Бродяги Дхармы

Тяжело оценить произведение. Кажется, что оно было для меня лет 8 назад, но не теперь. История. Просто история со своей философией. Странной философией.

Сама история, по сути, является частично автобиографией самого автора. Все персонажи книги реальны, просто имена изменены под саму историю. Честно, поначалу читалось сложно, очень много буддисткой терминологии. Но к середине повествование, ты начинаешь ловить эту волну и читать становится в удовольствие. Книга пропагандирует своду жизни, мыслей, тела. Даже мне, человеку, который больше всего ценит обычные бытовые ценности, захотелось поехать автостопом на другой конец страны, пожить в горах без связи с социумом. Всю книгу ждала что вот сейчас на горизонте появится какая-та ситуация, которая начнет сюжетную линию романа (чья-та смерть, какая-та интрижка, несчастный случай и т.п.) Но нет, до самого конца ты можешь наслаждаться спокойной размеренностью, поиском своего духовного места, тихими путешествиями главного героя, ну или свободными половыми отношениями той молодежи.

Пожалуй, с Керуаком закончу, в этот раз хоть дочитал, в отличии от его Дороги. Опять из пустого в порожнее, пустые приключения героев, размышления о всем и ниочем, возможно так и было у поколения битников, но увы не мой тип литературы.

