответом ей было гробовое молчание.

«Кажется, мальчишка снова куда-то удрал, – сердито подумала Скорпина, и сквозь обворожительную улыбку слегка проступила гневная гримаса. – Надеюсь, не на ограбление банка: он еще так мал для подобных дел…»

Она вышла из спальни, спустилась вниз – Мерзопакса нигде не было. «Удрал! Точно удрал! А я ведь велела ему сидеть три дня дома и не высовывать на улицу даже носа! Ну, и дети пошли: не слушаются не только родителей, но и волшебниц! А что через сто лет будет? Сплошной кошмар!»

Вспомнив о «кошмаре», Скорпина подошла к небольшому зеркалу в холле и тихо сказала:

– Глю-юк! Я ухожу, будь настороже!

Рама зеркала скрипнула, по стеклу пробежала легкая тень, и все успокоилось.

– Ну-ну, я на тебя надеюсь!

Скорпина еще раз посмотрела на свое отражение, прижала пальчиком искусственную родинку на правой щеке и вышла через парадную дверь на свежий воздух. Тут же к ней подъехала, запряженная парой гнедых коней, карета, и кучер помог Скорпине забраться внутрь на мягкое сиденье.

– В театр, фрау? – на всякий случай уточнил вежливый кучер. – Сегодня весь Злюкенберг стремится попасть на концерт Луизы Бекар!

– И я не исключение! – обворожительно улыбнулась в ответ Скорпина. – Конечно, в театр!

Но кучер ее улыбки, увы, не увидел…

Глава двенадцатая

Не успела карета с госпожой Скорпиной скрыться за поворотом, как на пороге дома злюкенберской колдуньи возникли две фигуры: одна высокая и худая, другая низенькая и пухленькая.

– Кажется, никого… – прошептал долговязый незванный гость, открывая дверь и первым входя в большой, просторный холл.

– Это пока никого, а потом такие «кого» появятся! – Выступив в роли предсказателя, низкорослый толстячок замолчал и робко вошел вслед за приятелем внутрь помещения.

– Не бойся, Крюш, никто здесь не появится. – Морс приблизился к напольному зеркалу и, посмотревшись в него, поправил, растрепанную ветром, прическу.

И тут в зеркале что-то скрипнуло, по стеклянной глади прошла какая-то рябь, а из мутных глубин зазеркального пространства высунулась вдруг чья-то мохнатая лапа и, схватив Морса за руку, стала тащить его к себе. Слегка испугавшись (а это случалось иногда и с Морсом!), гнэльф попытался упереться ногами в пол, а свободной рукой в деревянную раму зеркала. Но тут появился и сам хозяин мохнатой лапы – страшный лохматый уродец, похожий на обезьянку и черта одновременно, – и, вцепившись уже не одной, а двумя лапами, стал еще сильнее тащить упирающегося мальчишку в свое жилище.

– Крюш!.. Помоги!.. Мне одному не справиться!

Бледный как полотно толстячок схватил дружка за ворот рубашки и что было силы потянул к себе.

– Крюш, ты меня задушишь! – прохрипел Морс и крепко боднул лбом зазеркального монстра в нижнюю челюсть. – Попробуй что-нибудь другое, Крюш, только поскорее!

В отчаянии толстячок выпустил из рук злополучную рубашку и, не придумав ничего умнее, стал швырять в ужасного уродца свои продуктовые запасы, которых у него в карманах было превеликое множество. В зеркало и его мерзкого жильца полетели: бутерброд с колбасой, бутерброд с сыром, два грецких ореха и одно слегка надкусанное яблоко, пачка печенья, три шоколадных конфеты и две карамельки, один сухарик с маком и один без мака – ржаной…

Морс, который уже терял последние силы, внезапно почувствовал, что мертвая хватка лохматого чудовища слегка ослабла. «Наверное, и ОНО устало!» – подумал бравый гнэльф и удесятерил сопротивление.

Но в этом уже не было особой надобности: чудовище само выпустило из лап мальчишку и бросилось подбирать крюшоновы гостинцы.

– Конфетка!.. Сухарик!.. Колбаска!.. Сырок!.. – шептало оно, словно какой-то стишок, названия свалившихся ему на голову угощений и не обращая уже никакого внимания на непрошенных гостей. – Ну, и подфартило сегодня Глюку, ну, и подфартило!..

Морс отпрянул от зеркала и, взяв своего спасителя за локоток, тихо проговорил:

– Сматываемся отсюда, Крюш! Не будем мешать господину Глюку наслаждаться ужином!

Услышав слово «сматываемся», Крюшон, было, обрадовался, но вскоре вновь поскучнел: оказывается, это слово он понял неправильно, Морс имел в виду «не давай убежим из этого проклятого дома», а подразумевал совершенно иное: «давай уйдем из холла в другие комнаты».

– Тебе мало потасовки с этим типчиком? – Пухленький гнэльф мотнул головой в сторону зеркала. – Учти: мои карманы уже пусты!

И он, желая образумить своего дружка, вывернул наизнанку все карманы.

Однако Морс настоял на своем, и гнэльфы вновь двинулись на поиски жемчужного ожерелья. Пройдя весь первый этаж и не найдя там ничего, что хотя бы слегка напоминало ту вещицу, за которой они сюда заявились, наши герои поднялись на второй этаж и торкнулись в первую же попавшуюся им дверь. Она отворилась, и гнэльфы вошли в большой, просторный зал, весь уставленный и обвешанный зеркалами всевозможных форм и размеров. Овальные и круглые, прямоугольные и квадратные, они стояли вдоль стен и висели на них, мерцая бликами солнечного света, проникающего в удивительное помещение сквозь небольшие окошки под самым потолком.

