Читать онлайн Кружевница. Полотно Жизни бесплатно
Глава 1
– Мам, тут тебе письмо! – выпалила я, переводя дыхание после забега на седьмой этаж.
Больше года наша семья жила в старой девятиэтажке, где лифт с маниакальным упорством раз в месяц "отдыхал", испытывая на прочность наши ноги. В свои шестнадцать, я, как и любой подросток, с легкостью преодолевала лестничные пролеты, порхая вверх и вниз по маминым поручениям и просьбам соседок.
Два подъезда, скрипучие качели и облупленная лавочка – вот и вся палитра красок нашего девятиэтажного "рая". Кроме школы податься было некуда, поэтому поход в магазин приравнивался к захватывающему приключению. Девятиэтажка на окраине города, или, как теперь модно выражаться, "в спальном районе", грустила на тоскливом пустыре.
– Мамаа! Письмоо!
Странный конверт цвета пожелтевшей оберточной бумаги совсем не походил на почтовый. Скорее, небрежная бандероль. Адрес был выведен витиеватым, каллиграфическим почерком, а имя получателя и вовсе утопало в вензелях.
– Та ни те Юсу по вой, – с трудом прочитала я, продираясь сквозь лес листиков и завитушек, – мам, да ты же Таня, а не Танита!
Мама преодолела расстояние от гостиной до кухни с немыслимой скоростью. Казалось, эту худенькую женщину с пшеничными волосами и печальными серыми глазами больше ничего не могло заинтересовать. Год назад, в день переезда, закрыли местный театр, где мама работала костюмером. Ни вдохновения, ни работы, ни поддержки от мужа, который прочно обосновался в царстве алкогольного забытья. Дочери она твердила о поисках работы, но на самом деле не делала ни единой попытки. Весь мир Татьяны съежился до размеров старого кресла и вязания, с которым она не расставалась ни на минуту.
– Мам, ты чего? Все хорошо?
– Письмо от бабушки, – ровным голосом произнесла она и, подойдя к окну, добавила, – Она приехала и ждет тебя в воскресенье в два часа дня.
Бабушку я никогда не видела. Пожелтевшая рамка с фотографией чопорной родственницы красовалась сначала на стене в гостиной, а затем прочно обосновалась на столе с кружевной скатертью, маскируя предательское пятно от коньяка, пролитого отцовским другом год назад. Пятно не поддавалось отстирыванию, а женщина с фотографии взирала на нас с таким леденящим высокомерием, что кондиционер в комнате казался излишним.
Мне всегда казалось, что родители специально водрузили это изображение, чтобы я не совершала необдуманных поступков. Да и вообще, ЭТА женщина никак не могла быть моей бабушкой, просто не могла. Я никогда не ощущала трагедии от отсутствия бабушек в моей жизни. Родители отца скончались еще до моего рождения, а единственная родственница по материнской линии отреклась от дочери семнадцать лет назад, когда совсем юная мама сбежала из дома с моим будущим отцом. Браком эта история не закончилась, и при рождении я осталась Юсуповой, как и мама.
– В воскресенье в два, – отчеканила мама.
– Да поняла уже, – проворчала я, решив, что забегу минут на десять, поздороваюсь из вежливости и с чувством выполненного долга отправлюсь в центральный парк с подружками.
– Вишневый тупик, дом тринадцать, – тихо, но отчетливо произнесла мама.
– Это же "графский особняк"! – воскликнула я, не на шутку испугавшись, – Я туда не пойду! Скажи ей, что я заболела!
– Ты не поняла, пригласили только тебя. Одну.
– Я так понимаю, выбора у меня нет, – констатировала я и направилась в свою комнату, с грохотом захлопнув дверь.
"Графский" особняк в нашем захолустном городке снискал дурную славу дома с привидениями. Огромный и мрачный, он возвышался в конце Вишневого тупика – уютного и старинного, в самом сердце города, наводя ужас на немногочисленных прохожих зияющими провалами окон днем и тусклыми огоньками в ночи. Тяжелый чугунный фонарь, стражем застывший напротив входа, скупо освещал его. Удивительно, но этот фонарь ни разу не подвергся вандализму. Никто никогда не видел, кто меняет в нем перегоревшие лампочки. Имя владельца особняка оставалось тайной, которую предпочитали обходить стороной, от греха подальше.
– Так. Стоп! – несмотря на охвативший меня страх, желание прикоснуться к этой мрачной легенде становилось все сильнее.
– Маам, – я вернулась на кухню и застала мать сидящей на шатком табурете у окна. Ее руки, словно одержимые, ловко орудовали крючком, вывязывая причудливые узоры – цепочки, листья, диковинные цветы… А глаза застилала пелена отрешенности. Так продолжалось до тех пор, пока я не коснулась клубка. – Мам, расскажи мне про бабушку.
– Не могу, дочь, потерпи до завтра, сама все узнаешь.
Подхватив корзинку с разноцветными клубками, мама растворилась в тиши своей комнаты, словно ускользнула в другой мир. А у меня ком застыл в горле, совсем не до еды. Столько вопросов роилось в голове, а спросить – не у кого. Разобрав пакеты, я поплелась в свою комнату.
Здесь меня встречала привычная обстановка: полированный письменный стол, помнивший лучших учениц, продавленный диван "Малютка", унаследованный от соседей, да двустворчатый шкаф. И зеркало – пожалуй, единственное украшение, старинное, в кружевной раме из темного дерева. Кружевной коврик и разноцветные подушечки, связанные моими руками в тщетной попытке вдохнуть хоть немного уюта, да мамин плед – вот и все мои сокровища.
За окном опускались густые сумерки, вуалью скрывая ржавые проплешины пустыря. Как всегда, глядя в окно, я ощутила себя заточенной принцессой в башне. Включив настольную лампу, прилегла на диван, размышляя о грядущем дне. Сон не спешил, и тогда я взяла отполированный до блеска вязальный крючок и шелковистый моток ниток. "Осень – самое время мечтать о лете и создавать летний гардероб", – так всегда говорила мама... пока не нырнула в свой собственный, такой далекий от реальности мир. В моих фантазиях маечка должна была получиться невесомой, как будто сотканной из солнечного света. Сложный узор из переплетенных листьев увлек меня в свой лабиринт, и я заснула лишь под утро, с крючком в руке и нитями, рассыпавшимися по подушке.
Сон был коротким и странным: старинный особняк с оглушительным скрипом хлопал ставнями, распахнутая дверь манила войти, а по ступеням, словно мячики, скакали клубки ниток. Приближаясь ко мне, они ластились, словно котята, нежно обвивая меня мягкими нитяными хвостиками.
За окном рождался промозглый ноябрьский день. Расчесав свои длинные светлые волосы, я заплела их в косу и натянула любимые джинсы и свитер, связанный еще летом.
– Нет, снимай, – на пороге стояла мама с лихорадочным блеском в глазах, – Наденешь вот это. В руках она держала платье. Серый шелк переливался призрачным светом, а белоснежный кружевной воротничок мерцал россыпью мелких камушков.
– Офигеть! – восхищенно уставилась я на это чудо, – Не мой стиль, конечно, но! Надо, так надо! – и, схватив платье, начала переодеваться. Родители редко баловали меня обновками, а уж платьями…
Застегнув последнюю пуговицу и поправив воротничок, я взглянула в зеркало. Оттуда на меня смотрела стройная, незнакомая девушка с бездонными синими глазами и пепельно-белыми волосами. Платье подчеркивало все изгибы фигуры, хрустальные пуговички спускались от воротничка до талии, а длинная и широкая юбка мягкими складками ниспадала на… мои стоптанные кроссовки.
– Какая ты стала красавица! – тихо проговорила мама, – Я и не заметила, как ты выросла.
Действительно! Целый год родители не обращали на меня никакого внимания. Не то чтобы меня это сильно напрягало, но становиться фактически главой семьи в пятнадцать лет мне совсем не улыбалось. Я пыталась расшевелить мать всевозможными способами – от плохих оценок до поздних возвращений домой, но все было бесполезно. Один пьет, вторая вяжет. Причем мамино непонятное творение из спутанных ниток разных цветов сложно было назвать изделием, но она просто не выпускала его из рук, словно не видя ничего вокруг.