В «Бродягах Дхармы» не происходит никаких глобальных событий. Рей Смит, вроде бы, бесцельно путешествует автостопом и в товарных поездах от Тихого океана в Калифорнии до Атлантического в Северной Каролине. Вместе со своим другом Джеффи карабкается в горы или устраивает буйные вечеринки. И, вместе с тем, он идет путем Дхармы.
***
Чтобы понять этот роман, надо сначала заглянуть в Ваджраччхедика Праджня-парамита более известную на западе как «Алмазная Сутра», излагающую суть Запредельной Мудрости. Самая главная мысль этого трактата, созданного в III веке н.э., заключается в том, что мы все уже являемся Буддами и изначально пребываем в нирване. И только незнание данного факта порождает мираж существования в сансаре, жизни, порабощенной желаниями, гневом и прочими чувствами.
Человек, осознавший эту истину, давший обет действовать во благо всех живых существ и помогать им на пути просветления, именуется бодхисаттвой, а «Алмазная Сутра», фактически, представляет собой наставление по поведению, речи и образу мыслей вступивших на стезю бодхисаттв.
Правда, западное мышление сразу же обнаружило в сутре фундаментальное противоречие, которое попыталось разрешить с помощью разделения на абсолютную и относительную истины. Если для бодхисаттвы пребывание всех в нирване является не подлежащим сомнению постулатом, то, вроде бы, спасать уже никого не надо. Но с точки зрения относительной истины, не стоит избегать попыток просветить встречаемых на своем жизненном пути относительно иллюзорности их существования.
Все выше сказанное и составляет суть «Бродяг…». Рэй, путешествуя по Америке, встречает других бодхисаттв, исключивших себя из потока «повседневной» жизни, и в любой подходящий момент пытается обратить в свою веру окружающих.
***
Человек воспроизводит себя на четырех уровнях – как физическое существо, в кругу близких и друзей, в обществе и, если повезет, в истории. Самое интересное, что история помнит только «отличия». Миллионы безликих яппи, окружавших Керуака, живших нормальной повседневной жизнью канули в Лету, а память о бродягах, чей образ жизни подвергался всеобщему осуждению, осталась. Может быть потому, что медитация – обязательная практика любого бодхисаттвы – это умение выстраивать длительные размышления. Размышления, требующие не только определенной суммы знаний, но и умения развивать их. В истории остались не просто имена Керуака, Алена Гинзберга, Гэри Снайдера, выведенные в романе под псевдонимами Рэя Смита, Альвы Голдбука, Джефи Райдера. Осталось их творчество, осталось творение взгляда на жизнь.
***
Погружаемся в роман. Дальше... «Я вспомнил строку из Алмазной Сутры: «Твори благо, не думая о благотворительности, ибо благотворительность, в конце концов, всего лишь слово». В те дни я был убежденным буддистом и ревностно относился к тому, что считал религиозным служением. С тех пор я стал лицемернее в своей болтовне, циничнее, вообще устал. Ибо стар стал и равнодушен... Но тогда я искренне верил в благотворительность, доброту, смирение, усердие, спокойное равновесие, мудрость и экстаз, и считал себя древним бхикку в современной одежде, странствующим по свету (обычно по огромной треугольной арке Нью-Йорк - Мехико - Сан-Франциско), дабы повернуть колесо Истинного Смысла, или Дхармы, и заслужить себе будущее Будды (Бодрствующего) и героя в Раю. Я еще не встретил Джефи Райдера, это предстояло мне на следующей неделе, и ничего не слышал о бродягах Дхармы, хотя сам я был тогда типичным бродягой Дхармы и считал себя религиозным странником.»
Эти строчки как нельзя лучше характеризуют главного героя повествования – Рэя Смита - философа, мыслителя, поэта и просто бродягу, которому не сидится на одном месте.
Под стать ему и его друг.
«Детство Джефи Райдера прошло в восточном Орегоне, в лесной бревенчатой хижине, с отцом, матерью и сестрой, он рос лесным парнем, лесорубом, фермером, увлекался жизнью зверей и индейской премудростью, так что, ухитрившись попасть в колледж, был уже готов к занятиям антропологией (вначале), а позже - индейской мифологией. Наконец он изучил китайский и японский, занялся Востоком и обнаружил для себя великих бродяг Дхармы, дзенских безумцев Китая и Японии».
Но он был еще и поэтом и переводил на английский китайцев и японцев. На всем протяжении романа то и дело попадаются в его изложении фрагменты из поэмы Хань Шаня «Холодная гора».
Хань Шань тоже, между прочим, весьма интересная личность, далеко не случайно появившаяся на страницах романа.
Будучи китайским ученым, он устал жить в большом городе и удалился в горы.
«Изредка Хань Шань спускался с Холодной Горы в своей одежде из коры деревьев, приходил на теплую кухню и ждал пищи, но никто из монахов не кормил его, так как он не хотел принимать устав и медитировать трижды в день по удару колокола. Понимаешь, почему у него тут... вот послушай, я тебе переведу, - и, заглянув ему через плечо, я стал следить, как он читает по крупным птичьим следам иероглифов: - «Вверх иду по тропинке Холодной Горы, вьется тропинка все вверх и вверх, в длинном ущелье осыпь и валуны, широкий ручей, изморозь на траве, влажен мох, хоть дождя и не было, сосна поет, но ветра нет, кто порвет путы мира и воссядет со мною среди облаков?».
***
В романе много слоев – слой «Алмазной Сутры», слой повседневных реалий, слой безумной жизни битников и хиппи конца пятидесятых, когда еще не началась вьетнамская война, слой поэзии Хань Шаня. И осыпи, и валуны, и изморозь на траве, и влажный мох будут во множестве присутствовать на страницах «Бродяг…», устраивая перекличку с древним китайским отшельником.
И даже Чжуан-цзы, похлопывающий себя по пузу и видящий вещи такими, какие они есть на самом деле, тоже прокрался в текст под видом безостановочно болтающего Генри Морли. И это не говоря о намеках на Вийона с его прошлогодним снегом или точку сборки от Кастанеды.
Керуак действительно великий писатель. Его паутина слов затягивает. В происходящее не просто веришь, хочется погрузиться в него с головой. А описываемое настолько заразительно, что то и дело ловишь себя на мысли, а не бросить ли все к какой-то там матери и, нагрузив на плечи рюкзак со спальным мешком, отправиться изучать близлежащие горы и леса. Сидеть под сосной, слушая звуки леса, и все глубже и глубже погружаться в медитацию, чтобы открыть новую истину или понимание, или на худой конец, просто сочинить хокку.
***
Закончу свои заметки фрагментом о китайских быках, круговороте бродяг в природе.
«Кстати, глянь-ка, это знаменитые «Быки». - Это была серия китайских картинок, типа комиксов: вначале юноша отправляется в горы, с посошком и котомкой… на следующих изображениях он встречает быка, пытается приручить его, оседлать, наконец приручает и ездит на нем верхом, но потом бросает быка и просто сидит, медитируя под луной, потом спускается с горы просветления, и вдруг на следующей картинке не нарисовано абсолютно ничего, а дальше - цветущие ветви, и на последней картинке юноша, уже не юноша, а толстый старый смеющийся волшебник с большим мешком за спиной, просветленный, входит в город, чтобы напиться там с мясниками, а новый юноша отправляется в горы с посохом и котомкой.
- Все повторяется, все через это проходят, ученики и учителя, вначале надо найти и приручить быка собственного сознания, потом отказаться от него, наконец постигнуть ничто, как показано на этой пустой картинке, и, постигнув ничто, постичь все - весеннее цветение деревьев, а затем спуститься в город, чтобы напиться с мясниками, подобно Ли Бо. - Мудрые были картинки, они напомнили мне мой собственный опыт: сперва я приручал собственное сознание в лесу, потом осознал, что все пребывает в пустоте и бодрствовании, и не нужно ничего делать, а теперь напиваюсь с мясником-Джефи. Мы послушали пластинки, перекурили и пошли опять рубить дрова».
***
Вердикт – обязательное чтение. :) P.S. В разделе «Истории» выложены фрагменты статьи «Битники 60-х». Часть 1 и Часть 2.
PP.S. Еще можно заглянуть в Цитатник, где собраны основные мысли романа.