– Здесь ожерелья нет, – прошептал Крюшон и попятился обратно к выходу. – Идем-ка отсюда быстрее, Морс, иначе…

Он не договорил, потому что уперся задом в дверь, которая оказалась вдруг заперта на замок. Крюшон подергал ручку, попинал дубовые доски и горестно сообщил приятелю:

– Мы в западне, Морсик… Впрочем, этого и следовало ожидать…

– Но здесь нет монстров! А дверь мы, если понадобится, вышибем. Ее просто заклинило, наверное.

– Ты уверен, что ИХ здесь нет? Я не уверен…

Морс подошел к зеркалам и, заглядывая поочередно то в одно, то в другое, весело проговорил:

– Успокойся, Крюш, чудовищ нет! Это – комната смеха, в ней стоят кривые зеркала! Иди сюда и посмотри, какой я смешной! Я толще тебя, честное слово!

Нехотя толстячок приплелся к стене с зеркалами и нехотя заглянул в одно из них. Увидел страшного карлика с огромной, как тыква, головой и, не узнав в нем себя, в ужасе отшатнулся назад. Посмотрел в другое зеркало и брезгливо перекривился: он понял, что отраженный в нем толстяк на длинных спичечках – ножках, это он сам.

– И ничего не вижу в этом смешного, – сказал Крюшон, отворачиваясь от своего отражения, – юмор для злюков, а не для умных гнэльфов!

– Ты прав, но все-таки…

Морс вдруг замолчал и отшатнулся назад: его искаженное отражение внезапно перестало повторять вслед за ним движения, а вместо этого внимательно уставилось громадными, как чайные блюдца, глазищами на стоявшего к нему спиной толстенького гнэльфа. Это сделали и три других отражения: одно Морса и два Крюшона.

– Эй, Крюш… Только не дергайся… Медленно повернись и посмотри сюда…

Лучше бы он этого не говорил! Едва трусливый толстячок послушно выполнил просьбу, так тут же пустой, но огромный, зал заполнился поросячьим визгом. Крюшон так громко орал, что даже искаженные монстры – отражения не выдержали и зажали себе уши руками. А те, у которых ушей почему-то не было, затрясли уродливыми головами и бесшумно затопали ногами. Когда же поросячий визг наконец-то затих, а чудовища от него опомнились, то они стали один за другим выскакивать из зеркал и медленно окружать настоящих Крюшона и Морса со всех сторон.

– Их уже не четверо, а пятеро… Нет, шестеро!.. А вот седьмой… восьмой… – Насчитав первый десяток фальшивых Морсов и Крюшонов, толстенький гнэльф осекся и пожал плечами: предсказывать будущее Крюшон никогда не брался, хотя и не сомневался в том, что оно должно быть светлым и очень счастливым.

Самый мерзкий уродец – толстяк на длинных ножках с короткими руками и треугольной головой – вышел вдруг из плотного кольца вперед и, приблизившись вплотную к дрожащему, словно осинка на ветру, Крюшону, что-то беззвучно прошлепал жабьими губами.

– Что он сказал, Морсик? Я ничего не слышал!

– Я тоже. По-моему, его интересует кто мы такие и что здесь делаем.

– Мы – безумцы. А сюда мы забрели попрощаться с жизнью…

Ожившим уродцам – отражениям понравился ответ трусишки-гнэльфа, и они весело замахали кривыми ручками и что-то зашептали друг другу на только им понятном беззвучном языке придыханий и вздохов. Когда же веселье немного поугасло, фантомы – отражения еще теснее сплотили круг и стали медленно его сужать, все ближе и ближе подкрадываясь к своим пленникам.

Морс сжал кулаки, принял боксерскую стойку и прижался спиной к спине Крюшона.

– Так просто я им не дамся, – сказал он и грустно усмехнулся: – ты уж прости, Крюш, если я слегка расквашу физиономии твоим отражениям! Надеюсь, ты не будешь за это на меня в обиде?

– Не буду, Морс… Я не успею обидиться…

Внезапно запертая входная дверь распахнулась, и на пороге возник лохматый страж с первого этажа.

– Я все съел! – доложил он незванным гостям, совершенно не обращая никакого внимания на зеркальных фантомов. – Но я хочу еще! У вас что-нибудь есть?

– Поищите на кухне, господин Глюк, – отозвался Морс, отталкивая от себя самого нахального призрака. – Мы с Крюшончиком вам, конечно бы, помогли, но нас не пускают…

– А вы скажите волшебные слова, они и исчезнут!

– А какие именно? – поинтересовался Морс и снова стукнул кулаком, похожего на шкаф, монстра. – Мы в суете их совсем позабыли!

– Да-да, – кивнул Крюшон, вежливо отпихивая от себя уродца с трехугольным туловищем, – они вылетели у нас из головы!

Лохматый сторож постоял в дверях, о чем-то раздумывая, затем подошел к фантомам.

– Чок дзынь бум! – сказал он довольно громко и, прокашлявшись, добавил: – Звяк хлоп бух!