Я приподняла край платья, намекая на необходимость другой обуви… но, видимо, маму, так резко вырвавшуюся из своего вязального транса, вполне все устраивало. Идти в таком царственном наряде через наш унылый пустырь было кощунством, поэтому вызвали такси.
– Постарайся ей понравиться, – тихо попросила мама, – И не бойся этого дома. Я там родилась, и годы, проведенные там, были лучшими в моей жизни.
Глава 2
– Дальше не поеду, – рубанул таксист, словно отрезал, припарковавшись в двух кварталах от Вишневого тупика. – Как в эту дыру заедешь, так машина в конвульсиях бьется, глохнет, и связь – тю-тю! На прошлой неделе один горемыка свою "ласточку" до соседней улицы на руках тащил! Гиблое место, проклятое. И фыркнув напоследок клубами презрительного выхлопа, такси унеслось прочь, в поисках менее сумасшедших пассажиров.
Мда… в своем наряде я явно тянула на фрика от кутюр – гремучая смесь Золушки, сбежавшей с бала, и альпиниста. Ирония судьбы, не иначе.
Перейдя дорогу, я пропала в узком горлышке улочки, где неказистые домишки жались друг к другу, будто старые сплетницы, подпираемые покосившимися заборами. Огромные липы щедро осыпали тротуар листьями, превратившимся от мороси в склизкий кисель. Я думала, что знаю город, но этот закоулок оказался для меня непрочитанной страницей.
Прыгая через лужи, точно лягушка, я отчаянно пыталась выудить из памяти хоть что-то о бабушке. Но память молчала, как партизан на допросе, не желая ничем унять нарастающую тревогу перед неминуемой встречей.
Мама как-то обронила, будто родилась и жила не в квартире, а в собственном доме, что казалось почти невозможным, ведь нашим прежним "родовым гнездом" служил лишь покосившийся домик, дышащий печным теплом, на самой окраине города. Летом там царила настоящая сказка: весенний сад утопал в цвету яблонь и вишен, а знойный полдень дарил кружевную тень и возможность возиться в собственном огородике.
Зимой же родители превращались в отчаянных полярников. Печь, словно огнедышащий дракон, извергала снопы искр, грозя испепелить наше жилище, а водопровод предавался ледяному сну даже при легком морозе. Тогда отец, закутавшись в цветастый халат, самоотверженно поливал заледеневшую сантехнику кипятком из чайника, бормоча ругательства, как древние заклинания, пытаясь оживить наши "удобства на минималках".
Дед Миша, сосед, наблюдая, как я то и дело ныряю в сарай за дровами, научил меня правильно растапливать печь. Так, к семи годам я более-менее приручила это адское пламя. Пока родители сражались за выживание на работе, я колдовала на кухне, осваивая кулинарные па над крошечной электрической печкой "Чудо".
Благодаря моим стараниям наш быт постепенно выбирался из ледникового периода. Но год назад отец, закончив многолетнюю тяжбу с родней, получил ключи от квартиры своих родителей. Так, продав наш домик, мы оказались в каменных джунглях.
Я брела вперед, постепенно выныривая из воспоминаний, словно Алиса, попавшая в Зазеркалье, а город заглатывал меня в пасть все более густого тумана. Легкая дымка постепенно превращалась в плотную, непроницаемую стену. "Что мне снег, что мне зной, что мне дождик проливной…" – бормотала я, словно заклиная пространство. И вдруг… под ногами вместо привычного асфальта возникла живая история – настоящая брусчатка.
Ого! Отполированный до зеркального блеска камень, казалось, бросил вызов времени. Не по-осеннему зеленые кусты были идеально подстрижены и обрамляли тропинку. Туман отступил, словно испугавшись яркого света прожектора, и… Фонарь. Тот самый.
Высокий дом из серого гранита, словно выросший из самой земли, вроде бы и вписывался в этот пейзаж, но абсолютно не сочетался с архитектурой современного города. Стрельчатые окна, устремленные в небо, кружевные ставни и подоконники из темного дерева, напоминали распахнутые крылья, и чуточку смягчали его суровый, неприступный вид. Встреть я его прежде, без тени сомнения нарекла бы замком. Не меньше.
Крыльцо в три ступени с кружевными подступенками, словно сплетенными кружевницей, поддерживали изящные балясины, а массивная дверь была настоящим памятником деревянного зодчества.
Я коснулась кованого молоточка в центре двери, оттянула его и отпустила. В ответ послышался переливистый хрустальный перезвон множества колокольчиков… Неожиданно. Я почему-то ждала мрачный, утробный гул гонга. Дверь медленно отворилась…
– Здравствуй, бабушка!
Глава 3
– Здравствуй, бабушка! – прошептала я, вглядываясь во внимательно изучающую меня старушку, теплую и уютную, словно любимый халат. Облачко седых волос было собрано на макушке в скромный пучок, покоившийся под резным гребнем с кружевной вязью, а простое льняное платье нежно обнимала тонкая кружевная лента воротничка-стойки. В добрых, почти прозрачных глазах плескались любовь и забота. Неужели эта тихая гавань – та самая дама с фотографии, что живет у меня дома?
– Что ты, деточка! – встрепенулась старушка, всплеснув пухлыми ручками, – я Кайя. Экономка, повар и горничная в одном лице, – улыбнулась она, и в её глазах промелькнул лучик озорства, – Пойдем на кухню, я тебя чаем угощу, до встречи еще есть время. И Кайя, словно юркая мышка, энергично засеменила по коридору направо на ходу помогая мне раздеться.
Кухня оказалась просторной. Старинный резной буфет, вполне уживался с холодной сталью современной газовой плиты, кухонный остров с деревянной столешницей возвышался посередине кухни и был отполирован до зеркального блеска, а свисающие кастрюли и ковши сверкали медными боками, играя солнечными зайчиками, словно драгоценными монетами. Солнечные зайчики?! Я изумленно перевела взгляд – за окном солнце щедро рассыпало лучи!
От моего ошарашенного взгляда Кайя звонко рассмеялась, – На моей кухне всегда солнечно, – весело заметила она, – такой радостный день! Линель в нашем доме! – и принялась заваривать чай, колдуя над травами и ягодами.
По кухне разлился дурманящий аромат мяты и земляники, а еле уловимый запах смородины дразнил воспоминаниями о лете.
Линель? – пронеслось у меня в голове, словно эхо в пустой пещере. – Интересно, кто это… Я нерешительно приземлилась на высокий деревянный табурет, подперла кулачками щеки и уставилась в окно, надеясь увидеть ответ в облаках. Кайя тем временем порхала по кухне, словно фея, доставая из шкафчиков травы, сыры и колбасы.
Я огляделась, – белоснежные изразцы кухонного фартука , деревянные полочки с блестящими глиняными горшочками, заплетенные косы чеснока и яркие гирлянды жгучего перца придавали деревенский уют. На плите уже закипал пузатый чайник. я и не заметила, как передо мной на блюде выросла гора бутербродов, собранных из золотистых булочек-завитушек, копченого мяса и нежного сыра с зеленью. Рядом примостилась плошка с соусом, больше похожим на варенье из смородины.
Пока я уплетала угощение, запивая ароматным чаем, Кайя ловко разложила на столе три разделочных доски, вооружила их тремя ножами и поставила три миски, после чего исчезла за стеллажом, подозрительно похожим на дверь в подвал. Вернулась она уже через несколько минут с полной корзиной всевозможной снеди.
Тушка кролика лежала на одной доске, сочные овощи ждали своей очереди на другой, а на третьей мерцала чешуей речная рыба. Я торопливо поблагодарила женщину, поднялась и собиралась уже спросить, где найти бабушку, как Кайя хлопнула в ладоши, и ножи, словно ожившие солдатики, застучали по доскам, расчленяя тушки и очищая овощи с нечеловеческой сноровкой.
