Пнин

самый смешной, трогательный, откровенный и сложный роман набокова, который я читала! советую сто тысяч раз!’ жизненные перипетии беззащитного и трогательного тимофея пнина – чудокаватого русского интеллигента в эмиграции, профессора русской филологии, скверно владеющий английским языком, что заводит его в баснословно забавные положения. густое повествование, перенасыщенное деталями, коварными ловушками и авторской иронии, тематическими повторениями (казалось бы, причем здесь белки?) и сложно-сплетённой композиции, которая состоит из нескольких версий происходящих событий, изложенных и самим набоковым-рассказчиком. набоков демонстрирует темпоральную ограниченность человека, который способен видеть только кусочек времени, но реальная взаимосвязь явлений закрыта от него. роман об ошибках, квинтэссенции человеческой боли, «отъединённости» и страданиях. после прочтения ознакомьтесь со статьёй и лекцией. вам откроется гениальность и мастерство набокова!

Общее впечатление от книги. Бывало ли у вас ощущение, будто и не выезжал из родных пенат? После первых глав, я поняла, что окутана атмосферой дома))) Ну, с учётом, что работа второй дом. Сюжет. Бытовой. Герои. Автор знакомит нас с профессором русского языка. Непримечательный мужчина или все же примечательный? В разводе, живёт за границей. Язык и стилистика. Язык Набокова сложен, многослоен, специфичен. Он увлекает в свой водоворот. В одной из рецензий я читала, что Соглашусь, ибо данное произведение отпустило прям ниже плинтуса своим стилем. Свои ощущения. Я начала знакомство с этим произведением с аудио, потом перешла на электронную версию, а потом опять вернулась к аудио. Почему именно так? Да все просто - я не понимала ЧТО Я ЗА КНИГУ ВЗЯЛА.
Чуть позже я наконец-то распознала "свое родное болотце". Да, не смейтесь, все относящиеся к когорте учёных доцентов и профессоров прекрасно понимают нюансы этой научной жизни. Как говорится, все они не от мира сего.
Кроме того книга, которая попала мне в руки содержала комментарии переводчика. Данные главы представляли собой подробнейший разбор всего произведения с отсылками на пояснения самого Набокова.
Книга также содержит большое количество упоминаний других книг.
А дискуссия по Анне Каренине просто выбила меня из коллеи:

я покинул родину тчк позади осталась красно-белая река революции тчк впереди земля кочевников и неизвестность тчк со мной мой каламбур зпт английский и французский зпт желание новой жизни тчк я взял с собой чемодан стилистических иллюзий и фокусов зпт вытряхну его в своем новом произведении тчк когданибудь к нему напишут большое эссе зпт в нем опишут фантастическую истину этого произведения тчк я надеюсь что телеграмма дойдет раньше и вызовет улыбку тчк читайте так как будто вы просто читаете зпт не будьте профессором или лингвистом зпт не будьте литератором тчк будьте просто читателем тчк

Несмотря на то что при Открытии Олимпиады в видеоазбуке ценностей России на букву "Н" был Набоков, это мой первый опыт знакомства с автором, можно сказать, читательский дебют. Интуитивно я подозревал, что творчество писателя должно понравиться, и оно займет достойное место на моей читательской полке. Так и вышло. Что нового я вынес из чтения данного произведения? Набоков несомненно обращается к русской классической традиции, но с поворотом к европейским модернистам. Начинается роман как произведение о маленьком человеке, постепенно переходящее в campus-novel. Начало напомнило мне прозу Зингера - рассказ о лекторе, путешествующем в поезде. Действие усложняется и произведение становится ироничной игрой, где марионетки автора - рассказчик-персонаж-автор и персонаж-герой. Акценты постоянно смещаются. И мне стало очевидно, что субъективная картина, рисующаяся воображением рассказчика может быть искаженной (ладно, некоторая доля понимания возникла, благодаря плодотворной дискуссии в блоге френда). Похожий прием встречал у Кадзуо Исигуро в "Художнике зыбкого мира", когда сознание героя сыграло со мной шутку и субъективная картина, нарисованная персонажем, потеряла четкость и стала "зыбкой", как ночной мир рисунков художника Исигуро. Но вернемся к моему Набокову. Набоков... Игра автора с персонажами усложняется темой двойничества, и она же отчасти доводит искажение до видимого предела. Двойничество - частая тема литературы, истоки которой можно найти в романтизме. В русской литературе я впервые столкнулся с ней в рассказе Достоевского "Двойник". Но если у Федора Михайловича произведение носит некий мистический оттенок, то у Набокова - психологический. Кто видел "Отчаяние" Фассбиндера по роману автора, а может читал другие произведения (сошлюсь на участника дискуссии, мой-то все ж первый опыт), помнит, что доппельгангер Набокова имеет иллюзорный (шизофренический?) характер. Все эти эксперименты с персонажами, смыслами, формой и есть наиболее интересная черта литературы, интересная мне. Набоков оказался тут не исключением. Viva, автор! Продолжение знакомства с творчеством писателя следует...