Ужасные призраки еще сильнее замахали руками, быстро-быстро зашлепали беззвучно губами и вдруг, оттолкнувшись от пола, один за другим полетели обратно в зеркала – каждый в свое.

– Теперь идемте на кухню, – напомнил Глюк застывшим, как изваяния, гнэльфам. – Я хочу есть!

– С удовольствием! – очнулся от легкого паралича Крюшон. – Ведите нас туда, дорогой друг, да поскорее!

– Вы готовьте ужин, а я еще прогуляюсь по комнатам, – проговорил Морс, подмигивая приятелю левым глазом. – Здесь так много интересного!

– Даже слишком много, – буркнул толстячок и поспешил к выходу. – Одного я тебя не отпущу, Морсик, так и знай! Вот накормим господина Глюка, а уж потом отправимся вместе с ним на экскурсию.

– И опоздаем на поезд! – Морс был неумолим.

Вздохнув, лохматый сторож проговорил:

– Ладно, ребятки, я вижу, вы торопитесь. Проводите меня на кухню и зажгите плиту, а я уж сам позабочусь об ужине.

– Вот это другое дело! – обрадовался Морс. – Тогда – живо за мной!

И он первым вылетел из зеркального зала и вновь скатился на первый этаж. А через секунду неугомонный гнэльф уже гремел кастрюльками и сковородками, разогревая лохматому уродцу еду, предназначенную госпоже Скорпионе и ее сынку Мерзопаксу.

Глава тринадцатая

Наскоро разогрев бифштексы и сварив какао, гнэльфы усадили лохматого сторожа за стол и поставили перед ним тарелки с дымящейся едой и красивую чашку с блюдечком.

– Давненько я так хорошо не ужинал! – потер ладошки Глюк, и его глазки забегали от бифштекса к ромштексу, и от какао к вазочке с печеньем.

– Вот и поужинайте! Не спеша… – Морс помолчал и добавил: – Приятного аппетита!

Потом подмигнул Крюшону и попятился прочь из кухни. Раздираемый противоречивыми чувствами, грустный толстяк поплелся за ним. Поднявшись вновь на второй этаж, гнэльфы миновали зал с кривыми зеркалами и приблизились к комнате, в которой располагалась спальня хозяйки дома.

– Наверняка она ожерелье с Трехглазым Петером здесь прячет! – зашептал Морс, входя в полутемное помещение – окна в спальне были плотно зашторены. – Хочет, чтобы оно все время под рукой было, чтобы не украли какие-нибудь бродяги.

– Бродяги во времени, – уточнил Крюшон, – знаю, слыхал про таких…

Морс слегка смутился и прикусил язык. Молча порылся в двух больших шкафах, проверил все в туалетном столике, заглянул под кровать и за шторы – ожерелья где с зондерлингским оракулом нигде не было. В шкатулке и ящиках лежали ожерелья: рубиновые, самшитовые, янтарные, бриллиантовые… Но жемчужного среди них не оказалось ни одного.

– Может быть, она надела его в театр? – предположил Крюшон. Но Морс в ответ только яростно замотал головой и вновь принялся за поиски.

И вдруг он, мельком взглянув в большое зеркало на туалетном столике, застыл на месте как вкопанный. а потом тихо прошептал:

– Ты посмотри сюда, Крюшончик!..

Юный толстяк, у которого за каких-то неполных полчаса выработалось стойкое отвращение к зеркалам, нехотя повернул голову туда, куда указывала дрожащая от волнения рука приятеля.

– Ну, посмотрел… Ну, и что? Славу Богу, никаких монстров я там не вижу. Вижу только шкаф.

– А какие на нем ручки?!

– Серебряные.

– А на этом?! – и Морс ткнул пальцем в шкаф за своей спиной.

– Золотые…

– В зеркале стоит ДРУГОЙ ШКАФ!!! – воскликнул Морс и смело протянул руку вперед – к шкафу-отражению. Взялся за серебряную ручку, потянул ее на себя…

Дверца зазеркального шкафа открылась, и гнэльфы увидели на одной из полок шкатулку с инкрустацией. Морс открыл крышку шкатулки и вынул со дна жемчужного ожерелье.

– Вот оно! – прошептал Морс, поднимая его высоко над головой и гордо потрясая находкой. – Вот оно, Крюшончик!

Ветхая нитка, на которую были нанизаны белые с перламутровым отливом бусинки, не выдержала сильной встряски и, тихо треснув, лопнула. Жемчужины, сыграв на прощанье барабанную дробь, упали на пол и раскатились по углам и закоулкам, а некоторые даже провалились в трещины между половицами. И только одна – самая крупная жемчужина осталась лежать на полу возле ног торопыги-гнэльфа.

– Что я наделал! – побледнел Морс и опустил руку, в которой по-прежнему продолжал держать уже никому не нужную гнилую нитку. – Теперь и за десять часов нам не собрать упавших жемчужин!

– Давай соберем хотя бы те, что на виду, – предложил Крюшон и нагнулся за перламутровым шариком. – Гляди, Морсик, все бусинки укатились, а эта лежит, как приклеенная!

Гнэльфы подошли к окну и осмотрели жемчужину повнимательнее. Вроде бы, обыкновенная…

Морс решил проверить ее на просвет. Сощурив левый глаз, правым он зорко впился в перламутровый шарик, держа его в вытянутой руке в сторону окна.

– Что-то виднется… Не то мушка, не то блоха… А может быть, и просто мусоринка.