– Это как? – изумилась я, плюхнувшись обратно на табурет.
– А, ерунда, – отмахнулась хозяйка кухни. Мой рот так и остался открытым, когда она удивленно спросила, – Тебе Танита про меня не рассказывала? Я домовушка. Живу в этой семье больше двухсот лет, – улыбнулась Кайя, возвращаясь к организации работы своих невидимых помощников. – А ты иди прямо по коридору, никуда не сворачивая, хозяйка тебя уже ждет. И отвернулась, тихо напевая какую-то мелодию, словно призывая ветер.
Куда я, черт возьми, попала! Домовушка… Боюсь представить, на что способна бабушка.
Пока шла по коридору, мысленно примеряя на бабулю то образ Круэллы, то личину Бабы-Яги, озиралась по сторонам. Две двери слева и две ровно напротив, между ними, словно драгоценные картины в музее, в кружевных деревянных рамах висели полотна, связанные из тончайшего шелка. и подсвеченный изнутри. Узоры такими мелкими, что ускользали от взгляда, но россыпь разноцветных камней, притягивала, словно магнит.
Блестящие камушки, искрящиеся словно бриллианты, бирюза и янтарь, ой, а этот — точь-в-точь уголёк из печи, с оплавленным узором вокруг, будто пламя лизнуло его края. Жемчужины разного калибра, прозрачные жёлтые самоцветы, а вот этот — ну чисто щебёнка… И тут подсветка на картинах начала тускнеть, я резко повернулась — и оказалась лицом к лицу с дверью. Ожидаемо, она оказалась высокой и изысканно резной. А над ней, к моему удивлению, мерцали электронные часы. "13:59". Пора. Я глубоко вдохнула, набирая в лёгкие воздух, и толкнула дверь.
Глава 4
Шаг, и я замерла на вытертом ковре. Гостиная оказалась просторной, скорее похожей на старинную библиотеку. Две стены подпирали стеллажи от пола до потолка, набитые до отказа старинными книгами в потертых переплетах. В центре комнаты раскинулся большой турецкий ковер, его некогда яркие краски поблекли от времени, но не утратили былого величия.
У окна расположился массивный письменный стол, два кресла, обтянутые серым бархатом в тон стенам стояли почти в центре комнаты, разделенные кофейным столиком на изящной ножке. Тяжелые серо-голубые портьеры обрамляли высокое окно, в которое, как и на кухне, радостно заглядывало солнце.
В кресле сидела… нет, никак не бабушка, а молодая женщина с волосами цвета пепла, искусно уложенными в сложную прическу. и читала письмо. Длинное платье оттенка увядшей розы, казалось, сошло с полотен старинных мастеров – тяжелый бархат подола был усеян мелким жемчугом, такая же мерцающая россыпь украшала рукава, обтягивающие ее тонкие, аристократичные руки.
Образ бабушки никак не вязался с этой дамой, и я тут же окрестила ее графиней. Вспомнив свой недавний конфуз, я просто произнесла:
– Здравствуйте, – и сделала еще один неуверенный шаг вперед.
– Ну здравствуй, Линель, я рада тебя видеть, – улыбнулась женщина, а я, растерявшись, начала оглядываться, ища за своей спиной незнакомую Линель.
Графиня внимательно наблюдала за моей реакцией, затем грациозно поднялась с кресла, отложила письмо на кофейный столики и подошла ко мне.
– Я так понимаю, Танита тебе ничего не рассказала, – с грустью в голосе проговорила она, – тем лучше. Не будем тратить время, распутывая старые нити, – и, приглашающим жестом указав на кресло, добавила: – Возьмемся за новый клубок.
Несмотря на бодрый тон, в глазах графини читалась "вселенская печаль и мудрость", как говорил наш сосед, глядя, как я тщетно пытаюсь разжечь затухающую печь.
– Давай начнем сначала, – спокойно произнесла графиня, – меня зовут Ирила Юнис, или, как меня называют в этом мире, Ирина Юсупова. Моя дочь и твоя мать – Танита Юнис, а ты, Линель, – моя внучка. Я являюсь главой рода королевских кружевниц.
Скептически оглядев свою новоявленную бабушку, ее платье, расшитое жемчугом, роскошную обстановку комнаты… и вспомнив Кайю, её домовушку, по сути - прислугу… "Сколько же километров кружева надо связать, чтобы оплатить все это великолепие?" – промелькнуло у меня в голове. Да и не похоже, чтобы эта дама, называющая себя моей бабушкой, проводила дни и ночи с крючком в руках, вывязывая замысловатые узоры и разбирая сложные схемы. Тонкие, изящные пальцы графини были унизаны кружевными кольцами из белого золота, а осанка… поистине королевская. Я перевела взгляд на окно – тонкое полотно тюля мягко переливалось под лучами солнца, смягчая тяжелый бархат штор.
– Так это вы связали? – с недоверчивым видом я указала на окно.
– Что ты, – рассмеялась графиня, – интерьером дома занималась глава рода Арахнидов. Практически весь текстиль в этом доме – ее работа. Трудились, не покладая лап… ой, рук. Её тридцать шесть дочерей такие руко…
– Стоп! – резко сказала я и поднялась с кресла. – Я поняла, это розыгрыш. Всего хорошего! – и уверенным шагом направилась к двери.
– Линель, подожди!
– Я Лена, Ле-на, а не Линель! – резко развернулась я не доходя до двери, - Мою маму зовут Таня, а бабушку – Ирина Сергеевна. Её фотография…
– …стоит в гостиной на столике с кружевной скатертью, прикрывая коньячное пятно, – тихо проговорила графиня. – На фотографии действительно я, в привычном для всех "бабушкином" образе. Чтобы вопросов не возникало.
– Вы отказались от моей мамы, – тихо прошептала я.
– Не совсем так. Присядь, я расскажу все по порядку.
Глава 5
Графиня, удостоверившись, что я не собираюсь улизнуть, неспешно подошла к книжному стеллажу. Ее рука потянулась к книге, резко выделявшейся среди своих собратьев – новенькая синяя обложка, казалось, еще хранила аромат типографской краски. С глухим рокотом стеллажи разъехались, являя взору карту. Карту мира. Вернее, не мира, а целой вселенной, незнакомой и завораживающей.
– Магический мир Этерия, – торжественно начала Графиня, – там родилась твоя мать.
От изумления я едва не выронила челюсть, но вовремя прикусила язык, стараясь не упустить ни единого слова.
– Итак, Этерия населена как магами, так и обычными людьми. Магический мир, как и любой другой, поделен на государства, у каждого из которых есть свой правитель. В Этерии семь государств. Алерия, родина твоей матери и моя, – территория Снежных драконов. Несмотря на свой суровый нрав, они справедливы к подданным и радушно принимают жителей других государств. Правящая династия Дрейк много веков назад даже основала Межнациональную Академию Магических Искусств, сокращенно – МАМИ, где бок о бок с драконами учатся эльфы, наги, оборотни и гномы.
– Надеюсь, мы не наги? – с робкой надеждой спросила я, приподнимая подол платья и устремляя взгляд на свои видавшие виды кроссовки. К счастью, хвоста не наблюдалось.
– Нет, не наги, – с улыбкой ответила Графиня, – мы – кружевницы.
Я закатила глаза и, насупившись, спросила:
– Что, прямо-таки целыми днями вяжем? Как мама?
Маму я, конечно, любила, но перспектива в шестнадцать лет превратиться в заядлую вязальщицу носков, пусть и кружевных, меня совершенно не прельщала.
– В Этерии нет государства, где живут исключительно кружевницы, но каждое государство почитает и оберегает представительниц нашего рода, – не обращая внимания на мои протесты, продолжала Графиня.
– Драконы носят кружевные панталончики? – хихикнула я, тут же наткнувшись на ее ледяной взгляд.