Если сам роман Вл. Набокова «Пнин» был написан на английском и, скорее всего, обдумывался по-английски, то фамилия главного героя, наверное, была связана с размышлениями именно на русском языке. Как представляется, она происходит от слова «пень», отвечающего на вопрос: «Чей?» И уже в самом названии романа заложена некая характеристика персонажа, некие его свойства, которые как бы будут раскрыты в дальнейшем повествовании. Однако это имя дано вовсе не в уничижительном смысле, а затем, похоже, чтобы обозначить присущий герою некий налет странности, тщедушного комизма, которые выделяются в этом в общем-то умном, интеллигентном человеке. И следует сказать, с каким изысканным мастерством Набоков в каждой главе, в каждом эпизоде романа пытается опровергнуть значение слова, которое невольно связывается с именем главного героя.
Тема обремененного талантом человека возникала в творчестве Набокова неоднократно. Но если в «Защите Лужина» или в романе «Дар», главный герой жил как бы сам по себе, в своем замкнутом мире, воспринимая внешнюю среду исключительно исходя из собственного мировоззрения и собственных чувств, то здесь он волею обстоятельств уже должен считаться с множеством других характеров и типов людей, в той или иной степени чуждых или полезных ему. Его мысленные характеристики людей проходят красной нитью через все повествование и являются ценным материалом для восприятия самой этой необычной натуры.
Вообще читать Набокова — это всегда истинное наслаждение. Блеск фантазии и бесподобные речевые выверты делают его прозу настоящим произведением искусства. В форме литературного повествования он умел соединять красоту языка (как русского, так и английского, как говорят переводчики) с неподражаемым умом, богатой палитрой интересного рассказчика. Описанные в романе якобы нудные споры о значении некоторых слов моментально включают читателя в поэзию морфологии русского языка и странную абстрагированность от того, что происходят они не в самой России, а где-то среди эмигрантских кругов, где и дела-то до измененных значений слов и правил их написания никакого в принципе не должно быть. И, погружаясь в них, даже тому небольшому количеству студентов, посещающих его курс славистики в местном университете, хочется сказать, что им несказанно повезло с таким необычным преподавателем.
По поводу неоправданной усложненности художественной хронологии и синтаксиса в романе поначалу возникает ощущение, что Набоков просто-таки издевается над читателем, если не знать, что данный прием, подмеченный им у Н.В. Гоголя, писатель использовал намеренно. Переплетающиеся по времени истории, изложенные то другом Пнина по эмиграции, немцем Коккерелем, то неким сторонним наблюдателем N, то от имени собственно главного героя в конце концов складываются в единую повествовательную картину, раскрывающую мир богатого на впечатления, своеобразного, душевного, непростого, но чрезвычайно органичного человека, главным стимулом к жизни которого является природа мысли и большая любовь, истинная интернациональность поэтической и прозаической лексики. Его вечерние посиделки с коллегами по ремеслу, как бы закадровые их характеристики и элементы быта, квартирки с бесчисленными книгами насыщают роман неуемным беспокойством героя и одновременно его некой основательностью, приверженностью к чему-то русскому в этой далекой богатой стране, где он остановился и начинает устраиваться, постоянно меняя при этом место жилья.
И тут же отдельной главой дается исходящая из дальних уголков воспоминаний история созревания и приезда в его «походную» эмигрантскую обитель его сына Виктора. Отношения их не сложились, да и не могли по-настоящему сложиться, поскольку по тем описаниям жизни мальчика и их скупым с отцом диалогам можно заключить, что это совершенно разные люди.
Произведение наполнено легкостью и одновременно некой невразумительностью, хотя по сути своей, несмотря на относительную краткость, должно было бы претендовать на настоящий, многослойный и глубокий, роман. Но, как обычно, «порхание бабочек» Набокова, мне кажется, заняло собой всю сердцевину замысла, отчего его повествование потеряло в конкретике и детализации, но отнюдь не стало менее значительным. Наоборот, именно из-за этого оно приобрело свою утонченность, изысканность и гармонию, чем и славятся проза и стихи Владимира Набокова.