Крюшон отобрал у приятеля жемчужину и тоже посмотрел ее на просвет.

– Это – гнэльф! – сказал он уверенно. – У мух и блох по шесть ног, а у этого существа – четыре. Точнее, две ноги и две руки. Это – Трехглазый Петер!

– Ну, что: берем? – Морс достал из кармана пять монет по десять гнэльфдингов и выложил их столбиком на туалетном столике Скорпины.

– Берем! – отважно выдохнул Крюшон и бережно положил жемчужину в металлическую баночку из-под леденцов, которую он припас заранее.

– Прощаться с Глюком не станем? – спросил Морс, лукаво посмеиваясь. – Кто знает, что взбредет ему в голову после того, как он наберется свежих сил!

– Никто не знает, – согласился Крюшон, – уйдем, не прощаясь! Так гнэльфы и сделали.

Глава четырнадцатая

Луиза Бекар была действительно прекрасной певицей. Но зато госпожа Скорпина была очень плохой театралкой. Чем божественней звучал голос великой актрисы, тем скучнее становилось сидеть в отдельной ложе капризной злюкенбергской колдунье. Вся извертевшись и искрутившись, она, в конце концов, принялась откровенно зевать. А когда Луиза Бекар запела «Балладу о блудном сыне», Скорпина вспомнила о пропавшем Мерзопаксе и решила покинуть театр и вновь поискать непутевого мальчишку.

«Все-равно никто на меня не смотрит, – подумала она и полезла в сумочку за зеркальцем и губной помадой, – все уставились на эту крыску Луизку… А если кто и посмотрит, так не оценит издалека мою новую обворожительную улыбку… Кстати, ее нужно снять и наклеить другую – „доброй, заботливой мамочки“…»

Закончив заниматься макияжем, Скорпина хотела было уже подняться и выйти из ложи, как вдруг ей в голову взбрела еще одна идея: «А не посмотреть ли, где сейчас находится Мерзопакс? Вдруг он уже давно полеживает в постели, а я тут напрасно извожусь и понапрасну себя мучаю? Тогда я могла бы заглянуть в ресторан и от души еще немного повеселиться…

Правда, каждое лишнее волшебство отнимает у меня много сил, но чего не сделаешь ради дорогого сыночка!».

И злюкенбергская колдунья, склонившись над зеркальцем, произнесла заклинание:– «Флик – фляк – флюк!.. Звяк – дзынь – бум!..» Гладкая поверхность зеркала затуманилась, подернулась мелкой рябью… А когда рябь и туман исчезли, в глубине зеркальца показались комнаты дома Скорпины: сначала холл и кухня, потом комнаты первого этажа, затем второго… Грязная посуда и объедки, оставленные Глюком на кухне, не смутили хозяйку дома: Мерзопакс часто устраивал подобный погром, возвращаясь с улицы и набрасываясь на еду словно голодный волк. Но вот стопка монет на туалетном столике в ее спальне и рваная ниточка из-под ожерелья очень взволновали злюкенбергскую колдунью. «Неужели Мерзопакс похитил жемчуг?! – подумала она и схватилась левой рукой за сердце (в правой она держала чудесное волшебное зеркальце). – Но зачем тогда он оставил деньги? Платить за украденное – на это Пакси не способен, по себе знаю! Значит… Значит, это кто-то другой похитил жемчужное ожерелье!».

Скорпина вновь взглянула в зеркальце и увидела две маленьких жемчужинки возле кроватной ножки. «Ага!.. Нитка порвалась, и ожерелье рассыпалось!» – догадалась волшебница и злорадно рассмеялась, забыв о том, что все еще находится в театре. На нее зашикали соседи, и Скорпина поспешила покинуть ложу. Но выходя уже на улицу и подзывая взмахом руки свободную карету, она вдруг вздрогнула и побледнела: «Однако ведь кто-то оставил деньги на столике! Но за что?! Наверное, за жемчужину с зондерлингским оракулом! А если это так, то, значит, и сбудется его предсказание!.. Но этому не бывать, не бывать!».

Скорпина запрыгнула в карету и злобно крикнула кучеру:

– Гони, что есть мочи, к моему дому! Слышишь? Гони во весь опор!

И, захлопнув дверцу, рухнула на бархатное сиденье и стала сдирать с лица осточертевшую искусственную улыбку.

Глава пятнадцатая

Поезд на Зондерлинг отходил в девятнадцать часов тридцать минут по местному времени. Если бы он отправлялся в рейс в девятнадцать двадцать пять, то наши герои на него обязательно бы опоздали, и тогда еще не известно как закончилась бы эта история. Но гнэльфам и пуппитроллям повезло: в девятнадцать двадцать восемь они появились на платформе (появились Морс и Крюшон, а Тупсифокс и Кракофакс сидели в сумке, которую держал взмыленный толстячок Крюшон). Гнэльфы запрыгнули в вагон для пассажиров – всего в составе было два вагона: один пассажирский, другой багажный – показали билеты проводнику Безенкопфу и вошли в ближайшее купе.

– Успели! – сказал Морс, светясь улыбкой и вытирая со лба пот. – Я говорил тебе, что мы не опоздаем!

– У тебя был верный шанс ошибиться… Ладно, Морс, забудем про это… – Крюшон положил сумку с пуппитроллями на лавку и тоже достал из кармана носовой платок. – Ну, и жара! Я весь взмок!