– Мы вяжем судьбу целого государства, – произнесла Графиня ровным, стальным голосом. – Кружевницы собираются в королевском дворце раз в десять лет, иногда чаще, если в королевской семье рождается ребенок или умирает близкий родственник. И то, и другое случается редко, ведь драконы живут долго, и детей у них немного. Так вот, семь дней и семь ночей мы вяжем полотно жизни. На исходе седьмой ночи самая младшая кружевница в роду совершает самый важный ритуал. Девушка должна быть не младше семнадцати, но и не старше двадцати, невинной и с чистым сердцем.
– Чем вяжут? Ирисом или полушерстью? – уже позевывая, поинтересовалась я.
Теперь настал черед новоявленной бабушки закатывать глаза.
– Линель! Это все, что ты услышала?!
– Ладно, ладно, но зачем вы мне все это рассказываете? Вязать я, конечно, умею, могу там, сумочку связать или шарфик, но чтобы семь дней и ночей… Без меня! – я было снова попыталась покинуть этот дом вязальщицы на максималках, но не тут-то было.
– Сядь! – теперь уже приказала "бабуля". – На кону жизнь целой империи!
– Я-то тут причем? – не выдержала я.
– А притом, что семнадцать лет назад моя дочь сбежала из дома через три месяца после своего дня рождения, оборвав все связи с нашим родом, а когда я ее нашла… было уже поздно. Она была беременна тобой. Она была самой молодой из кружевниц, и никто, кроме неё, не мог завершить процесс! Она была…
– Да-да, не младше семнадцати и не старше двадцати, я помню.
– Не перебивай старших! – гневно воскликнула Графиня. – Тогда, семнадцать лет назад, мы довязали полотно – полотно наследника, родившегося за три года до этого. Но ритуал было некому завершить…
– И до сих пор не завершили? – заинтересовалась я.
– Нет. В тот день, когда Танита не появилась во дворце, верховный дракон Акхон Дрейк пришел в ярость и начал крушить все вокруг. Полотно жизни наследного принца сильно пострадало, а кружевницы, спасаясь от гнева дракона, бежали, захватив с собой свои семьи…Кружевницы попросту ... исчезли...Все эти годы я искала их по всем мирам, но самым младшим уже двадцать, – Графиня разом поникла и подняла на меня глаза,- Линель, вся надежда только на тебя… Если через год полотно не будет восстановлено, то ритуал уже не поможет, и к власти придут Туманные Драконы. На Алерию опустится туман… как минимум на три столетия…
Графиня, то есть бабушка, вздохнула и отвернулась к окну.
– Хорошо, вязать так вязать, – сдалась я и поднялась с кресла.
– Есть еще одна проблема, – почти шепотом проговорила бабушка. – Чтобы прочувствовать энергию Этерии и овладеть своей магией, тебе нужно поступить в МАМИ.
– Ккуда? – просипела я, – и какой такой магией.....я что, волшебница?!
Глава 6
– Ккуда? – просипела я, – и какой такой магией.....я что, волшебница?!
– Надеюсь, что да, – улыбнулась Графиня, и в ее глазах мелькнул лукавый огонек. – Ты никогда не замечала, что вещи, связанные тобой… как бы это выразить… они словно несут благодать тому, кому предназначены?
Я задумалась, пытаясь выудить из памяти ускользающие обрывки воспоминаний. Перед переездом в квартиру, мне отчаянно хотелось сделать что-то приятное деду Мише и его внучке Аришке. Дед часто спасал меня от холода и одиночества, согревая чаем и делясь мудростью, а Аришка… Аришка всегда была словно маленький подснежник, хрупкая и болезненная, с двумя тонкими белыми хвостиками на макушке.
И я связала им подарки: теплые шарфы и повязку для Аришки из старых маминых клубков. Тогда дед Миша слег с ангиной, а Аришка, ухаживая за ним, тоже подхватила заразу. Через три дня мы приехали в старый дом, чтобы показать его покупателям, и дед Миша, будто помолодевший на десяток лет, бросился благодарить меня за мои "золотые руки". Я ничего не поняла, но когда из дверей вышла Аришка – с копной белокурых волос и здоровым румянцем на щеках… Честно, тогда я решила, что они просто обрадовались нашему переезду…
– Теперь мне все становится ясно, – тихо прошептала я, будто боясь спугнуть хрупкую истину. – Но почему тогда мама… Она ведь тоже волшебница, так почему у нас все… кувырком? – запинаясь и ища нужные слова, спросила я.
– Танита разорвала связь с родом, решив соткать свой собственный узор, свое полотно… Это было ошибкой, – так же тихо ответила бабушка. – Та скатерть на столе…
– …с коньячным пятном, – словно прозревая, закончила я.
– …появилась, – подтолкнула бабушка мою мысль.
– Год назад! – воскликнула я. – Тогда отец и начал пить!
– Все верно.
– И… и что же, исправить это нельзя? – робкая надежда пробилась сквозь отчаяние.
– Я не могу. Но ты… думаю, через несколько месяцев обучения мы с тобой вернемся к этому вопросу, – с теплой улыбкой ответила Графиня. – И можешь называть меня бабушкой.
Солнце за окном утонуло в ноябрьской мгле. Гостиную освещал лишь мягкий свет от карты Этерии, и я с тоской представила, как сейчас придется выходить в эту промозглую ночь. Тишину наших раздумий нарушила внезапно возникшая посреди комнаты Кайя.
– Лэра Ирила, ужин накрыт в малой столовой, – улыбнулась Кайя и растворилась в воздухе так же внезапно, как и появилась.
Мы, не сговариваясь, поднялись и вышли в коридор, проходя мимо мерцающих полотен, словно звездное небо в раме.
– Это тоже Полотна жизни? – прошелестела я, впервые по-настоящему всматриваясь в картины.
– Всему свое время, – произнесла бабушка и, отбивая четкий ритм каблучками по дубовому паркету, скрылась за поворотом. Я вздохнула, бросила взгляд на свои кроссовки и поспешила за ней.
"Какая же тогда большая столовая?" – подумала я, восхищенно оглядывая внушительных размеров комнату в серо-голубых тонах. В камине весело плясал огонь, отбрасывая танцующие блики на хрустальный светильник, стоящий на каминном столике. Массивный овальный стол был сервирован на двоих. На ожидаемо кружевной белоснежной скатерти красовались блюдо с кроликом, тушеным в сливочном соусе, золотистый карп, фаршированный лисичками, тарелка со свежими овощами и зеленью, аппетитные соусы и бутерброды с бужениной… От фруктов и десерта я тоже великодушно не отказалась.
За столом бабушка тактично обходила тему магии и академии. Она расспрашивала о нашей жизни, о моих увлечениях, осторожно коснулась темы мамы и папы, вздохнула и погрузилась в свои мысли.
– Думаю, мне пора, – нехотя произнесла я, отрывая взгляд от завораживающего пламени в камине и от мягкого, словно облако, кресла.
Кайя моментально оказалась рядом, протягивая мой пуховик.
– Пойдем, я тебя провожу, – грациозно поднявшись с кресла, предложила бабушка.
– Ага, погодка там подходящая, – нервно хихикнула я. Бабушка укоризненно покачала головой и вышла из столовой. В холле, слева от входной двери, стояло небольшое зеркало, похожее на то, что висело у меня в комнате, та же замысловатая вязь,
– Завтра жду тебя в это же время, – сказала бабушка и коснулась зеркала. По серебристой глади пробежала рябь, и в отражении показалась… моя комната. Один шаг, поворот, и я стою напротив своего зеркала. "Ух, красотка!" – бальное платье, пуховик, кроссовки и корзинка. Корзинка?!
"Кайя успела передать гостинцы своей воспитаннице", – подумала я и вышла из комнаты.
Родители были на кухне. Мама неторопливо помешивала шкворчащую на сковороде картошку, а папа с энтузиазмом откупоривал бутылку коньяка. На столе, в белой тарелке с золотистой, местами потертой каймой, лежали маринованные огурчики и хрустящая квашеная капуста.
— Есть будешь? — спросил отец, нетерпеливо потирая руки и поглядывая, как мама медленно и печально раскладывает картошку по тарелкам.