«Пнин» Владимира Набокова – университетский эмигрантский роман, в какой-то мере автобиографический. Профессор Тимофей Павлович Пнин преподаёт русский язык в провинциальном американском университете. Мы встречаем героя в неправильном поезде, куда он сел по ошибке. Ошибку Пнин совершил самостоятельно, вообразив себя продвинутым специалистом в местной логистике. На протяжении семи глав романа Пнин совершит немало других, характерных для него промахов в житейских и профессорских делах. Очень неловкий человек. Подозреваю, что академическая среда – заповедник для многих душ, родственных этому набоковскому герою. Мы познакомимся с остальным преподавательским составом (тоже не претенденты на «звание высокой культуры быта»). Заглянем в жизнь героя на родине до эмиграции, в молодые годы его подстерегали неурядицы личной жизни. Встретим интересного молодого человека из первого пост-эмигрантского поколения эльфов. Истории от начала до конца здесь нет, только фрагменты, но очень выразительные. Промежутки легко заполняются в воображении. Самое интересное – переживания главного героя об отношениях с рассказчиком, Набоков вообще оставил за кадром. Университетский городок создаёт ощущение уюта. Текст вводит в гипнотическое состояние тихого восторга и не отпускает до конца книги. Как относится к главному герою, я не определилась. Может быть он жалкий неудачник, не стоящий доброго слова, а может вполне достойный человек, с богатой внутренней жизнью)) Как тут разберешься. Роман об эмиграции, о неудачах, неустроенности и обоюдном снобизме. Непонятно, зачем я читаю всякую ерунду другие книги, если у меня есть целый непрочитанный Набоков.

Американский роман Набокова о комичном русском профессоре, который вот уже в который раз вынужден поменять родину, но с одной стороны не унывает в своей жизненной суете, а с другой — копни чуть глубже, и вскрываются страшные травмы, некоторые из которых преследует Пнина и по сей день, и принципиальные проблемы эмигранта (человека, вечно неприкаянного, живущего с ощущением, что у него в итоге ничего нет). Но всё это лишь на поверхности. Набоков не был бы Набоковым, если бы не провернул тут очень интересный финт — он вводит в повествование самого себя (в лице рассказчика N., который сам явным образом появляется в романе), а ближе к концу нам несколько раз невзначай показывают, как яростно чудаковатый Пнин протестует против версии событий N. Дело здесь однако не в том, что N. — ненадёжный рассказчик (как Гумберт в "Лолите"), а скорее в том, что будущего не существует, настоящего тоже (мы можем воспринимать и оценивать его лишь ретроспективно, через память), нам доступно одно лишь прошлое. Но и прошлого ведь тоже не существует! В лекциях о Пушкине Набоков говорит, что если поместить нас в золотой век — мы его не узнаем. Если Пушкину показать тот образ Пушкина, который есть у каждого из нас в голове — он тоже не узнает сам себя. Даже исследователь жизни великого поэта вроде Набокова понимает, что его Пушкин — это лишь третьесортный актёришка, изображающий в провинциальной пьесе Пушкина настоящего. Однако, если мы вкладываем в своего Пушкина (а другого у нас и нет) всю ту любовь и нежность, что мы питаем к Пушкину настоящему, то, может, и ладно? Вот этому на мой взгляд и посвящён "Пнин" — отношениям автора со своими героями, основанными на настоящих людях, но неминуемо заживших своей собственной трогательной жизнью. И более того, сам автор здесь тоже становится одним из героев, и литературный лабиринт уходит на второй круг, приглашая к богатым размышлениям о природе творчества. Из обширного послесловия переводчика, где тот пускается в совсем уж непроходимые дебри, мне понравилось ещё одно наблюдение. В одной из глав героиня идёт ответить на телефонный звонок, и тут вдруг автор даёт странноватое отступление о жизни на турецких улочках. Отгадка находится в самом конце главы, где мельком упоминается висящая в коридоре "акварель с минаретами". Читателю здесь следует догадаться, что отступление возникло вслед за блуждающим взглядом Джоаны на пути к телефону. По-моему, запрятано это было чересчур глубоко, но вообще приём довольно красивый. Я, кстати, начал читать оригинал, но не осилил, во второй главе задавило ощущение, что описательная часть в основном проходит мимо. С другой стороны в переводе теряется львиная доля набоковского юмора, а также (в данном случае) множество каламбуров и шуток, связанных с корявым английским титульного героя, так что выбор тут непростой. Котируется в основном доработанный к 2006 году перевод Барабтарло (на него я и перешёл), а также перевод Ильина 1993-го. Роман, впрочем, как и обычно у Набокова, явно рассчитан на перечитывания, так что заодно можно и варьировать.

Данная книга - история преподавателя русской словесности, который пытается пустить корни в Америке. Этот роман называют самым добрым из всех произведений Набокова, и действительно Пнин создан с особой любовью. Персонаж, несмотря на все свои недостатки, промахи и неуклюжести, а скорее даже благодаря им, вызывает только теплые чувства. Сердце сжималось от каждой рассказанной истории, от каждой несправедливой случайности, от страшно разбитой любви и от беспощадно мчащегося вперед локомотива времени, за которым не угнаться…Светлая печаль пронизывает весь этот невероятно красивый текст. Хороший представитель университетского романа!