– Сейчас вечер, скоро станет прохладнее. – Морс выглянул в коридор и удивленно присвистнул: – Кажется, мы одни в вагоне! Исторический рейс, а нет ни пассажиров, ни провожающих! И, главное, нет оркестра и цветов! Такое событие – и никакой шумихи!

– Тебе обязательно нужна шумиха… – поморщился Крюшон. – Дай хоть часок отдохнуть!

Вагон вдруг дернулся, и мимо окна поплыли привокзальные строения, тополя и клумбы с яркими цветами.

И в этот момент в купе вошел еще один пассажир и, поздоровавшись с юными гнэльфами, уселся на свободное сиденье. Это был красивый молодой брюнет с черными щегольскими усиками, высокий, стройный, одетый в приятного сиреневого цвета костюм и обутый в начищенные до блеска темно-желтые, почти коричневые, туфли. Синий галстук-бабочка с бриллиантовой булавкой-заколкой на безукоризненно отглаженной белой сорочке делали его еще больше похожим на кинозвезду со старинных афиш и плакатов.

Морс и Крюшон сначала и приняли его за артиста. Но стоило только ему назвать свое имя, как мальчикам пришлось отказаться от этой версии. Нового соседа по купе звали Гэг. Он был волшебник!

Глава шестнадцатая

– Эдвард Гэг, – представился юным спутникам новый пассажир исторического рейса и посмотрел внимательным изучающим взглядом на, притихших разом, друзей. – Я вижу, мое имя вам о чем-то говорит?

– Да… – прошептал Крюшон и проглотил сухой комок, подступивший к горлу. – Говорит…

– Мы про вас уже слышали, господин Гэг, – признался Морс и почему-то махнул рукой в открытое окно, – там… и немного раньше…

В сумке, стоявшей на лавке в углу, кто-то завозился и тяжело вздохнул. Этот шорох и этот вздох не прошли мимо ушей знаменитого волшебника незамеченными.

– Зайцы? – Он показал на подозрительную сумку и добродушно улыбнулся.

– Не совсем… Пуппитролли. – Морс заглянул в убежище крошечных путешественников и пригласил их выйти наружу.

Кракофакс и Тупсифокс выползли из сумки на лавку и, щурясь от яркого света, уставились на всемирно известного чародея.

– Рад познакомиться, меня зовут Эдвард Гэг, – еще раз представился красавец – брюнет, теперь уже пуппитроллям.

– Кракофакс, – нехотя буркнул седенький малютка-старичок.

– Тупсифокс! – весело отчеканил крошка-малыш в клоунском костюме. – А вы думали, что в сумке зайцы? – И он задорно, от всей души, расхохотался тонким фальцетом.

– На билеты для всех не хватило денег, – объяснил Гэгу смущенный Морс, – а бросать кого-то в Злюкенберге мы не хотели.

– Попробовали бы вы бросить самих себя в этом городишке! Я посмотрел бы, как у вас это получится! – проворчал Кракофакс и ехидно хихикнул.

– Мы и не стали никого оставлять! – вмешался в разговор Крюшон. – За себя мы, конечно, заплатили. А за них… – Он сделал паузу, смерил пуппитроллей изучающим взглядом и закончил свою мысль: – … Тут и платить не за что!

Услышав эти слова, Кракофакс побагровел и надул с возмущением щеки:

– Да я… Да ты… Да вы…

– Успокойся, дядюшка, Крюшончик не хотел нас обидеть! – вступился за пухленького гнэльфа Тупсифокс. – Просто он хотел сказать, что у них не хватило денег для покупки билетов на всех четверых!

– Да… Именно это я и хотел сказать… – выдохнул Крюшон и снова полез в карман за платком. – Кстати, господин Гэг, у нас тут прячется еще один «заяц», – он достал вместе с платком металлическую баночку из-под леденцов и, бережно открыв крышку, показал волшебнику жемчужную бусинку из ожерелья Скорпины. – Вы не можете его, как бы это поточнее выразиться…

– Расколдовать! – прямо и открыто вылепил Морс и протянул перламутровый шарик Гэгу. – Злая колдунья превратила зондерлингского оракула и предсказателя в крошечную козявку и заточила его в этой жемчужине. Но бедняга Петер никак не заслуживает подобной участи!

– Он пострадал за свой длинный язык, – хихикнул Кракофакс. – В следующий раз будет думать КОМУ и ЧТО предсказывать!

Волшебник Гэг покатал в ладони жемчужину и, вдруг подкинув ее вверх, что-то быстро произнес (что именно – никто не успел разобрать, даже Кракофакс, у которого на заклинания был особенно острый слух).

А когда Гэг поймал, летящую вниз жемчужину, то в купе уже находилось не пять, а шесть, пассажиров. И этим шестым был ни кто иной, как Трехглазый Петер! Великий чародей вернул Крюшону бусинку и, улыбнувшись новому попутчику, сказал приветливо:

– Присаживайтесь, дорогой Петер Шмидт. Вы, наверное, очень устали, сидя в жемчужине скрюченным в три погибели?

– Не то слово! – пожилой гнэльф с добродушным и приятным лицом попробовал распрямиться в полный рост, но не смог, и, слегка поморщившись, проговорил: – Не все сразу, хорошего понемножку! – Посмотрел на гнэльфов, на пуппитроллей и добавил: – Значит, я не ошибся, и все идет так, как было предсказано?