Оставаясь на диване, попадаешь в водоворот приключений, живого взгляда на общение, общество, природу и самоанализа. Эта книга освежить кого угодно неизбывной молодостью, дерзостью и прытью.

Я была очарована слогом Керуака, а точнее — переводами его произведений Максимом Немцовым… Пока не познакомилась с поздним творчеством автора. В отличие от «На дороге», где вы галопом несётесь с Дином Мориарти в неизвестность и в передышках между сменяющимися с невероятной скоростью городами успеваете наслаждаться описаниями и рассуждениями Сала Парадайза о страсти к жизни, здесь вы плывёте по реке умиротворения или цепляетесь, словно облака, за вершины калифорнийских гор. Не наблюдаете за быстрым «горением римских свечей»; а замираете, с виду стагнируете, но на самом деле созидаете, пробуждаете в себе свет. В «Бродягах Дхармы» вы оседаете на склонах Сьерра-Мадре, разговариваете о буддизме с просветленным Джаффи в его аскетичной лачуге, чувствуете себя лишним на повторяющихся попойках, сталкиваетесь с непониманием со стороны обычных людей, делясь с ними настигшим вас сатори, и спасаетесь в молитвах за всё живое. Это ли не духовный путь? Книга безусловно философская, поэтичная. Она оказала большое влияние на молодёжь Америки 60-х годов, подстегивая на свершение «рюкзачной революции». Все привыкли к тому, что мы, независимо от нас самих, принимаем западные веянья и, к счастью или к сожалению, следуем им. Интересно наблюдать за тем, как тонкая восточная культура встраивается в американскую голову, толкая на поиски нирваны и призывая к отказу от всех благ общества потребления. Могу сказать, что до внезапной покупки рюкзака и резкого ухода в горы у меня не дошло, но заскучать по ним получилось однозначно!

Сначала я думала, что то что происходит, какой то прикол) но потом эта книга заставила меня о многом задуматься и найти в себе снова бродягу дхармы. Понять, что такой путь мне тоже интересен. А если книга в тебе что то раскрывает это уже очень ценно.

Книга наркомана, о наркоманах и для наркоманов. Лучше не повторять ошибок и не тратить на эту книгу своё время. Да и в целом на этого автора.