— Нет, спасибо, — тихо поблагодарила я, присаживаясь на табурет. — Мам, тут Кайя гостинцы передала.
Корзинка перекочевала в мамины руки. На столе тут же появились глиняный горшочек с кроликом, мясной, судя по запаху, пирог и несколько баночек с вареньем.
— Земляничное, мое любимое, — улыбнулась мама, и баночки тут же исчезли в недрах кухонного шкафа.
— Ходила к этой ведьме? — беззлобно спросил отец, закусывая коньяк капустой. — Как прошла встреча?
Мама опустила глаза в тарелку с картошкой и нехотя ковыряла ее вилкой.
— Все хорошо, бабушка предложила мне поучиться в академии, — произнесла я, понимая, что отец в курсе событий и скрывать мне ничего не придется. — Завтра переезжаю.
Оторвавшись от созерцания картофельных ломтиков, мама посмотрела на отца, потом на меня. — Надеюсь, у тебя все получится, — сказала она и улыбнулась так, как улыбалась там, в нашем старом домике, год назад.
Мои все еще молодые родители когда-то очень любили друг друга и меня. Красивые, энергичные, увлеченные своим делом, они как могли боролись с жизненными невзгодами, всегда поддерживали друг друга. Но этот год изменил всех нас. Я дошла до своей комнаты и, как была, одетая, рухнула на диван и уснула.
На следующий день, ровно в два часа, я стояла перед зеркалом в том же платье, с туго заплетенной косой и рюкзаком, где лежали мои немногочисленные вещи: джинсы, белье, новенький вязаный свитер и любимый крючок для вязания — так, на всякий случай.
— Не переживай, со школой я решу вопрос, — сказала мама. — А с ритуалом... я верю, что у тебя все получится, — и подтолкнула меня к зарябившей глади зеркала.
Глава 7
В бабушкином доме меня уже ждала Кайя. Приветливая домовушка ловко подхватила рюкзак и повела через холл, который за сутки изменился до неузнаваемости. Деревянный пол цвета грецкого ореха, стены, обитые серо—голубым шёлком...
Пространство словно расширилось, превратив скромное помещение в подобие дворцового зала. В огромных зеркалах в кружевных деревянных рамах отражалась люстра — хрустальный водопад, свисавший с потолка. Она напоминала дихондру из кашпо на нашем балконе, только во сто крат величественнее. А ещё здесь появилась широкая кружевная лестница, плавно уходившая ввысь.
— Пойдём, покажу твою комнату, — бодро произнесла Кайя и стремительно направилась вверх по ступеням.
Второй этаж повторял убранство первого, но вместо зеркал здесь висели картины со сказочными зимними пейзажами. Заснеженные горы, леса, укутанные кристально-белым снегом, замёрзшая речка… Я так засмотрелась, что не заметила, как оказалась перед открытой дверью.
— Проходи, располагайся, — раздался голос Кайи откуда-то из глубины комнаты. — Это была комната Таниты… теперь твоя. — Домовушка улыбнулась и направилась к выходу. — Располагайся и приходи на кухню — будем чай пить! Надеюсь, не заблудишься.
Массивная дверь тихо захлопнулась, а мой рот так и остался приоткрытым от восторга. Комната правильной формы, выдержанная в тех же серо—голубых тонах, оказалась воплощением моей мечты. Огромное окно в деревянных панелях, шёлковый серый ковёр с белым кружевным узором… В центре, напротив настоящего камина, стоял серебристый диванчик и кресла на витых ножках. Яркие подушки цвета фуксии добавляли интерьеру дерзкий акцент.
По обе стороны от окна возвышались массивные шкафы. В одном теснились книги, а во втором… Под толстым стеклом, выстроенные ровными рядами по оттенкам, лежали мотки пряжи. «Просто мечта вязальщицы», — подумала я, переводя взгляд на каминную полку. Между двумя лампами с белыми кружевными абажурами приютились часы. Их циферблат, утопающий в хрустале, показывал половину третьего. «Надо поторопиться», — мелькнуло в голове, и я устремилась к ещё одной двери.
Спальня оказалась просторной и по—домашнему уютной. Пушистый белый ковёр мягко пружинил под ногами, кровать манила кружевным покрывалом, а напротив, в резной раме, поблёскивало зеркало. Рядом стоял массивный шкаф, а чуть поодаль — дверь, ведущая в ванную, где всё сияло ослепительной белизной.
Оглядевшись и едва оправившись от этого великолепия, я приоткрыла шкаф. За дверцей ровными рядами висела одежда — видимо, теперь моя. Платья, все до единого, выдержаны в жемчужно-сером оттенке: бархатные, шёлковые, парчовые, шерстяные, домашние из мягкой фланели. Но у каждого была одна общая черта — белый кружевной воротничок. От пышной многослойной пелерины до скромных стоечек.
«Занятно», —скептически подумала я, мысленно оценивая «богатство» нового гардероба. Палитра казалась до странности однообразной.
— Ну что ж, мышь так мышь, — наконец осмелилась я произнести вслух, слегка усмехнувшись. — Исследование «мышиных» закромов отложу на потом.
И, решительно развернувшись, направилась к кухне.
Кухню я отыскала без труда — спустившись в холл, последовала за манящим ароматом ванили. В знакомом помещении царила оживлённая суета. Кайя, помешивавшая что—то в кастрюле на плите, приветливо кивнула и жестом пригласила меня к столу. Рядом на четырёх газовых конфорках подпрыгивали сковородки фирмы «Тефаль», ловко переворачивая золотистые блинчики.
— От чугунных сковородок блины никакой магией не отдерёшь, — весело пояснила домовушка, заметив мой немой вопрос. — Да и получаются они быстрее.
Словно по волшебству, на столе появились чашки. Пузатый чайник без промедления разлил в них ароматный напиток. На внезапно возникшее из воздуха блюдо, будто птички, опустились готовые блинчики — и тут же сами свернулись аккуратными треугольничками.
Пока я, не скрывая изумления, оглядывалась по сторонам, на стол мягко опустились плошки со сметаной и вареньем. Кружевная салфетка плавно легла на колени — и я с наслаждением окунула горячий блин в густую сметану.
— М-м-м-м, — протянула я, наслаждаясь нежнейшей текстурой.
— Ешь, ешь, а то вон какая худющая! — с лёгким упрёком покачала головой Кайя. — Теперь и Таните буду готовить. Наконец восстановилась родовая связь. Благодаря тебе восстановилась, — добавила она, пристально глядя на меня. — Ты теперь наследница рода. А все, кто с тобой связан кровными узами, автоматически попадают под мою опеку. — Её голос звучал торжественно. — Глядишь, и у родителей твоих всё наладится. Сегодня соберу им что-нибудь
вкусненькое.
Я молча кивнула, продолжая уплетать блинчики, и вновь устремила взгляд на завораживающее кулинарное представление. Сковородки ритмично подбрасывали новые порции, венчик энергично взбивал сливки, ножи деловито нарезали начинку, а тёрки неустанно превращали морковь и яблоки в нежную стружку.
Наевшись до отвала, я сидела и задумчиво наблюдала за домовушкой и её неутомимой
«армией» кухонных помощников.
— Пойди приляг, лэра Ирила будет только к ужину, — мягко посоветовала Кайя.
Я неспешно сползла с табурета и направилась исследовать свою комнату. Шкаф с одеждой не давал мне покоя.
«Неужто там всё серое?» — размышляла я, поднимаясь по лестнице. Надежды отыскать в шкафу хоть что—то яркое почти не осталось.
Открыв среднюю дверцу, я ничуть не удивилась, увидев зимние накидки — пусть и отделанные белым мехом, но всё те же серые. Провела рукой по мягкой ткани и невольно опустила взгляд на нижнюю полку…
И замерла.
Там меня ждали сокровища: мягкие бирюзовые сапожки из тонкой кожи; пурпурные ботиночки на маленьком каблучке; башмачки цвета топлёного молока, похожие на угги; нарядные и повседневные туфли всевозможных фасонов.