Он вдруг побледнел и на полусогнутых ногах торопливо заковылял к окну. Выглянул наружу и, словно мешок набитый ватой, сполз на лавку.

– Так и есть: нас преследуют разбойники…

Гэг, Морс и Крюшон тоже бросились к открытому окну и высунули в него головы. И сразу увидели карету, запряженную парой гнедых коней, которая мчалась за поездом, с каждой секундой сокращая расстояние между ним и собой на один мерхендюйм. На месте кучера сидела худая дама в роскошном вечернем платье и что было силы нахлестывала взмыленных коней. «Скорпина! – догадались Морс и Крюшон, разглядывая злюкенбергскую колдунью и трех ее напарников, выглядывающих из окон кареты и размахивающих длинноствольными пистолетами. – А это – Мерзопакс, Фруктус и Свинтус! Снова взялись за старое, только теперь в компании с мамочкой!».

Почуяв неладное, Кракофакс заметался по лавке, не зная, что предпринять. Прыгать на ходу из вагона он не хотел. Попадаться в лапы к разбойникам – тоже. Наконец старый пуппитролль решил просто запрятаться в укромном уголке и отдаться на волю судьбы – пусть будет, что будет. Он дернул племянника за рукав клоунской куртки и тихо шепнул:

– Прыгай за мной!

И смело сиганул с лавки на пол вагона. Нырнул в темный угол и, став невидимым, затаился там, словно мышка.

Тупсифокс, которому очень хотелось взглянуть на разбойников, скрепя сердце, полез за ним. не оставлять же дядюшку одного в беде!

Тем временем карета успела поравняться с последним вагоном (а их всего-то было два!), потом догнала другой, а затем настигла и сам паровоз.

БАХ! БАХ! БАХ! – раздались пистолетные выстрелы, и машинист был вынужден нажать на тормоза.

– Всем выйти из вагона! – скомандовала Скорпина. – Вам тоже! – она ткнула длинным хлыстом в сторону перепуганного машиниста. – Пакси, проверь, не остался ли кто внутри!

Фруктус и Свинтус, не дожидаясь приказа атаманши, открыли дверцу багажного вагона и начали выбрасывать прямо на землю перевязанные веревками стулья, кресла, какие-то деревянные ящики…

– Эй – эй! – крикнула Скорпина, увидев в руках юных грабителей большое красивое зеркало. – Нельзя ли посторожнее! Вы же знаете, что к таким вещам я питаю особую слабость!

Проводник Безенкопф, Гэг, Морс, Крюшон и Трехглазый Петер вышли из вагона и присоединились к другому пленнику – машинисту паровоза.

– Извините, но как вы оказались в поезде? – спросил Безенкопф зондерлингского оракула. – Где ваш билет? Без него находиться в вагоне запрещается!

– А я там и не нахожусь, – вздохнул Петер Шмидт, – я, как зайчик, вышел в поле погулять…

Морс посмотрел на волшебника Гэга:

– Неужели мы так и будем стоять и не окажем бандитам сопротивление? Их четверо, нас шестеро – численное преимущество на нашей стороне!

– Зато у них есть пистолеты, – напомнил храброму дружку Крюшон.

– Не волнуйтесь, я просто раздумывал, что мне нужно предпринять, – улыбнулся Гэг. – Теперь я это знаю!

Глава семнадцатая

Закончив «грязную» работу, Фруктус и Свинтус подошли к пленникам.

– Вы сами выверните свои карманы или вам помочь? – ухмыльнулся Фруктус и помахал перед носом Трехглазого Петера пистолетом.

– Конечно, помочь! – хихикнула Скорпина и спустилась с кучерских козел на землю. – Они здорово перетрусили и не могут даже пошевелить рукой!

– Вы правы, госпожа Скорпина, но только наполовину, – галантно поклонился злой колдунье волшебник Гэг. – Это не мы, а вы и ваша шайка юных грабителей отныне не сможете пошевелиться. Пока я вам этого не позволю…

Он снова что-то тихо прошептал и чуть слышно щелкнул пальцами правой руки.

Лицо Скорпины исказила страшная гримаса. Колдунья хотела ринуться на молодого чародея и вцепиться в него ногтями, но… осталась стоять на месте, не в силах даже шелохнуться. Мерзопакс, Свинтус и Фруктус тоже было рванулись в атаку, но и они оказались пригвожденными намертво к земле. Только по бегающим испуганно глазкам незадачливых грабителей можно было догадаться, что жизнь еще теплится у всех четверых и они еще не потеряли способности что-либо видеть и слышать.

Гэг отобрал у разбойников оружие и подбросил его вверх. Грозные орудия убийства взмыли в небеса и исчезли за кучевыми облаками. Потом великий волшебник приблизился к злой колдунье и, глядя ей прямо в глаза, проговорил:

– За все твои злодейства, Скорпина, я должен тебя наказать. Отныне ты будешь жить в этом зеркале, – он показал рукой на зеркало, которое вытащили из багажного вагона ее помощники Фруктус и Свинтус, – и уже никогда не покинешь его, чтобы делать добрым гнэльфам всякие пакости. О твоем сыне я тоже позабочусь, он будет отдан на воспитание в хорошие руки.

Хотя я и не верю в его полное исправление, но попробовать стоит…

С этими словами знаменитый чародей хлопнул в ладоши и беззвучно проговорил одно из своих самых сильных заклинаний.

Вырвав из земли верхний слой дерна, Скорпина взлетела вверх и, вытягиваясь в воздухе в тонкую пеструю ленту, втекла в сияющие на солнце, зеркальные глубины. И там исчезла, не оставив на гладкой поверхности даже легкой царапинки.

– Ну, а вам придется отправиться в Пустыню Желтых Песков к отшельнику Хромоножке Зету, – повернулся Гэг к юным грабителям. – бедняга вот уже двадцать лет живет там один и очень устал. Вы поможете ему в его праведных делах, а он попробует вас перевоспитать.

– Мма… Мма… – выдавил из себя через силу Мерзопакс.

– Зеркало со своей матушкой ты найдешь попозже, – успокоил мальчишку – злюка добрый волшебник. – Хозяин с удовольствием продаст его тебе за сущие гроши и даже скажет «спасибо».

Гэг щелкнул пальцами, и юные грабители ожили и зашевелились.

– А теперь уложите аккуратно все вещи в багажный вагон, – приказал им чародей. – Да побыстрее: поезд и так выбился из графика.

Фруктус, Свинтус и Мерзопакс послушно взялись за работу, а Морс и Крюшон подошли поближе к Трехглазому Петеру и Гэгу.

– Ну, а теперь наступила наша очередь, – проговорил долговязый гнэльф и кивнул на своего приятеля – толстячка, пора бы нам с Крюшончиком вернуться домой: хватит с нас злоключений!

– Золотые слова… – прошептал Крюшон. – Под каждым готов подписаться… Если потребуется, могу даже собственной кровью!

– Ну, до этого, я думаю, дело не дойдет! – рассмеялся волшебник Гэг. И уже серьезнее произнес: – Как вы хотите вернуться домой? В сапогах – скороходах или на ковре – самолете? Может быть, вы желаете просто свалиться с небес на головы своим родным и близким?

– Нет – нет! – испугался Крюшон. – Только не это! – И виноватым голоском объяснил свою постыдную трусость: – Я очень тяжелый… Могу кого-нибудь и зашибить нечаянно…

– В книге «Колесо Фортуны» написано, что они вернутся в Гнэльфбург в вагоне пассажирского поезда, – вмешался в разговор Трехглазый Петер. – Том двадцать четвертый, страница семьсот шестьдесят третья, восемнадцатая и девятнадцатая строчки сверху.

– Так что же вы стоите? – улыбнулся Гэг Крюшону и Морсу. – Занимайте места согласно купленным билетам и – в путь!

Не дожидаясь вторичного приглашения, славная парочка кинулась к своему вагону.

– А вам, господа, – Гэг повернулся к Трехглазому Петеру и проводнику Безенкопфу, – придется доехать до Зондерлинга вместе с машинистом. Не можем же мы отменить написанные в «Колесе Фортуны» предсказания?

– Да, но мой вагон… – Безенкопф тяжело вздохнул и многозначительно посмотрел на чародея, слишком вольно распоряжающегося чужой собственностью.

– Не волнуйтесь, вагон прилетит к вам на следующие сутки.

– Прилетит? Ах, ну да, разумеется… – Забыв попрощаться, Безенкопф поплелся к паровозу, в котором машинист уже вовсю раскочегаривал топку. Зондерлингский оракул поблагодарил Гэга за свое освобождение из плена и побежал следом за проводником.

Увидев, что выброшенные из багажного вагона вещи вновь в него погружены, знаменитый волшебник поманил неудачливых налетчиков к себе.

– Пойдете все время на запад, а потом свернете на юг, – сказал он мальчишкам – злюкам. – А там еще дней пять – шесть пути и вы на месте: в Пустыне Желтых Песков!

– А когда на юг сворачивать? – поинтересовался Мерзопакс. – Когда захотим?

– Нет, когда услышите, как на горе рак засвистит. Это и будет вам знаком.

– Понятно…

– Ну, тогда счастливого пути! – Гэг подошел к карете и забрался на козлы. – За лошадей не беспокойтесь, я верну их хозяину. – Волшебник посмотрел на торчавшие в открытом окне пассажирского вагона головки Морса и Крюшона и помахал им рукой:

– До свидания! Привет Гнэльфбургу!

И, хлопнув в ладоши, что-то проговорил на непонятном чародейском языке.

Глава восемнадцатая

– Морс, почему так темно?! Что случилось?!

– Кажется, мы находимся в комнате… Ну да, мы в музее! А темно потому, что задернуты шторы!

Ликующий голос долговязого гнэльфа был так громок, что заставил вздрогнуть задремавшего за столиком у выхода музейного сторожа. Однако, поворчав что-то сквозь сон, страж драгоценных реликвий вскоре успокоился и вновь заснул, положив голову на «Книгу отзывов и пожеланий».

Морс и Крюшон выскочили из вагона, который чудесным образом перенесся в самый большой зал гнэльфбургского музея, и осмотрелись по сторонам. Все верно: они были дома! Знакомые экспонаты ясно подсказывали нашим путешественникам, что чудо случилось и все страшное осталось позади. Морс подошел к окну, отдернул штору и посмотрел на залитый огнями витрин и реклам Проспект Алых Роз.

– Даже не верится… Мы в Гнэльфбурге!

Крюшон украдкой смахнул со щеки слезинку и тихо-тихо прошептал дрожащим от волнения голоском:

– Может быть, нам все это приснилось, Морсик? И ничего не было? Совсем – совсем ничего?