— Вот это даа! — восхищённо выдохнула я, и настроение мгновенно взлетело вверх.
С новым энтузиазмом я принялась изучать гардероб. Спустя полчаса, выбрав уютное
домашнее платье и удобные туфельки ярко синего цвета, я переоделась и вышла в гостиную.
Так, так, так… Книги.
«Драконы Этерии. Краткий справочник древних родов» — пухлая книга, украшенная драгоценными камнями, словно норовила запрыгнуть ко мне в руки. Я осторожно отодвинула её и продолжила изучать полку. Рядом стояли: «Легенды Снежных драконов», «Огненные стражи Этерии»…
И тут мой взгляд опять зацепился за нижнюю полку. Там, без всякого пафоса, преспокойно лежали… журналы мод.
Я достала один. На глянцевой обложке — красивая молодая брюнетка в ослепительно белом коротком кардигане, выполненном в технике ирландского кружева. Многослойная юбка из тонкого белого шёлка мерцала при каждом движении. Довершала образ сумочка, связанная в той же изысканной технике.
«Модная Алерия. Выпуск № 3, год 3017».
С лёгким трепетом я раскрыла журнал. На первом развороте, под уменьшенной копией обложки, размещалась статья:
«Прорыв в истории моды!
Несколько месяцев назад редакция нашего журнала получила посылку, в которой находился этот вязаный шедевр кружевного мастерства.
Необычная техника исполнения, которую не смогла повторить ни одна из наших штатных вязальщиц, навела нас на мысль: перед нами работа кружевницы одного из древних родов.
Мы направили запрос Королевским кружевницам, однако глава рода от комментариев отказалась.
За последний месяц мы получили несколько писем от представителей менее именитых родов, претендующих на авторство. Но ни одна кружевница не смогла даже приблизительно воспроизвести эти мотивы.
В посылку была вложена карточка с подписью «Татьяна». Однако найти человека с таким именем нам не удалось — даже за пределами Алерии.
Редакции не удалось установить автора и мы не знаем, создала ли это лэра или простолюдинка,но одно несомненно: этот шедевр достоин королевы!»
Я замерла, перечитывая последние строки. Мама… Осторожно проведя пальцем по глянцевой странице, я вновь взглянула на кардиган. Каждая петля, каждый узелок казались живыми, словно печатный глянец хранил тепло её рук.
—Я только потом поняла, что это была Танита. От неожиданности я подпрыгнула — журнал выскользнул из рук и с лёгким шуршанием упал на пол.
Рядом со мной стояла бабушка. Её взгляд, задумчивый и чуть грустный, был прикован к обложке.
— А можно я передам это маме? — с надеждой спросила я. — Ей будет приятно.
Бабушка замерла, словно прислушиваясь к далёким отголоскам воспоминаний. Потом тихо произнесла:
—Думаю, да. И захвати для неё несколько мотков пряжи из шкафа. Как отнесешь всё Кайе— приходи в мою гостиную.
Развернувшись на тонких каблучках, она плавно вышла из комнаты.
Я подняла журнал и направилась к стеллажу с пряжей.
Дверцы мягко распахнулись,и полки, тускло подсвеченные изнутри, предстали передо
мной во всём своём богатстве.
«Пожалуй, возьму моток белой пряжи, несколько оттенков синей…»
Не успела я додумать мысль, как на макушку мне мягко опустился фиолетовый моток.
«Вот бы из этого чуда маме пальто связать», — мелькнуло у меня.
И в тот же миг тонкие нити преобразились: пряжа распушилась, превратившись в пухлый меринос.
— Вот это я понимаю, сила мысли! —хихикнула я, всё больше привыкая к магическим шалостям этого незнакомого мне мира.
Оглянувшись на полку, с которой только что взяла пряжу, я замерла: на освободившемся месте уже лежал точно такой же моток, словно ни на миг не допускал пустоты.
— Обалдеть! — вырвалось у меня.
И подхватив журнал и пряжу, я помчалась на кухню.
— Кайя! –выдохнула я, едва переступив порог и пытаясь унять сердцебиение после бега. - Представляешь, в шкафу пряжа сама появляется! Это просто мечта! Не надо ничего распускать! Нитки сами становятся шерстяными, стоит лишь представить!
Кайя, не прерывая сбора провизии для моих родителей, спокойно пояснила:
— Это заклятие автоматического пополнения запасов. Что же тут удивительного? И моток не закончится, пока не довяжешь изделие.
Она вопросительно подняла брови:
— Это тоже сложить в корзину?
— Д-да, — протянула я, захлопывая рот от удивления.
— Давай, беги, а то лэра Ирила уже заждалась, — поторопила домовушка, и я устремилась в кабинет к бабуле.
Глава 8
Стоя за своим письменным столом, бабушка торопливо раскладывала какие-то бумаги.
— Присаживайся, Линель, —поспешно начала она, усаживаясь. —Мне предстоит кратко рассказать тебе о том, кто такие Кружевницы и какую роль наш род играет в становлении государства.Она ненадолго отвлеклась:
— Кстати, сегодня я встречалась с ректором МАМИ, профессором Гранингсом. Он с радостью согласился принять наследницу нашего рода на ускоренный курс обучения.
Под внимательным взглядом бабушки я расправила плечи и приготовилась слушать. — Так вот, — продолжила она, — полотно жизни для королевской семьи мы вяжем из собственной магии.
Узор —и для членов королевской семьи, и для государства в целом —состоит из мотивов, которые кружевницы, погружаясь в транс, воспроизводят путём преобразования собственной магии в тончайшие нити.
Бабушка сделала паузу, собираясь с мыслями, и продолжила:
— Всего три рода, исходя из уровня магии, допускаются к королевскому Полотну жизни и имеют приставку «Королевские»:
Юнис - это мы, род Ганис и род Венис. Её голос стал тише, в нём зазвучала горечь:
— Как я уже говорила, семнадцать лет назад королевские кружевницы, спасаясь от гнева Снежного дракона и главы нашего государства Акхона Дрейка, исчезли из страны, прихватив с собой свои семьи.
Она вновь подняла глаза на меня:
— Можно было пригласить ко двору другие семьи, в которых нет-нет да и рождались девочки со слабым даром кружевницы. Но это означало бы ослабление королевской семьи и государства в целом. По поручению короля служба разведки занималась поиском наследниц родов Ганис и Венис. Две из них будут учиться вместе с тобой в академии, а остальные разместились в своих родовых замках и готовятся к завершающему ритуалу.
— А эти две девушки… — не удержалась я от вопроса.
— Им по двадцать, — ответила бабушка. — Их единственное преимущество перед тобой — то, что они с рождения знали своё предназначение и росли в семьях потомственных кружевниц, впитывая знания об этом искусстве с пелёнок. В остальном… Ты — Юнис, кружевница с высшим уровнем передачи магической энергии. Это то, что тебе надо знать.
— А в чём заключается ритуал? — спросила я.
Бабушка глубоко вздохнула:
— Для начала мы все соберёмся в королевском дворце и будем восстанавливать утраченные фрагменты Полотна и вывязывать новые. Утром восьмого дня из королевской сокровищницы принесут два мешочка. В одном будут лежать алмазы — по количеству наследников каждого из представителей драконов: один снежный алмаз, три огненных и два пепельных, или туманных, алмаза.Она сделала выразительную паузу:
— Самая младшая кружевница собственной рукой рассыпает эти алмазы на Полотно жизни. Тот, чей алмаз прикрепится к центру полотна, и будет правящей династией следующие триста лет. Чем больше наследников — тем выше шанс стать следующей правящей семьёй.
— И всего-то? — скептически спросила я. — Они все драконы, так какая разница, кто будет править?
Бабушка строго посмотрела на меня:
— За несколько тысячелетий магическое сообщество — негласно, конечно — пришло к выводу, что Снежные драконы — лучшие правители. Огненные постоянно, в силу характера, ввязывались в междоусобицы и войны. А Туманные драконы… С ними вообще всё сложно. Они питаются горем и несчастьями простых людей и магов, напуская туман, из-за которого солнце не пробивается к земле. В период их правления царит голод и холод.