– Может быть… Хотя сразу двоим, одно и тоже… Так не бывает, Крюш!

– Обычно не бывает, а необычно бывает! В исключительных случаях.

– Ну, если в исключительных…

Взгляд Крюшона вдруг упал на небольшой застекленный ящичек, в котором хранилась бесценная гнэльфская реликвия – осколок зеркала колдуньи Скорпины. Толстячок испуганно вздрогнул и, кивнув приятелю на страшный музейный экспонат, робко спросил:

– А она там или не там?

Морс все понял и улыбнулся:

– Конечно, там! Куда она денется!

– Кто ее знает, вдруг вздумает вылезти? – Крюшон побледнел и сунул руку в карман в поисках сухарика или, хотя бы, леденца. В минуты душевной тревоги у него часто просыпался зверский аппетит, который требовалось немедленно чем-нибудь утолить. Но все продуктовые запасы были потрачены на метание в зеркального сторожа Скорпины, и единственное, что выудил Крюшон из своих бездонных кладовых, так это какую-то небольшую скользкую горошинку. – Ты посмотри, Морс: это – жемчужина! Значит, нам ничего не приснилось!

– А я и не говорил, что приснилось. Это ты сказал, а я тебе поддакнул. – Морс взял у Крюшона жемчужину и поднес ее поближе к глазам. – Вот чудеса: ни одной царапинки! И как только Петер Шмидт оттуда выбрался – непонятно!

– Известно как: с помощью волшебства… – Крюшон покосился на столик, на котором покоился стеклянный ящичек с осколком зеркала колдуньи Скорпины, и тихо прошептал, обращаясь к другу: – Положи ее сюда, Морсик… Она не наша, а мы с тобой не жулики. Пусть остается хозяйке, а мы и без жемчуга проживем!

– Пожалуй, ты прав, Крюш…

Морс подошел к стеклянному ящичку и бережно положил на него жемчужную бусинку. После чего взял Крюшона за руку и потащил его к выходу.

– Идем отсюда, Крюш! Я так соскучился по своим родным!

– А я, думаешь, не соскучился? Я еще больше соскучился!

Приятели прошмыгнули мимо спящего сторожа, тихо приоткрыли парадную дверь, выскользнули на залитый огнями Проспект Алых Роз и вскоре смешались с веселой толпой гуляющих горожан.

Глава девятнадцатая

А спустя минуту после ухода из музея гнэльфов выбрались из вагона и пуппитролли.

– Жаль, что мы не простились с Крюшоном и Морсом! – вздохнул с легкой грустью в голосе обычно неунывающий Тупсифокс. – Столько дней вместе, можно бы и попрощаться!

– Сначала бы они сказали «До свидания!», потом «Заходите в гости!», а там и «Не желаете ли отправиться с нами в новое путешествие?». Нет уж, хватит! – рявкнул Кракофакс и подтянул спадающие брюки (он здорово похудел за последнее время и немного осунулся с лица). – Мой здравый смысл подсказывает мне больше с ними не связываться, даже если кто-то вновь пообещает нам несметные богатства. Кстати, где твой сапфир, подаренный этим мошенником Вундербером? Надеюсь, ты оставил его дома в нашем подвале?

– Чтобы кто-нибудь его украл?! Нет, дядюшка, не такой уж я простак! Я взял сапфир с собой!

– Ты таскал драгоценный камень все это время в кармане?!

Тупсифокс отрицательно замотал головой:

– Нет, не все время…

Он сунул руки в клоунские штанишки и вывернул карманы наизнанку. В одном из них была огромная дыра. Когда Кракофакс увидел ее, то осунулся с лица еще больше.

– Сапфир лежал, конечно, в нем?! – Палец старого пуппитролля указал на дырявый карман. Тупсифокс снова замотал головой, но теперь уже утвердительно. – Ты доведешь меня до могилы… Завтра же отправлю тебя к Пуппилотте! Пусть моя сестричка заботится о своем сынке, а не я – бедный и несчастный старик!

Тупсифоксу стало жаль дядюшку и он, дернув его за руку, прошептал:

– Морс и Крюшон оставили жемчужину здесь, в музее. Я это хорошо слышал. Давай ее стибрим?

– Наконец-то ты взялся за ум и решил стать настоящим пуппитроллем! – повеселел Кракофакс. – Идем, я тебя подсажу, и ты достанешь эту бусинку!

– Да я и сам залезу, – откликнулся Тупсифокс и ловко, как обезьянка, вскарабкался на стол, а с него на стеклянный ящичек с осколком зеркала волшебницы Скорпины. – Вот она! Сейчас я ее…

Мальчишка не договорил и громко взвизгнул от испуга: чья-то старческая рука с перстеньком на безымянном пальце высунулась из зеркального осколка и, вцепившись в руку маленького воришки, потянула Тупсифокса к себе – в зазеркалье.

– Что случилось? – спросил Кракофакс, почуяв неладное. – У тебя какие-то неприятности?

– Огромные!! – вскрикнул Тупсифокс и попытался упереться ногами в скользкую поверхность стеклянного ящика. – Меня хотят похитить!!

– Ну вот, начинается… – вздохнул Кракофакс и бросился спасать непутевого племянника, которого он успел, незаметно для себя самого, полюбить больше собственной жизни.

КОНЕЦ

Продолжить чтение