— Я поняла, — мрачно ответила я. — А во втором мешочке что?
— Песок, — сказала бабушка. — Перемешанный с камнями.
— Такими, как на полотнах, висящих в коридоре?— Почти, — помедлила бабушка. —
Каждый камень это категория магов и простых людей, населяющих Этерию. И если
алмазы — это королевская семья, то топазы - это эльфы. По цветам тоже различаются: чёрный топаз — воины, зелёный — целители и так далее. Янтарь — это любые морские жители, а капли железной руды — родовое отличие гномов.
Она пристально посмотрела на меня:
— Так вот, высыпая содержимое второго мешка, кружевница должна думать о своей стране и людях, живущих в ней. Какие камни будут окружать королевский алмаз, решает этот ритуал. Можно остаться без поддержки магического народа или стать великим для всех народов, населяющих Этерию. После ритуала можно будет увидеть, кого выберет наследник в жены, или сколько пожаров или наводнений ждёт страну в ближайшие триста лет.
Бабушка остановила рассказ и внимательно посмотрела мне в глаза.
Я глубоко вздохнула, осознавая масштаб ответственности:
— Это очень ответственный шаг… Вы на самом деле доверите мне судьбу целого
государства? А если я споткнусь и ни один алмаз не попадёт в цель, то Этерия останется без правителя… Мне всего шестнадцать!... А если чихну и все топазы разлетятся к чёртовой матери, и не останется ни одного эльфа? — голос дрожал от волнения и страха.
— Остановись! — строго оборвала меня бабушка. Ни одна песчинка не вылетит за пределы Полотна. Ни одна! И учись держать себя в руках, наконец! — её голос звучал твёрдо и непреклонно.
Она поднялась со стула и я поняла, что аудиенция закончена.
— С завтрашнего дня изучаешь все о правящей династии, – строго сказала бабушка, – думаю до пятницы справишься.
Я вылетела из кабинета и, пыхтя как паровоз на станции, помчалась по лестнице в свою комнату. От обрушившейся информации голова шла кругом. Одновременно хотелось и есть, и кого-нибудь прибить.
В моей гостиной на столике перед тихо потрескивающим камином заботливая домовушка оставила ужин. Я с размаху плюхнулась в кресло и сняла крышку с блюда. Аромат пряных трав мгновенно выбил злость из головы — и я с наслаждением погрузилась в трапезу. Мясо оказалось восхитительным!
Откусывая корзиночку с белковым кремом и персиками, я подошла к стеллажу с книгами.
— Ну и где тебя искать? Та-а-ак, «Правящие династии»… — вслух пробормотала я, заталкивая в рот остатки десерта.
И тут прямо с верхней полки мне в руки шлёпнулся довольно увесистый фолиант. Золотое тиснение на корешке и обложке гласило: «Правящие династии Алерии: от рассвета до наших дней».
— Нифифо в фефе февис, — проговорила я, давясь песочным тестом. Отступила от шкафа — и он, как мне показалось, недовольно фыркнул. — Фафифо, — произнесла я с набитым ртом и рванула в спальню, не забыв захлопнуть за собой дверь.
«Магия — штука хорошая, но пока мне непонятная», — подумала я.
В спальне, стараниями домовушки, на кровати лежала лёгкая пижама: белоснежная маечка, отделанная, естественно, кружевом… и панталоны!
— Да ладно! — хохотнула я, дожевав десерт. — Ну и ладно!
Подхватив пижамку, я отправилась в ванную.
После водных процедур я устроилась в кровати, подперев спину подушками. На коленях раскинулся фолиант, поблёскивая золотыми буквами.
— Ну-с, начнём-с, — пробормотала я и открыла страницу.
Пропустив нудное вступление с незнакомыми именами правителей прошлого и их вкладом в развитие Алерии и Этерии, я углубилась в чтение.
«На сегодняшний день правящей династией Алерии являются Снежные драконы. На территории государства проживает 1 086 Снежных драконов, включая королевскую семью, 2 045 Туманных драконов и 6 850 Огненных».
Далее шло перечисление глав каждого рода за последние три тысячи лет: их потомки, драконы, внёсшие вклад в развитие мира и страны.
На сотом представителе Снежных драконов я уже боролась со сном, понимая, что ни за что не запомню всех этих Арнольдов и Горральдов. Книга выпала из рук — и я крепко заснула.
— Линель, проснись!
Я распахнула глаза и увидела перед собой бледную домовушку. В руках у неё были зимний плащ и мой рюкзак, который я так и не успела разобрать.
— Что случилось? — растерянно произнесла я.
— На лэру Ирилу напали. Тебе надо уходить. Срочно!
В глазах Кайи читался неподдельный страх. Я вскочила с постели, не понимая, что делать.
— Быстрее! — скомандовала домовушка, схватила меня за руку и поволокла к лестнице.
— Как выйдешь из дома, беги до конца квартала, сверни направо — там увидишь трактир „Каменный кот“. Спросишь Харви. Он поможет. Сюда не приходи — опасно!
Она тараторила, стремительно спускаясь вместе со мной по лестнице.
Буквально скатившись за ней, я посмотрела направо. В проёме двери собственной гостиной лежала бабушка, а рядом с ней — чёрный клубок…
Я, словно в замедленной съёмке, повернулась и посмотрела на Кайю. Она накинула на меня плащ, всучила рюкзак и буквально выпихнула из дома.
— Беги! Как всё утихнет, я напишу Харви, — крикнула она и захлопнула за мной дверь.
Тяжёлая резная дверь тут же покрылась морозным кружевным узором — и исчезла…
Оказавшись на улице, я осознала: стою в плаще, накинутом поверх дурацких панталон, и босая. Передо мной была не Вишневый тупик, а широкая заснеженная улица.
«До конца квартала направо… „Каменный кот“… Харви», — как молитву повторяла я, боясь прямо здесь упасть в обморок.
Ветер усилился, поднимая тучи снежинок. Ноги нещадно замерзали, а квартал, казалось, не имел конца. Из последних сил я свернула в проулок — и увидела ту самую таверну.
Буквально ввалившись в дверь, я уткнулась в кого-то тёплого, в белых сапогах. Подняв глаза, встретилась с насмешливым синим взглядом.
— Харви… мне нужен Харви…
— Харви! К тебе тут Снежинку принесло, — прозвучало последнее, что я услышала, прежде чем провалиться в темноту.
Глава 9
Еле разлепив глаза, я уставилась в потолок. Массивные деревянные балки, побелённые стены… Я лежала под разноцветным пледом из «бабушкиных квадратов».
Около окна на стуле сидел молодой мужчина. Снежного цвета волосы разметались по плечам, белая рубашка была расстёгнута. Длинные сильные ноги в синих бархатных штанах небрежно вытянуты — и ярко сверкали голые пятки. Рядом с дверью стояли белые сапоги, а на спинке стула небрежно висел длинный белый сюртук, поблёскивая прозрачными пуговицами.
— Очнулась, Снежинка? — тихим бархатным голосом спросил мужчина, насмешливо глядя на меня синими глазами. Теми самыми.
Я натянула плед до подбородка и вытаращила на него глаза. Потом заглянула под плед — и залилась краской: панталоны исчезли вместе с майкой. На мне была длинная ночная сорочка.
— Не переживай, тебя переодевала Хельга, — спокойно пояснил он.
Глаза… сапоги… Харви… «Каменный кот»… И весь ужас прошедшей ночи обрушился на меня с новой силой.
Через секунду на пороге появилась маленькая женщина в светлом льняном платье с вышивкой, тонкой меховой жилетке и аккуратных домашних сапожках — чем-то похожая на Кайю.
— Ой, деточка, как ты нас напугала! — запричитала Хельга. — Три дня тебя лихорадило, думали — не выживешь. Спасибо лэру Да…
— Дар, — перебил её блондин. — Меня зовут Дар. Пожалуй, я пойду. С вашего позволения, лэра, я навещу вас вечером.
Всё тем же бархатным голосом он произнёс эти слова, накинул на плечо сюртук, засунул сапоги подмышку — и с видом наследного принца вышел из комнаты.
— Выпей настойку, потом я принесу бульон и позову Харви — это муж мой, — щебетала Хельга, наливая в ложку какую-то зелёную жижу.
— Фууу! — проглотив лекарство, скривилась я. Но в голове прояснилось, и я смогла сесть на кровати.
— А ты что хотела? — строгим голосом отчитала хозяйка. — Сладкой медовухи? Только настойка репандуса болотного может так быстро на ноги поставить. Всего за три дня тебя вылечили! — гордо закончила она.
— Три дня… Три дня?! — скрипучим голосом просипела я, наконец подавая голос.
В этот момент в комнате появился крепкий мужичок с копной седых волос, в серой льняной рубахе и таких же штанах. На ногах красовались валенки.
— Чего раскричалась, дочка? — Его добрые, с мелкими морщинками глаза ласково посмотрели на меня. — Я Харви, брат Кайи. — Он представился и сел на стул, который ещё несколько минут назад занимал блондин. — Она прислала весточку, просила позаботиться о тебе. И вот… — Он протянул мне несколько раз сложенный листок. — Это для тебя.
Я развернула конверт из плотной бумаги, в котором лежала толстая тетрадь и листок. Чётким каллиграфическим почерком, со множеством завитушек, было написано: «Линель Юнис, лично в руки».
"Дорогая Линель!
Если ты читаешь это письмо — значит, меня нет в живых.
Всё имущество, принадлежавшее мне, счета в банках, особняк на улице Вишневой — всё это теперь принадлежит тебе. Через полгода после моего ухода ты станешь полноправной главой рода, с положенным содержанием. До наступления этого срока ты ежемесячно в Центральном банке «Дрейк» будешь получать пятьдесят золотых. Для лэры, обучающейся в академии, этого более чем достаточно. Королевских кружевниц всегда щедро одаривали правители, поэтому ты — состоятельная молодая девушка.
Я надеюсь, что ты разумно отнесёшься к полученному наследству и приумножишь накопления нашего рода.
Остерегайся драконов, особенно снежных. Они крайне привлекательны и обходительны, но всегда предпочитают драконесс. Запомни это.
И ещё: помимо королевских кружевниц, есть так называемые чёрные кружевницы. Они были изгнаны из Алерии пятьдесят лет назад за убийство — убийство моей сестры. Думаю, что когда-нибудь они вернутся и отомстят за изгнание. Будь осторожна.
Запомни: человек, которому ты можешь довериться в этом мире, — это Кайя. Их семья несколько столетий служила нам верой и правдой. Я ей полностью доверяю. Помимо домашних дел, она была моей правой рукой и знает всё, что знала я. Не стесняйся обращаться к ней за помощью.
Мне очень жаль, что мы так мало времени провели вместе. Я была не очень хорошей матерью, но надеялась стать хорошей бабушкой. За это я прошу передать Таните, что я её любила, но для меня служение государству всегда было на первом месте.
Надеюсь, ты поступила в академию и готовишься к ритуалу.
Обнимаю тебя, твоя бабушка."
Слезы непрерывным потоком катились по щекам. Моя строгая, сдержанная бабушка… Всего два дня прошло от встречи до расставания...
— Надо поесть, детка, — защебетала Хельга, расставляя на столе миску с бульоном, мелко порезанные сухари и кувшин с отваром. — Булочки принесу чуть позже, — добавила она и исчезла так же внезапно, как и появилась.
Я купала ложку в бульоне и топила в нём сухари. Аппетита не было.
— Линель, дочка, поешь, — подал голос Харви, наблюдавший за моей «флотилией» в тарелке. — Нам ещё в академию поступать, — улыбнулся он.
— Точно. Академия, — мрачно проговорила я, шмыгая носом. — Видимо, я отправлюсь туда в пижаме.
— Что ты! Зачем в пижаме? У тебя целая сумка с одеждой!
И тут я увидела свой видавший виды рюкзак — серой кучкой он лежал у окна.
— Я пойду, работы много, а ты отдыхай. Если что-то понадобится — кликни меня или Хельгу, мы появимся. За печкой — уборная, там всё необходимое есть. Да и сумку посмотри. Не могла моя сестрица тебя в одном исподнем отправить, — покачал головой Харви и исчез — так же, как минуту назад Хельга.
— Мистика! — иронично произнесла я и пошла исследовать туалетную комнату.
Поплескавшись вдоволь в лохани, заменявшей в таверне ванную, я сидела, скрестив ноги, на кровати, замотанная в полотенца, и открывала рюкзак.
— Так-так-так, что у нас тут… — И, засунув руку, наткнулась на шнурок. — Да ладно!
Передо мной, аккуратно связанные шнурками, лежали меховые синие сапожки на маленьком каблучке. Дальше я нащупала платье — одно из тех, что висели в доме бабушки, — сорочку с пышной юбкой (видимо, её нужно надевать под платье) и… та-даам! Панталоны!
Разложив на кровати этот «шик средневековья», я встала и принялась сушить волосы полотенцем. Вспоминая свой любимый фен, не услышала, как открылась дверь — и на пороге появился блондин собственной персоной. Теперь пришлось краснеть ему.
— Ну и чего уставился? — не ожидая увидеть гостей, буркнула я.
— Прошу меня извинить, буду ждать вас внизу, — хрипло произнёс он и, пятясь, кое-как нашёл ручку. Быстро вышел из комнаты, обдав меня горячим воздухом.
Я удивлённо посмотрела на моментально высохшие волосы… Быстро заплела их в косу, оделась и кликнула Харви.
— Этот лэр Дар… Ему можно доверять? — спросила я.
— Да, дочка, можно. Но… — Он хитро посмотрел мне в глаза. — Смотри, они таких девчонок, как орешки, щёлкают. Пойдём, провожу тебя. Там вас никто не увидит, только я. Негоже молодой лэре с мужчиной наедине оставаться, хоть и по делу.
Харви провёл меня в общий зал — но по потайной лестнице. Таверна гудела на разные лады: все столики были заняты постояльцами, Хельга ловко порхала между столиками с подносом в руках.
Я подошла к столику, который полностью просматривался Харви от стойки. Лэр Дар встал из-за стола.
— Ты быстро собралась, Снежинка, — растягивая слова, произнёс он.
— Не быстрее, чем ты вылетел из комнаты, — отбила я подачу и подняла наконец глаза.
Дар несколько минут смотрел мне в глаза.
— А давай начнём сначала, Снежинка. Я — лэр Дар, — сказал он и откинулся на спинку лавки.
— Я — лэра Линель, — отбила я и уже смелее посмотрела на блондина.
— Линель… — как бы пробуя на вкус моё имя, произнёс он.
От его голоса мурашки пробежали от пяток до макушки и остановились где-то в районе груди.
— Кхе-кхе, — донёсся до меня кашель Харви, и я быстренько взяла себя в руки.
— Да, Линель,... лэра, — с нажимом повторила я. — Лэра Линель Юнис.
Лицо блондина красиво вытянулось. Он ещё раз посмотрел на меня, а потом захохотал так, что стены таверны готовы были сложиться.
— Так это тебя вся тайная полиция уже третьи сутки ищет? — вытирая слёзы смеха, спросил он. Потом, видимо вспомнив причину поиска, подобрался и уже серьёзно сказал: — Прости. Соболезную твоей утрате.
Я мотнула головой, прогоняя навернувшиеся слёзы.
— Я справлюсь, — тихо сказала я. — Должна справиться.
— Не сомневаюсь, Снежинка, — улыбнулся Дар.
Мы молча стали разглядывать постояльцев.Затянувшуюся паузу нарушила Хельга: принесла ужин Дару, а мне — отвар и сладкие булочки.
Пока я выковыривала изюм из (терпеть его не могла), Дар, улыбнувшись, накинулся на ароматную мясную похлёбку, запивая её отваром.